Мгновение он стоял безмолвно, как сформировавшийся из воздуха фантом. Потом шагнул к ней.
– Фрося…
Женщина приложила палец к губам, взяла у него стаканчик, пригубила напиток.
– Без сахара?
– Как ты любишь, – выговорил он. Аккуратно повернул торчащий в замке ключ, отобрал у неё кофе, поставил на столик.
– Майор, – нахмурилась Волконская, – прекрати! Остынь сейчас же…
Не говоря ни слова, он обнял её и поцеловал.
Поцелуй длился долго и, вероятнее всего, закончился бы на кровати, так как она не сопротивлялась и ответила на поцелуй, но в дверь постучали.
Фрося вырвалась из его объятий, застегнула куртку, поправила волосы, привела себя в порядок.
– Сядь!
– Вот зараза! – искренне огорчился он, но сел, заметил лежащую на столе серую папку, раскрыл, как бы вчитываясь в лежащие там документы.
Волконская открыла дверь.
На пороге появился капитан Кружилин.
– Вы уже не спите? – сказал он и осекся, заметив сидящего в небрежной позе Назара. На лице капитана отразилась сложная гамма чувств, сменившись разочарованием и досадой. – Вы не одна?
Назар поднял голову.
– Доброе утро, капитан. Плохо выглядите, не выспались? Или простудились?
– Сердце… – глухо ответил Кружилин.
Назар усмехнулся.
– Могу предложить корвалол, полегчает.
– Спасибо, майор, обойдусь без корвалола.
– Проходите, – сказала Волконская, бросив предупреждающий взгляд на гостя.
– Я позже подойду, – отступил Кружилин. – Фурсенко снова требует для себя особых условий, надо обсудить.
– Знакомые замашки, – покачал головой Назар. – Хроника не лечится.
– Никакого вип-обслуживания не будет, – твёрдо заявила Фрося. – Но подходите через час, поговорим о наших проблемах.
Кружилин повернулся, и Волконская закрыла за ним дверь.
– Зачем ты его взяла? – поинтересовался Назар. – Он же спит и видит, как меня уносит щупальце Динло.
– Не преувеличивай, он не столь злобен, как ты думаешь. А мы с тобой договаривались не встречаться при всех. Ты меня дискредитируешь в глазах группы.
– Мы и так не встречаемся, я скоро на стену полезу, – признался Назар, бросил папку на стол, оживился. – А давай свадьбу сыграем? Прямо здесь? И прятаться не придётся.
Фрося улыбнулась.
– Больше нам нечем заниматься, кроме как свадьбы устраивать у чёрта на куличках.
– Зато оригинально, запомнится на всю жизнь. Никто косо не посмотрит. Разве что Кружилина инфаркт хватит.
– Помирись с ним, он, в сущности, неплохой мужик.
– Я с ним и не ругался. Но извилин ему не хватает. Другой на его месте давно бы понял, что происходит, и перестал бы играть роль сторожевого пса. Так как насчет свадьбы?
Фрося прошла в глубь комнаты, Назар перехватил её и усадил на колени, несмотря на сопротивление.
– С ума сошёл?! – упёрлась она ему в грудь руками.
– Давно, – согласился он. – Поженимся?
Она неожиданно сдалась, прижалась к нему всем телом, вздрагивая, как в ознобе, прошептала на ухо:
– Я не против… но не здесь… вернёмся и устроим праздник… если ты не передумаешь.
– Никогда! – поклялся Назар, откинул голову женщины, начал целовать её лоб, щёки, нашёл губами горячие губы…
Ушёл он через четверть часа, как в тумане, ослепший от счастья. В голове кружились звёзды и кто-то пел нежным голоском: она тебя любит, дуралей… она тебя любит…
Домани ждал его у модуля с деловым видом.
– Получил инструкции?
– Что? А-а-а… – Назар, у которого ещё горели губы от поцелуев, неопределённо повёл плечом. – Получил… я хочу проверить западную часть леса, подступающую к гольцу, ты со мной?
– Как прикажешь, командир.
– Тогда быстренько завтракаем, берём машину и едем.
Через полчаса они погрузили в багажник квадроцикла кое-какие вещи, бинокли, бечеву, ремни, карабин, съехали на берег Икари, пересекли реку по мелководью и направились в обход гольца, накрытого шапкой дрожащего воздуха: таким сейчас выглядел Динло, что издалека, что вблизи.
За несколько дней им удалось с помощью проводников обследовать местность вокруг и определить наиболее удобные подходы к нему. В трёх местах были установлены палатки, охраняемые солдатами оцепления, в которых укрывались исследователи на случай непогоды и куда можно было упрятать дорогостоящую аппаратуру. Кроме того, у начала цепочки «золотых истуканов» тоже развернули полевую лабораторию, где по очереди работали химики и геологи экспедиции.
Однако Назару требовался наиболее безопасный проход к Динло, не простреливаемый разрядами и «кротовыми норами» иномерников, поэтому он больше всех пропадал у пришельца, ища его самые неактивные стороны, позволяющие приблизиться к нему вплотную.
Подъехали к первому посту, оборудованному правее галереи «золотых идолов». Здесь работали трое исследователей: Венгер, Долинка и военный эксперт, кандидат технических наук Гиличевский, прибывший в лагерь сутки назад с группой других специалистов.
К удивлению Назара, кроме солдат охраны он обнаружил возле палатки самого Венгера, занявшего место у дальномера, рядом с передвижным аппаратным модулем, нацелившим жерла камер и антенны датчиков на мутную гору Динло.
– Доброе утро, Константин Филатович, – слез с седла квадроцикла Назар. – Что это вы в такую рань поднялись? До завтрака? Или, наоборот, ещё спать не ложились?
Чисто выбритый, пахнущий дорогим одеколоном физик посмотрел на него рассеянно, очнулся, смущённо провёл ладонью по лицу.
– Нет, я здесь недавно. Парни, – он кивнул на расхаживающих неподалёку часовых, одетых в пятнистые «косяки», как называли бойцы КСЭ – комплекты специальной экипировки, – заметили экзота, сообщили начальству, я и прибежал.
Назар укоризненно покачал головой:
– Одному не стоит бегать по местным буеракам, Константин Филатович. В следующий раз смело ищите меня. А что именно увидели ребята?
– Аппарат, похожий на дрон. Но это было в четыре часа утра, и вылетел он, по их рассказам, прямо из основания Динло. Однако все наши беспилотники не летают в непосредственной близости от реликта, оба дежурных барражируют на высоте трёх-четырёх сотен метров над ним.
– Может, один из них просто свалился с орбиты?
– Я узнавал, оба продолжают кружить.
Назар и Николай переглянулись.
– И куда он полетел?
– Правее метров на двести, исчез за деревьями.
– А что, если это снова американцы? – предположил лейтенант.
Назар посмотрел на близкую стену деревьев.
– Пограничники закрыли район сплошным радиолокационным полем, они первыми подняли бы тревогу.
– В таком случае это очередной выкидыш. Нужно вызывать проводников и поисковую группу.
– Давай проедемся в ту сторону.
– Как скажешь, командир.
– Пожалуйста, будьте осторожнее, товарищи, – озабоченно проговорил Венгер. – Кто знает, какой зверь может вылететь из нашего приятеля. По сути, он представляет собой спорадически и спонтанно работающий портал, соединяющий пространства и времена.
– Вы ничего больше не заметили?
– Ничего особенного, к сожалению. Разве что в основании реликта усилилось свечение. Нам следовало бы обнести Динло автоматическими видеокамерами, чтобы записывать его поведение непрерывно.
– Я поговорю с Волконской, камеры будут. Вас отвезти в лагерь? Позавтракаете и вернётесь вместе с коллегами.
– Спасибо, не нужно, я останусь, попрошу Бориса, он привезёт пару бутербродов и термос с чаем.
– Хорошо, Константин Филатович, мы ещё сюда заедем.
Назар и Николай взгромоздились на квадроцикл.
– Если это и в самом деле американский дрон, – сказал лейтенант, – надо будет вооружиться «Стрельцом».
Назар кивнул. Речь шла о комплексе разведки, управления и связи, позволяющем в режиме реального времени видеть обстановку на поле боя на экранах планшетов и передвижение техники противника. «Стрелец» можно было использовать и в мирных целях.
– И «кнут» не помешал бы, – добавил Николай.
Назар завёл двигатель. Он тоже подумал, что неплохо было бы вооружиться импульсными генераторами «Возница-2», прозванными «кнутами», которые отключали электронику беспилотников. «Кнут» представлял собой снайперскую винтовку и посылал электромагнитный импульс большой мощности на расстояние до километра. В отличие от стационарных систем радиоэлектронной борьбы типа «Красуха», накрывающих полем большую площадь, поступившие на вооружение Росгвардии «кнуты» могли сбивать отдельные цели, в том числе не только беспилотники, но и вертолёты, и крылатые ракеты, нарушая работу их блоков управления.
Проехав сто метров вдоль остатков каменной россыпи, квадроцикл свернул в лес.
Назар уже обследовал голец с оседлавшим его пришельцем и неплохо ориентировался на местности. Стройные ели в здешних лесах росли не густо, кедровый стланик встречался не везде, и проехать по лесу, минуя чащобы, завалы и скальные выступы, можно было без особого труда.
Остановились, ориентируясь по указаниям Венгера.
– Если это был дрон, мы ничего не найдём, – сказал Николай. – Он давно улетел.
– Не верю, – возразил Назар. – Большие дроны не пропустили бы пограничники, а у малых не слишком велик радиус действия. Давай-ка проскочим вон к тем скалам, взберёмся и посмотрим с высоты.
Так и сделали. Обогнули излом горы, подъехали к группе скал высотой в два десятка метров, нашли более или менее пологий подъём на самую высокую скалу, похожую на ребристую тушу слона, и Назар влез на неё, прихватив с собой бинокль.
Николай остался внизу, у квадроцикла.
– Что-нибудь видишь? – прокричал он.
Назар не ответил, ворочая окулярами бинокля.
Утро начиналось тихое, мирное, тёплое – по здешним меркам: температура воздуха поднялась до плюс восьми градусов. Воздух вливался в лёгкие пьянящим потоком, дышалось легко, и панорама горного пейзажа была видна как на ладони.
В глаз прилетел солнечный зайчик.
– Как будто блестит что-то западнее, – крикнул Назар.
– Может, кварцевая линза?
– Линза восточнее. Больше ничего не вижу.
Назар быстро спустился со скалы, и квадроцикл запрыгал по камням и рытвинам небольшого лога, выезжая к провалу в стене леса.
Ели расступились, образуя треугольное поле, поросшее травой и кустарником, в центре которого вырастал скальный бугор высотой в десяток метров. На вершине этого бугра виднелась некая конструкция, состоящая из косых дуг, напоминающих рёбра какого-то зверя, шипов и чешуй. У конструкции намечались плечи, переходящие в перепонки, и узкая крысиная голова, отблёскивающая слюдой.
Остановились, разглядывая в бинокли бугор и нарост на нём.
– Это не дрон, – пробормотал Николай.
– Сдохший нетопырь, – хмыкнул Назар.
– Таких размеров?
Голова непонятного нароста шевельнулась: тварь на скале посмотрела на людей. Затем расправила плечи и перепонки, оказавшиеся крыльями, и взлетела, планируя к застывшему квадроциклу.
Николай потянулся за карабином.
– Выкидыш!
– Подожди, – остановил его Назар. – Стреляем только в случае нападения.
Летучая тварь размером с орла, делая неуклюжие зигзаги, подлетела к замершим на машине людям.
Назар приготовился сделать рывок вперёд, если странное существо бросится на них.
Однако случилось неожиданное!
Перепончато-чешуйчато-ажурный «нетопырь» взлетел над квадроциклом и проскрежетал на русском – с хриплым акцентом – языке:
– Рифет пратан… я не моху выпраться отсюта… захоти ты… пообщася…
– Леон?! – крикнул Назар.
Невиданный «нетопырь» замахал крыльями чаще, поднялся вверх. С неба донеслось одно затихающее слово: найти… – и существо рвануло в сторону шевелящейся воздушной горы Динло.
Назар приставил к глазам бинокль.
Существо – не то искусственный аппарат, не то и в самом деле живой летун – нырнуло в прозрачную муть тела реликта, исчезло.
Рядом восхищённо выругался Николай:
– Жесть! Ты слышал?!
– Леон там! – глухо сказал Назар.
– Почему он не может выбраться?
– Не знаю.
– А что значит – найти? Кого нужно найти? Или что?
– Возможно – безопасный проход.
– И ты туда пойдёшь?
– Я должен это сделать! Если Леон заявляет, что не может выбраться, значит, существует веская причина, он в плену или, возможно, ранен… в общем, будем искать. Я наметил два района, где иномерники появляются нечасто. Да и вот этот, где мы с тобой стоим, тоже мирный, разрядов не видно. Надо проверить.
– Волконская не разрешит.
Назар взялся за шею лейтенанта, придвинул лицом к себе.
– Мне не требуется её разрешения.
– Но она же…
– Договаривай.
– Она же… твоя… начальница…
– Будущая жена! Заруби на носу! Ты со мной?
– Когда я был против? Пойдём вместе, как всегда, ты же знаешь, я не подведу.
Хлопнули ладонь о ладонь.
– Возвращаемся к Венгеру, потом запускаем дрон в эту лощину, пусть понаблюдает за поведением Динло в месте, где скрылся нетопырь.
– Как ты думаешь, что это было? Живое или не живое?
Назар вспомнил неровный полёт «нетопыря».
– Похоже на искусственное, но летает как летучая мышь. Внутри Динло нет никакой аппаратуры или конструкций в нашем понимании, это полевая композиция. Поэтому он может только захватывать объекты извне и перемещать по своим «кишкам».
– Иномерникам?
– И та зверюга была где-то захвачена, а Леону удалось его запрограммировать и послать к нам. Что означает – он нас видит. Точнее, видит всё, что творится вокруг Динло.
– И при этом не может сам оттуда сбежать?
– Да, это загадка. Поехали.
Внезапно в ухе пискнула клипса рации:
– Хромов, вы где? – Голос принадлежал Волконской.
– Только что был свидетелем выкидыша, – уклончиво ответил Назар. – Первым его увидел Константин Филатович, сообщил нам, мы с лейтенантом Домани начали искать и обнаружили летающий объект размером с орла. Сначала подумали – американский дрон. Однако оказалось, что это живая тварь. Но самое интересное, она заговорила на русском языке!
Волконская выдержала паузу.
– Вы не шутите?
– Нисколько, сам обалдел. Мы отчётливо услышали: «Привет, братан, я не могу выбраться из живота Доумника, заходи ты, пообщаемся». И ещё одно слово: «найди». К чему оно относится, пока не ясно.
Возникла ещё одна пауза.
– Вы с ним разговаривали?
– Нет, птичка сразу улетела обратно и скрылась внутри реликта. Но без сомнения её направил к нам Леонтий.
– Каким образом?
– Есть кое-какие соображения на сей счёт, расскажу при встрече.
– Возвращайтесь, у меня к вам поручение.
– Какое?
– Будете сопровождать группу экспертов из Москвы во главе с членкором РАН Фурсенко.
Назар встретил взгляд Домани. Лейтенант скривился.
– Нам больше нечего делать.
– Товарищ полковник, мы заняты более важными делами. Пошлите с ними капитана Кружилина.
– Товарищ майор, у капитана появились другие заботы. Извольте подчиняться, возвращайтесь, это приказ. – Связь оборвалась.
– Вот гадство! – в сердцах сказал Назар.
– Знаю я этих московских функционеров, а Фурсенко по отзывам вообще козёл.
– Весь день насмарку!
– Может, не весь, – попытался успокоить Хромова Николай. – Довезём их до первого поста и поручим Венгеру занять до обеда, а сами смоемся под предлогом изучения выкидыша.
Назар поднёс к глазам бинокль, долго рассматривал гору «дышащего» горячего воздуха, сел за руль квадроцикла.
– Ладно, поехали.
Композиция 10
Перистальтика
Он начал обживать внутреннее пространство Динло.
Было странно ощущать себя живым при полном отсутствии физического тела. То и дело возникали чисто психологические ощущения: затекла рука, свело желудок, в висках запульсировала кровь, заныли мышцы ноги…
Леонтий понимал, что эти ощущения фантомные, психика просто «вспоминала» его биологическое происхождение, но всё равно хотелось «выпрямить спину» или «почесать затылок».
Те же самые ощущения донимали и «Я» Марины, причём, наверно, в большей степени, чем Леонтия, но она не жаловалась и храбро пыталась поддержать друга во время очередного приступа «потери пульса». А приступы происходили часто, сознание раскачивали качели «темноты и света», оно то меркло, то зажигалось вновь, и приходилось напрягать все силы, чтобы не раствориться в небытии, либо, что было бы ещё хуже, в сфере мышления Доумника.
Однако Леонтий был терпелив, настроен решительно, тем более что отвечал не только за себя, но и за подругу, и при каждом «всплытии в свет сознания» давил на «психику» Доумника, корректируя его программу таким образом, чтобы супердревний «процессор», работающий на не известных никому принципах, начал прислушиваться к требованиям «пассажиров».
В конце концов его усилия не прошли даром.
Если бы «пассажиры» Доумника оставались жить в своих физических телах, они бы не раз испытали инсульт или инфаркт. Но будучи «записанными» на «жёсткий диск» реликтового «компьютера», они лишь на какое-то время впадали в ступор, хотя Леонтий переживал это состояние как человек, получивший удар в челюсть.
В один из моментов после очередного «нокдауна» он осознал себя летящим сквозь бесконечный туннель, стенки которого представляли собой скользящие мимо паутинки света. С трудом разлепив «глаза сознания», он позвал «вторую половину»:
«Мариша, ты здесь?»
К его удивлению, приходящая в себя позже него Марина ответила:
«Здесь, милый».
«Мы летим или это мне кажется?»
«Мы движемся… в туннеле…»
«Слава богу, не пригрезилось».
«Похоже на кино…»
«Точно, так показывают сверхсветовой прыжок в фильме «Стартрек». Доумник, что происходит?»
Хозяин древнего «осколка Довселенной» не ответил.
Но ощущение полёта внезапно исчезло, и объединённые в один «звездолёт» сознания людей вылетели в космос!
Вокруг распахнулся невероятный простор, пронизанный лучами звёзд и полотнищами менее яркого свечения, напоминающего северное сияние.
Затем фронт зрения Леонтия сместился, как если бы он повернул голову, и в глаза – хотя никаких глаз у него не было – ударил поток солнечного света!
Солнце находилось рядом! Его медленно шевелящийся, текучий, вспыхивающих факелами и протуберанцами шар казался грозным и ощутимо массивным, способным расплавить любого, кто рискнёт подлететь к нему близко.
«Где мы?» – прилетел лёгким ветерком мыслеголос Марины.
«Скорее всего это зона памяти Доумника… мы погрузились в неё… а может быть, нас подхватил ручей развёрнутого измерения…»
«Как же мы вернёмся?»
«Доумник нас вытащит».
«Он ко всему равнодушен».
«Думаю, мы никуда не переместились, находимся в кладовой его памяти».
«Но мы всё равно не вернёмся».
«Брат с Фросей даже путешествовали по развёртке физически и возвращались».
«Да, но они могли двигаться, и порталы развёрток не исчезали сразу. А здесь я ничего подобного не вижу, пустота и Солнце, и всё».
«Доумник, отзовись!» – позвал Леонтий «квартиродержателя».
Никто не ответил.
Космос вокруг сверкал, мерцал, кружился и молчал.
В полной тишине Солнце извергало огненные фонтаны протуберанцев, не обращая внимания на зрителей, появившихся возле него в виде призрачных облаков.
В душе родилась паника. Леонтий не был уверен в том, что их с Мариной личности сохранятся в памяти Доумника. Неведомые процессы, происходящие в недрах многомерной композиции Динло, пока не подчинялись «копии человека», и узнать, почему обоих выбросило в космос, не было никакой возможности. С горечью Леонтий подумал, что надо было плотнее осваивать операционную систему Доумника, чтобы в конце концов перехватить управление носителем – «осколком Довселенной». А теперь уже поздно было об этом думать.
«Не переживай, – прошелестела мысль Марины; она услышала его размышления. – Что-нибудь придумаешь».
Леон воспрял духом.
«Благодарю за веру в мои способности, родная! Жаль, под руками нет клавы, чтобы отстучать запрос в информарий Доумника».
«У нас и рук-то нет».
«Твоя правда, Мариш, интересно было бы посмотреть на себя со стороны – какими мы выглядим».
«Как облака элементарных частиц».
«Вряд ли, ансамбли элементарных частиц долго не живут. Вероятнее всего, мы летаем тут в виде полевых конфигураций, как часть организма самого Динло».
«Но ведь и конфигурации долго не живут?»
«В нашем трёхмерном континууме не живут, но ведь Динло к нам из другого мира свалился. Вернёмся – пообщаюсь с Доумником на этот счёт».
«Ты оптимист».
«А разве не за это я тебе нравлюсь?» – развеселился Леонтий.
«За всё», – простодушно призналась спутница.
Если бы он мог рассмеяться, он бы это сделал. Однако Марина всё равно уловила его настроение, и на несколько мгновений оба забыли о своём положении, обняв друг друга, как живые люди.
А потом сознание Леонтия начало меркнуть, он попытался ещё раз докричаться до растворившегося в космосе Доумника, отчаянно забарахтался в пространстве и почувствовал, что тает…
Очнулся от холодного прикосновения. Ощущение было такое, будто ему на пылающий лоб положили мокрое полотенце.
Вздрогнув, Леонтий попытался открыть глаза, зашевелился, слепо шаря вокруг руками… и сообразил, что никакого полотенца нет, как нет ни рук, ни головы, ни тела, и находится он не на кровати в своей квартире, а в недрах сложнейшего многомерного образования, чудом избежавшего гибели при рождении Вселенной. «Мокрым» же «полотенцем» была мысленная рука Марины, снова пришедшей в сознание раньше него.
«Леон, ты меня слышишь?!»
«Маришенька…»
«Что случилось? Вокруг темно… мы ещё живы?»
«Похоже, я был прав: мы вморожены в ткань софта Доумника и при контакте с ним прорвались в какой-то файл воспоминаний. Сейчас наладим с ним связь и всё выясним. Доумник, выпусти нас в поле восприятия».
Послышался треск, будто обломилась ледяная сосулька. Треск повторился несколько раз, пока не превратился в звуки человеческого голоса:
«Пере… пересе… пересечение взаимо… взаимополяр… катего… рий… мешает корр… коррекции…»
«Что с ним?!» – не поняла Марина.
«Ему нехорошо. Он не может освободиться от информационных искажений. Доумник, пусти нас в операционную зону! Мы поможем избавиться от помех!»
«Опа… опас… опасно…»
«Дай линию выхода в программу управления! Быстро! Я разберусь, что тебе мешает!»
Какое-то время ничего не было слышно, лишь доносился тихий шорох и писк, словно в траве шевелились мыши. Потом темнота вокруг стала рассеиваться, появились светлые пятна, складывающиеся в красивый интерференционный узор. Этот узор соткал подобие стен, создающих объём. Образовалось нечто вроде помещения с центральной колонной, напоминающей пучок водяных струй, текущих снизу вверх. От колонны отделилась струя в форме ковша, превращаясь в подобие сиденья. Доумник вспомнил, как гости общались с ним, хотя в данный момент этого не требовалось – гости жили вне своих тел.
«Молодец! – похвалил Леонтий. – Не забыл, какими мы были. Сформируй мне операционный манипулятор и зафиксируй в этом… гм, гм, кресле».
В ковше возникло зыбкое туманное облачко, напоминающее очертания тела человека.
Леонтий напрягся и «вселился» в него тысячью лучиков света, рождённых интерференционными стенами «помещения», которое было порождёно воображением самого Леонтия, привыкшего работать с браузерами земных компьютеров.
Из текучей колонны перед ковшом вылепилось подобие прозрачного шлема.
«Ну, ты даёшь! – восхитился Леонтий. – Прямо читаешь мои мысли!»
Впрочем, до него дошло, что собеседник действительно читает его мысли, и он засмеялся.
«Всё предусмотрел! Хотя мог бы просто пересадить меня в свой софт».
«Опас… но… т-ты захлеб… утоне… шь…»
«Не утонул же, когда мы заговорили в первый раз! Память у меня хорошая».
«Б-буду… д-давать… инфу… п-порционно…»
«Хорошо. – Леонтий «надел» шлем на «голову», ощутив при этом вполне реальное прикосновение холодного металла к коже. – Марина, ты готова?»
«Готова!» – без колебаний ответила «вторая половина».
«Поехали!»
Колонна связи перед оператором засверкала, испуская кустистые фонтанчики нежгучего огня: Доумник выдал «напарнику» первую порцию запасённой в его невероятной памяти информации.
* * *
Абстрактные разговоры учёных-физиков, изучающих состояния Мультивселенной, о том, что внутри конечных объектов могут находиться бесконечные континуумы, когда-то вызывали у Леонтия снисходительную усмешку. Он свободно оперировал понятиями n-бран, бесконечных значений тензора Римана на нулевой гиперповерхности, сингулярностей с бесконечной плотностью, однако не думал, что ему самому придётся наяву столкнуться с реальными проявлениями этих феноменов.
Поначалу «дикий НЛО» показался ему всего лишь удивительным физическим объектом, сформированным законами довселенского пространства. Однако Динло, несмотря на конечные размеры, оказался не осколком предшествующей Вселенной, а самой предшествующей Вселенной, заблокированной законами Мироздания, в котором появился человек. И в то же время он представлял собой узел связи с другими районами пространства-времени, так как его иномерные разряды свободно пронизывали трёхмерность человеческой Вселенной и выхватывали из районов выхода объекты, перенося их в земную реальность так же легко, как это делает туннель метро. Либо наоборот – похищали объекты земного мира: машины, скалы, камни, вертолёты и живых людей, – и уносили в те районы Земли или космоса, где спонтанно заканчивались каналы перехода.
Все эти секреты Динло стали известны Леонтию чуть позже, когда он освоился со своим положением оператора и партнёра Доумника. Поначалу же было невероятно трудно разобраться в мешанине «чужой математики», и он не раз терял сознание и «плыл», измученный борьбой с потоками нечеловеческой логики.
Неизвестно, сколько прошло времени: никаких часов у Доумника и в помине не было, поэтому оценивать длительность какого-либо процесса можно было только по внешним признакам, когда удавалось выглянуть из «рубки управления» наружу, в земной мир, – прежде чем у Леонтия стало получаться взаимодействие с эффекторами Доумника и видеть окрестности через его «очки и телескопы». Своё положение Доумник понимал плохо, и Леонтий помог ему откорректировать систему визуального наблюдения, которой мог пользоваться и сам.
Во время очередного спонтанного разряда свёрнутого измерения, когда одно из «щупалец» Динло выхватило откуда-то из соседней галактики невиданную тварь: рассмотреть её как следует Леонтий не успел, тварь выпала из чрева Динло через другой разряд, – у него возникла мысль послать весточку брату.
Как раз к этому моменту Динло падал на льды Арктики (это удалось выяснить позже), и Леонтий попытался объяснить Доумнику, что нужно сделать.
Сначала он планировал сбросить на лёд своё тело. То есть, разумеется, подвысохший труп. Но Марина, читавшая его мысли, не одобрила план, так как её коробила мрачная «эстетика» и ещё более негативная «этика» такого поступка, и смущённый Леонтий нашёл другой вариант.
Доумник понял идею не сразу, поэтому ни при первом столкновении с Землёй в районе Арктики, ни при втором – когда Динло врезался в какой-то остров, осуществить задуманное не удалось. И лишь когда «осколок» иной Вселенной прополз по второму острову, Леонтий смог запрограммировать напарника сбросить на остров свой наладонник, так и оставшийся лежать рядом с телом в «кабине контакта». Доумник сформировал «манипулятор» в виде силового кокона, поместив внутрь наладонник, и сбросил кокон вместе с содержимым в момент скольжения Динло по острову.
Сотрясение при ударе все получили приличное. Всё-таки никаких «подушек безопасности» кабина не имела. Да и Доумник отключился. А Леонтий вместе с Мариной поплыли и пришли в себя только после того, как Динло спикировал на горный хребет Джугджур (о чём стало известно уже после восстановления операционной системы) и застрял на одной из сопок, растворив её почти полностью «кислотой» иномерных разрядов.
После того как Динло оседлал сопку в горах, Леонтий на некоторое время потерял с ним связь и потратил немало душевных сил, отстраиваясь от «дыма» чужих подпрограмм, представлявших собой настоящие вирусы. Пришлось даже с помощью Марины чистить засорённую память и освобождаться от вирусов и «мешков чёрной информации», содержащих абсолютно непонятные сведения.
На третий день после падения на горы, – удалось сориентироваться по нескольким признакам изменений суточного ритма, – Леонтий наконец смог осмотреть окрестности места приземления. Стало понятно, что, во-первых, люди не теряли времени на бесплодные охи и ахи и на размышления – с чем они столкнулись, а во-вторых, это были русские люди, и упал Динло не где-то на территории сопредельных государств и не в Африке, а на горный хребет, тянувшийся вдоль побережья Охотского моря.
Динло был окружён военным кордоном, были видны посты оцепления, лагерь, техника, палатки и аппаратура исследователей, а также территория вокруг сопки: реки, горные изломы, тайга и россыпи камней.
Затем Леонтий разглядел суетившихся вокруг Динло людей и в одном из них, отличавшемся особой активностью, узнал брата. Снова родилась идея сообщить ему о том, что произошло с ним самим и Мариной. Выбрасывать наружу больше было нечего, кроме костей скелета, но кости не несли позитивной информации и лишь заставили бы брата переживать, поэтому Леонтий начал искать другой способ связи с внешним миром.
Разрядами разворачивающихся измерений он по-прежнему не мог управлять, зато мог дождаться подходящего случая и подготовил для сброса «письмо» – небольшой кусок тела Динло размером с собаку, который должен был сыграть роль магнитофона.
Ожидание длилось недолго: один из эффекторов Динло выхватил из глубин галактики существо, похожее на помесь дрона и летучей мыши, переместил внутрь себя, чтобы выбросить вовне, и Леонтий успел нацепить на «летучую мышь» своё «письмо». Удалось даже направить посланца в сторону одного из навесов исследователей, расположенного в полукилометре от сопки. Мало того, «мышь» вернулась, сообщив о доставке сообщения адресату – сохранившаяся часть кокона «письма» успела до распада выдать нечёткую голографию человека! И Леонтий счёл это обстоятельство обещанием каких-то новых встреч и открытий.
Прежде всего, естественно, хотелось увидеться с Назаром и подробнее рассказать о своих приключениях. А в глубине души тлела надежда когда-нибудь вернуться домой в человеческом облике. Уж слишком большой оказалась тоска по привычному образу жизни (подогреваемая печальными мыслями Марины), несмотря на предоставленные возможности приобрести бессмертие и бесценный опыт контактов с новыми формами жизни и разума.
После возвращения посланца, бесследно растворившегося в котле взаимодействующих пространств и невообразимых измерений, Леонтий принялся с большим увлечением штурмовать кладовые памяти Доумника, вынашивая планы в какой-то момент стать главным оператором всего процессора, пока не обнаружил, что Динло начинает голодать.
То есть вроде бы всё шло как и прежде: «осколок Довселенной» шевелил своими «волосами»-разрядами, дышал, мерцал, вздрагивал, пропуская через себя потоки энергоинформационных взаимодействий, и при этом он сдал в объёме и начал худеть.
«Доумник, в чём дело?» – осведомился Леонтий.
«Мы теряем многосвязность», – ответил хозяин Динло, встроенный в тело иномерного объекта точно так же, как психоинформационный слепок Леонтия-Марины был встроен в него.
«Что это значит?»
«Система скатывается к трёхмерности, теряя измерения».
«Ну и что?»
«Истощаются вариативность и масса всей системы».
«То есть она сдувается?»
«Тает, энергии для поддержания прежних объёмов не хватает».
«Так подзарядись!»
«Не вижу достаточно мощных источников энергии».
«Каких именно?»
«Нужен мощный и быстрый процесс ядерного распада или синтеза, присущий вашему миру».