Европа имела плотную кислородно-натриевую атмосферу и была покрыта водой! Ни одного ледяного поля или айсберга Дэв на её поверхности не увидел. Зато люди могли полюбоваться на загадочные системы, образованные «мостами» и длинными многосоткилометровыми «шлейфами», а также «водорослевыми бородами», по которым деловито сновали всё те же «насекомые», карикатурно напоминающие «личинки жуков» и земных кузнечиков.

Понять, чем они занимаются, так и не удалось. Но в том, что их деятельность подчиняется какой-то своеобразной логике, сомневаться не приходилось. «Крот» трижды облетел Европу на высотах от пятисот до пятидесяти километров и везде видел одно и то же: гигантские стройные сети «водорослей» рыжего и синевато-багрового цвета и миллионы «насекомых», ползающих по этим сетям, скрывающихся внутри замысловатых петель или в желтовато-коричневых водах океана.

– Ну, и с кем прикажешь устанавливать контакт? – осведомился Кузьма, которому первому надоело всматриваться в довольно однообразные водные ландшафты спутника Юпитера.

– Надо нырнуть в океан, – несмело предложила Катя.

– Мы можем искать их правителей годами. И не найти.

– Может быть, надо приземлиться где-нибудь на острове и открыться? Должны же они заинтересоваться.

– А если нами заинтересуется их охрана? «Каракатицы», к примеру, или ещё кто посерьёзней?

– Надо же что-то делать.

– Честно говоря, я не верю, что «насекомые» и есть хозяева Европы, – сказал Хасид. – Они больше похожи на наших роботов и витсов.

– Их много и на том дисковидном заводе.

– Ну и что? Поэтому и можно предположить, что это искусственные существа или машины.

– В таком случае где их хозяева?

– Внутри «каракатиц».

Кузьма хмыкнул, ища в ответе друга нелогичность.

– «Каракатицы» слишком примитивно себя ведут, сразу стреляют, вместо того чтобы оценить, кто перед ними появился.

– Логика негуман отличается от человеческой. К тому же они воюют друг с другом, а военные всегда сначала стреляют, а потом разбираются – в кого.

– Тебе виднее. Что предлагаешь?

– Давайте попробуем проверить идею Екатерины: сесть на какую-нибудь твёрдую «сушу» и объявиться, чтобы нас увидели и услышали.

Кузьма помолчал.

– Надеюсь, нам удастся сбежать, если интерес обитателей Европы окажется чисто гастрономическим. Дэв, садимся.

Солнцеход пошёл вниз, к поверхности юпитерианского спутника, пронзил слой атмосферы толщиной всего в тридцать пять километров, опустился ниже поверхности облаков, напоминающих скорее более плотную серебристую дымку из молекулярно связанного водяного пара. Океан, изменивший цвет с грязно-коричневого на жёлтый, лёг перед пассажирами «крота» чешуйчатой от мелких волн простынёй с длинными «бородами водорослей».

Выбрали самый прямой участок одной из «прядей водорослей», начали снижение.

«Прядь» распалась на ряд параллельных «мостов», опирающихся на длинные многосотметровые «ходули». Солнцеход завис над ними, прицеливаясь. Инк не был уверен в прочности «мостов» и «ходуль», к тому же он мог уместиться только на трёх «мостах» сразу, и посадка требовала учёта многих параметров «космодрома».

Бегающие по «фермам мостов» «насекомые» вдруг замерли, каким-то чудесным образом почуяв приближение пришельца. Возможно, их коснулось антигравитационное «дыхание» солнцехода. Затем все они посыпались в воду, освобождая конструкции «мостов».

– Всё-таки они нас видят, – пробормотал Кузьма с сожалением.

– Скорее ощущают, – не согласилась Катя.

Солнцеход опустился на решетчатые полотна «мостов», постепенно снижая мощность поддерживающего поля. «Фермы мостов» начали прогибаться, потрескивать, растягиваться.

– Ничего не выйдет, – проговорил Кузьма. – Мы тут всё поломаем.

– Какая тут сила тяжести? – поинтересовалась Катя.

– Ноль сорок две земной, – ответил Дэв.

– В два с половиной раза меньше, чем на Земле.

– Всё равно «крот» весит здесь почти полмиллиона тонн! Вряд ли строители этих железяк рассчитывали на посадку таких махин.

– Может быть, просто зависнем над водой? – предложила Катя.

– Дэв, начнут ломаться опоры, – бросил Хасид, – взлетай!

Солнцеход продолжал снижаться, отпуская силу, держащую его на весу.

Ходули «мостов» прогнулись, как и конструкции-«фермы» всего «пучка водорослей». Наступила томительная пауза.

– Сидим, – сказал Дэв.

– Будь готов взлететь в любой момент.

– Снимай защитное поле, – добавил Кузьма. – Пусть жители полюбуются на наш транспорт и доложат кому надо.

– Ты думаешь, они сообщат властям? – нерешительно сказала Катя.



– Кому же ещё? Наши аборигены так бы и поступили. Прилетели бы пограничники, потом безопасники, потом контактеры.

– Случись это на Земле – согласна, так бы всё и произошло, но мы не на родной планете, и живут здесь совсем даже не люди.

Солнцеход сбросил с себя саван защитного поля и стал виден всем, кто в данный момент рассматривал прогнувшиеся под его тяжестью опоры «мостов»: стодвадцатиметровая чечевица непередаваемо чёрного, с фиолетовым отливом, цвета, бархатно гладкая, без единой детали, поглощающая свет и потому кажущаяся издали зыбкой горой дыма.

В жёлтой полупрозрачной воде под «фермами мостов» показались «насекомые», похожие на личинки земных жуков. Многие из них начали выползать по «ходулям» наверх, на «фермы», медленно двинулись к земной машине.

– Ну вот, а ты говорила – не люди, – проворчал Кузьма. – Они тоже любопытны, значит – не машины.

– Это ещё надо доказать.

– А мне кажется, что это живые существа.

– Внимание, вижу приближающиеся объекты, – доложил Дэв. – Уровень эксклюзивной негативности близок к единице.

– Готовность один! – отреагировал Хасид.

Виом отразил один из объектов, очень близкий по размерам и по форме знакомой «каракатице».

– Общую картину!

Инк мгновенно перестроил изображение, стало видно, что к сидевшему на «мостах» солнцеходу мчатся с трёх сторон три «каракатицы» разного уровня сложности. Самая маленькая из них в десять раз превосходила земной аппарат по диаметру.

– Что будем делать, сеньоры?

– Ждать, – спокойно сказал Хасид.

– А если они начнут стрелять?!

– Мы ходили внутри Солнца, так что нам не страшен никакой энергетический удар.

– Даже разряд «глюка»? – с сомнением спросила Катя.

– При включённом защитном поле «кроту» не страшен и «глюк». Другое дело – «паньтао» или «делитель». Но эти парни скорее всего не имеют ни того, ни другого.

– Ты уверен?

– Будь у них «делитель», они применили бы его не задумываясь. А судя по количеству кратеров на всех обследованных нами планетах, их оружие – бомбарды, оставляющие ударные воронки. Или специально направляемые в нужное место болиды.

«Каракатицы» приблизились и разом затормозили, загородив солнцеходу дорогу.

«Насекомые», вылезшие из воды на «мосты», дружно нырнули обратно в воду.

И тотчас же над «кротом» просиял огнём выпавший из космоса корпус ещё одной «каракатицы».

– Жаль, – произнёс Хасид хладнокровно.

– Чего?! – не поняла Катя.

– Что «крот» не умеет ходить по «струне». Кузя, ты не можешь перестроить наши ТФ-генераторы так, чтобы мы могли бегать по космосу в таймфаговом режиме?

– Я об этом не думал, – сознался Кузьма.

– Подумай на досуге. Однако, леди энд джентльмены, нам перекрыли все пути отступления. Попытаемся уйти через таран или продолжим переговоры?

– Мы их ещё не начинали, – фыркнула Катя.

– Так давайте начнём.

– Дэв, создай над корпусом «крота» наше изображение. Пусть хозяева этих монстров посмотрят на нас. Может, проникнутся уважением?

Инк без возражений выполнил команду.

Над линзой солнцехода возникла группа людей двадцатиметровой высоты: Катя и двое мужчин, обнявшие её с обеих сторон. Они улыбались.

«Каракатицы» отработали назад, словно хотели разглядеть гостей с более удобного расстояния.

Повисла пауза, длившаяся несколько секунд.

Затем самая большая «каракатица» раскрыла «клюв» и плюнула длинной ветвистой молнией (всё тот же высокочастотный энергоразряд) с напряженностью поля до одного миллиарда вольт. И Дэв тут же накрыл солнцеход завесой силовых полей. Второй разряд вонзился уже в «пустое место», окатив ливнем более мелких молний двояковыпуклую линзу «крота».

Внутри солнцехода родился глухой гул, вызванный резонансом корпуса и всех переборок при отражении первого энергоразряда. Заколебались стены рубки, возбуждая потрескивания и стоны в материалах аппарата.

– Отмечаю нерасчетные ВЧ-колебания геометрии объёма! – озабоченно доложил Дэв. – Разряды с такими характеристиками я гасить не обучен.

Словно в ответ на его признание все четыре «каракатицы» испустили красивые шлейфы мощнейших электрических разрядов. Вокруг солнцехода разразилась самая настоящая световая буря. Ходули «мостов» не выдержали энергетических ударов, подкосились, солнцеход вместе с «фермами мостов» сунулся в воду. Сознание пассажиров в рубке, защищенных, казалось бы, от любого внешнего воздействия, помутилось.

– Отмечаю расползание метрики в пике миллиона гравитуд… – начал инк.

– К черту! – просипел Кузьма. – Уходим отсюда!

– Если они нанесут еще один удар, – быстро сказал Хасид, – обшивка «крота» поползёт!

– Что ты предлагаешь?

– Надо уходить вниз! В недра Европы! Они за нами не полезут, уверен!

Кузьма думал недолго.

– Дэв, ныряй и включай бур!

Через несколько мгновений над солнцеходом сомкнулись взбаламученные жёлтые воды океана, преградившие путь «каракатицам», хищно кружащим над «мостами».

Глава 10

ЧУЖАЯ СИСТЕМА

Бывший полковник особого отдела СБ Селим фон Хорст, дважды побывавший в шкуре негуманоида, сначала – Червя Угаага, затем – моллюскора, жил в собственном коттедже на окраине берлинского мегаполиса. Если до последнего полета на Полюс он выращивал цветы, то в настоящее время – кактусы, что говорило о каких-то изменениях в психике полковника. И теперь его усадьба представляла собой самый настоящий колючий дендрарий, заполненный кактусами всех возможных видов и форм. Прилетевшие к нему Артём и Зари-ма долго рассматривали заросли мексиканских суккулентов, сибирских молочаев и опунций, выращенных без всяких видимых оранжерей и теплиц. Наконец Артём проговорил:

– Похоже, полковник стал интеллектуалом.

– Почему? – удивилась полюсидка.

– Один наш древний писатель сказал, что интеллектуал – это человек, который нашёл в жизни нечто более интересное, чем секс.

Зари-ма засмеялась:

– Ты обижаешь человека, не зная его настоящих привычек.

– Не я – Олдос Хаксли. К тому же я уверен, что вырастить такое изобилие кактусов за короткое время, построить микроландшафт с рокариями – видишь те каменистые горки? – можно только при полной самоотдаче.

– Благодарю за теплые слова, – раздался знакомый глуховатый голос, и за высоким сочным базиларисом появился Селим фон Хорст.

Он был одет в шорты и майку с изображением подсолнуха, на голове красовалась шляпа с широкими полями, и когда он её снял, стала видна блестящая, абсолютно лысая голова, загоревшая на солнце до цвета меди.

– Здравствуй, – пробормотал Артём, чувствуя смущение.

– Доброе утро, рада-ил, – учтиво присела Зари-ма, делая книксен.

– Гутен таг, – ответил бывший полковник, разглядывая их прозрачно-серыми глазами, в которых плавали искры сдержанного изучающего интереса. – Чем обязан?

– Надо поговорить, – сказал Артём.

Селим вскинул голову, прищурился, осматривая небо, прислушался к себе.

– Странно… мне кажется, что мы не одни. Ты на службе?

– Это не служба, – качнул головой Артём. – Нечто другое.

– Красиво, – сказала наивная Зари-ма, кивая на кактус неподалеку.

– Эониум арбореум, – сказал Селим, бросив мимолетный взгляд на цветущую желтым розетку кактуса. – Что ж, проходите.

Он неторопливо направился по песчаной дорожке к двухэтажному красивому коттеджу, вполне современному, несмотря на его почтенный возраст. Гости, переглядываясь, последовали за ним.

– Проходите в гостиную, – пропустил их хозяин, скрываясь в другом крыле здания.

Артём и Зари-ма сняли обувь, надели тапочки (всё в доме было вылизано до блеска), прошли в гостиную, также уставленную кадками и плошками с кактусами. Их было великое множество, и стояли они не как попало, а в соответствии с неким композиционным замыслом, поэтому рассматривать посадки было интересно.

– Семпервивум, – сказал появившийся бесшумно фон Хорст, переодетый в домашний холщовый костюм белого цвета с искрой.

Зари-ма, разглядывающая вьющийся стебель кактуса с тремя розово-оранжевыми цветами, оглянулась:

– Удивительные цветы! Я не знала, что эти колючки так красиво цветут!

В глазах Селима мелькнуло одобрение, но они тут же стали бесстрастными.

– Присаживайтесь. Напитки?

– Черничный сок, – попросил Артём.

– Горячий шоколад, – добавила, стесняясь, Зари-ма.

Селим ничего не сказал, но через несколько секунд в гостиную вплыл поднос с графинчиками и чашками, и гости, взяв заказанные напитки, сели в старинные с виду, под кожу и дерево, кресла с резными «звериными» ножками.

Селим тоже взял в руки чашу с прозрачной зелёной жидкостью, отхлебнул.

– Слушаю, молодые люди. Или я должен сначала поблагодарить вас за то, что остался жив? Это ведь вы упросили ангелоида вернуть мне человеческий облик?

Артём и Зари-ма в замешательстве переглянулись.

– Не надо нас благодарить, – пробормотал Ромашин-младший.

– Мы от чистого сердца, – сказала полюсидка с обычным своим простодушием. – Мы рады, что вы остались человеком.

Селим усмехнулся.

– Благодарю, девочка. Или будущая мать?

– Да, я скоро стану мамой, – гордо заявила Зари-ма. – У нас будет мальчик.

– Это славно. Однако не пора ли позвать вашего друга Лам-ку? Я чую, что он где-то близко, а войти не решается.

– Как вы догадались? – удивилась полюсидка.

Селим снова показал свою специфичную беглую усмешку.

– По запаху.

– Лам-ка, выйди, – приказала молодая женщина.

С потолка гостиной просыпалась струйка снежной изморози, и напротив сидевшего хозяина показался мужчина средних лет с короткой седой шевелюрой. Лицо его неуловимо быстро менялось, пока не приобрело схожесть с лицом самого фон Хорста.

– Здравствуй, патриарх. Рад видеть тебя живым и здоровым.

– Гутен морген, человеческий выкормыш. И я рад тебя видеть.

Некоторое время гость и хозяин смотрели друг на друга, как бы сравнивая ощущения, потом Селим повёл рукой:

– Сядешь?

– Постою.

– Соки пить научился?

– Отчего же не выпить?

– Может быть, ты и алкоголь принимаешь? Ради такого случая могу предложить настоящее кактусовое вино.

– Мескалин, пейотль? – прищурился Лам-ка.

– Не без этого. Не скажу, что полезно, однако веселит.

– Наливай.

Селим расслабленно шевельнул рукой (судя по всему, со своим домовым он разговаривал мысленно), и в гостиную неторопливо прошествовал кибер с прозрачным подносом, на котором стояла запечатанная сургучом бутылка вина с чёрно-золотой этикеткой «Нагуаль». Кибер ловко вскрыл бутылку, разлил вино по бокалам.

Фон Хорст посмотрел на Артёма:

– Не хочешь пригубить?

Артём смешался, но, чтобы не выглядеть смешным, кивнул:

– Попробую.

Ему налили вина.

– За встречу! – поднял свой бокал фон Хорст.

Ламка-ка и Артём подняли свои.

Селим заметил взгляд Зари-мы, погрозил пальцем:

– Тебе нельзя, фрау.

Зари-ма покраснела:

– Я знаю…

Выпили.

Лам-ка подержал в руке бокал, как бы прислушиваясь к своим ощущениям.

– Очень даже неплохо. Говорю со знанием дела, так как пил нечто подобное пару месяцев назад. Активный углерод, кислород, ряд микроэлементов…

– Состав – не главное для вина. Это по сути мескалиновый коктейль, влияющий на нервную систему как наркомиметик, но – практически неопасный. Ещё?

– Благодарю, достаточно.

Под Лам-кой возник стул, он сел.

Селим кивнул, поставил свой бокал.

– Итак, я вас слушаю.

– Могу рассказать, – проговорил Артём, – но это займёт много времени. Вот флэшка, здесь суть предложения.

Селим взял бусину с записью, покрутил, рассматривая игру света в кристалле, хмыкнул и сунул в ухо. Посидел несколько секунд с полузакрытыми глазами, вынул бусину, вернул Ромашину.

– Очень интересная информация. Хотелось бы взглянуть на этого вашего «параллельного родича». Но что вы хотите конкретно от меня?

– Мы хотим помочь людям, – всплеснула руками долго сдерживающаяся Зари-ма. – Против Дьявола. Он чудовище!

– Дружить против – это нормально, – кивнул Селим бесстрастно. – Особенно не зная сути противостояния.

– Почему не зная? – сказал Артём, стараясь выглядеть таким же солидно-сдержанным. – Нам дали полную картину событий в той Ветви Древа…

– Всю – с их точки зрения.

– Естественно, мы соберём информацию дополнительно.

– Допустим, вы это сделаете. Вопрос: зачем? Что это изменит в нашей реальности?

Артём и Зари-ма переглянулись.

– В нашей реальной… сти, – заговорила полюсидка, – может, и не изменится ничего, но как же мы будем жить после, зная, что могли помочь выжить другим и не помогли?

Селим качнул головой, рассматривая зардевшееся лицо женщины с неопределенным интересом.

– Помочь другим… чисто инстинктивный подход… разум не должен вести себя на грани инстинкта.

– Ты против? – почти без выражения сказал Артём.

Фон Хорст налил себе еще вина, встал, походил по гостиной, поглядывая на цветущие кактусы, остановился напротив Лам-ки, благожелательно наблюдавшим за ним.

– Ты тоже с ними?

– Мне интересно, – растянул губы в странной ухмылке «призрак» гиперптеридского боевого робота. – Этот интерес не равнозначен человеческому, но кое-что я хотел бы уяснить.

Селим допил вино, поиграл бокалом, смял его в ком.

– Не понимаю, но готов принять. Хотя никогда не думал, что во мне ещё живут ощущения типа этого твоего «интересно». А ведь я практически не человек, несмотря на эту форму. – Фон Хорст небрежно очертил свою фигуру.

– Это ответ? – прищурился Лам-ка.

Фон Хорст засмеялся.

– Не помню, кто сказал: я могу справиться со всем, кроме искушения [67]. Сколько у меня времени на сборы?



Артём с облегчением расправил плечи, улыбнулся, встал.

– Полдня тебя устроит?

– Хватит и часа.

– Мы ждем тебя в Управлении у Калаева в семнадцать по среднесолнечному. Заодно познакомишься с моим псевдодедом Игнатом.

Лам-ка поднялся, ничем не отличимый от живого человека.

– Буду рад пообщаться, червемоллюскор.

– Я тоже, гиперптерид.

Они церемонно пожали друг другу руки.

– До встречи.

– Чао! – Селим вскинул вверх сжатый кулак.

И гостей не стало. Гиперптеридский робот унёс их домой, минуя сеть метро.

* * *

Перед тем как отправиться в другую Ветвь, а по сути – в другую Метавселенную, мало чем отличавшуюся от той, где он был создан, Лам-ка с интересом обследовал местную станцию трансгресса, через которую проник к ним «параллельный» Игнат Ромашин. Будь он обыкновенным человеком, гиперптеридский боевой робот наверняка попросил бы время на более глубокое изучение сети трансгресса, пронизывающей всё Древо Времен. Однако доводы опытных людей, профессионалов в области аварийно-спасательной службы человеческой цивилизации, попросивших его повременить с изучением, возымели действие, и Лам-ка согласился заняться этим делом позже.

Уходили в поход одновременно: Игнат Ромашин, похожий на «дубля» как брат-близнец, и команда в составе Артёма, Зари-мы, Селима фон Хорста и Лам-ки.

Провожали их только те, кто был посвящён в замыслы спасателей: семьи Ромашиных, Калаев и его суровые замы по снабжению.

Особой экипировки, правда, не потребовалось.

Селим фон Хорст надел стандартный уник безопасника, отказавшись от специального костюма. Из оружия он взял только аннигилятор.

Лам-ке вообще ничего не требовалось, он сам мог превращаться в любой материальный объект, воплощая самые смелые мечты людей.

Артём и Зари-ма облачились в индивидуальные «кокосы» экстремального пользования, способные долгое время поддерживать достаточно комфортные условия для владельцев почти при любых внешних нагрузках. При этом спецкостюмы не выглядели громоздкими, что было немаловажно, так как Зари-ма надела свой «кокос» только под давлением Артёма, согласившегося надеть такой же костюм. Желая уберечь беременную жену от всевозможных потрясений, Артём согласился.

Лам-ка никак не выразил своего отношения к действиям людей. Возможно, желания его были настолько далеки от человеческих, что их нельзя было выразить словами. Хотя при этом он казался учтивым, вежливым и понимающим свое положение – положение особого рода «няньки», получившейся из мощнейшего боевого робота гиперптеридов.

Портал трансгресса, как оказалось, не занимал какого-либо специального места в Солнечной системе. Он был везде и нигде, как «размазанный» по космосу гравитон. Достаточно было настроить соответствующим образом «контур входа». Что и сделал прямо в транспортном отсеке спейсера «Тиртханкар» Игнат Ромашин, посланец из другой Ветви бесконечно сложного Древа Времён.

В отсеке возникла ниоткуда сетчатая труба – таким видели портал трансгресса почти все люди без исключения; неясными оставались лишь ощущения Селима фон Хорста, побывавшего в свое время в облике Червя Угаага и моллюскора, боевого робота иксоидов, с которыми воевали гиперптериды. Впрочем, его впечатления интересовали разве что любознательного Лам-ку, который начал общаться с бывшим полковником неслышно для остальных.

Все слова были сказаны, планы обсуждены, напутствия произнесены, и Калаев обратился к уходящим, глядя с сомнением на огромную ажурную трубу трансгресса:

– Идите. И возвращайтесь.

– Живыми и невредимыми, – тихо добавила Катя, мама Артёма.

– Вернёмся! – пообещал с улыбкой младший Ромашин, обнимая жену.

В то же мгновение они оказались внутри сетчатой трубы, подхваченные неизвестной силой, и труба исчезла вместе с ними. В ангаре неподвижно остались стоять провожающие, испытывая неуютное чувство расставания и утраты.



Женщины – мать, бабушка и прабабушка Артёма – обнялись.

– Идёмте, – буркнул Калаев, направлясь к выходу из ангара.



Выход из трансгресса напоминал выход из метро: темнота, тишина, облако искр в глазах, невесомость и удар в ноги. Потом из мрака протаяли слабо светящиеся стены какого-то помещения.

– Все дошли? – осведомился Игнат Ромашин-«параллельный».

Ответил ему только простодушный, как и его хозяйка, Лам-ка:

– Я здесь.

– Осваивайтесь, осматривайтесь, собирайте информацию. Это и есть та Ветвь, где расположился Чёрный Конгресс Гасителей Звёзд, получивший образное название Дьявол. Пользоваться трансгрессом научились?

– Без проблем, – ответил Лам-ка, принявший облик не человека, а гигантского кота; чем-то он сейчас напоминал булгаковского Бегемота, хотя вёл себя намного скромней.

– Тогда я с вами прощаюсь. – Игнат посмотрел на Артёма: – Желаю удачи, внук. Однако не рискуйте ради лихости и куража, с Дьяволом надо вести себя как с очень серьёзным и мощным противником. Возможно, даже вам не удастся ничего сделать. Тогда возвращайтесь, будем думать, что делать дальше. Адрес я вам оставил.

– Мы справимся! – нетерпеливо пообещал Артём.

Ромашин из другой Ветви улыбнулся, помахал рукой и (на миг мелькнула смазанная тень сетчатой трубы) исчез.

Миссионеры остались в небольшом кубическом помещении с янтарно-медовыми стенами, внутри которых бродили огоньки. Воздуха здесь хватало, хотя запахи стояли незнакомые, чужие, неземные, пыльные. И сила тяжести в этом мире отличалась от земной, была явно ниже.

– Где мы? – тонким голоском спросила Зари-ма.

– Марс, – ответил Селим, принюхиваясь к местным запахам с закрытыми глазами.

– Верно, – подтвердил «кот» Лам-ка, исчезая, так что слова его прозвучали из воздуха. – Область Арпир, кальдера вулкана Чехова, станция слежения за составом атмосферы.

– Подожди, ты куда? – попыталась остановить робота Зари-ма.

– Изучу обстановку и вернусь.

В камере стало тихо.

Селим фон Хорст открыл глаза.

– Предлагаю выйти отсюда. Это обычная кабина метро, ничем не отличающаяся от наших. Станция заброшена, ей лет сто, никто её не посещает.

– Откуда вы знаете? – округлила глаза Зари-ма.

Хорст не ответил, разглядывая стену перед собой, потом вытянул вперёд руку, и в стене возник прямоугольник двери.

Небольшой коридорчик вывел отряд в круглый зал диаметром около десяти метров, с прозрачными стенами в форме купола. Зал был пуст, если не считать горы мусора посреди и вскрытых коробок ядовито-зелёного цвета слева от входа.



Путешественники увидели сквозь стены жёлтое небо с редкими перьями красноватых облаков и дикий пейзаж Марса: каньон справа, горы, каменистые осыпи, ни одного зелёного кустика, ни следа воды. Штырь станции, увенчанный залом визинга, торчал на самой высокой горе с округлой вершиной и позволял обозревать окрестности до самого горизонта.

– У нас марсианские пейзажи поинтереснее, – хмыкнул Артём.

– Всё относительно, – заметил фон Хорст, прислушиваясь к своим ощущениям. – Это не самый заселённый уголок Марса.

– Здесь нам делать нечего. Надо искать моих родственников.

– Подождём возвращения Лам-ки. – Селим поворошил носком ботинка пустые коробки, направился к выходу. – Подождите здесь, я пошарю внизу.

Он скрылся за неконформной – обычная панель – дверью.

Зари-ма посмотрела на Артёма, слабо улыбнулась.

– Неуютно… всё старое, заброшенное… пыль…

– Да, на рай это похоже мало, – ответно улыбнулся Ромашин.

– Рай? Что это есть?

– Ты не читала наших мифов? – догадался он. – Рай – место для отдыха праведных и добродетельных душ, как утверждает одна легенда. Другая говорит, что это библейская каторга для ленивых.

– Чего только вы, люди, не навыдумывали!

– Много, – согласился Артём. – Лично мне нравится высказывание древнего философа [68] на эту тему: только через рай порока можно достигнуть ада добродетели.

– Что есть ад?

– Очень плохое место.

– А порок?

– Объясню в другой раз.

Зари-ма засмеялась. Её смех взлетел под купол зала и вернулся дребезжащим скрипом, похожим на хруст шагов. Она вздрогнула, оглянулась.

– Мы не одни?

– Здесь такая акустика, – успокоил ее Артём.

Вернулся фон Хорст, сосредоточенный и спокойный.

– Никого и ничего. Хорошо, что метро работает. Отсюда мы сможем добраться до любой точки местной планетной системы.

– Мы могли бы обойтись и без метро.

– Не стоит все время нагружать Лам-ку, наше положение не критично.

– Согласен, – кивнул Артём. – Я бы попробовал подсоединиться к местной информсети.

– Лам-ка сделает это быстрее.

– А можно погулять вокруг станции? – просящим тоном проговорила Зари-ма.

– Температура за стенками станции около двух градусов тепла. Плотность воздуха соответствует плотности земной атмосферы на высоте шести километров. Все равно придется использовать фильтры.

Зари-ма посмотрела на мужа. Тот пожал плечами, понимая чувства жены. В речи бывшего напарника звучали нотки инка.

– Погуляем где-нибудь в более подходящем месте.