– Ну, вот и говорю, – согласился Максим. – Если с вашими снами теперь все более-менее ясно, то с моим стоит разобраться подробнее. Потому что в моем сне речь, безусловно, шла о механике! Если быть точным – о силе и ее относительности.
– Давай-давай, Меканикус! – подзадорил его Денис. – Яви нам несравненную мощь своего интеллекта, о, Великий Муравей нашего ума!
– Зря смеетесь, между прочим, – коварно улыбнулся Макс. – Сдается мне, мой сон как раз и станет последним кирпичиком в этой стене сплошных загадок. Загадок под названием – магия Риффеншталь. Слушайте!
Он, наконец, протер очки до кристального блеска и водрузил их на нос с видом ученого мужа на кафедре какого-нибудь Кембриджа или Оксфорда.
– Маленький – вот главная для меня зацепка. Ведь не случайно герой этой истории – такой кроха. М-м-малюю-у-у-сенький муравей.
Макс вытянул губы трубочкой и скорчил умильную рожицу.
– Не надо искать секрета в большом! Или – в больших!
Он загадочно подмигнул друзьям.
– Размер не имеет значения – так, кажется, говорится в этом сне? Так же обстоит дело и в Братстве Хитрецов, – заключил он с торжествующим блеском в глазах. – А, возможно, и во всем Магисториуме!
– То есть? – уточнил Антон.
– Представим, что муравей из сна – это как бы глава Братства. И он, по-моему, тоже воспитанник. А бабочка-капустница – его ангел-хранитель. Она наоборот – большая. Чувствуете, к чему я клоню?
Две пары непонимающих глаз воззрились на него с сомнением.
– Там еще говорится, что рабочий муравей – это недоразвитая самка, – неуверенно напомнил Денис.
– Ну, конечно! – подхватил Максим. – Вы что – действительно так до сих пор ничего и не поняли?
Денис с Антоном дружно замотали головами, как глупые и голодные телята в хлеву, не подозревающие, что корм – в трех шагах от них.
– А теперь вспомните, – покачал головой Максим, – наших девочек! Ведь Лесю и Владу почему-то не взяли в делегацию Лицея к нордам. А потом оказывается, что в замке, во всей Академии вообще нет ни одной девочки! Все воспитанники Магисториума – только мальчики. Чувствуете, к чему я клоню?
Денис с Антоном вновь переглянулись с видом полнейшего непонимания. И вновь вопросительно обернулись к Антону.
– Да поймите же вы, шерлоки-холмсы! – с жаром принялся объяснять Максим. – Что у нас сейчас вырисовывается?
Братство по ночам заправляет всем замком. И готовит какую-то очень нехорошую каверзу. Может быть, даже – не в Академии, а у нас, в Лицее. Для этого они и отправляют на Буян свой десант. Под видом экскурсии по обмену, так сказать, магическим опытом.
Теперь судите сами: зачем тому, кто занимается черной магией, наши искусства? Магия Буяна – совсем другая, она светлая и миролюбивая. Некроманту она чуждая, так же как и всяким создателям оборотней, творцам масштабных проклятий, в общем, ненавистникам рода людского. Зачем? Вопросик! Запомним его.
Денис хитро прищурился.
– Теперь пляшем дальше.
Братством заправляет, скорее всего, кто-то из самих воспитанников Академии. С высокой степенью вероятности предположительно – Людвиг. Сразу видно: прирожденный лидер, сильная личность и все такое прочее...
Тут Денис с Антоном согласились. Кому же еще?
– Если верить сну, именно этот Людвиг – муравей, – продолжил Максим. – И в нем как раз и скрыты какие-то силы. Может быть, даже ему самому пока не известные.
Но у него есть взрослый ангел-хранитель. Или наставник. Та самая бабочка, из сна. Это – кто-то из преподавателей Магисториума. Сто процентов!
Очень может быть, что он – истинный глава Братства. А Людвиг для него – только прикрытие.
– Ну, допустим, – после некоторого раздумья подтвердил Антон. Денис тоже кивнул: пока, мол, попробуем взять на веру.
– И что же у нас получается со снами? Есть логическая цепочка?
– А как же?! – с жаром воскликнул Макс. – Посудите сами.
Сначала нам предлагается сделать выбор. Варианты, скажем так, не шибко... Там дракон злющий. Там какая-то девица...
На последнем слове Макс сконфуженно шмыгнул носом.
– Меч сломанный опять же... В общем, кругом сплошной облом, куда ни сунься. Нигде не сладко.
Так и мы в Магисториуме сейчас. Что с этим Братством поделать? Воспитанники, видать, почти все под дудку Людвига пляшут. А этот Фриц у него – настоящая тайная полиция. Помяните мое слово, мы еще с ним хлебнем неприятностей, – зловеще пообещал Макс. – Так что опереться не на кого. Тайную пятую колонну подпольщиков тут не создать.
– Почему это – пятую? А где остальные четыре? – не понял Антон.
– Это такое выражение, – пояснил товарищу Денис. – Когда была война в Испании, фашистский мятеж в тридцать шестом году, тамошних фашистов поддерживал Гитлер. И они наступали на Мадрид четырьмя колоннами, если только мне память не изменяет.
Последняя фраза со стороны Дениса, конечно же, была чистой воды кокетством. С историей у него было все в порядке, и не только с королем Артуром и средними веками, но и с современностью. Если бы не занудные даты, быть бы ему в классе первым учеником по истории!
– Но была еще одна тайная группа – предателей, которые ударили по защитникам осажденного Мадрида изнутри. Вот их впоследствии и окрестили \"пятой колонной\".
– Ага, теперь ясно, – кивнул Антон. – Давай, Макс, чеши дальше.
– Ну, так вот, – пробормотал несколько уязвленный Максим. Но магическая и очень липучая нить собственных рассуждений тут же захлестнула его с новой силой.
– Местные \"преподы\" – те просто воротят нос от проблем. Вообще не обращают на этих новоявленных крысевичей ни капли внимания. Мол, балуется молодежь, но скоро отпуляется на переменках файерболлами досыта, да и сама собой успокоится. Остепенится к старшим курсам, стало быть.
Свои, лицейские – та же редька. Тут же начнут делать большие глаза, понимающе переглядываться... только еще пальцем у виска не крутят! А как им объяснишь. Что тут в замке назревает какая-то Большая Гадость? А как грянет, никому мало не покажется. В общем, выбор, однако!
– Однако! – дружно подтвердили Антон с Денисом.
– Вот, – подытожил Максим, довольный единодушной поддержкой друзей. – Теперь мы делаем выбор. Ставим на предводителя этого братства. Вычисляем его и тогда, через этого каналью Людви...
Он кашлянул, чтобы скрыть смущение.
– В общем, через главаря Братства выходим на взрослого волшебника, который их питает с какой-то неизвестной целью.
– Второй сон? – подмигнул ему Денис.
– А то как же! – хитро улыбнулся Макс. – Чтобы вычислить главаря братства, нам понадобится чистой воды математика. На ноль умножать нельзя, мы это уже поняли. Значит, можно этот нолик просто к себе прибавить. Точнее, приписать, присоединить.
– Ой, а можно, дальше я попробую? – Денис потянул вверх руку и затряс ею. Теперь уже как ретивый первоклашка, жаждущий поскорее прорваться к доске.
– Извольте, коллега, – милостиво разрешил Максим и не сдержался, подмигнул товарищу.
– Так вот! – сразу ухватил быка за рога Деня. – Если принять Людвига за пустышку, только как прикрытие для настоящего мага, то получается что? Будто они действительно прикрываются им! Точно присоединили к себе нуль навроде щита.
– И при этом, заметь, Денис, он как-то должен усилить себя, свою магическую мощь, – добавил Антон.
– Вдесятеро, если быть точным, – подсказал Макс.
– А если считать не одного Людвига, за которым скрывается черный маг... или маги... – Денис глубокомысленно потер переносицу, точь-в-точь как их школьный вундеркинд Мирослав Клюшкин. Тот еще в семь лет знал практически все, включая расписания электричек на пригородные направления. И оттого смотрелся форменным профессором кислых щей.
– То он либо становится невероятно могущественным, либо за каждым членом братства...
– За каждым лопухом-нулем с крысиной башкой, – поддакнул Максим.
– Стоит кто-то другой. И получается, что их много, – бесстрастно заключил Антон. И друзья медленно переглянулись в глубочайшей задумчивости. Каждому вдруг показалось, что в комнате стало немного холоднее.
– Этого еще нам только не хватало, – покачал головой Максим. – Ведь в этом случае получается, что Братство воспитанников – действительно только прикрытие. За которым скрывается настоящее братство волшебников. И если они все – черные маги...
Он озадаченно присвистнул.
– По-моему, мы уже далеко заехали со своими гипотезами!
– Да ладно, ребята, это ведь просто сон, – неуверенно пожал плечами Денис. – Как сказал дедушка-доктор в одном анекдоте: в конце концов, иногда действительно бывают просто сны. Без всяких этих чертовых знамений и предсказаний.
– Ага, – кивнул Максим, нервно теребя чашку с окончательно остывшим чаем. Уже вторую, между прочим.
– Конечно, бывают. Если только они не навеяны магией Риффеншталь.
В наступившем молчании Антон спокойно встал, задернул занавески и жестом указал на часы:
– Ладно, братцы. А теперь – бежим! Может, мы еще успеем на послеполуденные занятия!
Как ужаленные, Макс с Денисом вскочили и воззрились на часы.
Оставалось всего несколько минут до урока Магнуса. А они давно хотели побывать на семинаре Магисториума по видам и цветам магии. Вдруг там что-то новое откроется?
И они втроем сорвались с места, только дверь флигеля жалобно хлопнула.
– Так мы ж еще не разобрались до конца с моим сном! – жалобно взмолился на бегу Максим.
– Чего проще! – рассмеялся Денис. – Изберем на роль главаря Хитрецов самого маленького. Например, Фрица. Или даже Петера. Ты же сам сегодня твердил: размер не имеет значения!
– Глупее ничего не придумал? – огрызнулся Макс и покрутил пальцем у виска.
Но ему тут же пришлось срочно прибавить ходу – друзья уже подбегали к подъезду библиотечного корпуса, где сегодня было назначено занятие у Магнуса.
ИСТОРИЯ ОДИННАДЦАТАЯ, В КОТОРОЙ КОВАРНЫЙ МАКСИМ ОДУРАЧИВАЕТ ЛЮДВИГА И ФРИЦА
К тому времени, когда трое лицеистов как угорелые взлетели на второй этаж, аудитория уже была переполнена. Появление неразлучной троицы с Буяна уже после сигнального колокола на урок все собравшиеся воспитанники встретили с заинтересованным молчанием.
В наступившей тут же колючей, недоброй тишине Денис, Максим и Антон кое-как пробрались назад, на пустующую скамью. И почти сразу за кафедральным столом появился Магнус в длинной темно-синей мантии. Семинар начался.
Первые полчаса преподаватель объяснял новый интерес. Он делал это толково, с юмором и большим знанием дела. Хотя Магнус ни разу не попытался навязать аудиторию свою точку зрения.
Оживленная дискуссия завязалась сразу же, едва только воспитанники принялись обсуждать с учителем различные способы определения волшебника.
Магнус отметил, что зачастую очень важно не только умение волшебника спрятать, или же наоборот, продемонстрировать свою сущность. Многое, по мнению чародея, зависело еще и от обычаев и культуры того, кто встречается с волшебником, желая его открыть и лучше понять.
– Всякая встреча – это обоюдное действо, – сказал Магнус. – Обычный человек, к примеру, европейской культуры может представиться дикарю с каких-нибудь Андаманских островов могущественным чародеем. Еще бы! Ведь у него есть зеркальца, стеклянные бусы и отрез красной ткани!
Все оживились, и с первого ряда послышался сдержанный смех.
– В то же время люди Востока зачастую кажутся нам, европейцам, северянам, очень мудрыми, знающими и самодостаточными личностями, – добавил преподаватель. – Хотя под маской утонченного востока вполне может скрываться китайский дорожный инженер или даже неграмотный велорикша из Малайзии.
– Пришельцев тоже всегда показывают в кино как технических гениев и носителей супермозга, – выкрикнул Максим. Он совершенно забыл, что они сейчас не в Лицее, где на уроках можно было запросто подавать реплики с места.
– А на самом деле...
– Что же на самом деле? – деловито осведомился Магнус. – У тебя, Максим, есть достоверные сведения об инопланетных пришельцах? Об их разуме, инстинктах, привычках?
Воспитанники засмеялись, одобрительно зашушукались. Максим же сразу побледнел: он готов был на любое обращение с собственной персоной кроме одного – насмешки.
– Точных сведений нет, – тут же парировал он. – Но мне кажется, что некоторые... пришельцы... очень часто мнят себя чуть ли не голиафами. А на самом деле – обыкновенные муравьи.
Денис застыл на месте. Он буквально кожей почувствовал, как напрягся сидящий рядом Антон, который слегка касался его локтем. Со стороны Макса это был рискованный ход. Почти то же недавно сделал Нектарий, прилюдно упомянув крыс. Если только это не было случайным совпадением.
Разумеется, Макс тоже пустил пробный шар. Но этот шар пока еще не слишком выдавал дальнейшие намерения игрока. Эффекта не последовало. Разведка боем провалилась.
– Что ж, это вполне может быть, – согласился Магнус. И только.
При этом он осторожно разнимал двойной лист бумаги из рабочей тетради.
– Демонстрация несуществующей силы очень развита в животном мире. И среди насекомых, в частности.
Магнус аккуратно разделил бумагу на множество мелких листочков одинаковых размеров и формы.
– Беззащитный мотылек принимает вид и окраску ядовитой бабочки-медведицы. Безобидная муха-осовидка мимикрирует чуть ли не под могучего шершня. Даже муравьи некоторых тропических видов очень походят на боевых термитов-солдат. Гм... Ты хочешь что-то сказать, Людвиг? – спросил он, видя поднятую руку в первом ряду.
Людвиг кивнул и поднялся. Прежде чем спросить, он оглядел зал и дождался, пока все стихнут. К слову сказать, ему не пришлось долго ждать!
– А можно ли при первой встрече сразу определить волшебника? И к тому же – уровень его знаний и степень мастерства в их применении?
– Хороший вопрос, – похвалил Магнус. – И, что особенно приятно – очень четко и грамотно сформулирован. Учитесь, воспитанники!
Он одобрительно приложил ладони одну к другой, точно беззвучно аплодировал. Людвиг же обернулся и с вежливой улыбкой посмотрел на Макса.
– При определенной подготовке и известном опыте – да, возможно, – подтвердил преподаватель. – В особенности это касается опытного волшебника. Тот способен видеть внутренним, магическим зрением поле другого волшебника. Легче всего – в случае с белым магом. Белая магия не скрывает себя за исключением особых случаев, когда специальная маскировка необходима для безопасности и сохранения жизни.
Но, как правило, белые маги открыты для контактов, идут на них охотно. И их магические поля вполне возможно разглядеть еще при первой встрече.
– А степень владения магией можно определить? Например, только глазами, не касаясь поля волшебника?
Людвиг сейчас откровенно усмехался, не сводя глаз с Максима. Тот был бледен, но спокоен. Максим полностью контролировал себя, как игрок, который приберегает решительный ход напоследок.
Что же ты задумал, Макс, тревожно думал Денис, поглядывая то на него, то на их светловолосого врага.
– Только – у того адепта, кто пока лишь обучается магии, и еще не достиг уровня Посвящения, – пояснил Магнус. – Опытный светлый маг вполне способен закрыться от магического прощупывания его поля – иногда это еще называют \"сканированием\". Или он может представиться не на своем уровне.
– Это как – представиться? Разрешите представиться, фрау-мадам?! – хихикнул Фриц.
– Конечно, нет, – усмехнулся чародей. – Опытный маг может представиться вам либо могучим волшебником, которому горы и реки по колено. Либо желторотым несмышленышем, едва окончившим первый курс магической школы.
На самом деле опытному волшебнику решительно все равно, кого имитировать, чтобы скрыть свою личность. Ну, разумеется, до определенных пределов. Докуда простираются его собственные возможности.
– А ч-черного? – чуть запинаясь, выкрикнул Максим.
– Что – черного? – строго спросил Магнус.
– В-вы все время сейчас говорили про светлое в-волшебство, – страшно волнуясь и оттого сильно заикаясь, пробормотал Максим. – А можно ли оп-пределить ч-ч-ч... черного мага?
– А зачем? – искренне изумился Магнус. – К чему тебе это, мой юный коллега?
– Н-надо! – весело выкрикнул Максим, наконец справившись с собой.
Все-таки нашелся, великий Меканикус, тепло подумал о друге Денис. И тут же навострил уши, ожидая, что ответит чародей.
– Что ж, интерес законный, – согласился Магнус. – Черного мага распознать действительно не в пример труднее. По той простой причине, что они и встречаются гораздо реже в нашем подлунном мире.
– А все-таки? – попросил кто-то из правого угла аудитории. Там не было ни Людвига, ни Фрица, который в эту минуту даже приподнялся из-за стола, во все глаза выискивая любопытного.
– Что ж, пожалуйста. Я перечислю лишь некоторые методы... эээ... распознавания черных, – предложил Магнус. – К сожалению, большинство других вариантов были... опробованы в средние века. И я не могу сказать, что они были хоть в какой-то степени гуманными.
Есть специальные заговоры, формулы которых утрачены. Несколько магических камней, которые перед... употреблением требуют опять-таки специальной алхимической обработки. Вороний глаз, клюв и когти – в сушеном виде. Несколько видов трав и частей тел животных. Эти элементы я по понятным причинам тут освещать не буду. Дабы не возникло еще одно азартное и весьма нездоровое увлечение, которыми и так уже страдает наша Академия.
Магнус сделал красноречивую и многозначительную паузу.
– Ну, а что касается наиболее простых, доступных, но, увы, малоэффективных средств обнаружить черного мага, то это, пожалуй... только кровь, – закончил он.
– А кровь человечья или скотинки всякой? – выкрикнул Фриц, подмигивая паре-тройке своих друзей. У ярых лакеев, достигших в своем сомнительном ремесле совершенства, всегда найдется немало почитателей, готовых в любой момент заменить его на этом услужливом посту подхалима и угодника.
– Разумеется, человечья, – кивнул Магнус. И тут же, неожиданно для всех, скорчил жуткую физиономию.
Зубы этого волевого и мужественного на вид человека оскалились. Щеки разъехались в стороны, губы превратились в две тонких белых ниточки. Глаза яростно сверкали и с вожделением взирали на застывшую от неожиданности аудиторию. У Магнуса чуть ли не слюна сочилась из уголков раззявленного рта!
И вдруг все черты его лица вернулись обратно, и чародей опять стал самим собой. Общий вздох облегчения и восторга прокатился по рядам.
– Вот примерно такая реакция у нормального черного мага при виде нормальной человеческой крови, – чуть хрипло, после совершенной метаморфозы и трансформации, пояснил Магнус.
Он внимательно взглянул на листочки бумаги перед собой. И те медленно закружились вокруг снежной каруселью. Бумажная канитель постепенно принялась ускорять движение, после чего стремительно взметнулась к потолку аудитории и замелькала там белыми мотыльками.
Магнус щелкнул пальцами, сделав так, что листочки бумаги под потолком вдруг взорвались алыми брызгами. А затем медленно полились сверху по загустевшему как стекло воздуху на головы и плечи воспитанников крупными, тяжелыми каплями темной крови.
– Кровь... – тем временем зашептал Денис Максу. – Получается, что наш учитель Нектарий тогда вовсе не случайно расшиб себе нос. Он просто таким образом проверял зал, нет ли в нем приверженцев черной магии! Представляешь?! Нектарий смотрел, не среагирует ли кто-то на его кровь. Настоящую, человеческую.
– Ага... Она, наверное, в этом отношении самая сильная, – шепнул Максим в ответ и тут же сам просиял от внезапной догадки.
– Именно на это ему и указал Магнус, – еле слышно, одними губами произнес Антон. При этом у него был совершенно отсутствующий вид! Тем не менее, он отлично прочитал все сказанное по губам Дениса.
– Вот и разгадка их странного разговора.
Все трое лицеистов дружно кивнули. Вот это Нектарий, ну и рохля!
Тем временем в аудитории уже царил полный хаос. Кто-то из младших воспитанников орал от страха, кто-то постарше скорее полез под стол, совсем не желая пачкать свой плащ невесть чьей кровью. Но в полуметре над ребятами кровяные капли вновь превратились в белые лоскутки и легкомысленно запорхали над ребятами как диковинные снежные бабочки.
– Волшебство вообще непредсказуемо, – сказал Магнус, когда все успокоились. – Как впрочем, и людские поступки иной раз.
– Извините, мастер, но вот тут я не соглашусь, – поджал губы Людвиг. Он всегда говорил негромко, точно общался со своим собеседником наедине. Но странное дело – в аудитории его было отлично слышно, даже за самыми дальними столами.
– Что же тебя не устраивает в моих словах? – чуть прищурил глаза преподаватель.
– Истинный маг всегда должен суметь предсказать поступок обыкновенного человека, – твердо сказал Людвиг, веско бросая каждое слово. Точно вбивал в пол гвозди железным каблуком. И при этом он по-прежнему умудрился не повысить голоса.
– Любое событие предсказуемо. Нужно только использовать все магические знания, которым нас учат здесь многие годы. И тогда можно с легкостью предсказать и поведение человека, и любое событие.
Магнус хотел ответить, но увидел, как Максим весь подобрался, только еще волосы не встали на загривке. И лукавым жестом предоставил ему слово.
– Я... я готов заключить пари, – объявил Максим. – Это по теме занятия, господин Магнус. Спорю, что ты, Людвиг, не угадаешь события, которое произойдет в вашей Академии.
– Когда именно произойдет твое событие? – смерил его высокомерным взглядом высоколобый предводитель всех воспитанников.
– Ну, может, еще и не произойдет, – невинным тоном добавил Максим. – Но очень скоро.
Поистине, сегодня был день провокаций!
Денис понимал, его друг что-то задумал. Но он тоже не мог предсказать, что произойдет в аудитории в ближайшую минуту. В полном соответствии с теорией Людвига, между прочим.
Одно было Денису совершенно ясно: если Максим сейчас имеет в виду Братство Хитрецов и планы юных крысят по захвату замка, дальнейшее пребывание лицеистов в Магисториуме будет совсем не безоблачным. Скорее даже, очень опасным.
И одного взгляда на Антона было достаточно, чтобы понять: он думает точно так же. Антон строго смотрел на Макса, однако при этом изредка переводил внимательный взгляд, скользя по рядам воспитанников. Денис был уверен, что ни одно слово, ни одна усмешка или реплика в адрес лицеистов не ускользнет от их друга, обладающего такими необычными способностями.
– Только ведь и это требуется предсказать, – заметил Максим, продолжая подводить к Людвигу большой крючок с аппетитной наживкой.
– Согласен! – выкрикнул Людвиг. И это уже была первая, пока еще маленькая победа Максима. Невозмутимый и победоносный лидер сорвался на крик. Пусть пока еще и только в азарте!
Спустя минуту пари было решено. Максим попросил с разрешения Магнуса собрать с пола бумажные листочки, и сам первый подал пример. Потом великий изобретатель записал на своем листочке, как он выразился, некое событие, которое очень скоро может произойти или не произойти в замке.
А всем в аудитории предлагалось угадать, состоится ли оно или нет, произойдет или отменится.
Для этого нужно было написать на листке всего лишь одно слово: \"Да\" или \"Нет\".
– Так это же проще простого! – хихикнул Фриц и сразу же громко зашептал всем своим соседям. – Мы с Людвигом напишем оба варианта: он – к примеру, \"Нет\", а я – \"Да\". Один-то из нас уж точно угадает. Ведь любое событие может или произойти, или нет! \"Терцум нон датур\", третьего не дано, как говорили древние. Это же чистая математика, понимать надо!
– Похоже на то, – согласился Людвиг, не сводя пристального взора с Макса. – Только я все-таки напишу \"Да\". Пусть в любом случае будет по-моему, а не как хочет этот выскочка с Буяна.
Пока все остальные воспитанники обсуждали новую забаву под доброжелательным присмотром мастера Магнуса, обладатели листочков сделали свои ставки. Каждый написал одно из двух слов и по примеру Людвига тщательно свернул свой листочек.
При этом Фриц и Людвиг переглянулись, саркастически улыбнувшись при этом. Очевидно было, что оба написали разные ответы. Да и в зале, по всей видимости, мнения разделились. А вероятность расхождений в таких случаях обычно равняется пятидесяти процентам. То есть половина на половину. Так что у Максима с самого начала при таких условиях задачи не было никаких шансов на выигрыш.
Неужели он сейчас хочет спровоцировать все Братство Хитрецов своим \"событием\"? Тем, что нам про них все известно? Но такого просто не может быть, покачал головой Денис и принялся ожесточенно дергать великого изобретателя за штанину.
Однако Максим, как ни странно, не обращал на отчаянные сигналы встревоженных друзей ни малейшего внимания.
– Итак, мне сдается, что ставки сделаны? Открывай же свои карты, Максим!
Магнус постучал карандашом по столу, призывая всех к порядку и вниманию.
Мигом воцарилась тишина. Только самые азартные и неугомонные воспитанники тихонько перешептывались, с любопытством поглядывая на Максима. И главным образом – на его листок с предполагаемым событием, которое было описано только что на их глазах.
– Я бы хотел сперва ознакомиться с ответами, – спокойно сообщил Макс. – Например, с процентным соотношением утвердительных и отрицательных прогнозов. Или...
\"Или какой-нибудь другой чепухой...\" – явственно прочитал Денис в бесстрашных и упрямых глазах друга.
Макса явно не интересовали ответы воспитанников, и даже, кажется, самого Магнуса. Мастер-преподаватель ведь тоже что-то вписал в свой листочек. Денис это точно видел, поскольку во время этого необычного голосования-прогноза внимательно наблюдал за наставником.
Как и следовало ожидать, мнения разделились почти наполовину. Тем не менее, большая часть воспитанников Академии все-таки высказались за то, что событие в замке, предполагаемое Максом, не случится. И написали в своих листочках \"Нет\".
Видимо, они не очень-то верили в предвидение юного лицеиста. А, значит, и в систему обучения будущих волшебников Архипелага. И сейчас им предстояло воочию убедиться, правы они или нет.
– Ну, а теперь ты, Максим! – улыбнулся Магнус, поигрывая в ладони собственным сложенным листочком. – Что же за событие, которое должно будет произойти в нашем замке? Или его все-таки не будет?
Людвиг презрительно усмехнулся. Он действительно написал \"Да\", но вовсе не потому, что верил в интуицию лицеиста. Все, чему суждено произойти в Магисториуме, обязательно случится.
Потому что оно послушно воле потаенной магии, в обучении которой Людвиг не зря проявил себя лучшим учеником и настоящим лидером среди всех остальных воспитанников. Так что этому Максиму...
– Будет! – звонко выкрикнул Макс. И на этот раз он уже не заикался, хотя на него смотрело множество пар глаз. Включая чародея Магисториума.
– И, кстати, оно уже произошло, – лукаво заметил Максим. – Только что на ваших глазах.
После чего он развернул свой листочек.
Денис напрягся, как кролик, глядя на удава. Антон тоже был встревожен.
– Событие следующее, – объявил Максим. – Каждый из вас только что написал на своем листочке \"Нет\". Только и всего.
Некоторое время в зале была полная тишина. Затем кто-то обрадовано выкрикнул с задних рядов:
– Так я и написал \"Нет\"! Это событие как раз и произошло. Значит, я выиграл?!
– Конечно, Ансельм, – хладнокровно подтвердил Максим. Он уже разглядел соседа по комнате Петера, неплохого, в сущности, парнишку. Петер и сейчас сидел рядом с Ансельмом, только листочка ему не досталось. Надо же – и здесь маленькому воспитаннику не повезло!
– Но только в том единственном случае, если ты сейчас же покажешь мне и всему залу твое подтверждение, что это событие и впрямь случилось, – добавил Макс. – А те, кто предположили, что событие случится, что написали?
– \"Да\"! – дружно закричало меньше половины зала, потрясая своими листочками.
– А у меня... У меня тут написано: \"Нет\"... – растерянно произнес Ансельм.
– Вот видишь! – развел руками коварный Макс. – Раз ты проголосовал словом \"Нет\", значит, ты счел, что обещанное мной событие не произойдет.
А оно произошло. Ты ведь написал на своем листке \"Нет\"?
– Получается, что да... Написал, дурак такой... – озадаченно пробормотал совсем сбитый с толку воспитанник Ансельм.
– Это случилось в стенах вашего замка, как было мной обещано заранее? – всадил в него последний нож своей железной логики великий изобретатель будущего.
– Ну, да, – буркнул Ансельм. И на всякий случай окинул насупленным взглядом окна аудитории, за которыми с его скамьи были хорошо видны стены Северной стороны Магисториума и еще угол Сторожевой башни.
– Что и требовалось доказать! – не скрывая торжества, изрек свой вердикт Максим. – Ты в проигрыше, приятель! Кто-нибудь еще желает попробовать?
– Давай, Людвиг! – немедленно принялся толкать в бок своего патрона Фриц. – Ты же написал \"Да\"! Утри нос этому недоноску!
– Заткнись, дурак, – прошипел Людвиг и злобно пихнул Фрица каблуком так, что тот взвыл. – Ты что, не понимаешь, что в любом случае лицеист выиграл? Это же просто фокус, идиотский фокус! И мы все на него купились, как слепые мышата. Сто глупых рыб на одну уду!
– Так ты же сам сказал... – заканючил Фриц. Однако его глаза при этом оставались холодными и злыми, со стальным блеском, не предвещавшим его обидчику ничего хорошего.
– Мало что я сказал, – огрызнулся его светловолосый предводитель. – Надо было заранее догадаться, что тут таится подвох. А ты меня даже не предупредил!
В самом деле, и второй возможный ответ \"Да\" также не обещал выигрыш в этом коварном пари с хитроумным Максом.
Ведь слово \"Да\", написанное в листочке, подтверждало, что событие, обещанное Максом, произойдет. Но только это событие утверждало, что будет написано как раз другое слово – \"Нет\".
Словом, это был один из тех обычных математических софизмов, с которыми хорошо знакомы истинные и пытливые любители математики. Хотя бы даже и в средних классах старшего школьного возраста, как иногда любил шутить верный друг Дениса Тигран по прозвищу Тигра.
В таком софизме не было никакой возможности отыскать хотя бы один правильный ответ. Это было настоящее беспроигрышное пари, мечта любого заядлого спорщика!
– Чистая работа! – похвалил Магнус. При этом его длинные пальцы разжались, и Денис уже не увидел в руке преподавателя его собственного листочка.
Макс с Антоном также внимательно поглядывали на Магнуса. Поскольку этот умудренный магическим, да и просто жизненным опытом, чародей явно не мог просто так купиться на такой простой логический ребус. Людвига же в этот раз подвела его обычная самонадеянность.
Но Магнус так и не открыл своих карт, предпочтя попросту уничтожить свой листочек с ответом.
Лицеисты понимающе переглянулись. Наверное, каждый немало бы отдал за возможность заглянуть в ответ Магнуса. Особенно Максим, хотя он и сейчас был абсолютно уверен, что у этой загадки нет, и не может ответа. Хотя, вполне возможно, что волшебники на этот счет имеют собственное мнение.
– Что ж, дело сделано. Давайте поаплодируем нашим находчивым и без сомнения изобретательным гостям из Лицея чародейства и волшебства! – торжественно объявил Магнус.
Никто в аудитории не шелохнулся.
И тогда Магнус самолично трижды хлопнул в ладони. После чего воспитанникам уже ничего не оставалось делать: зал библиотечного корпуса огласили вялые и недружные аплодисменты. Но Магнус продолжал хлопать, и на перемену лицеисты проходили между рукоплещущих им рядов воспитанников.
Денису почему-то захотелось втянуть голову в плечи. Ему казалось, что им сейчас рукоплещут ряды молодых крыс, злорадно и недобро усмехающихся вслед гостям с Буяна. Он понимал, что большинство тут попросту обмануты или боятся, как маленький Петер. Но разве это может оправдать крысиность души?
– Жалкий паяц! – прошипел сквозь зубы Людвиг, когда Максим поравнялся с ним.
– Сам дурак, – невозмутимо парировал Макс и ловко перепрыгнул через подставленную Фрицем ножку. Фриц хотел дать и Денису тычка в спину, но тут же натолкнулся на тяжелый и сверлящий как бормашина взгляд Антона. Глаза двух соперников встретились.
Фриц злобно сплюнул, не сводя с Антона немигающих глаз. И лицеисты вышли за порог аудитории, провожаемые десятками колючих и угрюмых взглядов.
– Бедные и несчастные дураки, – пробормотал Денис по дороге в лабораторный зал, где было назначено следующее занятие по неорганической алхимии и бешеным газам. – Людвиг совсем задурил им головы.
– Если только это Людвиг, – посетовал Антон, и друзья понимающе кивнули.
– Ну, и как тебе этот Фриц? – лукаво похлопал Антона по плечу Максим. – Он случайно не такой же как ты феномен – мысли читать не умеет?
– С чего ты взял? – деловито осведомился Антон.
– Ну, когда вы поедали друг дружку глазами, он все-таки отстал. Отвел взгляд первым, – продемонстрировал свою наблюдательность Максим. – Вот я и подумал: не иначе, как этот мерзкий Фриц прочитал в твоем мозгу все, что ты в этот момент о нем думал. И счел лучшим вовремя свалить!
– Что, действительно? – расхохотался Денис.
Он живо представил, что мог прочесть в душе Антона этот лакейский слизняк с замашками нагловатого и одновременно трусливого скандалиста. Бывает, оказывается, и такая причудливая порода прихвостней!
– Скажете тоже, – пробурчал Антон и впервые за день усмехнулся, хотя и довольно кисло. – Если бы этот Фриц сумел прочесть хоть чуточку того, что я о нем думаю, он, наверное, уже давно бы лопнул от злости!
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. КРЫСИНЫЙ ЛЕВ
ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ. НА ВОЛОСКЕ ОТ СМЕРТИ
После полудня, когда завершился на сегодня последний урок, Денис с Петером неспешно прогуливались по замку. Очень скоро ноги сами привели Дениса к серой башне, на которой были высечены имена ее прежних комендантов.
Денис остановился, задрал голову и долго вглядывался в готическую вязь, напитанную серебряной краской. Впрочем, он не пытался себя обмануть: Дениса притягивали к себе не серебряные, а черные буквы.
\"Фабрицио Кляйнер\".
Это имя почему-то не давало ему покоя уже второй день. Черные буквы всплыли в памяти мальчика еще вчера, под сводами пещеры Риффеншталь.
Но тогда Денис решил, что это просто магия подземного чертога шутит или играет с его памятью. Что Риффеншталь перебирает ее, как люди порой перелистывают страницы книги в поисках нужной главы, памятного эпизода или верной цитаты.
Теперь же, вдали от воздействия Риффеншталь, имя неудачливого коменданта Башен, как здесь в старину называли хозяев замка, по-прежнему не давало покоя Денису.
– Интересуешься историей замка? – осторожно спросил Петер. Он видел, что его приятель из Лицея сегодня задумчив, и это как-то связано с Тревожной башней. Может, глядя на нее, этот парень с волшебного острова Буян вспоминает о чем-то важном для него или некогда дорогом?
– Да вот, думаю о несправедливости истории и людей, – не сразу откликнулся Денис.
– В каком смысле? – тихо сказал Петер.
Он был очень тактичным и даже немного застенчивым парнем, и очень боялся быть надоедливым или приставучим. Впрочем, на этот счет он ошибался. Денису нравилось присутствие рядом маленького воспитанника. При нем можно было спокойно думать о чем-нибудь своем, неосознанном, или напротив, затаенном.
Удивительно, но примерно такие же чувства Денис, как ни странно, испытывал в одиночестве: во время дождя, сидя в комнате у окна или стоя на морском берегу и слушая прибой. От Петера исходили покой и умиротворение. Ему не хватало лишь одного – силы. Обыкновенной силы крепкого и уверенного в себе парня, который в скором времени может стать волшебником.
А тут еще он вознамерился войти в братство адептов черной магии! Неужели Петер не понимает, что если его, в конце концов, однажды и примут в ряды Хитрецов, то, скорее, больше для смеха? Чтобы только было над кем подтрунивать или даже откровенно издеваться.
– Вон на стене начертаны имена комендантов, – кивнул Денис. – Все – серебром, а один – черным.
– Он получил свое, за собственные прегрешения, – пожал плечами Петер. – Как знать, может быть, ему еще и меньшей мерой воздалось за его преступление...
– Знаешь, Петер, история – вообще такая странная штука, – пожал плечами Денис, усаживаясь на лавочку возле хозяйственного подворья. – Часто бывает так, что сначала тебя всячески поносят, смешивают с грязью. Даже объявляют предателем, преступником, злодеем, в общем. А потом пройдет время, и вдруг находятся неоспоримые свидетельства, что, оказывается, все не так. Что было все иначе, и бывший злодей – и не злодей вовсе, а чуть ли не герой.
– А люди, они разве не помнят?
– Помнят, – кивнул Денис. – А потом вдруг начинают ломать памятники. Тем, кому раньше поклонялись. В кого верили и слушали каждое слово как откровение.
– А к чему ты все это говоришь, Денис? – удивился Петер.
– Просто, мне кажется, не всегда нужно навеки очернять что-то, – ответил Деня. – Легко одного мазать черной краской, когда все остальные вокруг – щеголяют в серебре.
– Здорово сказал, – восхитился Петер. – Но если ты насчет этого коменданта, то его вина доказана. Замок-то он сдал врагу, уж это известно точно.
– А ты наверняка знаешь, как там все было? – строго сказал Денис. – Ты что ли сам при этом присутствовал?
Петер молча опустил глаза.
– Вот то-то же. Запомни, Петер: в таких случаях полностью можно верить только очевидцу. Да и то – не до конца. И не всякому. А кто сейчас может точно сказать, что произошло в действительности, если этот комендант Кляйнер был вынужден поднять белый флаг? Вряд ли существует хоть один свидетель, который дожил до наших дней.
– Я думаю, ректор знает... – тихо произнес Петер.
– Ректор? – недоверчиво покосился Денис. – Это тот, который – легенда?
– Почему ты так считаешь?
– Да потому что не может такая Академия, как ваша, существовать без реального руководителя. Понимаешь – реального. А не того, который будто бы когда-то и зачем-то удалился от дел. И ушел в туман. Это сколько лет назад случилось? Десять, пятьдесят, сто, двести?
Денис перевел дух и взглянул на Петера с откровенным сожалением.
– В Магисториуме уже давно правят деканы Игнациус и Алоиз, который сейчас ошивается в нашем Лицее. Они лишь прикрываются именем ректора, а тот, небось, уже много лет как сгинул. Я еще в первый день спрашивал и ребят ваших, и Магнуса – никто даже не знает, как выглядит этот ректор. А портреты его почему-то изображают совсем разных, не похожих друг на друга людей. Знаешь, Петер, я даже не удивлюсь, если...
И тут Денис вдруг замолчал. Неожиданная мысль так ярко сверкнула в его голове вспышкой взорвавшейся звезды, что у нашего героя на несколько мгновений даже потемнело в глазах.
К счастью, Петер в эту секунду в очередной раз обернулся – у него была странная привычка часто оглядываться, даже когда он был с кем-то и, следовательно, вне опасности. И потому не заметил перемен, случившихся с его новым знакомым.
В следующую минуту Денис уже совладал с собой.
– Об уходе ректора по уставу академии должно быть специально объявлено, – сказал Петер. – Пока такого объявления не было, ректор будет оставаться главой Магисториума. А деканы – его заместители, и в его отсутствие вместе временно исполняют обязанности ректора. Так говорит устав.
– Это значит, что Академией фактически никто не управляет, – заявил Денис. – А ты знаешь пословицу о том, что свято место пусто не бывает? Вот и появились новые хозяева. Как в одной моей любимой лапландской сказке: сначала они заняли подвалы, потом вылезут на улицу, а затем, глядишь, и доберутся до самых вершин любых башен. А ваши деканы все будут соблюдать устав и ждать, когда же вернется ректор. Хотя тот уже давно и бесследно сгинул, вот только почему-то забыл вас об этом предупредить.
– Такие волшебники, как ректор Магисториума, никогда не исчезают бесследно, – покачал головой Петер. – Ты, по-моему, все время забываешь, Денис, что наш замок – обитель могущественного волшебства, сильных чародеев и...
Петер на миг запнулся.
– Ну-ну, договаривай, сударь мой! – криво усмехнулся Денис. – Что ты еще хотел сказать? Не черную ли магию забыл упомянуть? Которой втихомолку тут грешат воспитанники? Предаются, понимаете ли, невинным развлечениям, по ночам превращаясь в огромных крыс.
– Это – древний ритуал Братства, – возразил Петер. – Никто сейчас уже не знает, откуда начался этот обычай и зачем он нужен.
– А, может, просто в крысином обличии будет сподручнее захватывать замок? Поэтому кому-то и выгодно поддерживать эти \"традиции\"? – гневно молвил Денис и взглянул на маленького воспитанника в упор. – А потом придет этот Кто-то, что скрывается сейчас за вашими зубами и хвостами, и носит совсем иную маску. И уж он-то сумеет все и всем объяснить, доходчиво и внятно. Например, для чего и кому нужно, чтобы славная академия Магисториум окончательно превратилась в форпост черной магии всего лесного Норда!
Петер молчал.
Денис некоторое время смотрел на него с горечью, а затем вздохнул.
– Вас ведь даже учениками не называют – вы все тут \"воспитанники\". Скажи мне, пожалуйста, Петер, для чего вас воспитывают? И кто здесь Главный Воспитатель?
– Я не знаю, – пожал плечами мальчишка. – Может быть, ты в чем-то и прав. Только скажи, Денис, что мне-то делать? Вокруг эти... крысы... А я один.