Мгновением позже она открыла глаза; дыхание у нее чуть участилось.

Я коснулся ее щеки пальцами и улыбнулся ей.

— Скоро перезвоню.

Она кивнула. Глаза ее затуманились тревогой.

— Поосторожнее, ладно?

— Гарри? – послышался голос.

Я вздрогнул и оглянулся.

— Гарри! – снова послышалось со стороны двери, и я узнал голос Баттерса. Странно прозвучал этот голос: словно Баттерс стоял в пустой, лишенной мебели и ковров комнате.

Шила застыла, глядя в сторону двери.

— Ох, черт, — произнесла она.

Я уставился на нее.

— Что?

— Я не хотела отвлекать вас, — сказала она, и голос ее прозвучал загадочно.

Секунду-другую я, нахмурившись, смотрел на нее, потом открыл входную дверь. Баттерс стоял в вестибюле. Он соорудил для Мыша подобие поводка из оторванного пояса от куртки, и моя лохматая собака, уставив нос в пол, устремилась ко мне, таща его за собой. Баттерс, в свою очередь, шел крайне неуверенно, словно хватил лишнего и испытывал проблемы с равновесием.

— Баттерс? – спросил я. – Что случилось?

— Машина заглохла, — ответил он. – И там, внизу, каким-то парням явно не нравилось, что я сижу в машине, вот я и пошел вас искать.

Баттерс остановился – точнее, попытался остановиться. Мыш радостно фыркнул и потащил его ко мне. Я наклонился и почесал его за ушами.

— Привет, Мыш. Шила, это мой пес, Мыш. А это Уолдо Баттерс, мой друг.

Баттерс вздрогнул и принялся оглядываться по сторонам.

— Чего?

Я нахмурился и осторожно коснулся его руки.

— Баттерс? С вами все в порядке?

Он чуть дернулся при моем прикосновении, потом осторожно, словно вслепую, похлопал мою руку.

— Гарри? — неуверенно спросил он. — У вас нет фонаря?

Я удивленно задрал брови, но все же поднял пентаграмму и усилием воли засветил ее.

— Вот, — произнес я. — Шила, надеюсь, вы не против того, что я пригласил их зайти?

Баттерс снова выпучил глаза на меня, потом огляделся по сторонам.

— Гарри? — спросил он.

— Ну?

— Э... с кем это вы разговариваете?

Мгновение я молча смотрел на него.

Потом несколько разрозненных деталей мозаики, щелкнув, соединились у меня в мозгу, а душа ушла в пятки, больно ударившись об пол.

Я крепко зажмурился и снова открыл глаза, включив Внутреннее Зрение. И посмотрел на Шилу.

От маленькой, уютной квартирки не осталось и следа — ее словно смыло как слой старой краски. На ее месте я увидел ободранные, голые стены, погнутый оцинкованный каркас в местах, где стояли раньше гипсокартонные перегородки. На полу валялись мотки старой проводки, ржавые трубы и прочий строительный хлам, который еще не вынесли на свалку. Квартиру подготовили к капитальному ремонту, который еще не начался. Единственное окно, которое я разглядел в темноте, было разбито. Ударил раскат грома, и звук этот звучал совсем иначе, нежели минуту назад. Шум дождя тоже усилился на пару единиц, отдаваясь эхом в пустой, полуразрушенной квартире.

Я обратил Взгляд на Шилу, и она совсем не изменилась под ним — разве что вокруг нее разлилось слабое, едва заметное сияние. Это означало, что либо природа ее нематериальна, либо она вообще представляет собой иллюзию — что угодно, только не физическую реальность. Впрочем, нет, не иллюзию: в этом случае она должна была бы исчезнуть, как сделала это обстановка квартиры.

Я убрал Зрение. Мой желудок, казалось, жил собственной, отдельной от меня жизнью, во рту царила мерзкая горечь.

— Шила, — тихо произнес я. — Блин-тарарам, это ведь что угодно, только не ваше настоящее имя. Так ведь, Ласкиэль?

— Точное попадание, — так же тихо согласилась Шила.

— Гарри? — прошептал Баттерс, широко раскрыв глаза. — С кем вы разговариваете?

— Заткнитесь на минуту, Баттерс, — прорычал я, не отрывая от нее взгляда. Она отвечала мне спокойным, невозмутимым взглядом в упор.

— Вот, значит, о чем говорил Билли. И у Бока вид сделался очень уж странный, когда я говорил с вами у него в лавке. И ни с кем из других вы ведь не разговаривали. И не открыли сами ни одной двери. Да и книгу, которую я искал, с полки сняли не вы, — я покосился на ладонь — от номера, написанного несмываемым маркером, не осталось и следа. — Иллюзии, — произнес я.

— Да, — невозмутимо подтвердила она. — Некоторые касались только внешности, другие — самого присутствия.

— Зачем?

— Чтобы помочь тебе, — ответила она. — Я же говорила, что не могу устанавливать прямого контакта с твоим бодрствующим сознанием. Для этого я и создала Шилу, — она ткнула себя пальцем в грудь. — Я хотела помочь тебе, но не могла сделать этого прямо. Поэтому я попыталась сделать это вот так.

— Значит, ты лгала мне, — сказал я.

Она обиженно надула губы.

— У меня практически не было выбора.

— Но зачем тогда другой контакт со мной? — с горечью произнес я. — Я использовал Адский Огонь, а ты явилась мне во сне?

— Если ты забыл, это случилось уже после твоего знакомства с Шилой, — возразила она.

— Но ведь Шила больше не нужна тебе.

— Нет, — согласилась она. — Не нужна. Но я вдруг обнаружила, что... — она пожала плечами. — Что мне нравится быть Шилой. Что мне нравится общаться с тобой как человек с человеком. Без взаимных подозрений, без страха. Я знаю, ты понимаешь, на что это похоже. С тобой такое достаточно часто случалось.

— Но странно, — заметил я. — Я ведь никогда не прикидывался никем другим, чтобы заслужить чьего-либо доверия.

— Ты ощущал свою чужеродность меньше двух десятков лет, хозяин мой. Я жила с ней тысячелетие.

— Правда? И давно ли ты задумала водить меня за веревочки?

Ее мягкие губы сжались в жесткую линию.

— Я собиралась сказать тебе это, когда ты покончишь с ночными делами. Если, конечно, ты останешься жив.

— Еще бы не собиралась, — буркнул я.

— Я же говорила: я не хотела, чтобы это мешало тебе сосредоточиться.

Я горько усмехнулся.

— И с чего бы мне этому верить?

— Потому, что твоя смерть означала бы и смерть этой части меня, она снова ткнула себя пальцем в грудь. — Мысленная тень Ласкиэли не пережила бы твоей смерти, а истинная Ласкиэль, то есть, я осталась бы замурованной неизвестно как долго. Ты ведь не представляешь себе, каково это — оказаться замурованной, лишенной звуков, зрения и других чувств, в ожидании кого-то, кто вытащит тебя из небытия.

Я посмотрел на нее в упор.

— Я тебе не верю.

— Тебе и не надо, хозяин мой, — она чуть поклонилась мне. — Но от этого то, что я говорю, не становится менее правдивым.

— Ты меня целовала, — буркнул я.

Шила-Ласкиэль закатила глаза и одарила меня почти игривой улыбкой.

— Я ведь не лгала, когда говорила, что очень давно не была близка с кем-либо. Мне это просто нравилось, хозяин мой. И, подозреваю, тебе тоже.

— Ох, ради Бога, — вскипел я. — Это ты тоже делала ради моего блага. Потому что хотела помочь.

— Я целовала тебя потому, что мне этого хотелось, и потому, что это приятно. И если ты не забыл еще, хозяин мой, я ведь помогла тебе. Разве не я дала тебе заклинание, призывающее Эрлкинга, а?

Я открыл рот и снова закрыл его, пытаясь подобрать слова.

— Я никогда не желала тебе зла, хозяин мой, — продолжала она. — Напротив, я делала все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.

Я вдруг почувствовал себя ужасно усталым и провел рукой по лбу. Я напомнил себе, что Ласкиэль — павший ангел. Что она один из тридцати демонов Ордена Темного Динария. Что она известна еще как Искусительница и Паучиха, что она сильна и смертельно опасна, преуспев за тысячу лет в искусстве манипулировать людьми. Что нельзя доверять ни ей самой, ни ее маленькой копии под копирку, поселившейся в моей дурацкой голове.

Но она помогла мне. И она целовала меня. Ну, поцелуй это всего лишь поцелуй, но я верил ей в том, что она действительно хотела этого, действительно истосковалась по этому. И что ей это нравилось. Черт, а ведь целоваться она умела.

\"Черт\", напомнил я себе, это очень точное определение.

— Я все еще могу помочь тебе, хозяин мой, — напомнила она. — Для смертного ты обладаешь большой силой, но враги твои — еще большей. Они тебя убьют, — на лице ее обозначилась нескрываемая досада. — Позволь мне помочь тебе выжить. Дай мне шанс сохранить себя. Прошу тебя.

Мгновение я смотрел на нее. Она казалась хорошенькой, искренней, напуганной.

Абсолютно как те попавшие в беду женщины, которым я не мог отказать в помощи.

— У меня нет намерения умирать, — негромко сказал я. – Но ты членом уравнения не станешь.

— Если ты не…

— Ох, помолчи, — все так же тихо продолжал я. – Я знаю, как это работает. Сначала я позволю тебе помочь с решением этой проблемы. Потом с решением следующей. Потом со следующей. Потом на каком-то очередном этапе мне потребуется больше силы – с самыми благими целями, разумеется – и я выкопаю монету. И тогда ты будешь вольна делать со мной все, что заблагорассудится, — я тряхнул головой. – Это один длинный, скользкий склон. Нет.

Она в досаде стиснула зубы.

— Но я не желаю тебе никакого вреда.

— Возможно, — кивнул я. – Но у меня нет возможности проверить это.

Она изогнула темную бровь.

А потом, не успел я моргнуть, как дом оказался охвачен огнем. Словно взорвавшись, языки огня поглотили голые стены и расползлись по полу. Свирепый жар набросился на меня со спины, не оставив иного выбора, как податься вперед. Огонь за спиной разгорался все жарче, и я в панике огляделся по сторонам. Единственная часть комнаты, не поглощенная еще пламенем, вела к разбитому окну. Я бросился к нему, увидел за ним стальные стержни пожарной лестницы, и пригнулся, чтобы выбраться на нее прежде, чем меня изжарят до состояния золы.

И тут пламя исчезло, воздух снова сделался свежим и прохладным, а вместо рева пламени в уши ударил шум дождя. Я стоял у окна, задрав одну ногу на подоконник, а дождь заливал меня через разбитое стекло.

И никакой пожарной лестницы за окном не было в помине.

Ничего – только девять этажей пустоты и мокрый тротуар внизу.

Я поперхнулся и, дрожа, отпрянул от окна. Все произошло так чертовски быстро. Моей реакцией на огонь был примитивный, безраздельный ужас, и даже теперь мою руку продолжало сводить болью от воображаемых ожогов. Со времен того пожара меня терзали кошмары – видения новых. Иллюзия пожара пробилась напрямую к рецепторам боли и страха, начисто минуя мозг.

Именно так, как рассчитывала Ласкиэль.

— Гарри? – напряженным голосом окликнул меня Баттерс. Я его не видел. Он стоял во мраке заброшенного здания, а я в мгновения бездумной паники позволил свету материнской пентаграммы погаснуть.

— Я в порядке, — заверил я его. – Стойте на месте. Я иду.

Я снова засветил пентаграмму и увидел, что Ласкиэль стоит рядом со мной, все так же приподняв бровь.

— Ты не знал, как проверить? – сказала она. – Вот так. Если бы я желала убить тебя, твоя кровь уже смешивалась бы с дождевой водой на тротуаре.

Я не нашелся, как ответить.

— Позволь мне помочь тебе, — настаивала она. – Я могу помочь тебе защититься от учеников Кеммлера. Я могу научить тебя такой магии, какая тебе не снилась. Я могу показать тебе, как стать сильнее, быстрее. Я могу показать тебе, как исцелить твою искалеченную руку, если у тебя хватит выдержки. Даже шрама не останется.

Я повернулся к ней спиной. Сердце отчаянно колотилось у меня в груди, когда я возвращался к двери, к Баттерсу.

Она лгала мне. Собственно, ей и положено было лгать. Динарианцы только так и могут. Они лгут и обманом закрадываются в доверие к смертным, постепенно давая им все больше силы, а на деле все больше подчиняя их своему демоническому влиянию.

Но одно она говорила верно, это да: она могла сделать меня сильнее. Даже самый слабый динарианец из тех, кого я видел, Квинт Кассий, Человек-Змея, был по человеческим меркам тем еще кошмаром. Имея в распоряжении подпитанную Адским Огнем магию и обладающее чудовищной мощью существо в качестве наставника и консультанта, я мог расширить свои способности до… до… страшно подумать, до каких размеров.

Обладай я такой силой, я смог бы защитить своих друзей – Мёрфи, Билли и других. Я мог бы обратить эту мощь против Красной Коллегии и тем спасти жизни Стражей и Совета. Я мог бы сделать уйму полезного.

И ее поцелуй… Абсолютная иллюзия, существовавшая исключительно у меня в голове, и все же он казался таким настоящим. До мельчайших подробностей. Да и вся Шила была настолько подлинной, что я ни за что не заподозрил бы в ней иллюзии. Нет, правда, такая она, какой я ее видел, практически не отличалась от настоящей. Все, вплоть до запаха, который я продолжал еще ощущать.

Впрочем, тогда, в горячей ванне, когда она являлась мне белокурой богиней, она тоже производила впечатление на редкость настоящей. Что-что, а по части иллюзий она преуспела. Она могла явиться мне в любом обличии.

Абсолютно любом.

Какая-то темная, примитивная часть меня секунду-другую забавлялась с этой мыслью. Но только секунду-другую. Мало ли что мелькает у меня в голове. Ее прикосновение казалось таким мягким, таким нежным, таким теплым. Таким славным. Я не общался с женщинами – в смысле, близко не общался – уже несколько лет, и еще толика этого тепла, этого восхитительного контакта, была бы слишком большим искушением, чтобы я позволил себе положиться на него.

Я медленно повернулся лицом к Ласкиэли.

Она приподняла брови и чуть подалась вперед в ожидании ответа.

Я умею контролировать свои мысли – а этот образ Ласкиэлевой тени был всего лишь сном наяву.

— Это мой разум, — негромко сказал я ей. – И он останется моим.

Я сосредоточился и вызвал в мозгу собственные иллюзии – те, что нужны были сейчас. Из ниоткуда возникли серебряные наручники, сотканные моей волей, моим сознанием, и сомкнулись на запястьях и лодыжках Ласкиэли. Я сделал резкий взмах рукой и представил себе, как эти цепи подвешивают ее в воздухе. Потом я растопырил пальцы, повернул руку ладонью к полу, и она упала в возникшую посередине комнаты клетку. Дверь захлопнулась, и засовы с лязгом задвинулись, запирая падшего ангела.

— Идиот, — негромко произнесла она. – Мы погибнем.

Я зажмурился и последним усилием вызывал в воображении тяжелое покрывало, упавшее на клетку и отрезавшее Ласкиэль от света и звуков.

— Может, и так, — буркнул я уже сам себе. – Но я проделаю это сам.

Я повернулся и увидел, что Баттерс, позеленев от страха, смотрит на меня. Рядом с ним сидел, склонив башку набок и глядя на меня, Мыш. Он тоже каким-то образом ухитрился придать морде встревоженное выражение.

— Гарри? – спросил Баттерс.

— Все в порядке, — успокоил я его.

— Гм… Что случилось?

— Демон, — объяснил я. – Некоторое время назад я заполучил себе в голову демона. Он заставлял меня испытывать… скажем так, галлюцинации. Мне казалось, я разговариваю с людьми. Но это был демон, который ими притворялся.

Он медленно кивнул.

— А… а теперь он исчез? То есть, вы проделали что-то вроде самоэкзорсизма, да?

— Никуда он не делся, — тихо сказал я. – Но теперь он взят под контроль. Как только я понял, что он делает, я сумел запереть его.

Он вгляделся в мое лицо.

— Вы что, плачете?

Я отвернулся, делая вид, что выглядываю в окно, а сам украдкой провел рукой по глазам.

— Нет.

— Гарри… Вы уверены, что вы в порядке? Что вы… ну… типа, не сошли с ума?

Я посмотрел на Баттерса и вдруг рассмеялся.

— И кто это говорит, мастер польки?

Он зажмурился, потом тоже улыбнулся в ответ.

— Просто у меня вкус получше, чем у некоторых.

Я подошел к нему и положил руку ему на плечо.

— Я в порядке. Ну, по крайней мере, не больше псих, чем обычно.

Он внимательно посмотрел на меня и кивнул.

— О’кей.

— Это просто здорово, — сказал я ему, — что вы поднялись сюда. Вы спутали демону все планы. Уж вас-то он никак не мог включить в свою иллюзию.

— То есть, я помог? – удивился он.

— Не то слово, — заверил я его. – Мне кажется, я слишком привык, что разбираюсь в магии лучше других. Демон использовал против меня мои же собственные ожидания. Он очень хорошо знал, как прятать кое-что от чародея.

Я произнес эти слова, и они зацепили какое-то колесико у меня в мозгу. Я вдруг застыл, разинув рот.

— Блин-тарарам! – рявкнул я. – Вот оно!

— Оно? – не понял Баттерс. – Э… что – «оно»?

Мыш склонил голову набок, подозрительно навострив уши.

— Как прятать вещи от чародея, — повторил я, и рот мой против воли расплылся в широкой, почти безумной ухмылке. Я порылся в памяти и откопал в ней цепочку цифр. – Ха! – произнес я и торжествующе воздел руку. – Ха! Ха-ха! Эврика!

У Баттерса снова сделался несчастный вид.

— Идем, — сказал я ему, и возбуждение пронзило мое усталое тело тысячей иголок, придав рукам-ногам новые силы. Я устремился к лестнице, не в силах сдерживать его. – Идем, быстрее.

— А что? – спросил совершенно уже сбитый с толка Баттерс.

— А то, что я знаю, что означают эти цифры, — фыркнул я. – Я знаю, как отыскать «Слово Кеммлера». И чтобы это сделать, мне потребуется ваша помощь.

Глава тридцать шестая

Огни на чикагских улицах так и не горели, и ночь сделалась еще темнее. Гроза разогнала людей по домам, так что и автомобильных фар сильно поубавилось. Больница Графства Кук оказалась оцеплена национальной гвардией, которая привезла с собой передвижные генераторы и поддерживала на некоторых окрестных улицах подобие порядка – впрочем, отсутствие надежной радио— и телефонной связи связывало их точно так же, как всех остальных, а дождь и темнота тоже не поднимали им боевого духа.

В результате всего этого некоторые улицы были ярко освещены фарами военных грузовиков, и по ним разъезжали патрули национальных гвардейцев, а другие оставались темны и пусты как сердце политикана. Отрезок Стейт-стрит тоже погрузился в темноту, и я свернул Жучка к тротуару напротив темных витрин магазина электроники.

— Сидеть в машине, Мыш, — скомандовал я и выбрался из Жучка. Подойдя к стеклянной двери, я изучил решетку на ней. Потом приставил к ней посох, сосредоточился и пробормотал: — Forzare.

Слова не сопровождались ни вспышкой, ни грохотом: я сложил заклятие достаточно аккуратно, чтобы обойтись без этого. Вся сила его передалась кинетической энергии, выдавив стекло так аккуратно, как если бы я использовал стеклорез, и изогнув средние прутья так, чтобы в образовавшийся зазор можно было пролезть без особого труда.

— Черт возьми, — приглушенным голосом произнес Баттерс. – Это что, взлом?

— Сейчас всем не до магазинов, — заверил его я. Концом посоха я посшибал несколько осколков стекла, не выпавших еще из рамы, и забрался внутрь. – Лезьте сюда.

— Вы вламываетесь в чужую собственность, — сообщил мне Баттерс. – Взломали дверь и проникли внутрь. Мы в тюрьму угодим.

Я высунул голову наружу.

— Это ради благого дела, Баттерс. Мы тайные спасители города. Закон и справедливость на нашей стороне.

Он неуверенно покосился на вывеску.

— Правда?

— Правда — если вы будете пошевеливаться, пока нас не заметил кто-нибудь в форме, — буркнул я. – Да быстрее же!

Я вернулся в магазин, засветил амулет и поднял его над головой. Потом пробежался взглядом по витринам со всякими хитроумными устройствами, по большей части мне неизвестными даже по назначению. Я медленно поворачивался вокруг своей оси в поисках одного конкретного устройства… вот только не знал даже, где его искать.

Баттерс забрался внутрь и тоже огляделся по сторонам. Голубоватое сияние моего амулета отсвечивало в его очках. Он решительно кивнул в направлении секции прилавка и направился к ней.

— То, что нужно? – спросил я.

— У вас что, с глазами что-то? – откликнулся он.

Я поморщился.

— Я в этих штуках вообще практически не разбираюсь, Баттерс. Забыли?

— Ох. Ну да, конечно. Мёрфианские проблемы с техникой.

— Мёрфианские?

— Ну да, — кивнул Баттерс. – Вы излучаете Мёрфианское поле. В смысле, поле, в котором лучше всего действуют законы Мёрфи. Все, что может сломаться, ломается.

— Только не произнесите этого при Мёрфи, — хмыкнул я.

— Ха, — отозвался Баттерс. – Посветите-ка, — я поднял амулет выше и подошел к нему. – Да, да, — произнес он. – Вот здесь, под стеклом, — он заглянул за прилавок. – Наверняка где-нибудь здесь есть ключи…

Я поднял посох и с размаху опустил его на стеклянный прилавок.

Баттерс потрясенно оглянулся на меня, но взял себя в руки.

— Ах, да. Я и забыл. Взлом так взлом, — он сунул руку в прилавок и достал оттуда оранжевую коробку. Потом огляделся по сторонам и снял с крючка на стене пару упаковок пальчиковых батареек. За исключением тех предметов, которые мы забрали, он не прикоснулся ни к чему – впрочем, я тоже. При отключенной сигнализации единственный способ, которым нас могли бы поймать, заключался в дактилоскопии, и я очень порадовался тому, что нам не пришлось тратить время, стирая отпечатки своих пальцев.

Мы с Баттерсом вернулись в машину и уехали прочь.

— Ничего не вижу, — сообщил Баттерс. – Можете снова устроить свет?

— Не так близко от этой штуки, — ответил я. – Может, минута или две ничем особенным не грозят, но чем дольше я буду работать рядом с ней своими энергиями, тем больше шансов, что она полетит к чертовой матери.

— Но мне нужен свет, — настаивал он.

— Ладно, сейчас, — я нашел удобное место в переулке и остановил Жучка со включенными фарами, уставленными в витрину пустого ресторана. Не выключая мотора, я выбрался из машины вместе с Баттерсом. Он захватил с собой оранжевую коробку, батарейки и теперь возился, выковыривая их из пластиковых упаковок. Я тем временем оглядывался по сторонам, выглядывая, не появятся ли нехорошие парни… или, может быть, полицейские.

— Скажите мне все-таки, зачем вам эта штука? – настаивал Баттерс. Он достал из коробки небольшую штуковину размера с мобильный телефон и вертел ее в руках, пока не нашел крышку отсека для батарей.

— Цифры Костлявого Тони – это просто широта и долгота, — объяснил я. Он спрятал книжку, так? Он записал координаты книжки с помощью одной из тех штуковин, которыми пользовались солдаты во время «Бури в Пустыне».

— Глобальной навигационной системы, ДжиПиЭс, — поправил меня Баттерс.

— Да как бы она там ни называлась. Суть в том, что для того, чтобы найти это место, нам нужна эта ДжиПиЭс. Какая там у нее точность? Десять-двенадцать ярдов?

— Скорее, десять футов, — уточнил Баттерс.

— Ух ты. Так вот, Костлявый Тони сообразил, что большинство чародеев не имеют ни малейшего представления о том, что такое эта ДжиПиЭс – а те, кто знают, не могут пользоваться ею, потому что это точная электронная техника, и включить такую рядом с чародеем значит наверняка угробить ее. Это была его страховка – на случай, если Гривейну вздумается убрать его.

— Но Гривейн убрал, — возразил Баттерс.

— Гривейн убрал, — повторил я. – Идиот. Он не допускал возможности, что Костлявый Тони перехитрит его. То есть, он знал, что у Костлявого Тони имеется ключ к тому, как найти «Слово Кеммлера», но он и не догадывался, что этот ключ окажется для него недоступен. Он просто шарит вокруг себя вслепую. То есть, не шарит, а громит все вокруг, как он привык.

— Пока вы, — хмыкнул Баттерс, — читали книги в библиотеке.

— И журналы, поскольку они там бесплатны, — добавил я. – Хотя, пожалуй, больше всего я обязан этой догадкой Джорджиной тачке. Я бы не вспомнил об этом, если бы она не была оборудована такой же системой.

— Очень точно сказано, — хмыкнул Баттерс. – «Была» — в прошедшем времени, — он поднял взгляд на меня. – Я сейчас включу ее. Вам не нужно отойти?

Я кивнул, отошел к машине и постарался выкинуть из головы все мысли, кроме дружественных по отношению к технике. С минуту Баттерс колдовал в свете фар над прибором, потому задрал взгляд к небу.

— Что-то не так? – окликнул я его.

— Сигнал доходит с перебоями. Может, это гроза мешает.

— Гроза, конечно, не помогает, — согласился я. – Но и магия тоже, — я задумчиво прикусил губу. – Выключите-ка.

Баттерс послушно нажал на кнопку и кивнул мне. Я подошел к нему.

— А теперь не двигайтесь, — сказал я ему. Я достал из кармана ветровки кусок мела и очертил вокруг него линию на асфальте.

Баттерс, хмурясь, наблюдал за моими действиями.

— Это что, упражнение в пантомиме? Я должен прижиматься пальцами к невидимой стене?

— Нет, — ответил я. – Вам придется выстроить вокруг себя магический круг – барьер, отражающий внешние энергии. Он отгородит вас от воздействия магии.

— Я… что? – переспросил он. – Как мне это сделать?

Я дочертил круг, достал из кармана перочинный нож и протянул ему.

— Вам придется капнуть на меловой круг своей кровью и представить в уме, что это стена.

— Гарри, я же не обучен магии.

— Это может сделать любой, — буркнул я. – Баттерс, у нас нет времени. Круг сдержит все завихрения Коула и даст вам шанс принять нормальный сигнал.

— Типа, антимёрфианское поле, да?

— Вы слишком насмотрелись «Стар Трека», Баттерс. Но в принципе, да.

Он сжал губы и кивнул мне. Я вернулся к Жучку. Баттерс поморщился и ткнул острием ножа в основание большого пальца – там кожа тонкая, и ее легко проткнуть. Потом он понуро склонился над чертой и сдавливал палец до тех пор, пока на меловую линию не упала капля крови.

Невидимый барьер вырос почти мгновенно. Секунду Баттерс оглядывался по сторонам.

— Не получилось, — сказал он.

— Получилось, — возразил я. – Барьер на месте. Я его чувствую. Попробуйте эту штуку еще раз.

Баттерс кивнул и снова поколдовал с аппаратом. Не прошло и пяти секунд, как лицо его просияло.

— Ух ты, кто бы мог подумать. Работает. Значит, этот круг сдерживает магию?

— И только магию, — кивнул я. – Любое физическое тело может пересечь его и тем самым разрушить. Впрочем, демонов это тоже сдерживает.

— Запомню, — хмыкнул Баттерс. Он всмотрелся в дисплей. – Гарри! – воскликнул он. – Вы не ошибались! Цифры соответствуют координатам здесь, в Чикаго.

— Где? – спросил я.

— Подождите, — коротышка поколдовал с кнопками и нахмурился. – Сейчас, рассчитаю расстояние и направление отсюда.

— Эта штука и это может?

— О, да, — сказал он. – Плюс принимает радио, сводки погоды, сводки о рыбе и дичи, карты крупных городов, размещение ресторанов и гостиниц, ну, и много еще всякого.

— М-да, — кивнул я. – Круче некуда.

— А то! За свои пять сотен баксов вы получаете с этой штукой уйму всего, — все это время пальцы его порхали по кнопкам. – Вот, — сообщил он. – Э… к северо-западу отсюда, и примерно в миле.

Я нахмурился.

— А эта штука адреса не говорит?

— Должна, — сказал Баттерс и нажал еще несколько кнопок. – Ох, погодите… Нет, вам придется покупать для этого специальную карту, — он задумчиво посмотрел на меня. – Может, нам вернуться и взять?

— Надо же, как вы втянулись – с одного-то раза, — заметил я. – Нет, это неудачная идея. Если патрульная машина заметила разбитую дверь, там уже наверняка полиция. Не думаю, чтобы нас увидели, но и рисковать не стоит.

— Тогда как нам найти нужное место? – спросил он.

— Выключайте ее. Потом разрушьте круг ногой и садитесь в машину. Мы поедем в том направлении, остановимся и попробуем еще раз.

— Верно, — он выключил аппарат и ткнул в меловую черту носком ботинка. – Так?

— Так. Поехали.

Баттерс сел в Жучка, и мы двинулись дальше по темным, пустым улицам. Миновав несколько длинных кварталов, я остановил машину так, чтобы она освещала фарами навес перед жилым домом, и Баттерс вышел, чтобы проделать все заново. На этот раз он сам начертил круг, капнул на него кровью и снова включил прибор. Повозившись с ним, он вернулся в машину.

— Еще севернее, — сообщил он.

Я тронул машину с места, пытаясь нарисовать в уме карту этой части Чикаго. — Стадион \"Солджер-филд\"?

— Возможно, — сказал он. — Я ничего не вижу.

Мы проехали еще немного на север, мимо огромного купола родного стадиона \"Медведей\". Я остановился сразу за комплексом, и Баттерс сделал еще одну попытку, стоя лицом к стадиону. Потом округлил глаза и бегом вернулся к машине.

— Совсем близко. Думаю, это в Музее Природы.

Я повернул руль.

— Что ж, логично, — заметил я. — У Костлявого Тони там было много знакомых. Он приторговывал кой-какими древностями.

— Вы хотите сказать, крадеными артефактами?

— А я что сказал? Возможно, у него имелись договоренности с охраной музея. Может, он спрятал ее в шкафчике для одежды или чем-то подобном.

Я затормозил перед зданием музея под знаком, запрещающим стоянку. Никто не мешал мне остановиться на пустой стоянке, но так было ближе, к тому же я испытывал прямо-таки эстетическое наслаждение, нарушая муниципальные правила.

Я вытянул ручной тормоз и вылез на дождь.

— Сиди здесь, Мыш, — скомандовал я. — Идемте, Баттерс. Интересно, может эта фиговина довести нас до самой книги?

— Ну, на расстояние в десять футов или около того, — ответил он. — Но, Гарри, музей ведь закрыт. Как мы попадем в...

Вместо ответа я высадил посохом стекло входной двери — так же, как в магазине.

— Ох, — пробормотал он. — Ну да.

Я прошел в первый зал; Баттерс держался за мной. Сверкнула молния, на мгновение высветив тираннозавриху Сью во всей ее красе юрского периода. Не ожидавший этого Баттерс приглушенно вскрикнул.

Ударил гром, и я, достав амулет, засветил его, нахмурившись на Баттерса.

— Извините, — пробормотал он. — Я... это... немного нервный.

— Не переживайте, — посоветовал я ему, хотя и у меня сердце билось с удвоенной скоростью. Не могу сказать, чтобы на меня внезапный вид этого огромного скелета не произвел никакого впечатления.

И не смотрите на меня так. Вечер у меня и без того выдался напряженный.

Я медленно огляделся по сторонам и Прислушался.

Ничьего присутствия я не уловил. Тогда я отворил Внутреннее Зрение — совсем ненадолго, чтобы осмотреться по сторонам — но и никого, спрятавшегося за магической завесой, тоже не обнаружилось. я отошел на несколько шагов в сторону и кивнул Баттерсу.

— Повторите еще раз.

Он повторил, хотя на отполированном полу музея мел оставлял следы гораздо хуже, чем на асфальте. Через пару минут он кивнул в направлении Сью.

— Где-то там, — сказал он.

Он разрушил круг, и мы поспешили в ту сторону.

— Постарайтесь не шуметь, — вполголоса посоветовал я. – Охрана вполне может находиться где-то недалеко.

Мы остановились у самых ног Сью и проверили еще раз. Баттерс нахмурился, оглядываясь по сторонам.

— Тут что-то не так, — сказал он. – Если верить ДжиПиЭс, точка с этими координатами находится в этой стене. Мог Костлявый Тони спрятать ее в стене?

— Стена каменная, — возразил я. – И мне кажется, кто-нибудь, да заметил бы, как он вынул кусок стены входного зала, а потом поставил его на место.

Он легонько встряхнул прибор.

— Тогда не понимаю.

Я прикусил губу и посмотрел на Сью.

— Антресоль, — опомнился я.

— Что?

— Идем, — я ткнул пальцем вверх. — Там, наверху, открывающаяся в большой зал галерея. А может, это этажом ниже.

— Как мы узнаем, наверху или внизу?

— Посмотрим. Начнем с антресоли. Этажи ниже – это просто адский лабиринт, — я поспешил к лестнице, и Баттерс за мной. Нога моя, конечно, протестовала против поспешного подъема, но все мои инстинкты буквально визжали о том, что я прав, и возбуждение делало боль чем-то, не достойным внимания.

Поднявшись на галерею, мы миновали выставку, посвященную Дикому Западу и шоу Буффало Билла: седла, деревянные винтовки, которые носили участвующие в шоу ковбои и индейцы, кавалерийские горны, военные шапки с перьями, кожаные жилеты, мокасины, древние башмаки, несколько потрепанных боевых тамтамов и около миллиона старых фотографий. Далее следовало что-то вроде интерактивной экологической экспозиции, а за ней – стенд, на котором красовался огромный, сплющенный на вид череп динозавра.

Баттерс проверил координаты еще раз и кивнул в сторону черепа.

— Мне кажется, это здесь.

Я подошел к черепу. Табличка гласила, что это настоящий череп Сью, но что географические подвижки и давление настолько деформировали его, что для скелета музей соорудил пластмассовый. Высоко держа пентаграмму, я медленно обошел череп, превратившийся в огромный камень. Я вглядывался в зияющие трещины на камне, а когда не нашел книги, опустился на четвереньки и принялся искать под массивной платформой, на которой лежал череп.

К нижней поверхности платформы скотчем крепился небольшой конверт из крафт-бумаги. Я отодрал его и дрожащими пальцами вскрыл конверт.