— Большего пока сказать не могу, ситуация анализируется. Прошу немедленно провести перекличку отрядов, работающих непосредственно в Д-комплексе, отозвать тех, кто работает в десятом и соседних с ним секторах. О результатах доложите через… Сколько понадобится времени на перекличку?

— Полчаса. Прошу извинить, но вы уверены в необходимости этих мер?

— Да, — коротко ответил Пинаев.

Даваа мельком взглянул на пограничника и, не повышая голоса, принялся отдавать распоряжения.

Спустя полчаса стало известно, что в секторах десять и одиннадцать не отвечают на вызовы группы механиков и материаловедов, общим числом девять человек. На секторы Д-комплекс разбили, конечно, сами исследователи для удобства контроля работы, но техника дайсониан этого «не знала», поэтому после взрыва заблокированы были десятый полностью, а одиннадцатый и девятый частично. В десятом секторе, по счастью, никто не работал.

— Объявите общий сбор, — сказал Пинаев, внешне не уступая директору центра в хладнокровии. — Пугать людей не надо, но исследование Д-комплекса с сегодняшнего утра необходимо приостановить. До особого распоряжения. Передвигаться по станции только в пределах устойчивых горизонтов административной и бытовой зон. Искать людей самостоятельно запрещаю.

Пинаев встал.

— Извините. — Даваа тоже встал. — Как объяснить людям ваше… э-э… решение?

— Аварийным состоянием Д-комплекса или… как-то иначе. Вы же знаете, настоящую причину сообщать нельзя. Да и… не известна она никому.

— Я постараюсь, — коротко проговорил директор.

Пинаев поклонился и вышел, понимая, что выглядит в глазах ученого мальчиком, серьезно играющим в несерьезную игру.

* * *

К пяти часам вечера Валаштаяну удалось проникнуть в заблокированный сектор и определить масштабы разрушений. Взорваны были семь горизонтов и два шпангоутных узла, но ремонтировать земным инженерам разрушенный участок не пришлось: киб-ремонтные системы Д-комплекса действовали самостоятельно, медленно, но уверенно. Спустя сутки горизонты ими были восстановлены, а узлы соединений «скелета» станции заменены, а может быть, и выращены. Одного не смогла сделать автоматика дайсониан — найти пропавших без вести. Из девяти человек не удалось разыскать пятерых.

С Земли пришло подтверждение решения Пинаева приостановить исследовательские работы на Д-комплексе, но он не радовался своей удачной оперативности: объективных данных, разъясняющих цель «деятельности сатаны» в Сфере, у него не было. И хотя начальство погрансектора Даль-разведки и отдела безопасности УАСС не подгоняло и не запрашивало сведений, у Пинаева крепло ощущение вины и неудовлетворенности собой. Однако новые события на время заставили его забыть о своих чувствах и оторвали от глубокого самоанализа, отнюдь не улучшающего настроения.

Через сутки после взрыва и безрезультатного поиска пропавших в недрах станции исследователей произошел еще один взрыв — на той же злополучной ТРБ-2 и в том же отсеке, где случилась авария с «Кораклом».

Пинаева известили о взрыве практически мгновенно, на базу он прибыл через три минуты, но в отсек проникнуть не смог: земная автоматика действовала не хуже дайсонианской и, заблокировав отсек, принялась устранять последствия взрыва, не дожидаясь хозяев.

К Пинаеву подбежал молодой координатор базы, возбужденный, злой и жаждущий мести.

— Вы руководитель спасателей?

Ждан молча указал в сторону Калчевой — ее группа прибыла одновременно с пограничниками.

— Она послала меня к вам.

— Вот как? А в чем дело?

— В том, что неизвестный любитель острых ощущений угнал шлюп, а когда его попытались остановить, произошел взрыв катапульты.

— И кто же этот неизвестный?

— Никто не видел. Шлюп только что загрузили продуктами для археонавтов на Дайсоне-2, а он вдруг стартовал.

— Где он сейчас?

Координатор виновато развел руками.

Пинаев махнул рукой сопровождавшему его Галайде: мол, следуй за мной — и перенесся обратно на Д-комплекс, а оттуда на спейсер «Печенег», готовый к старту в любое время.

Спейсер был отшвартован в километре от торца Д-комплекса и соединялся по аварийной формуле, поэтому лифт выключили без обычной подготовки. Маневр отхода выполнял сам командир спейсера Алексей Мартынов, соскучившийся по живому делу. Он уже знал о случившемся, хотя причину столь поспешного старта Пинаев сообщить ему еще не успел.

— Связь с ПНП11, — бросил Ждан, торопливо занимая кресло рядом с командиром.

Мартынов с дугой эмкана на голове не шевельнулся, но над секцией пульта бортинженера развернулся виом связи с диспетчерской ПНП.

— С ТРБ-два десять минут назад стартовал модуль с неизвестным пилотом, направление неизвестно… — Пинаев запнулся, обычно он, даже не волнуясь, не повторялся. — Прочешите пространство, учитывая скорость «Коракла», и дайте координаты по каналу целеуказания.

Диспетчер, немногословный, как и все работники связи Даль-разведки, поднял вверх кулак: он понял.

— Куда дальше? — повернул голову к инспектору Мартынов.

— К Сфере. Дай команду носовым локаторам, может быть, мы обнаружим беглеца и без помощи ПНП.

— Дал, пока «зеро» информации, ни один объект по параметрам не подходит.

Две минуты истекли в тишине.

В рубке, поражающей сверхрациональной функциональной геометричностью, находился, кроме командира и Пинаева, только бортинженер, остальные пять членов экипажа располагались в отдельных камерах, контролируя работу ведомых систем. Двое из них прослушивали эфир и поддерживали связь с обширной сетью баз, станций, кораблей и с самим Д-комплексом.

— Главная, я спейсер, — сказал Мартынов. — Отход по вектору Дайи, обеспечьте коридор.

— Есть коридор по вектору Дайи, — отозвался диспетчер центра и продиктовал вереницу цифр — координаты вектора; цифры высветились в левом углу главного экрана. Вслед за ними в правом углу побежали рубиновые цифры вывода на цель.

С пульта раздался голос дежурного ПНП:

— Объект идет со скоростью пять кубов12 к оболочке Сферы, приготовьтесь к режиму «ведомый на луче».

— Готовы! — Мартынов щелкнул пальцами, бортинженер молча ткнул пальцем в грибок кнопки защиты.

Кресла опрокинулись под углом сорок градусов к вертикали, спеленали людей и заполнились пеной физиологической компенсации.

Спейсер ощутимо повело кормой вверх и вправо. В рубке погас свет, и тут же она осветилась сквозь включенные виомы призрачным, не дающим теней светом Сферы. Центральная звезда 101-го Щита — Дайя — смотрела в корму.

Толчок в бок, спейсер рыскнул влево, в глаза брызнуло алым светом. Еще толчок — светило прыгнуло вверх и исчезло из глаз. Пинаев сглотнул горькую слюну — желудок отозвался на последний маневр корабля коротким спазмом.

Снова сияние Сферы заполнило рубку. Движение спейсера становилось заметным: точки-звездочки сетчатой оболочки Сферы увеличивались и сползали влево все быстрее. Вскоре Пинаев разглядел, из чего сделана оболочка: неровные каменистые глыбы, преимущественно серого цвета — такими они казались с расстояния в пятьсот километров, — сплетались в геометрически безупречную сеть, удивительным образом удерживаясь каждая в своей ячейке. И Пинаев вновь пережил изумление, восхищение и трепет от мысли, что Сфера — этот грандиозный, уникальнейший памятник технологического этапа эволюции дайсониан — построена руками разумных существ, близких по духу человеку!

В оболочке вдруг обозначился темный провал — здесь «сеть», причем тройная, была порвана. Сквозь брешь слабо засияла звездная пыль далекого Млечного Пути.

— Объект вышел из-под контроля, — гулко возвестил дежурный ПНП. — Целеуказание снимаю, переходите на свою автоматику.

— Перешел, — будничным тоном проговорил Мартынов. — Борт-один, расстояние до цели?

— Две тысячи, — отозвался бортинженер, заведующий всей впередсмотрящей, лоцирующей и расчетно-координатной техникой. — Объект идет ходом «кузнечик». Необходим переход на режим «призрак», иначе преследование затянется.

— Добро. Перейдем сразу после прохода дырки.

Спейсер свернул к бреши, и желудок Пинаева судорожно сжался, требуя внимания: от дурноты спасла только физиопена. Приблизившийся край оболочки, состоящей из трех слоев «сети», плавно ушел под ноги, и над рубкой сомкнулась ночь. Новый поворот, Сфера стала видна со стороны в инфрадиапазоне — коричневая стена в вишневую крапинку. Брешь в стене светилась пепельным светом, уменьшаясь с каждой секундой.

«Интересно, — подумал Пинаев мимолетно, — почему эта дыра не растет в размерах? Напряжения в оболочке чудовищные, а в таких местах тем более…»

— Борт-один, захват цели, полная стабилизация. Расчет координат на экране. Борт-два, приготовиться к маневру. Борт-три, продолжать контроль эфира на всех диапазонах.

В правом нижнем углу экрана побежали строки бланк-сообщений: вектор движения, абсолютные координаты, трехмерные относительные координаты, отработка команд. В центре экрана появилась алая искра цели. Угнанный модуль пытался прижаться к оболочке Сферы, маневрируя в таких режимах, которые не снились даже конструкторам разведтранспорта.

— Четыреста десять до цели, — доложил бортинженер-1. — На дальности двести переходим на копирование.

— Не ищет ли он другие дырки в оболочке?

— На такой скорости он не сможет войти в нее, это равносильно самоубийству.

— Мне вообще кажется, что модуль ведет робот, а не человек, — проворчал молчавший до сих пор пилот. — Смотрите, какие он выделывает петли.

— Почище зайца в поле, — без улыбки сказал Мартынов. — Приготовьтесь к переходу на мигание. Вы, Ждан, еще небось не знаете, что это такое. Не лучше ли вам уснуть на время?

Пинаев не успел ответить.

Модуль, шедший впереди них на расстоянии трехсот километров, вдруг совершил прыжок по перпендикуляру вверх. Спейсер ответил более плавным поворотом, тем не менее защита рубки едва уберегла самый ценный груз — людей. Все оказались на грани беспамятства. Пинаев на несколько секунд потерял остроту зрения, а когда пришел в себя, успел заметить лишь последнюю фазу трагедии: в центре экрана догорал небольшой желтый «цветок» взрыва.

— Отбой отслеживанию, форсажное торможение, — слабо донесся голос Мартынова. Последнее, что услышал Пинаев, прежде чем потерять сознание от нового инерционного удара, была фраза пилота: — Явное самоуничтожение…

Д-комплекс. Неподслушанный разговор

— Мы потеряли второго биокопа…

— Грязно работаешь, землянин. Ваш напарник бездарно провалил операцию с дайсами и выдал наше присутствие в Сфере. Безопасность вплотную подобралась к случаю с «Кораклом». Скоро там дознаются, что в модуле, кроме дайса, был еще кто-то, то есть ваш биокоп. Вторую акцию на ТРБ-два надо бы проводить тоньше или уничтожить базу полностью двумя днями раньше. Зачем вашему биокопу понадобилось угонять модуль после взрыва?

— Его засекли во время операции. Кроме того, мы недооценили оперативность погранслужбы и, в частности, Пинаева. Биокоп был вынужден самоликвидироваться, потому что в противном случае был бы пойман… — Тот, кого назвали землянином, замялся на несколько секунд. — Это не все. Они засекли меня на станции при подготовке к взрыву секции десять.

— Кто именно?

— Валаштаян.

— Узнал?

— По-моему, нет.

— Валаштаяна ликвидируйте. Подготовьте отвлекающий маневр где-нибудь в пространстве. Меня начинает беспокоить интерес пограничников и безопасности к Дайсону-2. Как вы оцениваете общую обстановку?

— Как напряженную. Земля запретила исследования Д-комплекса до выяснения обстоятельств взрыва. Планетарным отрядам дано указание соблюдать максимальную осторожность в активных исследованиях. Но главного мы достигли: техника дайсониан, а то и они сами начали реагировать на негативное поведение землян.

— Я это знаю лучше вас. Все идет нормально. Надо продолжать террористическое давление. Проводите запланированные акции и подумайте об их усилении.

— У меня осталось всего два биокопа.

— Активизируйте еще двух взамен ликвидированных. Кстати, не нравится мне деятельность нового инспектора по освоению. Вы его проверяли?

— Насколько смог. Напарник на Земле выяснил лишь соответствие его личности паспортным данным, все сходится. Может быть, стоит провести пси-зондаж?

— Понаблюдайте за ним, потом будет видно. Нельзя ли провести прямой зондаж Пинаева?

— Он профессионал, подобраться к нему практически невозможно. К тому же, мне кажется, он уже подключил к работе скрытую группу подстраховки и контроля связи.

— И все же подумайте над этим вариантом. Что известно о группе риска?

— Ничего, кроме факта присутствия второго спейсера «Печенег» в Сфере.

— Даю сутки на поиск информации. Не сможете добыть сведения, я найду другого работника.

— Думаете, это легко сделать? Едва ли вам удастся скоро купить еще одного землянина, мистер нечеловек. Для этого необходимо не только знание человеческой психологии, но и стечение обстоятельств, и просто везение.

— Удалось найти вас, удастся найти и других. Этот разговор — пустая трата времени. Я не угрожаю, я сообщаю свое отношение к делу. Цена сделки велика, и вы ее знаете. Конец.

— Отбой связи.

Савва Калашников

Сообщение о последних событиях в Сфере пришло в управление восьмого марта вечером.

Через полчаса Калашникова оторвали от стола у друзей и аварийно доставили в кабинет директора. Еще через сорок минут из кабинета Косачевского он отправился на метро в Сферу в сопровождении группы поддержки.

На Д-комплексе никто их не встретил: во-первых, потому что они никого не предупредили, а во-вторых, потому что здесь шел второй час ночи.

Калашников отослал группу в три человека в распоряжение Калчевой, которая должна была со своим отрядом спасателей быть или на Базе, или в глубинах Д-комплекса, а сам решил пройтись по дайсонианской станции, понюхать запах тайны.

Земным лифтом он опустился на десятый, бытовой горизонт, прошелся у дверей кают, обитатели которых спали без тревог и сомнений в правильности своих поступков. Светильники в коридоре были выключены, лишь в толще потолка изредка пробегали прожилки голубого света. Утопая по щиколотку в губчатой массе пола, Калашников повернулся спиной к «гостинице» и бесшумно углубился в недра гигантского сооружения. Он ни разу не был на станции, но хорошо знал ее особенности и опасные зоны, которые следовало обходить стороной.

«Вепрь» удачно выбросил его к сотому горизонту девятого сектора, ниже которого произошел недавний взрыв. Людей здесь уже не было. Убедившись в том, что сектор заблокирован, спасатели оставили у границ блокированного участка роботов-наблюдателей, сигнализирующих об изменении обстановки. Калашников наткнулся на одного такого робота, похожего на металлического богомола, и вздрогнул от раздавшегося голоса:

— Внимание! Находиться на аварийном горизонте запрещено. Настоятельно рекомендую вернуться в бытовой сектор.

— Хорошо, хорошо, — вполголоса пробормотал Калашников.

Заблокированная зона выглядела как обычный тупик коридора: гладкая серая стена под напряжением в шестьсот вольт. Пробиться сквозь такую стену можно было только с помощью излучателей.

Калашников нашел второй радиоактивный коридор, потом третий, но все они заканчивались тупиками. А в широком кольцевом коридоре с губчатым полом на него напал странный зверь, похожий одновременно на гигантскую крысу и на пятнистого волка или рысь.

Зверь неожиданно и бесшумно появился из бокового ответвления коридора, залитого черной вязкой темнотой, и от его броска Калашникова спасло только природное чувство опасности, не дремлющее ни днем, ни ночью, да возглас «Микки»: «Опасность!» Калашников отпрянул к стене, мгновенно выхватив из подмышечного захвата «универсал».

Зверь промахнулся буквально на сантиметр, громко щелкнув мощными верхними клыками, выдающимися, как у саблезубого тигра. В длину он достигал не менее трех метров, хвост тянулся еще метра на полтора, голова тоже была вытянутой, с длинной хищной пастью. Задние ноги работали как мощные рычаги, а передние лапы заканчивались растопыренными когтями длиной сантиметров по семь.

«Крысоволк» бесшумно приземлился на все четыре лапы, тут же гибко изогнулся и без остановки, попирая законы инерции, «перелился» в другой прыжок, но на мгновение раньше Калашников отпрыгнул назад, в одну из ниш с дверью — здесь их было много, — и выстрелил вдоль стены, автоматически выбрав разряд-факел.

Слепящий голубой рукав с шипением ушел в глубь коридора, опалив шерсть зверя, и тот длинным прыжком метнулся прочь, исчез в темном тупике, словно тень. Ни стука когтей, ни шороха, ни звука дыхания — тишина. Лишь запах остался, тяжелый смрадный запах зверя, запах хищника, не перебиваемый даже разлившимся после выстрела озоном.

Калашников подождал немного, потом внимательно осмотрел место схватки, нашел несколько длинных бурых волосков и положил в карман. Не пряча «универсал», отступил к перекрестку, где его подхватил «вепрь». Наверх, на административно-исследовательский горизонт, он попал только с третьей попытки, увидел дежурного связи и вызвал директора.

Нагааны Даваа явился через десять минут, с бесстрастной миной пожал руку начальнику отдела.

— У вас, кажется, период бессонницы?

— Нечто вроде этого, — кивнул без улыбки Калашников. — К сожалению, нашей бессонницей всегда руководят обстоятельства. Я прибыл час назад, побродил по станции, и в секторе, где произошел взрыв, на меня напало хищное животное.

Даваа на мгновение сбросил свою природную невозмутимость.

— Не может быть! Хищное животное?!

Калашников молча выложил на стол три длинных волоса, черных у основания, бурых по длине и со светлыми метелочками на концах.

Директор центра внимательно осмотрел волосы, сцепил пальцы на груди.

— Я, грешным делом, подумал… Странные волосы. На кого это животное было похоже?

— На крысу и пятнистого волка, только крупнее. Я имею в виду — крупнее волка. На вашей памяти таких встреч не было?

Даваа задумался, потер переносицу пальцем.

— По-моему, молодые биологи на Дайсоне-2 видели нечто подобное… дня три назад. Могу уточнить.

— Уточню сам. — Калашников наконец понял, откуда у него взялось ощущение, будто он уже встречал где-то «крысоволка». Неделю назад в потоке информации, проходящей через отдел безопасности, промелькнуло короткое сообщение о происшествии в Австралии на биополигоне «Хоррор», где палеогенетики воссоздали утраченные в процессе эволюции формы жизни. Наиболее удачными были признаны эксперименты по выведению мамонта, ламантина, утконосого динозавра траходонта и гигантской нелетающей птицы диатримы. Год назад на полигоне был впервые выведен тритемнодон — представитель полностью вымершего отряда хищников, похожий на волка и крысу одновременно. И вот неделю назад вольеры с тритемнодонами на полигоне опустели. Никто не видел, как и когда это произошло и куда делись звери…

— Кажется, я знаю, что это за животное, — пробормотал Калашников. — По Д-комплексу теперь опасно ходить в одиночку и даже парами. Утром объявишь по внутреннему интеркому приказ всему населению станции собраться у тебя, а я объясню ситуацию.

— Это серьезно? Мы и так почти бездействуем, остановили все работы в нижних секторах начиная с сотого горизонта.

— Придется потерпеть, пока не выясним, что здесь происходит. — Калашников перевел разговор на другую тему: — Как тебе работается с пограничниками? С Пинаевым?

Даваа улыбнулся, превратив глаза в щелочки.

— Очень решительный молодой человек. Во многом максималист, азартен и поспешен в решениях, но это возрастное. Хороший работник. Сколько ему?

— Двадцать пять.

— Я так и думал. Кстати, почему я, директор центра, не знаю, зачем прибыла в Сферу машина спасателей?

— А разве последние события в Сфере не требуют специальных мер? Взрыв острова, взрывы на ТРБ-два, взрыв здесь, на Д-комплексе, наконец. Вам это ни о чем не говорит?

— Эскалация военных действий…

Калашников пристально посмотрел на директора.

— Очень точная формулировка. Если бы я не знал тебя, как знаю, я бы решил, что в отделе произошла утечка информации.

— А, так это не беспочвенные старческие фантазии?

— К сожалению.

— Может быть, нам лучше уйти со станции? Построить свою?

— Потеря времени и ресурсов, да и ситуации наш уход не изменит. Похоже, мы нарвались на чье-то настойчивое противодействие. Хорошо, если это просто дайсонианская техника, автоматы и киберсистемы, пусть даже «сошедшие с ума». Но скорее всего вмешались чужие силы… Вот что, директор, я вызову Пинаева, а ты пока отдохни часа два.

Даваа развел руками.

— Какой там отдых!.. Вызывай своего Пинаева, пойду к диспетчеру, обзвоню лагеря на планетах.

Директор ушел, а через несколько минут вошел подтянутый и свежий — сна ни в одном глазу — Пинаев.

— Доброе утро.

— Здравствуй, капитан. Не спишь?

— Мне хватает трех часов. Докладывать?

— А разве есть новые данные?

Пинаев немного смутился, легкая краска выступила на скулах.

— В общем-то… нет. У Валаштаяна на левом виске обнаружилась странная рана…

— Когда обнаружилась? После нападения?

— Так точно. Раной, собственно, этот порез нельзя назвать, он не болит, не кровоточит. И похоже это на небольшой кожаный карман.

Начальник отдела безопасности и командир пограничников встретились глазами.

— Интересно, — медленно проговорил Калашников. — Карман пуст?

— Медики проверили на аппаратуре — ничего. Но вполне возможно, ему хотели вшить какую-то штучку типа передатчика команд или пси-программатора.

Калашников перестал ходить по кабинету и сел. Помолчал.

— Положение осложняется. Если чужие используют людей в качестве исполнителей… а это, наверное, так… то обнаружить их будет трудно. Нужен компьютерный анализ биографий всех исследователей и работников бытовых служб. Сколько их должно быть?

— Резидент может быть один, а помощников… — Пинаев подумал, — не больше четырех. Система «фактора сатаны» распадается на три направления: медицина — случаи непонятных заболеваний, кибертехника — сбои в работе автоматических комплексов и террористические акты — взрывы, нападения и тому подобное.

— Согласен. У тебя в группе есть профессионалы следственного отделения, дай им задание заняться выявлением «саботажа» по всем трем направлениям. Это хорошо, что система «фактора сатаны» зиждется на людях, в том смысле, что, по старинному определению, любая система, зависящая от человеческой надежности, ненадежна. — Калашников едва заметно улыбнулся, заметив растерянность в глазах пограничника. — Это я о способности человека совершать ошибки. Наш противник, используя людей, уже совершил ряд ошибок. Например, случай с Валаштаяном, угон модуля, да и нападение на меня — ошибки, хотя, может быть, и непреднамеренные.

— На вас?! — не поверил своим ушам Ждан.

Калашников поведал ему о схватке с крысоволком.

— В этом секторе мы еще не успели поставить «глаза», — пробормотал Пинаев.

— Как видишь, ниточка тянется на Землю, и я за нее потяну. Ну, а тебе остается самое трудное… — Калашников вдруг замолк, прислушался к чему-то и вопросительно посмотрел на пограничника. — Ты не один? Кто тебя подстраховывает?

— Сейчас никто.

Начальник отдела распахнул дверь кабинета, но в соседнем помещении никого не было, дверь в коридор была открыта. Калашников стремительно выскочил в коридор, но успел увидеть только спину человека, скрывшегося за углом коридора.

— Не выходи без прикрытия, — сказал Савва, вернувшись в кабинет. — По всем данным, противник знает о нас почти все, а мы о нем ничего. На каждом горизонте постарайтесь установить комплексные датчики и «глаза», работающие на общий селектор. У селектора пусть дежурит Строминьш со своими ребятами. Я сейчас слетаю на ТРБ-два, а ты собери группу и проинструктируй, как обезвредить крысоволка. Насколько мне помнится, в вольерах на полигоне «Хоррор» было двадцать две особи, одну нашли в пустыне, остальные исчезли. И все они где-то здесь, на станции и планетах.

Пинаев порозовел под его взглядом, но постарался скрыть свои чувства, хотя Калашников никогда не считал такую сдержанность особым достоинством.

Найдя прибывшего с ним начальника группы поддержки, он сказал:

— Гоша, срочно возвращайся на Землю и раскопай с Захаром инцидент в Австралии на полигоне «Хоррор». Никого не привлекайте, этот поиск необходимо провести скрытно. К моему возвращению материал должен быть собран.

Маленький подвижный Гоша, Георгий Хлопов, умевший понимать начальника отдела без слов, укатился к метро, а Калашников остался размышлять над тем, кто мог подслушивать разговор с Пинаевым и услышал ли этот любопытный что-нибудь существенное.

До утренней зарядки начальник отдела побывал на Базе-2, выслушал доклад Калчевой о выполненных мероприятиях, осмотрел место взрыва и вернулся на Д-комплекс, где директор исследовательского центра уже собрал всех своих работников, проживающих в «гостинице» станции.

Калашников скупо поведал им о создавшемся положении, не разъясняя сути своей работы, прочитал распоряжение руководства Даль-разведки о временном прекращении исследовательских работ непосредственно на Д-комплексе и провел инструктаж по технике безопасности. Вопросов было немного, опытные специалисты, не раз участвовавшие в дальних экспедициях, знали цену неожиданностям. Первый вопрос был самому Калашникову:

— Могут ли ученые, изучающие станцию, присоединиться на время к экспедициям на планетах?

Начальник отдела безопасности предвидел подобные вопросы и ответил, что это нежелательно, хотя решающее слово остается за руководством центра.

Второй вопрос задали директору Нагааны Даваа:

— Почему доступ к вам стал практически невозможен? Многие вопросы находятся вне компетенции секретарей, тем не менее в последнее время все пути ведут к секретарю Каспару Гриффиту.

Среди собравшихся послышались восклицания и смех, молодежь до тридцати лет составляла среди них более восьмидесяти процентов.

— Константин не может без шефа…

— Он решает только глобальные проблемы…

— Пора перевести его на диетпитание — у человека явно выросло самомнение.

Виновник реплик и смеха, молодой рыжий кибернетик, покраснев, отбивался от беззлобных выпадов товарищей. Каспар Гриффит, улыбаясь, оглянулся на Калашникова и развел руками:

— Каюсь, узурпировал власть, но у директора очень много работы.

Даваа переждал шум и сказал серьезно:

— Разрешаю все вопросы обсуждать со мною лично в любое удобное для вас время.

Смех вспыхнул с новой силой. Никакие ограничения и запреты не могли вышибить из молодых исследователей их оптимизм и веру в свои силы.

Калашников провел в Сфере еще сутки, посетил несколько лагерей на Дайсонах-2 и -3, поговорил с биологами, видевшими животное, похожее на тритемнодона крысоволка, и убыл на Землю с грузом информации для размышлений.

Дайсон-1. Вторая операция по уничтожению

Океан занимал семьдесят процентов поверхности планеты, остальная площадь приходилась на сушу — пять крупных островных архипелагов и «четверть материка», часть суши, занимавшую по площади промежуточное положение между большим островом и небольшим материком.

Экспедиции на островке, носившем название Остров Невезения, не работали по многим причинам. Во-первых, он был густо заселен дайсами: орбитальные наблюдения показали, что на острове находится сорок поселений аборигенов, приспособленных к жизни в вудволловом лесу. Но это обстоятельство объяснялось легко — остров располагался в экваториальной области южной тропической зоны планеты, и его среднесуточная, она же среднегодовая температура достигала двадцати шести градусов. Во-вторых, на острове практически не было открытых пространств, полян и площадок — только лес и несколько невысоких каменных горбов. В-третьих, электрический потенциал Острова Невезения был настолько высок, что всякое появление инородных тел над его территорией вызывало сухую электрическую бурю, и работать там без скафандров было невозможно.

Совет исследовательского центра во главе с директором Даваа решил пока довольствоваться наблюдениями за жизнью островитян с помощью высотных зондов и дистанционных измерений, для чего над Островом Невезения был повешен ИКО «Аргус-2» — исследовательский орбитальный комплекс с компьютером первичной обработки данных.

Двадцать второго марта по земному календарю, в два часа ночи по относительному времени Д-комплекса, над ИКО «Аргус-2» появился модуль серии «Коракл». В его кабине находились двое, затянутые в компенсационные костюмы спасательной службы: пилот и бортинженер.

Пилот вывел модуль в позицию энерговыхлопа — корабль мог вызвать снежную лавину или уничтожить ледник — и, не предупреждая соседа, мысленно скомандовал: «Залп!»

Энерголуч вонзился в двадцатиметровый пучок труб — станцию «Аргус-2» — и в течение двух секунд раскалил их до желтого свечения. Большего с расстояния в десять километров луч сделать не мог, да этого и не требовалось.

Пилот выполнил маневр входа в атмосферу, а спустя двадцать минут модуль вышел над островом, живущим своей замедленной таинственной жизнью. Две минуты ушло на выбор точек удара и расчет траекторий сбрасываемых аппаратов, затем с интервалом в пять секунд модуль, как невиданная птица, обронил над островом три серебристых яйца.

Пилот и его спутник молча проследили за падением капсул.

Первая упала в центре деревни дайсов, вторая и третья — в массивах вудволлового леса. Через мгновение в местах их падения взметнулись поначалу небольшие, но стремительно растущие белые облака. За минуту деревня дайсов была скрыта парообразной пеленой, на глазах сгущающей цвет до ослепительно белого. Белые шапки странной кипящей пены выросли и над лесом, где скрывались аппараты, но здесь их продвижение было замедлено, хотя площадь леса под снежно-белой пеленой увеличивалась, пока не достигла сорока квадратных километров.

Издалека донеслись частые и звонкие, как удар хлыстом, звуки — лопались от жуткого холода замерзшие вудволлы. Капсулы, сброшенные неизвестными, были генераторами холода, способными в течение считаных секунд заморозить небольшое озеро; применялись они для построй-ки айсбергов нужной конфигурации и в спасательных операциях, когда нужно было перекрыть реку, брешь в плотине, пробоину в подводном куполе, укротить вулкан или цунами.

Три растущих пятна соединились в одно белое пятно и прекратили рост.

— Все, — буркнул пилот. — Прилетим позже, посмотрим, что осталось.

Модуль задрал нос и прыгнул в небо.

Лишь через час облако осело, и взору предстала картина обледеневшего под действием температуры жидкого водорода леса и деревни дайсов, вернее, того, что от них осталось. Но вскоре под воздействием колоссальной холодной массы над островом стала конденсироваться влага, и он весь скрылся в пелене тумана и дождя — явления небывалого в климатических условиях дайсоновских планет.

Никита Пересвет

Приказ директора исследовательского центра о временном запрещении экспедиционных работ на Д-комплексе привел в уныние большую половину населения центра, состоящего из молодых ученых, экспертов и инженеров в возрасте до тридцати лет. Лишь немногим из них удалось добиться разрешения войти в состав планетарных отрядов, остальным же оставалось заниматься анализом уже добытых данных и обсуждением возникших проблем на «раутах» в каюте Уве Хоона.

Никита не участвовал в полемике о природе странных происшествий на дайсонианской станции и на планетах Сферы, он работал с экологами на спейсере Даль-разведки «Лидер», используемом в качестве информационно-вычислительного центра большой мощности, выполняя программу интегрального обзора характеристик планет. Дважды он встречался с Флоренс Дженнифер по служебным делам и дважды в компании у Хоона, но девушка вела себя, как прежде, с ироничной официальностью, что заставляло инспектора ощущать себя в известной мере объектом исследования.

Ревнивый Константин Мальцев, ни на минуту не оставляющий Флоренс одну, если ему предоставлялась такая возможность, чувствовал «конкурентоспособность» Никиты, но задевать его в шутливых пикировках побаивался.

В последней серии климатических прогнозов Сферы Никите пришлось работать вместе с кибернетиком, и они неожиданно для Константина, видевшего в инспекторе только соперника, подружились. Мальцев даже признался, что успеха у Флоренс не имеет, несмотря на множество попыток найти с ней что-то общее, а Никита был достаточно осторожен, чтобы не расспрашивать Костю в открытую.

Закончив расчеты по первому Дайсону, инспектор принялся за Дайсон-2, одновременно устанавливая круг лиц, допущенных к ключевым позициям исследовательского центра. Таких позиций было три: медицинское обслуживание с аппаратом карантин-контроля, обслуживание автоматических исследовательских комплексов типа ИКО «Аргус» и адаптивной робототехники «Осьминог» и прямой доступ к технике землян на топливно-ресурсных базах.

Количество лиц, занятых на каждом направлении, оказалось достаточно велико, и Никита понял, что необходима связь с Калашниковым: без помощи специалистов отдела он не сможет гарантированно проверить всех подозреваемых в помощи «фактору сатаны». Инспектора неприятно поразило то обстоятельство, что психоэтик Флоренс Дженнифер находится в дружеских отношениях с главврачом медцентра Джанарданом Шрестхой. Дружба эта казалась странной: семидесятилетний старик, вечно мерзший даже в костюмах с терморегуляцией, лысый и неприятно высокомерный, явно не годился в друзья эффектной во всех отношениях Флоренс, но какая-то связь между ними была, и Никите пришлось ввести Флоренс Дженнифер в круг особого внимания, что было, если честно признаться, весьма нежелательно.

После семичасового бдения над расчетами с подключением к вычислению Никита разрешил себе расслабиться, и они с Мальцевым потащились в кают-компанию спейсера, зависшего над плоским торцом Д-комплекса. Сели в уголке, заказав тоник со льдом, и принялись развлекаться, вспоминая общих знакомых на Земле. Потом перешли на открытия в Сфере, и Константин поведал инспектору немало интересного, чего тот еще не знал.

По натуре кибернетик относился к холерикам: был нетерпелив, смешлив, склонен к риску, обладал быстрой речью и выразительной мимикой. Однако это не мешало ему завязывать контакты со всеми, кто вызывал у него интерес.

— Я был в зоне орбитального запрета, — рассказывал Мальцев, потягивая тоник. — Это область пространства на расстоянии миллиона километров от Дайи. Там обнаружены сооружения дайсониан, по размерам близкие к Д-комплексу. Подходить к ним опасно, вокруг них часто возникают странные вихревые поля, или, как сказал мой друг Валаштаян, «колебания вакуума». Инженеры проникли внутрь одной из шести установок, и знаешь, что они там обнаружили?

— Живого дайсонианина, — пошутил Никита.

— Почти, — засмеялся эколог. — Законсервированный машинный парк и банк генофонда! А мы гадали, куда дайсониане подевали свою технику, ведь находки на планетах немногочисленны.

— Выходит, эти орбитальные установки — просто летающие склады, выведенные подальше от любопытных глаз?

— Нет, они скорее всего представляют собой преобразователи энергии, но ты же знаешь наших инженеров — они никогда не скажут всей правды сразу, даже если они ее знают. А вообще-то машины дайсониан в высшей степени интересны. Во-первых, они многофункциональны, а во-вторых, трансформны в таких диапазонах, которые пока недоступны нашей технике.

— Так уж и недоступны, — усомнился Никита.

Мальцев смутился.

— Я, конечно, узкий специалист, но к технике близок, и это мнение не мое. Напрасно ты редко посещаешь кают-компанию Уве, услышал бы много любопытных вещей.

Кроме машинных парков, кибернетик успел посетить города дайсониан на всех трех планетах, познакомился с коммуникаторами и планетологами, физиками и биологами, поучаствовал в создании музея и сделал множество других дел, и Никита невольно позавидовал его энергии и умению осваиваться в любой обстановке. В школе контактеров Мальцев получил бы высший балл по коммуникабельности.

— Понимаешь, свои обязанности я выполняю легко, — продолжал увлекшийся Константин, — и меня тянет к неординарным задачам. Например, экспертов по технике волнует вопрос: где звездный флот дайсониан? Нашли только один сохранившийся звездолет, а где остальные корабли? Не могли же дайсониане строить Сферу вручную, без флота.

— Много мы знаем об их возможностях, — с улыбкой заметил Никита, которому нравились увлекающиеся натуры. — Может быть, они управляли строительством через метролинии.

— Вот-вот, есть и такое мнение, но опять же возникает парадокс: дайсониане, судя по Д-комплексу, имели свой метротранспорт, но на планетах до сих пор не найдена ни одна кабина! Как же они сообщались между собой? Или вот еще проблема: облик строителей. Единого мнения по сей день не существует. Все сходятся лишь в том, что дайсониане были двуноги и, может быть, двуруки, если судить по форме пультов управления, кабин и кресел в аппаратах, но точная реконструкция их облика только по этим данным — дело пустое. Там, в этих креслах, есть еще какие-то бугры и вмятины, на пультах — выемки и наросты, причем все наросты и вмятины находились в рабочем состоянии под напряжением.

— И в креслах?

— В них тоже. Представляешь, садишься в такое кресло, а там три тысячи вольт! — Константин хихикнул.

— Значит, древние дайсониане были существами электрическими, вернее, имели электроорганы, только и всего.

— Таково же мнение биологов, да и неудивительно, коль атмосфера планет насыщена электричеством, как лейденская банка. Но что интересно — к креслам дайсониан подведены еще световоды, а вместо ножных упоров сделаны ванны, содержавшие некогда сложный солевой раствор.

— Может, дайсониане имели ротовые отверстия на ногах? — серьезно заметил Никита.

Мальцев посмотрел на него с замешательством, потом понял, что инспектор пошутил.

— Ты гениально мыслишь. Подари идею.

— Пожалуйста. — Никита захрустел пластинками жареного папоротника. — А современные дайсы-островитяне тоже электрические существа?

— По-моему, нет. — Константин задумчиво выцедил стакан апельсинового напитка. — Хотя точно не знаю, поговори с биологами. Знаешь, я вспомнил… Вчера мы крутили с тобой анализ Дайсона-2, и я обнаружил интересную аномалию…

Никита поставил свой стакан с соком, нахмурился.

— Почему же я не обнаружил?

— Тебя отвлекли. Помнишь, звонила Фло?

Никита вспомнил, почесал в затылке.

— М-да… за такую невнимательность меня надо снять с работы. Почему сразу не сказал?

— Меня тоже отвлекли. Пока ты разговаривал с Фло, пристал Салих: расскажи да расскажи, кто был у Хоона в последний раз. Ну, я и забыл…

— Работнички мы с тобой!.. — Никита хмыкнул. — И что же ты обнаружил?

— В расчетах термобаланса Дайсона-2 имеются расхождения. Первый был сделан при анализе инфраструктуры планет сразу после открытия Сферы, а второй провели планетологи при детальном обследовании каждой планеты. Не знаю, почему я зацепился за эти цифры. Если оценить их качественно, то впечатление такое, будто поверхность суши на Дайсоне-2 больше, чем есть на самом деле, примерно на пятьсот сорок квадратных километров.

— Всего-то? — прищурился Пересвет.

Мальцев снова смутился.

— Может, это и несущественно, но мне показалось любопытным такое расхождение в оценках площади суши двумя методами: топосъемкой и термобалансным соотношением.

«Слышал? — Никита мысленно позвал «Васю». — Проверь расчет. Получается — был остров, потом пропал, но тепловое излучение не изменилось».

«Понял, — прошелестел «Вася». — Прошу обеспечить информацией. Кстати, за нами ведется наблюдение, советую обратить внимание на молодого человека за столиком у второй двери».

«Аппаратура?»

«Прибор для дистанционного прослушивания».

Никита незаметно оглядел наблюдателя: средних лет, залысины, бледное лицо с безвольной складкой губ. Не красавец, но и не урод, судя по форме — специалист по ТФ-связи. Какого дьявола ему надо? Кто он? Пограничник или агент Чужих?

— Что замолчал? — напомнил о себе Константин. — Тебя никогда не мучила ностальгия? Я здесь всего пять месяцев, а уже хочется на Землю. Не говорю, что мне стало скучно, но длительные экспедиции не для меня. Хотя и на Земле не усижу долго… Знаешь, давно попросил бы отпуск…

— …если бы не Фло, — подсказал Пересвет.

Кибернетик порозовел и не нашелся, что ответить. Допив очередную порцию напитка, он повертел красивый резной стакан из дымчатого стекла и посмотрел на часы.

— Ну, я пойду? В три часа главный собирает нас на очередной инструктаж. Слышал, что на Д-комплексе появились хищники? Говорят, это сторожевая техника древних дайсониан, по станции теперь ходить небезопасно.

Инспектор кивнул. Он уже знал, что сторожевая техника дайсониан не имеет отношения к появлению хищников.

Мальцев ушел. Вслед за ним ушел и наблюдатель, личность которого «Вася» определить не смог, в его памяти не было связиста с физиономией меланхолика. Никита перебрался со спейсера на Д-комплекс и задержался под куполом метро.

В это время небольшой зал приема был почти пуст: приказ о временном закрытии линии Земля — Сфера вступил в силу. В зале отправки несколько человек вместе с киб-погрузчиками загружали синие контейнеры с эмблемой Даль-разведки — алая стрела, перечеркнувшая спираль Галактики, — да робот-уборщик с жужжанием ползал под куполом, натирая до блеска прозрачный пластик. Словно специально для зрителя Сфера вдруг мигнула и погасла.

Второй раз Пересвет наблюдал мигание Сферы, но теперь успел заметить, что гасла она не мгновенно. Сначала погас тот участок-круг, напротив которого проходил в данный момент Д-комплекс, а потом волна темноты побежала от него дальше и дальше, пока полностью не погасила сияние сферической оболочки. Затем все повторилось в обратном порядке, но со светом: вспыхнул ближайший участок Сферы, и радужная волна света побежала по оболочке во все стороны.

В ответ на эмоциональное состояние хозяина «Вася» попытался объяснить явление, но Никита сам знал, в чем дело: таинственные механизмы, включающие поглощение оболочкой излучения Дайи, срабатывали синхронно, но поскольку Сфера была огромна, а скорость света конечна — появлялся эффект волны на воде, — человек видел световую волну, бегущую по оболочке Сферы со скоростью триста тысяч километров в секунду.

Под куполом зажглись светильники. Рабочие в зале продолжали свое дело, не обращая внимания на метаморфозы Сферы.

В своей каюте Никита привел в порядок записи, бегло просмотрел отчет центра по водным ресурсам планет и, диктуя выводы в усик инфора, прикрепленный к воротнику куртки, тщательно проверил в комнате наличие «примесей». «Вася» отметил появление в стенах каюты новых электропятен, то есть блуждающих потенциалов электрического поля, и двух странных точечных областей на дверце шкафа и в тумбе стола, создающих вокруг себя микроволновый фон. «Устройства передачи информации, — безапелляционно заявил «Вася». — Внедрены в материалы мебели методом мембранной диффузии. Уничтожимы только вместе с мебелью».

Никита отложил отчет. «Каким образом кто-то проник в запертую каюту?»

«Не знаю, — признался «Вася». — Попробуй сменить кодон распознавания входной двери. Если не поможет, значит, хитрость заключена в самом помещении. Возможно, комната имеет механизм трансформации, работа которого контролируется извне дистанционно».

«Понял, приму к сведению. Сейчас сделаем сюрприз Пинаеву. Выйду из каюты — крути программу вызова».

Никита проверил экипировку, чувствуя раздражающее присутствие скрытого наблюдателя, подумал, что с удовольствием уничтожил бы микрошпионов, но, к сожалению, нельзя. За ним пока установили профилактическое наблюдение, а если уничтожить «глаза» — установят слежку оперативную, по всем правилам, уйти от которой в навязанных условиях будет очень сложно.

«Вепрь» на этот раз унес инспектора всего на двадцать пятый горизонт, к перекрестку двух коридоров — освещенного голубой мигалкой и темного, с багрово светящимися прожилками на потолке.

Никита послонялся по голубому коридору, утопая в упругой массе пола, ничего интересного не нашел и вернулся к перекрестку.

Темный коридор с багровым рисунком на потолке оказался живым, то есть наполненным тихим механоэлектрическим движением. В нем то и дело вспыхивали фонтаны искр, двигались и исчезали какие-то медузообразные бесшумные тени, вздрагивал пол.

Пересвет с любопытством углубился в коридор, не обращая внимания на предостережения «Васи», и в это время сзади раздался негромкий голос:

— По-моему, идти туда без нужды не стоит.

Никита оглянулся. На перекрестке с вопросительно поднятой бровью стоял Ждан Пинаев, капитан пограничников. Он явно не ожидал встретить здесь агента Даль-разведки по освоению планет.

— Быстро вы добрались, я бы так не смог. За нами наблюдают ваши люди?

Вопрос в глазах Пинаева исчез.

— Мои, группа подстраховки. Значит, вы и есть «блуждающий форвард» Калашникова? Честно говоря, я на вас не подумал, хотя и пытался прикинуть, кто разведчик.

Никита улыбнулся.

— А на кого вы подумали?

Пинаев слегка смутился, хотя держался хорошо.

— Грешил на двоих — на Каспара Гриффита и Джанардана Шрестху. Оба активны, любопытны, хотя и скрывают любопытство, оба далеко не просты. Но у вас, наверное, мало времени. Что случилось?

— Свяжитесь с Калашниковым и сообщите, что база Чужих скорее всего находится на втором Дайсоне. Прямое доказательство: площадь суши не соответствует термобалансу, часть ее скрыта от глаз, вероятно, под силовым колпаком. Косвенные доказательства: концентрация странных происшествий именно вокруг Дайсона-2, концентрация наиболее интересных и важных находок там же. Пропавших в зоне взрыва не нашли?

— Двоих нашли, блокировка сектора частично снята, но третьего нигде нет. Либо хомодетекторы не тянут сквозь материал стенок и перекрытий, либо его в заблокированной зоне нет. А ломать перегородки и стены опасно — там все под напряжением. Кстати, на вашего начальника у заблокированного сектора было совершено нападение.

— Жив?! — вырвалось у Никиты. — Кто напал?

— Все в порядке, жив. Хищный зверь, один из тех, что таинственно исчезли из вольеров биополигона «Хоррор». Называется — тритемнодон, обитал на Земле в среднем неогене, сорок пять миллионов лет назад. Восстановлен ген-инженерами по методу обратимости генной памяти. Об этом не раз передавали по интервидению.

— Я тоже слышал об их исчезновении, но каким образом тритемнодоны оказались в Сфере?

Пинаев пожал плечами.

— Этим делом занимается ваш отдел. К сожалению, прочесать Д-комплекс, чтобы выловить зверей, мы не в состоянии. Придется передвигаться с оглядкой, будьте осторожны.

— Принял. Передайте Калашникову, что я отменяю связь через посредника, предусмотренного операцией. До тех пор, пока не разберусь, кто есть кто. В дальнейшем связь с вами буду держать только по рации. Будьте готовы к форме «экстра». При получении сигнала войдете в группу риска для координации действий. Самостоятельные операции с этого момента запрещаю, будете работать только по моим указаниям.