Он пятился через сад, выкрикивая яичные оскорбления, пока не упёрся спиной во что-то твердое. Это был бобовый стебель. Блестящий, темно-зелёный, с прекрасным гладким стволом, он казался почти несокрушимым.

— Тортилья! — крикнул Джек и со всей мочи швырнул веселку в тварь.

Чудовище схватило её зубами и злобно перекусило.

Джек сунул три оставшихся яйца в нагрудный карман комбинезона и начал карабкаться наверх. Это оказалось легче, чем он думал, — за листья было удобно хвататься. Но если он надеялся таким образом спастись, то просчитался. Тварь раза два клацнула челюстями в воздухе, когда Джек прокричал: «Яйца-кокотт!» — и бросилась следом.

Пробираясь между созревающими стручками, Джек поднялся достаточно высоко, чтобы увидеть дорогу — и лимузин Джеллимена, несущийся прочь на огромной скорости. Инспектор облегченно вздохнул, но долго ему прохлаждаться не пришлось. Он внезапно осознал, что, хотя его преосвященство в безопасности, самому-то ему ещё только предстоит разобраться с пятьюстами фунтами опасно взбешенной шалтайской твари.

— На самом деле, — сказал Джек, — я ненавижу яйца.

Тварь снова злобно щёлкнула на него челюстями.

— Нет-нет, — торопливо поправился он, выругав себя за тупость, — я хотел сказать, что не ем их. Разве что меренги… ой!

Это не возымело никакого действия. Тварь ловко вспрыгнула на ветку прямо под Джеком и яростно хлестнула его хвостом по ногам. Джек вцепился в побег у себя над головой и подтянулся, но поздно. Ступню пронзила резкая боль. Он глянул вниз. Тварь снесла не только ветку, на которой он стоял, но и его ботинок, носок и, хотя он ещё об этом не знал, мизинец. Джек скривился от боли и полез дальше, стараясь опираться на свод покалеченной стопы. Он слышал вой сирен — подходило подкрепление, но это не слишком утешало его. Через несколько минут он добрался до красного авиационного маяка и бросил короткий взгляд вниз. От земли его отделяло футов сто, и родительский дом казался отсюда маленьким-маленьким. Снизу послышалось рычание — тварь продолжала карабкаться вверх, и Джек торопливо взобрался выше фонаря. Тут он и понял, что столкнулся с новой, непредвиденной проблемой: тварь по-прежнему пребывала в ярости, а бобовый стебель кончился.

Он зацепился ногой за лист и достал из кармана яйца. Но руки у него тряслись, и три оставшихся столовых яйца второй категории выскользнули из пальцев и полетели вниз, во тьму. А с ними пропала и последняя надежда на сделку.

— Проклятье! — выругался Джек. — Ну и денек!

Брызгая слюной, издавая шипение и треск, тварь ещё раз взмахнула хвостом. На сей раз Джек сумел увернуться, но передышка оказалась недолгой. На этой высоте стебель был тоньше и гибче, и лист, за который держался Джек, начал отрываться от ствола. Инспектор отчаянно вцепился в другой лист, но тот тоже остался у него в руках. Джек покачнулся, потерял опору и спиной вперёд полетел в пустоту.

Он мельком увидел залитое красным светом чудище, затем осталась только мешанина бобовых листьев и стручков, сопровождаемая громким шумом падения. Перед тем как грохнуться на крышу сарая, Джек успел испытать странную смесь облегчения и предчувствия новой опасности. Во все стороны от места падения полетели уховертки, обломки трухлявого дерева и куски рубероида. Сознание на миг покинуло Джека. Открыв глаза, он увидел зияющую дыру в крыше сарая и уходящий в ночное небо бобовый стебель. Джек выбрался из-под обломков крыши, рухнувших на три мешка шерсти, застонал и поковылял наружу. Над глазом у него тянулась глубокая ссадина, а ступня и щиколотка начали пульсировать болью. Ему пришлось поднапрячься, чтобы оглушенный мозг смог осознать случившееся. Затем он поднял глаза и обнаружил, что этот кошмар ему вовсе не приснился: тварь начала спускаться.

Джек помотал головой, пошатнулся, попятился и задел ладонью рукоять топора, вонзенного в колоду. Решение пришло сразу. Он прохромал в сарай, порылся в обломках и откопал старую цепную пилу, принадлежавшую ещё его отцу. Джек включил её и дёрнул за тросик. Она не завелась. Он дёрнул ещё и ещё раз, тем временем обходя бобовый стебель со стороны дороги. Если он завалит стебель на крышу маминого дома, то конца истории так и не узнает. На четвертом рывке пила ожила, и ночную тишину разорвало её хриплое стаккато. Сталь легко вгрызлась в жесткий стебель, и скоро образовался достаточно глубокий пропил. Джек перешёл на другую сторону, чтобы сделать последний надрез. Он уже слышал многообещающие скрипы и треск, когда раздался громкий хлопок, посыпались искры и пила замерла. Джек не понял, что случилось, но тут раздался голос, который заставил его обернуться.

— Я недооценивала вас, — прорычала доктор Кватт.

Она стояла перед Джеком с дымящимся пистолетом в руке, и по её виду было понятно, что она с радостью снова пустит его в ход.

— Меня много кто недооценивал, — ответил Джек, морщась от боли в тысяче и одной ссадине и синяках, — причём люди получше вас.

— Надоедливый идиот! — рявкнула она. — Этот ублюдок Джеллимен сбежал! Десять долгих лет я вынашивала свой план — и все впустую! Знаешь, сколько у меня времени ушло на конструирование моего дружка?

— Вы же сами только что сказали. Десять…

— Не смей разговаривать со мной как с дурой! — взвизгнула доктор Кватт, грозно сверкая глазами. — Мои исследования были направлены только на спасение человеческой жизни!

— А как же Шалтай? Его жизнь вы тоже спасли?

— Шалтай был яйцом, — отрезала она. — А для чего ещё нужны яйца, если не для вынашивания жизни?

— А как насчёт омлета? — предложил Джек, скривившись от боли: заныла ушибленная спина.

— Иди сюда, дитя моё, — позвала доктор Кватт отпрыска Шалтая, застрявшего на середине стебля, который стонал и трещал под его весом. — Вот тебе ещё один лакомый кусочек.

— Но Шалтай был вашим пациентом!

— И ценным реципиентом для моего главного научного проекта, — горделиво сказала доктор Кватт. — Я сначала забеспокоилась было, когда в него выстрелили, но все оказалось в порядке. Мне только пришлось помочь малышу вылупиться.

Джек содрогнулся. Она оказалась ещё омерзительнее и бесчеловечнее, чем он думал.

— Значит, Шалтай пережил падение?

— Ну да. Он узнал меня и попросил помочь ему, поэтому я взяла ножку от стула…

Послышался глухой металлический стук, и доктор Кватт внезапно замолчала и тяжело рухнула лицом вниз. Мэри от души треснула её по затылку лопатой.

Ноги у Джека подломились, и он опустился на землю у садовых качелей. Стебель зловеще скрипел. Мэри пинком отбросила пистолет Кватт в сторону и кинулась к Джеку.

— Простите, сэр, но, по-моему, мы слышали достаточно. С вами всё в порядке?

— Нет, Мэри. Мне очень плохо. Я только что упал со ста футов, проломил крышу сарая… и вам надо уходить отсюда.

— Без вас я не пойду.

Она попыталась приподнять шефа, но он оказался на удивление тяжелым. И не мог стоять от слабости.

— Уходите, Мэри, пока не…

Поздно. Тварь спрыгнула с высоты оставшихся пятнадцати футов и с треском приземлилась в песочницу Стиви, сделанную в форме черепахи. Она злобно забила хвостом и зашипела на обоих, но вдруг заметила неподвижное тело доктора Кватт. Чудовище осторожно толкнуло её носом, тихонько заскулило, а затем очень нежно подняло её. Стебель скрипел и содрогался под собственным огромным весом, поврежденные волокна начали лопаться.

Мэри схватила топор, но Джек остановил её.

— Оставьте их, — дрожащим голосом сказал он. — Сдается мне, я знаю, чем всё это кончится. Мы же из ОСП…

Тварь ещё раз зашипела на них и поскакала из сада с доктором Кватт в передних лапах, злобно огрызаясь на подоспевших полицейских. Те не были вооружены, да и будь у них оружие — толку-то!

— Скажите, чтобы не мешали им, — тихо проговорил Джек.

— Отойдите от… твари! — крикнула Мэри. — Она не уйдёт далеко — это же оэспэшное дело.

Джек с благодарностью кивнул. Бобовый стебель снова заскрипел, задрожал и стал медленно заваливаться. Тварь огромными скачками неслась по улице, набирая скорость. Она почти добралась до первой полицейской машины, и только один, последний прыжок отделял её от свободы, когда сверху обрушился бобовый стебель. Он раздавил несчастное чудище и доктора Кватт, разбросав по окрестностям стручки размером со спальный мешок. Мощный глухой удар всколыхнул землю, расколол асфальт и снес крышки с двух канализационных люков. Четыре машины буквально разорвало пополам, и мгновенно поднялась какофония автомобильных сигнализаций.

— Откуда вы знали? — с восхищением спросила Мэри. — Он накрыл их!

— В том и состоит прелесть сказочных преступлений, — сказал Джек, закрывая глаза и улыбаясь. — События обычно кончаются именно так, как ты ожидаешь, даже если и развиваются совершенно непредсказуемым образом.

— Как в истории с убийцей Шалтая-Болтая?

— Конечно. Миссис Болтай полагала, что застрелила его, Бесси думала, что отравила его. Гранди считал, что его убил нанятый им киллер, а Пемзс заминировал его машину. Но Болтая никто не убивал, даже чокнутая доктор Кватт. Великанская тварь, в которую он превратился, была убита человеком по имени Джек, подрубившим бобовый стебель.

Между завалами огромных стручков прокладывала себе путь «скорая».

— Вы поправитесь, сэр, — сказала Мэри, подзывая медиков и зажимая рукой глубокую рану в боку инспектора.

— Зовите меня Джеком, — прошептал он. — Мы через многое вместе прошли.

— Ты выздоровеешь, Джек.

— Честно говоря, Мэри…

— Ты тоже можешь звать меня по имени, Джек.

— Извини. Честно говоря, Мэри…

— Так-то лучше.

— …я думал, ты долго у нас не задержишься.

— Ты почти угадал. Но, понимаешь, не знаю почему, мне кажется, что моё место здесь. Ты не находишь это странным?

— Нет. Сдается мне, Бриггс, при всех его недостатках, знал об этом, когда посылал тебя ко мне.

— А откуда он знал?

— Понятия не имею, — ответил Джек, почти незаметно пожав плечами, когда благодатное беспамятство, тяжелое и темное, подступило к нему. — Иногда просто имя подходит…

* * *

Шалтая-Болтая похоронили в июне того же года. Тридцать тысяч человек пришли проводить его яйцеобразный гроб, который был пронесен через весь город. Сотни тех, кому он когда-то помог, принесли венки, и среди присутствовавших были замечены личный референт Джеллимена, Мэри Мэри и Джек Шпротт.

Джек Шпротт полностью выздоровел и вернулся к работе в Редингском полицейском управлении. Его повысили до старшего инспектора, а Джеллимен вручил ему награду «За выдающееся мужество перед лицом невыразимой жути». Несмотря на многочисленные мольбы со стороны Лиги, он ещё не вступил в неё.

Мэри Мэри по-прежнему работает со старшим инспектором Шпроттом. Расследование, известное как «Тайна выеденного яйца», было напечатано в нескольких выпусках «Криминального чтива», и вскоре по нему будет снят телесериал. Мэри пока так и не сумела отделаться от Арнольда.

Лола Вавум и Рэндольф Пемзс числятся «пропавшими, предположительно утонувшими». Слухи о том, что их видели в разных местах от Элис-Спрингс до Чикаго, отвергнуты как безосновательные.

Софи Маффет-Болтай вычеркнута из раннего наброска данного романа и больше не появлялась.

Бесславное «тактическое отступление» Фридленда Звонна во время нападения на Джеллимена привело к его увольнению из рядов полиции Оксфорда и Беркшира. В настоящее время он является президентом Лиги выдающихся детективов.

Гусыню увезли в чрезвычайно засекреченный правительственный научный центр. Внутри у неё оказалось только то, что обычно наличествует у любой обыкновенной гусыни. Она скончалась на операционном столе.

Стаббз в конце концов оказался подлинным. Мистер Туппердяйс стал консультантом полиции.

Мистер и миссис Гранди в настоящее время проживают в Восточной Сплутвии, которая весьма кстати — и совершенно случайно, как утверждает супружеская чета, — не имеет с Британией договора об экстрадиции. Дела у них идут неплохо, и миссис Гранди ожидает первенца.

Отто Тиббит больше не работает с Джеком. Он уволился из полиции и занялся разведением гусей. Также он является агентом по продаже золота и президентом благотворительного трастового фонда. В настоящее время пишет палиндромическую книгу, озаглавленную, как несложно догадаться, «Умер, и мир ему».

Центр Священного Гонго после длительного процесса обеззараживания все же открыли. За первые шесть месяцев в нем побывало полмиллиона посетителей, и он прочно держит первое место среди туристических достопримечательностей Рединга.

Прометей и Пандора поженились спустя полгода. Прометей получил британское гражданство и постоянное политическое убежище. Во время церемонии бракосочетания в церковь ударила молния, перепугала паству и серьёзно опалила восьмерых человек. Это событие описывалось как «божья кара», хотя со стороны какого именно бога, указано не было.

Касл-Пемзс перешёл в ведение Национального треста.[74] Он открыт шесть дней в неделю с десяти до четырёх, исключая вторники и Рождество. Малолетних детей можно возить в коляске, а посетителей вращающейся комнаты очень просят приносить с собой мягкие тапочки.

Отдел сказочных преступлений так и не был ликвидирован и функционирует по сей день.