Девушка порылась в бардачке и вытащила работающий от батареек дисковый пульсометр.

— Думаю, у меня получится, — сказала она, включая прибор.

Микропередатчик оказался на манжете левого рукава. Элис проколола его тонкой иглой, и с ним было покончено.

— Это все? — спросил Джейсон.

— Может быть, есть еще мини-камера — очень маленькая телекамера, передающая изображение на мониторы академии. Но я не видела, чтобы они пытались ее прицепить. Полагаю, беспокоиться не стоит. — Она внимательно посмотрела на Джейсона. — Кстати, кто вы такой на самом деле?

— Не человек, — ответил он.

— Что это значит?

— Это значит, что я не существую.

— Физически?

— Не знаю, — честно ответил Джейсон. Может, подумал он, если бы я был более откровенен с ее братом, генералом полиции, тот бы разобрался в этой истории. В конце концов Феликс Бакмэн седьмой. Что бы это ни означало.

— Значит, вы — Джейсон Тавернер, — сказала девушка. — Человек, которого пытался прищучить Мак-Налти. И не сумел. Человек, на которого нет никаких данных. Во всем мире. Ни свидетельства о рождении, ни школьного аттестата, ничего.

— А вы откуда все это знаете? — спросил Джейсон.

— Я читала рапорт Мак-Налти, — жизнерадостно ответила Элис. — В кабинете Феликса. Мне было интересно.

— Тогда почему вы спросили, кто я?

— А любопытно, знаете ли вы сами. Кое-что мне стало известно от Мак-Налти. Теперь захотелось выслушать вашу версию. Противоположную сторону, как у них принято говорить.

— Я ничего не могу добавить к тому, что знает Мак-Налти, — сказал Джейсон.

— Не правда.

Похоже, она начала его допрашивать. Причем в той же самой манере, как это проделал совсем недавно ее брат. Нейтральный тихий голос, как будто речь идет о чем-то будничном, затем пристальный взгляд в лицо, грациозные движения рук, словно во время разговора она пританцовывала. Сама с собой. Красота танцует свой танец, подумал Джейсон. Девушка казалась ему физически и сексуально восхитительной. Но сексом он на ближайшие несколько дней насытился.

— Верно. Я знаю больше.

— Больше, чем рассказали Феликсу?

Он задумался. И тем самым ответил на вопрос.

— Да, — сказала Элис.

Джейсон пожал плечами. Ответ был очевиден.

— Послушайте, — оживленно произнесла девушка. — Хотите посмотреть, как живет генерал полиции? Его дом? Замок ценой в миллион долларов?

— Вы меня туда пустите? — недоверчиво спросил Джейсон. — Представьте, что будет, если узнает ваш брат… — Он замолчал. Чего хочет эта женщина? Она втягивает меня в опаснейшую авантюру. Мгновенно все внутри напряглось, Джейсон ощутил, как забилась тревогой жилка. Организм просигналил об опасности на соматическом уровне. Его тело знало, что сейчас, более чем когда-либо, следует быть настороже.

— Вы можете входить в этот дом на законных основаниях? — спросил он, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно спокойнее.

— Черт побери! — воскликнула Элис. — Да я там живу. Мы с братом очень близки. Кровно. Мы близнецы.

— Я не собираюсь лезть в ловушку, подстроенную вами и генералом Бакмэном, — произнес Джейсон.

— Ловушка, подстроенная мной и Феликсом? — Она расхохоталась. — Да мы с Феликсом не могли вместе раскрасить пасхальное яичко. Бросьте! И расслабьтесь. У нас очень много интересного. Средневековые деревянные шахматы, старинная костяная посуда из Британии. Есть изумительные ранние американские почтовые марки, отпечатанные Национальной Валютной Компанией. Вы интересуетесь марками?

— Нет.

— Оружием? Джейсон поколебался.

— Немного. — Он вспомнил свой пистолет. Второй раз за двадцать четыре часа у него появился повод о нем вспомнить.

Смерив его взглядом, Элис произнесла:

— Знаете, для мужчины маленького роста вы очень даже симпатичны. Вы старше, чем мне нравится…, но ненамного. Вы ведь шестой, не правда ли?

Он кивнул.

— Ну так что? — спросила Элис. — Хотите посмотреть, как живет генерал полиции?

— Хорошо, — сказал Джейсон. Его все равно найдут. Куда бы он ни пошел. С передатчиками или без них.

* * *

Включив двигатель, Элис положила руки на руль, потом нажала на педаль. Аппарат взмыл в воздух под углом девяносто градусов. Полицейский движок, сообразил Джейсон, в два раза больше лошадиных сил, чем у гражданских моделей.

— И еще, — сказала Элис, лавируя среди других аппаратов, — я хочу, чтобы вы твердо это усвоили. — Она посмотрела на Джейсона, чтобы убедиться, что он ее слышит. — Не вздумайте ко мне приставать. Я вас прикончу. — Девушка постучала по висящей на поясе полицейской трубке. В лучах утреннего солнца оружие отливало черным и синим цветами.

— Я и не собирался, — проворчал Джейсон. Ему с самого начала не понравилась кожаная одежда с железками. Она словно специально подбирала фетиши, к которым он был равнодушен. А теперь еще этот ультиматум. Может, она лесбиянка?

Словно отвечая на его вопрос, Элис произнесла:

— Все мои сексуальные интересы сосредоточены на Феликсе.

— На вашем брате? — опешил Джейсон. — Не может быть.

— У нас уже пять лет кровосмесительные отношения, — сказала Элис, искусно маневрируя в тяжелом утреннем воздухе Лос-Анджелеса. — У нас общий ребенок. Он живет в Ки-Уэсте, во Флориде, с нянькой и домоправительницей. Его зовут Барни.

— И вы рассказываете об этом мне? Человеку, которого толком и не знаете?

— Почему же? Я вас очень хорошо знаю, Джейсон Тавернер. — Элис вывела аппарат в верхний коридор и начала набирать скорость. За пределами Лос-Анджелеса движение стал свободнее. — Я была вашей поклонницей. В течение многих лет смотрела ваше шоу по вторникам. У меня много ваших записей. А один раз я даже слышала вас без записи — в отеле святого Франциска в Сан-Франциско. В Орхидейной Гостиной. — На лице девушки промелькнула улыбка, — Мы с Феликсом — коллекционеры. Помимо всего прочего, я коллекционирую записи Джейсона Тавернера. — Теперь она улыбалась широко и радостно. — У меня собраны все девять концертов.

— На самом деле их десять, — хриплым дрожащим голосом произнес Джейсон. — Я выпустил десять сольных концертов.

— Значит, одного у меня нет, — кивнула Элис. — Кстати, они здесь. Повернитесь и посмотрите на заднем сиденье.

Повернувшись, Джейсон увидел на заднем сиденье свой самый первый альбом «Тавернер и блюз».

— Да, — выдохнул он и прижал запись к груди.;

— Там еще один. Мой самый любимый, — сказала Элис.

Джейсон увидел пластинку «Будет хорошо с Джейсо-ном Тавернером».

— Да, — сказал он. — Это моя лучшая запись.

— Видите? — улыбнулась Элис. Аппарат пошел вниз, опускаясь по спирали к скоплению окруженных зеленью и деревьями домов. — Вот и наш дом.

Глава 19

Сложив вертикально лопасти; аппарат медленно опустился в центр огромной лужайки. Листва мешала толком разглядеть поместье. Трехэтажный особняк в испанском стиле с черными железными решетками на балконах и красной черепицей на крыше. Похоже, стены были из кирпича воздушной сушки. А может, такой эффект создавала штукатурка — не разберешь. Дом вписывался в природу и ничем не нарушал ее гармонии. Он сливался с травой и деревьями и казался их продолжением в созданном человеком мире.

Элис заглушила двигатель и толкнула ногой массивную дверь.

— Оставьте пластинки в машине и идите за мной, — сказала она, когда Джейсон выбрался на лужайку.

Он неохотно расстался с пластинками и поспешил за девушкой. Обтянутые черной кожей ноги легко несли ее к главному входу.

— Представляете, у нас по верхушке забора забетонированы осколки разбитых бутылок. От бандитов. В наше-то время!.. Когда-то этот дом принадлежал великому актеру Эрни Тиллу.

Девушка нажала на кнопку, и за входными воротами показался охранник в коричневой форме. Посмотрев на Элис, он открыл двери.

— Что вы про меня знаете? — спросил Джейсон. — Вы ведь знаете, что я…

— Что вы знамениты, — буднично произнесла она. — Я много лет это знаю.

— Значит, вы были там, где был я. Там, где я всегда находился. Не здесь.

Взяв Джейсона под руку, Элис повела его по коридору. По пяти крутым ступенькам они спустились в низкую гостиную. Обставленная под старину комната была прекрасна.

Но Джейсона красота оставляла безразличным. Ему хотелось одного: выяснить, что и откуда ей про него известно. И разобраться в происходящем.

— Помните это место? — спросила Элис.

— Нет, — покачал головой Джейсон.

— Вы должны его помнить. Вы здесь уже были.

— Я здесь не был, — осторожно ответил он. Элис частично завоевала его доверие, показав ему пластинки. Я должен любой ценой их получить, подумал Джейсон. И показать… Кому он собирался их показать? Бакмэну?

— Хотите мескалина? Одну чашечку? — спросила Элис, подойдя к аптечке из орехового дерева. Ящичек стоял в дальнем конце отделанного кожей и медью бара.

— Немного, — сказал Джейсон и удивился своему ответу. — Я хочу, чтобы голова оставалась ясной.

Девушка подала ему на подносе хрустальный бокал, рядом с которым лежала белая капсула.

— Отличная вещь. Доставляется из Швейцарии, расфасовывается на Бонд-стрит. И вовсе не сильная. Прекрасный, мягкий эффект.

— Благодарю, — пробормотал Джейсон. Он взял поднос, проглотил капсулу и запил из бокала. — А вы? — растерянно спросил он, когда девушка приняла у него поднос. — Не будете?

— Я уже закинулась. — Элис улыбнулась своей золотой улыбкой в стиле барокко. — Неужели не заметно? Хотя как вы могли заметить? Вы же меня другой не видели.

— Вы знали, что меня должны доставить в здание полицейской академии Лос-Анджелеса? — Конечно, знала, подумал он, иначе откуда бы у нее взялись мои записи. Вероятность того, что они оказались у нее случайно, равны нулю из миллиона.

— Я подслушивала их переговоры, — ответила Элис, постукивая по подносу длинным лакированным ногтем. — Попала на разговор между Лас-Вегасом и Феликсом. Я люблю подслушивать, когда он на дежурстве. Не всегда, конечно, но… — Она показала на дверь, ведущую в соседнюю комнату. — Хочу вам кое-что показать. Феликс от этой вещицы в восторге.

Джейсон последовал за девушкой. В голове гудели тысячи вопросов. Если она может свободно входить и выходить — а она это, безусловно, может, — то…

— Феликс сказал, в центральном ящике кленового стола, — задумчиво произнесла Элис, в то время как Джейсон разглядывал возвышающиеся до потолка полки с книгами в кожаных переплетах. Несколько столиков, стеклянный шкафчик с чашками, две старинные колоды карт Таро…

Элис подошла к столу в новоанглийском стиле, открыла выдвижной ящик и вытащила конверт.

— Элис… — начал Джейсон, но девушка остановила его резким щелчком пальцев.

— Сидите тихо, пока я рассматриваю эту вещь. — Она взяла со стола огромную лупу и выложила из конверта на бархатную подушечку почтовую марку. Потом протянула лупу Джейсону.

Он послушно уставился на марку через увеличительное стекло. Марка как марка, разве что в отличие от современных отпечатана одним цветом.

— Обратите внимание на рисунок животных, — сказала Элис. — На стадо бычков. Просто совершенство. Каждая линия настолько точна… — Она остановила руку Джейсона, когда он захотел потрогать марку. — О нет! Никогда не трогайте марки руками. Только пинцетом.

— Дорогая? — поинтересовался Джейсон.

— Не очень. Просто их никогда не продавали. Когда-нибудь я вам про это расскажу. Это подарок Феликса. Он меня любит. Утверждает, что в постели мне нет равных.

— Очень красивая марка, — пробормотал Джейсон, возвращая лупу.

— Феликс прав — отличный экземпляр. Великолепно отцентрован, идеальное цветоделение, четкая картинка… — Элис ловко перевернула марку пинцетом и бросила на бархатную подушечку изображением вниз. В ту же секунду лицо ее передернулось от злости. — Подонок!

— В чем дело? — опешил Джейсон.

— Здесь пятнышко. — Она ткнула в уголок марки пинцетом. — Спереди его не видно. Но в этом весь Феликс!.. Ну и черт с ним, все равно это скорее всего подделка. Хотя подделок Феликс, как правило, не покупает. Ладно, братишка, запомним. — Помолчав, Элис добавила:

— Интересно, есть у него в коллекции еще такие же? Могли бы поменяться.

Она подошла к вмурованному в стену сейфу и принялась набирать шифр. Наконец сейф открылся. Девушка вытащила огромный тяжеленный альбом и водрузила его на стол.

— Феликс думает, что я не знаю шифр. Не говорите ему. — Она осторожно перевернула несколько страниц, пока не дошла до одной, на которой хранились четыре марки. — Здесь нет однодолларовой черной. Интересно, где он ее прячет… Не удивлюсь, если хранит ее в академии.

Захлопнув альбом, Элис поставила его назад в сейф.

— Мескалин, — произнес Джейсон. — Начинает действовать. — У него заболели ноги. Это был первый признак того, что наркотик вступает в силу. — Я, пожалуй, присяду. — Он плюхнулся в кожаное кресло за мгновение до того, как ноги окончательно отказали. Ему почудилось, что ног вообще больше нет. И ощущение это было вполне реальным.

— Хотите полюбоваться на резные табакерки? — спросила Элис. — У Феликса великолепная коллекция. Уникальные старинные вещи из золота, серебра, сплавов с резьбой на темы охоты. Хотите? — Она уселась напротив него, скрестив обтянутые черной кожей длинные ноги. Туфля с высоким каблуком покачивалась взад-вперед на пальцах. — Однажды Феликс купил табакерку на аукционе Выложил огромные деньги. Принес домой Вытряхнул из нее старинный мусор и обнаружил возле самого дна потайной рычажок Рычажок приводился в движение при помощи маленького винтика Он целый день искал отвертку поменьше, чтобы она подошла под винтик. Наконец нашел. — Она засмеялась.

— И что?

— В табакерке было двойное дно. Под ним лежала металлическая пластинка. — Элис снова захохотала, блестя золотым орнаментом на зубах. — Он вытащил пластинку, а под ней оказалась грязная картинка двухсотлетней давности. Девка трахается с пони Разукрашенная, представьте себе, в восемь цветов. Стоить такая картинка могла тысяч пять, не больше, но нам она очень понравилась. Продавец, конечно, ни о чем и не подозревал.

— Понимаю, — пробормотал Джейсон.

— Похоже, табакерки вас не интересуют, — улыбнулась Элис.

— Мне…, я бы с удовольствием ее посмотрел, — сказал Джейеон. И неожиданно добавил:

— Элис, вы меня знаете Знаете, кто я такой. Почему никто, кроме вас, меня не знает?

— Потому что они никогда здесь не были.

— Где?

Элис помассировала виски, покрутила языком и тупо уставилась перед собой, словно погрузившись в размышления. Казалось, она даже не услышала его вопроса.

— В конце концов, — начала она усталым и несколько раздраженным тоном, — вы прожили здесь сорок два года Что я могу вам рассказать такого, что вы еще не знаете? — Она закатила глаза, тяжелые губы девушки искривились в зловещей улыбке.

— Как я сюда попал?

— Вы… — Она осеклась. — Не думаю, что мне следует вам это говорить.

— Почему? — настаивал Джейсон.

— Всему свое время. — Элис взмахнула рукой. — Всему свое время, — повторила она. — Слушайте, вы и так сегодня натерпелись Вы ведь едва не загремели в концлагерь. И все из-за этого идиота Мак-Налти и моего братца Мой брат — генерал полиции — Лицо девушки исказила гримаса отвращения, но уже в следующую секунду она снова дразняще улыбнулась Ленивой, золотозубой, манящей улыбкой.

— Я хочу знать, где я, — произнес Джейсон — Вы находитесь в моем доме Вам ничего не грозит, всех «жучков» я с вас поснимала. Никто сюда не ворвется. О — Она соскользнула с кресла и вскочила на ноги, словно стремительное, легкое животное. Джейсон невольно отпрянул. — Вы когда-нибудь занимались этим по телефону?

— Чем?

— Сексом по сети Знаете, что такое телефонный модулятор?

— Не знаю, — признался Джейсон. Хотя о модуляторе он раньше слышал.

— Ваши — и не только ваши — сексуальные центры включаются в телефонную сеть, после чего напряжение нарастает, пока вы в состоянии выдержать. Это затягивает, поскольку сигнал можно усиливать. Некоторые так подсаживаются, что уже не могут соскочить. Вся их жизнь превращается в еженедельную…, да какой там черт, в ежедневную болтанку в сети. Причем используются обычные видеотелефоны, работающие от обыкновенных кредитных карточек. Так что в тот момент, когда вы это делаете, платить не надо. Вместо этого раз в месяц вам присылают счет, и если вы его не оплачиваете, вас выключают из сети.

— И сколько людей втянуто в это дело? — спросил Джейсон.

— Тысячи.

— Одновременно? Элис кивнула.

— Многие из них занимаются этим на протяжении двух или трех лет. Они становятся физическими и моральными уродами. Часть мозга, отвечающая за оргазм, постепенно выжигается. Только не думайте, что там одни идиоты. Среди этих людей немало умнейших и чувствительнейших умов планеты. Для них этот процесс — священнодействие. Сетевика легко распознать по виду. Они истощенные, старые, жирные, растерянные. В промежутке между своими телефонными оргиями, конечно.

— Вы тоже этим занимаетесь? — спросил Джейсон. Элис не выглядела ни старой, ни жирной, ни растерянной.

— Иногда. Но я не даю себя втянуть. Я всегда вовремя соскакиваю. Хотите попробовать?

— Нет, — покачал головой Джейсон.

— Ладно, — рассудительно кивнула Элис. — А что вы хотите? У нас неплохая коллекция Рильке и Брехта на межлинейных дисках с переводом. Однажды Феликс притащил домой симфонию Сибелиуса. Великолепная запись! На ужин Эмма приготовит нам лягушачьи лапки. Феликс любит лягушачьи лапки и улиток. Как правило, он ужинает в хороших французских и баскских ресторанчиках, но сегодня…

— Я хочу знать, — перебил ее Джейсон, — где я нахожусь.

— Вы что, не можете просто наслаждаться? Он медленно, с большим трудом поднялся на ноги и встал напротив Элис. Молча.

Глава 20

Мескалин начал действовать яростно и неумолимо. Комната зажглась разноцветными огнями, перспектива исказилась, казалось, что потолок находится на высоте в несколько миллионов миль. И…, взглянув на Элис, он увидел, что волосы на ее голове ожили и зашевелились, как у Медузы. Ему стало страшно.

Не обращая внимания на Джейсона, Элис продолжала:

— Феликс Обожает баскскую кухню. Но там все готовят с таким количеством масла, что потом у него пило-рические спазмы. И еще он любит бейсбол. А еще… Сейчас я вам покажу. — Она приложила палец к губам. — Он интересуется оккультными науками. Вы…

— Я что-то чувствую, — произнес Джейсон.

— Что?

— Не могу уйти.

— Это мескалин. Расслабьтесь.

— Я… — Джейсон погрузился в раздумье. Гигантский вес давил на его мозг, но сквозь этот вес уже просачивались лучи озарения сатори.

— Моя коллекция находится в соседней комнате, — сказала Элис. — Мы называем ее библиотекой. А это — мастерская. В библиотеке Феликс держит свои юридические книжки. Он ведь не только генерал полиции, но еще и юрист. Вы знали? Между прочим, он сделал и кое-что хорошее. Знаете, что он однажды сделал?

Джейсон не мог ответить. Он мог только стоять. Неподвижно. Слышал звуки, но не понимал смысла.

— В течение целого года Феликс отвечал за четверть всех исправительных лагерей Земли. Он раскопал в старинных законах, которые принимались много-много лет назад, что лагеря могут действовать только в период Второй Гражданской войны. И в его власти было закрыть любой лагерь в любое время, если ему казалось, что так будет лучше для общества. Кстати, черные и студенты, которые сидят в лагерях, становятся крутыми здоровяками от тяжелого физического труда. Они не похожи на чахоточных бледных студентов, которые живут под землей в кампусах. А потом он раскопал еще один старинный закон. Оказывается, любой лагерь, который работает без прибыли, должен быть закрыт. Так вот, Феликс изменил сумму оплаты заключенным. Слегка, конечно. Немного поднял денежное содержание и — бац! Пошел отрицательный баланс. Лагерь можно закрывать. — Она рассмеялась.

Джейсон попытался заговорить, но не смог. Мозги его тряслись, как в маслобойке, пузырились и пенились, то останавливались, то принимались крутиться. Временами мозги погружались во тьму, потом вспыхивали ослепительными искрами, которые разлетались по всему телу.

— Однако настоящая заслуга Феликса, — продолжала Элис, — в том, что он сделал для студентов, живущих в кибуцах под сожженными кампусами. Они же там погибают без воды и пищи. Им приходится совершать вылазки в города, чтобы обеспечить себя хоть какой-то провизией. Полиция ждет не дождется, когда они вылезут наружу, и всячески провоцирует их через своих провокаторов. Понимаете?

— Я вижу, — с трудом пробормотал Джейсон, — шляпу.

— Феликс старался избегать всяческих столкновений. Но для этого ему надо было обеспечить студентов хоть какими-нибудь запасами. Вы понимаете?

— Шляпа красная, — произнес Джейсон. — Как ваши уши.

— По своей должности, а он был маршалом полиции, Феликс получал отчеты о состоянии дел во всех студенческих кибуцах. Он знал, какие еще держатся, а где уже совсем плохо. Такая у него была работа — выделять наиболее важное из потока информации: какие кибуцы взбунтуются, какие пока нет. Определив, где положение хуже всего, он встречался с другими полицейскими чинами, и они вместе решали, как ускорить конец. Через подстрекателей, стукачей, провокаторов. Они организовывали саботаж, перебои с поставками воды и пищи. Студентов провоцировали на отчаянные и безнадежные вылазки. Как-то раз, в Колумбии, студенты дошли до того, что задумали захватить исправительный лагерь Гарри Трумэна и вооружить заключенных. Тут даже Феликс посчитал нужным вмешаться. Как бы то ни было, это он определял тактику для каждого кибуца. И часто, очень часто он давал команду ничего не делать. Твердолобые его за это, конечно, критиковали и требовали смещения с должности. — Элис замолчала. — Он ведь был полным полицейским маршалом, вы понимаете?

— Ваш красный цвет вульгарен, — сказал Джейсон.

— Я знаю. — Элис поджала губы. — Вы можете еще маленько продержаться? Я вам хочу кое-что рассказать. Феликса разжаловали из маршалов в генералы — он заботился о том, чтобы в кибуцах студенты имели возможность помыться, поесть, получить медицинскую помощь, чтобы у них были кровати. Точно так же он заботился о заключенных в трудовых лагерях, когда отвечал за лагеря. Теперь он просто генерал. Зато его оставили в покое. Больше они с ним ничего сделать не могут, а он все равно занимает высокую должность.

— Но ваш инцест, — сказал Джейсон. — Что, если… — Он замолчал, не в силах вспомнить конец предложения. — Если… — повторил он. Ему показалось, что это все. Нестерпимый жар залил тело. — Если, — сказал он еще раз, и жар наполнился счастливым яростным гудением.

— Вы имеете в виду, если они узнают, что у нас с Феликсом сын? Что они сделают?

— Они сделают, — сказал Джейсон. — Здесь есть музыка? А лучше дайте мне… — На этом слова иссякли, больше ни одно слово в мозг не поступало. — Фу ты, — выдохнул он наконец.

Элис тяжело вздохнула.

— Ладно, Джейсон. Я пыталась до вас достучаться. Вижу, что это бесполезно. Подождем, когда вы придете в себя.

— Говорите, — сказал Джейсон.

— Хотите посмотреть мои рисунки про связанных?

— Что?

— Рисунки, очень прикольные, на них связанные девки и мужики тоже…

— Можно я прилягу? — спросил Джейсон. — Ноги не держат. А правая, кажется, вытянулась до Луны. Другими словами… — Джейсон задумался, — я ее сломал, когда поднимался.

— Идемте. — Элис медленно, шаг за шагом, повела его из мастерской в гостиную. — Ложитесь на диван. С невероятными мучениями Джейсон улегся.

— Я вам дам торазина. Он нейтрализует мескалин. Куда я его подевала?… Вообще-то я им редко пользуюсь, но все равно держу на разные случаи. Черт побери, неужели одна чашка может так подействовать? Я выпиваю пять за раз.

— Вы привыкли, — прохрипел Джейсон.

— Я скоро вернусь. Пойду посмотрю наверху — Элис двинулась к двери Джейсон наблюдал, как она уменьшается в размерах. Как ей это удается? — подумал он. — Невероятно, но она уменьшилась до точки, а потом совсем исчезла. Джейсона охватил ужас. Он понял, что остался один и помощи ждать неоткуда. Кто мне теперь поможет? Надо бежать от этих марок и чашек и табакерок и рисунков про связанных и телефонных сеток и лягушачьих лапок надо добраться до вертушки и лететь в город туда где я знаю может быть к Руфь Раэ если ее выпустили а может и к Кэти Нельсон хватит с меня этой бабы и ее брата и их кровосмесительного сыночка как его там?…

Пошатываясь, Джейсон поднялся на ноги и двинулся по бесконечному ковру, разливающему под ноги миллионы капель чистейшего пигмента, который приходилось давить подошвами, пока наконец он не споткнулся о порог качающейся комнаты.

Солнечный свет. Он выбрался наружу.

Вертушка.

Он побрел в ее сторону.

В кабине его поразило множество кнопок, рычагов, переключателей, колесиков, педалей и датчиков.

— Почему не взлетаешь? — громко произнес Джей-сон. — Вперед! — закричал он, раскачиваясь на водительском сиденье. — А может, это она меня не отпускает? — спросил он у вертушки.

Ключи. Конечно, без ключей эта штука не полетит. На заднем сиденье осталась куртка Элис. Он запомнил. И еще большая сумочка. Там и должны быть ключи. В сумочке.

Две пластинки. «Тавернер и блюз». И лучший из всех — «Будет хорошо с Джейсоном Тавернером». Он развернулся, каким-то образом сумел ухватить сразу две пластинки и перенести их на переднее сиденье. У меня есть доказательство, понял Джейсон. Здесь, на пластинках. И еще в доме. У нее. Я должен его найти. Найти. Здесь. Больше нигде. Даже этот генерал Феликс…, как его там? Он ничего не найдет. Он просто не знает. Впрочем, как и я.

Прихватив два альбома, Джейсон побежал к дому. Вокруг раскачивались невероятно высокие, похожие на деревья организмы. Они высасывали воздух из синего неба, поглощали воду и свет, и из-за них небо становилось бледнее… Джейсон добежал до ворот и толкнул створки. Те даже не пошевелились. Кнопка.

Кнопки он не нашел.

Надо все ощупать. Дюйм за дюймом пройтись пальцами. Как в темноте. Да, подумал он. Я в темноте.

Он опустил на землю непомерно большие альбомы и принялся медленно массировать похожую на резину поверхность стены.

Ничего.

Ничего.

Кнопка.

Он нажал на нее, схватил альбомы и нетерпеливо затоптался перед медленно, со скрипом раздвигающимися створками.

Появился одетый в коричневую форму охранник с пистолетом.

— Мне надо было кое-что взять из машины, — сказал Джейсон.

— Все в порядке, сэр, — ответил охранник. — Я видел, как вы вышли, и знал, что вы вернетесь.

— Она сумасшедшая? — спросил Джейсон.

— Мне не положено этого знать, сэр. — Охранник поправил фуражку и зашагал прочь.

Входная дверь оставалась открытой. Джейсон спустился по кирпичным ступенькам и снова попал в абсолютно не правильную гостиную с потолками высотой в миллион миль.

— Элис! — крикнул Джейсон.

А здесь ли она? Он огляделся. Точно так же, как при поиске кнопки, внимательно и пристально изучил каждый видимый дюйм комнаты. Бар в дальнем конце с красивой аптечкой из орехового дерева, диван, стулья. Картины на стенах Лицо на одной из картин состроило ему рожу, но Джейсон не испугался — все равно со стены не спрыгнуть. Квадропроигрыватель.

Записи Надо их послушать Джейсон потянул за крышку фонографа, но та не открывалась. Почему? Закрыта? Нет, открывается вбок, сдвигается. Со страшным скрипом он сдвинул крышку в сторону. Звукосниматель. Тонвал Он вытащил из конверта пластинку и надел ее на тонвал. Я могу управляться с этими штуками, подумал Джейсон, и выставил громкость на средний уровень. Вот этот рычажок и есть выключатель. Он нажал на рычажок. Тонарм поднялся, пластинка завертелась, мучительно медленно. В чем дело? Может, не та скорость? Нет, все правильно. Тридцать три и одна треть. Тонарм опустился в рабочее положение, игла коснулась пластинки.

Послышался громкий шипящий звук — щелчки от попавших в бороздки пылинок, типичный звук старых пластинок. Их так легко испортить На них вообще можно только дышать.

Фоновое шипение. Еще щелчки.

Музыки нет.

Джейсон поднял тонарм и опустил его дальше. Грохот в момент соприкосновения иглы и пластинки. Он поморщился и сделал звук тише. Музыки по-прежнему не было. И его пения тоже.

Между тем мескалин начал отпускать. Джейсон вдруг почувствовал себя освежающе трезвым.

Вторая пластинка. Он торопливо вытащил ее из конверта, снял с проигрывателя первую и поставил вторую.

Шум при касании иглы пластинки. Шипение, фон, неизбежные щелчки и потрескивание. Без музыки.

На пластинках не было записи.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Мое горе уже не пройдет, Состраданию места уж нет. Слезы, вздохи и стоны наполнят Мою жизнь до скончания лет.
Глава 21

— Элис! — крикнул Джейсон Тавернер. Ответа не последовало. Неужели мескалин опять начинает действовать?

Пошатываясь, он направился от проигрывателя к двери, за которой скрылась Элис. Длинный коридор, шерстяной ковер с густым ворсом, в самом конце — лестница с черными металлическими перилами, ведущая на второй этаж.

Быстро, как только мог, Джейсон пересек коридор, подошел к лестнице, а затем, шаг за шагом, поднялся вверх.

Второй этаж. Фойе, у дальней стены старинный стол, на нем стопка журналов «Бг кс».

Как ни странно, последнее его заинтересовало. Интересно, кто читает эту низкопробную порнуху? Феликс или Элис? А может, вдвоем? Джейсон двинулся дальше, по-прежнему отчетливо видя каждую мелочь, как всегда бывает после мескалина. Он до сих пор находился под действием наркотика.

Ванная комната — может, Элис там?

— Элис! — крикнул он, начиная сердиться. Капли пота текли по носу и щекам, тело покрылось испариной.

Черт бы ее побрал, подумал Джейсон. На этих пластинках нет музыки, нет меня. Возможно, они пиратские. А может, так подействовал мескалин? Я должен все выяснить. Проверить, что там на самом деле. Неужели граммофон не работает? Такое случается. Поломана игла или тонарм, как их там называют. Сломанная игла скользит по верху бороздок.

Джейсон толкнул приоткрытую дверь. Спальня, не застеленная постель. На полу матрас; на нем спальный мешок. Тут же мужские принадлежности: крем для бритья, лосьон, дезодорант, бритва, расческа… Здесь был гость, решил Джейсон. Был и ушел.

— Есть здесь кто-нибудь? — крикнул он.

Тишина.

В глубине спальни полуоткрытая дверь вела в ванную комнату. В проеме виднелась старинная ванна на окрашенных ножках в виде львиных лап.

Они просто помешались на антиквариате. Даже ванну подобрали соответствующую.

Спотыкаясь, Джейсон двинулся вперед и наконец добрался до ванной комнаты. Толкнув дверь, он застыл на месте.

На полу лежал скелет.

На нем были черные сверкающие штаны, кожаная рубашка, пояс в виде цепи с металлической пряжкой. Рядом с костями лежали туфли на высоком каблуке. С черепа свисал клок волос. Больше ничего не осталось. Ни глаз, ни кожи. Только пожелтевшие кости.

— Господи! — Джейсон пошатнулся. В глазах у него потемнело, земля ушла из-под ног. В голове пульсировало так, что комната закружилась, словно чертово колесо в детском парке.

Джейсон закрыл глаза и прислонился к стене. Затем взглянул опять.

Она умерла. Но когда? Сто тысяч лет назад? Почему она умерла? А может, так действует наркотик, который я принял? Нет, это, похоже, реальность.

Джейсон наклонился, потрогал отделанную бахромой кожаную рубашку. Мягкая и гладкая ткань не обветшала. Время не тронуло одежды. Это что-то значило, но он не мог понять, что именно. Время расправилось только с ней, остальное в доме осталось нетронутым. Нет, это не мескалин, решил Джейсон. Хотя кто его знает.

Вниз. Прочь отсюда.

Джейсон выскочил в коридор. Его шатало из стороны в сторону, он с трудом держался прямо и бежал согнувшись, как необычная обезьяна. Вот и лестница. Схватившись за перила, Джейсон кинулся вниз, перепрыгивая через ступеньки. Споткнулся, упал. Через долю секунды опомнился и опять поднялся. Сердце выпрыгивало из груди. Легкие вздымались, словно кузнечные мехи, и разрывались от напряжения.

За долю секунды он промчался через столовую к парадной двери. Затем, по причине непонятной ему самому, но, по-видимому, весьма весомой, схватил с проигрывателя пластинки, запихал их в конверты и выбежал на улицу под жаркое полуденное солнце.

— Уходите, сэр? — спросил охранник в коричневой форме, заметив запыхавшегося от бега Джейсона.

— Мне нехорошо.

— Сожалею, сэр. Могу ли я вам помочь?

— Мне нужны ключи от вертушки.

— Мисс Бакмэн обычно оставляет их в зажигании.

— Их там нет.

— Пойду спрошу у мисс Бакмэн, — предложил охранник.

— Не надо! — крикнул Джейсон и тут же осекся. Если у него действительно мескалиновые галлюцинации, то пусть идет.

— Не хотите? — переспросил охранник. Выражение его лица изменилось. — Не двигайтесь с места. И не приближайтесь к вертушке, — выкрикнул он и побежал в дом.

Джейсон бросился к припаркованному аппарату. Газон, асфальтовая площадка, машина… Ключи в зажигании? Нет, конечно. Сумочка!.. Он вытряхнул содержимое на сиденье Все что угодно, кроме ключей.

Со стороны дома донесся резкий крик. Из парадных ворот с перекошенным лицом выскочил охранник. Он выхватил пистолет, развернулся боком и с двух рук выстрелил в Джейсона.

Через дальнюю от охранника дверь Джейсон вывалился из машины и, шатаясь, побежал по сырому газону к росшим неподалеку дубам. Охранник снова выстрелил, снова промахнулся и с проклятиями кинулся за ним. Через несколько шагов полицейский неожиданно развернулся и помчался обратно к дому.

Джейсон добежал до деревьев. Теперь ему приходилось продираться сквозь хрустящие ветки Высокая кирпичная стена… Что там говорила Элис — поверху зацементированы битые стекла? Джейсон двинулся вдоль стены, продираясь сквозь кустарник, и неожиданно наткнулся на поломанную деревянную дверь. Она едва держалась на петлях, в проеме виднелись дома на другой стороне улицы.

Нет, это не мескалин, подумал Джейсон. Похоже, полицейский тоже увидел скелет. Пролежавший, судя по виду, не один год.

На противоположной стороне улицы девушка пыталась открыть дверь своей вертушки, прижимая к себе несколько пакетов.

Джейсон пересек улицу, изо всех сил стараясь справиться с действием наркотика.

— Мисс, — обратился он к ней, тяжело глотая воздух. Вздрогнув, девушка подняла голову. Молодая, плотного телосложения, с красивыми темно-рыжими волосами.

— Да? — встревоженно спросила девушка, пристально глядя на Джейсона.

— Меня накачали каким-то наркотиком, — произнес он, стараясь говорить спокойно\'. — Вы бы не могли подбросить меня до какой-нибудь больницы?

Девушка молча смотрела на него широко открытыми глазами. Джейсон ждал, с трудом переводя дыхание. Да или нет — третьего не дано.

— Я…, я еще не очень хорошо вожу. Только неделю назад сдала на права.1 — Я поведу, — предложил Джейсон.

— Я с вами не поеду. — Девушка попятилась, прижимая к себе свертки в коричневой бумаге. Вероятно, она собиралась на почту.

— Может, вы все-таки дадите мне ключ? — спросил Джексон и протянул руку. Пауза.

— А вдруг вы потеряете сознание? Что тогда будет с моей…

— Поехали, — простонал Джейсон.

Она протянула ему ключ, а сама забралась на заднее сиденье. Джейсон вставил ключ в зажигание, завел двигатель, и через мгновение они на максимальной скорости сорок узлов в час взмыли в небо. Вертушка была дешевая — экономичная старая модель «форд-грейхаунд».

— Вам очень больно? — с тревогой спросила девушка. Джейсон наблюдал за ней в зеркало заднего вида. Она была на грани паники.

— Нет, — ответил он.

— Что это был за наркотик?

— Они не сказали.

Между тем действие мескалина почти прекратилось. Физиология шестого помогла Джейсону справиться с наркотиком. И очень вовремя. Ему совсем не хотелось мотаться в час пик по Лос-Анджелесу на старой медленной вертушке под дозой мескалина. Да еще под какой дозой, подумал он разозленно. Вопреки всем ее обещаниям.

Обещаниям Элис… Почему на пластинках нет записей? — подумал Джейсон. Кстати, где они? Он огляделся. Вот, лежат рядом. Он машинально бросил их на сиденье, когда садился в вертушку. Ладно. Попытаюсь прослушать их заново на другом граммофоне.

— Ближайшая больница святого Мартина на углу Тридцать пятой и Вебстер, — сказала девушка. — Небольшая, но люди там старательные и добрые. Как-то раз я к ним обратилась с просьбой удалить с руки бородавку.

— Ну что ж, поехали туда, — сказал Джейсон.

— Вам лучше или хуже?

— Лучше.

— Вы вышли из дома Бакмэнов?

— Да, — кивнул Джейсон.

— А правда, что они брат и сестра, мистер и мисс Бакмэн? — спросила девушка. — Я имею в виду…

— Близнецы, — ответил он.

— Я понимаю, — начала девушка, — но знаете, со стороны иногда кажется, что они муж и жена. Как они целуются, как держатся за руки. Он с ней так обходителен. А порой у них доходит до драки. — Девушка замолчала, потом, наклонившись вперед, сказала:

— Меня зовут Мэри-Эн Доминик. А вас?

— Джейсон Тавернер, — представился он. Не то чтобы это имело большое значение. После всего. После того, как ему на мгновение показалось… Но тут голос девушки прервал ход его мыслей.

— Я — гончар, — сказала она застенчиво. — Везу на почту горшки, чтобы отправить в магазины в Северной Калифорнии, главным образом, для Гампа в Сан-Франциско и Фрейзера в Беркли.

— Хорошо получается? — спросил Джейсон. Все его мысли сосредоточились на мгновении, когда он распахнул дверь ванной комнаты и увидел на полу скелет. Голос мисс Доминик едва доносился до его ушей.

— Я стараюсь. Впрочем, никогда не знаешь, что будет завтра. Пока продаются.

— У вас сильные руки, — сказал он, не сумев придумать ничего лучшего. Слова, как и прежде, возникали непроизвольно.

— Спасибо, — ответила Мэри-Эн Доминик, после чего они оба замолчали.

— Вы проехали больницу, — заметила она. — Надо было повернуть налево. — В голосе девушки снова почувствовалась первоначальная тревога. — Вам действительно надо туда или вы…

— Не бойтесь, — произнес Джейсон, стараясь говорить как можно мягче. На этот раз он вполне отдавал отчет в своих словах. — Я не беглый студент и не беглый каторжник. — Он развернулся и посмотрел ей прямо в лицо. — Просто у меня неприятности.

— Значит, наркотик вы не принимали? — Голос ее дрожал.