— МК-генератор?

— Разряд произошел, но пострадало только метро базы.

— Но если все обстоит так… зачем Чужим похищать Савву? Вы ведь пришли к такому выводу?

— Чужие стремятся всеми правдами и неправдами выдворить нас из Сферы, и смерть Саввы в этом аспекте им невыгодна. Эмиссар Чужих умен и расчетлив, он подготовил нам немало сюрпризов и меняет тактику столь быстро, что наши прогнозисты не успевают отрабатывать изменения ситуации. А главное — он способен на все! Захват Калашникова он может использовать гораздо выгоднее, чем его смерть.

— Вы правы, он попытается выведать у Саввы все, что тот знает, возможен шантаж и многое другое.

Косачевский отвернулся и вполголоса распорядился послать группу на модулях по указанным Пересветом координатам.

— Так Калашников и в самом деле… погиб? — хрипло спросил Пинаев, обретя дар речи. — Как же так? Я только что с ним разговаривал…

Косачевский угрюмо посмотрел на него, но обратился к Пересвету:

— Что вы советуете делать в сложившейся ситуации?

Никита задумался, поглядел на пульт, отражавший положение отрядов погранслужбы отдела безопасности, наблюдателей и зондов-автоматов. В комнату то и дело входили люди, по двое, по трое, получали задания от заместителей Калашникова, исчезали и снова появлялись. Непривычный легкий гул переговоров поглощался стенами не до конца и мешал размышлять спокойно.

В помещение заглянул высокий, светловолосый, атлетически сложенный парень в сером костюме спасателя. Косачевский поманил его рукой:

— Зайдите, Ивар, вы мне нужны. — Директор УАСС кивнул на Пинаева. — Знакомьтесь, начальник погранотряда Ждан Пинаев. Никита Пересвет. Командир группы «АА» Ивар Строминьш.

Пинаев был в достаточной степени ошеломлен сменой событий, но быстро пришел в себя, протянул руку.

— Я предполагал нечто в этом роде, потому что пытался установить за вами слежку.

— Знаю, — кивнул Строминьш без улыбки и повернулся к Пересвету. — А с вами мы знакомы, не так ли?

— Спасибо за подстраховку, я сразу-то не сообразил. Опоздай вы на пять-шесть секунд…

— Мы едва успели. — Командир группы порозовел. — А потом потеряли из виду…

— Я не стал разбираться, кто свой, кто чужой, и ушел вторым темплом. Знаком термин? Итак, что делать? Думаю, сначала надо эвакуировать всех оставшихся исследователей с планет Сферы на Землю.

— Если бы знать, куда они упрятали Савву?..

— Еще надо доказать, что он похищен. Да и что бы это изменило? Нужна база Чужих — это главное. А где она находится, знают лишь живые Салих и Кхеммат и сам резидент, конечно.

— Знать координаты базы — еще далеко не все. Вы знакомы с вариантами контакта, рассчитанными отделом Дориашвили? Жаль. В одном из них отчетливо прослеживается стремление Чужих спровоцировать нас на открытое выступление против нынешних обитателей Сферы. В результате подразумевается, что, кроме нас и, разумеется, Чужих, в Сфере незримо присутствуют ее хозяева. И вот их-то Чужие пытаются расшевелить, чтобы те вмешались и вышвырнули нас из своих владений.

— Но вы же знаете, гипотетические решения уравнений этики еще надо доказывать. Давайте думать, как найти Савву, если он жив, вернее, без всякого «если», и заставить раскрыться эмиссара Чужих. Он сделал ход, и теперь наша очередь. — Пересвет вдруг со вздохом погладил себя по животу. — Есть хочу… извините. Где тут можно подзаправиться?

— Рядом, — кивнул Косачевский на стену слева, не удивляясь желанию инспектора. — Даю десять минут, потом начнем свертывать операцию. Если Чужие хотят, чтобы мы ушли, мы уйдем.

Никита, прищурясь, оглядел лицо Косачевского, но ничего не сказал. У порога оглянулся.

— Кстати, вы не знаете, где сейчас находится психоэтик Флоренс Дженнифер?

— А вы разве… не знаете? Она… входит в круг подозреваемых и находится где-то на втором Дайсоне. Сведений о точном местонахождении нет.

Пересвет вышел.

Пинаев, подсознательно задержавший дыхание во время этого разговора, вдохнул полной грудью, поймал жест Строминьша. Они отошли в угол комнаты, где было свободней. Косачевский надел эмкан «спрута», на который сводились все каналы связи служб и отрядов, участвующих в операции, вызвал Захарова.

Строминьш поправил «родинку» рации на горле. У Пинаева была такая же «родинка» под нижней губой.

— Подождем, — тихо ответил Пинаев.

Никита вернулся через семь минут, сосредоточенный и задумчивый.

— Что надумали?

Строминьш посмотрел на Ждана, тот покачал головой:

— У меня нет достаточной оперативной информации, чтобы предложить варианты поиска Салиха и Кхеммата. Зато я, кажется, знаю, где искать МК-генераторы: в посту управления Д-комплексом.

— Идея неплохая, осталось только определить, где находится этот самый пост. Эксперты поговаривали, что его вообще не существует.

— Я вспомнил разговор с Костей Мальцевым, киберне… бывшим кибернетиком. Гриффит не разрешал им вести исследования донных горизонтов начиная с двести сорок первого, а они добились разрешения у Даваа и наткнулись в центре станции на помещение, к которому сходятся все выявленные цепи управления… Если бы не ввод особого положения, кибернетики уже открыли бы туда вход.

— Это меняет дело. Что у тебя?

Строминьш снова поправил рацию.

— След Кхеммата всплыл на ТРБ-1, а оттуда он может уйти в пространство на любом модуле. Салих, похоже, должен вот-вот объявиться на станции.

— Где именно?

— Пока не знаю. Ребята взяли под контроль космодром и все известные внешние люки.

— Наверняка существуют и неизвестные, особенно на донных горизонтах. К тому же Чужие могут воспользоваться «прыг-скоком», дайсонианским транспортом они владеют не хуже нас. Вероятно, именно таким образом они и ушли из-под наблюдения, зная выходы «прыг-скока» в Сфере.

Пересвет увидел жест Косачевского — палец вверх, подошел к пульту, окруженному неплотной стеной людей. Те расступились. Косачевский оглянулся, снял эмкан, помассировал уши.

— Эвакуация началась. Ребята Захарова обыскали весь район второй базы в радиусе десяти километров — никого. Чужие выигрывают финал вчистую. Я вернул десант на спейсеры. Пока не возьмем эмиссара и не узнаем координаты его базы…

— И не выручим Савву. Надо срочно дать объявление по базам.

— Уже дали, но едва ли Чужие сунутся на наши базы, это же явное самоубийство.

— Они объявятся здесь, на станции, где больше половины горизонтов нам не подконтрольно.

Виом связи воспроизвел голову Захарова с блестящей лысиной.

— На шлюп Морица совершено нападение.

— Где?!

— Спасатели помогали нам обследовать оболочку Сферы, и с одного из астероидов их обстреляли из лазеров.

— Группу послали?

— Ушла четверть часа назад.

— Обследовать, выяснить, в чем дело. — Косачевский поймал взгляд Пересвета. — Вот вам еще одна запасная база Чужих. Видимо, сработали охранные системы. — Захарову: — Обыщите все вокруг и попытайтесь проникнуть под пузырь защиты. Возможно, Чужие захотят воспользоваться базой в ближайшее время, а у них там скорее всего есть свое метро.

Внезапно на панели монитора перемигнулись алые огни, и в помещение ворвалось сразу несколько голосов:

— Наблюдаю световые эффекты в поясе ДЭУ!

— В диапазоне гамма вижу странное «струение пространства» в поясе ДЭУ!

— Перестал принимать информацию от зондов в поясе дайсонианских энергоустановок возле Дайи.

— Нет связи с группой Калчевой…

— Регистрирую повышение нейтринного потока от Дайи…

Косачевский рывком поднялся к пульту.

Центральный виом поста, расчерченный квадратами оперативных видеообъемов, слился в одно громадное черное окно с розовым диском Дайи. Диск мигнул, погас, закрытый избирательным контуром, обозначился тонкий обруч протуберанцев и факелов звезды, побледнел. И недалеко от Дайи — по масштабам локационного поля — засияли зеленоватые облачка, непрерывно меняющие форму и спектр свечения.

— Что это? — спросил в наступившей тишине Косачевский.

Ответом было молчание.

Может быть, хозяева, подумал Пинаев, но вслух ничего не сказал.

Прошло несколько минут. Из докладов наблюдателей стало ясно, что явление пока не представляет опасности для экспедиции, и Косачевский передал феномен под опеку специалистов-физиков, приказав сообщать о поведении объектов каждый час.

— Как вы думаете, это не демонстрация Чужих?

— Кто его знает, — уклончиво ответил Никита. — Масштабы уж больно велики, диаметр облаков более тысячи километров. Я, пожалуй, пока вам не нужен, попытаюсь поискать украденные МК-генераторы. Если что-нибудь прояснится, дайте знать.

Пересвет, за ним Строминьш и Пинаев протолкались к выходу, в коридоре молча повернули к перекрестку, где в нише дремал дайсонианский «вепрь». Спустя несколько минут они уже были в двадцати километрах от поста координации, у центрального зала двести пятидесятого горизонта Д-комплекса, к которому сходилось десятка два коридоров разного сечения.

Двое парней из группы Строминьша, появившиеся следом, принесли аппараты электропунктуры, соединенные с компьютером, и принялись колдовать над закругляющейся стеной загадочного зала у выходов коридоров к стене. Повезло возле четвертого заполненного дымным голубым свечением коридора с металлическим полом.

Монолитная на вид стена вдруг вздулась пузырем и бесшумно лопнула, образовав грибообразный проем. В ноздри проникла сложная смесь запахов — от нежных цветочных и пряных фиалки и корицы до горьких и неприятных смолы, креозота, клея, пластмасс.

За стеной рос лес пупырчатых колонн, соединенных между собой толстыми лианами труб и кабелей. Колонны потрескивали, издавали шорохи и скрипы, вокруг них носились хороводы электрических искр, струи слоистых дымов, светящиеся паутины разрядов. Ход вел в недра этого «леса», в холодную электрическую полутьму.

— Жуть какая! — вполголоса сказал один из оперативников. — Не очень-то это похоже на зал управления.

Пересвет поманил Строминьша к себе.

— Анализаторы запахов у вас есть? Если здесь были люди, мы найдем их следы.

Вперед снова выступили обвешанные спецаппаратурой помощники Строминьша, осторожно углубились в тоннель, поглядывая на экранчики приборов, торчащие на гибких усах из-за спин, словно головы змей. Остальные эксперты группы деловито принялись «обнюхивать» коридоры. Пинаев почувствовал себя лишним. Он ждал сообщений от своих подчиненных, но те ничем не могли порадовать начальника.

Наконец Пересвет, поглядывающий на часы, махнул рукой вперед. Перешагнули оставленный разведчиками индикатор тревоги, реагирующий на изменение полевой обстановки, и догнали ушедших вперед экспертов возле выхода из «леса» на небольшую поляну. На свободном от колонн пятачке стояли три странных кресла, а перед ними шевелилось, словно живое, радужное облако с сотней мигающих огней. Над креслами нависали черные воронки, обрамленные блестящими полосами.

— Осторожно, — предупредил первый оперативник, отщелкивая крышку прибора, похожего на бинокль. — Здесь все под напряжением. Следы есть, но не это главное: регистрируем длинноволновое радиоизлучение, локализовать трудно, потребуется время.

— Это они. — Пересвет нашел глазами Строминьша. — МК-генераторы излучают в радиодиапазоне. Оставь двух-трех ребят, Косачевский сейчас пришлет помощь. А нам здесь делать нечего. Ясно, что это пост управления, рассчитанный только на хозяев.

— Внимание! — раздался в ушах голос Косачевского. — На сто первом горизонте наблюдатели засекли человека, похожего на Салиха.

Пересвет отреагировал тотчас же:

— Где именно? Площадь горизонта почти пятьдесят квадратных километров!

— Сектор два, возле осевой трубы.

— В этом секторе установлены наши «микро», — вмешался Пинаев, быстро нашедший выход. — Монитор в моей каюте.

Строминьш выбежал первым, по ходу отдавая приказ группе подняться на сто первый горизонт и ждать.

Через несколько минут головокружительного полета на «вепре» Пинаев вывалился в коридор на десятом горизонте и рванул в жилую зону, к каютам. Строминьш и Пересвет не отставали. Втроем они ворвались в каюту Ждана, и тот включил свой монитор, надеясь, что техника не подведет. Техника не подвела.

Сработала линия в четвертом секторе, компьютер почти сразу выдал изображение: виом отразил перекресток коридоров, освещенный ручьем света на потолке, и фигуру человека в комбинезоне типа «чибис» для работы в жерлах действующих вулканов, но без шлема.

— Интересно, что заставило его вернуться на станцию? — проговорил Пересвет. — На заведомый риск провала… Что-то здесь не так. Я не понимаю, что задумал главный резидент, его мысли.

— Отвлекающий маневр, — предположил Строминьш. — Этот человек мало похож на Салиха. Сходство есть, но…

— Наверное, они подстраховались несколькими копиями, — пробормотал Пинаев, манипулируя клавиатурой монитора.

— Салиха будут брать оперативники Захарова, — проговорила рация в его ухе голосом Косачевского. — Ивар, вы на подстраховке. Как поняли?

— Понял, приступаю.

Строминьш похлопал Пересвета по плечу, тот ответил жестом: «Все в порядке, действуй».

Сначала Пинаев прислушивался к командам Ивара, поэтому не сразу расслышал, что его шепотом позвал Никита.

— Извини, отвлекся.

— Пошли в центр, сейчас Салих выйдет из сферы действия видеокамер, и мы потеряем его из виду.

Они поднялись на второй горизонт в пост координации, где царила напряженная, малопонятная непосвященному атмосфера деловитой сосредоточенности и быстрой смены событий. Косачевский стоял, его место занимал Захаров с дугой эмкана на гладкой голове.

— Дошел до поворота, — раздался в пульте тихий голос, — стоит… Снова пошел… коридор с губчатым полом… оглядывается…

— Его уже ведут профессионалы отдела, — шепнул Пересвет на ухо Пинаеву. — Но у меня предчувствие, что это пустой номер, наживка.

— У меня тоже, — ответил Пинаев.

— Остановился у двери в какое-то помещение, — продолжал докладывать наблюдатель. — Достал из ранца прибор… ощупывает стену… вероятно, ищет вход… Оставил прибор на стене, отошел… О черт!

Из динамика послышался треск.

— Что случилось?! — подался вперед Захаров.

— Ничего особенного, он проломил стену. Это был не прибор, а устройство для направленного взрыва. Вошел… Пытаюсь подойти поближе…

— Ивар! — позвал Захаров. — Что у тебя?

— Подходы чисты, никто его не подстраховывает, и это сбивает с толку. В радиусе полукилометра нет ни чужих глаз, ни излучающей аппаратуры.

— Не одного тебя это сбивает с толку. — Захаров поправил эмкан, посмотрел на Косачевского. — Он один, без подстраховки… Однако брать все равно надо.

— Не надо, — сказал вдруг Пересвет из-за спин впереди стоящих. Захаров и Косачевский одновременно оглянулись. Никита пробился к ним. — Это не Салих, копия, робот, пусть делает свое дело, а мы посмотрим. Может, он выведет нас к хозяевам или хотя бы к тому, кто им руководит в данный момент. Взять его можно будет в любое время… если только удастся обезвредить самоликвидатор.

— Он в любой момент может сесть на «вепря» или в «прыг-скок», и поминай как звали!

— На «вепря» — да, в «прыг-скок» — вряд ли. Он явно запущен с отвлекающей целью и будет стараться держать нас «на привязи». Пустите за ним серию зондов «шмель» и не потеряете.

Захаров отвернулся, безмолвно принимая совет. Косачевский показал Никите на кресла, но тот не спешил садиться.

— Как эвакуация?

— Через час-полтора закончим. Ефремов занимается, сам изъявил желание. От Саввы — ни слуху ни духу. Второй Дайсон блокирован на всех мыслимых уровнях, муха не проскочит, но обнаружить базу с орбиты невозможно. Ждем, а чего?..

— Чужие тоже ждут — вот что главное. Напоминают, что время идет, а ждут. Начинаю верить, что они ждут появления на сцене еще кого-то, может быть, и в самом деле дайсониан, хозяев Сферы. Что с этими облаками в поясе ДЭУ?

— Глотают зонды. По словам специалистов, вакуум в этих областях пространства «кипит». Одно из облаков движется к орбите Дайсонов. Если проследить вектор, то часов через пять оно подойдет ко второму Дайсону.

— Так я и думал. Нам тоже пока ничего не остается, кроме ожидания. Впрочем… у меня идея. Будьте на связи. — Никита обернулся к Пинаеву. — Ждан, ты мне поможешь.

Пинаев молча последовал за Пересветом.

В каюте Никиты они проверили экипировку, не задавая друг другу вопросов. Оба были в белых комбинезонах спасателей с комплектами инструментов и разного рода приспособлений. Взяли НЗ, аппараты «динго»17 и пистолеты, кроме того, Никита прихватил фонарь. Пинаев не знал, что затеял инспектор, но спрашивать не стал, понимая, что все будет сообщено ему своевременно.

Он оглядел не слишком уютное помещение и обратил внимание на две рваные дыры в дверях шкафа и холодильника. Никита коротко пояснил:

— «Глаза» Чужих самоликвидировались. Остальные два ребята Ивара ухитрились выколупать целыми и невредимыми.

— Он вышел, идет к лифту, — прогнусавил динамик рации голосом Захарова. — В помещении, куда он входил, остался непонятный предмет. Пробуем исследовать дистанционно.

Никита, тоже вслушивающийся в писк раций, махнул рукой: «За мной».

Вышли в коридор, залитый теплым золотистым светом люминесцентов, утопая в пружинящем покрытии пола, проследовали мимо каюты Уве с листом пластпапира «Капустники отменяются», мимо дверей с номерами и указателя «К лифту». Никита вдруг остановился и вернулся к предпоследней двери, остановился, в задумчивости потирая лоб.

— Это каюта Фло, — сообщил он негромко. — Флоренс Дженнифер… Вот бы войти… — Он не договорил, отпрыгивая в сторону с пистолетом в руке.

Дверь каюты Флоренс открылась рельефным узором и скользнула вверх, открывая вход.

— По-моему, нас приглашают войти, — сказал Пинаев, опуская свой «универсал».

Никита был уже у двери, заглянул, постоял несколько мгновений, словно прислушиваясь к чему-то, и бесшумно скользнул внутрь.

— Зайди-ка, — пригласил он через минуту.

Пинаев проводил взглядом оперативника из захаровского отделения, не обратившего на них внимания, и переступил порог жилища мисс Дженнифер, произведшей на него в свое время глубокое впечатление.

Комната была круглой, с конусовидным потолком фиолетового цвета, в центре стояла комплексная стойка «Иван-да-Марья» — кровать-шкаф-холодильник-видеоприставка, а рядом, на полу, знакомый перстень. И все. Ничего лишнего, говорившего о том, что здесь жила женщина, любившая красиво одеваться и умело следившая за собой.

— Однако! — сказал озадаченный Пинаев. — Никогда не поверил бы, что это каюта Флоренс! А как ты вошел? Она что же, дала тебе код распознавания своей двери?

Никита нагнулся и поднял перстень.

— Нет, дверь открылась сама, как только я пожелал войти. — Он повертел в руках перстень. — Неужели она предугадала мой приход? Честно говоря, я тоже не ожидал увидеть здесь… такой демонстративный аскетизм.

Камень перстня на его ладони высветил ало-желтую гамму и вдруг заговорил голосом девушки:

— Никита, мне некому довериться, и, хотя вся моя техника говорит мне обратное, хочу тебе верить.

Пересвет взглянул на изумленного Пинаева, открывшего рот, и жестом остановил его попытку заговорить.

— Не знаю, что это, как оно называется и откуда пришло… не верила, что может прийти ко мне… но если все получится, как я задумала, ты объяснишь мне, что со мной происходит. Правда, думаю, что эта запись не понадобится, но привычка рассчитывать на худший вариант сработала и на этот раз. Не объясняю ничего, поймешь сам… если ты не тот, за кого я тебя принимала все время до последнего момента. Если же я ошиблась, это не повредит никому, кроме меня, а я… всего лишь вещь, наделенная интеллектом, оформленная как женщина Земли и необходимая для решения одной-единственной задачи. Но к делу. Если я не появлюсь до девяти часов вечера в центре, то попробуйте прочесать квадрат северной климатической зоны второго Дайсона с координатами: сто один градус северной широты и девятый градус долготы в радиусе двухсот километров.

Перстень умолк, сверкнув гаммой сине-зеленых переливов света.

Пинаев машинально глянул на браслет видео: без четырех десять. Флоренс не вернулась к девяти, как задумывала.

— Почему она назвала себя вещью, наделенной… — начал Ждан, но Пересвет прервал его, подняв руку.

В стене каюты неожиданно открылся тоннель, протянувшийся куда-то далеко-далеко. Запахло озоном, электрические искры короной одели устье тоннеля.

— Примите подарок, — снова заговорил перстень. — Вы еще плохо знаете работу оборудования Д-комплекса, вернее, ваше мнение о предназначении помещений и коридоров ошибочно. То, что вы называете «коридорами», — бывшие оранжереи и спортивные площадки станции, если пользоваться земной терминологией, а комнаты и залы, кроме занятых оборудованием, — лечебно-оздоровительный центр, работавший вплоть до ухода дайсониан в созданный ими континуум. Из любого помещения можно попасть в любое другое место станции без кабин и пузыря «вепря», зная электрокод этого места. Коды я вам записала, если понадобится, с помощью обычного тестера вы попадете куда надо.

Никита подождал, пожал плечами.

— Спасибо. Это все?

— Не разговаривай с ним, как со мной, — улыбнулся Пинаев. — Этот «перстень» — всего лишь интеллект-система, нечто вроде компьютерного банка данных.

— Ты прав, я, кажется, заговариваюсь. Но этот тоннель… Не мы же его включили?

— И не перстень.

— Может, Фло запрограммировала порядок знакомства?

— Давай проверим. Куда направимся отсюда?

— К метро, оттуда прыгнем на спейсер и возьмем модуль. База Чужих наверняка в указанном квадрате. Идем?

И в этот момент из тоннеля, казавшегося пустым, шагнул в комнату человек. Судя по реакции, он не ожидал встретить здесь людей, но держал оружие наизготове — зрачок пистолета странной формы смотрел прямо в грудь Никите. Это был Суннимур Кхеммат.

Д-комплекс. Половина десятого вечера

Косачевский съел бутерброд, залпом выпил стакан брусничного сока и кивком поблагодарил проявившего заботу Рудакова.

Семь виомов оперативной связи показывали коридоры Д-комплекса, а на центральном дисплее высвечивалась компьютером монитора схема связей операции, по которой было видно, как отряды Захарова и Строминьша продолжают движение.

Перекличка отрядов, команды и ответы были выведены на общий динамик интеркома, но непосвященный не сразу разобрался бы в специфичном жаргоне оперативников. Правда, в посту непосвященных не было.

— Икс сел в лифт, следите за выходом.

— Гамма, омега, Бридер — вертикаль. Монитор — где он идет?

— Поднимается, сорок второй горизонт; шестому — вектор под углом семьдесят градусов.

— Гамма — сорок второй горизонт, омега — на крышу; переходите на волну «сто десять», Бридер — продолжайте вертикаль в том же темпе.

— Монитор, донные горизонты чисты, приступаем к поиску в секторах генераторов движения.

— Альфа, он вышел на двенадцатом горизонте, ведем визуально, идет к лестнице, спокоен.

— Вернон, освободите одиннадцатый и десятый, он сейчас начнет подниматься.

— Монитор, устройство, оставленное Иксом, — генератор инфразвука с автономным питанием. Похоже, генератор имеет охранную систему, напичкан молектронными чипами, КМК-компьютер. Начинаем искать окно уязвимости.

— Осторожно, десятка, не спровоцируйте устройство на самоликвид.

— Гамма, он прошел десятый, направляется к жилому сектору, достал оружие.

— Их эвакуировали в первую очередь.

— Туда пошли командир пограничников Пинаев и новенький, агент из Даль-разведки…

— Пересвет? Никита, ответь монитору.

Тишина.

— Ждан, Никита, почему молчите?

Ни звука в ответ.

— Ивар, «Единица», ответь монитору. У тебя есть связь с Никитой?

Косачевский нахлобучил поданную Захаровым дугу эмкана.

— Гамма, омега — приготовьтесь к захвату Икса. «Единица», быстро проверьте каюты жилсектора, в одной из них Пересвет и Пинаев. Сначала их каюты, потом каюты Хоона и Флоренс.

— Они в каюте Флоренс, — раздался голос Строминьша. — Мои ребята видели, как они туда зашли. Связи с ними не имею.

— Монитор, объект Икс в коридоре жилого сектора.

— Вижу, готовность к захвату — трехсекундная!

— Альфа — один — два — три — четыре — пять — готов! — эхом прошелестело в динамике, и следом еще несколько речитативов. — Гамма — один — два — три — … — семь — готов! Омега — один — два — три… — шесть… дельта — один — два — … — пять — готов!

Передачу из коридоров жилого сектора вели три видеокамеры, и объект Икс — псевдо-Салих — был виден хорошо. Он подошел к двери каюты Флоренс Дженнифер, остановился.

— Пора, — выдохнул Захаров.

— Пусть войдет, — возразил Косачевский. — Ивар, как только Икс войдет в каюту, отвлеките его внимание. Скажем, включите в каюте интерком и крикните: «Бросьте оружие!» Альфа, начинайте.

Псевдо-Салих вошел в распахнувшуюся дверь, и в то же мгновение в коридоре появились люди в сопровождении летающих киб-исполнителей, напоминающих по форме речных скатов. Двое из оперативников расстреляли дверь, в пролом юркнули «скаты», за ними — люди с преобразователями энергии, предназначенными для гашения взрывов.

«Шмель» с видеокамерой, бесстрастно передававшей ход событий, вплыл в каюту, и глазам руководителей операции предстала картина: замершие у черной дыры в стене «скаты», пригнувшиеся, готовые ко всему оперативники, опрокинутая стойка гарнитура «Иван-да-Марья» в центре и больше никого и ничего…

Савва Калашников

Сквозь белую колышущуюся пелену проступило черное пятно с нечеткими краями. Оно словно выплывало из природной мути сквозь толщу воды, формируясь в какой-то знакомый предмет. Экран, подумал без всякого выражения Калашников. Мысли были вялые, ленивые и скользкими угрями норовили расползтись по углам сознания, как только он пытался сосредоточиться.

Черное пятно наконец «всплыло», превратившись в прямоугольник с горящими зелеными строчками.

Экран дисплея, снова подумал Калашников равнодушно, и его мысль высветилась новой строкой на черном фоне.

Из-за поля зрения протянулась к экрану рука, что-то сделала, экран стал фиолетовым, а буквы на нем ярко-голубыми.

«Забавно, — подумал Калашников, — это же мои мысли на экране…»

Фиолетовый прямоугольник послушно отразил мысленную фразу начальника отдела безопасности.

«Забавно, ведь я, кажется, не сплю… значит, я на Земле… на Земле… Почему на Земле? Я должен быть в… Где-то я должен… забыл… Вспомнил! В Сфере… странное слово… Сфера. Зачем я должен там быть? Почему я вообще об этом думаю?..»

Калашников попытался пошевелиться, и его едва не стошнило от головокружения и слабости.

— Лежите, — раздался над головой громовой голос. — Вам нельзя двигаться. Вы в реанимационной клинике, попытайтесь мысленно вспомнить, кто вы, чем занимаетесь и что делали до последнего момента.

«Я Савва Калашников, начальник отдела безопасности УАСС», — послушно вспомнил Калашников, наблюдая, как голубые строчки не произнесенных им слов загораются на фиолетовой панели. И вдруг где-то глубоко под толстым слоем «воды», затопившей сознание, шевельнулся в «мутном иле» острый плавник тревоги: «Внимание! Контроль!!!» С каждым разом строчки фраз на экране бледнели, кривились, начинали расплываться, пока не превратились в струи света. Калашников окончательно пришел в себя, обретая задавленный до этого момента мысленный блок и контроль над пси-сферой.

— Черт! — произнес тот же голос. — Блокада мысли чудовищная, не помогают даже ваши препараты! Не трогайте его, пусть просыпается.

Сознание прояснилось. Калашников ощутил себя живым: ноги и руки были тяжелыми, словно налитыми инерцией взлета при десяти «g», болели мышцы живота, саднила кожа за ухом. «Микки» не отзывался на запросы, и Калашников понял, что его персональный советчик с обширной памятью изъят. Зато вшит «монстр» — передатчик чужой воли, ощущаемый как застрявшая в голове пуля, вернее, как паук, высасывающий кровь из жертвы.

Савва, покрывшись липким потом от неимоверного усилия, запер «паука» в крошечной камере за пси-барьером и полностью овладел своим мозгом.

Он лежал одетым на узком и твердом ложе. Голова покоилась на вогнутой металлической решетке. На руках и ногах были защелкнуты широкие браслеты. Ложе переходило в пучок труб, вросших в прямоугольник экрана с небольшой полусферой сбоку, напоминающей металлического ежа. Напротив громоздилась какая-то непонятная слоноподобная установка, а на одном из ее «ушей» сидел лицом к начальнику отдела мужчина в комбинезоне.

— Каспар Гриффит, — шевельнул беззвучно губами Калашников.

Гриффит понял.

— Он самый. Отстегни его.

Из-за головы появился напарник Гриффита: громоздкое широкое туловище на коротких ногах, длинные руки, громадная голова с ничего не выражающим, бугристым, словно составленным из непропорциональных деталей лицом. Калашникову он напомнил массивного южноафриканского австралопитека, робустуса. Повозился у ежастой полусферы, пошевелил пальцами несколько игл, и браслеты на руках и ногах Калашникова превратились в дымные кольца, а «дым» втянулся в отверстие ложа. Урод повернулся лицом к Савве и сгорбился, превратился в статую.

Калашников с трудом сел, чувствуя себя совершенно разбитым. Не глядя на Гриффита, сделал несколько упражнений аутотренинга, пока в тело вместе с притоком крови не вернулась часть былой подвижности.

— Вы очень сильный человек, — без тени насмешки произнес Гриффит, не меняя позы. — Нам почти ничего не удалось из вас вытащить даже с помощью этого гроба. — Он кивнул на аппарат пси-зондирования. — Итак, вы подошли ко мне вплотную. Признаюсь, это в некоторой степени оказалось неожиданным для меня; не предполагал, что у вас такая мощная контрразведка.

Калашников потрогал побаливающий висок и обнаружил там свежую опухоль. Надавил пальцами и, не обращая внимания на боль, с отвращением выдрал белый плоский овал с сотней тонких длинных волосков, испачкав руку в крови. Бросил на пол, достал платок и занялся лечением, унимая пульсирующую кровь и пси-шумовой удар — эффект внезапного отключения подавляющего волю аппарата.

Гриффит наблюдал за ним с любопытством, покачал головой.

— Да, вы меня поражаете. Не хотите разговаривать.

Калашников наконец справился с выведенной из равновесия нервной системой, вздохнул с облегчением и впервые прямо посмотрел на собеседника.

— Я знаю, с кем имею дело. Что вам от меня нужно?

— Вот это другой разговор. Но едва ли вы в самом деле знаете, кто я. Представитель иного разума, разведчик? Вовсе нет, я посредник, дилер, если пользоваться земным деловым жаргоном двухвековой давности. Так уж получилось, что Сфера оказалась на пересечении обоюдных интересов: ваших, альтруистически безгрешных, научных, исследовательских, и моих как агента по продаже особо ценных ресурсных источников, точнее — как посредника между Клиентом и Продавцом.

— Вы неплохо знаете терминологию земной эпохи социальной разобщенности. Чтобы добыть такую информацию, надо иметь хорошую разведку.

— О, вовсе не обязательно. Мы — цивилизация посредников. И Продавцы, и Клиенты вынуждены платить нам за посредничество: Продавцы, обычно имеющие прекрасную разведку, — необходимой для работы информацией, Клиенты… ну, здесь возможен любой обмен.

— Не совсем понятно. — Калашников дотронулся до кармана на бедре, и тут же длиннорукий напарник Гриффита вскинул руку, из ладони высунулся черный ствол оружия. Калашников замер, медленно опустил руку.

— Какой он у вас нервный… Робот, конечно?

— Биокоп, но примитивный, выращен за день. Кстати, вы не удивились, что ваш соотечественник Гриффит — разведчик иной цивилизации.

— Почему я должен удивляться? Вы или используете тело Гриффита, или сделали скафандр, имитирующий его тело.

— Второе. Доктор экологии Каспар Гриффит случайно попал в поле нашего зрения полгода назад, находясь в экспедиции Славича. Он бы погиб, если бы не мы. Это был удобный случай для проникновения в Сферу, и я начал подготовку. Однако работать на нас Гриффит отказался, пришлось…

— Понятно, не продолжайте. Вы гуманоид?

— Не совсем, но ближе к роду хомо, чем дайсониане. Постарайтесь спрашивать самое главное, времени у меня не так уж и много.

— Мне непонятны пока следующие моменты. Если вы не разведчик, то выходит, на Земле есть или были разведчики другой цивилизации, так?

— Совершенно верно. Представители Продавца. Один из них даже работает в аппарате Совета безопасности.

У Калашникова окаменело лицо, он не сразу смог разжать сцепленные челюсти. Однако голос его был ровен:

— Я догадывался. Вы можете сказать, кто он? Я ведь в ваших руках и не опасен.

Гриффит засмеялся.

— Не переигрывайте, контрразведчик опасен всегда, пока жив. Что еще вам непонятно?

Как ни был Калашников подготовлен к самым неожиданным поворотам событий, все же он не сразу собрался с мыслями.

— Каким образом вы завербовали Салиха и Кхеммата?

— После тщательного отбора и анализа характеристик. Чем больше в человеке отрицательных качеств, даже если он их скрывает, тем легче он поддается внушению, тем легче его обработать. А с программатором в мозгу он и вовсе слепой исполнитель приказа, воспринимающий команды как свои собственные решения. Мы попробовали обработать нескольких человек с более сильной волей, но потерпели неудачу. Однако, если бы мне понадобились еще помощники, я бы их нашел.

— Не сомневаюсь, человечество не свободно пока от потенциальных негодяев, используя «качели» генофонда от гениев до ущербных психически людей. А тех, кто сопротивляется до конца, вы?..

— О нет, мы уничтожаем свидетелей только в крайних случаях, чаще используем вашу же медицинскую технику, амнезотрон, например. Стоит чуть передозировать излучение, и память человека тает как дым.

— Вы лирик, господин посредник. Правда, мне неясна связь между… э-э… Продавцами, вами и Клиентами. За каждым термином — цивилизация…

— Вы молоды. Не вы лично — ваше человечество. Вспомните термин «звездные войны», не раз обыгранный вашей литературой. Идеи земных писателей не отличались разнообразием: земляне воевали с другими звездными расами за свое господство или против господства других. На самом деле звездные войны не столь примитивны, как их представляли люди. Нет врагов и друзей — есть партнеры по торговле. Разве в вашей истории не было таких примеров? В двадцатом веке с Гитлером воевали все: Советский Союз, Европа, Америка, а за спинами политиков шла торговля. Капитал не имеет границ, это доказано историей многих цивилизаций, ваша — не исключение.

— И что же вы продаете?

— Еще не догадались? Сферу, конечно. Ее первооткрывателями являются разведчики цивилизации с планет альфы… э-э… неважно, они же и являются Продавцами, привлекшими меня к сделке. Я нашел Клиента, который хотел бы приобрести право на владение Сферой, и теперь осталось лишь передать ее будущему хозяину.

— А мы, следовательно, мешаем…

— Верно… Пока я искал Клиента, вел с ним переговоры, в Сфере появились вы, пришлось отстаивать право на продажу.

— Такими средствами? Вы что же, имея такие возможности, не могли выйти на руководство Земли и объяснить ситуацию?

Гриффит засмеялся.

— Типичная реакция землянина. Экая вы интересная космонация, нация филантропов и мечтателей. А как хорошо все шло в двадцатом веке: военный паритет, устойчивая конъюнктура войны и капитала, великолепный цинизм власть имущих… До сих пор не пойму, что позволило человечеству объединиться, преодолеть барьер социального роста? Нелогично. Неестественно. Противно! Вот, например, мир моего Клиента — вашего соседа, кстати: вышел в космос, но до сих пор разделен на два лагеря и продолжает гонку вооружений. Какая благодать для торгового партнерства! Представьте, что одна из сторон завладевает секретами Сферы…

— Война на уничтожение другой стороны?

— Вовсе нет. Зачем же нам терять Клиента? Мы просто предложим другой стороне нечто эквивалентное, и так без конца…

Калашников едва сдержался, чтобы не выругаться. Теперь он смотрел на Гриффита с отвращением.

— Вы еще более интересная космонация, господин дилер. Уродливей отклонения эволюции разума я еще не встречал. Ну да ладно, мы до вас доберемся и потолкуем о моральной стороне вашей деятельности. А ваш Клиент случайно не Орион?

— О! Догадались! — Гриффит два раза хлопнул в ладоши. — Знаю, что вы уже и туда добрались. У вас тоже отличная разведка, почти как у Продавца! Если бы не прискорбное столкновение из-за объекта продажи, мы бы поладили.

— Вряд ли. Вы хорошо знаете нашу историю, науку и технику, но плохо знаете нас самих. Иначе не стали бы добиваться цели теми средствами, которые заставляют человека бороться до конца.

Гриффит слегка поморщился.

— Снова вы оперируете тем, чего нет. На Земле уже были времена, когда цель оправдывала любые мыслимые средства. Хотите примеры?

— Были, — кивнул Калашников, обретая былую уверенность. — Концлагеря, атомная бомбардировка Хиросимы, авторитарные политические режимы, геноцид, государственный терроризм, массовые убийства ни в чем не повинных людей — всегда находились те, кто оправдывал эти «средства» целью, мировым господством или «подлинной демократией». Но вспомните, чем это заканчивалось… — Калашников заторопился, заметив гримасу нетерпения на лице Чужого. — Наш спор схоластичен и ни к чему не приведет. Последний вопрос: что является товарным эквивалентом вашего обмена с партнерами? На Земле для этого служит золото — металл, имевший промежуточные формы: деньги, валюту.

— Для каждой цивилизации валюта разная. Для нынешнего Продавца — это энергия, необходимая для непрерывной экспансии в пространстве, для Клиента — технология, способная сломать военное равновесие в его пользу, но самым ценным эквивалентом во Вселенной, ее главным капиталом является… жизнь! Да-да, вы, люди, к моему удивлению, правы, хотя и возвели жизнь в ранг романтически возвышенного абсолюта. Вот цель, для которой мы способны оправдать любые средства! Скажите откровенно, разве вы колебались бы, если бы вам предложили бессмертие духа? Тело — лишь оболочка, сосуд для души, его можно менять бесконечно. Вы отказались бы от власти более могущественной, чем власть любого правителя в прошлом на Земле? Отказались бы стать равным богу для любого уголка Вселенной?

Калашников, улыбаясь, смотрел на Гриффита. Ненависть и презрение ушли, уступив место жалости. Чужой умолк, вопреки страсти, прозвучавшей в голосе, оставаясь холодным и недобрым. От него исходила волна скрытой угрозы, напряжения и ожидания.

Он не чувствует себя хозяином положения, подумал Калашников, хотя может пристукнуть меня в любой момент. Знать бы, когда наступит этот момент?.. Что делать? Потянуть время? Не даст ведь, подлец. Или попытаться пригрозить? А не удастся — сыграть на страхе.

— Еще вопрос: почему бы вам не продать Сферу нам, землянам? Если Продавцу нужна энергия…

— Хорошая мысль, но у нас свой кодекс чести. Я уже договорился с Клиентом, он согласен заплатить и мне, и Продавцу. Да и не заплатите вы ту цену, на которую согласился Клиент.

— Почему же Продавец не может сам, без посредников, продавать свои находки?

— Цивилизация Продавца вырождается, пик ее могущества в далеком прошлом — сто миллионов лет назад, и представителей этого племени бродяг осталось совсем немного. Им некогда заниматься торговлей.

— Какой глубокий регресс! — прошептал Калашников, не сдержавшись. — Никто из нас не мог и представить, что контакт с цивилизацией, вышедшей в космос раньше человека, сведется к элементарной математической модели на уровне школьной игры! О великий Космос, ты устроен гораздо проще, чем наш ум, если мы принимаем извращенную логику дряхлой нации за суперэтику сверхинтеллекта…

— Что вы там бормочете? — Гриффит подозрительно впился взглядом в глаза Калашникова, подозвал помощника. — Что с ним? Действие наркотиков? Что ты ему вколол?

— Транквилизатор и эйфородинитрил. Он уже давно должен быть в трансе.

— Добавь что-нибудь из своего арсенала.

Калашников не двинулся с места, когда робот подошел к нему с кубиком пневмошприца.

— Знаете, — сказал он, — я бы на вашем месте не торопился. Вы так цинично откровенны со мной, что, боюсь, неправильно оцениваете ситуацию.

Робот примерился к шее Саввы, в то же мгновение тот отбил руку, с силой ударил противника коленом в живот, одновременно поворачиваясь влево, и его локоть с глухим звуком врезался в шею биокопа, словно по кожаному мячу ударил.

— Браво! — негромко похвалил Гриффит начальника отдела, глядя, как робот, дергаясь, выбирается из-под обломков устройства пси-прослушивания. — Для своих лет вы хорошо деретесь. Но на мне приемы демонстрировать не стоит, я вооружен лучше.

Резкий, неприятный звук резанул уши — нечто среднее между свистом, шипением и дребезжанием железного листа. Над «ухом» установки, на которой сидел Гриффит, всплыло облачко голубого света, развернулось в объемный экран. В глубине объема передачи появилась человеческая фигура. Она стояла спиной к Калашникову, но ему почудилось что-то знакомое в облике и осанке этого человека.

— Почесте, — раздался гнусавый голос. — Дуних кажеш сомо караисса. Брадо окривице Мориц та шаратха. Кхеммат до но стлание баки форораксоо караисса. Беже до горих на токсоду уморо.

— Те коло юмифороо караисса бель брадор? — удивленно сказал Гриффит. — Тктеколо беже до биируу? Умех! Умаро шифораксоою баки но стланиеце. Качисе дг!

Калашников с запозданием сообразил, что язык ему незнаком.

Экран свернулся в облако света и угас. Гриффит задумчиво слез со своего сиденья и остановил робота, готового повторить попытку подавления воли пленника спецпрепаратами.

— Теперь я скажу, зачем вы мне понадобились. Только что мне доложили, что, во-первых, двое ваших работников, Пересвет и Пинаев, доставлены Кхемматом сюда, на базу, и, во-вторых, в действие скоро вмешаются иные силы, о которых вы не подозреваете.

— Дайсониане?