— Да уж, — огрызнулся Белснор. — Придется. Только оставьте меня, черт побери, одного! — Свирепо рявкнул он на Бэббла, раскрасневшись от охватившего его гнева. — Вольно!

— Простите, — очень тихо промолвил Бэббл и, испуганно съежившись, повернулся к выходу.

— Вы, я и миссис Рокингхэм, — сказал Глен Белснор, — возможно, последние, кто еще остался в живых.

Он это чувствовал интуитивно. Он был в этом просто уверен.

— Наверное, нам следует пройти к ней и там оставаться, чтобы ничего с ней не случилось. — Бэббл, раболепно пригнувшись, продолжал свой путь к двери.

— Хорошо, — раздраженно произнес Белснор. — Знаете, что я собираюсь сделать? Вы оставайтесь с миссис Рокингхэм, а я хочу устроить обыск в вещах Расселла и в его ялике. Он меня очень сильно заинтересовал, с того самого первого момента, когда вы и Морли приведи его сюда вчера вечером. Он какой-то странный. У вас не сложилось такого впечатления?

— Это просто потому, что он здесь новичок.

— Я не испытывал никаких особых подозрений в отношении Бена Толлчифа. Или четы Морли. — Он рывком поднялся на ноги. — Вы знаете, что пришло мне в голову? Возможно, он подцепил не тот сигнал со спутника. Я хочу хорошенько покопаться в приемопередатчике его ялика.

Назад, к тому в чем я еще разбираюсь, подумал он. Где я себя не ощущаю столь одиноким.

Покинув Бэббла, он, не оборачиваясь, решительно направился к стоянке яликов.

* * *

Действительно, его мог привести сюда сигнал со спутника, так рассуждал Белснор, каким бы коротким ни был этот сигнал. Возможно, он был где-то неподалеку отсюда, направляясь совсем не на Дельмак-О, а просто готовясь пролететь мимо. Правда, при нем документы, свидетельствующие о переводе. Посмотрим, решил он, и начал разбирать радиоаппаратуру на борту ялика Расселла.

Пятнадцатью минутами позже его подозрения рассеялись. Приемник и передатчик были самыми стандартными, точно такие же были на борту всех остальных яликов. Расселл никак не мог подцепить сигнал со спутника с помощью такой весьма несовершенной аппаратуры, поскольку сигнал этот был похож на комариный писк. Только чувствительный приемник на Дельмаке-О мог принимать его. Расселл прибыл сюда, пользуясь автопилотом, как и все остальные. И тем же средством перемещения, что и остальные — в ялике.

Значит, с этой версией покончено, решил он.

Большая часть вещей Расселла оставалась на борту ялика? В свою комнату он успел перенести только несколько личных вещей. Большой ящик с книгами. Книги здесь были у всех. Глен Белснор лениво расшвырял книги, пытаясь засунуть руку поглубже в ящик. Один справочник по экономике за другим — так и должно быть. Микрофильмы нескольких великих классиков, включая Толкина, Милтона, Вергилия, Гомера. Была здесь и «Война и мир» Толстого. Все эти произведения — эпические, обратил внимание Белснор. Плюс книги Дос-Пассоса «США», мне всегда так хотелось прочесть все эти книги, отметил он про себя.

В книгах и кассетах Расселла ему ничего не показалось необычным, за исключением разве что…

Не было экземпляра «Библии» Спектовского.

Может быть, Расселл, подобно Мэгги Уолш, знал ее наизусть.

А может быть, и нет…

Существовала группа людей, которые не держали у себя «Библию» — не держали потому, что им не разрешалось ее читать. Их называли «страусами» и были они заключены в вольер, которым со временем стала вся территория планеты Терра. Это были люди, которые жили подобно страусам, словно засунув голову в песок. Их психика не выдержала того гигантского психологического бремени, которое взвалилось на них в эпоху эмиграции. Поскольку к тому времени все остальные планеты Солнечной Системы были перенаселены, эмиграция означала путешествие в другую звездную систему…, и вот тут-то ко многим из людей и подкрадывалась коварная космическая болезнь, выражавшаяся в страхе перед одиночеством и потерей всяческих корней.

Возможно, он оправился, так рассуждал Глен Белснор, и его выпустили на волю. Но в таком случае обязательно бы удостоверились, что у него имеется свой собственный экземпляр «Библии» Спектовского — ибо для него наступало такое время, когда в ней возникала необходимость.

Он сбежал, вот что, решил Белснор.

Но почему же он забрался именно сюда? Возможно, база «Интерпланет-Веста», которой заведует генерал Тритон, располагается как раз на Терре и имеет самое прямое отношение к этому всепланетному вольеру. Какое совпадение! То же самое место, где, по всей вероятности, изготовлены все неорганического происхождения существа на Дельмаке-О. О чем свидетельствует надпись на одной из деталей миниатюрной копии Здания.

В каком- то смысле все концы сходятся, решил он. Но, с другой стороны, как ни верти, но в результате получается ноль. Самый настоящий, круглый ноль.

Этими смертями, отметил он про себя, они и меня доводят до безумия тоже. Как сделали они с этим рехнувшимся бедолагой Тони Дункельвельтом. Но предположим вот что: психологической лаборатории, действующей под началом «Интерпланет-Веста» нужны пациенты этого всепланетного птичника в качестве подопытных кроликов. Они набирают группу таких людей — эти негодяи на такое способны — и делают Неда Расселла одним из ее членов. Он тоже все еще не в своем уме, но они могут подучить его — душевнобольные способны к обучению тоже. Ему дают профессию и посылают делать то, что им нужно — в данном случае, засылают его сюда.

А затем в голову ему пришла совершенно уже неожиданная, ужасная, как удар молнии, мысль. Предположим, мы все страусы из этого вольера. Предположим, мы этого не знаем. «Интерпланет-Вест» удалила это из нашей памяти. Это вполне объясняет нашу неспособность к каким-либо серьезным коллективным действиям. Вот почему мы даже не в состоянии достаточно ясно изъясняться друг с другом. Сумасшедших можно научить многому, но единственное на что они никак не способны — это составить нормально функционирующий коллектив…, за исключением, пожалуй, тех случаев, когда они действуют толпой. Но это уже не нормальное функционирование, а просто массовое помешательство.

Значит, над нами здесь проводят какой-то эксперимент, подумал он. Теперь я знаю то, что нам всем так хотелось узнать. Кстати, это может объяснить и наличие татуировки у меня на ноге — этого «Персуса-9».

Но все это слишком серьезное дело, чтобы основываться только на одном-единственном факте — том факте, что у Расселла отсутствует экземпляр «Библии» Спектовского.

Может быть, он у него в комнате, тут же подумал Белснор. Боже ты мой, разумеется, он там.

Он покинул стоянку яликов и через десять минут, будучи уже в жилом комплексе, стал подниматься по ступенькам на крыльцо. Крыльцо, на котором умерла Сюзи Смарт и которое располагалось точно напротив такого же крыльца, где погибли Тони Дункельвельт и старик Берт.

Нам надо похоронить их, — наконец-то дошло до его сознания, и при мысли об этом он весь съежился.

Но сначала я должен взглянуть на вещи Расселла.

Дверь в его комнату была заперта.

С помощью «фомки» — он нашел ее среди своего разношерстного имущества — этакого огромного, отовсюду, зачастую он уже даже не помнил откуда, натасканного скопления всякого барахла и подлинно незаменимых вещей — он взломал дверь в комнату Расселла.

Прямо на виду, на смятой постели, лежали документы Расселла и бумажник. Его перевод, все остальные сопровождающие человека бумаги вплоть до свидетельства о рождении. Глен Белснор стал лихорадочно рыться в этих бумагах, уверенный, что именно здесь может находиться то, что больше всего его интересует. Сумятица, возникшая вследствие гибели Сюзи Смарт, привела всех их в замешательство: Расселл, несомненно, вовсе не намеревался оставлять здесь все это. Впрочем, возможно у него вообще нет привычки таскать при себе свои документы…, ведь страусы в вольере не имеют никаких удостоверений личности. В дверях появился доктор Бэббл.

— Я… — визгливо, на грани истерики, произнес он, — ., я не могу найти миссис Рокингхэм.

— А в комнате для собраний? В кафетерии?

Может быть, она вышла прогуляться, подумал он. Хотя, тут никаких сомнений не могло быть. Роберта Рокингхэм едва способна ходить, трость ей жизненно необходима вследствие застарелой болезни кровеносных сосудов.

— Я помогу ее разыскать, — обеспокоено сказал он, после чего вместе с Бэбблом поспешно спустился с крыльца и побежал по территории жилого комплекса, сам не отдавая себе отчет в том, для чего он это делает. Когда же до него наконец-то дошло, что они просто бегут с перепугу, он остановился.

— Нам необходимо поразмыслить, — тяжело дыша, произнес он. — Подождите минуту. — Куда же все-таки могла она подеваться, удивлялся он. — Такая почтенная пожилая дама, — произнес он тоном, в котором перемешались бешенство и отчаянье, — она ведь никогда за всю свою жизнь не причинила никому никакого вреда. Будьте вы все прокляты, кем бы вы ни являлись.

Бэббл только угрюмо кивал ему в знак согласия.

* * *

Она читала. Услышав шум, подняла глаза. И увидела незнакомого ей мужчину, стоявшего на пороге ее небольшой, чистенько прибранной комнаты.

— Да? — произнесла она, вежливо опустив свое сканирующее устройство для чтения микрофильмов. — Вы — новый житель нашего поселка? Я что-то не встречалась с вами раньше, я не ошибаюсь?

— Нет, миссис Рокингхэм.

Голос у мужчины был добрый и очень приятный. Он был в кожаной военной форме, которую дополняли огромные кожаные перчатки. Лицо его излучало дружелюбие, а может быть, это просто ей показалось, у нее запотели ее очки, поэтому полной уверенности быть не могло. Его волосы, коротко подстриженные, слегка блестели — уж в этом она не сомневалась. И какая приветливая у него улыбка, отметила она про себя. И какое исполненное высоких мыслей чело, как если бы он размышлял только о хорошем и совершал множество замечательных поступков.

— Не угодно ли вам немножко виски или просто воды, чтобы утолить жажду? — спросила она.

К середине дня она обычно позволяла себе одну рюмочку, это облегчало непрекращающиеся боли в ногах. Сегодня, однако, они могли бы получить удовольствие от «Олд Кроу» и чуточку раньше.

— Спасибо, — ответил мужчина.

Высокий и очень стройный, он так и стоял на пороге, не проходя внутрь. Как будто его связывало что-то, находящееся снаружи — он не мог его полностью покинуть и вскоре должен был к нему вернуться. Мне хотелось бы знать, подумала она, а не является ли это одной из Манифестаций, как это называют благочестивые жители этого поселка. Она попыталась получше разглядеть мужчину, но из-за пыли на стеклах очков — а может быть, и из-за чего-нибудь иного — она не могла по-настоящему, во всех подробностях рассмотреть его.

— Не угодно ли вам пройти внутрь? — она сделала гостеприимный жест рукой. — Возле кровати тут есть небольшой, не очень-то новый комод. В его ящике вы найдете «Олд Кроу» и три стакана. Соды мне совсем не нужно. А может быть, вам тоже больше нравится с минеральной водой?

— Да, — сказал незнакомец и легкой походкой пересек всю ее комнату. Она заметила, что он был еще и в высоких сапогах. Как это очаровательно!

— Как вас зовут? — поинтересовалась она.

— Сержант Эли Николс. — Он открыл ящик комода, достал из него виски и два стакана. — Ваш поселок распускается. Меня сюда послали забрать вас и переправить домой. Нам с самого же начала стало известно о неисправности лентопротяжного механизма в передатчике на борту спутника.

— Значит, все в порядке? — спросила она с явным удовольствием.

— В полном порядке, — ответил сержант. Он налил виски в оба стакана, разбавил его водой, протянул один стакан ей, а сам расположился в кресле с прямой спинкой, стоявшем напротив нее. Он улыбался.

Глава 11

Все еще продолжая тщетные поиски Роберты Рокингхэм, Глен Белснор увидел небольшую группу людей, устало тащившихся по направлению к поселку. Это были ушедшие Фрэйзер и Тагг, Мэгги Уолш, новичок Расселл, Мэри и Сет Морли… Они были там, как будто, все. Все ли?

Сердце его тревожно забилось.

— Я не вижу Бетти Джо Берм, — произнес Белснор. — С нею что-то случилось? Вы ее бросили, мерзавцы? — Он смотрел на них и чувствовал, как все сильнее дрожит его челюсть от бессильного гнева. — Это так?

— Она погибла, — сказал Сет Морли.

— Как? — спросил он.

Подошел доктор Бэббл и тоже стал ждать ответа четырех мужчин и двух женщин.

— Она утопилась, — сказал Сет Морли, а затем, озираясь вокруг себя, спросил, — А где парнишка, этот, как его, Дункельвельт?

— Умер, — ответил доктор Бэббл.

— А Берт Кослер? — поинтересовалась Мэгги Уолш.

И Бэлснор, и Бэббл — оба молчали.

— Значит, его тоже уже нет в живых, — произнес Расселл.

— Это так, — кивнул Белснор. — Нас осталось восьмеро. Роберта Рокингхэм исчезла. Возможно, ее тоже уже нет в живых. Как мне кажется, другого ответа нам не найти.

— А разве вы не были вместе все это время? — спросил Расселл.

— А вы? — в тон ему ответил Глен Белснор.

Снова наступило молчание. Где-то, на большом удалении, теплый ветер поднял вверх столб пыли и неукоренившихся в почве лишайников. Налетевший вихрь пронес эту зловещего цвета смесь над постройками поселка, затем захлебнулся и исчез. Глен Белснор шумно потянул воздух носом — запах был гадкий до омерзения. Как будто, подумал он, где-то неподалеку разлагается на солнце целая груда дохлых собак.

Это запах смерти, подумал он. Сейчас я больше ни о чем не в состоянии думать. И совсем нетрудно сообразить, почему. Смерть для нас заслонила все остальное на свете; она стала, меньше, чем за двадцать четыре часа основным содержанием нашей жизни.

— И вы не смогли принести ее тело назад? — спросил он у участников вылазки.

— Его унесло вниз по течению, — сказал Сет Морли. — И оно было объято пламенем. — Он подошел к Белснору вплотную и спросил. — А как умер Берт Кослер?

— Его заколол Тони.

— А сам Тони?

— Я застрелил его, — сказал Глен Белснор. — Пока он еще не успел убить меня.

— А Роберта Рокингхэм? Вы ее застрелили тоже?

— Нет, — коротко ответил Белснор.

— Мне кажется, — сказал Фрэйзер, — что нам уже пора подобрать себе нового руководителя.

— Мне ничего не оставалось другого, как пристрелить его, — сдавленно произнес Белснор. — Он поубивал бы всех нас. Спросите у Бэббла, он подтвердит.

— Ничего я не могу подтвердить, — сказал Бэббл. — Я располагаю ничуть не более достоверными сведениями, чем они. У меня есть только ваше устное объяснение.

— Каким оружием воспользовался Тони? — спросил Сет Морли.

— Мечом, — ответил Белснор. — Можете сами на него поглядеть. Он все еще вместе с ним в его комнате.

— А откуда у вас пистолет, из которого вы его пристрелили? — спросил Расселл.

— Он у меня всегда был, — ответил Белснор. Чувствовал он себя теперь очень больным и слабым. — Я сделал все, что мог. — Затем еще добавил. — Я сделал то, что должен был сделать.

— Значит, не таинственные «они» ответственны за все эти смерти, — сказал Сет Морли. — Вы ответственны за смерть Тони Дункельвольда, а он — за смерть Кослера.

— Дункельвельта, — сам не зная зачем, поправил его Белснор.

— И мы не знаем, что же все-таки случилось на самом деле с миссис Рокингхэм. Может быть, она просто куда-то сбежала. Скорее всего, со страху.

— Она не смогла бы это сделать, — сказал Белснор. — Она была очень больная.

— Мне кажется, — сказал Сет Морли, — что Фрэйзер прав. Совсем не такой нужен нам руководитель. — Обратившись к Бэбблу, он спросил.

— Где его пистолет?

— Он оставил его в комнате Тони, — ответил Бэббл.

Белснор тут же отделился от них и направился в сторону комнаты Тони.

— Остановите его, — крикнул Бэббл.

Игнас Тагг, Уэйд Фрэйзер, Сет Морли и Бэббл бегом промчались мимо Белснора, все вместе поднялись на крыльцо и так же вместе прошли в комнату Тони. Расселл не стал участвовать в происходящем; он теперь стоял вместе с Белснором и Мэгги Уолш.

Выйдя из комнаты Тони с пистолетом в руке, Сет Морли произнес:

— Расселл, а вам не кажется, что такое ваше поведение сейчас неуместно?

— Верните ему пистолет, — сказал Расселл.

Сет Морли в изумлении замер.

— Спасибо, — произнес Белснор, обращаясь к Расселлу. — Я могу рассчитывать на вашу поддержку. — Сету Морли и остальным он сказал. — Верните мне пистолет, послушайте Расселла. Все равно он не заряжен. Я вынул патроны. — Он протянул руку и стал ждать. Спустившись по ступенькам с крыльца и все еще сжимая в руке пистолет, Сет Морли произнес с искренним возмущением.

— Но ведь вы убили человека.

— Он был вынужден это сделать, — сказал Расселл.

— Я оставлю пистолет у себя, — заявил Сет Морли.

— Мой муж намерен стать вашим руководителем, — сказала Мэри Морли. — Это далеко не самая плохая мысль, как мне кажется. Я уверена: вы очень скоро убедитесь в том, что он отличный руководитель. В «Тэкел Упарсине» он занимал довольно высокий пост, располагая большой властью.

— Почему вы не присоединились к ним? — спросил Белсиор у Расселла.

— Я прекрасно понимаю, что произошло. Я знаю, что вам не оставалось ничего иного. Если бы мне предоставилась возможность переговорить с ними, я бы, может быть… — тут он осекся, увидев, что Белснор повернулся в сторону четверых мужчин желая выяснить, что там между ними вдруг произошло.

Пистолет теперь держал Игнас Тагг. Он выхватил его из рук Морли и прицеливался в Белснора со злобной кривой ухмылкой на лице.

— Сейчас же отдайте пистолет, — сказал ему Сет Морли.

Все остальные стали кричать на Тагга, но он стоял, не шевелясь и все еще направляя дуло пистолета на Белснора.

— Теперь я ваш вожак, — сказал Тагг. — Хотите, голосуйте за меня, хотите — голосуйте против, мне теперь наплевать на это. Троим же окружавшим его мужчинам он велел:

— А-ну ступайте туда, где стояли раньше. Не подходите близко ко мне. Вам, что, непонятно?

— Он не заряжен, — повторил Белснор.

Сет Морли казался совершенно подавленным, лицо его стало бледным и будто высеченным из мрамора, если бы он понимал — нет, со всей очевидностью знал — что это он один виноват в том, что пистолетом завладел Тагг.

— Я знаю, что нужно делать, — вмешалась Мэгги Уолш. Она засунула руку в карман юбки и вынула томик «Библии».

* * *

Ей было совершенно ясно, каким способом можно отнять пистолет у Игнаса Тагга. Открыв «Библию» наугад, она направилась к нему и на ходу начала громко читать.

— «Следовательно, можно утверждать», — декламировала она, «что Бог-в-истории демонстрирует несколько фаз развития:

— первая: период безгреховности, длившийся до того, как пробудился к деятельности Форморазрушитель;

— вторая: период Проклятия, когда могущество Божества снизилось до минимума, а сила Форморазрушителя стала наибольшей, вследствие того, что Бог не постиг своевременно подлинной сути Форморазрушителя и был застигнут врасплох;

— третья: рождение Бога-на-Земле — знак того, что период абсолютного Проклятия и отчужденности от Бога закончился;

— четвертая: продолжающаяся и ныне фаза… — она подошла почти вплотную к Таггу. Он продолжал стоять, не шевелясь, все еще держа в руке пистолет, она же стала читать дальше священное писание. — ., продолжающаяся и ныне фаза, когда Бог шествует по Вселенной, спасая страждущих сейчас и вовеки веков, выступая в качестве Заступника тех, кто…»

— Возвращайтесь к остальным, — сказал ей Тагг, — или я убью вас.

— «…безусловно, тоже еще живет, но находится не в этом круге;

— пятая: следующий и последний период…»

Ее барабанные перепонки лопнули от ужасающего грохота; оглушенная, она отступила на шаг назад и только тогда ощутила страшную боль в груди; она почувствовала, как ей отказывают легкие вследствие чудовищного, крайне мучительного сотрясения, которое они испытали. Все вокруг потемнело в ее глазах, померк свет, теперь она ничего другого не видела, кроме черной тьмы. — «Сет Морли», — попыталась было она выговорить, но гортань ее не исторгла никаких звуков. Ей слышался какой-то гул: словно нечто огромное где-то очень далеко яростно и тяжело ступает во тьме.

Теперь она была совершенно одинока.

Тяжелый монотонный стук продолжался. Впереди ей открылся радужный свет, перемешанный с каким-то иным светом, что лился подобно жидкости; он принимал вид круговых огней и цветных колес, подкрадывался к ней все ближе и ближе со всех сторон. А прямо перед нею огромное Нечто продолжало издавать грозные, пульсирующие звуки. Она слышала его повелительный, разгневанный зов, который гнал ее куда-то наверх. Его неумолимая требовательность страшила ее. И, ужаснувшись, превозмогая мучительную боль, она воззвала к нему:

— Либера ми, домини! Де морта этерна, ин дие илла тременда. Мощь чудовищных звуков нарастала все больше и больше. А она, беспомощная, все ближе и ближе соскальзывала к их источнику, и все более и более четко перед ее взором начало разворачиваться фантастическое зрелище: она увидела гигантскую дугу лука, опоясывающего добрую половину небосклона, и на ней — Заступника. Тетива лука была оттянута назад. Заступник был помещен на нее вместо стрелы. А затем совершенно беззвучно этот гигантский лук выпустил стрелу — Заступника далеко вверх, прямо в центр наименьшего из концентрически расположенных колец.

— Агнус Деи, — произнесла она. — Кви толлис пекката мунди. Она отвернула свой взор от явившегося ей бурлящего водоворота…, и увидела, далеко внизу под собою, бесконечную ледяную равнину, покрытую снегом и испещренную валунами. Яростный ветер продувал эту равнину насквозь, и, пока она глядела вниз, вокруг скал образовались еще большие снежные сугробы. Новый Ледниковый период, мелькнуло у нее в голове, и тут же она обнаружила, что ей не то, чтобы говорить, невероятно трудно стало даже мыслить на английском языке.

— Лакримоза диес илла, — произнесла она, вся скорчившись от боли; грудь ее, казалось, превратилась в плаху, на которой мученически трепетало ее сердце, — Ква ресургет экс фавилла, юдикантус хомо реус. — Ей показалось, что именно для того, чтобы уменьшить испытываемые ею мучению, ей и потребовалось перейти на латынь — язык, который она никогда не изучала и который был ей совершенно неизвестен, — Хик эрго парце. Деус! — воскликнула она. — Пие Йезу Домине, дона эйс реквием. — Бешеный пульсирующий гул все никак не прекращался.

Под ногами у нее разверзлась бездна. Она начала в нее падать, вымерзшая равнина ада, простиравшаяся под нею, стремительно приближалась. Она снова закричала:

— Либера ми, домини, де морте этерна!

И тем не менее продолжала падать. Она уже почти достигла ледяной преисподней, ничто не предвещало, что ей удастся ее избежать. Рядом с нею воспарило какое-то существо с огромными крыльями, похожее на гигантскую металлическую стрекозу, из головы которой торчали острые шипы. Стрекоза пронеслась мимо нее вверх, отдав ее тело волнами теплого воздуха.

— Сальве ме, фоне пиетатис, — воззвала она. Она узнала, кто это, и ничуть не удивилась, увидев Его. Заступника, который выпорхнул из ледяного ада и теперь мчался назад, к живому огню менее крупных, внутренних колец.

Великое множество огней самого различного цвета неожиданно зажглось со всех сторон вокруг нее. Она увидела, как рядом вспыхнуло красное дымящееся пламя, и в замешательстве потянулась к нему. Но что-то в последний момент заставило ее остановиться. Это не тот цвет, решила она в душе. Ей нужно искать огонь чистого белого цвета, более соответствующего тому месту, где ей суждено возродиться. Она воспарила выше, увлекаемая струями теплого воздуха, хвостом тянувшегося за Заступником…, красный, дымящийся огонь тотчас же исчез, а на его месте, справа от себя, она увидела яркий ровный желтый свет. И изо всех сил устремилась к нему.

Боль у нее в груди, казалось, несколько поутихла; она вообще теперь уже едва ощущала свое тело. Спасибо тебе, подумала она, за избавление от страданий. Душа ее возликовала. Я видела Его, видела Заступника, и благодаря ему у меня появилась теперь надежда на спасение. Веди меня, подумала она. Высвети мне путь к возрождению в новой, более справедливой жизни.

И тут появился этот долгожданный чистый белый свет, она устремилась к нему, и что-то, казалось, помогало ей в ее движении. Однако ты на меня все еще разгневан, подумала она, слыша повторяющиеся мощные, гулкие удары, она все еще продолжала ощущать прежнее чудовищное биение. Хоть теперь оно уже не тревожило ее, эти звуки, наверное, будут и дальше распространяться по всей вечности, они вне пределов обычного восприятия времени, отсчитываемого в материальной вселенной. Здесь начисто отсутствовали времени ощущения материального пространства. Все, казалось, теперь имело только два измерения и спрессовалось в одной плоскости, как верно воспринимаемые, но грубо выполненные фигурки людей, нарисованные ребенком или первобытным человеком. Яркие, многоцветные фигурки, но абсолютно плоские — и тем не менее впечатляющие.

— Морс ступебит эт натура, — громко произнесла она. — Кум ресургет креатура, юдиканти респонзура.

Гулкая пульсация стала слабее. Это невидимое Нечто простило меня, решила она. Оно позволяет Заступнику направить меня по верному пути.

Она продолжала медленно плыть к чистому белому свету, все еще время от времени декламируя благочестивые латинские изречения. Боль в груди у нее теперь совсем прошла, не ощущала она более и тяжести собственного веса.

Гулкие мощные удары, которыми все еще отмечалось присутствие этого всеобъемлющего Существа, продолжали ощущаться ею, но теперь она понимала, что не для нее они предназначены, что они теперь — для других.

Вот и наступил для нее День Сличения. День Страшного Суда — она явилась и была пропущена далее. Она прошла это высшее разбирательство — и было вынесено благоприятное для нее суждение. И теперь она испытывала переполнявшую ее необыкновенную радость. И продолжала лететь, как мотылек среди сонмища вспышек новых звезд, лететь на тот единственный огонек, что был предназначен только для нее одной.

* * *

— Я совсем не намеревался убивать ее, — хрипло произнес Игнас Тагг. Он стоял теперь, тупо уставясь на тело Мэгги Уолш. — Я не знал, что она собиралась сделать. Она все ближе и ближе ко мне подходила. Я подумал, что она хочет отобрать у меня пистолет. — Плечо его дернулось в сторону Глена Белснора, как бы обвиняя его. — И потом он сказал, что пистолет не заряжен.

— Да, вы правы, — сказал Расселл. — Она хотела забрать у вас пистолет.

— Значит, я сделал правильно, — сказал Тагг.

На какое- то время воцарилась никем не нарушаемая мертвая тишина.

— Я не собираюсь отдавать этот пистолет, — в конце концов заявил Тагг.

— Верное решение, Тагг, — заметил Бэббл. — Пусть он остается у вас, чтобы все могли убедиться в том, сколько еще ни в чем неповинных людей вздумается вам погубить.

— Повторяю, я не хотел ее убивать, — Тагг направил дуло пистолета на доктора Бэббла. — Мне никогда и раньше никого не хотелось убивать. Ну, кто еще хочет этот пистолет? — Он стал дико озираться по сторонам, глядя по очереди на всех. — Я поступил точно так же, как Белснор, не лучше и не хуже. Мы, что, он и я, чем-то отличаемся друг от друга? Поэтому кому-кому, а уж ему я черта с два отдам пистолет.

Тяжело дыша, он несколько раз едва не поперхнулся, выплевывая слова, однако продолжал сжимать пистолет и все так же, с дико выпученными глазами, озирался вокруг.

Белснор подошел вплотную к Сету Морли.

— Нам обязательно нужно отобрать у него оружие.

— Я понимаю, — сказал Сет Морли.

Только вот он никак не мог придумать, как это осуществить. Если Тагг решился убить человека, притом женщину, потому, что она приближалась к нему, читая «Библию», он вряд ли остановится перед убийством любого из них, если ему что-то не понравится.

Теперь было совершенно ясно, что Тагг уже не соображал, что творил, что он полностью сошел с ума. В этом не было ни малейших сомнений. Он намеренно убил Мэгги Уолш, и только теперь до Сета Морли наконец дошло то, чего он раньше недопонимал. Белснор убил Тони, но он не хотел этого. Тагг же убил ради удовлетворения собственной прихоти.

Именно в этом-то и заключалась разница. Белснор не представлял для них опасности, если только кого-либо из них самих не одолеет жажда убийства. В таком случае Белснор, разумеется, будет стрелять. Но если они не будут провоцировать его…

— Не смей, — его жена, Мэри, тихо сказала ему на ухо.

— Нам нужно вернуть пистолет, — сказал Сет Морли. — Ведь это я виноват в том, что он оказался у него. Это я допустил, что он отобрал его у меня. — Он протянул руку в направлении Игнаса Тагга. — Отдайте его мне, — произнес он и почувствовал, как все тело его сжалось от страха. Все его существо подготовилось к смерти.

Глава 12

— Он убьет вас, — сказал Расселл и тоже двинулся к Таггу.

Все остальные не отрывали глаз от происходящего.

— Нам нужно, чтобы этот пистолет был у нас, — произнес Расселл, обращаясь к Таггу. — Морли, он успеет выстрелить только в одного из нас. Я знаком с подобного рода оружием. Из него невозможно вести беглый огонь. Он успеет сделать только один выстрел — и он в наших руках. — Он стал заходить к Таггу с другой стороны. — Так что, согласны, Тагг? — произнес он и протянул руку.

Тагг нерешительно повернулся в его сторону. В это время к нему быстро рванулся Сет Морли, пытаясь схватить его за руку.

— Ну и черт с сами, Морли! — крикнул Тагг.

Дуло пистолета повернулось назад, в сторону Морли, но инерция продолжала нести тело Сета Морли вперед, пока он не уткнулся в худощавое, но мускулистое тело Игнаса Тагга — он него прямо несло выделениями сальных желез, мочой и потом.

— Не отпускайте его теперь! — завопил Белснор и, вытянув обе руки, тоже бросился к Таггу, чтобы схватить его.

Чертыхаясь, Тагг вырвался из рук Сета Морли. Лицо его, как у совсем спятившего с ума, ничего не выражало, глаза блестели холодным огнем, линия рта мучительно искривилась. Раздался выстрел.

Мэри Морли пронзительно закричала.

Подняв левую руку. Сет Морли схватился за свое правое плечо и почувствовал, как кровь уже просачивается через ткань рубашки. К тому же его оглушил грохот, сопровождавший выстрел. Он грузно опустился на колени, корчась от боли и как-то смутно, но все-таки соображая, что Тагг угодил ему в плечо. Я истекаю кровью, подумал он. Боже ты мой, мне так и не удалось отобрать у него пистолет. С усилием он разомкнул веки и увидел, что Тагг бежит, бежит в лихорадочной спешке, один или два раза остановившись, чтобы выстрелить. Но он так ни в кого и не попал — они все бросились врассыпную, кто куда, даже Белснор.

— Помогите мне, — жалобно взмолился он, но и Белснор, и Расселл, и д-р Бэббл проскочили мимо него, все их внимание было приковано к Таггу.

Тагг остановился в дальнем конце жилого комплекса, у входа в комнату для собраний. Тяжело дыша, он прицелился в Сета Морли и еще раз выстрелил. Пуля просвистела мимо, не задев Морли. Затем, задрожав всем телом, Тагг развернулся и, вприпрыжку бросившись прочь, вскоре скрылся из виду.

— Фрэйзер! — крикнул Бэббл. — Подсобите нам перенести Морли в лазарет! Скорее! Он истекает кровью. По-моему, у него повреждена одна из главных артерий.

Уэйд Фрэйзер сразу же поспешил на помощь. Он, Белснор и Нед Расселл подняли тело Сета и стали тащить его в лазарет Бэббла.

— Вам не на что жаловаться, — отдуваясь, произнес Белснор, когда они укладывали Морли на вытянутый, обитый металлом, операционный стол.

— Он убил Мэгги, а вот вы еще легко отделались. — Чуть отойдя от стола, Белснор вынул носовой платок и, все еще продолжая вздрагивать, высморкался. — Этот пистолет должен был оставаться у меня. Теперь вы это понимаете?

— Замолчите и ступайте прочь отсюда, — сказал Бэббл, включая стерилизатор и поспешно укладывая в него хирургические инструменты.

Затем он перевязал жгутом раненое плечо Сета Морли, так как кровотечение продолжалось и на столе рядом с телом Сета Морли теперь образовалась целая лужа крови.

— Мне придется вскрыть рану, отыскать кончики перебитой артерии и соединить их вместе.

Сбросив жгут с плеча, он включил аппарат искусственного кровообращения, затем, пользуясь небольшой хирургической бормашинкой, просверлил отверстие в боку Сета Морли и ловко вставил в него наконечник подпитывающего шланга аппарата искусственного кровообращения.

— Я не в состоянии остановить кровотечение, — пояснил он. — У меня уйдет не менее десяти минут на то, чтобы углубиться в рану, найти обрывки артерии и соединить их. Зато он не умрет от чрезмерной потери крови.

Открыв стерилизатор, он извлек поднос с пышащими паром инструментами, умело и быстро разрезал одежду Сета Морли и сразу же начал обследование раненого плеча.

— Нам придется организовать непрерывное наблюдение за Таггом, — сказал Расселл. — Черт возьми, как жаль, что здесь нет никакого иного оружия. Один только пистолет, да и тот теперь у него.

— У меня, — отозвался Бэббл, — тут есть ружье для стрельбы усыпляющими пулями. — Он достал связку ключей и швырнул ее Белснору. — Вон в том стенном шкафу, — показал он. — Ключ с головкой в виде бриллианта.

Белснор открыл стенной шкаф и извлек длинную трубку с оптическим прицелом.

— Недурно, недурно, — произнес он. — Может оказаться весьма кстати. А у вас есть какие-нибудь другие патроны, кроме заряженных транквилизаторами? Мне известен состав транквилизаторов, применяемых в подобных патронах. Они в состоянии, может быть, оглушить его, а вот…

— Вы хотите покончить с ним раз и навсегда? — спросил Бэббл, оторвавшись от обследования плеча Сэта Морли.

— Да, — далеко не сразу ответил Белснор. Расселл кивком головы поддержал его.

— Есть у меня и другие патроны для него, — сказал Бэббл.

— Патроны с пулями, которые убивают. Как только я управлюсь с Морли, я достану их.

Хотя Сет Морли и лежал на операционном столе, ему удалось разглядеть усыпляющее ружье Бэббла. Интересно, нам удастся защититься с его помощью? Или Тагг все равно прорвется сюда и поубивает нас всех или, может быть, только меня одного, поскольку один я лежу вот так беспомощно здесь.

— Белснор, — слабым голосом позвал он, — не давайте Таггу возможности проникнуть сюда ночью и пристрелить меня.

— Я останусь с вами, — сказал Белснор и похлопал его краешком ладони по здоровому плечу. — И мы будем вооружены вот этим. — Он держал в руке усыпляющее ружье Бэббла, внимательно его разглядывая.

Теперь вид у него был куда более уверенным. Как и у всех других.

— Вы сделали Морли укол димедрола? — спросил Расселл у Бэббла.

— У меня нет времени на это, — бросил через плечо Бэббл, продолжая обрабатывать рану.

— Я сделаю, — отозвался Фрэйзер, — если вы скажете, где хранятся медикаменты и где лежат шприцы.

— У вас нет достаточного опыта для этого, — ответил ему Бэббл.

— Так же как и у вас нет опыта хирурга, — отпарировал Фрэйзер.

— Мне деваться некуда, — сказал Бэббл. — Если я буду сидеть сложа руки, он умрет. Придется ему потерпеть без обезболивания.

Мэри Морли, низко наклонившись над мужем, спросила тихо:

— Ты сможешь выдержать боль?

— Да, — сцепив зубы, ответил Сет Морли.

Операция продолжалась.

Теперь он лежал в полутьме. Как-никак, сонно размышлял он, а пулю из меня извлекли. И еще сделали уколы димедрола, как внутривенный, так и внутримышечный…, и теперь я вообще ничего не чувствую. Интересно, ему удалось хорошо зашить артерию?

Довольно сложное оборудование показывало всю его внутреннюю жизнедеятельность: оно следило за его кровяным давлением, частотой пульса, температурой тела и функционированием дыхательного аппарата. Но куда это подевался Бэббл, задумался Сэт Морли. И Белснор, где он сейчас?

— Белснор! — насколько ему это удалось, погромче позвал он. — Где вы? Вы обещали не покидать меня ни на минуту.

В полутьме материализовалась какая-то темная фигура. Белснор, держащий двумя руками усыпляющее ружье.

— Я здесь. Успокойтесь.

— А где остальные?

— Хоронят покойников, — ответил Белснор. — Тони Дункельвельта, старика Берта, Мэгги Уолш… Они воспользовались кое-каким землеройным оборудованием, оставшимся здесь с того времени, когда сооружался этот поселок. И Толлчифа. Мы его хороним тоже. Первого, кто умер среди нас. И Сюзи. Бедную глупышку Сюзи.

— И все-таки ему не удалось прикончить меня, — сказал Сет Морли.

— Он хотел. Старался, как мог.

— Нам не следовало пытаться отобрать этот пистолет у вас, — произнес Сет Морли. Теперь он наконец это понял. — Мы не предполагали, что так получится.

— Вам надо было прислушаться к тому, что говорил Расселл, — напомнил ему Белснор. — Он сразу раскусил, что к чему.

— Задним умом мы все крепки, — сказал Сет Морли. Белснор был явно прав. Расселл пытался показать им выход из создавшегося положения, а они, обуянные паникой, не удосужились его послушать.

— Никаких признаков миссис Рокингхэм?

— Нет. Мы перерыли весь поселок. Она исчезла. Тагга тоже не видно, но нам известно, что он жив. К тому же вооружен и крайне опасен, так как налицо явные признаки серьезнейшего душевного расстройства.

— Откуда известно, что он жив? — спросил Сет Морли. — Он мог покончить с собой. Или с ним могло приключиться то же, что случилось с Толлчифом и Сюзи.

— Может быть, но мы не имеем права на это рассчитывать. — Белснор поглядел на часы. — Я побуду снаружи; оттуда мне легче проследить за тем, как продвигается раскопка могил, и одновременно присматривать за вами. Я скоро вернусь. — Он похлопал Морли по левому плечу и сразу же растворился в полутьме.

Сет Морли устало закрыл глаза. Запах смерти, подумал он, всюду господствует здесь. Мы по горло им сыты. Скольких мы уже потеряли? Он начал считать в уме. Толлчифа, Сюзи, Роберту Рокингхэм, Бетти Джо Берм. Тони Дункельвельта, Мэгги Уолш, старика Берта Кослера. Семеро мертвецов. И осталось нас тоже семеро. Они погубили половину людей меньше чем за сутки.

И вот ради всего этого мы покинули, подумал он, безмятежное благополучие «Тэкел Упарсина»! В этом есть какая-то кошмарная ирония — мы все прибыли сюда, так как хотели жить более полной жизнью. Хотели быть полезными в полную меру своих возможностей. У каждого из оказавшихся в этом поселке была своя заветная мечта. Может быть, подумалось ему, именно это как раз и погубило нас. Мы слишком уж глубоко погрузились в мир своих собственных, обращенных в прошлое, грез. Мы оказались не в состоянии вырваться из него. Вот почему не дано нам действовать сообща, представлять из себя коллектив. А некоторые из нас, — такие, как Тагг или Дункельвельт — просто сумасшедшие в полном смысле этого слова.

Тут он почувствовал, что к его виску приставлено пистолетное дуло. И услышал мужской голос:

— Не шевелитесь.

В это же время к выходу из лазарета быстрым шагом прошел второй мужчина, весь затянутый в черную кожу, держа наготове энергопистолет.

— Снаружи там Белснор, — сказал он, обращаясь к тому, кто держал такой же энергопистолет у виска Сета Морли. — Я беру его на себя.

Прицелившись, он выпустил из дула своего пистолета яркую электрическую дугу. Вспыхнув у анодной обмотки пистолета, дуга пересекла пространство, отделяющее анод от Белснора, превратив его мгновенно в катодный вывод. Белснор задрожал всем телом, затем грузно опустился на колени и мгновеньем позже свалился набок. Усыпляющее ружье осталось лежать рядом с ним.

— Остальные? — спросил присевший на корточки рядом с Сетом Морли.

— Они хоронят покойников и ничего не заметят. Даже его жены нет здесь. — Он подошел к Сету Морли, а тот, кто дежурил возле него, выпрямился, и они оба какое-то время изучающе рассматривали свою жертву. Они оба были в одинаковой черной кожаной одежде, Морли никак не мог сообразить, кто они и каким образом могли здесь очутиться.

— Морли, — окликнул его первый. — Мы забираем вас отсюда.

— Почему? — удивился Морли.

— Чтобы спасти вам жизнь, — ответил второй. Они быстро притащили откуда-то носилки и поставили их рядом с койкой.

Глава 13

В ночной тьме, омываемый серебристым светом луны, влажно поблескивал припаркованный позади лазарета небольшой летательный аппарат с маломощными ракетными двигателями, в обиходе называемый сквибом. Двое мужчин в форменной одежде перенесли носилки с Сетом Морли ко входу в сквиб и поставили их на землю. Один из них открыл запертую дверь сквиба, после чего они снова подняли носилки и осторожно занесли их внутрь корабля.

— Белснор мертв? — спросил Морли.

— Парализован, — ответил один из его похитителей.

— Куда мы направляемся?

— Туда, где вы сами хотели бы оказаться. — Второй мужчина сел за пульт управления, перевел несколько тумблеров в положение «включено», затем вращением рукояток отрегулировал ряд параметров, численные значения которых отображались тут же, на пульте. Сквиб плавно оторвался от грунта и взмыл в ночное небо.

— Вас ничто не беспокоит, мистер Морли? Я прошу извинения за то, что пришлось положить вас прямо на пол, но полет этот будет очень непродолжительным.

— Вы мне можете сказать, кто вы? — не унимался Морли.

— Если вы испытываете какие-нибудь неудобства, не стесняйтесь, произнес первый, — скажите нам только слово.

— Мне вполне удобно, — ответил Морли.

С того места, где он лежал, ему хорошо был виден обзорный видеоэкран сквиба. Судя по тому, что он показывал, был уже день, на экране можно было различить не только деревья, но и растительность помельче: кусты, лишайники, — затем показалась светлая полоса реки.

А еще чуть позже он увидел на обзорном экране Здания.

— Ну разве вы сами не мечтали об этом? — снова обратился к Морли первый.

— Нет, — отрицательно мотнул головой Морли.

— Вам, по-моему, все еще хочется побывать там, внутри.

— Нет, не хочется.

— Вы просто, наверное, не вспомнили, что это за место?

— Нет, прекрасно помню, — ответил Морли. Он лежал, стараясь дышать как можно ровнее, чтобы сберечь силы. — Я видел его сегодня утром в первый раз.

— О, нет! — отозвался другой. — Вы видели его гораздо раньше. На крыше Здания ярко замигали предупредительные огни, и через несколько секунд сквиб тяжело запрыгал по крыше после не очень-то искусно произведенной посадки.

— Черт бы побрал этот корректирующий луч, — выругался первый. — Он снова какой-то беспорядочный и неустойчивый. Я был прав — садиться нам следовало в режиме ручного управления.

— Я не смог бы совершить посадку на эту крышу, — стал оправдываться второй. — Ведь она вся утыкана этими гидробашнями фильтров. Я бы непременно ударился об одну из них.

— Мне что-то больше совершенно не хочется работать с тобой в паре, — заявил недовольным тоном первый, — если ты не в состоянии посадить корабль подобного типа на такую большую крышу.

— Размеры ее здесь не имеют никакого значения. Меня возмущает случайный характер натыканных здесь препятствий. Их здесь чересчур много.

Он подошел к выходной двери и вручную, с лязгом, отворил ее. Внутрь хлынул ночной холодный воздух с примесью запаха фиалок, а вместе с ним и тупой, монотонный рев, издаваемый Зданием.

Сет Морли, собрав последние силы, поднялся на ноги и одновременно протянул руку, чтобы схватить энергопистолет, свободно болтавшийся на поясе того из его похитителей, что стоял сейчас возле выходной двери.

Тот не успел среагировать — как раз в этот момент он отвернулся от Морли, спрашивая что-то у сидевшего за пультом. Его товарищ выкрикнул ему предупреждение, но поздно.

Схваченный слабыми пальцами Сета Морли, энергопистолет выскользнул из них и упал на пол. Тогда он умышленно и сам тут же упал, пытаясь, не мешкая, сразу завладеть им.

Высокочастотный электрический импульс выпущенный сидевшим за пультом мерцающей дугой пронесся мимо. Пилот промахнулся. Сет Морли тотчас же перевернулся на свое здоровое плечо, поджал под себя ноги, переходя в полусидячее положение, и произвел ответный выстрел.

Луч едва коснулся пилота, попал в него чуть повыше правого уха. В то же самое мгновенье Сет Морли резко развернул дуло и выстрелил в того, кто уже барахтался поверх него. С такого близкого расстояния воздействие луча было просто ужасным. Человек сразу же забился в конвульсиях, отлетел назад и повалился с сильным грохотом на оборудованную различными приборами стенку сквиба.

Морли захлопнул дверь, повернул запоры грузно осел на пол. Через повязку на его плече снова выступила кровь, капли ее стали падать на пол. Голова у него гудела, он чувствовал, что через несколько мгновений потеряет сознание.

В громкоговорителе, установленном над пультом управления, раздался щелчок.

— Мистер Морли, — послышалось из него, — нам известно, что вы завладели сквибом. Мы знаем, что оба наших сотрудника без сознания. Пожалуйста, не взлетайте. Рана на вашем плече не прооперирована должным образом, подсоединение разорванных частей артерии произведено неправильно. Если вы не откроете дверь сквиба и не позволите нам оказать вам существенную и совершенно неотложную медицинскую помощь, то вам, по всей вероятности, не удастся даже прожить более часа.

Ну и черт с вами, подумал Сет Морли и пополз к пульту управления. Опираясь здоровой рукой он приподнял свое тело, напрягся весь и постепенно, с колоссальным трудом, взобрался на одно из сидений.

— У вас нет надлежащей подготовки для пилотирования высокоскоростного сквиба, — раздалось в громкоговорителе.

Очевидно, какие-то мониторы, установленные внутри сквиба, передавали информацию обо всем, что он делает.

— Я еще в состоянии управлять им, — произнес он, с хрипом выдыхая воздух.