— Вы не хотите поговорить о Боге? — прозвучал мягкий голос.
— Хочу, — сказала Лахджа. — Что у него нового? Как семья, как дети? Когда ждать второе пришествие?
— Мне, пожалуйста, карамельный латте, — сказал хмырь подошедшей официантке.
— А ее почему не спросили? — полюбопытствовала Лахджа, когда та отошла. — Может, она тоже о Боге хочет поговорить.
— Она не является скорбной душой, явившейся из глубин Паргорона, — неожиданно ответил хмырь.
Лахджу будто окатило ледяной водой. Теперь она присмотрелась… ее собеседник знал толк в камуфляже, но ей удалось увидеть сквозь личину.
— Привет-привет, ветхозаветный ужас, — сказала она. — Смотри, какой у меня ноутбук. Я его честно купила. Это не душа человеческая, а ноутбук.
Она немного приглушила экран, чтобы ангел не увидел торренты.
— Что вы тут делаете? — спросил ангел, даже не взглянув на ноутбук.
— Совершаю покупки. Нельзя?
— Можно. Но это закрытый мир с уже достаточно развитой системой видеонаблюдения. Тут есть технологии распознавания лиц и электронная информационная сеть.
— Знаю, я в ней и сижу.
— Тогда вы должны знать, что даже там вы не должны применять демоническую силу и раскрывать свое инкогнито. Вас никто не призывал, вы находитесь здесь нелигитимно. Это допускается, но только до тех пор, пока вы держитесь в рамках.
Лахджа вздохнула. Ну что за хмыри? Когда ее похищали — хоть бы кто пальцем о палец ударил. А теперь, конечно, демон вероломно чилит в кофейне, надо срочно пресечь.
— Ну сейчас, докачаю «Покорение дворца Яньси», и пойду, — сказала она.
— Хороший сериал, — согласился ангел.
— И еще всякого. Немножко.
— Да ладно, не торопитесь. Вы живете где-то, где нет доступа к ноосферным вихрям? Я думал, у вас в Паргороне есть что-то подобное… хотя я не слишком много знаю о вашем мире.
— Есть, но я не в Паргороне живу. Удивлена, что вы хоть что-то о нас знаете.
— У нас тут двенадцать лет назад инцидент случился, — помрачнел ангел. — Конфликт с вашими был, несколько бессмертных душ утрачены навсегда. Именно здесь, в Хельсинки. С тех пор бдительность усилена.
— Я догадываюсь, что вы имеете в виду.
Лахдже стало немного смешно. Иронично получилось. Но ангел, судя по всему, теперь не уйдет, пока не уйдет она. Что ж, придется ему посидеть подольше, потому что Лахджа обнаружила, что за последние годы скопилось немало интересного контента, и она хотела поглотить его весь. А для Майно и Астрид она собиралась собрать как можно больше старых сокровищ.
Конечно, будут сложности с языком. Книги и фильмы при пересечении Кромки переводу не подвергаются. Но с этим Лахджа как-нибудь справится.
Ангел продолжал сверлить ее взглядом. Ему принесли карамельный латте, он заказал еще что-то, а потом вдруг сказал:
— Лицо у вас знакомое. Почему именно Хельсинки? Обычно туристы из других миров являются в Нью-Йорк, Лондон или Токио. Вас что-то связывает с этим местом? Земные духи не препятствуют вам.
Лахджа задумалась, признаваться ли или постараться скрыть. Конечно, ничего плохого не будет, если она признается. Может, даже какие-то привилегии удастся получить.
Но он же точно присядет ей на уши. Лахджа вспомнила свое недолгое пребывание в сальванском департаменте реабилитации темных существ и решила, что дело того не стоит.
— А, так вот вы кто, — что-то рассмотрел наконец ангел. — Лахджа Канерва.
— Технологии распознавания лиц? — хмыкнула Лахджа.
— Вам не стоит ходить в своем старом облике. Вы числитесь среди мертвых и утраченных, руова.
— Ну, как видите, не такая уж я и утраченная, херра.
— Это как посмотреть. Высший демон… никаких предпосылок не было. Значит, это насильственное?
— Нет, я сама захотела, — не стала создавать повод для репрессий Лахджа.
— Это ваше право, безусловно, — немного скис ангел.
— Да все хорошо, не переживайте. Я вот стала демоном — и сразу перестала обо всем переживать. Но там у меня… землячка осталась. Из Японии.
— Фурукава Сидзука, — с небольшим промедлением кивнул ангел. — Перешла под юрисдикцию Паргорона, добровольно выйдя замуж.
— Это от недостатка информации. Она думала, что он прекрасный демонический принц. Как в манге.
— Это были неверные сведения? — заинтересовался ангел.
— Верные, но… это оказалась лишь одна грань его великолепного великолепия. А так много великолепия ни одна смертная женщина вынести не может. Да и бессмертная, поэтому я тут.
— Понятно, — чуть улыбнулся ангел.
Они еще немного побеседовали. Лахджа заверила, что сейчас у нее все хорошо, она счастлива и в помощи не нуждается. Да и чему тут теперь помочь? Она демон, да еще и плотский. Добровольно ставший демоном так легко не просветлеет. А плотские демоны еще и меньше подвержены изменениям, чем духи.
— Кстати, вы не представились, — откинулась на спинку стула она. — Меня вы знаете, а я вас нет.
— Паавали Партюлинтютар, — пожал плечами ангел.
— Вы… вы финн?.. — удивилась Лахджа.
— Был при жизни.
Лахджа хмыкнула. Нет, она знала, что ангелы, да и большинство других небожителей — это просто волонтеры из числа светлых духов, всякие праведники и просто ответственные люди, которые задарма пашут на благо общественности. Но в голове почему-то не умещалось, что этот белокрылый херувим, или кто он там в небесной иерархии, когда-то был простым крестьянином Паавали.
Хотя казалось бы — чем это отличается от нее самой, кроме некоторых деталей?
— Ну так что там насчет Сидзуки? — спросила она. — Мы нашли одну лазейку, но ее вряд ли кто сделает фамиллиаром. Да и она сама не захочет.
— Есть несколько универсальных рецептов, — ответил ангел. — В смертной жизни есть ряд обрядов, которые прочно связывают со смертным миром и, соответственно, могут разорвать связь с нечистой силой. Сейчас твоя Сидзука — не вполне живой человек, поэтому она не стареет и поэтому ее нельзя просто взять и вернуть домой. Волей своего господина она пребывает между живыми и мертвыми.
— Но она даже родила дочь.
— И это еще сильнее привязало ее к тому миру. Она ест их пищу, пьет их воду. Ложится с нечистью, которую называет мужем, и даже родила от нее дитя. И это длится уже двадцать лет. Теперь, если она хочет разорвать такую связь, ей придется переродиться.
— Взять новое имя! — догадалась Лахджа.
— Да. Провести ритуал, вкусить земной пищи и получить новое имя. Я очень рекомендую крещение.
— И этого хватит?
— Нет. Хватило бы с кем-то помельче, но ее супруг, как я понимаю, Князь Тьмы.
— Демолорд.
— Название не имеет значения. Отвязаться от такой сущности особенно сложно. Он мстителен, твой бывший муж?
— Не-е-ет… — с сомнением протянула Лахджа. — Главное, чтоб он не связал ее исчезновение со мной. Тогда, возможно, мстительность в нем не проснется.
— Тогда этот ритуал должен провести кто-то другой. Впрочем, ты и не подходишь, ты сама демон… пока что.
— Я не просветлюсь, — быстро сказала Лахджа. — Я все обдумала.
— Это ваше право, безусловно, — повторил ангел. — Каждый делает выбор сам. Передайте своей подруге, что она тоже должна сделать свой выбор. Ей нужно будет взять новое имя… обрядов много, подойдет крещение или… вы на Парифате?.. на Парифате есть аналог, его называют наречением. Не так эффективно, но… главное, не выбирайте колдовство.
— Почему? Мой муж — колдун. Он может…
— Ей нужна защита высших сил, а не земного волшебства. Даже не высших сил… нужен ритуал, в который верят и который разделяют миллионы. Но одного только имени будет недостаточно — она должна выйти замуж.
— Замуж?..
— Да, и не формально. Должны быть ритуалы, должно быть торжество. Должны быть свидетели и священник. Любые, кроме демонопоклонников.
— А потом можно развестись? — спросила Лахджа. — Главное, чтобы брак состоялся?
— Не все так просто. Брак должен обрести святость. Все эти сказки о чудесных поцелуях вам же знакомы?.. Брак должен быть скреплен… известным образом, только тогда печати ее нынешнего господина спадут полностью, и он лишится над ней власти. Это не сработало бы с демоном вроде вас, но со смертной должно получиться. Что же касается ребенка… с ним могут быть сложности…
— Дети моему бывшему безразличны, — заверила Лахджа. — Вряд ли он про нее даже вспомнит.
— Характерно для демонов, — согласился ангел.
— Но это точно сработает?.. брак, в смысле. Скрепленный известным образом.
— У вашего похитителя сработало, к сожалению, — вздохнул ангел.
— А… оу… Значит, найти священника… и жениха, — загнула два пальца Лахджа. — С первым-то проблем не будет, думаю, а вот со вторым… эм…
Она вспомнила про особенность Сидзуки и закручинилась. Нет, судя по тому, что она видела в Интернете, на Земле сейчас полно любителей такого… она даже полезла в браузер и невольно воскликнула:
— Да… как все изменилось за двенадцать лет…
— Асмодей вплотную занялся разрушением института брака, — понял ее ангел. — Люди на этом периоде развития особенно уязвимы и сбиты с толку. Но в жизни этого всего не так много, как в инфопространстве.
— Не думала, что этот жирдяй такой прогрессивный, — удивилась Лахджа. — Ладно, тогда я поищу дома. Наверняка и там есть любители… экзотики.
— Желаю удачи, — искренне сказал ангел.
Домой Лахджа вернулась с кучей покупок. В одной руке она несла генератор, в другой — сумку с ноутбуком, планшетом, наушниками, внешними дисками, микрокалькулятором и, на всякий случай, роутером. Она надеялась когда-нибудь все-таки найти способ создать аномалию… хотя бы через тот же кэ-узелок. Он пока что разлагаться не собирается.
Из Лимбо Лахджа вышла на дороге, к западу от усадьбы. Чуть-чуть промахнулась мимо поместья. Радостная после удачного шопинга и доброго совета светлого духа, она почти вприпрыжку шагала к дому… пока не запнулась на ровном месте.
— Что за… — пробормотала она.
Ноги будто прилипли к земле. Силясь преодолеть невидимый заслон, Лахджа заскрипела зубами.
— Да какого хера?.. — задергалась в разные стороны Лахджа.
Из-за изгороди поднялась седая голова.
— Ой, мир вам, соседка, — раздался сладкий-сладкий голос. — А что это с вами? Вы что, застряли? Ой, и правда. У меня же тут руны защитные, против барабашек поставил. Чтобы не озоровали, а то повадились малину мою воровать. А вы что, тоже застряли? Ай-яй-яй. Что ж делать.
— Так сними их, дед, — терпеливо посоветовала Лахджа. — Я как домой ходить буду?
— Ой-ей, что ж делать… да уж, видимо, никак.
Лахдже показалось, что она ослышалась.
— Дед, скажи, ты понимаешь, что я — жена твоего соседа? Я законный демон. У меня паспорт есть. Будешь меня удерживать — Кустодиан придет к ТЕБЕ.
— А это мы еще посмотрим. Ко мне тут демон, между прочим, лазил через забор, малину мою рвал, а я что? Я старый одинокий беззащитный волшебник, у меня только руны есть, я боюсь!.. Меня все ненавидят, все хотят моей смерти!.. Что вот ты тут делаешь?! Мимо идешь? Так уж мимо! Сейчас бы взяла, да полезла кур душить!
— Я же не хорек, — процедила Лахджа, пытаясь преодолеть рунный капкан.
Но дед, похоже, не за склочность премию Бриара получил. Он аж сиял от счастья, глядя на свою жертву. Лахджа попробовала взлететь, но руны держали, словно мощнейшим магнитом. А Инкадатти хитро сверкал глазками и, кажется, что-то записывал в тетрадочку.
Угрожать ему всерьез нельзя. Паспорт паспортом, а с демонами в Мистерии разговор короткий. Если Лахджа нападет даже на такого вредного старика, неприятности будут и у нее, и у Майно.
Вот сука старая.
К счастью, тут уже Парифат, и Майно уже в курсе, что благоверная попала в капкан для «барабашек». Сразу почувствовал всплеск ее эмоций. А до их усадьбы отсюда всего километр.
— Какие жирные у вас барабашки бегают, — цедила Лахджа. — Капкан пришлось ставить такой, что аж на высшего демона хватило.
— А откуда мне знать, что тут за барабашки? Я только вот про вас знаю! Сейчас как окачу водой, будете мне тут ошиваться!
— Нет!!! — ужаснулась Лахджа, прикрывая сумку с ноутбуком.
Инкадатти засиял еще сильнее. Он наслаждался своим могуществом, своей властью над демоном.
Тут, к счастью, как раз подоспели Майно с Тифоном. Пес сходу облаял склочного соседа, а Майно стал бешено орать на Инкадатти. Он выговаривал, что жена у него беременна, и если по вине рун уважаемого соседа с ней что-нибудь случится, он наплюет на Кустодиан, и Инкадатти просто исчезнет, и никто его потом не найдет.
— Магиоз! — крикнул им вслед Инкадатти. — Приехал тут, натащил мерзостей, еще соседям указывает, как жить! Я одинокий дедушка, я не хочу жить рядом с демонами! Куда мне уехать?! У меня больше ничего нет!..
Растворяясь вдали, его голос продолжал ввинчиваться в уши. Дребезжащий и звонкий, он разносился на сотни метров.
Лахджа впервые подумала, что их сосед, возможно, энергетический вампир. Очень уж разбитой она себя почувствовала.
А ведь она демон.
— Сколько, говоришь, ему лет?
— Четыреста, если не ошибаюсь… — утер испарину побледневший Майно. — Теперь я понимаю, почему отец все время с ним так собачился… Он в конце концов даже шершней своих дежурить отрядил, чтобы Инкадатти даже границу пересечь не мог.
— А он имеет право ставить капканы на общей дороге?
— От нечисти — формально, имеет… или не имеет?.. надо с волостным потолковать.
Волостной агент явился как раз к обеду. Он словно специально каждый раз подгадывал. Степенно попивая чай и угостившись шоколадкой Marabou, почтенный Аганель со вздохом сказал, что на семью Дегатти поступила очередная жалоба. Мэтр Инкадатти, судя по всему, держался принципа «кто первый наябедничал, тот и молодец», поэтому послал депешу сразу после расставания. Возможно, строчил ее как раз пока Лахджа торчала в капкане.
— Угрожал смертью… муками паргоронскими… гнусно отзывался о Кустодиане… грозил надругаться над матушкой-покойницей… — монотонно зачитывал Аганель.
— Говнюк, какой же говнюк, — диву давалась Лахджа.
— Были угрозы или нет? — устало спросил агент, кладя папку на стол.
— Были, мы этого не отрицаем, — выставил ладонь Майно. — Но не всерьез же. Мэтр Аганель, если вы пойдете по дороге и вдруг угодите в капкан — какими словами вы начнете выражаться?
— Возможно, не очень вежливыми, — согласился агент. — Какой замечательный у вас шоколад. А еще есть?
— Нет, — соврала Лахджа. — Но в следующий раз я и вам захвачу.
Шоколад она, вообще-то, купила дочери, и Аганелю предложила только из учтивости, полагая, что тот возьмет всего кусочек. Но будучи сельским полицейским, мэтр Аганель давно был развращен желудочно. Хлебосольные волшебники-помещики каждый раз зазывали его на чай, позавтракать, пообедать, пополдничать, снова попить чай и поужинать.
Скорее всего, за свой счет он давно уже не питался.
— Бедный ленсман, — сказала Лахджа, когда волостной агент удалился. — Как думаешь, если мы прикончим Инкадатти, он будет проводить расследование, или скажет: «Да-а, какое зверское самоубийство…»?
— Ты не передумала приглашать Инкадатти на новоселье?
— Ни в коем случае. Может, мы там и помиримся. Я не очень хочу вечно враждовать с соседом. В конце концов, я бессмертная, он, возможно, тоже…
— Не дай Кто-То-Там…
Приглашения Лахджа разослала на завтра, так что сегодня устроили генеральную уборку. Первый и второй этажи великодушно взял на себя енот, а на чердак и в подвал гостей пускать не собирались. Тем более, что в подвале вчера закончили оборудовать прозекторскую, и Лахджа уже предвкушала, как вернется к любимому хобби.
— Ну началось… — закатил глаза Майно, услышав, о чем она думает.
— Я торжественно клянусь, что буду вскрывать только животных и только во сне, — подняла руку Лахджа.
— Тебе это не нужно. Ты живешь в Радужной бухте, у тебя свое поместье…
— И своя прозекторская, — ухмыльнулась демоница. — Я не вивисектор, Майно. Я просто хочу знать, как устроены организмы.
— Это девиз вивисекторов. Он висит над входом в Монстрамин.
— Как еще мне улучшать свое Ме? Я, например, не могу превращаться в неорганику. Но есть животные, в которых так много металла, и он так структурирован, что это то же самое, что превратиться в сталь. И так, потихоньку, я расширю свои возможности так, что…
— Делай, что хочешь, — вздохнул Дегатти, подходя с Лахджой к мостику через пруд.
Тот все еще оставался сухим. Но смотрелось это не очень, дожди все не начинались, так что было решено ускорить дело. Благо у Лахджи имелся Призыв Дождя.
— Мастер Серстебруд, мы вам не помешаем, если дождь устроим? — окликнула Лахджа.
Коренастый чернобородый цверг только что-то промычал, держа в зубах несколько гвоздей. Он уже третий день возводил рядом с будущим прудом сауну. А будучи одним из друзей Вератора — делал это условно-бесплатно. Очень удобная система, вообще-то.
Если расплачиваешься потом не ты.
Майно не очень хотел сауну. Парифатский дикарь не понимал, зачем это нужно. В той же Валестре есть отличные бани, в том числе известные на весь мир Аргентивные, с волшебным массажем и парными, но они больше похожи на смесь римских терм и турецкого хаммама. Мистерийцы привыкли к таким саунам — общественным, с влажным и нежарким паром, просторными залами и обилием воды. Дома они подобного не заводят.
Но Лахджа убедила мужа, что сухой жар финской сауны ничем не хуже, а собственная парилка им точно не повредит. В Валестру каждую неделю не наездишься, а в бане сгорают гнев и ненависть, она несет здоровье и долголетие.
В конце концов, Лахджа просто любила баню.
Объяснять мастеру Серстебруду, что это будет такое, пришлось долго. Как всякий цверг, был он консервативен, упрям и слегка твердолоб. Но, к счастью, у их народа тоже есть традиции домашних бань, только цвергская сауна-харок немного отличается от финской.
— Так, ну мы возьмем небольшую пещеру, отгородим часть каменной кладкой, выложим печь… — начал он.
— У нас нет пещеры, — возразила Лахджа.
— Возьмем пещеру… нет пещеры. Выроем котлован, сделаем пещеру.
— Нам не нужна пещера. Я хочу на открытом воздухе. Вот здесь, рядом с прудом.
— Вы что, сумасшедшие?
Но в конце концов его убедили выстроить то, что хочет заказчик, а не то, что привык делать он. В деревянном зодчестве Серстебруд толк тоже знал, хотя и считал, что добрый камень это баловство не заменит.
Кстати, строго говоря, он был не он, а она. Лахджа видела по ауре, что это женщина. Но со стороны это было не очень очевидно, и сама Серстебруд называла себя в мужском роде, так что демоница не стала заострять внимание. У цвергов так принято, это их культура.
Когда сгустились тучи и с неба полилась вода, мастер даже не ушел под крышу. Продолжал стучать молотком, пока Лахджа и Майно стояли на берегу.
— А не стоило все это заранее сделать, а не в последний день перед гостями? — спросил муж.
— Стоило. Но ты ж не сделал.
— Я?.. Я монографию пишу!
— Прямо сейчас — не пишешь.
— Я пойду писать монографию — хорошо. Хорошо! Знаешь, какую часть я сейчас пишу?
— Какую?
— «Усмирение непокорного фамиллиара: особенности и сложности, с которыми вы столкнетесь, если фамиллиар — высший демон».
— А среди сложностей есть невозможность его усмирить?
Майно наклонился к Лахдже и шепотом произнес:
— Нет.
Затем он с достоинством удалился, а Лахджа задумчиво произнесла:
— Вот так вот, значит, да? Ну ладно, понятно.
Когда пруд наполнился на четверть, она сходила за аквариумом. Рыбка сразу подплыла к краю, высунулась из воды и критически осмотрела свое будущее жилище.
Пока мелко. Мутно. Водорослей нет.
Из всех фамиллиаров она единственная не умела говорить вслух. Только обмениваться мыслями. Но она все слышала и понимала, так что Лахджа ответила:
— Понятно, у тебя есть стандарты. Что еще нужно добавить?
Водоросли. Воду. Кувшинки. Самок.
— Ишь ты!
Дно галькой выложить. Воду проточной сделать.
— Это как?
Не знаю, придумай что-нибудь.
Лахджа задумалась. От реки пруд далековато, да между ними еще и усадьба. Рыть обходной километровый канал было бы безумием.
Нет, конечно, у Лахджи есть Ме Землевладельца. Она может постепенно притянуть грунтовые воды, заставить забить ключи и превратить пруд в естественное озеро, а от него отвести небольшой ручеек, который постепенно соединится с рекой… но это работа не на день, а на месяцы.
Хотя… все развлечение. Гхьетшедарии постоянно занимаются чем-то таким. В Паргороне воды не слишком много, и вся она под землей, вот они и проводят искусственные каналы, трубы…
— Давай просто сделаем тебе фонтан, — предложила Лахджа. — Или несколько.
Нет, я хочу ручей.
Лахджа кивнула, но сама уже задумалась о фонтанах. Пруд-то огромный, хоть и мелкий. Больше ста метров в ширину, почти двести в длину. Тут этих фонтанов столько поместится!..
— Мастер Серстебруд, а вы фонтанами занимаетесь?! — окликнула она цверга.
— Сделаем, — коротко ответил тот.
Рыбка с нетерпением ждала, когда пруд достаточно заполнится. Лахджа до предела усилила свой ливень, но дело все равно двигалось медленно. На шум воды пришли Тифон и Сервелат, с легкой завистью глядя на рыбку. Они тоже получили отдельные жилища, но не собственные экосистемы.
Где справедливость? Я старейший из фамиллиаров. Никто не делал мне собственный пруд.
Снежок наблюдал с балкона. Он не хотел мочить лапки.
У вас есть дом, сад и весь мир. А у рыбки никогда не было ничего, кроме аквариума. А у моря мы не живем и река тоже далеко.
Но если Снежок так хочет, он может жить вместе с рыбкой в пруду.
Пришла потаращиться и Астрид. Она доложила маме, что наконец-то сумела досчитать до двадцати десяти, и с интересом уставилась в пруд.
— А здесь купаться можно будет?
— Да, когда наполнится. Сейчас тут… полметра. Можно тебя уже выпустить?!
Мутно еще.
— Я тоже хочу помогать, — сказала Астрид, переведя взгляд на стучащего молотком цверга. — Можно мне помочь?
— Даже не знаю, заслужила ли ты…
— Ну пажаласта, пажаласта, я же до двадцати десяти досчитала!
— До тридцати?
— Да, до тридцати.
— Ну тогда, наверное… хм… что же тебе поручить…
Лахджа в детстве читала «Тома Сойера», поэтому знала, что если хочешь заставить ребенка что-то сделать — преврати это в привилегию. Не подавай, как обязанность — подавай как право, которое нужно заслужить. Она приучала к этому Астрид, и это неплохо работало.
— Так и быть, можешь собирать мусор на бережку, — снисходительно разрешила Лахджа. — Чтобы берег был красивый.
Астрид приняла от мамы мешок и грабельки. Ее глаза жадно загорелись — она теперь рыцарь мешка и грабель. Она будет поджидать водяное чудовище.
Лахджа начала убирать с другого конца. На Астрид она все-таки не слишком надеялась, а енот убирается в доме, так что она взяла на себя сад. Отрастила несколько дополнительных рук, похватала ими все грабли, прочий пригодный садовый инвентарь и побольше мешков, и принялась сгребать все неликвидное, оттаскивая за ограду, в помойную яму.
Помойная яма при усадьбе была самая обыкновенная, ничем не отличающаяся от тех ям, которыми пользуется простой люд, знать не знающий даже слова «мана». И мусорные ведра самые обыкновенные.
Некоторые волшебники устанавливают у себя всякие односторонние порталы, всесжигающие гексаграммы и монстрамическую Живую Плоть, но предки Майно в этом нужды не видели. Отходы самоуничтожались только в отхожих седалищах, этих мистерийских биотуалетах, а обычный мусор выносили вручную, слуги, немтыри или просто дети. Заодно и сад всегда был обеспечен натуральным компостом.
Лахджа задумалась, оставить ли это как есть или все-таки настоять на волшебной мусорке. Она удобней, конечно, но до помойки рукой подать, а компост и правда пригодится… ладно, все равно не прямо же сейчас это делать. Сначала надо закончить с прудом…
Перкеле. Стоило вычистить берег до того, как заполнять ямину водой. Ну ладно, там только палая листва. Она перегниет… особенно если Лахджа ускорит процесс.
Посадить побольше водорослей, аэрировать воду… все нормально будет.
Тут, вообще-то, вполне приличный берег. Даже нового песка завозить не пришлось. Просто зарос немного без пригляда. Но чуточку усилий — и уже к зиме будет просто картинка.
А еще можно сделать пруд незамерзающим. Посадить по берегам вишни и глицинии… ивы на островке можно оставить…
Приятные мысли нарушили вопли Астрид. Девочка орала на другом конце пруда и почему-то лупила по изгороди грабельками.
Лахджа без промедления взлетела. Перемахнула пруд в считаные секунды и приземлилась за изгородью.
Ее даже не особо и удивило увиденное.
— Инкадатти, какого черта?! — выкрикнула Лахджа. — Ты что тут забыл, старый подонок?!
Почтенный рунолог выпрямился, отряхнул мантию от мусора и гордо произнес:
— А я приглашение на банкет получил.
— Так он же завтра.
— Завтра?.. а вы дату неразборчиво написали.
Лахдже стало неудобно. У дедушки деменция, дедушка не разобрал дату и не понял, где ворота. А она его сразу оскорбляет.
Но потом она заметила на земле рисунок.
— Это что, печати? Вы меня хотите запечатать в моем доме?
— Так вы же домохозяйка. Зачем вам куда-то ходить? И мне спокойнее будет, а то я сплю плохо, зная, что тут демоны бродят. Старенький я совсем… но хоть печать-то напишу…
Инкадатти смотрел взглядом побитого щенка. У него жалостливо дрожала нижняя губа. Реденькая седая бороденка тряслась, как осиновый листок. Лахджу охватили смешанные чувства.
— Я вас не обижу, — заверила она. — Хватит пытаться меня убить.
— Точно? — с сомнением спросил волшебник, проводя носком туфли еще одну черту.
Земля вспыхнула. Лахджу обожгло и швырнуло назад, за изгородь. Инкадатти фыркнул, подобрал полы мантии и побежал прочь, крича на бегу:
— А я демонам не верю!
Глава 12
Енот Ихалайнен стоял у дверей, словно заправский мажордом. Он всю жизнь ждал этого момента, так что вид имел неимоверно гордый. Семидесяти сантиметров ростом и с полосатой мордой — но важности в нем хватило бы на десять британских Дживсов.
В собственном особняке. Он принимает благородных гостей своего благородного волшебника. Енот из енотов.
Усадьба сияла. Видимая часть сада выглядела очень презентабельно. Даже в пруду успела улечься муть. За дом пока еще лучше не заходить, там бурьяны и полные хлама сараи, но вдоль главной дорожки благоухали цветы, стояли живописные, покрытые мхом камни и карликовые деревца.
Лахджа не спала всю ночь, применяя Ме Флоры в сочетании с Землевладельцем, пока ее окончательно не удовлетворила та часть усадьбы, что видят гости. Уснула она только под утро и продрыхла до полудня.
Ихалайнен не ложился вообще.
Берде Инкадатти заявился самым первым. Он причесался, надушился и облачился в выходную мантию. Из первоклассного шелка, расшитую золотыми рунами и буквально источающую волшебство. В ней почтенный профессор и лауреат и впрямь выглядел почтенным профессором и лауреатом.
Ни за что не скажешь, что вчера он ползал в грязи у чужого забора и пугал маленькую девочку.
— Мир вам, коллега, — учтиво обратился Дегатти. — Рад, что в своем плотном графике вы сумели выкроить для нас часок.
Учтивость далась Майно непросто. Вообще-то, ему хотелось наконец предать этого бессмертного старика земле. Чтобы снять его вчерашний заслон, пришлось в конце концов вызывать одного из друзей Вератора — зловещего огра в доспехах из титановой кожи.
Майно тоже был при полном параде. В великолепном плаще, что подарила ему жена, со слегка отогнутым воротником, за которым виднелся медный медальон. Он был слегка прикрыт с боков тканью, чтобы казалось, будто его владельцу и дела нет до того, что вот он, прямо тут, на груди. Просто случайно проглядывает среди складок драгоценной материи из волос высшего демона.
Инкадатти, однако ж, сразу вперил в него взор и как бы невзначай расстегнул мантию, обнажая собственный медальон. Впалая цыплячья грудь гордо выпятилась, демонстрируя не меньшую, чем у хозяина поместья, волшебную силу.
Он пришел слишком рано, Лахджа еще не вполне принарядилась, и Инкадатти это явно обрадовало. Увидев пробежавшую по лестнице хозяйку дома, он снисходительно крикнул:
— Да вы не торопитесь, не торопитесь, не надо так суетиться ради меня! В наши-то времена не все уж умеют принимать гостей, я-то знаю!
Лахджа закатила глаза. Не, с этим дедом они не подружатся. Лахджа пригласила его больше из жалости — дедушка одинокий, у него никого нет, давно все умерли, только какие-то правнуки остались, но они живут далеко и с прадедом не хотят знаться даже ради наследства. Вот он и злой такой, потому что ему одиноко и грустно… так Лахджа думала раньше.
Теперь она стала подозревать, что он просто убежденный говнюк. Возможно, даже тайный агент Зла.
После его вчерашней выходки она всерьез размышляла, не отозвать ли приглашение. Но муж ее переубедил. Инкадатти бы все равно заявился и устроил скандал, испортив всем настроение. А выдворять его силой, вызывать Кустодиан ради бытовой ссоры… мелко это, ничтожно.
И даже если прогнать его взашей — склочный сосед ведь никуда не денется. Его поместье не растворится в воздухе, по-прежнему будет торчать в километре к западу. Так что лучше все-таки попробовать наладить отношения, чем начинать постыдную войну с дементным стариком.
Жаль, сапфировые украшения от Асмодея остались в Паргороне. Сейчас они были бы к месту… Лахджа-то поначалу думала, что это будут просто дружеские посиделки и всем писала, чтобы приходили в домашнем, но увидела, как наряжается муж, увидела Инкадатти при полном параде и осознала свою ошибку.
Чтобы мистерийские волшебники упустили повод пустить коллегам пыль в глаза?
Да ни за что.
Какие же вы снобы.
Один раз живем. Отец в свое время душу был готов продать за этот медальон. Но его получил уже только я.
Лахджа могла сформировать подобие одежды просто метаморфизмом. В том числе очень роскошной — из тончайшего шелка, с натуральными соболями и страусиными перьями… но это все равно была бы часть ее, так что по факту она бы оставалась голой.
А на вечеринке будут дети. И почтенные волшебники, не всем из которых понравится такое решение. Инкадатти уж точно не упустит шанса накатать ябеду о прилюдном обнажении и совращении бедного старичка.
— Ладно, это сойдет, — сказала она, забираясь в маленькое черное платье с открытой спиной.
М-да, сапфиров не хватает. Может, попросить Сидзуку как-нибудь их переслать? Хотя, зная Сидзуку, та давно их прибрала к рукам и скажет, что потерялись.
Дочь Лахджа уже нарядила в красивое платье цвета лимонного крема. С бантами, лентами и кружевами. На кончике хвоста тоже бантик.
Чувствуя себя в этом настоящей принцессой, Астрид уже в восьмой раз делала перед Инкадатти книксен. Она только сегодня утром научилась их делать и решила, что злой колдун должен понять, насколько она хорошая девочка, а для этого нужно сделать книксен не меньше тридцати раз. Именно до стольки она пока что научилась считать.
Следующим пришел мэтр Пордалли, их сосед к юго-западу. Был он относительно молод, привел с собой эффектную жену и четверых детей — восьми, шести, четырех и двух лет.
— Раз познакомиться, мэтр Дегатти, — затряс руку хозяина Пордалли. — Наслышан о вас, наслышан! Варкундр Пордалли, магистр Вербалеона!
— Майно Дегатти, профессор Униониса! — официально представился Дегатти.
Это катастрофа, это полная катастрофа.
Что случилось?
Ты его видишь? Он тоже в парадном, а его жена?.. Она что, на королевский бал собралась?.. Я же просила всех прийти в домашнем!
Это мистерийские традиции. Все просят прийти в домашнем, но все знают, что это просто вежливость. Если мероприятие официальное, с бумажными приглашениями, и там будут другие волшебники — все явятся в лучшем виде.
Да ну… мы же не сможем поддержать такой уровень.
Ихалайнен сможет.
Я жил ради этого момента.
Что мне делать… хорошо хоть дочь не опозорится. Как вовремя дедушка научил ее делать книксены…
Лахджа начала судорожно рыться в шкапах и туалетных столиках, подбирая украшения. У нее были аксессуары для выхода в свет, за два года в Валестре они с Майно ходили и в театры, и в рестораны, и на светские рауты… но там она была просто одной из посетительниц.
А тут она хозяйка бала.
С Пордалли явились не только жена и дети, но и еще какие-то родственники. Волшебники Мистерии делятся на тех, кто живет один как сыч, и тех, кто возглавляет целый семейный клан. И Пордалли явно был из вторых.
Двоюродная сестра, два племянника, шурин и свояченица, престарелая бабушка, какой-то вообще не родственник, а друг семьи… Дегатти только и успевал отвечать на приветствия. Енот мелькал вихрем, каждому поднося закуски и бокал превосходного вина.
— Мне сока, — величественно произнесла Астрид и сделала книксен. Просто так.
Спустившейся наконец к гостям Лахдже Пордалли искренне обрадовался, а вот его жена не очень. Инкадатти уже нашептал ей, что хозяйка поместья — суккуб, который только и смотрит, как бы еще кого из волшебников захомутать. Даже старым человеком не побрезговала, еле удалось сбежать.
Зато Варкундр Пордалли от души приветствовал новых соседей. Ему, как оказалось, было уже за семьдесят, но выглядел он на сорок пять и очень обрадовался, что заехал кто-то не слишком старый и тоже с детьми.
Конечно, он немного приуныл, увидев, что ребенок — демон, но Астрид вела себя как обычная девочка, не кусалась, не плевалась кислотой и не крутила головой, как сова. Эти дурные привычки она давно переросла.
В отличие от Инкадатти, Пордалли не был таким уж великим волшебником. Только магистр, на премию Бриара даже не надеялся. Просто жил в свое удовольствие, неплохо зарабатывал и часто путешествовал… ну, раньше. Унаследовав десять лет назад фамильное поместье, он решил остепениться, женился на волшебнице из другой старой семьи, завел детей и как-то так вышло, что у них поселилась целая свора приживал из немогущих родственников.
— А они что же, не работают, что ли? — не поняла Лахджа.
— Аха-ха-х!.. — немного неестественно рассмеялся Пордалли.
Минута в минуту явился бессмертный Олиал «Сребролук» Бомениарс. Инкадатти при его виде аж позеленел, и в воздухе повисло некоторое напряжение. Не только из-за Инкадатти — Пордалли тоже поприветствовал Олиала холодно. Чувствовалось, что здесь, в этом тесном кругу волшебников старых фамилий, чужак нечеловеческого рода воспринимается белой вороной.
Лахджа уже знала, что Олиал свое поместье действительно просто купил. Это очень сложно — для большинства членов старых семей продавать их сродни продаже первородства. Там ведь даже в фундаменте лежат кости славных предков, и ко многим усадьбам прилагается домашний призрак. Кто-то из твоих дедушек или бабушек приглядывает за внуками.
Тот же Майно получил наследство с обязательным условием — он не имеет права его продавать, дарить и проигрывать. Он будет владеть им до конца жизни, а в наследство может оставить только другому Дегатти, причем обязательно волшебнику. Хоть самому захудалому — но волшебнику, выпускнику Клеверного Ансамбля.