Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

— Надо немедленно доложить обстановку командиру корабля, — выпалил его усатый товарищ. — Ты сможешь принять управление, в случае чего?

— Вообще-то нет, но если Родина прикажет…

— Боюсь, прикажет. Судя по индикаторам, управление кораблем из ГКП не осуществляется. И связи с ГКП нет.

«ГКП это, стало быть, главный командный пункт», — пояснила сама себе Василиса.

— То есть как это?!

— Наверное, разрушены все коммуникационные магистрали. Или обесточены, что вероятнее. Вникать нам некогда, надо брать управление на себя.

— Вот же ёшкин кот! Придется вспоминать…

Говоря эту фразу, бородатый мичман поворачивался, озираясь по сторонам, и вдруг замер с открытым ртом, не договорив до конца.

— Что вспоминать? — осведомился второй мичман, оборачиваясь. И сам застыл мраморным изваянием.

Что касается сопровождавшего их рядового военфлотца, то он в этот момент вдруг осел на пол — словно в сознании у него выключился свет.

Василиса обернулась.

На нее смотрел василиск.

Он был близко, его гипнотизирующая диадема пульсировала колдовским светом.

Василису защищали специальные очки, которые дала ей Александра. Хитроумное устройство по сложнейшему алгоритму искажало, демодулировало световые частоты таким образом, что мозг не выключался, несмотря на нейроблокирующее воздействие диадемы василиска.

— Сними шлем, моя принцесса, — сказал василиск. — Иначе мне придется убить тебя.

Дядя Толя, увы, тоже был парализован. Со словами «Это кто тут вякает?» он посмотрел в сторону источника звука. Замер на пару мгновений, а потом завалился на спину с основательным грохотом. Его суперскафандр был ох каким тяжелым…

Никакой возможности противостоять монстру у Василисы не было. Ни автомата, ни пистолета, ни даже жалкого ножа.

Василиса хотела что-то сказать. Спросить, потребовать, схитрить…

Но безошибочная интуиция подсказала ей, что одно-два лишних слова могут показаться беспощадному инопланетянину непростительной тратой времени. И он, с легкостью переступив через симпатии к девушке (а есть ли они у него на самом деле, эти симпатии?), предпочтет попросту убить ее, чтоб не возиться.

Оставалось признать свое безоговорочное поражение и подчиниться.

Василиса нащупала на шее те рычажки, которые каких-то десять минут назад защелкнул заботливый Чичин. Поддела их большими пальцами, сняла шлем. В ноздри ударил сильный запах гари и какой-то агрессивной химии.

— Очки сними тоже, — потребовал василиск.

Выбор был небогат: позволить твари парализовать себя, либо принять смерть от ее когтей.

Девушка повиновалась и с вызовом посмотрела прямо в глаза василиска, между которыми пульсировала огненная диадема.

Из защитных приспособлений на муромчанке, вообще-то, оставались еще активные наушники, но василиск их проигнорировал. Вероятно был полностью уверен в том, что достаточно будет парализующего воздействия световых импульсов.

И в самом деле, то была страшная штука. В глазах Василисы взорвалась небывалая радужная бомба. Полыхнули изумрудно-зеленые и сапфирово-синие фейерверки. На переносицу навалилась тяжесть. Мозг точно швырнули на сковородку.

Однако Василиса не ощутила никаких признаков паралича.

И не потеряла сознание.

Мозг Василисы продемонстрировал удивительную устойчивость. Такой позавидовал бы любой из тех бывалых вояк, что лежали в ту минуту бревнами на палубе!

Первая реакция на это открытие была у Василисы самая детская. Ей захотелось прыгать от радости и кричать «Накося, выкуси, гад!»

Но благоразумие мгновенно взяло верх. «Тогда он меня просто загрызет, без затей», — сообразила Василиса.

Принять правильное решение помогло воспоминание, с фотографической ясностью вдруг вспыхнувшее перед ее внутренним взором.

Вечер, лес, сельские молодки у костра и пастух Аврыло, герой недавнего боя с космическими разбойниками.

«Чуем — летят. Я Чижа локтем в бок: „Делаем как Ветеран учил: овцы упадут — и мы падаем. Хоть и защищены головы наши шеломами тайными, а падать надо. Не то пристрелят демоны окаянные.“ И вот появляются они из-за леса. Корабли лиходейские! А жар от них, как из печи! Гром такой, что земля вся трещинами пошла! Всё стадо разом — брык с копыт! Ну и мы с Чижом — брык!»

В качестве иллюстрации вихрастый Аврыло энергично завалился на спину, смешно раскорячив свои короткие ноги-тумбы. Внемлющий ему женский коллектив впечатленно заохал — мол, как хитро придумано!

Василиса, не закрывая глаз, насколько могла расслабилась и упала.

Стукнулась затылком о металлическое ребро ботинка дяди Толи. Едва не зашипела от боли. На глаза навернулись слезы.

Но Аврыло с его историей так плотно завладел сознанием Василисы, что воспоминания стали почти осязаемыми и не уходили, несмотря на всю свою неуместность.

Василисе показалось, что вокруг нее разлиты ароматы луговых трав. Вот пастух бодро вскакивает на ноги, на его широком лице играет торжествующая, почти зловещая улыбка.

«И что вы думаете, девки? Лежим мы с Чижом полёживаем, как два чурбана… Но за сапогом-то у меня пистолет припрятан! Часа своего ждет!»

«Пистолет… — эхом отозвались мысли Василисы. — Пистолет… За сапогом… И все московиты на „Иване Третьем“ пистолет там же носят! Только не за сапогом… Поверх сапога! На икре у них кобура пристегивается! На скафандре специальные шпенечки есть.»

Что делал василиск в ту минуту? Василисе он не отчитывался, а видно ей не было.

Она лежала, голова свернута набок, как бы безвольно, и боялась выдать себя даже движением зрачков.

Однако характерное жужжание регулируемого по высоте ложемента сообщило Василисе квант информации: инопланетянин поудобнее устраивался на месте пилота.

Неужели он умеет пилотировать корабль?

А вдруг умеет? Или думает, что умеет?

Что же он намерен делать?! Куда уроженец Наотара может направиться?

Неужели прямо на Наотар, поближе к своему родному Смеющемуся Курильщику?!

Но авианосец поврежден! Он распанахан гразерами так, что всё держится на честном слове!

Правил василиск к Наотару или нет, но он и впрямь взялся дерзко насиловать органы управления кораблем!

Снова навалилась остохреневшая Василисе хуже самого горького хрена перегрузка.

На василиска немедленно напустился парсер корабля.

— Опасное маневрирование! Полученные боевые повреждения нарушили целостность несущих конструкций корпуса! Следует немедленно уменьшить тягу!

Подтверждая справедливость этого трезвого мнения, где-то в глубине левиафановой туши заныли то ли пиллерсы, то ли стрингеры, то ли еще какие силовые элементы.

Василисе, которая совсем не была специалистом в теме, и то стало ясно, что от «Ивана Третьего» намерена отвалиться корма. Или нос — это как посмотреть.

Но даже сейчас Аврыло не отпускал ее!

«А этот гад басурманский из пулемета поливает! Косит мужиков, что твою рожь! Что делать, девки? Хватаю пистолет в правую руку, — Аврыло показал, как именно он хватает, — хватаю Чижа в левую, и — бегом по полю! Через баранов! Через овец! Через лихих людишек, Ветераном настрелянных! Прямо к басурманину! И из пистолета ему в спину шарах! Шарах! Шарах!»

Парсер надрывался за гранью истерики:

— Протечка в канале ДТ-фабрикатора носовой группы реакторов! Немедленно отключите ручное управление! Автоматика должна сбалансировать энергопотребление!

Василиск реагировал на эти ламентации парадоксально.

Он заголосил что-то на фарси.

Переводчик Василисы исправно работал и она услышала в своих наушниках:

— Над нашей Родиною тучи грозовые,

Враги злокозненные замыслы куют,

Но не страшат нас бури огневые,

Не за курорты ордена дают!

Эта патриотическая песня — хоть и конкордианская, хоть и исполненная самым страшным существом на свете — придала Василисе сил.

«Если уж эту разожравшуюся змею подколодную „не страшат бури огневые“, так чего мне бояться?» — примерно так подумала она, осторожно приподняв голову.

Взгляд Василисы шарил по полу. А вот и он… Пистолет у ближайшего мичмана имелся ровно там, где она и ожидала его увидеть: в легкой кобуре над сапогом.

Внимание василиска было полностью поглощено разгоном авианосца. На него орал парсер, сам он орал песню про «тучи грозовые», а заодно ворочал органами управления. Ко всему прочему, тварь сидела спиной к Василисе.

Девушка, набравшись храбрости, на четвереньках подобралась к парализованному мичману.

Без проблем извлекла из кобуры пистолет (ох, тяжеленный) и — ученая уже! — сняла его с предохранителя. В крошечном окошке ей ободряюще подмигнул счетчик боеприпасов: двадцать, полная обойма.

Вот о чем она в тот момент не задумывалась — это о том, что пистолет ТШ-ОН, он же «Тульский Шандыбина, особого назначения» — автоматический.

То есть нажала один раз на спусковой крючок — а из него пули так и сыплются! А чтобы стрелять одиночными — надо особый флажок слева от казенной части передвинуть.

На флажок Василиса не посмотрела.

Каждый миг промедления грозил стать роковым. Кто знает, какими еще органами чувств обладает василиск? Не заподозрит ли неладное? Не услышит ли ее возню?

Покрепче взяв пистолет обеими руками, она быстрым шагом двинулась к василиску. Работа двигателей авианосца и вызванные ими перегрузки даже помогали. Потому что василиск сейчас зачем-то притормаживал корабль и муромчанка летела вперед, как на крыльях.

Как только из-за спинки кресла показалась вытянутая, в складках сложенного капюшона голова инопланетянина, Василиса вскинула пистолет и, целясь тому в шею, нажала на спусковой крючок.

Пистолет выплюнул порцию пуль.

ТШ-ОН славился феноменальной сбалансированностью, поэтому даже в руках неподготовленного стрелка его повело вверх умеренно. Но повело все равно, оттого в василиска попали только две пули.

Василиса, вскрикнув от неожиданности (она-то рассчитывала на одиночный выстрел), убрала палец со спускового крючка. Но сразу же вернула его на место — все же надобно стрелять еще!

Но раненый василиск вдруг повернул к ней голову и яростная пульсация его диадемы ослепила Василису.

Она выстрелила, но промахнулась.

Василиск завозился, освобождаясь от фиксационных ремней, которыми он предусмотрительно пристегнулся, как заправский пилот.

Видимо, координация его движений была нарушена ранением, так что отстегнуться у него не получалось, и он принялся рвать ремни когтями.

— Ты плохая принцесса, — сообщил синтезатор василиска прежним, совершенно не соответствующим ситуации приятным голосом. — Я спасаю корабль. Спасаю всех вас. Зачем мешаешь?

Внезапно ожили наушники Василисы. В них прозвучал знакомый беспощадный голос:

— Василиса Богатеева, говорит Александра Браун-Железнова. Не можем войти на ЗКП. Подойти к двери и помоги нам.

— Здесь василиск! — выкрикнула муромчанка в пространство. — Я ранила его!

— Ранила — добей!

— Он говорит, что спасает корабль!

— Не верь ни одному его слову! Стреляй!

Василиск вдруг рванулся, да так, что лопнули все искромсанные его когтями ремни, кроме одного. За этот, последний ремень он и зацепился в броске к горлу Василисы. Его смертоносная конечность не достала до муромчанки совсем чуть.

Василиса выпустила в коварную храфстру пять коротких очередей.

Затем побежала к двери.

За спиной расколотый пулями речевой синтезатор василиска издавал тревожное телефонное пиликанье. Сам монстр визжал циркулярной пилой.

Дверь была заблокирована василиском с центрального пульта, но, к счастью, обычный ручной штурвал имел здесь наивысший приоритет.

Когда Чичин осторожно ткнул василиска стволом своего автомата, инопланетянин был уже мертв.

— Говорил же вам, — досадливо сказал Чичин, — сразу надо его вывозить, к черту эти разговоры.

Эпилог

Бои с джипсами продолжались еще две недели. Город Рита полностью исчез с лица Наотара. Рахш так и не был атакован.

Все домны джипсов, за исключением одной, были уничтожены в ходе ожесточенных сражений. Та же участь постигла и некоторые корабли-астероиды. Уцелевшие джипсы ушли.

Российское гражданство, такое необходимое в хозяйстве, Василиса Богатеева получила через три месяца — а вовсе даже не через пять лет, как пророчил лейтенант Фрол Кожемякин.

Что тут сработало? Вмешательство всесильного капитана ГБ Александры Браун-Железновой? Или подписанный лично адмиралом Пантелеевым приказ, отмечающий «Находчивость, мужество и героизм, проявленные Василисой Емельяновной Богатеевой в бою 12 мая 2622 года с инопланетными захватчиками на борту легкого авианосца „Царь Иван Третий“ и приведшие к восстановлению управления кораблем в критической обстановке»?

Кто знает…

Паспорт Василисе выдали вовсе не «обычным порядком», а в торжественной обстановке московского Зала Международной Дружбы, где третий замминистра иностранных дел, дружелюбный розово-резвый коротышка с блестящей лысиной весело пожившего мздоимца выдавал новенькие, хрустящие девственной гербовой бумагой книжечки бывшим иностранным, а ныне российским гражданам, которые, еще в бытность свою иностранцами, «ярко отличились в службе на благо Российской Директории и в преумножении славы народа русского» (так гласила официальная формулировка).

В шеренге «ярко отличившихся» и «преумноживших» помимо Василисы стояли:

— трое изможденных, сутулых конкордианцев с исполненными космической жути глазами (никто из них носить дорогой европейский костюм не умел, отчего вид у них был эксцентрично пафосный);

— один чоруг (соседка Василисы, фигуристая и болтливая американка Мамба Файв, победительница конкурса красоты, шепотом пояснила, что чоруг — светило неврологии, сделавший эпохальный вклад во вселенскую мозговедческую науку, но проклятый своими согражданами за разглашение каких-то жутко сакральных знаний ракообразного народа);

— двое латиноамериканцев, мужчина и женщина (чета Мартинес, исполнители бальных танцев, пожелавшие выступить за Российскую Директорию на всемирном конкурсе и принесшие победу);

— девятеро китайцев (экипаж звездолета «Лотос-6», который в прямом эфире спас от падения в кипящую атмосферу газового гиганта русский орбитальный завод по производству флуггерного топлива);

— …и другие колоритные личности.

Всего паспорта обрели человек пятьдесят — немного даже по меркам Российской Директории, не говоря уже об изнывающем по комфорту и социальной защищенности рукаву Ориона галактики Млечный Путь.

Замминистра пожал каждому свежеиспеченному россиянину руку. Симпатичные дошколята всучили по букету ромашек (свой букет критически настроенная соседка Василисы обозвала «бюджетненьким», не переставая при этом улыбаться во все тридцать два зуба). А затем прозвучала торжественная музыка и начался фуршет (который Мамба охарактеризовала непонятным Василисе словом «афтерпати»).

На фуршете кроме шампанского и миндального печенья поживиться было нечем.

Однако настроения Василисе это не испортило!

Как на крыльях летела она домой — в комнату общежития № 2 для слушателей подкурсов, не выпуская из рук заветную книжку с золоченой державной курочкой на обложке!

Общежитие Василисы располагалось в подмосковном городе Подольске, живописном и неспешном, как вся русская провинция. Принадлежало оно Подольской летной школе пилотов-космонавтов.

Школа сия была известна тем, что женщин-пилотов в ней обучалось немногим меньше, чем мужчин. Это и определило Василисин выбор (она чертовски тосковала по женскому обществу, и даже ночью ей снилось, будто у нее наконец-то появилась подруга!).

Впрочем, не только это. На решение повлияло также то, что ее поддатый и небритый ангел-хранитель дядя Толя был выпускником именно этой достойной альма-матер.

— А вот когда я учился, — разглагольствовал за пивом дядя Толя, — у нас на курсе только три бабы было. Мы их называли «стюардессами», ну, чтобы посильнее унасекомить… Помню, обижались они жутко на этих «стюардесс»… Шипели как кошки, — дядя Толя расплылся в улыбке школьника-озорника, дергающего девочек за косички всуперечь замечаниям училок.

— Еще бы не шипели! Я бы тоже шипела! — насупилась Василиса, которая потихоньку входила в роль будущей студентки.

— А теперь-то чего шипеть… Полный фэ! В смысле феминизм! Скоро мужиков в пилотах не останется, одни бабы, — развел руками дядя Толя. — Что вам там хоть читают на этих подкурсах, а? Выкладывай немедленно!

Василиса собралась с мыслями и начала выкладывать:

— Ну, во-первых, физику. Сложно у меня эта физика идет, занимаюсь дополнительно с кибер-репетитором… Во-вторых, дают математику. Тут полегче, препод говорит, у меня способности… Еще геометрию, химию… С химией у меня провал. Одна радость: при поступлении ее спрашивать не будут.

— Тю… — разочарованно промолвил дядя Толя. — Средняя школа какая-то! Нет хотя бы аэродинамику, астрогацию…

— Астрогацию? Если нам такую заумь сейчас читать, что же мы будем учить, когда поступим? — резонно заметила Василиса.

— Ну вам хоть внутренности флуггера показывали? Чтобы отличали где движок, а где охлаждение?

— Показывали два раза. Есть у нас такая дисциплина — «Основы матчасти». И такой мужчина добрый ее ведет, Василь Петрович. Он нас стишку научил.

— Какому еще?

— «Весь в мазуте и в тавоте, но зато служу на флоте!» — продекламировала Василиса и радостно улыбнулась.

— Этому стишку лет шестьсот, я так думаю, — в благодушной рассеянности заметил дядя Толя. — И лет четыреста уже никакого мазута с тавотом на флоте нет.

— Какая разница? Рифма «тавоте» — «флоте» прикольная.

Пилот тайком ухмыльнулся. Слово «прикольная» Василиса раньше не употребляла, как и все муромчане. И вдруг — начала. Что ни день, то метаморфозы!

— Ну а у вас как дела? — спросила Василиса, разумея хлопоты дяди Толи по возвращению себе честного имени, а также нормальных документов и занятию нетрапперского жизненного курса.

Дядя Толя сразу посерьезнел и взял привычный для разговоров на эту тему натужно-беззаботный тон.

— Докладываю. Оказалось, халатность, которую я допустил, не такая уж и роковая. Никто ведь не погиб… Чудом, между прочим! Отчего я тогда так запаниковал?.. Ну а материальные убытки я, конечно, возмещу. Буду работать, выплачивать… Тем более, есть судебное решение. В общем, я как бы теперь условно-досрочно освобожден… Да и срок давности уже подступает — ведь не погиб никто! Спасибо Александре твоей! Она таких зубастых адвокатов привела! Порвали обвинителя, как тузик грелку! В два счета доказали прокурору Зозуле, что я уже четыре раза искупил свою вину кровью! И что в трудных условиях я всегда был на стороне интересов Российской Директории!

— А что с пиратами дружили? Это вам не припомнили? — понизив голос до полушепота, поинтересовалась Василиса.

— Пираты меня, чтоб ты знала, егоза, противозаконно удерживали. Удерживали против моей воли, — дядя Толя сделал официальное, исполненное поддельного внутреннего благородства лицо.

— Это вас адвокаты подучили так говорить! — со свойственным себе простодушием догадалась Василиса.

— Тс-с! — дядя Толя приложил к губам указательный палец.

Василиса степенно кивнула — мол, не маленькая.

— То есть получается, если вас суд оправдал, не надо было столько лет прятаться? От семьи скрываться, смерть свою инсценировать?

— Это с какой стороны посмотреть. Если с религиозной, метафизической — так я многое понял. А также осмыслил и усвоил. Говорю это, доця, без всякой иронии… А если бы не та история, может и жил бы дальше чурбаном, ни о чем настоящем понятия не имеющим.

— А как ваша жена? Как дочка?

— Ну, Ангелина — та просто взяла да замуж вышла, это я на ее страничке прочитал. За шишку какую-то из Министерства Путей Сообщения. Пачка у мужа толстая, глазки свиные. Тот еще зятек у меня, чувствую… А жена… Как тебе сказать… У нас ведь с Наташкой накануне моего таинственного исчезновения с острова Сокотра все совсем плохо было. Ну, в плане взаимоотношений… А будь лучше, так я никогда бы так и не поступил. Я бы в тюрьме честно сидел, лишь бы только иметь возможность с любимой женой общаться, пусть и через решетку… А так… В общем, Наталья тоже замуж вышла. За кого — не ведаю… Но зная ее вкусы, думаю за какого-нибудь чистенького тихоню вроде преподавателя фарси в военной академии. Чтобы интеллигентный был и не пьющий. Заморыш какой-нибудь… Но я ее не виню, ты не думай! Я же считался «без вести пропавшим»! Так что сейчас буду с ней разводиться, поскольку теперь, когда я внезапно нашелся, она вроде как двоемужница…

Василиса испуганно ахнула. По понятиям Большого Мурома такое преступление каралось ни много ни мало — смертной казнью!

— В общем, чтобы под монастырь Натаху не подводить, сейчас я с ней быстро-быстро развожусь… И разведусь, конечно!

— А потом?

— Что — «потом»? — дядя Толя вытаращил глаза. — Ты хочешь знать, не собираюсь ли я бабца какого себе завести?

Василиса пожала плечами — мол, понимайте как хотите.

— Пока не знаю. Раньше не до того было… А теперь, что называется, пуркуа бы и не па? — дядя Толя подбоченился и послал куда-то за сцену галантную улыбочку ловеласа, выходящего на тропу войны.

* * *

Василиса с дядей Толей встречались часто.

Начать с того, что пилот теперь жил в Малом Муроме. Снял там себе избу с прилагающейся кибер-горничной, развел огород, в свободное время квасил капусту, курил вино, варил пиво и мочил грибы, а раз в неделю топил баню. И вообще жил ровно так, как будто находился в каком-нибудь Красноселье, а не на окраине Боровска, под боком у безумного мегаполиса Москва.

Именно дядя Толя еженедельно приносил Василисе свежие новости. Еще бы! Ведь, в отличие от Василисы, он ежедневно смотрел визор.

— А вот вчера, прикинь? — как-то сказал дядя Толя Василисе. — Малец этот… Пострел…

— Какой еще? — устало спросила Василиса. Дядя Толя явился к ней в десятом часу подшофе чуть более чем полностью. Однако способности к членораздельной речи каким-то чудом не утрачивал.

— Ну, Бэджад этот… Саванэ.

— Что за…нэ? — клонские имена по-прежнему давались Василисе с трудом.

— Ну парень, помнишь, которого мы с тобой из окопа видели? У тех егерей? Которые потом по комбайну садили из пулемета?

— А кого мы видели, дядь Толь? Запамятовала!

— Ну помнишь фермеры? Которые петрушку свою от комбайнов охраняли? А наш сержант им в матюгальник кричит: заворачивай, харэ балдеть, не провоцируй джипсов! А они ему: иди-ка лесом, мы защищаем свою ботву от алчного врага и имели тебя во всю ивановскую! Ты еще сказала, что случись такой расколбас на твоем родном Таргитае, так твои родичи вели бы себя точно так же, как эти клоны!

— А-а! Вспомнила! — Василиса хлопнула себя ладошкой по лбу.

Как далеко всё это было от нее нынешней! Как будто тысячу лет назад происходило! А вот от дяди Толи, выходит, не так уж далеко.

— Так вот установили, — продолжал дядя Толя и глаза его горели, — что малец этот, подросток, самым первым в джипсов выстрелил! С него-то все и началось! С ружбайки его допотопной! Из искры возгорелось пламя! И, вообрази, он теперь герой! Не покорился! Поднялся на защиту родной земли! Вчера по визору смотрел — туши свет! Ему, этому Бэджаду, посмертно высший орден Конкордии дали! И ладно бы только орден! На том месте, где петрушка ихняя колосилась, памятник вчера открыли! Из бронзы! Выглядит памятничек во как: такие страхолюдища прут, это как бы джипсы, а у парня — в каждой бронзовой руке по молнии, и эти молнии он, значит, в нечисть мечет. Отлито некачественно, пропорции не выдержаны, со всех сторон триумф косорукости… Впрочем, со скульптурой у клонов всегда проблемы, это не одним мной подмечено.

— Сколько вы всего знаете! — искренне восхитилась Василиса. — А нам с вами памятник там случайно не поставили? Мы же как старались — Прибежище Душ обороняли!

— Нам? Держи карман шире! — гоготнул дядя Толя. — Но вчера в передаче я видел, не поверишь, эту гламурную химичку, ну, с глазами такими, как в мультиках, — дядя Толя показал, сомкнув кольцом указательный и большой пальцы, какими именно глазами.

Денис теперь был почти уверен: очутись он вновь в пещере, и ему рано или поздно тоже откроется его собственная дверь. Наверное, она будет с изображением рыцаря, сломанного меча, горящей свечи в окне или вьюжного неба. Таким уж, наверное, представился он этой древней магии с первого раза, и она его запомнила картинкой из романа-фэнтези.

Знать бы еще, что она означает. И ответит ли ему на это нужным вопросом ночь?



– Я помогу тебе, Денис, – спокойно произнес Антон. Точно речь шла о том, чтобы дать списать контрольную по алгебре.

– И я, – твердо сказал Максим. – Мы все тебе поможем. Хотя...

Тут будущий великий изобретатель магических ремесел замялся.

– Если все будет так, как вы говорите, учитель Нектарий, мне бы и самому кто помог разобраться... Я чего-то совсем не уверен, что на этот раз быстро разберусь со своим сном!

И Денис тут же вспомнил рассказы Максима в самое первое их лицейское лето. Макс тогда утверждал, что когда он учился во втором классе, то почти каждую неделю видел во сне что-то такое, чего никогда не знал и о чем даже слыхом не слыхивал. И таких страстей и кошмариков навидался, что никому не пожелал бы.

Но потом как-то раз встретил во сне чуть ли не настоящего индейца, и тот его предупредил, чтобы Макс обязательно наутро притворился больным и в школу не пошел. На следующий же день выяснилось, что в школе эпидемия случилась – полкласса желтухой заболела. А у Максика печень и так еще с детства была не в порядке!

Затем у него все эти сны почему-то резко исчезли. Как оборвалась цепочка сновидений. Пока вдруг не приснился песьеголовец, которого Макс прежде и представить себе не мог.

– Что ж, желание законное, – улыбнулся Нектарий. – Помочь этому можно, но придется испытать некоторые неудобства.

– Какие еще неудобства? – нервно пробормотал Макс, рассеянно теребя дужку очков.

– Не волнуйтесь, ничего страшного, – успокоил их Нектарий. – Просто придется спать нынче ночью в креслах.

– Ну, это как раз несложно, – разом успокоился Макс, да и остальные ребята облегченно заулыбались.

– Кресла нужны для того, чтобы вы могли перед сном взяться за руки, – добавил Нектарий. – Магия Риффеншталь способна путешествовать по живому через живое. И поэтому вы будете этой ночью соединены, как единый организм.

– Это что же... если я правильно понимаю, мы этой ночью сможем увидеть одинаковый сон? – восхищенно прошептал Денис.

– И не просто сон, – кивнул Нектарий. – А целых три сна! Ведь взявшись за руки, вы сможете увидеть каждый все сны, адресованные друг другу. Если только ваши руки будут действительно касаться в течение действия Риффеншталь. Таким образом, мы немножко обманем магию пещеры. Она воспримет вас как единое целое.

– Здорово! – выдохнул Макс. – А вы что, так уже пробовали?

– На заре туманной юности, – усмехнулся молодой учитель. – Пока не понял, что эксперименты с магией – вещь обоюдная. Магия в это время может и над тобой... по-экс-пе-ри-мен-ти-ро-вать!

– А это не вредно для жизни? – опасливо сказал Максим и тут же машинально принялся прощупывать у себя место, где у человека должна располагаться печень.

Денис долго смотрел на него, будучи сильно озадачен: уж не услышал ли Макс каким-то непостижимым, волшебным образом мысли Дениса насчет его желтухи всего минуту назад?!

– Держаться за руки никогда не вредно, – усмехнулся Нектарий. – Надеюсь, уроки доктора Микстурьева в Аптечкином посаде хорошо помните?

Ребята непонимающе переглянулись.

– В кресле спать труднее, чем в кровати, – резонно заметил Нектарий. – Сделайте себе капли, чтобы заснуть быстро и главное – одновременно. Иначе сами потом будете обижаться, что кто-то увидел ваш сон без вас.

И он весело рассмеялся и поспешно ушел. А ребята еще долго обсуждали все случившееся.



Наконец сумерки сгустились, потом заметно потемнело, и над Академией повисла ночь. В белом флигеле к ней на этот раз подготовились основательно.

Денис отвечал за безопасность. Онтщательно наложил на двери, ставни и окна несколько легких охранительных заклятий; не забыл и о чердаке с печной трубой. В эти минуты он сам себе представлялся храбрым поросенком Наф-Нафом, поджидающим злого волка из соседнего леса. И даже принялся негромко насвистывать знакомый мотивчик и мурлыкать бессмертную песню поросят. Только – на новый, иронический лад и собственные слова:



Никакой на свете зверь, мышезверь, крысозверь,

Не ворвется в эту дверь без потерь, без потерь!

Да-да-да!

Без ужасных, кошмарных, необратимых потерь для здоровья и организма! И жутких увечий, несовместимых с жизнью!

Вот так!



Антону было поручено приготовить сонные капли. Он смешал настой валерианы с таблеткой растворимого шипучего аспирина и парой нужных травок, взятых из аптечки растений-медоносов Нектария.

Теперь он меланхолично перемешивал их в фарфоровой чашечке и рассеянно наблюдал за тем, как Максим творчески трудился над изготовлением \"механизма взаимовыручки\". Так наш великий изобретатель окрестил сложное устройство из кожаных петелек, для чего Максим решительно разрезал лямки какого-то старого рюкзака, найденного в пыли на чердачке флигеля.

Устройство призвано было соединить перед сном руки трех друзей, не перетягивая при этом кровообращения. И оно должно было быть готово в двух экземплярах.

Наконец, когда решено было \"садиться\" спать, все втроем уселись в кресла, сдвинутые плотно друг к другу. \"Механизм взаимовыручки\" – главным в его названии, очевидно, был корень второго слова \"руч-\" – держался на руках плохо и постоянно спадал. А затягивать узлы на запястьях никому не хотелось.

Проблему решил Денис, попросту примотав друзьям мизинцы и большие пальцы соответственно широким медицинским пластырем.

Затем трое друзей выпили сонное снадобье, погасили свет и, хихикая, пожелали другу спокойной ночи и приятных снов. Все закрыли глаза и приготовились спать и видеть таинственные сны.

Последнее, что слышал Денис – это как скептик-Макс язвительно похохатывал насчет того, что их флигель сегодня превратился в кинозал. И вопрошал товарищей, все ли успели сходить в уборную, поскольку предстоит смотреть трехсерийный блокбастер.

Денис, который и впрямь уже захотел спать, собирался ответить ему в том же язвительном духе. Но не успел он вымолвить ни слова, как тут же провалился в темную и мягкую пустоту. Она обволокла его точно ватное одеяло, и Денис отчетливо услышал, как кто-то тихо шепчет, будто со дна глубокого колодца:

– Риффеншта-а-аль...

И наступила тьма.



Утро нудно и совершенно не в тему аккомпанировало пробуждению троих друзей унылым перестуком дождевых капель по жестяным карнизам. Денис, Максим и Антон проснулись почти одновременно. Некоторое время они сидели и ошалело взирали друг на друга под нудный дребезг жести. После чего Антон первым попытался встать.

Но у него не вышло: что-то Антона не пускало. Еще не разобравшись со сна, совершенно не помня, что было вчера, и не понимая, почему он сидит в кресле, накрытый пледом, а не спит в теплой и уютной кровати, Антон раздраженно дернул рукой. А потом резко вскочил.

В тот же миг в комнате раздался двойной грохот и возмущенные вопли, переходящие в яростный рев. Словно двух медведей кто-то выдернул из берлоги в самый разгар сладкой зимней спячки.

Поскольку Антон сидел с краю, а силы у него хватало, он сдернул с кресла Макса, склеенного с ним за палец пластырем. А тот в свою очередь по цепной реакции – и смирно сидящего Дениса.

В результате оба повалились на пол, а сам Антон каким-то чудом удержался на ногах. И теперь в недоумении взирал сверху на своих поверженных друзей, как Илья-Муромец – на невесть откуда взявшихся и путающихся под ногами Добрыню Никитича и Алешку Поповича.

– Вы чего? – наконец, обретя дар речи, произнес он ошеломленно.

– А ты чего? – сердито откликнулись друзья, у которых, видимо, с памятью дела обстояли получше.

– Где это мы? – обалдело произнес Антон.

Денис с Максимом переглянулись и понимающе покрутили пальцами у висков.

– Слушайте... – пробормотал потрясенный Антон. – А где все эти – римляне, пленники, цифры, невидимый убийца?

– Додумался – поздравляем! – язвительно заметил Максим, тяжело кряхтя, встал и помог подняться Денису.

Неожиданное и стремительное пробуждение на полу отнюдь не лишило Макса некоторых его привычек. В особенности – подтрунивать над неудачами других и комментировать их неудачные поступки. Разумеется, делал он это не со зла, просто такой уж у него был характер.

При этом подразумевалось, что у самого Макса, разумеется, никогда не было и в помине ни промахов, ни срывов.

– Добавь сюда еще из Денькиного сна, – предложил Макс. – Диктую: сломанный меч, свечу в окне, вьюгу в небе и прочие мелодраматичные штучки. Прямо-таки – баллада о доблестном рыцаре Айвенго.

Максим сделал вид, что бренчит по струнам лютни, и гнусаво затянул:

– Я ра-а-а-збил свой ме-е-еч, па-ти-рял ка-а-ня... и ми-и-те-иль на душе...

Где-то за окном ему столь же гнусаво ответил какой-то кот, возвращавшийся по крышам домой после ночных приключений. Денис с Антоном переглянулись и дружно прыснули.

– М-да, менестрель из тебя вряд ли бы получился! – отсмеявшись, пробормотал Денис, сладко потягиваясь при этом.

– Слушайте – так я же знаю эту песню! – озадаченно протянул Антон.

– Тоже мне – удивил, – хмыкнул Макс и обернулся к Денису.

– Если хочешь знать, Денька, я бы и в самом мрачном Средневековье не пропал. Стал бы там Великим Меканикусом. Наизобретал бы им всего, вплоть до цветного телевизора и кока-колы! И началось бы форменное Возрождение!

– Ага, – кивнул Денис. – Ты мне напоминаешь этого самого муравья, который сильнее всех – но только относительно собственного веса. А хочешь тягаться с голиафами!

– Эй, так ведь и это я знаю! – вновь встревожился Антон. – Это что же такое получается?

– Только то, что все мы видели одни и те же сны, – пожал плечами Денис.

– И, значит, магия Риффеншталь сработала, – кивнул Макс.

Антон медленно переводил взгляд с одного на другого. А потом с размаху сел обратно в кресло.



– Ну, что, с какого сна начнем? – деловито произнес Максим.

Друзья только что позавтракали – после пребывания в пещере у всех проснулся зверский аппетит – и теперь буквально рвались в бой. Каждому хотелось поскорее приступить к обсуждению самой удивительной ночи в их жизни.

– Предлагаю вспомнить каждый по очереди, – заявил Максим. – А потом все спокойно обсудить и найти ответ. Раз Риффеншталь навеяла нам эти странные сны, значит, в них обязательно есть ответ: что происходит в Магисториуме? Вернее, что может произойти. Или – у нас в Лицее. Смотря, где разорвется бомба.

– Не ответ, а вопрос, – сдержанно подсказал Антон.

– Не цепляйся к словам, – огрызнулся Макс. Ему очень нравилась роль председательствующего, и он не собирался уступать ее ни толики, и ни за какие коврижки.

– По-моему, самый простой – сон Дениса, – сказал Антон.

– Ага, – недоверчиво откликнулся Деня. – Самый короткий – еще не означает \"самый простой\".

– Принимается, – подтвердил Максим. – Но мы все равно начнем с самого маленького. Если разберемся с ним, двинемся дальше.

– А если они связаны между собой? – прищурился Денис.

– Сомневаюсь, – покачал головой Макс. – Уж слишком разные у нас сны! У меня космическое путешествие и насекомые, древний Рим у Антошки, у тебя – сломанные мечи да свечи. Во всяком случае, потом попробуем сопоставить. Согласен?

– Ладно, посмотрим, – кивнул Денис. – Ну, что, начали?

И лицеисты откинулись в креслах, как пилоты космического корабля. Три сна, увиденные ими минувшей ночью, были еще столь свежи в памяти, что им казалось – в голове неторопливо прокручивается пленка с видеозаписью.

И еще была музыка. В заснеженных полях, под вой небесной вьюги кто-то невидимый перебирал струны и негромко пел. А пламя свечи в окне маленькой избушки колебалось в такт балладе и извивалось, точно танцовщица в желто-оранжевом платье.



Потерявши все



– Я разбил свой меч, потерял коня, и метель на душе – как плеть.

Добрый старый друг, приюти меня; я не в силах ни жить, ни петь.



– Скуден мой приют, но я знаю страну, где средь быстрых рек ты любим.

– Как же мне туда – без коня-огня?

– Будешь ветром, мой друг, храним.



Только у реки ждет тебя дракон, Смерть и Слава – пепел и дым...

– Что ж, видать, мне судьбою назначен он... Без меча – как сразиться с ним?

– Милый друг, ты всегда сумеешь свернуть – у излучин реки другой

Тебя дева ждет. Может, это – путь, что отныне лег пред тобой?



– Помнит меч рука, и в душе метель. Как смогу ее полюбить?