Филип К. Дик

«Из глубин памяти»

Куайл проснулся — и сразу захотел на Марс. «Чудесные долины... побродить бы по ним...» — с завистливой тоской подумал он. Он почти что чувствовал обволакивающее присутствие того, другого мира, который видели только секретные агенты да высшие правительственные чины. Куда там клерку... Нет, это невозможно.

— Ты собираешься вставать? — сонно пробормотала Кирстен с обычной злобной раздражительностью. — Свари кофе.

— Хорошо, — сказал Дуглас Куайл и босиком прошлепал из спальни на кухню. Там он поставил кофе, уселся за столик, достал маленькую жестянку Диновского Нюхательного и резко втянул в себя воздух. Острая смесь защипала в носу, обожгла уголки рта, но Куайл продолжал вдыхать; это пробуждало его и приводило ночные фантазии и тайные мечты к некому подобию рациональности.

Я добьюсь, твердил себе Куайл. Я попаду на Марс.

Конечно, это неосуществимо, и он постоянно осознавал иллюзорность своего желания, даже во сне. Дневной свет, копошение жены; расчесывающей волосы перед зеркалом, — все сговорилось поставить его на место, напомнить ему, кто он такой. Самый обыкновенный мелкий служащий, горько сказал себе Куайл. Кирстен напоминала Об этом по крайней мере раз в день, и он ее не винил; дело жены возвращать мужа на землю. На Землю, подумал он и засмеялся. Буквально выражаясь.

— Чего ты там хихикаешь? — спросила Кирстен, влетая на кухню в развевающемся розовом халатике. — Небось, опять замечтался.

— Да, — произнес он и уставился в окно, вниз, на оживленное движение, на маленькие деловитые фигурки людей, спешащих на работу. Скоро он будет среди них. Как всегда.

— Спорю, что о какой-нибудь шлюхе, — уничтожительно заметила Кирстен.

— Нет. О боге. Боге войны. С изумительными кратерами, в глубинах которых прячутся всевозможные растения.

— Послушай, — Кирстен присела перед ним на корточки; резкость исчезла из ее голоса. — Дно океана — нашего океана — намного, гораздо красивее. Ты знаешь это; все это знают. Достань жабро-костюмы, возьми неделю за свой счет, и поживем там в одном из круглогодичных курортов. Мы еще к тому же... — Она осеклась. — Ты не слушаешь! А следовало бы. Ты одержим своим Марсом, своей навязчивой идеей. — Ее голос поднялся до пронзительных нот. — Боже милосердный, Дуг, куда ты катишься?!

— На работу, — сказал он, поднимаясь на ноги, забыв про завтрак. — Вот куда я качусь.

Она пристально посмотрела на мужа.

— С каждым днем ты становишься все упрямее. Куда это тебя приведет?

— На Марс, — ответил он и достал из шкафа свежую рубашку.



Выйдя из такси, Дуглас Куайл пересек три набитые до отказа пешеходные ленты и подошел к современному привлекательному зданию. Там он остановился, прямо среди дневной толчеи, и медленно прочитал мерцающую неоновую вывеску. Он и раньше приглядывался к ней... но никогда не приближался. Однако рано или поздно это должно было случиться... «ВОСПОМИНАНИЯ, ИНК».

Ответ на его мечту? Но ведь иллюзия, даже самая убедительная, всегда остается не более чем иллюзией. По крайней мере объективно. А субъективно — совсем напротив...

Так или иначе, его ждут. Через пять минут встреча.

Набрав полную грудь чикагского воздуха вперемешку с копотью, он прошел через сверкающее многоцветье входа в приемную.

Аккуратная симпатичная блондинка за столом приветливо улыбнулась.

— Добрый день, мистер Куайл.

— Да, — невнятно пробормотал он. — Я хотел бы пройти курс воспоминаний. Вы, очевидно, знаете.

Секретарша сняла трубку видеофона.

— Мистер Макклейн, здесь мистер Куайл. Можно ему заходить или еще рано?

— Пет фрум-брум-грум, — зарокотало в трубке.

— Пожалуйста, мистер Куайл, — сказала секретарша. — Мистер Макклейн ждет вас. Направо, комната Д.

После короткого замешательства он нашел нужную дверь. За необъятным столом из настоящего орехового дерева восседал радушного вида мужчина средних лет, в модном сером костюме из кожи марсианской лягушки. Уже одна только одежда говорила Куайлу, что он попал по адресу.

— Садитесь, Дуглас, — пригласил Макклейн, махнув пухлой рукой на кресло у стола. — Итак, вы хотите побывать на Марсе. Превосходно.

Куайл сел.

Филип К. Дик

— Я не совсем уверен... — напряженно произнес он. — Дело в том, что это стоит уйму денег, а в действительности я, похоже, ничего не получаю.

«Руг»

Ненамного дешевле настоящей поездки, подумал он.

«Руг!» — сказал пес. Он положил лапы на изгородь и посмотрел вокруг.

— У вас будут ощутимые доказательства, — живо возразил Макклейн. — Все, что потребуется. Вот, позвольте показать. — Он выдвинул ящик и достал толстую папку. — Корешок билета. — Из папки появился квадратик прокомпостированного картона. — Следовательно, вы ездили туда — и обратно. Далее, открытки. — Он извлек четыре цветные стереооткрытки и разложил их перед Куайлом. — Пленка. Снимки марсианских достопримечательностей, которые вы делали взятой напрокат камерой. Имена встреченных там людей. Плюс на две сотни сувениров; вы получите их — с Марса — в следующем месяце. Ну и паспорт, почтовая квитанция и т. д. — Он взглянул на Куайла. — Не беспокойтесь, вы будете уверены, что побывали там. Вы не запомните меня, не запомните свой визит. Но мы гарантируем, что для вас это будет самое настоящее путешествие. Полные две недели воспоминаний, вплоть до мельчайших подробностей. Посудите сами: вы не секретный агент Интерплана, а иначе вам на Марс не попасть. Лишь с нашей помощью вы осуществите свою заветную мечту. И учтите: когда бы вы ни усомнились в достоверности воспоминаний, можете вернуться к нам и сполна получить свои деньги.

Руг уже вбегал во двор.

— Неужели наложенная память столь прочна? — спросил Куайл.

Было раннее утро, и солнце еще не взошло. Воздух был сер и холоден, и стены дома покрылись каплями росы. Пес открыл пасть, глядя вокруг, его лапы царапали дерево изгороди.

Руг на шатающихся ногах стоял в проеме открытой калитки, глядя во двор. Это был маленький Руг, тощий и белый. Руг взглянул на пса, и пес показал зубы.

— Лучше настоящей, сэр, — заверил Макклейн. — Побывай вы действительно на Марсе в качестве агента Интерплана, многое бы уже забылось. Мы же обеспечиваем такие устойчивые воспоминания, что не потускнеет ни одна деталь. Это творение опытных специалистов, экспертов, людей, которые провели на Марсе долгие годы. И в каждом случае мы все тщательно проверяем. Причем ваша мечта имеет достаточно вещественную основу; выбери вы Плутон или захоти вы стать Императором Лиги Внутренних Планет, у нас бы возникло гораздо больше трудностей... и соответственно значительно возросла бы плата.

«Руг!»- снова сказал пес. Звук укатился в молчащую полутьму. Вокруг все спало. Пес опустил лапы с изгороди и ушел в глубь двора к ступеням крыльца. Он сел на нижней ступени и следил за Ругом. Руг посмотрел на пса. Потом вытянул шею, всматриваясь в окно, что было над его головой, и принюхиваясь к запаху.

— Хорошо, — решил Куайл и потянулся за бумажником. — Если нет другого пути, придется довольствоваться...

Пес несся по двору. Он врезался в изгородь, и она закачалась и застонала. Руг вбежал по тропинке во двор, семеня, по-смешному быстро перебирая ногами. Пес лежал у калитки, тяжело дыша, его язык вывалился изо рта. Он видел, как исчез Руг.

— Не надо так говорить! — возмущенно воскликнул Макклейн. — Вы думаете, что вам подсовывают второсортный товар? Естественная память, со всеми ее неточностями, искажениями и провалами — во» второсортный товар!

Пес лежал тихо, глядя вокруг влажными черными глазами. День только начинался. Небо немного просветлело, и вокруг раздавались звуки человеческой суеты, которые разносились в утреннем воздухе. Зажглись огни. Кто-то открыл окно, несмотря на прохладный рассвет.

Он взял деньги и нажал кнопку на селекторе.

Пес не двигался. Он стерег тропинку.

На кухне миссис Кардосси налила воду в кофейник. Вода вскипела, и пар ослепил ее. Она поставила кофейник на край плиты и пошла в кладовку. Когда она вернулась, Альф уже стоял в кухонном дверном проеме, одевая очки.

— Что же, мистер Куайл, — мягко проговорил он, когда в открывшуюся дверь вошли двое коренастых мужчин, — желаю секретному агенту счастливого пути на Марс.

— Ты принесла газеты? — спросил он.

Макклейн поднялся и вышел из-за стола, чтобы пожать вспотевшую ладонь Куайла.

— Они еще снаружи.

— Хотя, собственно, ваше путешествие уже завершилось. Сегодня в шестнадцать тридцать вы... гмм... прибудете на Землю. Такси отвезет вас домой, и, как я говорил, вы никогда не вспомните меня или свой визит к нам. Вы забудете даже, что слышали о нашем существовании.

Альф Кардосси пересек кухню, открыл заднюю дверь и вышел на крыльцо. Он смотрел в серое мокрое утро. У изгороди лежал Борис, черный, лохматый, язык наружу.

От волнения у Куайла пересохло во рту. Не нетвердых ногах он вышел вслед за двумя техниками из кабинета.

— Убери язык, — сказал Альф. Пес поднял глаза. Его хвост замолотил по земле.

Неужели я искренне буду полагать, что слетал на Марс? думал он. Что сумел осуществить заветную мечту всей жизни?

— Язык, — сказал Альф. — Убери язык.

Им овладело какое-то зудящее предчувствие недоброго... Оставалось только ждать.

Человек и пес смотрели друг на друга. Пес взвизгнул. Его глаза беспокойно блестели.

— Руг, — тихо сказал он.



— Что? Кто-то идет? — Альф огляделся. — Может, разносчик газет?

Селектор на столе Макклейна загудел, и раздался спокойный мужской голос:

Пес смотрел на него с открытой пастью.

— Мистер Куайл под наркозом, сэр. Разрешите начинать или вы будете присутствовать лично?

— Ты очень озабочен в последнее время, — сказал Альф. — Ты бы успокоился, а то мы оба уже слишком стары для таких волнений.

— Начинайте, Лоу, — бросил Макклейн. — Это самый обычный случай; не должно быть никаких осложнений.

Он вернулся в дом.

Имплантацию искусственной памяти о путешествии на другие планеты приходилось делать с монотонном регулярностью. За месяц, прикинул он с кислой миной, около двадцати раз. Эрзац-путешествия буквально стали нашим хлебом.



— Хорошо, мистер Макклейн, — ответил Лоу, и селектор замолчал.

Солнце взошло. Рассвело, и улицы раскрасились цветами. Почтальон шел по тропинке со своими письмами и журналами. Дети смеялись и болтали, спеша по своим делам.

Около одиннадцати утра миссис Кардосси подмела крыльцо. Понюхала воздух и остановилась.

Открыв большой шкаф, Макклейн покопался и вытащил два пакета: пакет № 3 — «Путешествие на Марс» — и пакет № 62 — «Секретный агент Интерплана». Он вернулся за стол, удобно устроился в кресле и вывалил содержимое пакетов: предметы, которые предстояло поместить в квартиру Куайла, пока тот находится без сознания.

— Вкусно пахнет сегодня — проговорила она. — Значит, будет тепло.

Пистолет за одну кредитку, самый дорогой пункт в нашем списке, иронично отметил Макклейн. Крошечный передатчик, который следует проглотить в случае провала агента... Кодовая книга, поразительно напоминающая настоящие... Всякая мелочь, не имеющая сама по себе существенного значения, но неразрывно связанная с воображаемым путешествием: половинка древней серебряной монеты достоинством в 50 центов, пара не правильно записанных стихов Джона Донна, каждый на отдельном листке папиросной бумаги, ложка из нержавеющей стали с выгравированной надписью «СОБСТВЕННОСТЬ МАРСИАНСКОГО ПОСЕЛЕНИЯ», телефонное подслушивающее устройство, которое...

В полуденную жару черный пес, растянувшись во весь рост, лежал под крыльцом. Его бока вздымались и опадали. Под вишней играли птички, чирикая и щебеча о своем. Время от времени Борис поднимал голову и посматривал на них. Наконец, пес поднялся и перелег под дерево.

Загудел селектор.

Он был под деревом, когда увидел двух Ругов, которые сидели на изгороди, разглядывая его со всех сторон.

— Простите за беспокойство, мистер Макклейн, но происходит что-то непонятное. Пожалуй, вам лучше все-таки прийти. Куайл все еще под наркозом, хорошо отреагировал на наркидрин, Но...

— Большой, — сказал первый Руг. — Большинство Охранников не такие большие, как этот.

— Иду.

Другой Руг кивнул, его голова качалась на тонкой шее. Борис, не двигаясь, смотрел на них, его тело напряглось. Руги молчали, глядя на огромного пса с белым воротником на шее.

Почувствовав тревогу, Макклейн вышел из кабинета и поспешил в лабораторию.

— Как на счет пожертвованной нам урны? — спросил первый Руг. — Она уже полная?

Дуглас Куайл лежал на кровати с прикрытыми глазами, медленно и регулярно дыша. Казалось, он осознает — но лишь очень смутно — присутствие двух техников и появившегося Макклейна.

— Да, — сказал второй. — Почти готова.

— Нет места для внедрения ложной памяти? — раздраженно спросил Макклейн. — Найдите соответствующий участок и сотрите. Он работает в Бюро Эмиграции и как всякий государственный служащий, безусловно, две недели отдыхал. Замените одни воспоминания на другие, вот и все.

— Эй, ты, — крикнул первый Руг, повышая голос. — Ты меня слышишь? Мы решили на этот раз принять подношение. Ты помнишь, что надо нас впустить? И чтоб никаких неприятностей.

— Не забудь, — добавил второй. — Это ненадолго.

— Наша проблема, к сожалению, не в этом, — обиженно сказал Лоу и, склонившись над постелью, обратился к Куайлу:

Борис ничего не сказал.

— Расскажите мистеру Макклейну то, что рассказали нам. Слушайте внимательно, — добавил он, повернувшись к шефу.

Два Руга спрыгнули с изгороди и пошли по тропинке к калитке. Один из них достал карту, и они стали ее изучать.

Серо-зеленые глаза лежащего человека остановились на лице Макклейна. Взгляд стал стальным, — поежившись, отметил Макклейн, — жестким, безжалостным, засветился холодным огнем.

— Эта местность не очень-то хороша для первой попытки — сказал первый Руг. — Слишком много Охранников... Вот северная сторона -...

— Что вам еще нужно? — с ненавистью процедил Куайл. — Вы развалили мою «легенду». Убирайтесь отсюда, пока я с вами не расправился. — Его взгляд прожег Макклейна насквозь. — Особенно вы... Вы руководитель этой операции!

— Они решили, — сказал второй. — Очень много факторов -...

— Как долго вы находились на Марсе? — спросил Лоу.

— Конечно. — Они взглянули на Бориса и отошли от изгороди. Он не слышал окончания их разговора.

— Месяц, — резко ответил Куайл.

Руги спокойно убрали карту и сошли с тропы.

— Ваша цель?

Борис подошел к изгороди и понюхал доски. Он учуял тошнотворный, мерзкий запах Ругов, и волосы на его загривке встали дыбом.

Бледные губы искривились.

Вечером, когда Альф пришел домой, пес, все еще охраняя тропинку, стоял у калитки. Альф открыл калитку и вошел во двор.

— Агент Интерплана. Зачем повторять? Разве вы не записывали? Оставьте меня в покое.

— Как поживаешь? — спросил он, похлопав пса по боку. — Все еще волнуешься? Что-то ты слишком часто стал нервничать. Раньше такого с тобой не случалось.

Он закрыл глаза; обжигающее сияние исчезло. Макклейн почувствовал волну мгновенного облегчения.

Борис взвизгнул, напряженно глядя в лицо человеку.

— Крепкий орешек, — тихо заметил Лоу.

— Ты хороший пес, — продолжал Альф. — И большой, слишком большой для собаки. Ты не помнишь, когда-то давно ты был маленьким щеночком.

— Ничего, — отозвался Макклейн. — Когда мы снова сотрем его память, он станет кротким, как ягненок... Так вот почему вы так отчаянно стремились на Марс, — обратился он к Куайлу.

Борис потерся боком о ногу хозяина.

— Я никогда не стремился на Марс, — не открывая глаз, проговорил Куайл. — Мне приказали. Разумеется, было интересно... У вас тут настоящая сыворотка правды; я вспоминаю вещи, о которых и понятия не имел. — Он замолчал и погрузился в раздумье. — Любопытно, моя жена, Кирстен... тоже человек Интерплана? Следит, чтобы я случайно не обрел память? Не удивительно, что ей так не нравилось мое желание.

— Хороший пес, — пробормотал Альф. — Хотел бы я знать, что у тебя на уме.

На его лице возникла и тут же пропала понимающая улыбка.

Он вошел в дом. Миссис Кардосси накрывала стол к ужину. Альф вошел в комнату, снял пальто и шляпу, поставил свою коробку для ланча на стол и вернулся в кухню.

— Пожалуйста, поверьте, мистер Куайл, мы натолкнулись на это совершенно неумышленно, — просительно сказал Макклейн. — В процессе работы...

— Что случилось? — спросила миссис Кардосси.

— Я верю вам, — произнес Куайл. Он казался очень уставшим; наркотик действовал все сильнее. — Что я плел про свою поездку? — едва слышно пробормотал он. — Марс? Не припомню — хотя с удовольствием побывал бы. А кто нет? Но я... всего лишь ничтожный клерк...

— Этот пес должен прекратить лаять по утрам. Соседи снова пожалуются в полицию.

— Надеюсь, нам не придется отдавать его твоему брату, — сказала миссис Кардосси, скрестив на груди руки. — Но он и в самом деле ведет себя странно, особенно по пятницам, когда приходят мусорщики.

Лоу выпрямился и обратился к своему начальнику:

— Может, он успокоится, — ответил Альф, раскуривая трубку. — Он таким раньше не был, может, он придет в себя.

— Он хочет иметь фальшивую память о путешествии, которое совершил на самом деле. И фальшивое обоснование, которое является настоящим. Под воздействием наркидрина он говорит правду и отчетливо помнит все подробности. Очевидно, в правительственной военной лаборатории стерли сознательную память о действительных событиях. Сохранились только смутные ассоциации; Марс и деятельность шпиона связываются для него с чем-то значительным. Этого они стереть не смогли; это не воспоминание, а присущее ему желание, из-за которого, безусловно, он и вызвался на выполнение задания.

— Посмотрим, — ответила миссис Кардосси.



— Что нам делать? — спросил другой техник, Килер. — Наложить фальшивую память на настоящую? Трудно предсказать результат; что-то останется, и путаница сведет его с ума. Ему придется жить с двумя противоположными воспоминаниями одновременно: что он был на Марсе и что не был. Что он действительно агент Интерплана и что это нами имплантированная фальшивка... Дело очень щекотливое.

Солнце вставало, холодное и зловещее. Влага висела в воздухе у деревьев и в низинах.

— Согласен, — сказал Макклейн. Ему в голову пришла мысль. — Что он запомнит, выйдя из-под наркоза?

Было утро пятницы.

Черный пес лежал под крыльцом, прислушиваясь и широко открыв глаза. Его шкура была жесткой от холода, и его дыхание, вырываясь из ноздрей, превращалось в пар на холодном воздухе. Вдруг он вскинул голову и вскочил.

— Теперь, вероятно, у него останутся смутные отрывочные воспоминания о настоящей поездке, — ответил Лоу. — И скорее всего, он будет сильно сомневаться в их реальности; решит, что это наша ошибка. Ведь он запомнит свой визит — если, конечно, вы не прикажете это стереть.

Чуть слышный призрачный звук прилетел издалека, звук упавшей канистры.

— Чем меньше мы будем с ним что-то делать, тем лучше, — заявил Макклейн. — И так нам чертовски не повезло — нарваться на агента Интерплана и разбить его легенду! Причем такую хорошую, что он сам не знает, кто он такой... Вернем ему половину платы.

— Руг! — вскричал Борис, озираясь. Он помчался к изгороди и вытянулся, положив на нее лапы.

— Половину? Почему половину?

Звук раздался снова, уже громче, ближе. Металлический лязг, как будто что-то катили, как будто огромная дверь открывалась и закрывалась.

— На мой взгляд, это неплохой компромисс, — грустно улыбнулся Макклейн.

Сидя в такси, которое несло его домой в жилой район Чикаго, Дуглас Куайл блаженно улыбался. Как приятно вернуться на Землю!

— Руг! — вопил Борис. Он вглядывался в темное окно высоко над головой. Ничего не двигалось, абсолютно ничего. По улице шли Руги. Руги и их грузовик громыхал на камнях, стуча и лязгая, двигались по улице.

Месячное пребывание на Марсе уже начало тускнеть в его памяти. Остались лишь картины зияющих кратеров, изломанных скал и самого движения. Мир пыли, где мало что происходит, где значительную часть дня надо проводить за проверкой и перепроверкой портативного кислородного питания. И скудные проявления жизни — невзрачные серо-бурые кактусы и пузырчатые черви.

— Руг! — выл Борис, прыгая на одном месте. Его глаза горели. Потом он успокоился. Уселся на землю и стал ждать, прислушиваясь.

Руги остановили свой грузовик прямо перед домом. Он слышал, как они открывают двери, идут по тропинке. Борис носился по кругу. Он, повизгивая, смотрел на дом.

Кстати, он ведь привез несколько образчиков марсианской фауны; протащил их через таможню. В конце концов они не представляют никакой опасности; им не выжить в густой атмосфере Земли.

Там, внутри, в теплой темной комнате, мистер Кардосси сел на кровати и взглянул на будильник.

Куайл полез в карман за коробочкой с марсианскими червями...

— Чертова собака, — пробурчал он. — Чертова собака. Он отвернулся, уткнулся в подушку и закрыл глаза.

И вместо нее нашел конверт.

Руги подходили ближе. Первый толкнул калитку, и она открылась. Руги вошли во двор. Пес попятился от них.

К своему удивлению он обнаружил в конверте пятьсот семьдесят кредиток мелкими бумажками.

— Руг! Руг! — кричал Борис. Ужасный горький запах Ругов бил его в нос, он отвернулся.

Вместе с деньгами выскользнула записка; «Возвращаем половину платы. Макклейн». И дата. Сегодняшняя.

— Урна с подношениями, — сказал первый Руг. — Уже полна. Он улыбнулся строгому, злобному псу.

— Воспоминания, — произнес вслух Куайл.

— Молодец, — сказал он.

— Какие воспоминания, сэр или мадам? — почтительно поинтересовался робот-водитель.

Руги подошли к металлической урне, и один из них снял с нее крышку.

— У вас есть телефонная книга? — спросил Куайл.

— Руг! Руг! — вопил Борис, съежившись у ступеней крыльца. Его тело тряслось от ужаса. Руги подняли урну и поверули ее на бок. Содержимое высыпалось на землю, и Руги черпали награбленное, разрывая бумагу, ловя апельсиновую кожуру и осколки, кусочки тостов и яичную скорлупу.

Один из Ругов поднял яичную скорлупу и положил ее в рот. Его зубы раздавили ее.

— Разумеется, сэр или мадам.

— Руг! — вопил Борис безнадежно, почти для самого себя. Руги почти закончили свою работу по сбору пожертвований. Они на секунду остановились и уставились на Бориса.

Потом медленно, тихо Руги посмотрели вверх, в дом, к окну, с его коричневыми, наглухо закрытыми жалюзи.

— Вот... — пробормотал Куайл, пролистав страницы. Он ощутил страх, леденящий душу страх. — Я передумал ехать домой. Отвезите меня в «Воспоминания, Инк.».

— РУГ! — закричал Борис и помчался к ним, пританцовывая от ярости и ужаса. Неохотно Руги отвернулись от окна. Они вышли через калитку и закрыли ее за собой.

Такси развернулось и помчалось в обратном направлении.

— Посмотри на него, — сказал один Руг презрительно, натягивая свой угол одеяла на плечо. Борис вытянулся у изгороди, пасть открыта, зубы дико щелкают. Самый большой Руг замахнулся на него, и Борис отступил. Пес уселся у нижней ступени крыльца, пасть все еще открыта, и из его души вырвался несчастный, ужасный стон, стон отчаяния и боли.

— Можно позвонить?

— Пойдем, — сказал другой Руг, уводя первого от изгороди.

— Сделайте одолжение, — сказал робот-водитель и открыл нишу с блестящим цветным видеофоном.

Они ушли по тропинке.

Куайл набрал домашний номер и через несколько секунд предстал перед миниатюрным, но неприятно реалистичным изображением жены.

— Ну, за исключением нескольких мест с Охранниками, остальная площадь вычищена, — сказал один из Ругов. — Я буду особенно рад, когда исчезнет этот Охранник. Он нам уж очень мешает.

— Я был на Марсе, — сообщил он.

— Будь терпеливее, — сказал другой. — Наш грузовик и так полон, давай оставим что-нибудь на следующую неделю.

— Ты пьян! — Ее губы презрительно скривились. — Или еще похуже.

Руги засмеялись.

— Ей богу!

— Когда?

Они шли по тропинке, унося подношение в грязном, провисшем одеяле.

— Не знаю. — Куайл пришел в замешательство. — Наверное, наложение памяти. Только мне она не привилась.

— Ты все-таки пьян, — уничтожающе процедила Кирстен и бросила трубку.

Куайл медленно отодвинул видеофон, чувствуя, как к лицу приливает кровь.

И всегда один тон, горько сказал он себе. Всегда грубость, как будто она знает все, а я ничего. Господи, что за жизнь!..

Вскоре такси остановилось перед современным, очень привлекательным зданием, над которым мигала красочная неоновая вывеска: «ВОСПОМИНАНИЯ, ИНК.»

Секретарша, деловитая и собранная, чуть не раскрыла рот от удивления, но тут же взяла себя в руки.

— О, мистер Куайл! — нервно улыбнулась она. — Вы что-то забыли?

— Остаток моих денег, — сухо ответил он.

— Денег? — Секретарша мастерски разыграла непонимание. — По-моему, вы ошибаетесь, мистер Куайл. Вы действительно приходили консультироваться, но... — Она пожала плечами. — Мы не оказали вам никаких услуг.

— Я все помню, мисс, — отчеканил Куайл. — Свое письмо в вашу фирму, свой визит к вам, разговор с мистером Макклейном. Помню двух техников, которые мной занимались.

Не удивительно, что фирма вернула половину платы. Ложная память «поездки на Марс» не привилась. Или по меньшей мере привилась не полностью, не в такой степени, как ему гарантировали.

— Мистер Куайл, — урезонивающе сказала девушка. — Несмотря на то что вы мелкий служащий, вы очень привлекательный мужчина, и злость вам не к лицу. Если желаете, я могу позволить вам... гм... пригласить меня на вечер...

Куайл пришел в бешенство.

— Я помню вас! — заорал он. — И помню обещание мистера Макклейна, что, если я не забуду посещение вашей компании, мне полностью вернут деньги. Где этот Макклейн?!

Через некоторое время он снова оказался за необъятным столом из орехового дерева, на том же месте, где сидел пару часов назад.

— Ну и техника у вас! — язвительно сказал Куайл. Его разочарование — и возмущение — не знало границ. — Моя так называемая «память» о путешествии на Марс в качестве тайного агента Интерплана урывочна и полна противоречий. К тому же я отчетливо помню нашу сделку... Нет, мне положительно надо обратиться с жалобой в Коммерческое Бюро.

Он кипел негодованием; горькое ощущение, что его обманули, захлестнуло Куайла и пересилило обычную его неприязнь к подобным разбирательствам.