– Может быть, активировать уморь? – предложил Илья.

– В этом мире жезлы силы уже не играют роль антенн. Мы сами теперь – антенны! Все будет зависеть от запасов решимости и твердости духа каждого!

Огненный ромб приблизился, занимая все пространство впереди. Стало совсем светло. Языки пламени, которые, казалось, вот-вот сожгут пришельцев на птице, превратились в потоки красного света, прозрачного, как воздух на Земле, пронизанный лучами заходящего солнца. Температура бездны вокруг повысилась, но не настолько, чтобы к ней можно было применить термин «пекло».

Сокол замахал крыльями чаще.

Красный свет заполнил собой все пространство. В нем потерялся огненный след Морока, служивший людям до этого безошибочным ориентиром – своеобразной «нитью Ариадны».

– Не смотрите по сторонам! – бросил Георгий. – Закройте глаза! Думайте о тверди! Наша общая мысль должна реализовать привычный ландшафт, иначе нас заставят подчиняться чужим правилам!

– Хотелось бы… – начал Антон.

Валерия дернула мужа за руку, и он замолчал.

Впереди в алом сиянии протаяло серое пятно, превратилось в лепешку, потом в плоскую гору, и наконец сокол спикировал к серебристому острову с озером расплавленного олова посредине.

– Остров?! – не поверил глазам Ратников. – Это у нас такая фантазия?!

Сокол сделал круг над озером, и оно внезапно приобрело глубину и голубоватый цвет, словно исполнитель общего желания людей понял, что им нужно, и выполнил их мысленный приказ в соответствии с реально существующим в Яви – на Земле – объектом природы.

Сокол опустился на отливающий серебром морщинистый берег озера.

Седоки горохом посыпались на землю.

Впрочем, это была не земля, а какой-то упругий, как резина, материал. Очевидно, о составе почвы люди думали меньше всего, и реализующая их волю и фантазии сила воспроизвела лишь форму, не заботясь о содержании, то есть об элементном составе реализованного уголка природы.

Сокол посмотрел на Георгия.

– Лети, дружище, – сказал Витязь необычайно мягким голосом. – Благодарю тебя. Дальше мы попробуем пройти сами.

Финист боднул головой воздух, прощаясь, взмахнул крылами… и в этот момент на него сверху свалился черный трехголовый дракон! Раздался грохот, лязг, металлический звон!

Остров с озером содрогнулся, берег озера разорвали дымящиеся трещины. Воды озера вскипели, покрылись рябью. Людей разметало в разные стороны порывом ураганного ветра.

Удар дракона отбросил сокола на два десятка метров, он упал на спину, вскрикнув, как раненый человек. Дракон с длинными змеино-крокодильими головами метнулся к нему, растопыривая четыре лапы с гигантскими когтями.

Однако десантники, в прошлом – профессионалы боя, отреагировали на атаку с похвальной быстротой.

Антон подхватил выпавшую из рук Шурика снайперскую винтовку и выстрелил, не целясь.

Влад выстрелил из лука мгновением позже.

Дал очередь из пистолета-пулемета Ратников.

Но раньше всех воспользовались своим оружием – крестами-уморями – Илья и Георгий.

Клинки прозрачного золотистого света вонзились в хребет дракона и заставили его оглянуться на больно ужаливших «насекомых». Он взревел, растопырил крылья и лапы, разглядывая неожиданного противника узкими, пылающими алым огнем глазами на трех головах.

Люди выстрелили еще раз, целясь по глазам.

Пуля Антона и стрела Влада попали в левую голову.

Разряды Георгия и Ильи поразили правую.

Дракон вскинулся на дыбы, как конь, рубя воздух перед собой передними лапами, сделал выпад средней головой. Из пасти вырвался клуб дыма и огня, накрыл не успевших отскочить мужчин.

Вскрикнули Валерия и Владислава, бросаясь на выручку мужьям.

Дракон взревел гулким кашляющим басом, качнулся вперед, намереваясь одним ударом покончить с пришедшим на подмогу соколу отрядом.

Женщины храбро кинулись к нему, разведя руки в стороны, пытаясь закрыть собой мужчин.

– Не смей, гад!

Дракон на мгновение замешкался, озадаченный их поведением.

Илья и Георгий погасили свою горящую одежду с помощью волшебных жезлов, замахали ими, сбивая пламя с одежды товарищей.

Антон, почти ослепший, в дымящемся костюме, вскинул винтовку к плечу, выстрелил. Дракон получил пулю в глаз, отшатнулся, но тут же кинулся на строптивых «букашек», осмелившихся причинить ему боль.

Однако он забыл о соколе. Финист пришел в себя и нанес ему мощный удар крылом, отбрасывая в воды озера. Затем бросился на врага сверху, молотя его клювом.

На какое-то время люди получили передышку.

– Складывай Володарь! – махнул рукой Даниле Георгий.

Художник в дымящейся, как и у остальных, одежде скинул со спины рюкзак, достал мешочек с рунами.

– В цепь! – продолжал командовать отрядом Витязь. – Надо отвлечь гада!

– Патроны кончились, – виновато развел руками Ратников.

– Доставайте ножи, эта нежить не любит явного оружия.

– Что это за зверь? Морок?

– Всего лишь сумеречное его воплощение.

Мужчины повиновались, выстраиваясь на берегу озера с ножами в руках. Один только Влад не стал доставать нож, но у него еще оставались стрелы, а луком он владел отменно.

Между тем бой между огненным соколом и черным драконом продолжался. Воды озера, посреди которого барахтались сражающиеся, кипели и летели фонтанами во все стороны, превращаясь то в дымные струи, то в огненные смерчи, то в потоки жидких металлических брызг. Однако вскоре сокол начал слабеть, дракон раз за разом ударами голов и лап вгонял его в озеро, и становилось очевидным, что долго огненнокрылая птица сопротивляться не сможет.

Влад и Антон выстрелили по два раза, истратив последние пули и стрелы, но в уязвимые места на теле дракона не попали, и тот продолжал добивать сокола, терявшего вместе с перьями и свою силу.

Попытались отвлечь монстра и Георгий с Пашиным, метнув в дракона клинки бледного света. Их атака оказалась более удачливой и результативной, нежели стрельба товарищей. Дракон, получивший пробоины в черной бугристой броне шкуры, взвыл, дернулся, оглядываясь на обидчиков.

Илья поднял уморь, чтобы направить разряд в морду чудовища, но вдруг побледнел и без сил опустился на разорванную трещинами почву. Он израсходовал практически все запасы энергии.

Владислава бросилась к нему, прижала голову к груди.

– Илюша, милый, не умирай!

Дракон раскрыл пасть средней головы, собираясь метнуть язык пламени, но Георгий опередил его, метнув флягу с ниргуной, вложив в бросок всю свою незаурядную силу.

Сверкнув сине-фиолетовым огоньком, фляга влетела в пасть средней головы зверя и взорвалась!

Дракон потерял обе челюсти, с хриплым воплем взвился вверх, ошеломленно затряс двумя оставшимися головами.

Сокол, израненный, потерявший почти все оперение, погасший, но несломленный, опомнился, снова ринулся на врага, сумев потеснить его к границе острова, за которой начиналась стихия алого огня и света. Но дракон быстро пришел в себя и ударом хвоста выбросил сокола в алую пропасть. Обернулся, разевая две пасти, словно улыбаясь в предвкушении расправы с пришельцами из мира Яви, существами из плоти и крови, и медленно пополз к ним, гримасничая, дергая зазубренным хвостом.

Десантники попятились, сжимая в руках ножи.

– Похоже, кранты, парни! – криво улыбнулся Ратников.

Георгий оглянулся на Данилу, торопливо раскладывающего на плоском бугре дощечки рун. Максим стоял рядом с глазами в пол-лица, находясь в ступоре.

– Что там у вас?!

– Заканчиваю! – отозвался Данила.

– Максим, пой!

Певец отрешенно посмотрел на Витязя, пошевелил губами, но ничего не сказал. По-видимому, он перешел грань эмоционального насыщения и с трудом понимал, где находится.

– Есть! – воскликнул Ломов-младший, укладывая в центр креста-Володаря последнюю дощечку.

Над крестом тихо встал столб призрачного серебристого сияния.

Дракон на мгновение замер, потом с громоподобным рыком бросился вперед.

– Максим!

Бусов посмотрел на стремительно мчавшегося к ним через озеро зверя, сделался белым как бумага, шевельнул губами, по-прежнему находясь в странном оцепенении.

– Максим, милый! – подскочила к нему Владислава, схватила за руку, погладила по щеке. – Пой! Ты сможешь! Иначе мы погибнем!

Певец вздрогнул, открыл рот, заторможенно глядя на приближавшееся исчадие ада.

Владислава развернула его к себе, взмолилась:

– Смотри на меня! Пой!

Максим сглотнул, снова открыл рот и снова не издал ни звука.

Валерия, не выдержав, спрятала голову на груди Антона.

Ратников вдруг бросился навстречу монстру с криком:

– Врешь, не пройдешь!

Дракон домчался до него, наступил передней лапой… точнее, хотел наступить и наверняка раздавил бы как букашку, но в последний миг рядом с островом возникла дымящаяся белая фигура, и огромная рука выхватила полковника прямо из-под лапы зверя. Дракон затормозил, упираясь передними лапами в берег озера, проделал в нем две рваные борозды.

– Светогор! – ахнул Влад.

Дракон выдохнул два клуба пламени.

Великан в дымящейся одежде – складывалось впечатление, что он стоит в море по колено, рядом с островом – небрежно отмахнулся мечом, и два огненных шара с гулом унеслись в багровый «космос».

Ратников трепыхнулся в его руке, и Светогор опустил полковника на берег озера.

Из-за кромки острова вынырнул помятый, израненный сокол. Глаза птицы горели янтарным огнем, и в них не было страха. Легенды, созданные сказителями Яви, точно отражали суть Финиста – возрождаться из пепла и укреплять тем самым души людей.

Дракон качнулся было к нему, разевая пасти, но Светогор ловко подхватил огненноперую птицу, погрозил пальцем черной твари.

– Птичку нашу попрошу не обижать.

– Это нечестно, – сварливым тоном заговорила вдруг левая голова дракона вполне человеческим языком. – Ты не имеешь права, старик!

– Не имею, не имею, – согласился великан. – Да время мое пришло. Зови своего хозяина.

Обе морды зверя – Илья вдруг узнал в них изображение Лика Беса на Вратах Морока – с сомнением посмотрели на грозного противника и ухмыльнулись. Именно так можно было объяснить эту гримасу.

– Ты белены объелся, старик? Да если я позову Господина…

– Зови, зови, черная душа, пусть гости поговорят с ним. От него не убудет. Они ведь не воевать пришли на самом деле, а только высказать просьбу. Али мы забыли о законах гостеприимства?

Дракон чисто человеческим движением почесал лапой гребень на одной из голов, разинул пасти.

– Ну, смотри, старик. Ты зашел слишком далеко, даром тебе это не пройдет.

Светогор нахмурил седые брови, шевельнул мечом.

– Мне повторить?

Дракон оскалился, посмотрел на отряд, собравшийся дорого продать свои жизни, покачал головами и начал трансформироваться, течь, всасываться в серо-серебряную почву.

Исчез!

Светогор выпустил сокола.

– Лети, воин, ты еще понадобишься Правде.

Финист засиял ярче, взмыл вверх, сделал круг над островом, заклекотал и со свистом унесся в багровый сумрак.

– Пора вызывать светлого, – прогрохотал великан. – Против черного я слаб.

Все посмотрели на Данилу, стоящего у Володаря, над которым все еще сиял столбик прозрачного золотистого света, потом на Максима.

– Пой! – прошептала Владислава, отступая.

Максим сглотнул, шевельнулся, оживая. В глазах его мелькнула искра понимания.

– Что… петь?

– Чему тебя учил Иннокентий? – напомнил Антон.

Максим закусил губу, порозовел, глянул на Георгия, державшегося только на воле, хотя никто этого не видел, кроме, может быть, Ильи, также отдавшего борьбе с монстром все силы.

– Пой, внучек, – пророкотал Светогор.

Максим сжал кулаки, выпрямился, ушел взглядом в себя, сосредоточился на внутреннем переживании.

Через несколько мгновений над островом зазвучал дивной красоты голос, заставивший слушателей замереть, ощутить сладостную дрожь, боль и радость одновременно.

Этот голос будил воспоминания детства, воскрешал самые лучшие, счастливые и радостные моменты жизни, обещал удивительные переживания, воздаяние всем по справедливости, звал в будущее. От этого звучного бархатного баритона, полного внутренней силы и тепла, хотелось плакать и смеяться одновременно. От него задрожал остров, а по озеру побежали волны, складываясь в красивую интерференционную картину.

Максим взял высокую ноту:

– Све-е-ет сла-а-а-вый при-и-и-ди-и…

Голос оборвался, и люди шатнулись, как от удара.

Женщины всхлипнули.

Илья с удивлением обнаружил, что и его глаза полны влаги. Украдкой вытер слезы, встретил нестерпимо светлый взгляд Георгия.

– Устроение обретения веры, – проговорил Витязь странным хрупким голосом. – А я не верил… что мы дойдем живыми…

– Ты?! – изумился Илья.

Георгий кивнул, посмотрел за спину Пашина.

Илья оглянулся.

Светогор вдруг исчез. А из светового столба над рунным крестом шагнул на землю босоногий мальчишка в сияющей одежонке: белая рубашка, подпоясанная веревочкой, холщовые штаны… В руках – дудочка.

– Световид? – неуверенно произнес Влад.

Мальчик посмотрел на застывших землян светящимися голубыми глазами, улыбнулся. И они заулыбались в ответ, сбрасывая оцепенение, зашевелились, почуяв прилив сил, спокойствия и уверенности.

Остров под ногами людей вздрогнул.

Все снова замерли.

Мальчик прислушался к чему-то – Илья поймал себя на ощущении, что сквозь облик мальчика просматривается облик рыцаря в доспехах, – взмахнул дудочкой. Сорвавшееся с его ладошки световое перышко развернулось в туманную вуаль, которая за доли секунды превратилась в ладью без парусов. Мальчик вспрыгнул на низкую палубу эфемерного суденышка, сделал приглашающий жест.

– Садимся! – сказал Илья, не дождавшись команды Георгия.

Ходоки торопливо забрались на хрупкое с виду плавсредство, и ладья тут же поднялась в воздух, устремилась прочь от вздрагивающего и шатающегося острова, хотя тут же остановилась поодаль.

Остров начал изменять форму, плыть, превращаться в некое сооружение, в гигантский замок пирамидально-готических форм, напоминающий индуистский Бхитагаон. Цвет его тоже изменился с серо-серебристого, с бледными зеленоватыми разводами, до красного, багрового, фиолетового и черного.

– Боже мой! – прижала руку к груди Валерия.

Антон успокаивающе прижал ее к себе.

Замок окончательно оформился и вдруг посмотрел на ладью с пассажирами тяжело, угрюмо, недружелюбно.

Люди невольно сдвинулись плотнее, выразив этим движением единение и решимость отстаивать свое мировоззрение до конца.

– Что это?! – тихонько спросила Валерия.

– Черная Обитель! – пробормотал Влад.

– Что?!

– Знакомьтесь, Чернобог, – так же негромко ответил Георгий.

Мальчик со светящимися глазами, в которых играла и бурлила сила, оглянулся с улыбкой.

– Нет еще, это всего лишь виртуальная проекция Хлада.

– Морок, что ли? – поинтересовался Ратников.

– Очень близко.

– А вы… ты… кто?

Мальчик прижал к груди ладошку, слегка поклонился.

– Светич я, младший.

– Световид? – уточнил Антон.

– Лик его.

Замок вдруг плавно и быстро трансформировался в чудовище с налитыми тьмой глазами. Рядом с ним выросли две фигуры – волосатый гигант-медведь и женщина в черной вуали с прекрасным лицом богини. Чудовище разверзло огнедышащую пасть.

– Кто посмел меня потревожить?!

Ладья под ногами людей заходила ходуном от гулкого грохочущего баса. Землянам стало плохо. Ахнули Валерия и Владислава, пряча лица в ладонях.

Мальчик погрозил чудовищу пальцем.

– Не морочь голову, царь теней. Ты не смог остановить их там, в Яви, и здесь, в Нави, так что не надувай щеки.

Чудовище распростерло в стороны страшные лапы, угрожающе наклонилось над ладьей. Стало слышно, как Влад торопливо шепчет нечто вроде молитвы:



Поведися Чернобоже по наши надежды
Порядися Чернобоже во черны одежды
Опрядися Чернобоже могутой великой
Величайся Чернобоже гой тысячеликой…



Монстр замер… и исчез!

Ладья качнулась в последний раз и замерла.

Женщина и гигантский медведь исчезли мгновением позже.

Вокруг ладьи объявилась алая пустота, уходящая в бесконечность.

Антон прокашлялся, разжал кулаки.

– Я так и не понял, кто это был. Чернобог или Морок?

– Морок, разумеется, – пожал плечами мальчик.

– Но если это был только Морок… слуга его… каков же сам Господин?

– А каким вы его видите? – живо откликнулся мальчик.

Антон озадаченно посмотрел на Илью, пожал плечами.

– Абсолютное Зло?

– А вы что скажете? – обратился мальчик к остальным.

– В Родноверии существует несколько различных взглядов на Чернобога… – неуверенно начал Влад.

– А ваше собственное мнение?

– Чернобог – это не Зло, но отсутствие Добра…

– Замечательно! Еще?

– Это внешняя сила, – вставил слово Шурик, – противостоящая Ладу Всемирья.

– Тоже неплохо. Еще?

– Это Разрушение, – тихо сказала Валерия.

– Олицетворение Смерти, – добавила Валерия.

– Тайна Хаоса… – пробормотал Данила.

– Бог зимы и ночи, – сказал Максим робко.

Мальчик засмеялся белозубо, посмотрел на Георгия:

– Что молчишь, заступник?

– Чернобог не противостоит Белобогу, – негромко произнес Витязь. – Они дополняют друг друга. Зло, творимое Черным, равно как и Добро, творимое Белым, не более чем символы человеческого рассудка. В действительности не существует ни Абсолютного Зла, ни Абсолютного Добра. Эти понятия всегда относительны.

– Как же ты их различаешь?

– Мерою сердца, – просто ответил Георгий. – Мерою совести.

Илья шагнул к нему, обнял за плечи. С другой стороны Витязя обнял Антон. Ратников облапил всех троих.

Мальчик задумчиво склонил голову к плечу, поигрывая дудочкой, разглядывая мужчин и их спутников. Приложил дудочку к губам. Полилась тихая изумительно красивая мелодия.

Из сияющего багрового марева за ладьей вылетела такая же ладья, но – из черного тумана, на которой стоял сурового вида мужчина в черной струящейся одежде, седой, длинноволосый, с густыми бровями, усами и бородой. Чем-то он походил на Светогора.

– Привет, Черный, – взмахнул ручонкой мальчишка, прекращая играть.

– Звал? – мрачно сверкнул черными глазами мужчина.

Световид оглянулся на отряд, кивнул.

– Поговори с ними, они того заслужили.

Чернобог перевел взгляд на людей. На миг рядом проявились фигуры женщины и медведя, что-то нашептывающие своему властелину, но увидели это лишь Илья и Георгий.

– Живые… надо же? – качнул головой черный человек. – Совершенно разные люди… а думают одинаково…

– Поэтому они – люди! – улыбнулся мальчик-бог.

Властелин Нави отодвинул рукой советчиков и шагнул вперед…

Глава 35

Знамение

Ранним августовским утром москвичей, живущих в районе Пречистенки, разбудил низкий подземный гул. Многие в испуге приникли к окнам, решив, что началось землетрясение. Засуетились и бойцы ОМОНа, стоящие в оцеплении вокруг провала, в котором месяц назад исчез храм Спасителя.

Включились направленные в гигантский котлован, наполненный черной водой, прожектора, установленные по краю провала.

Вода в котловане глубиной около ста метров закипела. На поверхность вырвались клубы голубоватого газа. Но запахи, сопровождавшие это явление, не были запахами болота или сернистых соединений. Пахло свежестью!

Гул повторился.

Задрожала земля. В воду посыпались камни с обрыва.

Милиционеры попятились назад, послышались команды отойти от провала на полсотни метров.

И вдруг потрясенные люди увидели, как из огромного котлована начал подниматься белоснежный замок с сияющими небесным огнем круглыми, без крестов, маковками. Но не храм Спасителя! Больше всего этот замок походил на изумительной красоты и совершенства град Китеж в фантазиях русских художников. Покрытый слоем испарений, он медленно, торжественно вытянулся в высоту, заполнив собой весь котлован.

Гул прекратился. Наступила не менее торжественная тишина.

А потом сами собой засветились изнутри нежным опалом и отворились ворота града, словно приглашая свидетелей войти. Раздался нежный певучий голос:

– Вход по любови…

И, подчиняясь этой нежной силе, бойцы оцепления, рабочие, случайные прохожие робко потянулись к сияющим вратам…



14.11.2005