— Осмелюсь доложить, ублажали согласно инструкции. Синьорине принесли мороженое с шоколадом, а ее кукле клубнику, поскольку та, по словам синьорины, ничего другого не ест. Кроме того….

— Хорошо, хорошо, благодарю за службу, — оборвал его майор и повернулся к Хорстену и Родсу. — Мой лимузин у ворот. Буду счастлив доставить вас в отель, синьоры. — Он с неприязнью покосился на Элен, но овладел собой и добавил: — И вас тоже, разумеется, синьорина.

Элен хмыкнула, вздернула носик и двинулась к выходу, крепко прижимая к груди свою драгоценную Гертруду.

По дороге к «Альберго Палаццо» синьор Верона улучил момент и наклонился к уху Джерри:

— Хотел бы я знать, синьор Родс, откуда маленькой девочке известно об энгелистах? Уж не из ваших ли разговоров с соседями по номеру, которые вы столь неосмотрительно позволяете ей слушать?

— Вы несете полную чушь, майор, — рассердился Джерри, мысленно отметив, что собеседник на этот раз никак не среагировал на очевидную грубость. — С тех пор, как мы на Фьоренце, все вокруг только о них и говорят. Но самое интересное в том, что никто не говорит ничего конкретного. Невозможно понять, кто они такие, чего хотят, к чему призывают? Лично я прилетел на Фьоренцу с целью инвестировать кое-какой свободный семейный капитал, но все больше убеждаюсь, что у вас здесь бардак похлеще, чем на Каталине. Честно признаться, я уже подумываю о возвращении домой и…

— Мой дорогой синьор Родс, — вежливо перебил его Верона, — позвольте заверить вас, что мы не только убедились в прочности финансового благосостояния вашего уважаемого семейства, но и навели справки относительно общей конъюнктуры рынка капиталовложений на вашей родной планете. Между прочим, как вы считаете, многие на Каталине готовы последовать вашему примеру поискать приложение своим капиталам… м-м… скажем так, за пределами их родного мира?

— Я отнюдь не уверен в том, что вас это касается, гражданин Верона, — высокомерно произнес Джерри.

Майор опять никак не отреагировал, хотя несколько затянул паузу, в продолжение которой задумчиво созерцал кончики собственных ногтей.

— Что ж, готов признать, что не имею в этом деле личной заинтересованности, синьор Родс, но буду счастлив свести вас с теми людьми из администрации Первого Синьора, которые располагают всей необходимой информацией о наиболее перспективных для инвестиций отраслях фьорентийской экономики. Добавлю лишь, что возможности здесь открываются неограниченные.

— Несмотря на энгелистов?

— Скорее благодаря им, — загадочно усмехнулся Верона, но в этот момент лимузин подрулил к отелю, и Джерри так и не узнал, что имел в виду его собеседник.

Едва войдя в гостиную апартаментов на верхнем этаже, ранее предназначавшихся для Первого Синьора и его свиты, а ныне занимаемых им самим и его гостями, Джерри Родс первым делом направился к бару, продолжая выказывать всем своим видом страшное негодование по поводу того печального обстоятельства, что ему, Джерри Родсу, пришлось провести пару часов за решеткой.

— Кто-нибудь еще желает выпить? — осведомился он далеким от радушного тоном.

— Если у вас с майором наметилась приватная беседа, — начал Хорстен, — я мог бы пока…

— Да бросьте вы, док, оставайтесь с нами, — запротестовал Джерри. — Быть может, узнаете что-то полезное об этом заштатном мирке.

Ученый пожал плечами и осторожно опустился в массивное кресло, жалобно скрипнувшее под тяжестью его мощной фигуры. \'

— По правде говоря, — заметил он, — я нахожусь в довольно затруднительном положении. Отправляясь на встречу с академиком Удине, я намеревался обсудить с ним возможность открытия на Фьоренце межпланетного научного центра по изучению таллофитов и даже готов был представить свои рекомендации в соответствующие инстанции.

— И что же? — насторожился Верона.

— Дело в том, что один из университетских коллег возымел на сей счет иное мнение. Я подробно ответил на все его возражения, но и это его не удовлетворило. Насколько я понял, ему чем-то не понравился мой тон.

Взоры всех присутствующих обратились на доктора.

— Короче говоря, — смущенно откашлялся тот, — он вызвал меня на дуэль.

— Как, и вас тоже?! — воскликнул Джерри. — И вы приняли вызов?

— Сейчас я все расскажу, — усмехнулся Хорстен. — Мой оппонент, к несчастью, не может похвастаться солидной комплекцией, да и росту в нем всего пять с половиной футов, хотя задирист и сварлив почище любой моськи. Когда он предложил мне выбрать оружие, я назвал македонскую сариссу.

— Сариссу? Что это? — с любопытством спросил майор.

— Так назывались длинные копья, бывшие на вооружении македонской фаланги, — пояснил доктор, с трудом сдерживая смех. — В ней приблизительно двадцать футов. Изобретение приписывают царю Филиппу. Весьма эффективное оружие, как вскоре выяснилось.

— Двадцать футов, говорите? — задумался синьор Верона. — А в вашем противнике всего пять с половиной? Да еще и университетский профессор в придачу. А вы уверены, что он вообще сможет поднять такую штуку?

— Очень сомневаюсь, — ответил доктор, как-то странно посмотрев на майора.

— Но как же тогда вы…

Хорстен развел руками:

— Академик Удине захохотал первым. За ним профессор Порсена. А доктор Луна чуть не лопнул от смеха. Словом, повеселились изрядно и расстались в итоге лучшими друзьями.

Верона недоверчиво покачал головой и повернулся к Родсу:

— Когда синьор Хорстен стал рассказывать о полученном вызове, вы воскликнули: «Как, и вы тоже?» Что вы имели в виду?

— А-а, это я Зорро вспомнил. Помните Зорро Хуареса, ковбоя с Вака… Черт, забыл название! Ладно, плевать. Так вот, завтра он должен драться на шпагах с таможенным инспектором Гросси в Рагсо Duello. Понятия не имею, где это находится, но мы с доком у него в секундантах.

— Он не будет драться, — сухо сказал Верона.

— Будет, будет, — заверил Джерри. — Мы с профессором обо всем договорились с приятелями инспектора.

— Согласно Дуэльному кодексу, право участвовать в поединке принадлежит только честным гражданам Фьоренцы. Уголовные преступники и другие криминальные элементы, включая, естественно, энгелистов, его лишены.

Элен все это время сидела тихо, хлопая глазами и делая вид, что почти ничего не понимает во «взрослом» разговоре. Услышав последнюю фразу майора, она встрепенулась и обиженно заверещала:

— При чем тут мой миленький дядя Зорро? Не смейте его обижать! Мы с Гертрудой с ним поженимся!

Никто на ее вопли всерьез не отреагировал, но вопрос тем не менее прозвучал.

— Зорро Хуарес был арестован сегодня утром по подозрению в причастности к движению энгелистов, — пояснил синьор Верона. — Разумеется, данное обстоятельство лишает его возможности встретиться на поле чести с синьором Гросси.

— Вы хотите сказать, что ему теперь запрещается драться на дуэли? — изумился Джерри.

— Совершенно верно.

— Дядя Зорро хороший! — захныкала Элен. — Что он такого сделал?

— Да-да, майор, вы уж нам скажите, что он натворил? — озабоченно спросил доктор Хорстен.

— Он пришел в публичную библиотеку и попытался получить на руки справочную литературу об энгелистах, — коротко ответил Верона; однако, обратив внимание на недоуменные взгляды присутствующих, он счел необходимым дать более исчерпывающее объяснение: — Видите ли, синьоры, ваш друг с самого начала повел себя, простите, как последний идиот. Ума не приложу, на что он рассчитывал? Он прошел прямо в главный читальный зал и попросил выдать ему книги, брошюры, памфлеты, аудио— и видеозаписи, а также все прочие материалы, рассказывающие об энгелистском движении.

— И что же ему выдали? — простодушно спросил Джерри.

— Все, что положено! — криво усмехнулся майор. — Библиотекарь немедленно связался с Бюро безопасности и Министерством антиподрывной деятельности. Через несколько минут синьора Хуареса арестовали.

— Послушайте, синьор Верона, — начал доктор, переглянувшись с коллегами. — Предположим, некто захотел побольше узнать об энгелистах и их политической платформе. Как ему это сделать?

— А зачем вашему некто понадобились такие сведения? — вкрадчиво спросил майор, прищурив один глаз.

— Какая разница? Допустим, ему захотелось написать книгу или статью.

— Смею вас уверить, синьор Хорстен, книг и статей о предательской деятельности подпольщиков и так в избытке, причем написаны они признанными авторитетами в этой области.

— Тогда я не понимаю, что помешало библиотекарю выдать их гражданину Хуаресу? Для меня, например, совершенно очевидно, что им двигало одно лишь любопытство.

— Ваш Хуарес далеко не так прост, как вы думаете, синьор. Он отказался взять рекомендованную библиотекарем литературу и заявил, что желает ознакомиться с первоисточниками. Как только выяснилось, что под первоисточниками он подразумевает написанное самими энгелистами, у библиотекаря просто не оставалось другого выхода.

В гостиной воцарилась напряженная тишина. С молчаливого согласия коллег ученый опять взял инициативу на себя.

— Если я вас правильно понял, синьор, обычный гражданин, интересующийся данной темой, не вправе получить в библиотеке ни одной энгелистской брошюры, зато легко может ознакомиться с пудами томов произведений их критиков?

— А как же иначе? — удивился майор. — Или вы полагаете, в кабинете его высокопревосходительства сидят полные идиоты?

— Не понимаю, как можно бороться с диссидентами, не зная толком, чего они добиваются? — пожал плечами Джерри.

— Ошибаетесь, синьор! — обиделся Верона. — Уж мы-то отлично знаем, чего они добиваются!

— Чего? — с интересом спросила Элен, на миг оторвавшись от разбросанных по полу игрушек.

— Что называется, устами младенца, — хмыкнул Хорстен, бросаясь на выручку. — Но если честно, майор, я и сам бы не прочь узнать, чего же они хотят?

— Насильственного свержения законного правительства и установления собственной диктатуры, — отбарабанил Верона, как хорошо затверженный стишок.

— Ну, об этом как раз догадаться несложно. Меня интересует другое. Какими средствами они рассчитывают совершить переворот? Как собираются привлечь на свою сторону народные массы? Какая у них политическая и экономическая программа?

— Меня тоже кое-что интересует, — в тон ученому заметил майор. — С чего бы это вдруг люди, не проведшие на Фьоренце и суток, проявляют столь повышенное внимание к энгелистам?

Доктор Хорстен слегка смутился, но не дрогнул:

— Не вижу здесь ничего предосудительного, синьор. Отчасти это вызвано простым любопытством, отчасти — беспокойством за судьбу нашего спутника Зорро Хуареса, взятого под арест за якобы энгелистские убеждения. Последнее обвинение, кстати, представляется мне на редкость вздорным и абсолютно необоснованным. Хуарес никогда прежде не бывал на Фьоренце. Он никого здесь не знает. И его совершенно не волнует политика.

Майор надолго задумался, потом тяжело вздохнул и полез в карман. Оттуда он извлек вчетверо сложенный буклет, отпечатанный на дешевой бумаге и, судя по качеству шрифта, на весьма примитивном типографском оборудовании. Еще раз вздохнув, он протянул его ученому:

— Вот один из образчиков их пропаганды, синьор Хорстен. Можете ознакомиться, хотя, если честно, давая его вам, я совершаю должностной проступок.

Доктор нахмурился, сдвинул пенсне и развернул буклет.

— «К оружию, фьорентийцы! — прочитал он вслух. — Долой тиранию всенародно избранного правительства!»

— Можно еще раз, док? — попросил Джерри. — Я что-то не врубился.

— «Да здравствует народно-демократическая диктатура!» — продолжал Хорстен, не обращая на него внимания.

— На самом деле им не нужны ни народ, ни демократия, — вставил Верона. — Им бы только власть захватить.

— «Граждане Фьоренцы! Мы призываем вас тесно сплотиться в борьбе с режимом и предлагаем следующую программу действий:

Пункт первый. Активно внедряйтесь в ряды армии и полиции и убивайте ваших офицеров.

Пункт второй. Полный бойкот выборов.

Пункт третий. Уничтожайте станки и машины, порабощающие… »

Ученый прекратил чтение и ошарашенно потряс головой.

— Где вы раздобыли этот бред, майор? — спросил он.

— Обыкновенная энгелистская прокламация, — усмехнулся тот.

— Да, конечно… И что же, диссиденты расклеивают их на стенах и раздают прохожим на улицах?

— Именно так. Разумеется, когда нам не удается их арестовать.

Хорстен еще раз потряс головой и пробормотал сквозь зубы:

— Пара уроков политграмоты им бы точно не помешала!

Он вернулся к буклету, пробежал наугад несколько строчек, брезгливо поморщился, отложил прокламацию в сторону и вновь обратился к майору:

— Как вам известно, синьор Верона, мы едва знакомы с гражданином Хуаресом. Однако мы путешествовали с ним на одном корабле, а ныне проживаем в одном номере, что налагает, согласитесь, определенные обязательства. Не знаю, как другие, но я считаю своим долгом позаботиться о том, чтобы ему была предоставлена квалифицированная юридическая помощь.

— Юридическая помощь? — удивился майор. — Вы шутите? Кто же возьмется защищать обвиняемого в энгелизме?

Родс нацедил в бокал еще на два пальца спиртного. Все это время он оставался возле бара и успел изрядно наклюкаться.

— Ну, это вы куда-то не туда загнули, — заметил он, отхлебнув глоточек. — Сами же говорили, что Зорро всего лишь зашел в библиотеку и попросил почитать что-нибудь об энгелизме. На его месте вполне мог оказаться я, если бы мне это пришло в голову.

— Очень не советую повторять подобные эксперименты, синьор Родс, — холодно сказал Верона. — Быть может, ваша матушка действительно владеет половиной планетарного комплекса Каталина — Авалон, но до нее далеко, а мы здесь, на Фьоренце, где очень не любят людей, покушающихся на устои нашего общества и мечтающих уничтожить наш образ жизни.

— Вернемся к делу Зорро, майор, — снова заговорил Хорстен. — При нормальных обстоятельствах он мог бы рассчитывать на адвоката посольства ООП, поскольку его родная планета вряд ли имеет здесь собственное дипломатическое представительство. Однако деятельность посольства приостановлена…

— Всего лишь до прибытия с Земли нового персонала, не зараженного энгелистскими идеями, — поспешно заверил Верона. — Надеюсь, очень скоро оно опять откроется.

— Ага, а дядя Зорро пускай пока срок мотает! — громко возмутилась Элен.

Фьорентиец вздрогнул.

— Тебе не следует так часто смотреть гангстерские фильмы по три-ди-визору, дочка, — пожурил ее доктор.

— Уж чья бы корова мычала… — чуть слышно проворчала Элен, возвращаясь к своим игрушкам.

— И все же, синьор Верона, как мне нанять защитника для гражданина Хуареса? — вновь обратился к прерванному диалогу Хорстен.

— Я же вам уже объяснил, — поморщился майор. — Раз его обвиняют в причастности к энгелистам, ни один уважающий себя юрист никогда не возьмется за это дело. Сами посудите, что скажут люди об адвокате, который защищает энгелиста?

— Не энгелиста, а всего лишь подозреваемого в энгелизме, — поправил Джерри. — Согласитесь, что это все-таки разные вещи!

— Технически, может быть, — усмехнулся Верона, — но лично я особой разницы не вижу.

Джерри одним махом осушил бокал и растерянно покрутил головой.

— Может, я чего не понимаю, — пожаловался он, — но мне постоянно чудится, что на этой планете собрались одни шутники с извращенным чувством юмора. — Родс поднял голову и бросил мутный взгляд на майора: — Выпить не желаете? Нет? Тогда ответьте на один вопрос. Вот вы нам представились советником Третьего Синьора. Какое, вы говорите, министерство он возглавляет?

— Антиподрывной деятельности, — услужливо напомнил фьорентиец.

— А мы-то здесь при чем? Какого черта вы проводите с нами все свое время?

Лобовая атака несколько обескуражила майора, но никак не отразилась на его безупречных манерах.

— Дорогой мой синьор Родс, — рассмеялся он, — неужели вы не знаете, что все секретные службы, занимающиеся государственной безопасностью, действуют по одному и тому же принципу? Так обстоит дело на Фьоренце и так же, не сомневаюсь, обстоят дела на других планетах. Пока не получено доказательств невиновности, любой человек, попавший в поле зрения спецслужб, автоматически считается… — Он театрально развел руками, так и не закончив фразу.

Джерри схватил бутылку за горлышко и плеснул себе еще.

— А по-моему, вы, ребята, уже так долго гоняетесь за подрывными элементами, что у вас на этой почве шарики за ролики заехали! — Как бы иллюстрируя свое высказывание, он тряхнул наполовину опустошенной бутылкой. — Между прочим, знаете, с кем я сегодня познакомился в той забегаловке? Ни за что не поверите, но…

Элен вскочила с пола и направила на Джерри маленький пластмассовый пистолет. Скорчив страшную гримасу, она грозно зарычала:

— Поставь на место пузырь, незнакомец! С тебя на сегодня достаточно!

Верона снисходительно рассмеялся:

— Позвольте дать вам совет, маленькая синьорина. Никогда не наставляйте на людей заряженное оружие, если не собираетесь пустить его в ход.

Элен покосилась на фьорентийца, развернулась и направила дуло пистолета ему в лицо.

— Руки вверх, да пошевеливайся, негодяй! — скомандовала она. — Это ты упрятал моего дядю Зорро в каменный мешок!

— Элен! — укоризненно воскликнул доктор.

Но майор, похоже, ничуть не обиделся. Добродушно посмеиваясь, он откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

— А вот и не подниму! — насмешливо прищурился он. — Мы, верные соратники Третьего Синьора, никогда не сдаемся.

— Ты сам напросился, незнакомец, — холодно процедила девочка и нажала на спусковой курок.

— Элен!! — в ужасе закричал Хорстен, вскочив на ноги.

Но было уже поздно. Тугая водяная струя ударила прямо в ухмыляющуюся физиономию фьорентийца. Стекая по щекам и подбородку окаменевшего от неожиданности майора, вода лилась за воротник и на лацканы его щегольского мундира.

Доктор с носовым платком в руке первым подоспел на помощь и принялся энергично оттирать насквозь промокшего советника, отвлекшись лишь на мгновение, чтобы воздать должное не в меру расшалившейся дочери.

— Ступай в свою комнату, мерзавка! — прогремел он. — Немедленно!

«Мерзавка» уронила на пол водяной пистолет, разразилась отчаянным ревом и скрылась за дверью своей спальни.

Синьор Верона шевельнулся, глубоко вздохнул, собрал волю в кулак, взял себя в руки, поднялся, мягко отстранил хлопочущего с платком ученого и дрожащим голосом произнес:

— Ничего страшного, синьоры. Я нисколько не обижаюсь. В конце концов, она всего лишь маленькая… — Он запнулся, сделал над собой усилие и закончил: —… девочка.

С грустью окинув взглядом испорченный мундир, майор откашлялся, коротко поклонился и щелкнул каблуками. В ботинках чавкнуло.

— Прошу прощения, синьоры, но я вынужден вас покинуть, — проговорил он и устремился к двери.

Хорстен, не переставая извиняться и разводить руками, проводил его до лифта и вернулся в гостиную, пылая праведным гневом:

— Где эта безмозглая тварь?!

Элен приоткрыла дверь своей комнаты и высунула голову.

— Горизонт чист, коллеги? — непринужденно осведомилась она.

— Зачем, во имя всего святого… — начал, надув щеки, доктор.

— Отстань! — отмахнулась Элен и прошествовала к бару, пнув мимоходом ногу Джерри, преграждающую ей доступ к спиртному. Она вскарабкалась на вращающийся стул и схватила бутылку с каким-то зеленоватым пойлом. — У меня не было выбора! Необходимо было любой ценой заткнуть пасть этому придурку, — сказала она, так резко качнув головой в сторону Родса, что ее белокурые локоны победно взметнулись. — Еще немного, и он разболтал бы майору, как нас чуть не прижучил сегодня в кафе agent provocateur.

— Ажан чего? — нахмурил лоб Джерри. — Как ты сказала?

— Agent provocateur, — повторила Элен. — Это по-французски. Провокатор, проще говоря. — Она набулькала себе в фужер столько, что Хорстен не выдержал и отвернулся. — Еще в царские времена в России бытовала такая народная мудрость: если четверо сидят в кабаке за одним столом и дружно ругают правительство, значит, трое из них служат в охранке, а четвертый просто дурак.

Глаза у Джерри внезапно расширились.

— Что, дошло наконец? — усмехнулась она. — Да-да, твой приятель энгелист, он же Великий Маркони! Правда, я уже начинаю сомневаться, не поспешила ли я с выводами.

— О чем это вы? — вмешался Хорстен.

Выслушав рассказ о встрече с самозваным энгелистом, доктор помрачнел.

— А что ты имела в виду, когда сказала, что начинаешь сомневаться? — спросил он.

Элен одним глотком ополовинила содержимое фужера, уселась на высокий стул около бара, на котором до этого стояла, и поджала ноги.

— Понимаете, как только он объявил себя энгелистом, я сразу подумала, что это обычный провокатор, пытающийся таким дешевым приемчиком вызвать Джерри на откровенность.

— Но сейчас ты так уже не думаешь?

— Я не совсем уверена, но могу допустить, что он действительно энгелист или притворяется энгелистом.

— Постой, постой, осади немного назад! — запротестовал Джерри. — Нельзя ли как-нибудь попроще?

Внезапно дверь в гостиную распахнулась. Все сразу обернулись. На пороге стоял Зорро Хуарес с еще более мрачной физиономией, чем утром, когда он так демонстративно исчез.

— Уже в курсе, где я побывал?

— Еще бы! — отозвалась Элен.

— Так я и думал. Как вы меня вытащили?

— Но мы тебя не вытаскивали, — возразил Джерри. — Полчаса назад нам популярно объяснили, что ты обвиняешься в энгелизме и дело настолько дохлое, что за него не возьмется ни один местный адвокат. Вот уж не ожидал, что ты так глупо погоришь!

— А ты бы лучше помолчал, критик несчастный, — посоветовала Элен, основательно приложившись к фужеру. — Сам только что из тюряги, а туда же!

— Странно, — пробормотал Зорро. — Выходит, кому-то из здешних шишек было выгодно, чтобы меня выпустили. У них тут что-то вроде концлагеря, а «политические» содержатся в отдельном бараке. Обвинение у всех стандартное: подрывная деятельность. — Он подошел к бару, взял, не глядя на этикетку, бутылку, из которой наливала себе Элен, и опрокинул ее над высоким коктейльным бокалом. Из горлышка неохотно потекла тягучая, зеленоватая жидкость с золотистым оттенком.

— Энгелисты, разумеется? — спросил, не сомневаясь в ответе, доктор Хорстен.

— Вряд ли.

— Вряд ли? А разве на Фьоренце, кроме них, есть и другие подрывные элементы?

Зорро пригубил, удовлетворенно кивнул и сделал большой глоток.

— Понятия не имею, — признался он. — Но те, с кем я сидел, кто угодно, только не подпольщики.

— Ума не приложу, что со мной сегодня происходит? — пожаловался Джерри. — Ну никак не получается ухватить суть! Ты можешь четко и ясно ответить: энгелисты они или нет?

— Черт их знает! — огрызнулся Хуарес — Либо они на редкость хорошо конспирируются, либо я полный болван! Я прощупывал арестованных поодиночке и группами, но выяснил только, что никто из них ничего не смыслит в энгелизме.

— Возможно, они подумали, что ты agent provocateur, — щегольнул новоприобретенными французскими словами Родс.

— Это еще что такое? — подозрительно посмотрел на него Зорро.

— Полицейский агент, который втирается в доверие к малоопытным революционерам, а потом их же закладывает. Это французское выражение, — снисходительно пояснил Родс, старательно избегая встречаться взглядом с Элен.

Хуарес надолго задумался, потом решительно покачал головой:

— Нет, не сходится. Их эта тема вообще не интересовала. И между собой они разговаривали о чем угодно, только не об энгелизме.

— И о чем же они беседовали между собой? — спросил, нахмурившись, Дорн Хорстен.

— Большей частью о Рассветных мирах.

8

Если бы Хуарес вдруг взлетел под самый потолок, он и то не смог бы сильнее поразить присутствующих.

— Вот и я тоже думал, что о них известно только высшему руководству ООП на Земле, — вздохнул Зорро.

Доктор Хорстен тяжело опустился в одно из крупногабаритных мягких кресел, как на заказ сделанных для его могучей фигуры.

— Так оно и было вначале, — с горечью заговорил он. — Вы уж простите нас с Элен, Зорро, но мы вам не все рассказали. В то время мы еще не служили в «секции джи» и узнали об этом значительно позже. А дело было так. Когда появились первые сведения о Рассветных мирах, Президент ООП и директор Комиссариата по межпланетным делам собрали, по инициативе Росса Метаксы, около двух тысяч самых надежных, с их точки зрения, глав планетарных правительств и ознакомили их с ситуацией. Полагаю, они рассчитывали, что этот шаг приведет к укреплению взаимопонимания и расширению сотрудничества между центром и периферией.

— И что же?

Ученый пожал плечами:

— Большинство удалось убедить, а остальные… Росс Метакса взял с каждого подписку о неразглашении, хотя ему-то как раз следовало знать, что это абсолютно бессмысленно. Невозможно сохранить тайну, в которую посвящены две тысячи мужчин и женщин, сколько бы они ни клялись держать язык за зубами.

— Выходит, кое-кто из них проговорился?

— Безусловно, судя по тому, что вы нам сейчас рассказали. Да и как иначе могли узнать простые фьорентийцы о существовании Рассветных миров, что является в высшей степени закрытой информацией?

— Ты хотя бы выяснил степень их осведомленности? — спросила Элен.

Хуарес смущенно развел руками:

— Не забывайте, коллеги, что я провел в том бараке всего несколько часов. Но им известно, что планеты рассветников следует искать где-то за пределами системы Фригии. И они знают, что обитатели этих планет обладают некими артефактами, заполучив которые любой человек может достичь невероятного богатства и могущества.

Хорстен снял пенсне и устало провел ладонью по лицу.

— Все это очень неприятно, друзья мои, но нас и нашего задания непосредственно не затрагивает, — сказал он, подводя итог обсуждению. — Нам поручено, образно выражаясь, вырвать палки из рук энгелистов и предоставить фьорентийской телеге свободно катиться по дороге прогресса. Все остальное в данный момент нас не касается.

— Разве вы не собираетесь поставить Сида Джейкса в известность о сделанном нами открытии? — удивился Хуарес.

— Слишком опасно, — покачал головой ученый. — Спецслужбы на Фьоренце превосходно оснащены технически и имеют на вооружении самые свежие разработки. Если мы свяжемся с Землей, сообщение могут подслушать.

— Даже с нашей защитой? — недоверчиво присвистнул Джерри. — Я всегда считал, что коммуникаторы «секции джи» надежно защищены от перехвата!

— От перехвата гарантий нет и быть не может, — усмехнулся доктор. — Допустим, изобрели наши специалисты супернадежную систему связи. Изобрели, внедрили, начали пользоваться. Но проходит год или полгода, а чаще месяц или даже неделя, и где-нибудь обязательно объявляется умник, который нашел способ, как ее обойти или взломать. Мы не знаем, конечно, по зубам местным контрразведчикам наш канал связи или нет, но рисковать я бы не стал. Вот когда узнаем что-нибудь действительно важное, тогда и об этом заодно доложим.

— А то, о чем я узнал, по-вашему, мелочь, что ли? — обиделся Зорро. — Если уж на то пошло, по большому счету, ничего важнее проблемы Рассветных миров просто не существует!

— По большому счету — согласен. Но у нас конкретное задание: отыскать и уничтожить фьорентийское подполье. Давайте не будем больше дискутировать и займемся делом.

— Может, посоветуешь, с чего начать? — язвительно осведомилась Элен. — А то нам сейчас известно о фьорентийских диссидентах не многим больше, чем в тот день, когда нас инструктировал Росс Метакса.

Джерри отклеился наконец от бара, добрался нетвердой походкой до дивана, плюхнулся на широкое сиденье и попытался сосредоточиться.

— А я предлагаю, — начал он, — разыскать майора и выложить карты на стол. Уж в его-то департаменте точно найдутся и нужные нам сведения, и выходы на подполье.

Элен презрительно фыркнула.

— А я считаю, — заявил Зорро, — что мы должны в первую очередь связаться с Сидом Джейксом и передать информацию по Рассветным мирам!

Дорн Хорстен, сидевший до этого с рассеянным видом, внезапно встрепенулся и уставился на Родса.

— Знаете, а вы абсолютно правы, мой юный друг! — с энтузиазмом воскликнул он.

— Я? Не может быть! — удивился Джерри.

— Ты чего, папуля, с катушек слетел? — недовольно поморщилась Элен. — Стоит только вякнуть, кто мы такие, как синьор Верона мигом спровадит нас всех в концлагерь, запрет в любимый барак Зорро и выбросит ключ!

— Я тоже так считаю, — кротко ответил ученый. — Поэтому мы не станем посвящать господина майора в наши планы и попробуем обойтись без него. Который час? — Он взглянул на хронометр. — По-моему, уже достаточно поздно, чтобы навестить одно уважаемое государственное заведение и вскрыть парочку сейфов.

— О нет! — Элен сделала вид, что сейчас упадет в обморок.

— О да! — передразнил ее страшно довольный собой Хорстен. — Как справедливо заметил наш юный друг Джерри, найти сведения о подрывных элементах проще всего в Министерстве антиподрывной деятельности.

— Точно! — Родс решительно поднялся с дивана. — С моим везением мы сразу отловим кого-нибудь, кто все нам…

— С твоим везением мы все ноги переломаем, спускаясь по лестнице, — оборвала его Элен. — Или ты забыл, что монетка теперь падает не той стороной?

— О чем это ты?

— А кто утром проиграл официанту в кафе?

— И очень удачно проиграл, заметь, — рассмеялся Джерри.

— Попасть в тюрьму ты считаешь удачей?

— Конечно. Я ведь уже совсем настроился притащить сюда того великого прохиндея и хорошенько расспросить без помех. Я же не знал тогда, что он agent provocateur. Если бы я выиграл, мы влипли бы всей командой. Но я проиграл, угодил в кутузку, Великий Маркони смылся, а в результате мы все на свободе. Разве это не везение?

Элен сразу сникла и погрустнела.

— Да, об этом я как-то не подумала, — с неохотой призналась она.

— Где уж тебе! — самодовольно усмехнулся Джерри. — Между прочим, — добавил он без всякой жалости к поверженному противнику, — с тебя причитается сотня кредитов. Помнишь, ты утром поспорила со мной, что Зорро прикончат на дуэли?

— Что?! — взвился уязвленный до глубины души Хуарес.

— Пошли скорее отсюда, — взмолилась Элен, обращаясь к Хорстену. — Он все равно не поверит, что я только хотела его спасти!

Уже почти стемнело, когда доктор Хорстен с «дочерью» вышли из «Альберго Палаццо» и отправились на вечернюю прогулку по столице. Элен послушно семенила рядом, одной рукой держась за руку «отца», а другой сжимая неизменную Гертруду и маленькую жестяную коробочку с надписью «Кукольная аптечка».

— Почему ты не захотел взять Родса и Хуареса, Дорн? — спросила она вполголоса, чтобы не слышали встречные прохожие. — Джерри в чем-то прав. Мне больно это признавать, но ему и в самом деле чертовски везет.

— Везет, — согласился ученый. — Только везение его принимает иногда весьма неожиданные формы. Нисколько не удивлюсь, если на муху, которая осмелится докучать нашему другу Джерри, внезапно обрушится потолок или свалится метеорит. Временами я ловлю себя на том, что боюсь находиться с ним в одной комнате!

— А Зорро?

— В задуманном мною предприятии гарантия успеха прежде всего заключается в том, чтобы не привлекать к себе внимания. Зорро с его кнутом и ковбойскими замашками этому требованию, увы, не соответствует.

— Ты меня убедил, папуля, — согласно кивнула Элен. — Министерство антиподрывной деятельности будем брать вдвоем. Как, кстати, к нему пройти?

— Откуда я знаю? — пожал плечами Хорстен. — Спросим у кого-нибудь.

— Спросим? — возмутилась Элен. — И это ты называешь не привлекать внимания?

Но доктор с самоуверенной улыбкой на губах уже остановился рядом со стоящим на проезжей части фьорентийцем в полицейской форме. Патрульный с обреченным видом созерцал небольшой бронированный аэрокар на воздушной подушке, на боках которого красовалась надпись большими красными буквами: НАЦИОНАЛЬНАЯ ПОЛИЦИЯ. Капот был открыт, но водитель, судя по его физиономии, уже отчаялся найти причину поломки.

— И что я теперь, интересно, скажу сержанту? — раздраженно пробормотал он.

Патрульная машина была очень похожа на трехлапую черепаху. Корпус ее возвышался на пару футов над мостовой, опираясь на три металлические стойки.

Убедившись, что улица пустынна на всем протяжении, Хорстен вежливо наклонил голову и обратился к полицейскому:

— Вы не подскажете, уважаемый, как нам пройти…

— Вали отсюда, фраер! — рявкнул тот, даже не дослушав вопроса.

Брови доктора изумленно поползли вверх.

— Я только хотел спросить…

Полицейский резко повернулся, кипя от ярости:

— Неужели не видно, что я занят? Эта чертова жестянка заглохла и не заводится. Проваливай, я сказал! — Посчитав, видимо, разговор оконченным, он вернулся к прерванному занятию, ворча себе под нос: — Теперь сержант мне точно башку оторвет!

Хорстен запыхтел, надул щеки и заметно побагровел.

— Эй, полегче с ним, — прошептала Элен. — Полицейский все-таки!

— Я задал вам вопрос и хочу получить ответ! — повысил голос доктор, не обращая внимания на ее предостережение.

— А я хочу, чтобы ты отсюда слинял! — в бешенстве заорал патрульный. — Занят я! Занят! Сколько можно повторять? Говорил мне сержант, не бери ты эту колымагу, а я не послушался. Как мне теперь ему на глаза показаться? Так что вали отсюда, пока цел! Нет у меня времени, понятно?!

Вступая в переговоры с блюстителем порядка, доктор Хорстен являл собой вначале образец терпимости и благодушия, обычно присущих действительно крупным представителям человеческой породы, но вызывающее поведение полицейского на удивление быстро истощило запасы его терпения.

Я вас в последний раз спрашиваю, — прогремел ученый, — как нам пройти к Министерству антиподрывной деятельности?!

— Пойдем отсюда, папуля, — захныкала Элен, дергая его за руку. — Совсем сдурел что ли, старый козел? — прошипела она сквозь зубы.

— А что ты сделаешь, если я в последний раз тебе отвечу: проваливай? — насмешливо осклабился полицейский.

Хорстен окинул взглядом бронированную патрульную машину, обшивка которой напоминала одновременно ребристую поверхность ручной осколочной гранаты и черепаший панцирь. Тяжело растопырившись на трех массивных подпорках, она представляла собой более чем внушительное зрелище.

Неторопливо и хладнокровно он поднял сжатую в кулак руку над головой и с размаху опустил на крышу аэрокара. Все три толстенных стальных штыря мгновенно выгнулись в дугу, причем передний из них прогнулся так сильно, что бампер машины уперся в мостовую.

Водитель несколько долгих, томительных секунд молча разглядывал свой покалеченный экипаж, потом перевел взгляд на доктора и наконец остановил его на Элен.

Та наморщила нос и скорчила ехидную рожицу.

— Отвечать надо, когда папуля спрашивает, — наставительно сказала она.

Полицейский поспешно отвернулся и вновь принялся рассматривать угрожающе накренившуюся машину. Спустя некоторое время он повернулся к Хор-стену и меланхолично произнес:

— Так что вы хотели спросить, синьор?

— Где находится Министерство антиподрывной деятельности?

— Вам туда, — жестом указал патрульный и снова ушел в себя, озабоченно приговаривая: — Хотел бы я знать, что теперь скажет мне сержант!

Доктор взял Элен за руку, перевел через дорогу, и они чинно двинулись в указанном направлении.

— А ты подумал, что начнется, когда этот тупица доложит сержанту? — первой нарушила молчание Элен. — И расскажет, кто это сделал, почему и что ему было нужно?

Но Дорн Хорстен уже успел вернуться в прежнее благодушное настроение. Он снисходительно глянул сверху на «дочку» и беззаботно прогудел:

— Если он расскажет начальству, как все было на самом деле, самое малое, что ему грозит, это взыскание за пьянство при исполнении служебных обязанностей.

— И с кем я только связалась! — вздохнула Элен. — Уж лучше иметь дело с Зорро и его кнутом, клянусь Дзеном!

Они остановились перед входом в серое, облицованное гранитом и мрамором монументальное здание.

— Министерство антиподрывной деятельности, — вслух прочитал доктор надпись золотыми буквами на мраморной доске.

— Закрыто, — заметила Элен. — Ух ты, двери-то какие огромные! Литой бронзы, как в кафедральном соборе!

— Угу. Интересно, есть там кто-нибудь внутри? Из охраны, скажем, или из ночной смены?

— Хочешь постучаться и спросить? — с надеждой в голосе предположила Элен, прыгая вверх по ступенькам вслед за поднимающимся ученым.

— Думаю, это нецелесообразно. Да и наплыва посетителей в столь поздний час что-то не наблюдается. Нет, скорее всего, они действительно закрылись на ночь.

— Ну, начинается! — пробормотала Элен.

Они остановились прямо перед гигантскими бронзовыми створками дверей, рядом с которыми даже Дорн Хорстен с его высокой мускулистой фигурой выглядел жалким карликом.

— Да что ж это такое? — возмущенно произнес доктор. — Ни телекамеры, ни идентификационного экрана, ни простого звонка, наконец! А если мне срочно понадобилось вызвать дежурного, тогда как?

— Кончай эту бодягу, Дорн, — буркнула Элен. — Я все это уже проходила, так что можешь не выпендриваться.

Она встала спиной к дверям и быстро огляделась по сторонам. На площади перед зданием не было ни души. По всей видимости, окрестности Министерства антиподрывной деятельности едва ли служили излюбленным местом для вечернего променада столичных жителей.

Хорстен взялся за массивное бронзовое кольцо размером с обруч для хулахупа, приподнял его и потянул на себя.

— Заперто! — громко объявил он.

— Давай уж, хватит рисоваться! — не выдержала Элен.

Он потянул сильнее, рванул… и огорченно уставился на дверное кольцо, оставшееся у него в руках.

— Надо же, оторвалось! — пожаловался ученый. Его спутницы фыркнула.

Хорстен уперся ладонями в дверь и нажал. Внутри что-то заскрежетало. Он нажал еще раз. Со стороны это выглядело невинной шуткой, если бы не чудовищные бугры мышц, вздувшиеся на его спине. Опять послышался противный скрежет рвущегося металла, и створки дверей услужливо распахнулись.

— Ну вот, — разочарованно протянул доктор. — А здесь, оказывается, вовсе и не заперто!

— Хорош трепаться, мастодонт недорезанный! — дернула его за рукав Элен. — Пошли скорее, пока никто не засек!