– А от стражника, – добавил охотник на демонов, – пахнет не табаком, а табачной ароматической водой. Самый модный запах в этом году. Если здешние сержанты следят за модой, я могу это лишь приветствовать.
– Еще бы ты не приветствовал! Ты и сам дымишь, как вулкан!
– Между прочим, Мэлис нравится, – слегка обиделся Фортунат.
Кручек умолк: критиковать вкусы бывшей ведьмы он не отваживался.
– Взвешено, измерено, подсчитано! – сержант вырос у распахнутых дверей экипажа. – Согласно прейскуранту магистрата – два гривнинга и три пфеньги.
Венатор нахмурился.
– В реттийских бинарах, значит… э-э…
– Один бинар и шесть монов, – хором ответили сержант и Август Пумперникель.
– О, вы знаете курс? – майской розой расцвел казначей. – Мои поздравления, офицер! Хотел бы, чтобы все наши военные…
– Обязан по долгу службы!
Сержант был польщен, но старался не подать виду.
– Уверен, вас ждет скорое повышение!
– Ваши слова, да Вечному Страннику в уши! – сержант принял два бинара и отсчитал сдачу: вплоть до грошовой мелочи. – Добро пожаловать в славный город Брокенгарц! Дорогу до гостиницы знаете?
– Знаем! – беззаботно махнул рукой Фортунат. – Прямо, прямо и еще раз прямо. У вас тут и захочешь, а не заблудишься!
С этими словами они въехали в город.
* * *
До гостиницы \"Дракон и Лилия\", где им забронировали места, действительно пришлось ехать \"прямо, прямо и еще раз прямо\". Венатор ничуть не погрешил против истины. Миновав улицу Преумножения, реттийцы достигли цели в трех кварталах от центральной площади.
Над входом в гостиницу, оправдывая название, красовалась \"дутая\" чеканка, раскрашенная маляром. Благодушный дракон, подперев голову одной лапой, в другой держал чудесную лилию, с наслаждением вдыхая аромат цветка. Из ноздрей дракона курился дымок. На шее его висела золоченая медаль.
На медали были выбиты цифры: 3,7.
Гости принюхались: пахло лилиями! Честное слово! И не какими-нибудь, а совершенно конкретными, \"дангопейскими тигровыми\".
Снаружи гостиница выглядела пристойно. Трехэтажное здание темно-розового туфа, угловые эркеры, балконы второго-третьего этажей. На окнах – чистые занавески. Парадные ступеньки тщательно подметены, справа и слева от дверей – декоративные карлики-дубы в кадках. На двери – табличка на трех языках, включая реттийский:
\"Есть свободные номера\".
И сияющий колокольчик с витым шнуром, за который так и хочется дернуть.
– Прибыли, – сообщил Фортунат очевидное, выбираясь из кареты. – Капрал, спасибо за охрану в пути. В городе мы в опеке не нуждаемся.
Казначей не замедлил вмешаться:
– Будете сопровождать нас обратно через четыре дня, включая сегодняшний. Пока можете отдыхать. Мне сообщили, что вам надлежит остановиться…
– В \"Верных друзьях\", – закончил за него капрал. – Гостиница для военных. Знать бы еще, где она находится…
Он выжидательно смотрел на венатора, как единственного, бывавшего в Брокенгарце. Однако охотник на демонов лишь развел руками.
Мелодично звякнул колокольчик.
– Это рядом, господа военные! По улице Преумножения на два квартала назад – и направо. На третьем перекрестке увидите вывеску \"Верных друзей\". Гостиница на углу, не промахнетесь!
На ступеньках объявился портье – напомаженный, розовощекий, в бежевой ливрее с бледно-золотым шитьем и панталонах кофейного цвета. Портье был сама предупредительность и радушие.
– Благодарю, – кивнул капрал и ускакал во главе эскорта.
– Четыре дня, не забудьте! – крикнул вдогонку Август Пумперникель.
Фортунат Цвях поморщился. Ни к чему столько раз напоминать о сроке возвращения. Даже не обладая дурным глазом и скверным прикосом. Услышит небезызвестная Синяя Дама – и все пойдет наперекосяк. Бывали случаи…
И один только Матиас Кручек подивился странному поведению портье. Почему он с такой готовностью объяснял дорогу в чужую гостиницу? – и даже не попытался уговорить гвардейцев остановиться в \"Драконе и Лилии\"? Вдруг бы согласились?
Дополнительные постояльцы, заведению прибыль…
– Насколько я понимаю, мейстер Цвях, мейстер Кручек и герр Пумперникель? – обратился портье к гостям. – Счастлив вашей визитации, господа! Айн момент: я кликну слуг. Они возьмут ваш багаж и покажут кучеру место стоянки экипажей.
Багаж магов был снабжен \"самобеглыми клеймами\". Но к чему зря расходовать ману, заключенную в клеймах, когда имеются носильщики, и их услуги входят в стоимость проживания?
– Любезнейший! Что означает число \"3,7\" на вывеске отеля? – поинтересовался Кручек у портье, когда тот вернулся в сопровождении троицы усердных детин.
– Три целых, семь десятых эталона отеля. Сертификат Палаты мер и весов. Подтверждение Гильдии Отельеров в наличии. Можете ознакомиться: бумаги висят в холле, под стеклом.
– У вас все гостиницы сертифицируются? – слегка приподнял бровь Кручек.
– Разумеется! Гостиницы, лавки, прачечные… Это основа жизни и процветания Брокенгарца. К примеру, гостиница для военных – 1,5 эталона. А у нас – 3,7, представительский класс!
– Прекрасная система! – вмешался казначей, следуя за портье в холл отеля. – И каковы критерии эталона, к примеру, для гостиницы? Что соответствует стандартной единице?
– Я бы с удовольствием перечислил, но это займет много времени. С вашего позволения, я бы сначала хотел уладить все формальности с поселением. В своих апартаментах вы найдете справочник \"Эталонные стандарты Брокенгарцского курфюршества\". В любом отеле от двух эталонов и выше такой справочник есть в каждом номере.
– Весьма предусмотрительно! С каждой минутой мне все больше нравится ваш город.
– Я рад, герр Пумперникель!
– А ванны в номерах имеются? – буркнул приват-демонолог.
– Конечно! В любом отеле от трех эталонов… Желаете освежиться с дороги?
– Желаю!
– Ваш номер двадцать третий. Прошу записаться в книге. Карл! Наполни ванну в двадцать третьем!..
* * *
Пока рыжеусый здоровяк Карл, деликатно прикрыв дверь в основные апартаменты, наполнял медную ванну горячей водой, Кручек успел разложить скудный багаж и изучить номер. С особой тщательностью он осмотрел матрас и постельное белье в поисках клопов. Однако не обнаружил даже следов пребывания вредоносных кровопийц. Характерный запах отсутствовал. Белье было свежее, накрахмаленное, и благоухало розмарином.
Оглядевшись напоследок, приват-демонолог с опозданием приметил над входом рунированный кругляш цимексморта. Под амулетом висел листок-сертификат. Как и надпись \"Есть свободные номера\" – на трех языках.
\"Cimexmort (\"клопомор\"). Оберег, предохраняющий жилье от клопов, тараканов, жигалиц-сосунков, мокриц и сколопендр. От летучих насекомых не защищает. Амулет постоянного действия, гарантированный срок использования – не менее 85 лет. Дата изготовления – …\"
Свежий. И трех лет нет, – оценил доцент.
\"…из натуральных природных компонентов: порошок сушеного снулля (тип \"инкубонис\"), кора дуба толченая, сера вулканическая, пыльца крестоцвета восьмилистного, экстракт lacrimosa vulgaris. Залито смолой горной пинии с добавлением сока молочайника. Амулет рунирован Аскольдом Граппом, магистром Высокой Науки, 1,8 эталона. Не создает побочных магических эффектов, безвреден для людей и домашних животных. 1,2 эталона защитного артефакта постоянного действия 1-ой категории.\"
Кстати, об эталонах! Портье говорил…
Справочник – монументальный фолиант в переплете из сафьяна – обнаружился у окна, на столике пантерного дерева. Пятнистый стол с ножками в виде лап леопарда не слишком гармонировал с обстановкой номера, выдержанной в пастельных тонах. Но приват-демонолога не волновала эстетика интерьера.
Да, Матиас Кручек слышал об удивительных порядках, царящих здесь. В конце концов, он сам прибыл сюда для помощи в известных измерениях. Но теоретик никак не предполагал, что буквально вся жизнь этого крошечного государства…
Судя по разделам справочника, эталонизации в Брокенгарце подлежала любая мелочь. Гостиницы, лавки и прачечные, упомянутые портье. Мастерские, конюшни, мельницы, амбары, причалы, кареты… Люди-специалисты: золотарь и ювелир, кельнер и бургомистр. Движимое и недвижимое имущество. Предметы роскоши и утварь. Услуги девиц легкого поведения и труд палача.
В обязательном порядке.
Каждому сверчку – свой эталон.
\"Если только фолиант – не плод тщательно продуманной мистификации!\"
Последнюю мысль Кручек отмел сразу. В противном случае следовало допустить, что все население Брокенгарца вовлечено в заговор по обману доверчивых приезжих. И справочник написан исключительно с целью розыгрыша постояльцев \"Дракона и Лилии\".
– Ваша ванна готова, герр Кручек.
* * *
Палата мер и весов располагалась на центральной площади, рядом с ратушей. Кручек с Пумперникелем отправились туда пешком. С Фортунатом приват-демонолог договорился встретиться ближе к вечеру в таверне \"Чумазый Фриц\". У Цвяха в городе имелись свои дела, так что пути старых друзей на время разошлись.
Главный казначей принарядился: кафтан песочного цвета с позументами, Орден Рачительности I степени, панталоны с бантами, башмаки с золочеными пряжками. Картину завершали легкая тросточка и саквояж телячьей кожи. Кручек вынужден был отдать должное молодому человеку, которому удалось соединить элегантность столичного франта с официальной представительностью.
Казначей глазел по сторонам, примечая надверные бляхи, таблички и вывески с выбитыми на них цифрами. Он щурился сытым котом, стремительно производя в уме некие вычисления. Молодой человек тоже успел ознакомиться со справочником, и непременно прихватил бы его с собой, если бы не изрядный вес последнего.
– И заметьте, – с воодушевлением, в третий раз за пять минут сообщал Пумперникель, – что в выходных данных значилось: \"Книга соответствует 7,3 эталона справочного пособия\"! Восхитительно!
Невозможность ежесекундно заглядывать в столь дивный труд – и та не могла омрачить безоблачного настроения Августа Пумперникеля. Он определенно был счастлив. \"Я попал в рай!\" – говорили его глаза.
В особый рай для арифметов и казначеев.
\"Возможно, счастье является заразным, – размышлял Кручек. – Если так, то хорошо…\" Он удивлялся, нигде не видя ни одной сточной канавы. Характерный запах нечистот не ощущался. Похоже, город был оснащен системой подземных стоков, куда, в частности, уходила прикрытая крышкой сливная труба, обнаруженная в ванной комнате.
Рядом с трубой стояла ночная ваза: про запас.
Однако причина бегства хандры крылась не только в отсутствии клопов и наличии канализации. Нежась в теплой воде, Кручек неожиданно для себя сформулировал безупречное опровержение 2-го постулата Родклифа Твердыни, лежащего в основе теории восходящего развития некоренных инферналов.
Это означало конец двухмесячной апатии и мыслительного застоя. Свежие идеи уже роились трудолюбивыми пчелами, унося нектар фактов и пыльцу рассуждений в грандиозные ульи научных концепций. Опровержение 2-го постулата с неизбежностью приводило к преобразованию теории восходящего развития в теорию развития циклического, что, в свою очередь…
\"Удачно я оказался в Брокенгарце, – подумал Кручек, входя в здание Палаты мер и весов. – На Вальпургиалии собирается масса некоренных инферналов. И я смогу найти блестящие подтверждения новой теории…\"
* * *
Ознакомившись с бумагами реттийцев, сменный распорядитель Палаты без промедления провел их в залу Возвышенных Измерений. Соискатели на звание мага-эталона уже ждали. Белобрысый юнец-колдун, тучный волхв-аччендарий, похожий на дикого хрыча с усами-клыками; застенчиво улыбался коротышка-некромант в цветастой робе; беседовали о чем-то бранный маг, желчный и сухой, со степенным душкой-малефиком…
На длинном столе в образцовом порядке были выставлены приборы. Рунированные пробирки для взятия образцов крови. Шеренга небьющихся колб Стефануса с заключенными внутри лярвами-дегустаторами. Ауропробник на трехногом штативе, с вращающимся барабаном сменных реторт. И, словно полководец над войсками, выстроенными на плацу – дилигентивный манометр.
Считать общую мана-фактуру каждого из соискателей мог бы любой дипломированный маг. Однако при расчетах эталона требовалась невероятная точность, и манометр был незаменим.
Корпусом прибору служил череп морского змея, надежно защищая тонкую \"начинку\" от случайных внешних воздействий. Кроме того, череп с игольчатым гребнем и костным \"ошейником\" отвечал за функцию сообщения результатов.
Внутри сего впечатляющего вместилища обитала колония эфирных инсектоидов, спеленутых \"кисеей стабильности\". Едва к глазницам манометра прикасался человек или иное существо, обладающее запасом маны, инсектоиды без промедления откликались. Чем более сильный чародей прикладывал ладони к двум из шести глазниц, тем сильнее возбуждалась колония. От кисейного кокона, удерживавшего колонию, к внутренним стенкам черепа тянулись эластичные жгутики, передавая вибрации. Преобразующие цепочки рун приводили в действие инвокационные мембраны, и костяная \"голова\" вслух сообщала уровень маны испытуемого, с точностью до восьмого знака после запятой.
Примерно так Кручек объяснил действие манометра любопытствующему казначею. Ряд нюансов, утомительных для тех, кто несведущ в Высокой Науке, он опустил. С благодарностью выслушав пояснения, Август Пумперникель начал придирчиво изучать аккуратные стопки расчерченных бланков и незаполненных таблиц.
С этим предстояло работать непосредственно ему.
– Методика предварительного обсчета данных вам знакома?
– До мелочей, – кивнул Пумперникель.
– Нужна ли вам помощь писца? – осведомился маг-медикус.
В его обязанности входило взятие проб крови у соискателей, с быстрым заживлением порезов.
– Благодарю вас, я сам. В своих записях мне легче будет разобраться.
– Тогда приступим, господа.
Первый соискатель, белобрысый юнец, подошел к манометру и возложил дрожащие ладони на глазницы. Внутри прибора произошло шевеление.
– 0,61234377 декасингеля по шкале Кирхмайера, – доложил череп.
Колдун с грустью вздохнул.
Впрочем, шансы у него еще оставались.
CAPUT IV
где Август Пумперникель с ужасом понимает,
какая каша заваривается вокруг него;
маги и казначей собираются в «Чумазом Фрице»,
где становятся свидетелями яростной дуэли,
и наконец раскрывается зловещая тайна XIII Вальпургиалий
– О! А это у вас что?
– Интегральная формула расчета динамики накопления маны. С учетом поправочных коэффициентов.
Кручек отхлебнул глоток пива и покосился на казначея. Увлекшись выкладками, Пумперникель забыл о своей кружке, с головой окунувшись в изучение врученного ему пергамента.
Внезапно молодой человек зашелся хохотом.
– Вам моя методика кажется смешной? – обиделся доцент.
– Да нет же! Я ничего не смыслю в магии, но с математической точки зрения ваша методика превосходна! Она позволяет добиться куда большей точности, нежели старая. В вас умер великий арифмет!
– Благодарю, – сухо отозвался Кручек. – Зато, говорят, родился неплохой теоретик Высокой Науки. Но что же тогда вызвало у вас приступ веселья, сударь?
– Формула! Посмотрите сами! Очень забавно получилось. Нет-нет, в ней все правильно! Просто смешно…
Приват-демонолог в свою очередь склонился над пергаментом, внимательно изучил собственную формулу – и вдруг хрюкнул громко до неприличия.
– Вы правы, сударь! Вы абсолютно правы. А если провести обратное преобразование… Ха-ха-ха!
Двое мужчин хохотали до слез. Пумперникель даже пиво пролил – к счастью, не на пергамент.
– Ерунда, – махнул рукой Кручек, утирая слезы. – Новое закажем.
– Вы заметили, что у них пиво одного сорта по разной цене?
– В самом деле? Где-то тут я видел аспидную доску…
Действительно, на доске, установленной близ входа в аустерию, мелом было начертано следующее:
ПИВО:
\"Бургбир\" (светл.), 1,0 – 1,5 пфеньги за пинту.
\"Бургбир\" (светл.), 1,5 – 2 пфеньги за пинту.
\"Бургбир\" (светл.), 2,2 – 3 пфеньги за пинту.
\"Кровь Нижней Мамы\" (темн.), 1,3 – 2 пфеньги за пинту.
\"Кровь Нижней Мамы\" (темн.), 2,4 – 3,5 пфеньги за пинту.
\"Кровь Нижней Мамы\" (темн.), 3,0 – 4,5 пфеньги за пинту.
\"Бархатная смола\" (портер), 3,8 – 1 гривнинг за пинту.
– Эй, любезный, – казначей щелкнул пальцами, подзывая кельнера.
– Да-с, господа!
Кельнер выскочил, как джинн из распечатанной бутылки. Поверх зеленого фартука у него красовалась бляха с цифрами: 1,8.
– А скажи-ка, любезный… В чем, к примеру, разница между \"Кровью Нижней Мамы\" за три с половиной пфеньги – и за четыре с половиной?
– Извольте-с! Первое сварено в пивоварне Якоба Штеера, и в нем 2,4 эталона. Второе – из пивоварни Клауса Хольне. В нем 3 эталона.
– Они отличаются на вкус?
– Смею вас заверить, отличаются.
По-реттийски кельнер говорил без акцента. В свое время курфюршество входило в состав Бреннской империи, основанной Пипином Саженным, со столицей в Реттии. И хотя Брокенгарц давно обрел статус отдельного государства, реттийским здесь владело большинство жителей.
– Разницу-с в 0,2 эталона ощутит лишь опытный дегустатор. Но разницу в 0,6 почувствует любой, кто хотя бы раз пробовал хорошее пиво. Существует допуск в 0,1 эталона, и никак не более-с!
– Ага! – глаза Пумперникеля загорелись. – А не случается ли ошибок при определении \"эталонности\" напитка? Или, хуже того, подделок сертификатов?
– Что вы, господа?! – изумился кельнер. – Как можно-с?! Любая пивоварня дорожит своей репутацией! В Брокенгарце с этим строго-с. А за подделку сертификата полагается смертная казнь! Это тягчайшее государственное преступление! Подрыв основ!..
– Благодарим за пояснения, любезный. Какое пиво мы перед этим заказывали?
– \"Кровь Нижней Мамы\", 2,4 эталона.
– Тогда принесите нам еще по кружечке той же \"Крови…\", но уже трехэталонной. Для сравнения.
– Прекрасный выбор! Айн момент. Господа желают чего-нибудь к пиву-с? Кнедлики? Капустняк? Сосиски? Крендельки с солью?
– Пару крендельков, – заказал казначей, не желая портить аппетит перед ужином.
Трехэталонная \"Кровь\" и вправду оказалась заметно лучше. Цвет, густота, бархатистость; легкая, едва заметная горчинка, тонкие оттенки послевкусия…
– Замечательно, – губы молодого человека не покидала блаженная улыбка. – Как все продумано! Не то что у нас. Выставил корчмарь кислятину – можешь разве что в рожу ему выплеснуть. А тут хлоп – и прикрыли заведение. Или пожалуйте на плаху!
Куда большее удовольствие, нежели от доброго пива, он получал от самого факта существования правильной системы, где все рассчитано, измерено и учтено. А уж то, что и сам он ныне причастен к столь полезному делу, доводило Пумперникеля до экстаза.
\"Защитная реакция, – подумал доцент. – Сам же рассказывал о кошмарном сне, и вот – радуется…\"
– Великий город!
Восторженные разглагольствования спутника порядком надоели Кручеку. Да и идея отправлять корчмарей на плаху за кислое пиво не казалась привлекательной. Эдак в Реттии и корчмарей-то не останется! А вот в рожу плеснуть – это правильно. Это по-нашенски.
И радость, и корчмарь живехонек.
– Вы ознакомились с методикой окончательных расчетов?
– Готов приступить хоть сейчас!
– Не стоит торопиться. Предлагаю осмотреть город и поужинать. Вечером мы с мастером Фортунатом договорились о встрече. Если желаете, можете присоединиться.
Кручек искренне надеялся, что казначей откажется.
– Право, мне неудобно. Вы – друзья, коллеги… Я буду лишним. Пожалуй, я отдохну в гостинице.
– Не смею настаивать, – с облегчением вздохнул приват-демонолог.
– Кельнер! Счет, пожалуйста.
– Вот сдача-с, господа.
– Оставьте себе!
– Благодарю вас, но это никак не возможно.
– Почему?!
– Моя квалификация – 1,8 эталона, – вздохнул кельнер. – Мне не положено брать чаевых свыше девяти процентов от общего счета. Возьмите сдачу, не губите!
* * *
– Вы обратили внимание, как система эталонной сертификации способствует повышению общественной морали? – соловьем разливался Пумперникель, идя через площадь. – У нас бы взял, сколько дали, и глазом не моргнул! Хозяин не видел; а мы – приезжие, здешних порядков не знаем. Так нет же! Исключительной честности люди! И это еще раз подтверждает…
– Вы бы лучше по сторонам смотрели, сударь. А то уедете, ничего не увидев…
– В каком смысле?! – возмутился молодой человек, сбитый с мысли.
– В прямом. Вот, к примеру, здание ратуши. Оценили?
Пумперникель замедлил шаг и задрал голову вверх.
Ратуша нависала над площадью величественным кораблем-трехмачтовиком. Острые шпили пронзали небесную синь, силясь достичь Вышних Эмпиреев. Радужной чешуей дракона, раскинувшего крылья, переливалась в лучах заката глазурованная черепица крыши. Стрельчатые окна фасада подчеркивали стремление вверх. На фронтоне, в окружении мифических альбасанктусов и витагаудов, простерла руки статуя Третейского Заступника – Сениса Пристрастного, надмирного опекуна Брокенгарца. Сенис выглядел натуралистично: плешив, седобород, в дырявой мантии и шипастых сандалиях на босу ногу.
В простертых руках он держал кружку пива и измерительную линейку, демонстрируя Овалу Небес несомненные достижения и добродетели подопечных горожан.
– Оценил. На постройку ушло примерно сто двадцать семь тысяч бинаров. Если мне удастся осмотреть внутреннюю отделку и убранство, я смогу сказать более точно…
Глядя на вытянувшееся лицо приват-демонолога, казначей счастливо расхохотался.
– Здорово я вас купил, а?! Нет, мэтр, Август Пумперникель способен не только считать деньги! Чувство прекрасного мне не чуждо. Совершенство геометрических форм, цветовая гамма и гармоничность конструкции, подчиненной единому замыслу… Вы правы. Город стоит того, чтобы я его осмотрел.
Кручек надеялся расстаться с казначеем у края площади. Но оба задержались у широченного рекламного щита, сплошь заклеенного афишами.
– XIII Вальпургиалии: фестиваль инферналов, – вслух прочел Пумперникель.
И повернулся к спутнику:
– Фестиваль инферналов? Как это понимать?!
– Вы что, не в курсе? Читайте, тут все написано.
«МОЯ БОРЬБА»
Открытый симпозиум немертвых
Тема: противодействие ловчей и сдерживающей магии. Амулеты, обходные пути, использование особых способностей. Докладчики: обер-игис Арчимбольдо Склиз, заслуженный упырь Никодим Проклятущий, зыбкий спектрум Джозеф Неуловимчик – и наш таинственный гость-инкогнито под псевдонимом Морок де Безлиц.
Вход для живых – свободный.
Выход – по специальным приглашениям.
«ЛЮБИ МЕНЯ, КАК Я ТЕБЯ!»
Семинар по аттрактивному соблазнению без афродизиации. Суккубара Алисия Венанда делится трехсотлетним опытом. Для существ женского и близкого к женскому пола – вход свободный.
«ТАМ, ЗА ПОВОРОТОМ»
(опасности посмертного существования, и как их избежать)
Мастер-класс для начинающих вампиров. Ведущая – мэтресса-вамп Клотильда Дваждырожденная (стаж – 271 год). Приглашаются некоренные инферналы со стажем посмертия до 15 лет. Стоимость участия – пинта \"сока\" первой свежести.\"
\"Закрытое заседание Клуба Коренных. Только для членов клуба.\"
XIII ВАЛЬПУРГИАЛИИ
Итоги голосования и награждение победителей по номинациям:
– Вампир года;
– Инкубус (суккубара) года;
– Подвижник года (за наведение мостов доверия);
– Любимец Нижней Мамы;
– Гроссмейстер (авторитарным решением Комитета Отцов).
Лауреаты награждаются ценными артефактами и памятными дипломами фестиваля.
МЕЖРАСОВЫЕ БРАКИ: КОНФЛИКТЫ И ПУТИ ИХ РАЗРЕШЕНИЯ
Конструктивный диспут. Практические рекомендации по итогам диспута. Эксперт – хомолюпус Кош Малой из Глухой Пущи.
СВОБОДА ВОЛИ У ПОДНЯТЫХ: МИФ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ?
Доклад: \"Активация тонких слоев ауры дрейгуров\". Прения и дискуссия. Докладчик: Эфраим Клофелинг, гроссмейстер СВН Чуриха.
ЛЮДИ И ДЕМОНЫ: НЕЛЕТАЛЬНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО
Публичная лекция
– Это… всерьез? Они сюда съедутся?
Главный казначей Реттии побледнел. Когда он обернулся к Кручеку, в глазах молодого человека на миг сверкнуло закатное солнце, вкупе с бледностью придав казначею сходство с участниками фестиваля.
– Уже съехались, сударь. Уже-с, – тайно злорадствуя, улыбнулся приват-демонолог. – И если упыри, игисы или, скажем, спектрумы при свете на улицах не покажутся, то суккубары, не говоря о хомолюпусах…
Август Пумперникель затравленно огляделся по сторонам. В каждом прохожем ему чудился кровожадный демон.
– А люди? Как же – люди?!
– А что – люди? Ну, съедят какую-нибудь молочницу, или выпьют зеленщика, – с напускным равнодушием бросил Кручек. – Так подобные инциденты безо всяких Вальпургиалий случаются. С другой стороны, надо же нечисти, нежити и представителям полиморфных рас где-то собираться? Обсуждать насущные дела и проблемы? Почему бы не в Брокенгарце?
Казначей был потрясен широтой взглядов доцента Реттийского Универмага. Еще больше его потрясла перспектива находиться более трех суток в городе, наводненном инкубусами, упырями и \"представителями полиморфных рас\". Разумеется, молодой человек прекрасно знал, что на просторах земной тверди водится ряд не слишком приятных существ, которые употребляют людей в пищу.
Но существа эти до сих пор водились где-то далеко, за тридевять земель.
Столицу Реттии, где имел счастье проживать казначей, надежно защищали крепостные стены, сеть заклятий, стража, армия, лейб-гвардия, квизиторы Бдительного Приказа и вигилы Тихого Трибунала, венаторы, ложа Бранных Магов… Лично Просперо Кольраун, в конце концов! Если неприятные существа кого и ели-пили, то Августа Пумперникеля их кулинарные предпочтения никоим образом не касались.
Теперь же он с пронзительной ясностью ощутил: опасности подвергается конкретная персона. Не абстрактный \"кто-то\", но ты, дорогой и любимый, имеешь все шансы разнообразить чужое меню.
– А власти?! Курфюрст, магистрат, Коллегиум Волхвования? Они-то куда смотрят?!
– Гармония – в целесообразности и порядке, – наставительно поднял палец Кручек, удачно скопировав жест и интонации казначея. – Целесообразность несомненна: организаторы фестиваля платят серьезный взнос в казну Брокенгарца. И в промежутках между Вальпургиалиями воздерживаются от бесчинств в черте города. А порядок будет соблюден, не сомневайтесь. Городская стража бдительно охраняет участников фестиваля от посягательств со стороны людей.
– Охраняет – участников?!!
– Ну да. Нехорошо, знаете ли, получится, если на мастер-класс для молодых вампиров ворвется маниак, закованный в рунированное серебро и увешанный чесноком, со связкой осиновых кольев наперевес…
– А как насчет нас?! Меня?! Кто защитит меня от этих… участников?!
Кручеку стало жаль испуганного казначея.
– Успокойтесь, сударь. Как вы думаете, зачем здесь собираются охотники на демонов, лучшие из лучших? С какой целью сюда прибыл мастер Фортунат? Во время Вальпургиалий в Брокенгарце царит Чётная Дюжина. Сродство мана-фактуры венаторов обеспечивает резонансный синергизм их действий, многократно усиливая магическую силу охотников. Фактически, их ауры сливаются в единый кустодиальный купол, накрывая Брокенгарц и позволяя ощутить агрессивные эманации, чей уровень превышает контрольный предел Шеффена-Делакруа…
Август Пумперникель слушал очень внимательно. Хотя и мало что понимал в терминологической тарабарщине Высокой Науки, в которую с головой окунулся увлекшийся приват-демонолог. Когда Кручек закончил, казначей кинулся его обнимать.
– Спасибо, мэтр Кручек! От всего сердца! Я с благодарностью принимаю ваше приглашение!
– К-какое приглашение? – растерялся доцент.
– Присоединиться к вам и мастеру Фортунату. Вы предлагали, помните? Теперь, по зрелом размышлении, я согласен. Если в городе – раздолье демонам, то рядом с прославленным венатором я буду в полной безопасности. Уж он-то в случае чего сумеет защитить нас! Идемте, я готов.
Август Пумперникель успокоился.
А Матиас Кручек проклял свой длинный язык.
* * *
\"Чумазый Фриц\" располагался ближе к северной окраине города. Пока приват-демонолог с казначеем добрались до таверны, начало смеркаться. Узкие улочки тонули в зловещих киноварных тенях. Последние лучи светила – распухшего, багрового, неспешно валящегося за горизонт – отражались от черепичных крыш, туфовых стен, витражных стекол, щедро раскрашивая темной кровью уходящий день.
Что ничуть не добавляло Пумперникелю оптимизма и душевного спокойствия.
Воспряв было духом, молодой человек вновь принялся опасливо озираться по сторонам. Он сторонился случайных прохожих и норовил укрыться за широкой спиной мэтра Кручека. Увы, тщетно. Ширины спины хватило бы и на пару Пумперникелей, зато ростом долговязый казначей удался на голову выше доцента. Спрятаться до конца никак не удавалось.
Со стороны маневры выглядели комично.
– Да успокойтесь же! – не выдержал в конце концов Кручек. – Солнце еще не зашло, а до таверны – рукой подать. Кроме того, я все-таки маг высшей квалификации.
– Вы теоретик, – вздохнул казначей. – Мне бы практика.
– Не унижайте теорию, юноша! Элементарный \"секач\" или \"гром среди ясного\" я уж как-нибудь сотворю…
Народу на улицах прибывало – несмотря на скорое и неминуемое пробуждение орд нежити, оккупировавшей город. Казначей дивился беспечности брокенгарцев. Вместо того, чтобы отсиживаться дома, они, можно сказать, сами лезли демонам в зубы.
– Фестиваль все-таки. Праздник, – бросил Кручек в ответ на его недоуменный вопрос.
– Праздник?!!
– Ну да. Народные гуляния, публичные диспуты. Карнавал, песни-танцы…
– Я решительно отказываюсь вас понимать!
– И не понимайте на здоровье. Положитесь на венаторов, как здешний народ. Народ, он на кого попало не положится, верьте моему слову. Кроме того, чувство опасности обостряет ощущения.
– В этом есть своя логика, – вынужден был признать Пумперникель. – И все же, я бы не стал так рисковать ради сомнительного удовольствия…
– Тем не менее, вы сейчас на улице.