— Я вам объяснил, что…
— Всего три минуты, — взмолился Рик. — Я хочу увидеть собственными глазами. Я не верю! Я каждое утро ходил туда на работу, делал отметку в табеле… Я хочу собственными глазами увидеть руины!
— Наверное, вы сам — андроид, — понимающе сказал сержант. — И у вас встроенная фальшивая память. Ложная. Вы думали об этом?
Хладнокровно усмехаясь, он продолжал вести кар на юг.
Признав свое полное поражение, Рик откинулся на спинку сиденья и принялся бессильно ждать дальнейшего развития событий. Что бы андроиды не задумали, он был полностью у них в руках.
«И все же одного я успел отправить на покой. Полокова. А Дейв прикончил еще двоих».
Зависнув на секунду над Миссион-стрит, кар плавно пошел на посадку.
10
Здание Зала Правосудия на Миссион-стрит, на крышу которого опускался патрульный кар, вздымалось к небу несколькими шпилями в стиле барокко. Сложная, современная архитектура здания поразила Рика. Оно казалось ему красивым, приятным для глаза… исключая единственный аспект — он видел его впервые в жизни.
Патрульный кар опустился, и несколько минут спустя Рик обнаружил, что с него уже снимают показания.
— 304, — сказал Грамс сержанту за письменным столом. — И 612. Дробь 4. Так, посмотрим. Выдавал себя за агента полиции.
— Это будет 406, дробь 7, — скучно произнес сержант за столом, заполняя бланк.
Ручка лениво ползла по бумаге. Рутина, рутина…. Ничего нового, ничего важного…
— Теперь сюда, — пригласил Грамс Рика к белому столику, за которым техник-сержант манипулировал знакомыми приборами. — Снимем вашу цефаломатрицу. В целях установления личности.
— Знаю, — огрызнулся Рик.
В былые дни, когда он сам работал патрульным, ему доводилось приводить подозреваемых вот к такому же столу. К такому же, но не к этому…
Еще через несколько минут его отвели в так же знакомую комнату. Он рефлекторно начал составлять в уме список ценных вещей, чтобы переслать жене.
«Боже, как глупо, бессмысленно… Как эти люди? Если эта организация существует давно, то как получилось, что мы ничего не знали о ней? А они не знают о нас? Да, два параллельных полицейских агентства… Наше и это… Они не вступают в контакт с нами, никогда не вступали до сих пор… Или, может быть, вступали? Может, это не первый случай? Трудно поверить, что ничего подобного до сих пор не происходило. Если только это действительно аппарат управления полицией… если это действительно то, чем кажется…»
К Рику неспеша, размеренным шагом подошел мужчина в штатском и с любопытством смерил его взглядом.
— Кто это такой?
— Подозревается в убийстве, — ответил Грамс. — В его каре мы обнаружили тело. Он утверждает, что это андроид. Сейчас лаборатория делает анализ костного мозга, так что скоро мы все выясним. Кроме того, он выдавал себя за офицера полиции, агента по борьбе с андроидами, под этим прикрытием пробрался в женскую уборную оперного театра, и начал приставать к певице с двусмысленными вопросами. Она засомневалась, тот ли он, за кого себя выдает, и вызвала нас. Вы будете заниматься им до конца, сэр?
— Да, — ответил тот.
Он был голубоглазый, с узким, хищным лицом и бледными, невыразительными губами.
— Что там у вас, мистер Декард? — поинтересовался новый мучитель Рика, протягивая руку к служебному чемоданчику.
— Материалы, относящиеся к тесту Войт-Кампфа, — ответил Рик. — Когда сержант арестовал меня, я как раз тестировал подозреваемую. — Он смотрел, как полицейский перебирает содержимое, внимательно осматривая каждый предмет. — Мисс Люфт были заданы стандартные вопросы стандартного теста Войт-Кампфа, напечатанные…
— Вы знаете Джорджа Глисона или Фила Ресча?
— Нет, — ответил Рик.
Эти имена он слышал впервые.
— Это агенты по выявлению и ликвидации андроидов в Северной Калифорнии. Оба закреплены за нашим управлением. Возможно, вы с ними здесь еще столкнетесь. Вы — андроид, мистер Декард? Я имею право спрашивать, потому что мы уже неоднократно имели дело с беглыми анди, выдающими себя за охотников из других штатов, прибывших к нам, в погоне за подозреваемыми.
— Я не андроид, — устало сказал Рик. Можете провести тест Войт-Кампфа. Я уже проходил его и могу пройти снова. Но результат мне известен. Могу я позвонить жене?
— На один звонок вы имеете право. Желаете позвонить именно ей, а не адвокату?
— Я позвоню жене, — повторил Рик. — Адвоката вызовет уже она.
Полицейский вручил Рику монету в пятьдесят центов и указал рукой направление.
— Вон там видфон.
И, проследив за ним взглядом, вернулся к исследованию содержимого чемоданчика Рика.
Опустив монету, Рик набрал свой номер. Ожидание длилось вечность.
Потом на экране появилось женское лицо.
— Алло? — сказала женщина.
Это была не Иран. Он никогда прежде не видел эту женщину.
Повесив трубку, Рик медленно вернулся к столу.
— Неудачно? — поинтересовался офицер. — Ну что ж, можете позвонить еще раз, в этом отношении мы достаточно либеральны. Правда, не разрешается вызывать поручителя, потому что мы не отпустим вас под залог. Но когда вы будете привлечены к суду и вам предъявят обвинение…
— Знаю, — оборвал его Рик. — Эта процедура мне знакома.
— Вот ваш чемоданчик, — сказал офицер, закончив осмотр. И пойдемте в мой кабинет. Я хотел бы продолжить беседу. — Пройдя несколько шагов по боковому коридору, он вдруг остановился и обернулся… — Меня зовут Гарланд.
Они пожали друг другу руки.
— Садитесь. — Гарланд распахнул двери кабинета и тяжело опустился за большой письменный стол, заваленный бумагами.
Рик сел напротив.
— По поводу теста Войт-Кампфа, о котором вы упоминали, — начал Гарланд задумчиво. — Эти приборы… — Он раскурил трубку и выпустил облачко дыма. — Они являются аналитическим инструментом обнаружения андроидов?
— Это наш базовый тест, — сказал Рик. — Сейчас мы пользуемся только им. И только он способен выявить андроидов типа «Узел-6». Вы впервые слышите о такой методике?
— Я знаю несколько тестов-психопрофилей для обнаружения андроидов. Но о таком и не слыхал.
Он продолжал напряженно рассматривать Рика, лицо его стало каким-то одутловатым. Рик не мог представить, о чем думает Гарланд.
— И эти грязноватые листочки, которые лежали в вашем чемоданчике… Полоков, Люба Люфт… Следующим в списке иду я.
Рик вздрогнул и схватил чемоданчик.
Мгновение спустя папиросные листки досье лежали перед ним. Ни он, ни Гарланд не проронили ни слова целую минуту, потом полицейский нервно кашлянул.
— Очень неприятное ощущение, — сказал он. — Обнаружить себя среди целей охотника на андроидов… Совершенно неожиданно. Если только вы — настоящий охотник, мистер Декард. — Нажав кнопку настольного интеркома, Гарланд склонился над ним: — Пришлите сюда одного из охотников. Все равно, кого. Хорошо, спасибо. — И отпустил кнопку. — Через минуту здесь будет Фил Ресч. И я хочу сначала взглянуть на его список подозреваемых, прежде, чем мы пойдем дальше.
— Думаете, я могу оказаться в списке? — спросил Рик.
— Не исключено. Но через минуту мы узнаем об этом. А в вашем листке, — показал он на список, — я фигурирую как страховой инспектор, а не как полицейский. — Все же остальное сходится в точности: внешность, привычки, домашний адрес. Сами посмотрите.
Рик быстро пробежал взглядом размытые машинописные строчки.
Как и предполагал Гарланд, через минуту дверь открылась, и на пороге возник высокий, очень худой мужчина с резкими чертами лица, которое украшали очки в массивной роговой оправе и ван-дейковская бородка. Гарланд поднялся.
— Фил Ресч, Рик Декард, знакомьтесь. Оба вы — агенты по борьбе с андроидами. Видимо, пришло время познакомиться как следует.
Протянув руку для приветствия, Ресч внимательно всмотрелся в лицо Рика.
— К какому городу вы прикреплены?
— К Сан-Франциско, — ответил вместо Рика Гарланд. — Вот, взгляни, — и протянул Ресчу листок из досье, где содержались данные о нем самом.
— Послушай, Гар, — с удивлением сказал Ресч. — Да ведь это ты!
— Это еще не все, — сообщил Гарланд. — У него еще есть данные по Любе Люфт, Полокову. Помнишь Полокова? Он уже мертв. И застрелил его вот этот агент или андроид, кем бы он ни был на самом деле. Сейчас в лаборатории анализируют костный мозг Полокова. На предмет установления его природы.
— С Полоковым я общался, — задумчиво проговорил Ресч. — Это тот большой Санта-Клаус из советской полиции? А идея с анализом сама по себе не плоха.
— Почему ты так считаешь? — спросил явно раздраженный Гарланд. — Ведь это может лишить нас оснований обвинить этого человека в убийстве. Получится, что он лишь отправил на покой андроида.
— Полоков поразил меня своей холодностью, расчетливостью, отстраненностью…
— Таких полицейских сколько угодно, — возразил Гарланд, явно уязвленный.
— Любу Люфт я не встречал никогда, — продолжал Ресч. — Хотя записи слышал. Вы испытали ее? — спросил он Рика.
— Пытался. Но не довел тест до конца. Она вызвала патрульного, и этим все кончилось.
— А Полоков?
— Его мне тоже не удалось проверить.
— И, насколько я понимаю, сказал Ресч, — инспектора Гарланда вы тоже проверить пока не успели?
— Конечно, нет! — негодующе вскричал инспектор.
Слова вылетели из его горла, как осколки горячего стекла.
— Каким тестом вы пользуетесь? — не обращая на него внимания, спросил Ресч у Рика.
— Шкалой Войт-Кампфа.
— Я не знаю такой шкалы.
И Ресч, и Гарланд размышляли быстро и профессионально. Но не в унисон. Это было явно.
— Я всегда считал, — продолжал Ресч, — что андроиду проще всего пристроиться в большой полицейской организации вроде ВПО. И с самой первой встречи с Полоковым мне хотелось проверить его, но случай так и не подвернулся. Да и не мог подвернуться. Что является одним из преимуществ, которые дает андроиду подобная работа.
Медленно поднявшись на ноги, инспектор Гарланд посмотрел в глаза Ресча.
— И меня тоже вам всегда хотелось проверить?
Губы Ресча сложились в едва заметную улыбку. Он, видимо, хотел что-то ответить, но лишь пожал плечами, продолжая хранить молчание. Охотник, казалось, совсем не боялся начальника, несмотря на физически ощутимый гнев Гарланда.
— Кажется, вы не совсем понимаете, что у нас сложилась за ситуация, — зловеще произнес инспектор. — Этот человек… или андроид по имени Рик Декард представляет некую фантомную полицейскую организацию, которая, якобы, базируется в нашем старом здании на Ломбард-стрит. Он никогда не слышал о нас, а мы ничего не знаем о его управлении, хотя внешне стоим по одну сторону баррикад. Даже тест, которым пользуется мистер Декард, нам не известен. Но список, которым он руководствуется — список живых людей, и по крайней мере один из них уже умер… убит. Если бы мисс Люфт не догадалась позвонить в полицию, он бы, вероятно, убил и ее.
А потом принялся бы за меня!
— Гм, — произнес Фил Ресч.
— Гм-м, — в ярости передразнил его Гарланд, наливаясь опоплексицеской краской. — И больше вы ничего не хотите сказать?
На столе внезапно ожил интерком.
— Инспектор Гарланд, — сообщил мягкий женский голос, — анализ трупа Полокова произведен.
— Думаю, нам не мешало бы узнать результат, — заметил Ресч.
Гарланд бросил не него испепеляющий взгляд и нажал кнопку интеркома:
— Мисс Френч, сообщите, пожалуйста, нам результат.
— Анализ костного мозга показал, — зачастила женщина, — что мистер Полоков был гуманоидным роботом. Если вам требуется подробный…
— Нет, этого достаточно.
Гарланд опустился на стул и мрачно уставился в противоположную стену.
— Что лежит в основе вашего теста Войт-Кампфа? — спросил Ресч, обернувшись к Рику.
— Эмпатическая реакция. В наборе социально-психологических ситуаций. Большей частью они касаются отношения к животным.
— Наш тест проще, как мне кажется. Реакция по рефлекторной дуге, имеющей место в верхних ганглиях спинного мозга, у роботов занимает на несколько микросекунд больше, чем у людей. — Ресч придвинул отрывной блокнот Гарланда и шариковой ручкой набросал схему. — Мы используем звуковой сигнал или световую вспышку. Испытуемый нажимает кнопку, мы замеряем время задержки. Это время у людей и андроидов различно. После серии из десяти проб получается довольно надежный результат. Потом, как в случае с Полоковым, вывод подтверждает анализ костного мозга.
Последовала тягостная пауза, которую прервал Рик:
— Можете испытать меня. Я готов. Конечно, вас мне тоже хотелось бы проверить. Если вы не против.
— Я не против, — ответил Ресч, внимательно наблюдая за Гарландом. — И давно говорил, что тест с дугой Бонелли должен регулярно проводиться среди полицейского персонала, причем чем выше по командной цепочке, тем чаще. Я прав, инспектор?
— Это ваше право, — угрюмо ответил Гарланд. — Я всегда был против. На том основании, что это повредило бы моральному климату в управлении.
— Но, думаю, теперь вы не будете слишком возражать, — заметил Рик. — Принимая во внимание результат анализа Полокова.
11
— Не буду, — согласился Гарланд и ткнул пальцем в Ресча. — Но вас предупреждаю — результаты теста вряд ли придутся вам по вкусу.
— А вы знаете, какие будут результаты? — слегка напряженно спросил Ресч.
Сложившаяся ситуация явно его не радовала.
— Почти на все сто, — зловеще улыбнулся инспектор.
— Ладно, — с угрозой кивнул Ресч. — Схожу за приборами. Буду через две-три минуты, — сказал он Рику и закрыл за собой дверь.
Сунув руку в правый верхний ящик служебного стола, Гарланд нашарил там что-то и медленно поднялся.
В лицо Рику глянуло черное дуло лазера.
— Это ничего не изменит, — сказал Рик. — Ресч произведет посмертный анализ своего костного мозга, и снова будет настаивать на проверке… как это у вас называется? Дуга Бонелли? Неважно. Будет настаивать на проверке вас и себя самого.
Лазерная трубка не дрогнула ни на миллиметр.
— Это был плохой день. У меня появилось предчувствие сразу, как только я вас увидел. Поэтому и вмешался.
Дуло медленно опустилось. Еще некоторое время инспектор судорожно сжимал лазерную трубку, потом швырнул оружие в ящик стола, запер, а ключ положил в карман.
— Так что же должен показать тест? — спросил Рик.
— Этот болван Ресч…
— Но он на самом деле не подозревает?
— Ни в малейшей степени. Иначе он не смог бы работать охотником на андроидов… едва ли подходящая для андроидов работа. Это — работа только для человека. Кстати, всех ваших подозреваемых я знаю. Мы прилетели с Марса в одном корабле. Но Ресча с нами не было. Он задержался на неделю — обзаводился искусственной памятью.
В кабинете на секунду повисло тягостное молчание.
— А что он сделает, когда узнает? — спросил Рик.
— Не имею ни малейшего представления, — рассеянно ответил Гарланд, — с точки зрения абстрактного мышления вопрос довольно интересный. Он может убить меня, убить себя. Возможно, и вас. Может начать убивать всех, кто попадется ему под руку, — и людей, и андроидов, в равной степени. Такие вещи иногда случаются с системами ложной памяти, когда андроид думает, что он — человек.
— Значит, ложная память — всегда риск?
— Это риск в любом случае, когда бежишь и добираешься до Земли, где нас даже за животных не считают, где любой червяк желаннее нас всех, вместе взятых. — Гарланд в раздражении дернул себя за нижнюю губу. — Ваше положение было бы более удачным, если бы Ресч смог пройти тест Бонелли, если бы дело было только во мне одном. Тогда результаты можно было бы предсказать — я бы стал для него очередным анди, которого нужно отправить на покой, и чем скорее, тем лучше. Поэтому, Декард, сейчас вы в очень невыгодном положении. Почти в таком же, как и я. Знаете, где я допустил ошибку? С Полоковым. Наверное, он прибыл гораздо раньше нас, поэтому я его не знал. Между нашей и его группами не было никакого контакта. Напрасно я пошел на риск лабораторного анализа. Не надо было этого делать. И Грамс ошибся, приведя вас сюда.
— Полоков меня едва не прикончил, — признался Рик.
— Да, было в нем что-то этакое. Наверное, мозговое устройство другой серии. Как бы там ни было, его мозг явно подвергался дополнительной обработке. Получилось что-то незнакомое даже нам. И очень совершенное. Почти идеальное.
— А когда я звонил домой, что там была за женщина? — задал Рик давно мучивший его вопрос.
— Все видфонные линии в этом здании замкнуты на себя. Любой вызов за его пределы рециркулируется в кабинеты внутри управления. Вы находитесь внутри гомеостатической машины, Декард. Мы — замкнутая петля, отрезанная от остальной части Сан-Франциско. Мы о вас знаем, а вот вы о нашем существовании и не подозреваете. Иногда сюда случайно забредает какой-нибудь человек, или его привозят, как это произошло с вами. Для самозащиты нам приходится… — Гарланд судорожно дернулся и кивнул в сторону двери: — А вот и наш реактивный молодец Фил Ресч с портативным аппаратиком для скоренького теста. Правда, парень, что надо? Не сомневаюсь: он прикончит и меня, и себя, и вас заодно.
— Вы, андроиды, — заметил Рик, — не очень-то поддерживаете друг друга в стрессовых ситуациях.
— Да, уж, — процедил сквозь зубы Гарланд. — Кажется, нам на самом деле недостает того особого таланта, которым обладаете вы, люди — вы называете это сопереживанием, эмпатией.
Дверь кабинета открылась, и на пороге появился Фил Ресч, держащий в руке прибор с волочащимися по полу проводами.
— А вот и я, — жизнерадостно сообщил он, закрыл дверь, уселся и подключил аппарат к розетке.
Гарланд, словно указывая, вытянул правую руку в его сторону. В то же мгновение Рик и Ресч одновременно скатились со стульев на пол. В падении Ресч выхватил лазер.
Луч, направленный с точностью, выработанной многими годами тренировок, ударил в лоб Гарланда. Тело его наклонилось вперед, миниатюрный лазерный излучатель выпал из ладони и покатился по полу. Потом труп качнулся, осел на бок и, как мешок с картошкой, грузно рухнул на пол.
— Он забыл, кем я работаю, — усмехнулся Фил, вставая с пола. — Я могу почти точно предсказать, что в каждой конкретной ситуации станет делать андроид. И вы, видимо, тоже. — Он спрятал лазерную трубку и с любопытством глянул на труп своего бывшего начальника. — Что он вам рассказывал, пока меня не было?
— Что он действительно андроид. И что вы… — Рик запнулся. Мысли метались, как в лихорадке, просчитывая варианты, и в конце концов он решил не говорить пока всей правды, — …в конечном итоге раскрыли бы его. Всего через несколько минут.
— И больше ничего?
— И что все это здание занято андроидами.
— Тогда выбраться отсюда будет нелегко, — задумчиво сказал Ресч. — Практически я имею право входить и выходить, когда захочу. И могу сопровождать взятого под стражу… — Он прислушался. Из коридора в кабинет не доносилось ни звука. — Думаю, они ничего не слышали. И «клопа», видимо, здесь нет, хотя они должны быть натыканы повсюду. — Носком ботинка он качнул труп Гарланда. — Нет, просто замечательно, какие псионные способности развиваются на такой работе! Я еще не открыл дверь, а уже знал, что он в меня будет стрелять. Честно говоря, удивительно, что вы к моему приходу были еще живы.
— Он собирался меня убить, — сказал Рик. — В столе лежит большой служебный лазер. Но его в большей степени интересовали вы, нежели я.
— Охотник направляется туда, куда бежит андроид, — без всякого юмора сказал Ресч. — Вам придется вернуться в театр, чтобы устранить Любу Люфт, пока кому-то не удалось ее предупредить. Вернее, его, андроида. Вы как о них думаете — через «он», «она» или «оно».?
— Иногда я думаю через «оно», — признался Рик. — Если меня тревожит память, мне приходится так думать. Это хорошее средство очистить совесть — думать о них, как о неодушевленных предметах. Но в последнее время мне это не требуется. Ладно, я полечу в оперу. Но при условии, что вы поможете мне выбраться отсюда.
— Гарланда, я думаю, мы посадим обратно на стул, — предложил Ресч, подтаскивая тело андроида к столу, и придал ему возможно более естественное положение. — Главное, чтобы никто не вошел в кабинет… — Он нажал кнопку интеркома: — Инспектор Гарланд просит не пропускать к нему звонки в течение следующих тридцати минут. Он занят важной работой и не хочет, чтобы ему мешали.
— Хорошо, мистер Ресч.
Отпустив кнопку, Фил повернулся к Рику.
— Внутри здания вы будете прикованы ко мне наручниками. Но, как только мы поднимемся в воздух, я, естественно, вас освобожу. — Он извлек наручники и пристегнул руку Декарда к своей. — Пошли. Надо с этим скорее кончать.
Расправив плечи и сделав глубокий вдох, Ресч толкнул дверь кабинета.
Со всех сторон их окружали полицейские. Служащие продолжали заниматься рутинными делами, не обращая внимания на охотника, ведущего задержанного к лифту.
Наконец, двери лифта раздвинулись, выпустив в холл табунчик андроидов с маловыразительными лицами полицейских служащих, которые деловито застучали подошвами по паркету, спеша по срочным делам.
— Чего я опасаюсь, — сказал Ресч, когда за ними закрылись двери лифта, — так это того, что у Гарланда мог быть горловой сигнализатор на случай гибели. Сейчас эта штука уже должна заработать.
Он надавил самую верхнюю кнопку, и кабина бесшумно начала подъем.
— Как вы думаете, меня возьмут на работу в ваше управление? — спросил Ресч через несколько секунд. — Ведь я теперь остался без работы. В лучшем случае.
— Я… думаю, отказывать вам нет причин, — осторожно ответил Рик. — Правда, у нас уже есть два охотника…
«Я должен сказать ему, — подумал он. — Это жестоко, это неэтично. Он вытащил меня из ловушки — и вот благодарность. Но что поделаешь?»
— Просто уму непостижимо, — продолжал Фил. — Просто невозможно представить. Три года я работал под началом андроидов! И ничего не подозревал, ни о чем не догадывался!
— Возможно, все случилось не так давно, и вы только в последнее время попали под контроль андроидов.
— Но все три года моим начальником был Гарланд!
— Если верить тому, что он успел мне рассказать, то вся эта банда прибыла на Землю всего несколько месяцев назад.
— Значит, когда-то существовал настоящий Гарланд. И я не заметил, когда его подменили… — Внезапно худое лицо Ресча дернулось. — Или… или в меня встроена система ложной памяти… И я ложно помню, как работал три года… — Он старался понять, голос стих почти до шепота. — Но только андроиды способны носить в себе ложную память… По отношению к людям система оказалась неэффективной…
Лифт остановился, двери раздвинулись, и перед ними простерлась пустынная крыша со стоянками аэрокаров — посадочная площадка полицейского управления.
Отперев дверцу своего кара, Ресч жестом поторопил Рика забраться в кабину, сел за управление и включил двигатель. Секунду спустя, они уже поворачивали на север, в сторону старого здания оперы. Фил управлял почти машинально — в его сознании продолжали доминировать мрачные, пугающие мысли, наложив отпечаток на лицо.
— Послушайте, Декард, — заговорил он внезапно. — После того, как мы устраним Любу Люфт… я хочу, чтобы вы… — Голос его прерывался. — Вы понимаете, о чем я? Чтобы вы протестировали меня. По моей ли, по вашей ли шкале — не важно.
— Подумаем об этом позднее, — уклончиво ответил Рик.
— Вы не хотите меня тестировать, да? Догадываюсь, почему… что говорил вам обо мне Гарланд?
— Даже вдвоем нам будет трудно справиться с Любой Люфт. Давайте не будем пока отвлекаться от главного.
— Ведь дело не только в системе ложной памяти. — Ресч упрямо не хотел менять тему разговора. — У меня ведь есть животное. Настоящее, не электрическое. Белочка. Я очень люблю свою белку, Декард, кормлю, каждое утро меняю подстилку… Это такая бумага, которую кладут в клетку, знаете? А вечером, после работы, я выпускаю ее погулять, и она прыгает по всей квартире. В клетке у нее есть колесо. Вы видели когда-нибудь, как белка крутится в колесе? Она бежит и бежит, а колесо все крутится и крутится, но белка остается на том же месте… Правда. Баффи это, кажется, нравится.
— Думаю, белки не очень умные животные, — сказал Рик.
Дальше они летели в молчании.
12
В опере они узнали, что репетиция уже закончилась, а мисс Люфт из театра ушла.
— Куда именно? — спросил Ресч у одного из рабочих сцены, показав свое полицейское удостоверение.
— Вроде в музей, — ответил рабочий. — Сказала, что хочет успеть на выставку картин Эдварда Мунка, завтра она закрывается.
«А Люба, — подумал Рик. — „закрывается“ сегодня».
— Как по-вашему, какие у нас шансы? — спросил у него Ресч, по пути в музей. — На то, что она не убежала и мы найдем ее в музее?
— Не знаю, — честно ответил Рик.
Войдя в здание музея, они выяснили, на каком этаже находится нужная им выставка и вскоре уже бродили среди картин и статуй, вырезанных из дерева. Людей на выставку пришло довольно много, и целый школьный класс. Пронзительный голос учительницы был слышен во всех комнатах. Рику пришло в голову, что именно так должен бы был звучать голос анди, и внешность у него должна быть такая же, как у этой училки, а вовсе не такая, как у Любы Люфт или Рэйчел Розен…
— вы когда-нибудь слышали, чтобы анди держали дома животных? — все не унимался Фил, то есть, устройство, стоящее рядом с ним.
По какой-то смутно осознаваемой причине Рик испытывал желание быть честным до жестокости.
— Да. Мне известны два случая, когда анди владели животными. Но это случается крайне редко. Из своего опыта общения с андроцдами я могу сделать вывод, что они, как правило, не в состоянии содержать животное, потому что живые существа требуют душевного тепла. Кроме рептилий и насекомых, конечно.
— А белка? Ведь ей тоже нужно это тепло? Баффи живется превосходно. Я ее через день расчесываю…
Он остановился перед картиной, выполненной масляными красками, и умолк, внимательно рассматривая ее. Картина изображала безволосое страдающее существо с головой, похожей на грушу, с ладонями, в ужасе прижатыми к ушам и с открытым в безмолвном крике ртом. Искаженные, судорожные волны муки существа, словно эхо крика, расходились в воздухе вокруг его головы. Оно оказа словно оказалось заключенным в собственном вопле и зажало уши, чтобы его не слышать. Из-за этого крика (или несмотря на него?) существо оказ было полностью изолировано от остальных людей.
— Потом он сделал еще статую, — сказал Рик, прочитав табличку под картиной.
— Наверное, — медленно произнес Ресч, — вот так должен чувствовать себя андроид… — Он изобразил в воздухе вибрации видимого на картине крика существа. — Но я так себя не чувствую, следовательно… скорее всего… я не ан…
И замолчал — в зал вошло еще несколько человек.
— Знакомьтесь. Люба Люфт, — кивнул в сторону девушки Рик, и Фил, сразу забыв о своих мрачных подозрениях, размеренным шагом, не выдавая спешки, направился в ее сторону.
Главное — не нарушать атмосферу будничности. Другие люди, не подозревающие о присутствии среди них андроида, не должны подвергаться опасности — даже если ценой этому будет провал операции.
Люба застыла перед картиной, полностью поглощенная ею. На ней были блестящие брюки, суженные у щиколоток, и золотистый зеркальный жилет. Она была прекрасна. На картине, от которой певица не отрывала глаз, была изображена совсем юная девушка, сидящая на краю кровати. Руки ее были крепко сцеплены, на лице отражало ошеломление и робость.
— Хотите, я куплю ее для вас? — спросил Рик, останавливаясь рядом и положив руку на предплечье девушки, давая ей понять, что она в пределах досягаемости.
Фил, в свою очередь, тяжело опустил руку на ее плечо. Рик увидел, как оттопыривается его пиджак над кобурой лазера. Фил Ресч не собирался рисковать еще раз, с него достаточно было инспектора Гарланда.
— Она не продается, — сказала девушка, оглянувшись, и узнала Рика.
Глаза ее мгновенно поблекли, краска схлынула с лица, превратив его в лицо трупа, словно тело начало разлагаться.
— А я думала, вас арестовали…
— Мисс Люфт, — сказал Рик, — познакомьтесь, это мистер Ресч. Фил, я рад представить тебе известную оперную певицу Любу Люфт. — Он снова повернулся к девушке. — Тот патрульный, что арестовал меня, оказался андроидом. Так же, как и его начальник. Вы знаете… вернее, знали инспектора Гарланда? Он рассказал мне, что все вы прибыли с Марса в одном корабле.
— Полицейское управление, в которое вы обратились, — включился в разговор Ресч, — является организованным агентством андроидов, посредством которого группа, как мне представляется, поддерживали связь друг с другом. И были настолько уверены в себе, что даже нанимали людей-охотников за андроидами. Очевидно…
— Вы имеете в виду себя? — поинтересовалась Люба. — А вы не человек. Не более человек, чем я. Вы — андроид, Ресч.
После некоторой паузы Фил ответил ей севшим, но хорошо контролируемым голосом:
— С этим, я думаю, мы разберемся в соответствующее время. Отведем ее в мой кар, Декард.
Шагая по обе стороны от Любы, они повели ее к лифту. Девушка двигалась без желания, но и сопротивления тоже не оказывала. Она словно отключилась от внешнего мира. Рику приходилось уже сталкиваться с подобными явлениями у андроидов. В критических ситуациях искусственная сила жизни, приводящая их в движение, словно истощалась, если нагрузка оказывалась слишком велика… По крайней мере, у некоторых. Но не у всех…
И могла вернуться в любой момент, с неожиданной яростью.
Однако, андроиды всегда стремились себя не выдавать. Поэтому в музее, в окружении стольких посетителей. Люба ничего не станет предпринимать. Настоящее столкновение (для нее, скорее всего, последнее) произойдет, видимо, в аэрокаре. Оказавшись в кабине кара, она может внезапно отбросить маску пассивности. Рик напрягся. О Филе Ресче он не думал. Как сказал сам Ресч, эта проблема будет рассмотрена в соответствующее время.
В конце коридора, рядом с лифтами, было устроено нечто вроде небольшого киоска, в котором продавали репродукции и книги по искусству. Люба остановилась у прилавка.
— Послушайте, — обратилась она к Рику. Краска частично вернулась на ее лицо и она снова казалась живой. — Купите мне репродукцию той картины, которую я смотрела, когда вы меня нашли. Помните? Там, где девушка…
— Помню, — ответил Рик и повернулся к продавцу:
— У вас есть репродукция картины Мунка «Зрелость2?
— Только вот в этом альбоме его работ, — ответил продавец, снимая с полки красивый альбом в блестящем пластике. — Двадцать пять долларов.
— Беру, — сказал Рик, потянувшись за бумажником.
— Мой департаментский бюджет… — начал было Фил, но Рик не стал его слушать.
— Это мои деньги, — сказал он, протягивая Любе альбом. А теперь пойдем вниз, нам нужно идти.
— Очень мило с вашей стороны, — сказала девушка, когда за ними закрылись двери лифта. — В вас, людях, есть нечто странное и трогательное. Андроид бы так не поступил. — Она бросила ледяной взгляд на Ресча. — Ему бы и в голову не пришло. — Глаза ее метали молнии. — Нет, я в самом деле не люблю андроидов. И всегда старалась как можно точнее имитировать живую женщину, то есть высшую по отношению к нам форму. Таково, по крайней мере, мое мнение. А как думаешь ты, Фил Ресч? Подражание…
— Я больше не могу, — простонал Ресч, сунув руку под пиджак.
— Нет! — почти крикнул Рик, останавливая его. — Сначала — тест Бонелли.
— Оно само во всем призналось, — возразил Ресч. — Мы можем сделать это уже сейчас.
— Только потому, что оно тебя уязвило… — Он попытался вырвать лазер, но безуспешно. — Дай сюда!
Сделав шаг назад, Ресч повернулся боком, не спуская глаз с Любы.
— Ладно, — сказал Рик. — Устраняй. Убей сразу, сейчас. Докажи, что это твое право… — И увидел, что Ресч намерен поступить именно таким образом. — Постой…
Лазер выплюнул сноп света. Люба, в спазме животного ужаса, дернулась в сторону и пригнулась. Ресч опустил ствол ниже, и следующий луч прожег в ее животе узкую дыру. Она упала, скорчилась и, прижавшись к стене, закричала.
«Как на той картине», — подумал Рик, вытаскивая лазер, и добил ее. А потом сжег лучом альбом с репродукциями картины Мунка, который купил для девушки всего несколько минут назад. Сжигал старательно, пока от альбома не остался только пепел. Фил Ресч удивленно наблюдал за его действиями.
— А ведь вы могли оставить альбом себе, — сказал он, когда все было кончено. — Он обошелся вам…
— Как вы думаете, у андроида есть душа? — перебил его Рик.
Склонив голову, Ресч недоуменно округлил глаза.
— Я могу себе это позволить, — сказал Рик. — Я уже заработал сегодня три тысячи долларов, а не кончил еще и половины дела.
— Вы имеете в виду Гарланда? Но ведь убил его я. Вы просто лежали на полу. И Люба Люфт — моя работа.
— Вы не получите денег, — жестко сказал Рик. — Ни в своем управлении, ни в нашем. Как только доберемся до машины, я протестирую вас… и посмотрим. Хотя в моем списке вас нет. — Немного дрожащими руками он раскрыл чемоданчик и переворошил смятые папиросные бумажки. — Точно, нет. Следовательно, по закону я не могу вас подозревать.
— А вы уверены, что я — андроид? Вам сказал об этом Гарланд?
— Да.
— Возможно, он просто соврал. Чтобы посеять между нами взаимное недоверие. Как сейчас. Мы будем болванами, если попадемся на эту удочку и позволим, чтобы его слова нас разъединили. Вы были совершенно правы относительно Любы Люфт, мне нужно бы было держать себя в руках… Но мы ведь все равно должны были ее устранить! в любом случае! Полчаса не делают разницы — это всего лишь полчаса. Она не успела бы даже просмотреть альбом, который вы ей купили. И я продолжаю считать, что сожгли вы его совершенно напрасно. Не могу понять ваших мотивов. Они нерациональны.
— Я бросаю это дело, — сказал Рик.
— И чем займетесь?
— Да чем угодно. Страхованием, например. А может, эмигрирую… Да. — Он кивнул. — Улечу на Марс.
— Но кто-то же должен этим заниматься.
— Тогда пусть используют андроидов. Так будет много лучше. А я не могу, довольно с меня. Она была замечательной певицей. Она была нужна этой планете. Какое-то безумие!
— Всего лишь необходимость. Не забывайте: чтобы бежать, каждый из них убил человека. Если бы я не вывел вас из управления на Миссион-стрит, вы были бы уже мертвы. Этого от меня и хотел Гарланд, для этого вызвал в кабинет. А Полоков? Разве он не пытался прикончить вас? А Люба Люфт? Мы просто защищаемся. Они тайно пробрались на нашу планету, эти нелюди, маскирующиеся под…
— Полицейских, — сказал Рик. — Под агентов по борьбе с андроидами.
— Ладно, валяйте, проверяйте меня. Гарланд мог солгать. Я уверен, что он именно так и поступил. Таких хороших систем ложной памяти не бывает. А как насчет моей белки?
— Да, о белке я забыл.
— Если я — андроид, а вы меня убьете, то белка — ваша. Я напишу соответствующее завещание.
— Анди не имеют права писать завещание. У них не может быть собственности.
— Тогда просто заберите ее.
— Я так и сделаю, — ответил Рик. Лифт наконец достиг первого этажа и остановился. — Оставайтесь с Любой. Я вызову патрульный кар. Необходимо произвести анализ костного мозга.
Он вошел в телефонную кабину, вставил в прорезь монету и дрожащими пальцами набрал номер. Ожидавшие лифта люди окружили Ресча и тело девушки.
«Она и в самом деле была выдающейся певицей, — сказал сам себе Рик, когда, покончив с разговором, повесил трубку. — Не понимаю. Как такой талант мог быть помехой для нашего общества? Но дело не в таланте — в ней самой. И в Ресче… Он представляет угрозу, уже сам по себе. Точно в такой же мере. Поэтому мне нельзя оставлять его одного…»
Покинув кабинку, он протиснулся к лифту. Кто-то уже накрыл тело девушки пиджаком. Не Ресч. Тот стоял рядом и жадно курил маленькую серую сигару. Подойдя к нему вплотную, Рик тихо произнес:
— Я молю бога, чтобы вы в самом деле оказались андроидом.
— Вы так ненавидите меня? — со спокойным удивлением поинтересовался Ресч. — Но там, на Миссион-стрит, я этого не замечал. Я был занят спасением вашей жизни.
— Тогда я не понимал. А теперь… Вы убили Гарланда, потом — Любу. Но убили не так, как делаю это я. Вы даже не пытались… Проклятье, я понял, в чем дело! — воскликнул он. — Вам же просто нравится убивать! Вам нужен только повод! Если бы у вас был повод, вы бы и меня убили. А я еще удивлялся, почему это вы так ухватились за предположение, что Гарланд — андроид. Это просто давало вам повод убить его! Интересно, что произойдет, если вы не пройдете теста Бонелли? Застрелитесь? Иногда андроиды это практикуют. Хотя такие ситуации довольно редки…
— Не волнуйтесь, я позабочусь о себе сам, — перебил его Ресч. — Вам ничего не придется предпринимать, не считая проведения теста.
Из приземлившегося неподалеку патрульного кара выпрыгнули двое полицейских и решительно проложили себе путь сквозь толпу. Один из них узнал Рика, кивнул в знак приветствия. «Значит, теперь мы можем уйти, — понял Рик внезапно. — Наше дело сделано. Наконец.»
Когда они шли к зданию оперы, на крыше которого остался припаркованный аэрокар Ресча, тот сказал:
— Я отдам лазер. Чтобы вас не беспокоила моя реакция и ваша собственная безопасность.
Рик взял протянутое оружие, взвесил его на ладони.
— Да, но как же вы убьете себя, если не пройдете теста?
— Просто задержу дыхание.
— Боже праведный, — сказал Рик. — Но ведь это невозможно!
— В нервной системе андроидов нет автоматического прерывателя дыхательного центра, — пояснил Ресч. — Разве вас этому не учили? Я знаю об этом много лет.
— Но умереть таким способом… — запротестовал Рик.
— Это не больно. Что тут такого?
— Это…
Рик пошевелил пальцами, но не смог подобрать нужное слово.
— Не думаю, что мне в самом деле придется прибегать к этому.
Через некоторое время, уже затворив дверцу аэрокара, Ресч нарушил молчание:
— Я бы предпочел именно тест Бонелли.
— Не могу. Не знаю, как считывать показания.
Конечно же, он не мог полагаться на его собственную интерпретацию показаний. Это отпадает.
— Вы скажете мне правду, верно? — спросил Ресч. — Если я действительно андроид, не станете от меня скрывать?
— Конечно, я скажу вам правду.
— Потому что я на самом деле хочу знать… я должен знать…
Явно нервничая, он заново раскурил свою сигару и заерзал, устраиваясь поудобнее.
— Вам понравилась картина, которую рассматривала Люба? — спросил Ресч после недолгого молчания. — Мне — не очень. Не люблю реализма. Предпочитаю Пикассо и…
— «Зрелость» датируется 1894 годом, — коротко ответил Рик. — Реализма еще не существовало. Примите этот факт во внимание.