Крики «ура!» раздулись в могучее крещендо, мгновенно покрывшее голос диктора.
Глава 5
Холодный блестящий металлический круговорот внезапно остановил Бентли. Двери открылись и гибкая фигура направилась к нему.
— Кто вы? — спросил Бентли.
Ветер поднимал влажную листву и она кружила вокруг дома Девисов. В темноте глухо раздавались далекие шумы с заводов Холма Фарбен.
— Где вас черти носят? — с волнением спросил низкий женский голос. — Вот уже час, как Веррик вас повсюду ищет.
— Я никуда не уходил отсюда, — ответил Бентли.
Элеонора Стивенс внезапно показалась из темноты.
— После приземления вы должны были поддерживать связь. Он недоволен. — Она нервно оглянулась. — Где Девис? В доме?
— Разумеется. — Бенлти начал сердиться. — Что все это значит?
— Не нервничайте. — Голос Элеоноры Стивенс был холоден и далек, как сверкавшие на небе звезды. — Идите позовите Девиса и его жену. Я жду вас в машине.
Эл Девис широко раскрыл рот, снова увидев Бентли на пороге комнаты.
— За нами прибыли, — сказал Бентли. — За Лорой тоже.
Лора сидела на краю кровати и собиралась снимать сандалии. Увидев Эла, она стала застегивать штанины брюк на лодыжках.
— Поди ко мне, дорогая, — сказал он ей.
Она резко встала.
Что-то случилось? Скажи мне.
Все трое, одетые в тяжелые пальто и рабочие ботинки, вышли на ледяной холод.
Элеонора завела мотор, который тут же начал монотонно рокотать.
— Полезайте.
В темноте Эл помог Лоре усесться.
— А что, света нет? — спросил он.
— Чтобы сесть, он вам не нужен, — ответила Элеонора.
Двери закрылись. Набирая скорость, автомобиль заскользил по дороге. Перед ними замелькали темные силуэты домов и деревьев, затем автомобиль с тихим рокотом оторвался от земли. Мгновение он летел на бреющем полете, затем поднялся выше, оставляя под собой здания и улицы, расположенные вокруг Холма Фарбен.
— Что это значит? — спросил Бентли.
Машина дрогнула, когда магнитные телекрючья схватили ее, подводя к зданию, мигавшему огнями под ними.
— Мы имеем право знать.
Элеонора слегка раздвинула в улыбке свои темно-красные губы.
Автомобиль въехал в вогнутый блок и замер напротив магнитного диска. Быстрым жестом Элеонора отключила контакт и заставила дверь открыться.
— Выходите, — приказала она. — Мы приехали.
Их шаги отдавались по длинному пустому коридору.
Элеонора шла впереди, подаваясь то вправо, то влево.
То там, то здесь тихие полусонные охранники в униформе небрежно несли свою службу.
Одним жестом Элеонора открыла двойную дверь и сделала им знак войти. Неуверенно переступив порог и войдя вовнутрь, они сразу же оказались охвачены волнами теплого душистого воздуха.
Риз Веррик сидел спиной к ним Он яростно ковырялся в каком-то ярком предмете.
— Каким образом вы приводите в движение этот проклятый механизм? — сердито спросил он. — Послышался пронзительный визг металла. — Боже, по-моему, я его сломал!
— Дайте сюда, — сказал Херб Мур. — Он вылез из глубокого кресла.
— У вас абсолютно неловкие руки.
— Что ты говоришь? — проворчал Веррик.
Он повернулся к вошедшим: массивный и сгорбленный, как медведь, выпуклые, нависающие брови. От его воинственного взгляда делалось не по себе. Элеонора Стивенс скинула манто и бросила его на спинку шикарного дивана.
— Вот они, — сказала она. — Они вместе проводили вечер.
Она прошлась в своем бархатном облегающем костюме, делавшем ее ноги еще длиннее, и наклонилась к камину, грея плечи и обнаженную грудь. В отблесках пламени ее кожа выглядела ярко-пунцовой.
— Вы всегда должны находиться там, где я могу вас разыскать, — бесцеремонно сказал Веррик Бентли. Затем он добавил с презрением: — У меня больше нет телепатов, которые приводили бы ко мне нужных людей, это осложняет дело. — Он указал большим пальцем на Элеонору. — Она, конечно, отправилась со мной, но она уже ничего не может.
Элеонора ответила холодной улыбкой.
Веррик резко обернулся и крикнул Муру:
— Ну как, дело идет? Да или нет?
— Уже почти все кончено.
Веррик хмуро забрюзжал.
— Это своего рода празднование, — обратился он к Бентли. — Хотя я еще не знаю, что мы сможем отпраздновать.
Улыбаясь и пританцовывая, Мур подошел к ним. В руках он держал уменьшенную модель ракеты.
— Отлично. Впервые в истории Ведущий Игру сам выбирает убийцу. Это не палец старого родоначальника, указавший на Пеллига, избирая его. Все было предопределено раньше…
— Вы слишком много говорите, — перебил его Веррик. — Вы прямо-таки набиты речами, большая часть которых ничего не может сказать.
Мур весело рассмеялся.
— Хорошо, что члены Группы телепатов это открыли!
Бентли отошел от маленькой группы.
Веррик выпил немного лишку. Огромный и грозный, он походил на медведя, убежавшего из клетки. Но под этой громоздкой оболочкой скрывался ум, от которого не ускользало многое.
В зале был высокий потолок, стены украшены деревянными панно, заимствованными, по-видимому, в каком-то древнем монастыре. Выпуклая форма потолка наводила на мысль о церкви с ее перекрытиями, почерневшими от дыма многочисленных свечей, утопавших во мраке цвета меда. Ансамбль производил впечатление грузной неповоротливости и выглядел очень колоритно. Даже камни были пропитаны теплом и отполированы веками прикосновений. Бентли дотронулся до одного из панно. Дерево было отполировано, словно луч света проник в него и пропитал его насквозь.
Веррик заметил жест Бентли.
— Это дерево взято в доме, построенном в Средние века, — сказал он.
Лора рассматривала настенные ковры, тяжело спадавшие напротив украшенных витражами окон. Сверху массивного камина были расставлены потускневшие и деформированные старинные кубки. Бентли осторожно взял один из них. Он был тяжелый и толстый, простой и ассиметричный: средневековый саксонский стиль.
— Сейчас вы увидите Пеллига, — сказал им Веррик. — Элеонора и Мур уже знакомы с ним.
Мур вновь залился неприятным пронзительным смехом.
— Да, я с ним знаком.
— Он очарователен, — погасшим голосом сказала Элеонора.
— Поговорите с ним, понаблюдайте за ним, — продолжал Веррик. — Мне очень хочется, чтобы все его увидели. Я рассчитываю послать только одного убийцу. — Он раздраженно махнул рукой. — Зачем посылать их целую партию?
Элеонора бросила на него пронизывающий взгляд.
— Идемте же, — сказал Веррик. Он подошел к двойной двери и открыл ее, обнаружив море света и многочисленных зрителей. — Входите, — приказал он. — Я пойду найду Пеллига.
— К вашим услугам, месье или мадам.
Элеонора Стивенс взяла стакан с подноса, поддерживаемого роботом Мак-Милланом.
— А вы, Бентли? — После его утвердительного кивка она вновь подозвала робота и взяла второй стакан. — Это не очень крепкое, вот увидите. Сделано из ягод, вырастающих в сланцах на солнечной стороне Каллисто. Веррик основал рабочее поле специально для их сбора.
Бентли взял стакан.
— Спасибо.
— За храбрость!
— Что все это означает?
Бентли оглядел помещение, казалось, трещавшее по швам от заполнившей его радостной толпы.
Люди были в элегантной одежде, сочетавшей разнообразные цветовые гаммы. Здесь были представлены все высшие классы.
— Я почти не удивлюсь, если они сейчас пустятся в пляс.
— Они уже и поели, и поплясали. Великой Боже! Уже два часа утра! Сколько произошло событий: Скачок, Конвент Вызова, все это возбуждение. — Элеонора остановила на ком-то взгляд. — Вот и они.
Бентли обернулся. Вокруг только что появившихся Веррика и какого-то человека с ним тут же образовался островок тишины. Спутник Веррика был худ, среднего роста, одетый в серо-зеленый костюм самого обычного вида. Его руки безвольно висели по бокам, лицо было лишено какого-либо выражения. Ему вслед раздавались приглушенные восклицания.
— Это он, — произнесла Элеонора сквозь свои белые зубы и сильно сжала руку Бентли. — Это Пеллиг. Посмотрите на него.
Пеллиг молчал. Его соломенного вида желтые волосы были влажны и небрежно причесаны. Черты лица нечетки, плохо обозначены и невыразительны. Этот молчаливый и бесцветный субъект казался еще более незначительным из-за присутствия рядом гиганта, подталкивавшего его перед собой. Вскоре он затерялся среди сатиновых облегающих костюмов и длинных платьев, и разговоры вокруг Бентли возобновились с прежним воодушевлением.
— Мы еще увидим их позднее, — сказала Элеонора. Она дрожала. — Он заставил меня покрыться гусиной кожей. Итак? — Она улыбнулась, не отпуская руки Бентли. — Что вы о нем думаете?
— Он не произвел на меня никакого впечатления.
Из группы, окружавшей Веррика, раздался полный энтузиазма голос Мура. Бентли раздраженно отодвинулся на несколько шагов.
— Куда вы? — спросила Элеонора.
— Я возвращаюсь.
Эти слова вырвались у него сами собой.
— Куда? — Она постаралась улыбнуться. — Дорогой мой, я не могу больше вас прозондировать. Я лишилась всего этого.
Она приподняла свою огненно-рыжую шевелюру и показала Бентли два серых от свинца мертвых кружочка на девственной коже вокруг ушей.
— Я вас не понимаю. Отказываться от этого дара, с которым вы родились…
— Вы говорите, как Бейкмак. Если бы я осталась с группой, я должна была бы использовать эту мою способность против Риза. Поэтому, что мне оставалось делать? — Ее взгляд был полон невыразимой печали. — Вы знаете, что это на деле означает? Это как если бы я лишилась зрения. Вначале я долго выла и плакала. Я не могла к этому привыкнуть. Я была полностью раздавлена.
— А теперь?
— Я это переживу. Раз это все равно непоправимо, не стоит об этом думать. Не будем больше об этом, дорогой. Это называется Метановый бриз. Я думаю, что на Каллиосто атмосфера состоит из метана.
— Вы уже были в космических колониях? — спросил ее Бентли. Он смочил губы ароматной жидкостью. Она была очень крепкой. — Вы видели когда-нибудь рабочее поле или колонии скваттеров после прихода полицейского патруля?
— Нет, — ответила Элеонора. — Я никогда не покидала Землю. Я родилась девятнадцать лет назад в Сан-Франциско. Все телепаты родом из этого города. Во время Финальной войны экспериментальные установки Ливермора были разрушены советскими ракетами. Выжившие были серьезно облучены. Мы все происходим из одной семьи: Ирла и Верны Филипс. Все члены Корпуса — родственники между собой. Меня воспитывали, развивая всячески это свойство: таково было мое предназначение.
Несмело раздались робкие звуки музыки, издаваемые музыкальным роботом: случайные сочетания непредсказуемых, постоянно меняющихся гармонических тональностей, недоступные прослеживанию человеческим умом. Несколько пар небрежно танцевали. Группа людей оживленно спорила.
Бентли уловил несколько реплик:
— Он объявился, выпущенный лабораторией в июне.
— Вы наденете брюки на кошку? Это бесчеловечно.
— Достичь в какой-то степени этой скорости? Лично меня устраивает добрый старый суб-С.
Около двойной двери несколько человек, отупевших от усталости, с пустыми глазами и вялыми ртами, собирали свои вещи, готовясь уйти.
— Это всегда так, — сказала Элеонора. — Когда женщины останавливаются, чтобы попудриться, мужчины начинают ссориться.
— Что делает Веррик?
— Послушайте его!
Его глубокий голос перекрывал шум разговоров. Понемногу все смолкли и стали слушать. Люди с напряженными и суровыми лицами собрались вокруг распалившихся Веррика и Мура.
— Мы создаем свои собственные проблемы, — утверждал Веррик. — Они не более реальны, чем проблемы обеспечения продовольствием или излишка рабочей силы.
— Как это так?
— Система полностью искусственная. Игра в Минимакс была создана двумя математиками в ходе первой фазы Второй мировой войны.
— Открыта, а не создана, — поправил Мур. — Они увидели, что социальные ситуации аналогичны играм, заключающим в себе стратегии, как, например, покер. Система, подходящая в покере, оказывалась годной и в реальной ситуации типа деловых отношений или войны.
— Все различно, — раздраженно ответил Мур. — В случайной игре не пытаются сознательно обмануть соперника. В покере, наоборот, каждый игрок использует стратегию блефа — ничего не значащие жесты, ложные объявления, чтобы обмануть других насчет своего положения и своих замыслов. В результате ложных указаний ему удается заставить их поступать неверно.
— Как, например, говорить, что у него хорошие карты, когда это неправда?
Мур не обратил внимания на вопрос Лоры и повернулся к Веррику.
— Итак, вы отрицаете, что общество развивается, как стратегическая игра? Минимакс был блестящей гипотезой. Он дал нам научный, рациональный метод для выявления какой-нибудь стратегии и преобразования стратегической игры в случайную игру, к которой применимы статистические методы точных наук.
— В это же время, — проворчал Веррик, — эта проклятая система безо всякого основания выбрасывает человека наружу и сажает на его место осла, дурака, сумасшедшего, выбранного случайно, даже без учета его класса и его способностей.
— Конечно, — воскликнул Мур. — Наша система полностью базируется на Минимаксе. Она заставляет всех людей играть в игру Минимакса под постоянной угрозой потерпеть фиаско. Мы должны отказаться от всяческого мошенничества и действовать абсолютно разумно.
— Нет ничего разумного в непредсказуемых скачках, — вспылил Веррик. — Как может быть разумным механизм, подчиняющийся воле случая?
— Случайный фактор есть функция от полностью рациональных аргументов. Ничто не может противопоставить стратегию этим непредсказуемым скачкам. Можно только принять случайный метод: хороший анализ статистической вероятности нескольких событий и затем пессимистическое положение о том, что все равно, какой план будет осуществлен. Априорное сознание того, что все может быть разоблачено, освобождает вес от опасности быть раскрытым. Если вы действуете случайно, ваш соперник никак не может вас раскрыть, поскольку вы сами не знаете, что вы будете делать.
— Результьтат: мы все стали суеверными кретинами, — парировал Веррик. — Весь мир пытается трактовать знаки и предзнаменования, полеты белых ворон и появление телят с двумя головами. Мы все зависим от соли случая и теряем чувство реальности, потому что не можем составить никакого плана.
— А как бы мы могли его сделать с группой телепатов? Они прекрасным образом контролируют пессимистические предвидения Минимакса, они раскрывают всю вашу стратегию в тот самый момент, когда вы только начинаете играть.
Веррик ткнул пальцами в свою мощную грудь.
— У меня нет амулетов вокруг шеи. Ни лепестков розы, ни помета леопарда, ни слюны совы. Я веду ловкую игру, а не случайную. При ближайшем рассмотрении, быть может, у меня даже нет никакой стратегии. Я никогда не доверяюсь теоретическим абстракциям. Я действую эмпирически, делаю то, что требуется в каждой конкретной ситуации. Ловкость — вот что требуется. И у меня она есть.
— Ловкость — функция случая. Это интуитивное использование того, что в ситуации, определенной случаем, кажется наиболее предпочтительным. В своей жизни вы встречали достаточно ситуаций, чтобы распознавать заранее, прагматически…
— А Пеллиг? Если я не ошибаюсь, это ведь стратегия?
— Стратегия предусматривает обман, а Пеллингом никто не будет обманут…
— Абсурд, — оборвал Веррик. — Вы били себя в грудь, уверяя, что Группа не сможет о нем ничего узнать.
— Это была ваша идея, — живо возразил Мур. — Я повторяю то, что уже вам говорил: они все это узнают, но не смогут ничего сделать. Если бы это касалось только меня, я бы дал об этом объявление по телевидению до наступления завтрашнего дня.
— На это у вас хватит глупости, — резко бросил Веррик.
— Пеллиг непобедим! — Мур был взбешен тем, что его выставили на посмешище перед публикой. — Мы сочетали основные идеи Минимакса. В качестве отправного пункта я избрал…
— Замолчите, — прошептал Веррик. — Он повернулся к Муру спиной. — Вы слишком много говорите. — Он сделал несколько шагов. Люди расступились, освобождая для него проход. — Вся эта неопределенность должна исчезнуть. А пока этот Дамоклов меч занесен над нами, невозможно ничего предвидеть, ни составить какой-нибудь проект.
— Именно поэтому она существует! — крикнул ему Мур.
— Ну так дайте мечу упасть. Избавьте нас от него.
— Нельзя включать и выключать Минимакс по желанию. Это так же, как гравитация: закон прагматический закон.
Бентли подошел к нему.
— Вы верите в закон природы? — спросил он Вы класса 8–8?
— Кто этот тип? — закричал Мур — По какому праву он вмешивается в наш разговор?
Веррик обернулся.
— Это Тэд Бентли, как и вы, класса 8–8. Мы его только что приняли.
Мур побледнел.
— Класса 8–8? Но нам не нужны специалисты класса 8–8. — Он посмотрел на Бентли. — Бентли? Вас только что уволили из Птица-Лира! Вы выброшенный кусок!
— Точно, — сказал Бентли, не теряя самообладания. — И я пришел прямо сюда.
— Почему?
— Я интересуюсь тем, что вы делаете.
— Что я делаю, это вас не касается.
— Ну хватит, — прохрипел Веррик. — Замолчите или уходите отсюда. Нравится вам это или нет, но теперь Бентли работает с нами.
— Никто, кроме меня, не будет работать над этим проектом. — Мур покраснел от ненависти, страха и профессиональной ревности. — Если он не сумел удержаться в Холме третьего сорта типа Птица-Лира, то он недостаточно…
— Пойду приму стаканчик, — проворчал Веррик. — У меня слишком много дел, чтобы слушать здесь вашу болтовню.
Мур бросил на Бентли злобный взгляд и поспешил за Верриком. Тихонько переговариваясь, люди начали медленно расходиться.
— Уходит наш хозяин. Миленький вечер, не правда ли? — прошептала Элеонора с оттенком горечи в голосе.
Глава 6
У Бентли разболелась голова. Шум голосов смешивался с движением тел в сверкающих одеждах. Пол был усеян окурками и различными осколками. Все в зале стояло вверх дном, словно в нем долго свирепствовала банда. От мерцающих, изменявших форму огней потолка становилось больно глазам. Какой-то человек сильно толкнул его, проходя мимо. Прислонившись спиной к стене, какая-то молодая женщина с сигаретой в зубах сняла сандалии и массировала ноги ногтями, покрытыми ярко-красным лаком.
— Чего тебе хочется? — спросила его Элеонора.
— Уйти.
Попивая из своего стакана, она непринужденно провела его сквозь толпу к одному из выходов.
— Все это может показаться лишенным смысла, — сказала она ему, — но Веррик проделал это с конкретной целью. Он…
Херб Мур преградил им дорогу. Его лицо было налито кровью. Вместе с ним был бледный тихий Кейт Пеллиг.
— А! — Вот вы где, — не очень уверенно произнес Мур. — Он наполовину осушил свой стакан и уставился на Бентли. — Вы добились того, чего хотели, не так ли? — Он шлепнул Пеллига по спине. — Вот оно, самое важное событие нашей эпохи, и вот оно, самое важное из всех живых существ. Посмотрите на него хорошенько, Бентли!
За все время Пеллиг не произнес ни слова. Его тело было вялым. Он переводил бесцветный, лишенный выражения взгляд то на Бентли, то на Элеонору. Даже его кожа, волосы, ногти были бесцветны, почти прозрачны. Он производил впечатление чего-то асептического — без вкуса, без запаха, без цвета…
Бентли протянул ему руку.
— Привет, Пеллиг.
Пеллиг взял его руку и безжизненно, бессильно пожал ее. Его кожа была холодной и слегка влажной.
— Что вы думаете о нем? — спросил агрессивно Мур. — Неплохо, правда? Самое крупное открытие после изобретения колеса.
— Где Веррик? — спросила Элеонора. — Пеллиг никогда не должен удаляться от него.
Мур побагровел еще больше.
— Как смешно! Кто…
— Вы слишком много выпили. — Элеонора посмотрела по сторонам. — Ох уж этот Риз! Он наверняка до сих пор где-нибудь спорит.
Бентли смотрел на Пеллига, как загипнотизированный. В Кейте было что-то отталкивающее — существо бесполое, расплывшееся, гермафродитное. Пеллиг не имел даже стакана в руках — он не имел ничего.
— Вы не пьете? — спросил его Бентли.
Пеллиг покачал головой.
— А почему бы и нет? Возьмите стаканчик Метанового бриза. — Бентли неловко обернулся к подносу предлагаемому проходившим мимо роботом Мак-Милланом.
Несколько стаканов упали и разбились. Робот остановился, все убрал и вытер.
— Держите. — Бентли всунул стакан в руку Пеллига. — Пейте, ешьте, развлекайтесь. Завтра кто-то умрет, но это будете, безусловно, не вы.
— Хватит, — прошептала ему на ухо Элеонора.
— Пеллиг, — продолжал Бентли, — как вы чувствуете себя в шкуре профессионального убийцы? Все-таки вы не похожи на убийцу. Вы не похожи ни на что, даже на человека.
Вокруг них начали собираться люди.
Элеонора тянула Бентли за рукав.
— Ради бога, Тэд! Веррик идет.
— Оставь меня. Это мой рукав. Это почти все, что у меня осталось. — Он снова впился глазами в пустое лицо Пеллига. Все в его мозгу бурлило, нос и горло мучительно болели. — Пеллиг, что заставляет вас убивать человека, которого вы никогда не видели, человека, который вам ничего не сделал, несчастного, невинного человека, волею случая оказавшегося на пути сильных мира сего? Временное препятствие…
— Что вы хотите этим сказать? — процедил сквозь зубы Мур. — Что вас не устраивает в Пеллиге? — Он усмехнулся. — Пеллиг мой товарищ.
Расталкивая людей, появился Веррик.
— Мур, уведите его отсюда. Я вам говорил подняться. — Он указал последним присутствующим на дверь. — Вечер окончен. Возвращайтесь домой. Когда вы мне будете нужны, я с вами свяжусь.
Люди поспешили к выходу. Несколько роботов обслуживали раздевалку. Несколько маленьких группок задержались, с интересом разглядывая Веррика и Пеллига.
— Пойдем наверх, — сказал Веррик. Он подтолкнул Пеллига. — Бог знает, как уже поздно! — Сгорбившись, он начал подниматься по широкой лестнице, повернув в сторону взлохмаченную голову. — Все-таки мы сегодня славно поработали. Я иду спать.
С трудом держась на ногах, Бентли громко крикнул ему вдогонку.
— Послушайте Веррик! Мне в голову пришла мысль.
А почему бы вам самому не убить Картрайта? Исключите посредника. Это ведь будет более научно.
Не оборачиваясь и даже не замедлив шагов, Веррик неожиданно разразился смехом.
— Я с вами поговорю завтра. Возвращайтесь к себе и ложитесь спать.
— Нет, — упрямо возразил Бентли — Я здесь, чтобы выяснить, какова ваша стратегия и я не уйду отсюда, пока не узнаю этого.
На первой лестничной площадке Веррик остановился и обернулся.
— Что? — спросил он.
По его тону, как и по его взгляду ничего нельзя было понять.
— Вы меня прекрасно поняли.
Бентли показалось, что все вокруг него заметалось и он закрыл глаза. Когда он открыл их, Веррик уже исчез и Элеонора тянула его за руку.
— Глупец, — резко сказала она ему. — Что это на тебя нашло.
— Он ненормальный, — нетвердым голосом сказал Мур. — Он увлек за собой Пеллига. Уведите его отсюда Элеонора, иначе он начнет здесь пожирать ковры.
Бентли растерялся. Он открыл было рот, но не произнес ни звука.
— Он ушел, — наконец вымолвил он. — Они все ушли: Веррик, Мур и этот восковой паяц.
Элеонора втолкнула его в комнату и закрыла за собой дверь. Она закурила сигарету и жадно затянулась дымом.
— Бентли, ты совершенно ненормальный.
— Я пьян. Это все этот горлодер Каллиосто. А правда, что тысяча рабов медленно задыхается в метановой атмосфере ради того, чтобы Веррик смог залить глотку?
— Садись. — Она пододвинула к нему стул и принялась ходить перед ним кругами, прямая, как марионетка. — Все рушится. Мур настолько горд своим Пеллигом, что готов показывать его всему миру. Веррик никак не приспособится к своему новому положению, он все думает, что по-прежнему имеет своих телепатов для поддержки. О, господи!
Она отвернулась от Бентли и закрыла лицо руками. Бентли смотрел на нее, ничего не понимая. Она скоро взяла себя в руки и достала платок, чтобы вытереть глаза.
— Я могу что-нибудь для вас сделать? — с надеждой спросил он.
Ничего не отвечая, она высыпала из чашки лежавшие в ней конфеты, налила в нее из кувшина воды, умыла лицо и вытерла его вышитой занавеской.
— Послушай, Бентли, — сказала она. — Уйдем отсюда.
Она быстро вышла. Бентли поспешно встал и последовал за ней. Ее маленький силуэт с голой грудью тихо, как привидение, скользил среди мрачных владений Веррика: витрин, впечатляющих статуй, лестниц, покрытых мягкими коврами.
На каждом повороте стоял робот, ожидая возможных приказаний.
Они вышли на пустой этаж, погруженный во мрак и тишину. Элеонора подождала, пока он догнал ее.
— Я иду спать, — чистосердечно призналась Элеонора. — Ты можешь тоже идти или вернуться, как хочешь.
— Вернуться? Куда?
Он шел следом за ней по коридору, в который выходили приоткрытые двери комнат.
Бентли услышал голоса. Некоторые показались ему знакомыми: голоса мужчин и неясные бормотания женщин. Вдруг Элеонора исчезла.
Он оказался в полном одиночестве.
Бентли двинулся на ощупь в зыбкой, полной неизвестности темноте. Он сильно ударился о какую-то мебель и целый каскад предметов посыпался сверху и рассыпался у его ног. Ошеломленный, он попытался отступить. Раздался грубый голос:
— Что вы здесь делаете?
Это был Херб Мур. Его лицо медленно появилось из темноты. Вначале бледное, призрачное, оно постепенна налилось кровью.
— Ваше место не здесь! Убирайтесь вон! Идите к другим таким же отбросам! Класса 8–8! Не смешите. Кто вам сказал!..
Бентли ударил его. Из разбитого лица брызнуло что-то жидкое.
Бентли оказался оторванным от земли, затем начал задыхаться, зажатый липкой массой. Он сопротивлялся, стараясь ухватиться за какую-нибудь опору.
— Хватит! — приказала Элеонора. — Ради бога, остановитесь вы оба!
Бентли остановился. Рядом с ним тяжело дышал Мур, вытирая окровавленное лицо,
— Я вас убью, негодяй! Вы еще пожалеете о том, что ударили меня, Бентли.
Бентли заметил, что он сидит на чем-то низком и, наклонившись вперед, старался снять ботинки.
Его куртка валялась перед ним. Вскоре рядом с ней на шикарном ковре оказались его ботинки. В комнате был свежий воздух, стояла полнейшая тишина, в углу мигал свет.
— Запри дверь, — совсем рядом раздался голос Элеоноры. — Мне кажется, Мур совершенно потерял голову. Он, как ненормальный, бродит по коридорам.
Бентли подошел к двери и повернул в замке ключ. В центре комнаты Элеонора, подавшись вперед и подняв ногу, медленно расшнуровывала сандалию. Ошеломленный, он смотрел на нее почти с религиозным чувством. Одним движением ног она сбросила сандалии, расстегнула свой облегающий тело костюм и сняла его. Ее голые лодыжки блеснули на свету, заплясали перед ним. Не будучи более в состоянии выносить это, Бентли зажмурился. Затем он почти упал на нее, и она его обняла.
Он чувствовал под собой ее влажные руки, ее трепещущие груди с красными твердыми сосками. Она подпрыгнула, задрожала и снова сжала руками его тело.
Рычание в его голосе усиливалось и плескалось через край. Он закрыл глаза и кротко отдался несущему его потоку.
Он проснулся нескоро. В комнате стоял ужасный холод. Ни одного звука, никакого проявления жизни. Он поднялся: непреклонный, суровый, голова полна неясными фрагментами.
Сквозь открытое окно проникал серый свет раннего утра, хлестал резкий ледяной ветер.
Он оглянулся по сторонам, стараясь собраться с мыслями.
Тут и там среди сваленных горой покрывал и одежд виднелись очертания лежащих человеческих тел. Он споткнулся об эти тела, полуголые руки, меловой бледности ноги. Все это шокировало и ужасало. Он увидел Элеонору, спавшую около стены. Одна рука ее была вытянута вперед, маленькая кисть сжата в кулачок.
Она нервно дышала сквозь приоткрытый рот. Продолжая пробираться вперед, он вдруг резко остановился.
В слабом свете он различил черты своего друга Эла Дэвиса, спокойно спавшего в объятиях жены.
Оба полностью отключились оттого, что их окружало.
Он стал различать и других. Некоторые храпели. Один мужчина заворочался, просыпаясь, другой застонал и пошарил руками вокруг, ища покрывало. Под его ногой, которой он раздавил стакан, образовывалась маленькая черноватая лужица.
Вот другое знакомое лицо, брюнет с приятными чертами лица…
Да это его собственное лицо!
Он отступил к двери и оказался в холле, утопавшем в желтом свете. Охваченный ужасом, ничего не видя, он побежал вперед. Голые ноги проворно несли его по нескончаемым пустым коридорам, вверх по бесконечным лестницам. Он куда-то повернул и оказался в алькове, из которого не было выхода. Он стоял против большого зеркала.
Неясный силуэт парня в зеркале. Безжизненное насекомое, подвешенное в желтеющей водной глубине. Он тупо уставился на льняные волосы, невыразительные вялые губы, бесцветные глаза. Руки безвольно висели, словно в них не было костей.
Тихое, неподвижное, что-то бесцветное и выхолощенное, смотрело на него пустым остановившимся взглядом и не издавало ни звука.
Он завыл, и изображение исчезло. Он углубился в коридор цвета пыли. Его ноги едва касались ковров. Он не чувствовал больше под собой земли.
Он взлетел, как бы подталкиваемый вверх ужасом. Он был только чем-то воющим под высоким куполом крыши.
С вытянутыми вперед руками, слепой и испуганный, он несся с ошеломляющей скоростью, врывался в двери, пересекал комнаты, мчался по коридорам, безнадежно кружил по одному месту, тщетно бился в витражи, пытался куда-нибудь вырваться.
С сильным треском он наскочил на кирпичный камин. Едва не разбившись, он свалился на толстый пыльный ковер. Мгновение он оставался лежать, не будучи в состоянии подняться. Затем встал и исступленно двинулся вперед, не убирая рук от лица, закрыв глаза и раскрыв рот.
Впереди он услышал звуки. Из полуоткрытой двери струился желтый свет.
Пять человек сидели вокруг стола, заваленного бобинами и отчетами. Астреоническая лампочка, миниатюрным теплым солнцем висевшая в середине комнаты, загипнотизировала его.
Прихлебывая из чешечек кофе, люди перешептывались и что-то записывали. У одного из них были могучие покатые плечи.
— Веррик! — закричал Бентли. Как он ни напрягался, голос его был лишь слабым писком насекомого. — Веррик, помогите мне!
Веррик бросил на него разгневанный взгляд.
— Чего вы хотите! Я занят. Мы занимаемся делами.
— Веррик! — закричал он, охваченный паникой. — Кто я?
— Вы Кейт Пеллиг, — раздраженно ответил Веррик. Своей огромной лапой он вытер лоб и отодвинул лежавшие перед ним бобины. — Вы убийца, утвердженный Конвентом. Менее чем через два часа вы должны быть готовы приняться за работу. Задача перед вами поставлена.
Глава 7
Внезапно из холла появилась Элеонора Стивенс.
— Веррик! Это не Кейт Пеллиг. Попросите Мура спуститься и все рассказать. Он подрался с Бентли и решил отомстить.
Веррик вытаращил глаза.
— Это Бентли? Этот дьявольский Мур! В конце концов он все испортит.
Бентли начинал что-то понимать.
— Разве это возможно исправить? — пробормотал он.
— Он крепко спал, — сказала Элеонора безжизненным голосом. Она вновь была в сандалиях и в наброшенном на плечи манто. Ее рыжие рассыпающиеся волосы оттеняли бледное лицо. — Он не может сознательно проделывать такое. Скажите кому-нибудь из врачей лаборатории, чтобы ему дали успокоительное, и не пытайтесь извлечь выгоду из создавшегося положения. Не говорите ему ничего, пока он не войдет в свое нормальное состояние. Он еще не может держать себя в руках. Понимаете?
Появился Мур, потрясенный и испуганный.
— Это ничего. Я немножко погорячился, вот и все. — Он взял Бентли за руку. — Пойдемте. Мы мигом все исправим.
Бентли отстранился от него. Он осмотрел свои неузнаваемые руки и лицо.
— Веррик, — сказал он слабым грудным голосом, — помогите мне.
— Ну, конечно, — ворчливо ответил Веррик. — Все будет хорошо. Вот идет доктор.
Веррик и доктор занялись им. Испуганный Мур стоял в стороне. Элеонора села и закурила сигарету, наблюдая, как доктор вонзает иглу в руку Бентли.