– Одно из двух – или измену, или махинацию.

– Ох, Катька, ну ты и следачка! – восхитилась Нонна. – Сразу все по полочкам. Блеск!

– Да тут ничего сложного нет, – теряя интерес к теме, сказала Катя. – Вот у меня проблема, так проблема!

– Ой, Катенька, прости, – спохватилась Нонна. – Про тебя-то я и забыла. Слушаю тебя внимательно.

– Кстати, дело Петра мой бывший ведет. Но это так, к слову. А проблема в следующем…

Нонна хотела тут же ее перебить, но Катерина Олеговна незамедлительно включила майора и жестом приказала ей потерпеть.

– Я знаю, что вас продержали почти сутки в изоляторе. Но это же было в ведомстве посерьезней нашего, ведь так? – Нонна молча закивала. – Ну вот. А у нас к этому делу тоже интерес недетский.

Катя отхлебнула глоток ароматного кофе и поставила чашку обратно. Потом откусила штрудель и тоже отложила его до времени.

Нонна, между тем, с плохо скрываемым нетерпением ждала, когда ей дадут слово. Однако, понимая, что Катерина, возможно, специально медлит, с трудом подбирая слова, не посмела ее осушаться.

– Если ты помнишь, – как бы заново начала Катя, – мы с Егором расстались уже лет как пять.

Нонна в знак согласия моргнула.

– И продолжали работать в комитете, как и до этого.

Она наморщила лоб, будто что вспоминая и продолжила:

– В это же время там также продолжал работать и Золотов.

– О! Этого гада я помню! – забыв о запрете, выпалила Нонна. И тут же стала отрицательно качать головой, типа «все, больше ни-ни».

А Катя продолжала:

– В то время он мне устроил такую подлянку, что меня чуть из органов не поперли. Представляешь, украл у меня из кабинета вещдоки и представил это как халатность. Насилу отбилась. Тогда Егор, кстати, помог.

– А чего он хотел? Будто за что-то отомстил? – снова не выдержала Нонна.

– Да ладно, эмбарго отменяется, можешь говорить, – едва заметно улыбнувшись, сказала Катя и ответила. – Это давняя история. Я в него еще в студенчестве зашвырнула каблуком, так он никак этого забыть не может.

– Во злопамятный какой! – Нонна сжала кулачки.

– Не то слово, – подтвердила Катя. – Так вот. С тех пор много чего произошло. Его забрали в одну из спецслужб, о чем он всю жизнь мечтал. И, казалось бы, вот оно, счастье. Но нет.

– Так и не отстал? – помрачнела Нонна.

– Хуже, – сказала Катя. – Я подозреваю, что он теперь уже с Егором против меня что-то замышляет.

– А почему ты так думаешь?

– Зачастил к нам в отдел, все грозит Петино дело забрать. А заодно и мне пакость подстроить. Я это по Егору вижу. Тот как уйдет – этот сразу на грубость нарывается.

– Может, тебе это только кажется? – уточнила Нонна.

– Что ты! – запротестовала Катя. – Я же его как облупленного знаю. К тому же не забывай, он отец моего Вадима.

– Кстати, я все забываю спросить, – в нерешительности сказанула Нонна, – а почему вы не расписались? Вот и фамилия у тебя девичья.

– Собирались, собирались, да так и не собрались… – Катя, вздохнув, замолкла, и Нонна тоже больше не знала, что сказать.

Но тут на горизонте совершенно неожиданно нарисовалась Рита, и подруги так и ахнули, глядя на то, как она ни на что не обращая внимания прямиком чешет по направлению к ним через весь зал.

– Только не удивляйтесь, – опережая недоуменные вопросы, сразу пояснила она. – Дело срочное, и до завтра подождать я не могла.

– А откуда… – хотела было спросить Катя, но, поняв, передумала.

За нее это озвучила сама Рита:

– Да я же знаю ваше кафе. А то, что Екатерина Олеговна звонила, знает домашний телефон.

– Так ты и дома была? – удивилась Нонна.

– Была. Хотела там вас застать, но не успела. И вот я здесь.

– Ну не томи уже, Рита, – заторопила ее Катя и приготовилась слушать.

– Так, с чего начать? – хитро прищурилась Рита, но, видя, как нетерпеливо уставились на нее обе подруги, решила не выпендриваться и начать с начала. – Так вот. Лежу это я у косметолога на кушетке, а она, пока ей делать нечего, поскольку я без движения, взялась газету читать. Почему-то вслух, это я не поняла. Читала, значит, она читала и вдруг я слышу, что речь в статье этой про Петра Клеонова идет.

Женщины насторожившись, переглянулись, но не проронили ни слова. А Рита продолжала:

– Там было написано, что у Петра есть брат, и он за два дня до трагедии приходил к нему в офис.

Петр его не принял, вот тот его и убил.

– Чушь какая-то, – в недоумении сказала Катя, на что Рита возразила:

– Ну, там гладко все изложено. И, причем, предположительно. Журналисты щас осторожные стали.

– А ты откуда знаешь? – иронично спросила Нонна.

– Так это Сеня мне рассказывал. Его в свое время так доставали, – она закатила глаза в потолок и покачала головой. – А теперь нет. Никаких неудобств от них ему нету.

– Ясно, – с недоверием сказала Нонна.

– Так вот она, газета эта, – Рита достала ее из сумочки и протянула Кате. – Я ее у косметологини взяла.

– Да… – в задумчивости сказала Катя, бегло пробежав глазами по тексту. – Журналисты уже и следственные действия ведут.

Потом она заглянула в конец статьи и, прочитав фамилию автора, возгласила:

– Курпатова! Ну конечно! – Нонна с Ритой во все глаза на нее устремились, и Катя пояснила. – Новоиспеченная звезда желтой прессы. Вы не в курсе?

Нонна и Рита в такт друг другу замотали головами, а Катя призадумалась:

– И откуда она только источники информации берет, недавно же работает?!

Потом она снова схватилась за газету, потрясла ей и, подмигнув Нонне, сказала:

– Отправлю-ка я ее по назначению. А там, глядишь, и бонус возьму…

Глава 10

Лариса Аркадьевна Агаркова была женщиной красивой, воспитанной, стильной, ухоженной и еще много чем обладающей. И все это она имела в основном из-за того, что родилась и выросла в богатой семье. Своих личных усилий вплоть до последнего времени она почти ни к чему не прилагала.

С самого детства и по сей день все как-то шло своим чередом. Словно по плану.

И она знала, что вот сейчас она окончит школу, потом вуз, причем не абы какой, а престижный заграничный, потом поступит на работу, а, может, и не поступит, а будет дома сидеть, это как пойдет.

В любом случае, будет так, как захочет она. Остальное не важно. Потому что жизнь – это праздник, и праздник этот ее собственность, вот и все.

До какого-то момента все так и было. Она окончила школу, потом была отправлена родителями в Лондон, где получила блестящее образование, потом устроилась на работу в крупную компьютерную компанию. И только то и делала, что получала от всего этого одно сплошное удовольствие, не очень-то задумываясь над тем, а зачем ей надо это все.

В компании она почти сразу закрутила роман с генеральным директором. И тоже от нечего делать, просто так, чтобы быть в тренде. Да и то верно – зачем задумываться, когда и так хорошо.

Не сказать, что она была неумной, начитанной то уж точно была, но вот глубины в ней не было.

Во всем сквозила поверхностность. Как-то так.

Первый звонок прозвенел, когда в компанию пришел Перминов Иван Иванович.

Не то, чтобы она положила на него глаз, но вот что-то такое непонятное в ней зашевелилось.

И чем дольше ей приходилось сталкиваться с ним по работе, тем больше она понимала, что она-то ему и не интересна. Это было словно гром среди ясного неба.

Первый раз в жизни она встретила сопротивление своим капризам.

Уж насколько он ей понравился, сейчас трудно судить, но тогда уязвленное самолюбие брало верх в любом случае. Оно тупо зашкаливало.

На какие только уловки она не шла, чтобы привлечь его внимание. Но все было зря. Тут еще надо учесть, что она не была заправской сердцеедкой. Будь у нее побольше опыта, она, может быть и достигла бы своей цели скорее.

Но здесь, с одной стороны, играла свою роль ее растерянность. Потому что она искренне не понимала причину своего поражения. Ведь раньше, кого ни возьми, все только мечтали о связи с ней в том или ином виде. А, с другой стороны, она и правда была далека от кокетства. В нем у нее раньше просто не было нужды.

А понять следовало только одно – то, что далеко не все в этой жизни зависит от того, сколько у тебя денег. И что насильно мил не будешь, как бы тебе этого не хотелось. И что иногда приходится держать удар, несмотря на то что тебе оно ну очень не нравится.

Но Ларисе все это было глубоко неинтересно. Ей нужен был результат любой ценой. Вынь, да положь. Такая привычка.

Нет, она не играла, когда попалась Нонне на глаза еще при жизни Петра. Она и правда растерзала бы бедного Ивана Ивановича, будь на то ее воля. И перед Петром тоже надо было сохранять лицо. В какой-то степени она себя этим самым перед ним оправдывала. Но по-настоящему она мечтала совсем о другом.

О том, чтобы Иван стал ее собственностью. Такой же, как все остальное.

Перминов Иван Иванович был разведенным мужчиной сорока лет без вредных привычек. Обычной внешности: не красавец, но и не урод. Телосложения крепкого, среднего роста. Не особо разговорчив, но и не молчун. В общем, мужик как мужик.

И когда Лариса пыталась непредвзято осмысливать, а что, собственно, ее в нем так крепко зацепило (кроме его упорного нежелания видеть ее в упор), то она каждый раз склонялась к тому, что есть в нем что-то тайное. Как бы это сказать? Как будто он на самом деле не тот, за кого себя выдает.

Это будоражило ее воображение и еще больше затягивало в знойную пучину ее навязчивой идеи.

И, скорее всего, так бы она и осталась бы с носом, но в компании наметилась некая реорганизация.

Лариса же обратила внимание на один сегмент этого дела.

Возможно, сама бы она и не расхучала, но случилось так, что она присутствовала на совещании при оглашении Клеоновым намечающихся вакансий. Слушала она невнимательно, потому что глазела на Перминова, но вдруг она заметила, как тот внезапно оживился. Ага, в чем дело? Она прислушалась, вникла и поняла, что предмета ее восхищения не на шутку интересует предполагаемая должность заместителя генерального директора.

Вот это удача!

Уж в этом-то направлении она могла себе позволить развернуться. Да еще как.

Словом, с этого момента она с головой погрузилась в решение данного вопроса. И не прогадала.

Иван Иванович, как лицо заинтересованное, теперь охотно общался с ней на предмет своего продвижения по службе. А ей только того и надо было. Ведь что ни говори, а это была какая-никакая, но все же подвижка. А дальше она своего не упустит, придумает что-нибудь, голова-то у нее на что?

И так она всем этим воодушевилась, что не заметила, как Петр стал ее определенно подозревать.

В симпатии к Перминову, это как минимум. Ситуация усугублялась еще и тем, что он-то его на дух не переносил. А уж слышать о его повышении, так об этом и речи быть не могло.

И Лариса пошла ва-банк.

Решила осуществить рейдерский захват всей компании. Ну а что такого? На подставных лиц и только на время. Сама компания ей была не нужна, нужен только Иван Иванович. Вот добьется его расположения, и все – контору вернет. Она же не пират какой-нибудь. А то, что деяние это уголовно наказуемое, до нее даже не доходило. Такая вот инфантильная безответственность. И привычка ни в чем себе не отказывать.

«РегионФинанс» она нашла сравнительно быстро, а когда дело пошло, с Петром случилась трагедия.

Это был звоночек номер два. Но она сначала опять ничего не поняла.

Только когда прошло несколько дней и Петра похоронили, она вдруг стала догадываться, что на нее запросто может пасть подозрение.

И, опять же, не то, чтобы она занервничала. Просто по нутру начал время от времени прокатывать какой-то непривычный холодок.

И при всем при этом включить заднюю она опять же не торопилась. Все как шло, так и шло. «РегионФинанс» продолжал воплощать свое грязное дело, а она делала вид, что ничего не происходит.

В общем, о чем она думала и чем, остается только догадываться.

Кстати, возможно она бы не откидывала подобные фортили, если бы не держала в голове, что ее всегда прикроет крепкий надежный тыл семьи. А семья у нее была знатная.

Отец – крупный предприниматель, давно и прочно поставивший свой бизнес и положение в обществе на недосягаемую высоту, мать – светило медицины, профессор, врач, научный деятель.

И такая вот дочь авантюристка.

Да, она, разумеется, могла рассчитывать на поддержку семьи. Но не могла.

Отец у Ларисы был мужчина серьезный, да к тому же перфекционист.

Попробуй-ка положи какую-нибудь вещь не на свое место, или получи четверку по литературе, тебе мало, точно, не покажется.

А уж о семейных ценностях и говорить нечего.

Мать с отцом прожили в браке почти тридцать пять лет и за все это время практически ни разу даже не поругались.

И когда Лариса видела жизнь за пределами их владений, она искренне удивлялась.

Почему-то особенно ей запомнился школьный период. Может, потому что за границей у них все немного иначе.

У нас же все запросто. Вот Лариса помнит свою школьную подругу Ольгу. Так у нее отец ушел из семьи сразу, как только Ольге исполнилось десять лет. То есть даже не стал дожидаться кризиса среднего возраста.

А у Ильи Смирнова мать погуливала так, что об этом знали все в их классе.

И когда Лора делала круглые глаза и поражалась, то на нее смотрели как на ненормальную.

Со временем она стала понимать, что норма – вещь весьма относительная, смотря как на нее посмотреть.

И тогда в голове у нее начал образовываться некий порядок. Относительный, само собой. По полочкам до конца все не разложилось, но и жить уже не мешало.

Сложность была в другом.

Отцовы полочки по-новому не раскладывались, для него все оставалось по-прежнему. И представления о чести и порядочности в том числе. И когда Лариса высказывала свою точку зрения на какой-нибудь инцидент, особенно, когда он касался отношений с мальчиками в старших классах, в доме тут же поднималась пыль до потолка.

Происходило это обычно, когда она говорила, не подумав. Потому что с возрастом она становилась в этом смысле хитрей и отца старалась не провоцировать.

Но в целом, взаимопонимания между ними не было, и это было настоящей проблемой.

Поэтому в сложившейся ситуации она и не думала пойти пожаловаться отцу. Наоборот, она опасалась, как бы он сам не узнал о ее подвигах, что было весьма вероятно с его-то возможностями, и не наставил ей тумаков. А что так может быть, она не сомневалась, настолько детская память была сильна.

Что же до матери, то она всегда была на работе, увлечена больными, пациентами, научными статьями и прочими важностями. До Ларисы, как правило, ее драгоценные руки не доходили.

Даже с отцом (учитывая, что они не очень-то ладили) у Ларисы было больше общения, чем с матерью. С ней же – чисто формальные «привет-привет». Поэтому и тут выходило так, что говорить-то и не о чем.

Пока Лариса без опаски хороводилась с «РегионФинансом» следствие напротив, как ему и положено, не дремало.

И когда она была у себя в кабинете, в дверь постучали…

Глава 11

Санек действительно работал у Плетнева. И да – начальником отдела. Как он в таком молодом возрасте этого добился? Да очень просто. С детства интересовался всяческими компьютерными технологиями и со временем заделался настоящим хакером.

Однажды на спор с сокурсником (тогда он уже учился на компьютерщика) он решил взломать сайт какой-нибудь крупной компьютерной компании, и это у него получилось играючи.

Защита компании, так выходит, оказалась не на высоте, зато на высоте оказалась ее служба безопасности. И бедного несчастного Санька в этот же день приволокли к Павлу Плетневу.

Павел, увидев какого птенца к нему привели, был тронут до глубины души.

Мало того, что он имел бледный вид от испуга, по всей видимости, да еще и запнулся, когда входил в его кабинет. И притом это был немалых размеров детина. Скорее всего, никогда ни с чем подобным не сталкивающийся…

Павел подчеркнуто вежливо поприветствовал парня и задал ему один-единственный простой вопрос – зачем он это сделал, рассчитывая понять его мотивы, но тот только стоял и молчал, видимо, не зная, что ответить. Не мог же он, в самом деле, сказать, что совершил это из любви к искусству. Кто бы в это поверил?

Тогда Павел сделал ход конем. Он пригласил в свой кабинет ведущего специалиста Евгения Малова и распорядился показать Саньку наработки компании по безопасности теперь уже воочию.

Санек же никуда не пошел и даже смотреть ничего не стал – сразу выдал все их недостатки, какие только обнаружил при своей хакерской атаке. Чем немало удивил присутствующих.

После такого спонтанного эксперимента Павел красноречиво помрачнел и начал задавать простые вопросы уже Малову.

Получается, что Малов с Саньком поменялись местами. Теперь не Санек, а ведущий специалист компании вынужден был оправдываться о плачевном положении дел. За которые, между прочим, тот отвечал и получал немалые деньги.

Глядя на невнятное мычание Малова, Павел позадавал Саньку еще какое-то количество наводящих вопросов и полностью убедился в его профессионализме.

Так, будучи еще студентом, Санек сделался начальником отдела ведущей компьютерной компании. И, разумеется, начальником над самим Маловым. От чего последний был явно не в восторге и впоследствии понавставлял Саньку немало палок в колеса.

Это был тот редкий случай, когда Санька стали называть по имени-отчеству. Александром Гавриловичем. На что он каждый раз, невольно вздрагивая, полагал, что обращаются не к нему.

Сегодня Санек решил проверить все документы компании, касающиеся Петра Клеонова. А где это возможно, и личные бумаги Плетнева. Ну а что, мало ли что?

Но как только он немного над этим поработал, Малов уже был тут как тут.

Это на доброе его было не дозваться, а как чего-нибудь Саньку насолить, он словно нюхом чуял происходящее за его спиной и тут же материализовывался.

Но и Санек, не будь дураком, тоже навострился противостоять недружественным угрозам Малова и теперь почти «на автомате» реагировал на его внезапные появления.

И ведь научишься, когда тебя и в хвост и в гриву оговаривают почем зря.

Один раз дошло даже до того, что Плетнев чуть было не поверил в Маловские наговоры. Благо, у Санька тайный свидетель оказался и изложил, как все было на самом деле. Санек его даже не просил, просто так получилось. Но ведь каждый раз на счастливый случай надеяться не приходится.

Вот он и решил не искушать судьбу и на сегодня прекратить свои поиски. Тем более, что звонила Даша и просила его срочно приехать.

– Ну и что ты думаешь? – вместо приветствия патетично заявила она, как только Санек появился у калитки. – К Агарковой наведывались полицейские, и что они у нее спросили?

Санек пожал плечами и, в свою очередь, поинтересовался:

– А ты что, подслушивала?

– О-о! Я теперь глаза и уши! – почти самодовольно пояснила она. – Как только я завидела в окно полицейскую машину – тут же была возле приемной.

– Так ты все слышала? – снова спросил Санек.

– Все как есть, – подтвердила Даша. – Только все опять мимо. Спрашивали всякую ерунду: кто кем работает, с какого времени, у кого с кем неприязненные отношения… Я тебя умоляю, как будто она в курсе.

– А ты так в курсе, – укоризненно сказал Санек.

– Уж, во всяком случае, я знаю, что к Ивану Ивановичу в конторе все относятся плохо.

– А она что, защищала его, что ли? – просто по инерции спросил Санек.

– Она про него вообще не упомянула.

– А я, ты знаешь, – начал было Санек, – хотел сегодня начальника своего прощупать…

– Да ты с ума сошел! – откомментировала его Даша, не дослушав до конца, и хотела уже было приставить палец к виску. Но посмотрела на Санька и передумала.

– А что ты так волнуешься, – обиделся тот. – Отрицательный результат – тоже результат. Да к тому же, возможно, в результате этих раскопок что-нибудь интересное само собой всплывет…

– Тут ты прав, прости, – спохватилась Дарья и добавила. – Какая-то я нервная стала. До сих пор реагирую на подозрения коллег, а надо бы давно уже наплевать и забыть.

– Хм, – усмехнулся Санек, – что такое недобросовестные нападки уж я-то знаю…

– Что, опять Малов? – поразилась Даша.

– Он, родимый, – сострил Санек. – Ты думаешь, кто мне сегодня весь кайф сломал?

– Он, да? Опять подлянку подстроил?

– Не дождется, – торжественно заверил Санек Дашу. – Я теперь ему такого удовольствия не доставляю. Сегодня просто компьютер закрыл, и к тебе. А настанет подходящий момент, так я его не упущу. И никакой Малов мне будет не помеха…

– Слушай! – удивилась Даша. – А почему Плетнев его не уволит? Ясно же, что он все врет.

– Вопрос не ко мне, – ответил Санек. – Работает давно, поэтому, наверное. А ты говоришь, вопрос неважный.

– Точно! – оживилась Даша. – Они еще спросили, кто давно работает?

– И что? – удивился Санек.

– Пока не знаю, но что-то в этом есть… – она наморщила лоб и в задумчивости сказала. – Так дядя Гена давно работает.

– Что нам это дает, Даша, я тебя не пойму.

– Я и сама пока не понимаю, – и, не заморачиваясь дальше на эту тему, сообщила. – Меня тут на днях опять Соболевская вызывала.

– Это которая начальница твоя?

– Типа того.

– И чего? Обвиняла опять?

– Да нет. Спрашивала, есть ли у меня в семье медики, – Даша недоуменно покачала головой и заключила. – Похоже, какую-то новую небылицу про меня сочинили.

– Кстати, насчет небылиц, – поразмыслив, сказал Санек. – Ты последнюю статью в «Городских новостях» читала?

– Желтую прессу я не читаю в принципе, – не задумываясь, отмахнулась от него Дарья.

– Ну и зря, – объявил Санек. – Там про убийцу твоего начальника написали. Это его брат.

– Какой еще брат? У него же нет никого! – поразилась Дарья.

– Пишут, что есть. Я его даже вычислил, здесь поблизости живет.

– Сашка, ты это специально все время так помалкиваешь? – Даша стукнула его в грудь кулачком и запричитала. – Ну, и чего мы стоим, чего ждем?

– Ты что, и правда туда пойдешь? – искренне удивился Санек.

– И ты тоже пойдешь, – нисколько не смущаясь, безапелляционно заявила она. – Вот прям щас возьмешь, и пойдешь.

Спорить с ней было абсолютно бесполезно, и Санек это прекрасно знал. Все, что он мог в этот момент – это указать ей маршрут, потому что она уже бодро зашагала в противоположном направлении.

Идти, и правда, долго не пришлось. Это было такое непонятное место, которое они, казалось бы, должны были знать, будучи старожилами. Но почему-то не знали.

То ли это был их поселок, то ли окраина города, не ясно. Потому что дом по означенному адресу очень походил на барак.

Возле второго подъезда барака (если его можно так назвать) сидели две старушки и мирно беседовали о чем-то о своем.

По приближении же нашей беспокойной парочки они мигом уставились на них и в один голос спросили:

– Что, по Лешкину душу?

И Дарья с Саньком почему-то тоже одновременно ответили им вопросом на вопрос:

– Да, а он дома?

Старушки добродушно переглянулись между собой и одна из них сказала:

– Дома-то, дома. Но вам не откроет.

– А почему? – спросила Даша.

– А он никому не открывает.

Другая перебила свою подругу и сказала:

– Как он щас стал популярный, так не откроет совсем.

– А что, кто-то еще к нему приходил? – заинтересовалась Даша.

– Куча народа уже была, – подтвердила та, что слева. А та, что справа добавила:

– И бомж какой-то приходил, и из газеты, и вон щас, кажется, и полиция прибыла.

Даша с Саньком переглянулись, посмотрели на дорогу и, не сговариваясь, чухнули в ближайшие кусты.

Уже оттуда, с трудом сдерживаясь от хохота, они подкалывали один другого:

– Ну что, полицию-то боишься? – спросил Санек.

– А ты так нет, – передразнивала его Дарья.

– Так, стоп! – вдруг серьезно сказал Санек. – Давай подождем, посмотрим, чем там дело кончится.

– А ты что, всерьез думал, что я просто так уйду? – изумилась Дарья, на что Санек уже ничего не ответил.

Так или иначе, но ждали они долго. И из подъезда никто не выходил.

Наконец, полицейские вышли с явно недовольными лицами, что-то спросили у старушек, сели в свою машину и уехали.

И наши сыщики тут же ринулись к справочному бюро.

– Ну что, открыл? – снова хором обратились они к старушкам.

Но те настороженно помалкивали.

Тогда Санек положил руку на грудь, торжественно заверил бабушек, что они не враги и не шпионы и одна из них все-таки сдалась:

– Да не открыл он, – крадучись, сказала она. – Не открыл.

– Да и как он откроет, когда за бутылкой уже с самого утра сходил, – поддержала ее другая.

У наших сыщиков было к ним еще очень много вопросов, но больше, сколько друзья не старались, горе-информаторы не проронили ни слова.

Глава 12

Какая изумительная погода стоит почти целую неделю. Ни дождя, ни ветерка.

Деревья максимально распушились, начинают распускаться цветы, а кое-где уже полетели первые пушинки от тополей.

Рита вышла из Плетневского дома на лужайку и поразилась: еще вчера по ее бокам ничего не наблюдалось, а сегодня уже целая колония белоснежных пионов запросто колосилась как ни в чем не бывало будто цвела здесь и красовалась всегда.

Рита подперла ладошками лицо и в таком восхищении замерла, не в силах оторваться от всей этой лепоты.

– Рита, Рита, – послышалось откуда-то издалека, словно эхо, но Рита и не думала обращать ни на что внимания и продолжала наслаждаться в кои-то веки выдавшемся живописным пейзажем.

Глухой звук как будто опять повторился, Рита же отнесла его к надоедливой музыке из соседского окна и снова не вышла из анабиоза.

И как можно слушать такую муть, досадливо подумала она, когда вокруг такое чудо!

Но вдруг за плечо ее кто-то тронул, и она чуть было не потеряла сознание.

Содрогнувшись всем телом, она, собрав последние силы, обернулась и тут же обомлела:

– Сеня! Ну разве можно так пугать? – в изнеможении сказала она и рухнула ему прямо в руки.

Сеня сначала растерянно вытаращил на нее глаза, а потом безапелляционно заявил:

– Ну ты, мать, даешь! Нервишки-то совсем никуда!

Рита поднялась по рукам брата ему на шею и, объяв его безразмерный торс, тихонечко проворковала:

– Ну, приве-ет! – потом что-то сообразила у себя в голове и добавила. – А я не понял, а как ты за периметр-то попал?

– У тебя еще и с памятью плохо, – рассмеялся Семен. – Прошлый раз, забыла?

– А-а, я тебя сама же с охранником и познакомила. И сегодня тоже его смена?

– Я везучий, – сказал Семен. – Что, и это не помнишь?

Рита закатилась смеяться, но сквозь смех все же ухитрилась спросить:

– А ты надолго? Дела какие-то, да?

– Редкое панно в свой ресторан приехал забрать, – пояснил он. – Большая удача для меня. Поэтому вечером празднуем это событие в ресторане.

– Здорово! – восхитилась Рита.

– Ну а ты что, так и будешь меня на улице держать? – жизнерадостно спросил Семен.

– Ой, прости, – спохватившись, повинилась Рита и, обвив его рукой за талию, повела по ступенькам вверх.

– Красиво, – оценивающе оглядев Плетневские хоромы, сказал Семен, когда вошел в дом, и без всякого перехода обратился к Рите, – Я, собственно, за тобой.

Рита, зажмурившись, покрутила головой, выражая тем самым непонимание, а сказать ничего не смогла.

– Не доходит? – улыбнулся Семен. – В ресторан со мной пойдешь, так понятно?

Рита опять не нашлась, что ответить, только промычала что-то нечленораздельное. Но потом, как будто разозлившись на себя, еле слышно пробормотала:

– Ты со мной в ресторан собрался пойти? Я же тебя опозорю!

– Глупости не говори, – вдруг серьезно сказал Семен тоном, не терпящем возражений, и, нахмурив брови, подтвердил. – Сегодня в семь, поняла?

– Ну хорошо, – вдруг согласилась Рита. – Только вот хозяев дома нет.

– А что, с ними какие-то проблемы? – на всякий случай уточнил Семен.

– Хм, начать с того, – смешливо объявила Рита, – что они в тебя не верят.

– Как это? Как в Карлсона? – теперь со всей дури рассмеялся Семен.

– Ну да, – согласилась Рита. – Думают, что я тебя выдумала.

– Смешно, – утеревшись платком и засунув его обратно в карман, сказал Семен и перевел разговор на другую тему. – Так, может, мне запретить тебе работать? Поедешь со мной…

– Нет, ну что ты… – заволновалась Рита. – Они хорошие, и мне здесь с ними хорошо. А без работы я заскучаю там у тебя…

– Ладно, вечером поговорим, – закруглился Семен и передал Рите визитку с реквизитами ресторана.

Вот так задача, подумала Рита, когда брат ее Семен исчез из поля зрения.

В ресторане она не была, пожалуй, с самого школьного выпускного вечера. Она и не знает, как там себя вести. И что надеть. Ой, и вообще…

Рита пометалась по комнатам, судорожно вспоминая, чего она еще не доделала по дому, и, наконец, оставшись довольной своей инспекцией, зашла в свою комнату и плюхнулась на кровать.

Пусть все будет, как будет, расслабившись, подумала она и решила больше не заморачиваться ни на какие затруднительные вопросы, касающиеся сегодняшнего мероприятия.

В ресторан она явилась в самом что ни на есть простом платье, которое гости Семена потом признают чуть ли не самым элегантным именно по этой причине. В руки взяла обычную маленькую сумочку под цвет платья, ну а с обувью у нее не было проблем никогда. И не надо забывать, что у косметолога она побывала буквально вчера.

Ее облику удивился даже сам Семен, привыкший воспринимать сестру за обычную клушу, и, не поверив своим глазам, несколько минут буквально рассматривал ее как модель на подиуме.

– Сеня, ну ты что, с ума сошел? – бормотала Рита, не зная, куда себя деть от смущения, и одними только глазами умоляла его усадить ее уже за столик.

– И что это тут у нас за красавица? – вдруг раздался громкий незнакомый голос откуда-то у Риты из-за спины и, обернувшись, она увидела крупного представительного мужчину лет сорока.

– Вот, познакомьтесь, – радостно обращаясь к незнакомцу, продекламировал Семен. – Моя сестра Рита. А это Эдуард Петрович, наш дорогой меценат.

Рита опять засмущалась, и тогда только до Семена дошло, что надо поскорее усадить уже всех за стол.

Там расположились и вели непринужденную беседу еще двое гостей Семена, и он также представил ее и им.

Гостей звали Олегом и Петром, их Семен объявил почему-то без отчеств, и они тоже были связаны с ним по работе.

Разговор за столом шел сначала о делах. О том, какая редкость, это панно, которое Семен уже получил от Эдуарда Петровича и отправил в Сочи. И какие в дальнейшем их ждут проекты, и планы, и перспективы, и все такое.

Рите, конечно, это все было неинтересно, но она изо всех сил делала вид, что внимательно слушает. А на самом деле она параллельно изучала меню и заказанные Семеном кушанья с целью применить эти ценные познания на своей кухне. Ведь Плетневы любили вкусно поесть и, честно говоря, она порой уже и не знала, чем их удивлять.

Время от времени Эдуард Петрович отпускал в адрес Риты почти непристойные комплименты, а Семен дивился тому, какая бы из них получилась семейная пара, не упусти они свой шанс.

По его наблюдению, Эдуард Петрович так был бы и не прочь, а вот Рита, кажется, не въезжала. И о чем она только думает, недоумевал Семен. Ведь Эдуард Петрович такой роскошный вариант!

Жена его давно умерла, сын вырос и живет отдельно. О материальной составляющей и говорить нечего. А уж как бы был рад он, Семен! Мечта…

Рита, конечно, сильно младше Эдуарда Петровича, лет на восемь, что ли? Но это и не плохо, с другой стороны.

Олег, между тем, провозгласил очередной тост, и компания дружно взялась за бокалы.



– А вот что с твоим тезкой, Петро? – резко поменяв тональность разговора, вдруг спросил Олег, когда все опустошили свои чарки.

– Это ты про Клеонова? – переспросил его Петр.

– Про него, вы же были знакомы, – уточнил Олег.