„Если детонатор успеет вывести нас обоих из строя, изменится ли шаблон Ферри?“ — спросил Джейми и с сожалением подумал о кошмарном провале схемы. Всё, что было ими задумано — парамиры, ложный класс „долгоносиков“, всё прочее — и безрезультатно. Пройти весь путь и успеть приблизиться к успеху вплотную! Джейми снова сосредоточился на маленьком экране, прогоняя прочь посторонние мысли. В конце концов, поздно сопротивляться сейчас, когда защитный детонатор из лаборатории фон Айнема проследовал через врата „Телпора“ и прибыл сюда, на Девятую планету.

„Я не могу предсказать, как поступит Ферри, если мы с тобой…“ — уныло бормотал себе под нос Лупов.

Тыльная часть бункера взорвалась дождём слепящих белых и зелёных искр. Джейми Вайсс закрыл глаза».

* * *

Погруженный в изучение страницы, Тео Ферри не сразу услышал сигнал зуммера подвешенного у него на шее переговорного устройства. Наконец сигнал привлёк его внимание, и он понял, что с ним пытается связаться фон Айнем.

— В чём дело, Сепп? — живо отозвался он.

— Вы находитесь в чрезвычайной опасности, — донёсся до него далёкий писклявый голос, словно жужжание пляшущего где-то в бесконечности космоса комара. — Немедленно бросьте вещицу, которую держите, — чем бы она ни была. Это изобретение Лупова, разработанное для вас устройство промывания мозгов, сэр! Поторопитесь!

С неимоверным усилием Тео Ферри сумел закрыть книгу. Страница с печатным текстом исчезла… и сразу руки его окрепли, он ощутил прилив воли, вскочил и отбросил книгу. Она упала наземь, трепеща страницами, и Тео Ферри, подпрыгнув, расплющил её каблуком. Исторгнув из себя ужасный пронзительный вопль, книга смолкла.

Он понял, что видит перед собой живую инопланетную форму жизни — неудивительно, что она действовала в соответствии с его последними поступками. Фактически страница была пуста — да и книга была вовсе не книгой, а одним из чудовищных зеркал жизни с планеты Ганимед, которыми пользовался доктор Лупов. Существо, зеркально отражающее твои собственные мысли. Тьфу! Он вздрогнул от омерзения, понимая, что был на волоске от гибели.

— Судя по донесению детонатора, — послышался далёкий голос фон Айнема, — Лупов и Вайсс создали за многие годы сложную структуру субмиров гипнотического бредового типа с целью завлечь вас в ловушку, когда вы совершите важнейшее путешествие на Китовую Пасть. Не увлекись они своим проектом и не оставь Грега Глока одного, они вполне могли бы добиться успеха. В этом случае…

— Вы покончили в Вайссом и Луповым? — перебил Ферри.

— Да. По крайней мере я на это надеюсь и ожидаю подтверждённых результатов. Позвольте мне объяснить природу этих взаимно исключающих ложных реальностей…

— Забудьте о них, — грубо оборвал Ферри. — Мне нужно выбраться отсюда. — Если противник смог подобраться к нему вплотную, он вряд ли был в безопасности даже сейчас — ведь если с Луповым и Вайссом покончено, оставались другие. Хотя бы Рахмаэль бен Аппельбаум, до которого не успели добраться. И этот тип успел причинить немало зла, насколько было известно Ферри.

«Но только мы не позволим тебе нанести нам дальнейший ущерб, — думал Ферри, роясь в одежде в поисках всевозможного миниатюрного оружия, которое должно было на нём быть. Слишком многое сейчас поставлено на карту, слишком много жизней в опасности. — Ты не выиграешь, даже если переживёшь Мэта Глазер-Холлидея, Лупова и Вайсса, а может и девчонку Фрею, прежнюю любовницу Мэта, а ныне твою, — у тебя всё равно нет шансов».

Ферри слегка улыбнулся. Он предвкушал удовольствие от реализации части плана, связанной с устранением бен Аппельбаума. Он будет руководить ею из собственного корабля под названием «Аптерикс Нил». Там, на своём корабле, он будет в безопасности. Даже от Аппельбаума.

«У тебя нет убежища, равного моему, — мысленно обратился он к противнику. — Даже если „Омфал“ очутится здесь, на Китовой Пасти. Ничто не поможет тебе, бен Аппельбаум, когда я доберусь до „Аптерикса Нила“. Когда я войду в него, нить твоей жалкой жизни оборвётся».

Навсегда.

ГЛАВА 15

Летяга твердила Фрее Холм писклявым голосом:

— Сэр или мадам, вы должны немедленно эвакуироваться — все живые гуманоиды обязаны покинуть меня, поскольку моя мета-батарея сейчас разрядится. Вследствие множественных пробоин в моём корпусе, вызванных уничтожением симулякрума мистера Ферри, я более не способна удерживать гомеостаз или как его там. Прошу вас, сэр или мадам, прислушайтесь: ваша жизнь может оборваться в любую минуту.

— И куда же мне отправиться? — зло возразила Фрея.

— Вниз, на поверхность планеты, — пояснила летяга голосом самонадеянного донельзя механизма. По её мнению, подобная рекомендация решала любые проблемы.

— Мне прыгнуть? С двух тысяч футов?

— Ваше возражение кажется мне вполне обоснованным, — протянула летяга, явно разочарованная быстрым опровержением её совета. — Однако почему бы вам не схорониться (или как там сейчас говорят?) на огромном межпланетном корабле, к которому я сейчас пришвартована?

— Это корабль Ферри!

— Ферри или Шмерри, не важно. Иначе погибнете вместе со мной. Вы ЭТОГО хотите?

— Хорошо, — проворчала она и побрела ко входному люку летяги, соединявшим аппарат с гигантским кораблём, постоянно извергающим клубы топливных испарений, что говорило о мгновенной готовности к старту.

— Моя мета-батарея уже-е разря-а-жж-ж… — замычала летяга, и её слова подтвердились толчками и рывками корпуса.

— Прощай, — сказала Фрея и прошла через люк, осторожно следуя за низеньким агентом ТХЛ.

— Вклю-у-чите с-свой слуховой аппар-рат, миз-зиз, — косноязычно пробормотала за её спиной летяга и смолкла навеки.

Фрея мысленно пожелала ей счастливого пути.

Через минуту девушка вошла на огромный корабль — командный пункт Тео Ферри, с которого он, очевидно, отдавал распоряжения, находясь на Девятой планете системы Фомальгаут.

— Убейте её, — произнёс голос.

Она кинула наземь. Луч лазера едва не попал ей в голову, но Фрея успела откатиться в сторону. «Они сделали это с Мэтом, но не смогут справиться со мной, — успела подумать она. — Ещё одна последняя попытка. Если Рахмаэль сможет что-нибудь сделать. Я не смогу».

— Ферри, — прохрипела она. — Помогите!

Мольба осталась неуслышанной. Занимающая стратегические позиции по сторонам света в центральной каюте четвёрка агентов в коричневой военной униформе бесстрастно держала её под прицелом, а за пультом управления сидел с ледяной сосредоточенностью на лице Теодорих Ферри. И это был, как поняла Фрея, именно он, а не симулякрум.

— Вам известно, — спокойно обратился к ней Ферри, — где сейчас находится Рахмаэль бен Аппельбаум?

— Нет, искренне выдохнула она.

Ферри кивнул своей четвёрке агентов; находившийся справа от неё подчинённый насмешливо скривился — и нажал на спуск своей лазерной винтовки.

Фрея поняла, что сделала ошибку. Летяга перехитрила её, заманила сюда, в ловушку — ведь аппарат принадлежал ТХЛ, он опознал Фрею и понял её намерения. Она же не сумела распознать врага вовремя, а теперь было поздно — слишком поздно.

Рядом с девушкой, почти задев её, мелькнул тонкий насыщенный энергией лазерный луч, пробуравив стену за её спиной, словно создавая себе запасной выход.

— Меня весьма интересует этот индивид по имени Рахмаэль, — сказал ей Ферри. — Если вам угодно припомнить, где он может находиться…

— Повторяю, — произнесла она сдавленным еле слышным шёпотом, — что мне это не известно.

Ферри снова кивнул агенту, и лицо его поскучнело. Лазерный луч с воем устремился в сторону Фреи.

И она снова взмолилась. Но на этот раз не в адрес Теодориха Ферри.

* * *

— Мистер Аппельбаум, протяните руку, и вы найдёте внутри меня слегка исправленный вариант книги доктора Блода, — дружелюбно произнёс пожиратель глаз. — Это копия двадцатого издания, проглоченная мною недавно… но, полагаю, не полностью ещё переваренная моим желудочным соком. — Придя в восторг от собственной мысли, пожиратель пронзительно расхохотался, широко раззявив нижнюю половину физиономии.

— Вы это серьёзно? — ошеломлённо спросил Рахмаэль. Однако пожиратель глаз был прав: если у него действительно имелось последнее издание текста, то у Рахмаэля был весомый повод добыть его, где бы он ни находился — хотя бы и в теле наглого пожирателя глаз.

— Сейчас поглядим! — воскликнуло существо и, стиснув в псевдоподии из тех, что подлиннее, горсть уцелевших глаз, поднесло их поближе к желудку. — Да, копия ещё здесь, можете взять её бесплатно! Нет, серьёзно, ребята, двадцатое издание гораздо ценнее для собирателя, чем семнадцатое. Берите его, пока дают, или бесплатное предложение утратит силу.

Помедлив, Рахмаэль зажмурился и наугад протянул руку в середину головоногой жизненной формы.

— Замечательно! — возликовал пожиратель глаз. — Восхитительное прохладное ощущение, как говорили древние. Вы взяли книгу? Суньте руку глубже и не беспокойтесь о том, что желудочный сок попортит ваш рукав — это шоу-бизнес, или как там говорится. Хи-хи!

Пальцы Рахмаэля коснулись чего-то твёрдого внутри вязкой клейкой массы. Корешок книги? Или что-то другое. Невероятно, но ему казалось, что он нащупал нижний краешек накрахмаленного женского бюстгальтера.

— Ради бога! — послышался гневный женский голос. И в тот же миг маленькая, но сильная в своём порыве рука вцепилась в его руку и оттолкнула её.

Он немедленно открыл глаза. На него возмущённо смотрел пожиратель глаз. Но внешне он изменился. Из него росли длинные пряди женских волос, он явно походил на женщину. Даже горсть глаз в его щупальце изменилась, они теперь были удлинёнными, изящными, обрамлёнными тяжёлыми ресницами. Рахмаэль с испугом узнал в них женские глаза.

— Кто вы? — еле вымолвил он, с отвращением отдёрнул руку, и псевдоподия безропотно отпустила её.

Теперь все до единого щупальца пожирателя глаз заканчивались маленькими нежными руками. Несомненно женскими, под стать волосам и глазам. Пожиратель глаз стал женщиной. И где-то посередине тела — что за нелепость — на нём красовался тугой белый лифчик.

— Я Гретч Борбман, — возмущённо представился пожиратель глаз писклявым пронзительным голосом. — И меня вовсе не позабавило то, что вы… сейчас сделали. — Пожиратель глаз тяжело дышал, злобно уставясь на Рахмаэля.

— Извините, — еле вымолвил тот. — Но я затерялся в проклятом парамире, в чём я не виноват. Поэтому не ругайте меня.

— Какой из них на этот раз? — осведомился пожиратель глаз. — Тот же, что и прежде?

Он хотел было ответить… но вдруг увидел зрелище, от которого похолодел и застыл на месте. Перед ними откуда-то появились другие пожиратели глаз, они направились в их сторону, плавно покачиваясь в воздухе. У некоторых из них проявлялись мужские признаки, другие явно казались «женщинами», под стать Гретхен.

Это был класс. Собирающийся в ответ на последние слова Борбман.

— Он попытался проникнуть в меня, — пояснил пожиратель глаз, называющий себя Гретч Борбман остальным. — Интересно, на какой из псевдомиров это указывает?

— Мистер бен Аппельбаум, — сказал один из пожирателей глаз (судя по голосу, это была Шейла Куам), — ввиду заявления мисс Борбман я полагаю абсолютно необходимым объявить в аварийном порядке Компьютерный день. Несомненно, к этому взывает созданная вами ситуация.

— Верно, — согласился пожиратель глаз Грет, и остальные дружно кивнули. — Необходимо ввести данные его парамира в компьютер для исследования и сравнения. По-моему, он не похож ни на что другое, хотя определить это — задача компьютера. Лично я чувствую себя в полной безопасности, поскольку знаю, что его псевдореальность не имеет ничего общего с моей.

— Что он натворил такого, от чего вы так взвизгнули? — спросил пожиратель глаз, напоминавший Рахмаэлю Хэнка Шанто.

— Он попытался пощупать меня, — ответило тихим, печальным голосом существо, называвшееся Грет Борбман.

— Что ж, — мягко заметил Хэнк Шанто, — не думаю, что это означало нечто особенное; однажды я мог бы последовать его примеру. Но поскольку Шейла полагает необходимым…

— Я уже подготовила все формуляры, — перебил голос, в котором бен Аппельбаум угадал Шейлу Куам. — Вот 47-Б, — обратилась она к Рахмаэлю, — Я уже подписала его. А теперь Прошу пройти со мной… — Она бросила взгляд на пожирателя по имени Гретхен. — Мисс Борбман уже ознакомлена со своей псевдореальностью… Надеюсь, её уверенность оправдана, и надеюсь, что увиденное вами, бен Аппельбаум, не совпадает с её восприятием.

— Я тоже на это надеюсь,— еле слышно согласилась Гретхен Борбман.

— Насколько мне известно, — объявил пожиратель глаз, схожий с Шейлой Куам, — первичный бредовый опыт мистера бен Аппельбаума, вызванный дротиком с ЛСД, заключался в столкновении с диктаторским режимом. Вы помните это достаточно ясно для добровольного подтверждения, бен Аппельбаум?

— Да, — хрипло ответил он. — И после этого появился Ужасный водный…

— Но что было раньше? — перебила Шейла. — Когда вы только прибыли через «Телпор», и ещё не было дротика с ЛСД?

— Всё кажется мне сейчас расплывчатым, — пробормотал он. Тогдашняя реальность была слишком нестойкой и колеблющейся; он не мог быть абсолютно уверен в последовательности событий. Собравшись с остатком сил, он сосредоточился на своём прошлом; казалось, оно удалилось за миллиард световых лет, но в то же время он сознавал, что события в парамире с диктатурой случились совсем недавно. — Это было раньше, — произнёс он. — Я увидел планету, сражение, а потом уже в меня выстрелил солдат ТХЛ. Так что вначале была встреча с диктаторским государством, а затем, после ЛСД, появился Ужасный водный призрак.

— Вам любопытно будет узнать, мистер бен Аппельбаум, — задумчиво проговорил Хэнк Шанто, — что вы не первый среди нас, переживший эту галлюцинацию — я подразумеваю диктатуру. Если ваш облик, представленный компьютеру, послужит этому подтверждением, можете не сомневаться, что возникнет биперсональная перспектива существования псевдореальности… а вам прекрасно известно, что именно этого мы опасаемся. Вы хотите увидеть мир с военной диктатурой в его подлинном воплощении? — Он почти выкрикнул последние слова. — Подумайте!

— Выбор не за ним, а за мной, — сказала Шейла Куам. — Я официально объявляю послеобеденное время среды Компьютерным днём и приказываю мистеру бен Аппельбауму принять от меня формуляр, заполнить его и вернуть мне на контроль для подписи. Вам понятно, бен Аппельбаум? Ваши мысли достаточно ясны, чтобы следовать моим указаниям?

Он машинально взял у неё формуляр и попросил карандаш.

— Карандаш. — Шейла Куам и остальные псевдосущества принялись обшаривать свои шаровидные тела в его поисках — но безуспешно.

Рахмаэль раздражённо пошарил в собственных карманах. Надо же — ему нужно не только заполнить форму 47-Б, но и предоставить собственный карандаш…

Нащупав в кармане маленькую плоскую жестянку, он озадаченно извлёк ей и осмотрел. Его примеру последовали столпившиеся вокруг пожиратели глаз. Особенно внимательно это делала Шейла Куам.

КОНЧИЛ ДЕЛО — ГУЛЯЙ СМЕЛО!

— Какая мерзость, — заметила Гретхен Борбман. И пояснила остальным, что жестянка содержит юкатанский профоз худшего типа — полностью автоматизированный, с питанием от гелиевой батарейки с запасом на пять лет… — Вы не это, случаем, отыскивали, бен Аппельбаум, когда щупали меня?

— Нет, — возразил он. — Я про него и забыл. — И Рахмаэль, похолодев, подумал о том, что всё это время имел при себе сверхминиатюрное оружие ООН — персональный вариант искажателя времени, мощного изобретения из арсенала Хорста Бертольда. Естественно, он сохранил оружие, эффективность маскировки которого была несомненна и только что испытана практически, — ведь в первый момент ему показалось, что коробочка действительно содержит в себе профоз, и ничего более.

— Из уважения к приличиям и присутствующим здесь женщинам, — заговорил пожиратель глаз Хэнк Шанто, — вам, бен Аппельбаум, следует убрать эту допотопную жестянку с глаз долой — вы согласны?

— Пожалуй, да, — сказал Рахмаэль. И открыл жестянку.

* * *

Вокруг него вился едкий дым, обжигающий ноздри. Он инстинктивно припал к земле, пытаясь защитить себя. Мэтсон увидел серые казармы.

Рядом с ним появилась Фрея. Воздух был холодный, оба они дрожали, он подобрался к ней поближе и пристально уставился на казармы. Они выстроились рядами и были защищены двенадцатифутовыми проволочными ограждениями под напряжением, с пущенной поверху колючей проволокой. И ещё указателями с предостерегающими надписями, читать которые ему показалось излишним.

— Мэт, ты когда-нибудь слышал о городе Спарта?

— Спарта, — эхом отозвался он, поднимаясь и беря в руки оба свои чемодана.

— Погоди. — Она высвободила его пальцы и поставила чемоданы наземь. Мимо прокрались несколько человек в неприметной одежде, они нарочито не обращали на них никакого внимания. — Я ошибалась, — сказала Фрея. — И напрасно передала тебе сигнал «всё чисто», Мэт. Мне казалось…

— Тебе показалось, что это печи, — подсказал он.

— Это рабочие лагеря, — спокойно поправила она, отбрасывая назад тяжёлую гриву тёмных волос и вздёргивая подбородок, чтобы встретить его взгляд. — Советского образца, не образца третьего рейха. Лагеря принудительного труда.

— И чем в них занимаются? Очищают планету? Но ведь первые спутники наблюдения доложили, что…

— По-видимому, они формируют ядро армии, — перебила она. — Вначале собирают всех в рабочие бригады, чтобы приучить людей к дисциплине. Молодые мужчины немедленно приступают к боевой подготовке, остальные… возможно, нам также придётся послужить вон там. — Она показала ему пандус подземного сооружения с ведущим вниз эскалатором, и он вспомнил из своей юности о предвоенных сооружениях такого типа.

Многоуровневая фабрика. С непрерывным циклом, а значит, не управляемая всецело гуманоидами. Машины не способны переносить и не переносят круглосуточную эксплуатацию. Только последовательные смены из людей заставляют конвейер двигаться, это выяснилось ещё в 92-м году.

— Большинство ваших полицейских ветеранов, — сказала Фрея, — слишком стары для немедленного зачисления на службу. Поэтому их приписывают к казармам, как это будет и с нами. У меня есть назначенный вам номер и тот, что они назначили мне.

— В разных помещениях? Мы даже не будем вместе?

— У меня также имеются обязательные формуляры для заполнения, где мы перечисляем все наши навыки, — сказала Фрея. — Чтобы принести им пользу.

— Я стар, — пожаловался он.

— Тогда тебе придётся умереть. Если только ты не выдумаешь себе навык.

— У меня есть один навык. — В чемодане, стоявшем на тротуаре рядом, у него был передатчик, способный, несмотря на маленькие размеры, отправить сигнал, который достигнет Терры через шесть месяцев.

Нагнувшись, он извлёк ключ и повернул его в замке чемодана. Ему нужно было всего лишь открыть чемодан и просунуть дюйм ленты с информацией в прорезь кодирующего устройства передатчика — остальное завершалось автоматически. Мэт включил ток; каждое электронное устройство в чемодане было замаскировано под предметы одежды, среди которых поражало количество туфель — словно он прибыл на Китовую Пасть, чтобы бродить по ней всю жизнь в элегантной обуви.

— Но для чего нужна эта армия? — спросил он Фрею, программируя с помощью крошечного прибора дюймовый отрезок ленты.

— Не знаю, Мэт. Всё задумано Теодорихом Ферри. По-моему, Ферри намерен переплюнуть армию Терры, которой командует Хорст Бертольд. Я успела поговорить здесь с несколькими людьми — они очень боятся. Один из них считает, что была найдена разумная раса инопланетян и теперь мы готовимся нанести удар по их планетам-колониям. Возможно, это произойдёт скоро, и мы с тобой…

Мэтсон поднял на неё глаза.

— Я зашифровал следующее сообщение: Гарнизонное государство. Добудьте информацию у Бертольда. Оно отправится к нашему лучшему пилоту Ал Доскеру и будет повторяться снова и снова, поскольку фактор помех на таком расстоянии…

Лазерный луч снёс ему затылок.

Фрея зажмурилась.

Второй луч из лазерной винтовки с телескопическим прицелом уничтожил сперва один чемодан, затем и второй. К ней беспечно приблизился, небрежно неся в руке винтовку, блестящий, с иголочки одетый молодой солдат. Он пробежал по Фрее вожделеющим, хотя и не слишком страстным взглядом, затем опустил глаза на мёртвого Мэтсона.

— Мы засекли ваш разговор с помощью звукозаписывающего устройства. — Он указал Фрее на сетчатый радар на крыше терминала «Телпора». — Этот человек, — солдат пнул труп Мэтсона Глазер-Холлидея ногой, — сказал что-то о «нашем лучшем пилоте». Значит, вы представляете организацию. Случайно, не «Друзей объединённых людей»?

Она промолчала, была не в силах говорить.

— Идёмте, милая, — пригласил солдат. — Пора устроить вам психодопрос. Мы откладывали его, поскольку вы оказались достаточно добры — или глупы — чтобы сообщить нам о том, что ваш муж последовал за вами. Но мы никогда…

Он умер от попадания низкоскоростным цефалотропным дротиком, начинённым цианидом, пружину которого она освободила с помощью своих «часов». Дротик летел медленно, но солдат не сумел увернуться, он по-детски отмахнулся от опасности рукой, не успев осознать её и встревожиться, и кончик стрелки пронзил вену возле его запястья. Смерть была для него такой же безболезненной и быстрой, как для Мэтсона. Оседая на тротуар, солдат вращался, как заведённый, а Фрея тем временем повернулась и побежала прочь…

На углу она свернула направо, промчалась по узкому, усеянному мусором переулку, на ходу порылась в своём плаще и включила передатчик, посылающий всепланетный сигнал тревоги. Сигнал этот будет принят всеми служащими «ОбМАН Инкорпорейтед» на Китовой Пасти, если кто-либо из них не успел ещё насторожиться после пятиминутного ознакомления с планетой здесь, на станции «Телпора», обратного пути с которой не было. Что ж, ей удалось объявить им тревогу официально, через технические каналы связи, и требовать от неё чего-то большего было просто невозможно.

У неё не было мощного межсистемного передатчика, который имелся у Мэтсона, и она не могла послать макроволновый сигнал, который поймал бы через полгода в Солнечной системе Ал Доскер. Отправить его не смог бы также ни один из двух тысяч полицейских агентов «ОбМАН Инкорпорейтед». Но они были вооружены. И Фрея с изумлением и страхом поняла, что отныне она автоматически становилась ответственной за уцелевших членов организации, поскольку несколько месяцев назад Мэтсон наделил её официальным правом наследовать пост после его смерти, и это не было их частным делом — соответствующие меморандумы были распространены по всей организации.

Конечно, она могла бы сообщить телепортированным сюда агентам о смерти Мэтсона, но что это меняет? Перед ней стоял вопрос, как им действовать дальше. Неужели восемнадцать лет ожидать прибытия «Омфала» с Рахмаэлем бен Аппельбаумом? Но тогда всё успеет потерять смысл. По крайней мере для них и нынешнего поколения.

К ней подбежали двое, и один пронзительно выкрикнул с искажённым от страха лицом: «Луна и корова!»

— Джек Хорнер, — отрешённо отозвалась она. — Я не знаю, что делать. Мэтсон мёртв, его большой передатчик уничтожен. Они поджидали его, я привела их прямо к нему. Мне жаль. — Фрея не могла смотреть в лица обоим полевым агентам организации, она уставилась куда-то мимо них. — Даже если мы применим своё оружие, они смогут уничтожить нас до последнего.

— Но мы можем нанести им урон, — возразил один из полицейских, пожилой полный ветеран, закалённый в войне 92-го года.

— Да, мы сможем попытаться, мисс Холм, — согласился его напарник, с саквояжем в руке. — Отправьте сигнал, у вас есть передатчик?

— Нет, — сказала она, но они поняли, что она солгала. — Это бесполезно, — продолжала она. — Лучше попробуем сойти за настоящих эмигрантов. Пусть они призовут нас в армию, разместят по казармам.

— Но стоит им осмотреть наш багаж, мисс Холм, и они узнают, — возразил пузатый ветеран с суровыми глазами. — Вынь его оттуда, — сказал он напарнику.

На глазах у Фреи оба опытных агента «ОбМАН Инкорпорейтед» собрали маленькое замысловатое оружие неведомого её типа; очевидно, оно было извлечено из Архива новейших вооружений.

— Отправьте сигнал о начале сражения, — спокойно обратился к ней молодой агент. — Не выключайте его, чтобы наши люди слышали его по мере их появления здесь, на планете. Мы будем драться здесь — теперь, пока они не успели разделить нас.

Она. Нажала. Сигнальную кнопку. Затем тихо заговорила:

— Я попытаюсь отправить сообщение на Терру с помощью «Телпора». Возможно, оно проскочит в суматохе. — А она наверняка поднимется, когда агенты «ОбМАН Инкорпорейтед» поймают при высадке сигнал боевой тревоги.

— Сообщение не пройдет, — возразил старина-ветеран с суровыми глазами и глянул на своего напарника. — Но если мы сосредоточимся на передающей станции, то, возможно, успеем передать назад через врата «Телпора» видеоинформацию. Даже если нам обоим суждено… — Он повернулся к Фрее. — Вы сможете направить сюда агентов?

— У меня больше не осталось макроволновых кодограмм, — сказала она, на сей раз искренне. — Были только эти две.

— Ладно, мисс Холм. — Ветеран призадумался. — Видеопередачи через «Телпор» транслируют вон оттуда. — Он указал на изолированное многоэтажное здание без окон, с охраняемым входом; в сером дневном свете она заметила, как поблескивает металлом вооружение часовых. — У вас есть код для частной передачи домой?

— Да. Один из пятидесяти. Эти коды мы с Мэтом выучили наизусть. Я смогу вести трансляцию с помощью аудио через десять секунд.

— Мне нужен видеосигнал всего этого, — сказал, принимая боевую стойку, ветеран-полицейский. — Он обвёл рукой окружающий ландшафт. — Нечто такое, что мы могли бы подсоединить в центральный коаксиальный кабель и прогнать по ТВ. Просто чтобы они тоже обо всём узнали. — Они. Эти люди там, на родине, — простаки по ту сторону врат, с билетом в один конец и ожиданием в восемнадцать лет, что почти равняется вечности.

— Назовите код, — попросил её молодой агент.

— «Забыла упаковать ирландские льняные платки. Прошу выслать их через „Телпор“, — сказала Фрея и пояснила: — Мэт и я предусмотрели все логические возможности. Эта кажется ближайшей. Спарта.

— Так, — согласился старший ветеран. — Режим диктатуры. Угроза соседям. Что ж, географически это недалеко от Афин, хотя и не совсем близко. — Он обратился к напарнику: — Мы сможем войти туда и передать аудиосигнал? — Агент поднял собранное ими оружие.

— Конечно, — кивнул младший напарник.

Старший щёлкнул предохранителем.

Фрея заглянула в могилу и вскрикнула; она бежала и бежала без конца, пытаясь уйти от опасности, в которой узнала усовершенствованный тип нервного газа — но вскоре мысли её расплылись, и она просто бежала дальше.

Вскоре разбежались и вооружённые часовые, охранявшие постройку без окон.

В результате оба полевых агента «ОбМАН Инкорпорейтед», метаболизм которых был усилен предварительными инъекциями гормонов противоядия, трусцой приблизились к зданию, вынимая на бегу компактные дальнобойные пистолеты с телескопическими прицелами.

Она видела их тогда в последний раз, потому что её окончательно поглотили паника и мрак. В темноте рядом с ней (она различала смутные силуэты) бежали другие люди — она была не одна. «Мэт, — думала она, — ты не создал здесь, на Китовой Пасти, желанного полицейского государства, о чём я всё время предупреждала тебя. Но теперь это вряд ли под силу и этим людям. Если только закодированное сообщение достигнет цели. Если».

И если на терранской стороне найдётся человек достаточно умный, чтобы извлечь из него пользу.

ГЛАВА 16

В своём корабле вблизи орбиты Плутона Ал Доскер получил в обычном порядке сообщение, отправленное Фреей Холм с Китовой Пасти в офис компании «ОбМАН Инкорпорейтед» в Новом Нью-Йорке.

ЗАБЫЛА УПАКОВАТЬ ИРЛАНДСКИЕ ЛЬНЯНЫЕ ПЛАТКИ. ПРОШУ ВЫСЛАТЬ ИХ ЧЕРЕЗ ТЕЛПОР. ФРЕЯ.

Он прошёл в тыльную часть корабля, двигаясь лениво, поскольку на таком расстоянии от солнца всё казалось энтропийным, замедленным; здесь как бы тормозился ход звёздных часов.

Открыв шифровальный ящичек, пилот пробежал пальцем по индексу «Ф», нашёл ключ, принял сообщение и ввёл его в компьютер, снабжённый бобинами, соответствующими содержимому ящичка. Из щели выползла бумажная лента с печатным текстом. Он прочёл расшифровку:

ВОЕННАЯ ДИКТАТУРА. КАЗАРМЕННАЯ ЖИЗНЬ НА СПАРТАНСКОЙ ОСНОВЕ. ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ С НЕИЗВЕСТНЫМ ПРОТИВНИКОМ.

С минуту постояв на месте, Доскер взял оригинальное закодированное послание и снова прогнал его через компьютер. Затем опять прочёл его, но в нем ясно и безоговорочно говорилось то же, что и прежде. Сомнения отпали, поскольку Мэтсон Глазер-Холлидей лично запрограммировал устройство.

«Вот оно что, — подумал Доскер. — И это из пятидесяти вероятностей диапазоном от Элизиума[36] до преисподней». Грубо говоря, ситуация топталась на полдороге к преисподней. В общем, почти оправдала его худшие ожидания.

Значит, теперь мы знаем.

Мы знаем… но не можем подтвердить.

Невероятно, но клочок ленты с закодированным сообщением был абсолютно бесполезен. Его просто некому было вручать.

Их собственная организация «ОбМАН Инкорпорейтед» обескровлена действиями Мэта, его приказом отправить на Китовую Пасть лучших людей, после чего в Новом Нью-Йорке остался лишь персонал из бюрократов — и самого Мэта.

Разумеется, где-то в космосе в своём «Омфале» был ещё Рахмаэль бен Аппельбаум. Деловито штудирующий древнегреческий.

Вскоре из новоньюйоркского офиса пришло второе закодированное сообщение, которое пилот также ввёл в компьютер. Появившуюся расшифровку он прочёл с ощущением глубокого стыда — ведь он пытался пресечь планы Мэтсона, но потерпел неудачу, теперь моральная тяжесть легла ему на плечи.

НАМ НЕ УДЕРЖАТЬСЯ. ВИВИСЕКЦИЯ ПУЩЕНА В ХОД.

«Чем я могу помочь вам? — гадал он, страдая от бессильного гнева. — Чёрт тебя побери, Мэтсон, ты должен был поступить по-своему, из жадности. И ты захватил с собой две тысячи человек и Фрею Холм, чтобы их перебили там, где помочь им мы не в силах, поскольку „мы“ — это пустой звук».

Впрочем, он мог отважиться на последнее усилие, не связанное с попыткой спасти множество терранцев (которые в ближайшие дни и недели проследуют через врата «Телпора» на Китовую Пасть), а нацеленного на спасение человека, заслуживающего избавления от взятой на себя ноши, оказавшейся никчемной после высланных через «Телпор» и «Видфон Корп» обоих зашифрованных посланий.

Осознавая возможность перехвата своего сигнала монитором ООН, Ал Доскер отправил УВЧ-сигнал на «Омфал» Рахмаэлю бен Аппельбауму. Связавшись с «Омфалом», летящим на гиперпространственной скорости за пределами Солнечной системы, Доскер грубо справился о том, как продвигаются у Рахмаэля оды Пиндара[37].

— Эти басни даются мне без труда, — донёсся до пилота далёкий, окружённый помехами межсистемного пространства голос, слабые импульсы которого ловил вращающийся конусовидный радар на борту корабля Ал Доскера. — Однако вы не должны были связываться со мной, — продолжал Рахмаэль, — если только…

— Не чрезвычайное происшествие, — договорил Доскер. — Шифровальный метод, применяемый «ОбМАН Инкорпорейтед», не поддаётся взлому, поскольку транслируются не обычные данные. Слушайте внимательно, Рахмаэль. — Он продолжал говорить, надеясь, что его слова достигают «Омфала» благодаря сложной системе передачи, основанной на принципе многократного повторения записанного сигнала и последующего декодирования на условной статистической основе. — Вам известен анекдот о заключённом, который поднимается и провозглашает: «Номер третий!», после чего все хохочут?

— Да, — живо отозвался Рахмаэль. — Потому что номер третий соответствует одному из анекдотов, известных всем зекам — ведь они сидят в тюряге давным-давно.

— Подобным способом закодирована сегодняшняя передача с Китовой Пасти, — сказал Доскер. — У нас декодер заменяет бинарный компьютер. Вначале мы начинали с подбрасывания монеты на каждую букву алфавита. Решка означала зеро или блокировку врат, орёл — единицу или открытые врата. Варианты: либо зеро, либо единица — таков принцип действия бинарного компьютера. Затем мы изобрели пятьдесят шаблонов сообщений, описывающие возможные условия на той стороне; сообщения были составлены таким образом, чтобы каждое состояло из уникальной последовательности единиц и нулей. — Он слегка задыхался от волнения. — Я только что получил сообщение, которое представляет собой после сведения к бинарной системе число 1110100110011101011000001001101010011100001001111100000111. Данная бинарная последовательность не поддаётся декодированию, поскольку действует лишь в качестве оного из пятидесяти уникальных сигналов, известных нашему «ящичку» здесь, на моём корабле, — и оно рассчитано на ленту особого типа. Однако его длина невольно вызывает у криптографов впечатление внутренней «наполненности».

— А ваша автоматическая включаемая лента… — подхватил Рахмаэль.

— Её активирует операционное слово «Спарта», — пояснил Доскер, и замолчал.

— Режим диктатуры? — послышался голос Рахмаэля.

— Да.

— Против кого?

— Они не сказали. Пришло и второе сообщение, но оно почти ничего не добавило. Разве что в нём недвусмысленно сказано, что они не в силах держаться. Войска уничтожили десятую часть прибывших.

— А вы уверены в подлинности этой информации? — спросил Рахмаэль.

— Только у Фреи Холм, Мэтсона и у меня имеются шифровальные ящички, в которые можно вводить сообщения с бинарной активационной последовательностью. Очевидно, шифровку отправила Фрея — во всяком случае, она транслировала первое… Они даже не потрудились подписать второе, — добавил он.

— Ладно, тогда я поворачиваю назад, — сказал Рахмаэль. — В моём путешествии больше нет смысла.

— Решение за вами. — Доскер подождал, гадая о том, какое решение примет Рахмаэль бен Аппельбаум, хотя значения это уже не имело, поскольку подлинная трагедия развернётся на расстоянии двадцати четырёх световых лет пути отсюда и не ограничится уничтожением и захватом двухтысячного персонала «ОбМАН Инкорпорейтед», но коснётся и тех сорока миллионов, что отправились прежде. И ещё восьмидесяти миллионов или больше, которые последуют за ними и помочь которым невозможно, — ведь, несмотря на знание ситуации по эту сторону врат «Телпора», у пилотов нет средств оповещения населения с помощью СМИ…

Доскер продолжал размышлять над этим, когда тройка кораблей-преследователей из арсенала ООН, похожих на чёрных скользящих рыб, бесшумно подошли к нему на пригодную для обстрела дистанцию и выпустили ракеты, после чего его кораблю, принадлежащий «ОбМАН Инкорпорейтед» разлетелся градом осколков.

Оглушенный и безвольный пилот в скафандре с автономным запасом воздуха, тепла, воды, с радиопередатчиком, контейнером для мусора и тубами с пищей дрейфовал в пространстве, как ему казалось вечно. При этом его навещали приятные мысли о планете, покрытой зелёными лесами, о женщинах и беспечных пикниках, хотя он знал при этом, что жить ему, возможно, осталось совсем недолго, и гадал заодно, уничтожен ли «Омфал» кораблями ООН под стать его космолёту. Очевидно, мониторы их вездесущего главного пульта запеленговали радиоволну, но засекли ли они сигнал Рахмаэля, работавшего на другой частоте? Доскеру оставалось молиться, чтобы этого не случилось, чтобы жертвой оказался только он…

Он продолжал надеяться, когда корабль-преследователь приблизился к нему и выслал напоминающее робота устройство, провозившееся с пилотом некоторое время, пока ему не удалось осторожно обхватить его, не повредив скафандра. Почему бы им просто не проколоть оболочку его скафандра, не выпустить из него воздух и тепло и не оставить дрейфовать в космосе мёртвое тело?

Это поразило Доскера. И зачем открывается люк корабля-преследователя, в который его просунули, словно спеленутую сетью добычу? Вскоре люк захлопнулся, и он ощутил искусственную гравитацию, поддерживаемую внутри дорогого сверхсовременного космолёта. Пролежав некоторое время, пилот вяло поднялся на ноги.

Стоявший перед ним вооружённый старший офицер ООН сказал:

— Снимите скафандр. Ваш аварийный скафандр. Понятно? — Он говорил с сильным акцентом и, судя по замеченной Доскером нарукавной повязке, входил в Нордическую Лигу.

Доскер снял с себя предмет за предметом аварийную экипировку.

— Похоже, вы, готы, контролируете ситуацию, — сказал Доскер. «Во всяком случае, в ООН», — мысленно добавил он, гадая насчёт положения на Китовой Пасти.

— Сядьте, — продолжал офицер, не сводя с него лазерного пистолета. — Мы возвращаемся на Терру. Nach Terra, versteh’n? Позади него за пультом управления сидел ещё один невооружённый служащий ООН, корабль шёл высокоскоростным курсом на Третью планету, и Доскер предположил, что путь до неё займёт не более часа. — Генеральный секретарь пожелал говорить с вами лично, — сказал офицер. — Извольте расположиться здесь и ждать. Хотите почитать журнал? Или посмотреть развлекательную кассету?

— Нет, — отказался Доскер и присел, уставясь перед собой отсутствующим взглядом.

— Мы запеленговали «Омфал» по его несущей волне, как и в случае с вашим кораблём.

— Неплохо сработано, — саркастически заметил пилот.

— Впрочем, с учётом расстояния, нам понадобится несколько дней, чтобы догнать его.

— Но вы его догоните, — сказал Доскер.

— Это несомненно, — подтвердил офицер ООН с сильным шведским акцентом и кивнул. У него не было сомнений. У Доскера — тоже.

Единственной проблемой был фактор времени. По словам офицера, им требовалось несколько дней, не более. Пленник продолжал сидеть, глядя прямо перед собой, а корабль-преследователь ООН тем временем нёсся к Терре, к Новому Нью-Йорку и Хорсту Бертольду.

* * *

В штабе ООН в Новом Нью-Йорке ему устроили доскональный медосмотр — врачи и медсёстры присоединяли к нему один за другим всевозможные датчики, изучая их показания, но не обнаружили никаких трансплантированных под кожу устройств.

— Вы замечательно перенесли выпавшие вам суровые испытания, — сообщил Доскеру главный врач, когда пациенту вернули одежду и позволили в очередной раз одеться.

— И что теперь? — спросил пилот.

— Генеральный секретарь готов увидеть вас, — коротко ответил врач, делая пометки в своей карте, и кивнул в сторону двери.

Одевшись, Доскер медленно подошёл к двери и открыл её.

— Прошу вас поспешить, — произнёс Хорст Бертольд.

— Почему? — спросил Доскер, закрывая за собой дверь.

Сидевший за старинным дубовым столом Генеральный секретарь ООН поднял на него взгляд; это был грузный, рыжий мужчина с узким длинным носом и бесцветными тонкими губами. Несмотря на мелкие черты лица, у него были мощные плечи, руки и грудная клетка, словно накачанные бесчисленными паровыми банями и гандболом; мышцы ног выдавали замечательное спортивное детство с пешими прогулками и многими милями велосипедных поездок — этот человек был по натуре бродягой, он был прикован своей работой к столу, но тосковал по открытым просторам, которых отныне не существовало. Абсолютно здоровый человек в физическом смысле, решил Доскер. Как ни странно, но Бертольд, несмотря на предубеждение, произвёл на пилота хорошее впечатление.

— Мы запеленговали ваш радиообмен с «Омфалом», — сказал Бертольд на совершенном английском (даже чересчур совершенном, словно звучащим с учебной аудиозаписи). Первое впечатление было несколько нарушено. — В итоге мы обнаружили оба корабля. Нам также известно, что вы, будучи старшим должностным лицом «ОбМАН Инкорпорейтед» наряду с мисс Холм и мистером Глазер-Холлидеем были телепортированы — под фальшивыми именами, разумеется — на Китовую Пасть.

Доскер пожал плечами и промолчал, не проявляя желания что-либо добавить.

— Так или иначе… — Хорст Бертольд постучал ручкой по верхнему документу на своём столе и нахмурился. — Здесь дословная расшифровка переговоров между вами и фанатиком бен Аппельбаумом. Именно вы инициировали радиообмен, первым связавшись с «Омфалом». — Бертольд поднял на него пронзительные голубые глаза. — Мы задействовали наших расшифровщиков для изучения последовательностей применяемого вами кода… копии тех, что вы прежде приняли от «Видфон Корпорейшн». Собственно последовательности ничего не значат. Но в обломках вашего корабля мы нашли ваш дешифратор — неповреждённый ящик с пятьюдесятью магнитными лентами. Далее мы сравнили образчики трансляции и записали бинарную последовательность на плёнку. И обнаружили, что вы информировали бен Аппельбаума.

— Это вас удивило?

— Конечно, нет, — заверил Бертольд. — К чему вам обманывать собственного клиента? Причём, принимая на себя риск (оказавшийся, кстати, излишним) выдать местонахождение вашего корабля? Впрочем… — голос Бертольда стих до неразборчивого бормотания. — Мы так и не были удовлетворены. И решили проверить нашу следящую систему…

— Там, на планете, их уничтожают, — сказал Доскер. — Две тысячи полевых агентов, и Мэта, и Фрею. — Он говорил безжизненным голосом, зная, что им не избежать промывания мозгов и получить они могут что угодно — любую память, мотивации, планы и проекты. В конце концов, его собственная организация, крошечная по сравнению с ООН, занималась тем же в течение многих лет, обрабатывая множество людей с помощью психиатров.

— «Тропа Хоффмана лимитед» и Теодорих Ферри полностью контролируют Неоколонизированную территорию. У ООН нет персонала на Китовой Пасти, — сказал Бертольд. — Нам известны лишь данные, получаемые с их любезного согласия в виде аудио и видеосигналов. Информация поступает через пункты «Телпора» на протяжении всего периода колонизации, а наши первые спутники-наблюдатели были отключены после официального перехода планеты под юрисдикцию ТХЛ.

— Так, значит, последние события для такая же новость, как и для… — с изумлением заговорил Доскер после долгой паузы.

— Мы верили аудио— и видеозаписям целых пятнадцать лет, не видя повода для сомнений. ТХЛ добровольно согласилась подстраховать колонизацию экономически, они взяли на себя инициативу, и мы дали им торговые лицензии, потому что они владели патентом на «Телпор» и оборудование. Патенты доктора фон Айнема принадлежат исключительно ТХЛ, у него было законное право на подобную договорённость. Ну а здесь… — Бертольд поднял со стола верхний документ и показал его Доскеру, перед которым очутилась полная распечатка его радиопереговоров с Рахмаэлем. — Здесь мы имеем результат.

— В чём его значение? — спросил Доскер, добавив про себя, что ему понятен смысл полученных сообщений, но не более того.

— Из сорока миллионов колонистов, — заговорил Генеральный секретарь ООН, — Ферри создал с помощью мобилизации армию и снабдил её современным усовершенствованным оружием. Не существует никакой расы пришельцев и никакой внеземной враждебной цивилизации. Иначе их распознали бы наши беспилотные мониторы; на сегодняшний день мы проверили каждую звёздную систему нашей галактики. — Он уставился на Доскера. — Мы. ООН. Вот с чем намерен сразиться Теодорих Ферри, когда к нему переправится достаточное количество колонистов. Тогда «односторонний» аспект телепортационного оборудования неожиданно покажет, что так называемая «Первая теорема» была ложью.

— Значит, они проникнут обратным ходом через свои филиалы «Телпора» прямо сюда?

— И застанут нас врасплох, — подхватил Бертольд. — Но не сейчас. В настоящее время их ещё не так много… По крайней мере мы так предполагаем, — продолжал он еле слышно. — Мы изучили образцы эмигрировавших групп; у Ферри не может быть под ружьём более миллиона человек. Но они могут обладать УСВ — ультрасовременным вооружением, — ведь на них работает фон Айнем.

— А где сейчас находится фон Айнем? — спросил Доскер. — На Китовой Пасти?

— Мы давно установили за ним слежку, — пальцы Бертольда судорожно скомкали документ. — И уже получили достаточно — ganz genug![38]— доказательств в своей правоте. Все эти годы фон Айнем курсирует между Террой и Китовой Пастью, он — то есть компания — всегда пользовался аппаратурой «Телпора» для двухсторонних путешествий. Это доказано, Доскер. Доказано! — Он снова уставился на пилота.

ГЛАВА 17

Различив в приближающихся к «Омфалу» смутных тёмных силуэтах корабли-преследователи, Рахмаэль бен Аппельбаум осознал суровую правду: ООН выследила его, и он (заодно с Доскером) находился всецело в её власти. Поэтому он щёлкнул микроволновым передатчиком и вызвал, после паузы, офицера, командующего кораблями-преследователями.

— Я поверю вам, — сказал Рахмаэль, — когда услышу подтверждение от Ал Доскера. — «И когда осмотрю его на предмет наличия признаков промывания мозгов», — добавил он мысленно. Однако почему бы им не признаться, если это правда? И Доскер, и запеленгованный «Омфал» с Рахмаэлем оказались теперь добычей боевых межсистемных космолётов великой ООН, распростёртой от планеты к планете. К чему хитрить, когда некого подавлять и некому оказывать сопротивление?

«Боже всемогущий, — подумал он. — Если это правда, то мы можем положиться на Хорста Бертольда. Мы позволили предрассудкам ослепить нас… фон Айнем — немец, как и Хорст Бертольд. Но утверждать, что они работают вместе и являются тайными сотрудниками, — всё равно что подозревать в этом пару убангийцев или евреев. Адольф Гитлер даже не был немцем… в общем, нас предала манера мышления. Впрочем, быть может, теперь мы поумнеем. Новая Единая Германия породила доктора Сеппа фон Айнема и „Тропу Хоффмана Лимитед“… но могла породить и нечто другое в облике Хорста Бертольда».

— Я подожду, пока мы прибудем в штаб ООН в Новом Нью-Йорке, где встречусь с Хорстом Бертольдом и увижу подтверждение, в виде макроволнового радиосигнала.

Подтверждение того, что в шесть утра по новоньюйоркскому времени сегодняшнего дня войска ООН вошли во все филиалы «Тропы Хоффмана лимитед», захватили оборудование «Телпора» и решительно без какого-либо предупреждения прекратили эмиграцию на Китовую Пасть.

* * *

Через двенадцать часов усталая и озабоченная секретарша провела Рахмаэля в офис Генерального секретаря ООН.

— Фанатик, — промолвил Хорст Бертольд, оглядывая Рахмаэля. — Идеалист, распаливший в Мэтсоне Глазер-Холлидее жгучее желание попытаться осуществить военный переворот на Китовой Пасти. — Он обратился к помощнице: — Доставьте сюда устройство «Телпор».

Через несколько секунд в контору лидера ООН с шумом вкатили знакомый биполярный механизм, сопровождаемый потрясённым с виду техником, казавшимся без своих выпуклых очков испуганным и — маленьким.

— Этот аппарат позволяет телепортацию в обе стороны? — спросил у него Хорст Бертольд. — Или только в одну? Zwei oder ein? Antworte.[39]

— Только туда, майн герр Генеральный секретарь, — проблеял техник. — Как показывает Первая теорема, рецессия материи по направлению к…

— Пригласите наших специалистов по промыванию мозгов, — приказал Бертольд секретарше. — Пусть начнут с электроэнцефалографов.

— Dass brauchen Sie nicht[40], — вмешался робким, дрожащим голосом техник.

— Он говорит, что согласен сотрудничать, — пояснил Бертольд Рахмаэлю, — и нашим психиатрам не придётся с ним возиться. Извольте спросить у него! — Он дёрнул головой в сторону съёжившегося служащего ТХЛ, человека в белом халате, отправившего в эмиграцию буквально миллионы наивных человеческих душ. — Спросите у него, действуют ли терминалы в обе стороны.

— Beide[41], — прошептал техник. — В обе стороны.

— Никакой Первой теоремы никогда не существовало! — рявкнул Бертольд.

— Sie haben Recht[42], — согласно кивнул техник.

— Приведите сюда Доскера, — приказал Бертольд своей усталой секретарше.

Появившийся Доскер немедленно сказал Рахмаэлю:

— Фрея жива, и она там, — он указал на аппарат «Телпора». — Мы связывались друг с другом с его помощью. Однако… — он помедлил.

— Мэтсон Глазер-Холлидей мёртв, — сказал Хорст Бертольд. — Но почти половина персонала «ОбМАН Инкорпорейтед» выжила, эти люди находятся сейчас повсеместно на Неоколонизированной территории, и мы начинаем снабжать их на стратегической основе. Вооружением, которое им немедленно понадобится. Вдобавок мы собираемся вскоре высадить в тактических пунктах десантные группы. Думаю, наши коммандос способны на многое.

— Чем я могу помочь? — спросил Рахмаэль. Его обуревало ощущение бессилия, ситуация развивалась своим ходом без него. А он тем временем был занят бессмысленным путешествием в глубоком и абсолютно пустом космическом пространстве.

Генеральный секретарь словно прочёл на лице Рахмаэля его мысли.

— Вы насторожили Мэтсона, — подчеркнул он. — После чего он предпринял неудачную попытку военного переворота. А тут ещё сообщение от Фреи Холм Доскеру, а затем на «Омфал», после которых мы поняли, какая реальность скрывалась под прикрытием Теодориха Ферри, на которого мы возлагаем вину за длящееся в течение пятнадцати лет заблуждение. Всё основывалось на фундаментальной ложной предпосылке о том, что телепортация возможна лишь в одном направлении… — Он нахмурился. — Впрочем, «Тропа Хоффмана» сделала непоправимую ошибку, не помешав перемещению на планету двух тысяч ваших ветеранов из «ОбМАН Инкорпорейтед»… Но даже этого было бы недостаточно, — добавил он Доскеру. — Хотя с нашей тактической поддержкой…

— Этого было недостаточно с самого начала, — заговорил Доскер, — поскольку они сразу убрали Мэтсона. У нас не было ни одного шанса, — продолжал он, словно поясняя ситуацию Рахмаэлю. — Возможно, Мэтсон умер, не успев понять, в чём дело. Однако вы могли бы вернуть Фрею. Хотите попытаться?

— Да, — мгновенно ответил Рахмаэль и добавил, обращаясь к Бертольду: — Вы могли бы снабдить меня экипировкой? Защитными экранами, а может, и наступательным оружием? Я отправляюсь туда один.

Как знать, заметят ли его в царящем на планете хаосе? Теперь, когда Китовая Пасть превратилась в поле битвы со множеством участников, нелегал-одиночка вполне способен проникнуть туда неприметно, и если ему удастся найти девушку, у них будет шанс показаться слишком мелкой добычей для крупных воюющих хищников. В контексте борьбы за власть, в результате которой вышла из строя «ОбМАН Инкорпорейтед», один из соперников был ликвидирован на старте, и теперь на театре военных действий остались только два монолита — ТХЛ и её старый мудрый противник в лице ООН, корни победы которой уходили в глубь прошлого века. Рахмаэль предположил, что ООН успела обогнать оппонента на пятьдесят лет.

Впрочем, «Тропа Хоффмана лимитед» обладает изобретательным гением чуть слабоумного, но всё ещё коварного старика Сеппа фон Айнема. Причём как знать, ограничится ли творец «Телпора» своим последним изобретением. Интересно, пришло ли это в голову Хорсту Бертольду?

Но это не важно, поскольку, если фон Айнем изобрёл нечто равное по значению — либо сколько-нибудь ценное, — это проявится в ближайшее время.

А значит, всё, что задумали и разработали за несколько лет доктор Сепп фон Айнем и ТХЛ, в эти минуты вовсю применяется на улицах городов Неоколонизированной территории, где для всех участников конфликта настал сейчас День гнева, когда им назначены испытания подобно диким зверям в поле. И помоги Господь слабеющему сопернику, ибо в этом сражении выживет только одна сторона, а побеждённому не будет дарована даже частица жизни. Только не на этой арене.

Собственно, перед Рахмаэлем, на его взгляд, стояла одна задача. А именно: вызволить Фрею Холм с Китовой Пасти и вернуть в целости и сохранности на Терру.

Восемнадцатилетнее путешествие, одиссея на борту «Омфала», изучение древнегреческого в такой степени, что он мог прочесть в оригинале «Вакханок» Эврипида, — все эти детские фантазии увяли под гнётом реальной ситуации и кипящей борьбы — не в далёком будущем, а сейчас, на терминалах шести тысяч станций «Телпора» на Китовой Пасти.

— Sein Herz voll Hass geladen[43], — сказал Хорст Бертольд Рахмаэлю. — Вы говорите на идише? Понимаете?

— Я немножко говорю на идише, — сказал Рахмаэль, — но это немецкий. «Его сердце отягощено ненавистью». Откуда это?

— Из гражданской войны в Испании, — ответил Бертольд. — Из песни интернациональных бригад. В основном немцев, покинувших Третий рейх, чтобы сражаться в Испании против Франко в 1930-х. Полагаю, они были коммунистами. Но они сражались с фашизмом в самом начале, и были немцами. Так что всегда существовали «хорошие» немцы, и этот парень, Ганс Баймлер, автор песни, ненавидел нацизм и фашизм на всех его стадиях, в любых состояниях и проявлениях. Мы тоже боролись с нацистами, мы — «хорошие» немцы, verges’ uns nie. Не забывайте нас, — спокойно и тихо повторил Бертольд. — Потому что мы вступили в битву не в 50-х или 60-х, а в самом начале. Первыми людьми, дравшимися насмерть, убивая и погибая от рук нацистов, были…

Немцы.

— На Терре не должны забыть об этом, — говорил Бертольд Рахмаэлю. — И надеюсь, люди не забудут тех, кто в эту минуту уничтожает доктора Сеппа фон Айнема и его нелюдей-союзников. Скажем, Теодорих Ферри, его босс… кстати, он американец. — Он улыбнулся Рахмаэлю. — Но есть и «хорошие» американцы, несмотря на атомную бомбу, сброшенную на японских женщин, детей и стариков.

Рахмаэль молчал, не находя слов.

— Ладно, — заключил Бертольд. — Мы свяжем вас с экспертом по новейшему оружию. Чтобы подобрать вам что-либо из экипировки. И желаю удачи. Надеюсь, вы вернёте мисс Холм. — По его лицу снова скользнула улыбка, и он занялся другими делами.

Мелкий чиновник ООН потянул Рахмаэля за рукав.

— Мне приказано заняться вашей проблемой, — пояснил он. — С этой минуты положитесь на меня. Скажите мне, мистер бен Аппельбаум, каким типам современного оружия (я не говорю об оружии прошлого месяца и тем более, прошлогоднем) вы отдаёте предпочтение. И как давно вы проходили неврологический и бактериальный…

— У меня нет ни малейшего военного опыта, — сказал Рахмаэль. — И никаких антиневро— и бактериологических модуляций.

— Мы всё же можем помочь вам, — сказал мелкий чиновник ООН. — Есть некоторые типы экипировки, н нуждающиеся в опыте обращения. Впрочем… — он сделал пометку на планшетке, — восемьдесят процентов «железа» действительно для вас бесполезны. — Он ободряюще улыбнулся. — Но это не должно нас обескуражить, мистер бен Аппельбаум.

— Не беспокойтесь, — мрачно сказал Рахмаэль. — Итак, меня всё же телепортируют на Китовую Пасть.

— Да, в течение часа.

— Нетелепортированный человек станет телепортированным, — пробормотал Рахмаэль. — Вместо того чтобы пережить восемнадцать лет на борту «Омфала». Как иронично.

— Ваши моральные принципы не осуждают применение нервного газа? — осведомился чиновник. — Или вы предпочитаете…

— Всё, что угодно, лишь бы вернуть Фрею, — сказал Рахмаэль. — Всё, кроме фосфорного оружия и напалма, которыми я отказываюсь пользоваться, равно как и размягчителями костного мозга, — от этого увольте. Но я согласен на свинцовые пули и старомодное стрелковое оружие. Я принимаю его вместе с лазерно-лучевыми артефактами. — Он вообразил себе массу вооружений, взятых с собой Глазер-Холлидеем, этим профессионалом высшей категории.

— У нас есть кое-что новенькое, — сказал чиновник, сверяясь со своей планшеткой, — и весьма многообещающее, если верить ребятам из департамента обороны. — Это искажающее время устройство, которое создаёт поле, коагулирующее…

— Просто экипируйте меня, — перебил Рахмаэль. — И доставьте куда надо. К ней.

— Непременно, — подхватил чиновник ООН и быстро повёл его по служебному коридору к скоростному эскалатору, ведущему вниз, в Архивы наступательного вооружения.

* * *

Возле одного из филиалов «Тропы Хоффмана» из такси-летяги вышли Джек и Рут Макэлхаттены с двумя детьми, следом за ними робот катил тележку с семейным багажом, составлявшим семь брюхатых чемоданов (допотопных и большей частью заимствованных у друзей). Все они вошли в маленькое современное здание, являвшееся для них конечным пунктом на Терре.

Подойдя к конторке, Джек Макэлхаттен поискал глазами обслуживающего клерка. Ну и дела, стоит тебе решиться на Большой Поступок, как они изволят прервать работу ради чашечки кофе!

К Джеку подошёл солдат ООН в форме и при оружии, нарукавная повязка удостоверяла его принадлежность к отборной дивизии УАР.

— Что вам угодно?