Сделав последний глоток воздуха, Бри наконец рискнула войти в дом. Кухня была старой, но опрятной: деревянные столешницы, отполированные десятилетиями, прямоугольный стол посередине. В одном его конце стояли две тарелки, два стакана, два комплекта столовых приборов, лежащие друг к другу под углом. Под стол были задвинуты четыре стула. Пустые места указывали, что за ним могут поместиться ещё два. На плите стояла современная кастрюля, на кухонной стойке — накрытый прозрачным куполом пирог. Мухи жужжали вокруг стеклянной крышки, пытаясь добраться до еды. Бри прошла через кухню, шагая как можно громче, чтобы не слышать их жужжания.

Она обнаружила, что рассматривание Юити в другой обстановке приобрело новое очарование. Странно, что она так открыто смотрит на Юити в присутствии собственного мужа. В последнее время она почти не получала приятного возбуждения от разговоров с ним наедине. В такие моменты ей просто становилось не по себе, и она испытывала какое-то раздражение.

— На мой взгляд, это уж точно более правдоподобно, чем свидание с тысячелетним волхователем, — сказал Ройс.

Она терпеть не могла мух.

Этим отелем пользовались исключительно иностранные торговцы, поэтому там было проведено центральное отопление. Они сидели у окна и разговаривали, посматривая на освещенную станцию Киото через дорогу. Госпожа Кабураги, увидев, что портсигар Юити пуст, вынула пачку из сумочки и незаметно сунула её ему в карман.

— Возможно, ты прав, — задумчиво произнес Алрик, — но дело вот в чем… — Принц машинально потер лоб рукой и замолчал, разглядывая пол, как будто на нем были выписаны ответы на все его вопросы. — Сами подумайте, если бы сестра действительно хотела меня убить, зачем было выбирать для этого никому не известное место? Она могла бы отправить вас куда угодно, да вот хотя бы в этот монастырь, разместить здесь целую армию убийц и преспокойно с нами разделаться. Никто бы даже криков наших не услышал. Но переправлять меня в тайное место, о котором никто никогда не слышал, это слишком сложно. Зачем вообще ей было упоминать об этом Эсрахаддоне или Гутарии?

– Дорогая, нехорошо давать взятки моему секретарю.

Запах усилился, когда она подошла к двери в гостиную. Дыша через нос и зажав рот, Бри подавила быстрый рвотный рефлекс.

Нобутака следил за каждым движением жены и комментировал это вслух. Его нарочитость показалась Сунсукэ смехотворной.

— Стало быть, вы думаете, что она говорила правду? — спросил Ройс. — И что действительно возможна встреча с тысячелетним старцем?

– Думаю, что беспричинные поездки – это неплохая идея, – сказала госпожа Кабураги. – Куда мы все пойдем завтра?

Увиденное было до того шокирующим, что Бри застыла на пороге. Она замерла, её ноги словно приросли к видавшему виды линолеуму.

— Я вовсе не утверждаю, что это возможно, но допустим, что он существует. Только представьте, сколько пользы я мог бы извлечь из общения с таким человеком! Я думаю, советодатель последнего императора мог бы многому меня научить.

Сунсукэ пристально смотрел на неё, пока она говорила. Она была красива, но уже совершенно не трогала его.

Она предположила, что хозяйка скончалась в результате неудачного падения, сердечного приступа или инсульта, но картина была настолько неожиданной, что мозг Бри отказывался принимать увиденное. Она зажмурила глаза на несколько секунд, снова открыла их. Ничего не изменилось. Зрелище по-прежнему оставалось ужасным.

— Вы начинаете рассуждать как настоящий король, — усмехнулся Адриан.

Сунсукэ полюбил её, но полюбил только за полное отсутствие духовности, а её муж шантажировал его. Однако теперь в отличие от того былого времени госпожа Кабураги совершенно забыла о своей красоте. Сунсукэ наблюдал за ней, пока она курила. Прикурив сигарету, она делала две-три затяжки и клала её в пепельницу. Затем, позабыв о сигарете, которую только что начала курить, брала новую и прикуривала её. Юити подносил зажигалку и давал ей прикурить каждый раз.

Два ссутуленных тела были надёжно привязаны к деревянным стульям с прямыми спинками, поставленным бок о бок на расстоянии нескольких футов друг от друга и повёрнутым в одном направлении.

— Может быть, причиной тому всего лишь тепло костра или запах варева, но мне начинает казаться, что это не такая уж скверная идея, посмотреть, к чему все это может привести. Взгляните, буря стихает. Думаю, дождь скоро кончится. Что, если Ариста не собирается меня убивать? Что, если я действительно должен что-то узнать? Возможно, это связано как-то с убийством моего отца.

«Эта женщина неуклюжа, как безобразная старая служанка», – думал Сунсукэ. Его месть была осуществлена полностью.

— Вашего отца убили? — спросил Майрон. — Мне очень жаль.

Как в театре перед сценой.

Алрик так увлекся, что даже не обратил внимания на слова монаха.

Им следовало бы отправиться спать, поскольку они все устали с дороги. Однако одно на первый взгляд незначительное событие заставило их очнуться от дремы. Этому виной был Нобутака, который мучился подозрениями, не зная, что происходит между Юити и Сунсукэ. Он предложил, чтобы этим вечером они разделились таким образом: они с Сунсукэ займут один номер, в то время как Юити и его жена – другой.

Первой жертвой стала пожилая женщина. Её голова свешивалась набок под неестественным углом. Миз Браун, догадалась Бри. Пулевое отверстие пробило центр ее лба. Вокруг раны, глаз, носа и рта вились мухи. В горле Бри пересохло, и она сглотнула. На бледно-голубой хлопчатобумажной блузке и джинсах пожилой женщины никаких повреждений Бри не заметила. Из переднего кармана блузки торчал сотовый телефон. Бри сделала себе мысленную пометку упаковать его до того, как судмедэксперт уберёт тела.

— Так или иначе, мне не нравится, что в моем королевстве находится древняя тюрьма, о которой я ничего не знаю. Интересно, знал ли о ней отец? Или его отец. Возможно, никто из Эссендонов об этом ничего не знал. Тысяча лет — это на несколько веков раньше основания Меленгара. Тюрьму построили, когда эти земли все еще были предметом спора во время Великой гражданской войны. Если можно прожить тысячу лет, если этот Эсрахаддон был советником последнего императора, я тем более хочу поговорить с ним. Любой дворянин Апеладорна отдал бы свой левый глаз за такую возможность. Как сказал монах, после падения империи многие знания были забыты и утрачены. Только представьте, что этот старец может знать, какую помощь он может оказать молодому правителю!

Бесстыдство Нобутаки, предложившего такой циничный план, напомнило Сунсукэ о прошлых уловках этого человека. Это была жестокость придворного в наихудшем её проявлении. Семейство Кабураги занимало очень высокое положение среди родовой знати.

— Даже если он всего лишь призрак? — спросил Ройс. — Очень сомневаюсь, что в некой тюрьме, расположенной к северу от этого озера, нас может ждать тысячелетний старец.

Вторым был мужчина, судя по всему, моложе. Его голова была наклонена вперёд, так что Бри не могла видеть его лица. Но он явно был мёртв. В отличие от женщины, в него стреляли несколько раз. На его простой серой футболке и джинсах расцвели пятна тёмной засохшей крови. Кровь капала на пол и стекалась в лужи под стулом. Бри заметила, что она успела высохнуть.

– Давненько я не беседовал с вами, мне это доставит столько удовольствия, – сказал Нобутака. – Я бы не хотел сразу ложиться спать. Полагаю, вы привыкли засиживаться далеко за полночь, сэнсэй. Бар скоро закроется, давайте возьмем напитки в пашу комнату и посидим немного. Как вы на это смотрите? – Он взглянул на жену. – Вы с господином Минами выглядите совсем сонными. Не мучайтесь, идите спать. Ничего не случится, если Минами будет спать в моей комнате. Я просто схожу к господину Хиноки и немного поболтаю. Я, возможно, попрошусь остаться в его номере на ночь, поэтому не беспокойтесь обо мне, и спокойной ночи.

— Если призрак может говорить, то какая разница?

Юити, естественно, заколебался. Сунсукэ был просто шокирован. Юноша взглядом заручился поддержкой Сунсукэ. Это вызвало у проницательного Нобутаки ревность.

Бри закрыла глаза. Когда ей было восемь, она спрятала других детей под задним крыльцом их дома, чтобы они не смотрели, как отец застрелил их мать, а потом покончил с собой. Она не видела их тел. Неужели их смерть была такой же кровавой?

— Разница в том, что мне куда больше нравилась вся эта затея, когда вы отказывались туда идти, — сказал Ройс. — Я думал, что Эсрахаддон — это какой-то старый барон, изгнанный вашим отцом и в отместку нанявший убийц, или, скажем, мать вашего незаконнорожденного брата, которую посадили в тюрьму, чтобы заткнуть ей рот. Но этот вздор достоин только смеха.

Что же касается госпожи Кабураги, то она привыкла к подобному обращению со стороны мужа. Однако на этот раз проблема была иного рода. Этим мужчиной был нежно любимый ею Юити. Она почти озвучила было своё возмущение грубостью мужа, но соблазн, что она сможет получить то, что желала весь день, каждый день, снял гнев с повестки дня.

Скребущий звук вернул Бри в настоящее. Она покрутила головой. Её рука автоматически потянулась к прикладу. Гомер стоял в дверях кухни, его загорелое лицо стало белым, как мука.

— Не будем забывать, что вы дали слово моей сестре, — улыбнулся Алрик. — Знаете что, давайте есть. Я уверен, что репа уже сварилась, и готов в одиночку проглотить ее всю без остатка.

Она надеялась, что Юити не обольет её презрением. Сила этого возвышенного чувства довела её до точки, но теперь в первый раз у неё появилась возможность избавиться от сомнений. Если она сейчас не воспользуется моментом, не исключено, что она не сможет одними лишь собственными усилиями без посторонней помощи подготовить такую удачную ситуацию во второй раз. Эта внутренняя борьба бушевала всего несколько секунд, но нерешительность и все-таки радость, которые сопровождали её решение, казалось, были результатом битвы, которую она вела на протяжении нескольких лет. Госпожа Кабураги повернулась к юноше, которого любила, и улыбнулась ласково, как куртизанка.

— Стойте тут! — скомандовала Бри. Он не тронулся с места, но вряд ли оттого, что её услышал. Его взгляд был прикован к телам, глаза расширились от изумления и ужаса. Ничего, кроме физического вмешательства, не могло нарушить его транс.

Ройс снова бросил на Алрика укоризненный взгляд.

Однако в глазах Юити госпожа Кабураги никогда не выглядела столь по-матерински кроткой, как сейчас. Он слушал, как она говорила:

Бри встала перед трупами, загораживая ему обзор. Он моргнул и уставился на неё, медленно приходя в себя. Его рот приоткрылся, снова закрылся, и Бри показалось, что его сейчас стошнит. Чтобы он не усложнил задачу следователю, который придёт осматривать место преступления, Бри закричала:

— Обо мне не беспокойтесь, милорд, — сказал Майрон. — В огороде наверняка найдется еще немного клубней. Эти я нашел, когда рылся в… — Он вдруг осекся и смущенно замолчал.

– Хорошо. Вы, старики, можете развлекаться. Если я еще одну ночь проведу без сна, у меня под глазами будут мешки. Кто не боится этого, могут сидеть хоть всю ночь напролет.

— Не заходите в эту комнату!

— Я и не беспокоюсь о тебе, монах, — сказал Алрик, — потому что ты идешь с нами.

Он вздрогнул. Поняв, что её тон слишком суров, Бри уже тише и мягче велела:

Она посмотрела на Юити и сказала:

— Что вы сказали?

— Как можно осторожнее покиньте дом. Ничего не трогайте. Я скоро приду.

– Ю-тян, ты не считаешь, что пора ложиться спать?

— Ты так много знаешь, что можешь нам пригодиться. Так что у тебя появилась отличная возможность послужить своему королю.

Кадык Гомера опустился, когда он тяжело сглотнул, явно собираясь с духом, после чего последовал её приказу.

Майрон удивленно уставился на него, несколько раз беспомощно моргнул и вдруг покрылся восковой бледностью.

– Да, конечно пора.

Бри вновь достала оружие. Трупы были явно несвежими, но это не значило, что убийца уже не здесь. За несколько лет в правоохранительных органах она насмотрелась и не такого. Однажды она арестовала мужчину, который убил свою жену и жил с её трупом две недели, пока запах не стал настолько ужасным, что соседи вызвали полицию.

— Простите, милорд, но я не могу этого сделать, — кротко произнес монах.

Юити тотчас же с готовностью изобразил, что сон его просто одолевает. Госпожа Кабураги была очарована явной неумелостью такого спектакля.

Обогнув парадную гостиную и кабинет в передней части дома, Бри поднялась по лестнице на второй этаж. Она остановилась на лестничной площадке и прислушалась, но ничего не услышала. Повернув налево, вошла в главную спальню, открыла шкаф. Слева выстроились парадные туфли и платья для церкви, справа была аккуратно развешана рабочая одежда. Всё было выглажено, даже джинсы. Бри нагнулась, заглянула под кровать. Потом вошла в примыкающую ванную, отдёрнула занавеску, осмотрела огромную ванну на ножках. Вышла в коридор.

— Думается, тебе и в самом деле лучше пойти с нами, — сказал Адриан. — Ты не можешь здесь оставаться. Приближается зима. Ты просто не выживешь.

Сердцебиение эхом отдавалось в её ушах, когда половица скрипела под ее весом. С первого взгляда она определила, что прихожая пуста. Во второй комнате, с двуспальной кроватью, по всей видимости, тоже никого не было. В третьей спальне чемоданы, коробки и мужская одежда указывали, что некий мужчина либо выезжал отсюда, либо въезжал. Она заглянула в шкаф и под кровать. Но, как она и подозревала, убийца давно ушёл. Спрятав оружие обратно в кобуру, она вернулась на первый этаж. Миновав мертвецов в гостиной, прошла на кухню и вышла через чёрный ход.

Все это было проделано с такой естественностью, что Сунсукэ пришёл в отчаяние, но он не видел, как можно им помешать. Он просто не мог вычислить, что у Нобутаки на уме. Все, казалось, целиком было направлено на то, чтобы предоставить возможность Юити и госпоже Кабураги остаться наедине. Он не мог понять, что заставляет Нобутаку это поощрять.

— Но вы не понимаете, — возразил Майрон, упрямо качая головой. В голосе его слышалась возрастающая тревога. — Я не могу уйти.

Целую минуту она стояла на крыльце и глотала свежий воздух, как и Гомер, который наклонился вперёд и прижал руки к бёдрам.

— Кто мог такое сотворить? — его голос был слабым и грустным, но он больше не выглядел так, будто его вот-вот вырвет.

Сунсукэ также не знал, как к этому относится Юити, что было помехой его сметливому уму. Сидя на мягких стульях у барной стойки, он подыскивал тему, чтобы завязать разговор с Нобутакой. Наконец он спросил:

— Я знаю, знаю… — Алрик взмахнул рукой, словно отметая протесты монаха. — Тебе надо переписать все книги. Это благое дело. Полностью одобряю твои намерения. Людям надо больше читать. Мой отец всячески поддерживал университет в Шеридане. Он даже отправил туда Аристу. Представляешь? Женщина в университете! В любом случае я разделяю его взгляды на образование. Но посмотри вокруг себя, монах! У тебя нет пергамента, и чернила вот-вот закончатся. Даже если ты восстановишь все книги, где ты станешь хранить их? Здесь? Здесь они будут беззащитны перед лицом стихии и снова будут уничтожены и развеяны по ветру. После того как мы посетим тюрьму, я возьму тебя с собой в Медфорд и обеспечу всем необходимым, чтобы ты довел свою работу до конца. Я прослежу, чтобы тебе выделили подходящее помещение и, возможно, нескольких помощников для работы.

— Не знаю. Это точно была миз Браун?

– Господин Кабураги, вы, случайно, не знаете значение имени Чута?

— Вы очень добры, милорд, но я не могу на это согласиться. Простите. Вы не понимаете…

Он сухо кивнул.

Сказав первое, что пришло на ум, он вспомнил о содержании мистической книги и больше не стал продолжать. Эта тема могла поставить Юити в неловкое положение.

— Прекрасно понимаю. Ты ведь третий сын маркиза Ланаклина. Он запрятал тебя сюда, чтобы избежать дробления своих земель. Ты уникальный человек — ученый монах с невероятной памятью, к тому же благородного происхождения. Если своему отцу ты не нужен, то мне ты бы очень пригодился.

— А мужчину вы не знаете? — Бри старалась вдохнуть запах травы и земли, но вонь гниющей плоти забивала ей ноздри, обволакивала горло, мешала пробиться другим запахам.

– Чута?- сонно спросил Нобутака. – Это мужское имя? – Он выпил больше, чем следовало, и был уже навеселе. – Чута? Чута? О, да это было мое прозвище.

— Лица я не видел, но, похоже, этот парень — её сын, — Гомер говорил о нём в настоящем времени, и сердце Бри пронзила острая боль. — Она говорила, он собирался к ней переехать, только я не знал, когда.

— Нет, — возразил Майрон, — дело не в этом.

Этот ответ открыл Сунсукэ глаза.

В горле Бри пересохло, она кивнула. В её душе боролись печаль и гнев, когда она представляла себе стол на кухне: столовое серебро, матерчатые салфетки, домашний пирог. Всё это говорило о заботе и любви. Кто кому готовил ужин — миз Браун сыну или он ей? Это не имело значения.

— Тогда в чем? — спросил Адриан. — Ты сидишь здесь замерзший и насквозь вымокший, в грязной каменной дыре, кутаешься в единственное одеяло, с нетерпением ждешь трапезы, которая состоит всего-то из пары вареных клубней, твой король предлагает тебе статус барона-землевладельца, а ты отказываешься?

Прежде чем они смогли насладиться пирогом, кто-то убил их обоих.

Через некоторое время все четверо встали из-за стола и на лифте спустились на третий этаж.

— Не хочу показаться неблагодарным, но я… Видите ли, я никогда раньше не покидал монастырь.

Бри обратилась к Гомеру вежливо, но твёрдо.

— То есть? — спросил Адриан.

Их номера были расположены через три комнаты по коридору. Юити и госпожа Кабураги пошли в тот, что был дальше, номер 315. Они не разговаривали. Госпожа Кабураги вошла и заперла дверь.

— Я попрошу вас оставаться здесь, но ничего не трогать. Позже мне понадобится от вас заявление, но сначала мне нужно сделать ещё кое-что.

— Я никогда не уходил отсюда. Я приехал сюда, когда мне было четыре года. И с тех пор никуда не уезжал. Никогда.

— Да, хорошо, — Гомер кивнул.

Юити снял пиджак, что только усилило его смущение. Он ходил по номеру, словно животное, мечущееся в клетке. Он выдвигал пустые ящики стола один за другим. Госпожа Кабураги спросила его, не хочет ли он принять ванну. Он предложил ей пойти первой.

— Кроме того, я попрошу вас никому пока не звонить. Не хочу, чтобы новости разошлись до того, как о смерти будет уведомлён кто-то из членов семьи. Такие новости и без того пережить трудно, не говоря уже о том, чтобы услышать по телевизору.

— Но уж в Роу-то ты ездил? В рыбацкий поселок, — сказал Ройс. Майрон отрицательно покачал головой. — А в Медфорде тоже не был? А ближайшие окрестности? Хотя бы к озеру ты ходил? Порыбачить или просто прогуляться.

— Понимаю, — Гомер поднял на Бри водянисто-голубые глаза. — Но у неё и не было никого, кроме сына. Вот разве что ещё брат в Скарлет-Фоллс и несколько племянников, но они с ней не общались, хоть и были рядом.

Когда она принимала ванну, кто-то постучал в дверь. Юити открыл, вошел Сунсукэ.

Майрон опять покачал головой:

— Мне нужно сделать несколько звонков.

— Я никогда не выходил за пределы монастыря. Даже к подножию холма не спускался. Мне кажется, я просто не могу уйти. Одна мысль об этом вызывает у меня тошноту.

– Могу я воспользоваться вашей ванной? Наша не в порядке.

Гомер кивнул в сторону амбара.

– Конечно.

Майрон проверил, не высохла ли его ряса. Адриан заметил, как у него трясутся руки, хотя от холода он дрожать уже не мог.

— Камилла явно ушла не сегодня.

Бри понимала, почему он употребил именно это слово, но оно действовало ей на нервы. «Ушла» звучало слишком мягко, а смерть Камиллы мягкой не была. Её жестоко убили. Связали, пытали и запугивали. Может быть, даже заставили смотреть, как убивают её сына.

Сунсукэ взял Юити под руку и осведомился:

— Так вот почему тебя так заинтересовали лошади, — сделал вывод Адриан, обращаясь скорее к самому себе. — Но ты ведь видел лошадей раньше?

После того, как в январе убили её сестру, Бри взяла на себя воспитание племянницы и племянника. В роли приёмной матери она была совсем недолго, но уже понимала, что любовь к ребёнку пересиливает все остальные чувства. Видеть, как умирает твоё дитя — худшее, что может вынести родитель.

– Ты хочешь участвовать во всем этом?

Бри надеялась, что миз Браун умерла первой.

— Я видел их из окон монастыря в те редкие дни, когда мы принимали посетителей, приехавших верхом. Я никогда не прикасался к лошади. Мне всегда было интересно, каково это — сидеть на ней верхом. Лошади упоминаются во всех книгах, где пишется про турниры, сражения, скачки. Лошади вообще занимают особое место в жизни людей. Один правитель, король Бетами, даже повелел, чтобы его коня похоронили вместе с ним. Я много о чем читал, чего не видел в жизни. О женщинах, например. О них тоже часто пишут в книгах и поэмах.

— Может, это и неважно, — продолжал Гомер, — но коз надо подоить. Им очень тяжело.

– Ни за что!

— Вы можете?

Адриан изумленно посмотрел на него:

Журчащий голос госпожи Кабураги ясно доносился из ванной, словно из пустоты, эхом отдаваясь с потолка:

— Конечно. Я раньше помогал Камилле, а она — мне.

Бри не хотела ничего менять на месте преступления, но оставлять животных в бедственном положении было нельзя, и к тому же Гомер уже успел побывать в сарае.

— Ты никогда не видел женщины?

– Ю-тян? Не хочешь искупаться вместе со мной?

— Хорошо, но вам придется подождать, пока не прибудет помощник. До тех пор, пожалуйста, подождите у своего грузовика.

– Э-э-э?

Майрон жестом дал понять, что так оно и есть.

— Да, мэм, — он повернулся и ушёл, ссутулившись, уже совсем не той энергичной походкой — будто за двадцать минут постарел на десять лет. Бри позвонила дежурному, сообщила об убийствах, попросила прислать помощников, и чтобы они прихватили с собой фонари, потому что вот-вот должно было стемнеть. Потом вызвала команду судебно-медицинских экспертов округа. Она звонила по мобильнику, а не по рации, потому что местные СМИ прослушивали полицейские радиопередачи через сканер. Бри не могла скрыть новости об убийствах от прессы, но могла отсрочить появление СМИ и выиграть немного времени до того, как журналисты вмешаются и усложнят ситуацию.

— Ну, в некоторых книгах я видел рисунки, изображавшие их, но…

– Я оставила дверь открытой.

Адриан отвесил шутливый поклон в сторону принца Алрика и воскликнул:

После этого Бри позвонила Мэтту Флинну, следователю по уголовным делам, по мере необходимости помогавшему ей в качестве консультанта. Бюджетные ограничения не позволяли ей нанять детектива на полную ставку. В прошлом Мэтт был следователем отдела шерифа и куратором К-9. Он уволился после того, как несколько лет назад при исполнении служебных обязанностей был ранен в руку. Больше он не мог стрелять так хорошо, как прежде, но по-прежнему оставался чертовски хорошим детективом.

Сунсукэ прошел мимо Юити и повернул дверную ручку. Он миновал раздевалку и немного приоткрыл внутреннюю дверь. Лицо госпожи Кабураги побелело.

— А я-то был уверен, что это наш принц воспитан в отрыве от настоящей жизни!

– В вашем-то возрасте? – сказала она, легко касаясь поверхности воды.

Ещё он был, за неимением лучшего термина, ее бойфрендом.

— Но ты не мог не видеть своей сестры, правда, Майрон? — с любопытством спросил Ройс. — Она ведь здесь бывала.

– Когда-то давным-давно твой муж вошел в нашу спальню именно таким образом, – ответил Сунсукэ.

— Привет, — ответил он. Не будь она на месте преступления, она бы оценила глубокий, сексуальный тон его голоса.

Майрон ничего не ответил. Отвернувшись, он снял горшок с огня и принялся доставать вареную репу.

— Увы, это деловой звонок, — с сожалением сказала она. Он тяжело вздохнул.

— Неужели ты станешь утверждать, что она приезжала сюда на свидания с Гонтом, но даже не пыталась увидеться с тобой? — спросил Адриан.

— Ага. У меня тут двойное убийство, — Бри сообщила ему адрес. — Просто кошмарное.

Глава 17.

Майрон нервно передернул плечами.

— Это было всего лишь раз, где-то с год назад, когда ко мне приехал отец. Настоятелю пришлось сказать мне, кто это.

ЧТО ХОЧЕТ СЕРДЦЕ

— Они все кошмарны. Я уже в пути. — Мэтт положил трубку.

— То есть ты никак не участвовал в этих встречах? — уточнил Ройс. — И не ты их устраивал?

— Нет! — закричал Майрон и пнул ногой один из пустых горшков так, что тот отлетел на другой конец каморки. — Я ничего не знаю ни о письмах, ни о своей сестре!

Госпожа Кабураги была не из тех женщин, которые слишком близко к сердцу приняли бы происходящее. Поднявшись из мыльной пены, она встала во весь рост. Не дрогнув, она посмотрела на Сунсукэ:

Бри сунула мобильник в карман, побрела к машине. Гомер прислонился к своему пикапу, скрестив руки на груди, надвинув шляпу на глаза. Его плечи дрожали, как будто он плакал, и это напомнило Бри, что жертвы были живыми людьми со своими надеждами и мечтами, и что у них остались близкие, которые будут оплакивать их кончину.

Он прислонился к стене. Глаза его наполнились слезами, он тяжело дышал. Все трое молчали, наблюдая, как монах, уставившись пустым взглядом в пол, теребит в руках одеяло.

– Пожалуйста, если желаете, входите.

Но всё-таки термин «ушли» сюда совсем не подходил.

Бри подавила ярость. Два человека были насильственно убиты.

Эта обнаженная женщина, не испытывающая ни капли стыда, обращалась со стариком, будто он не более чем камень на обочине дороги. Влажные груди пылали от горячей воды. Взгляд Сунсукэ на какое-то мгновение был оскорблен красотой тела, которое с годами немного пополнело и созрело, но затем, придя в себя, он подумал о глупом унижении, которое испытывал сам, и его желание смотреть дальше пропало полностью. Обнаженная женщина была безмятежна, и именно старик, перед которым она стояла нагая, в смущении покраснел. На миг у Сунсукэ возникло ощущение, что он понял боль Юити.

— Я… Простите. Я не должен был кричать на вас. Простите меня, — сказал Майрон, вытирая глаза. — Нет, мы с сестрой никогда не встречались, а отца я видел только однажды, во время того посещения. Он заставил меня поклясться, что я буду молчать. Не знаю почему. Патриоты, роялисты, имперцы, я ничего об этом не знаю. — Голос монаха звучал как будто издалека, на его лице появилось выражение болезненной отрешенности.

«Похоже, у меня просто нет способности к мести. К тому же мой потенциал для мести закончился».

Достав из багажника камеру и бахилы, она вернулась в дом. На заднем крыльце надела бахилы, войдя в дом, натянула перчатки. Прошла через кухню, стараясь в точности повторить свой путь к месту преступления, подошла к телам. Остановилась рядом с мужчиной, стараясь не наступить на засохшую кровь. Несколько пятен по краям луж свидетельствовали о том, что кто-то уже сделал это до неё.

— Майрон, — тихо сказал Ройс, — ты ведь выжил не потому, что находился под аналоем, правда?

После такого ослепительного противостояния Сунсукэ безмолвно удалился и закрыл дверь ванной. Юити конечно же не вошел. Сунсукэ оказался в маленькой раздевалке с выключенным светом. Он закрыл глаза и увидел яркое видение – видение, вызванное звуком горячей воды.

Ей пришлось низко присесть и вытянуть голову под неудобным углом, чтобы увидеть его лицо. Три факта поразили её одновременно: во-первых, как и в случае с женщиной, он был убит пулей в лоб. Во-вторых, он был жестоко избит. В-третьих, Бри его узнала. Даже несмотря на опухшее, покрытое синяками и окровавленное лицо, ошибки быть не могло. Она узнала своего бывшего заместителя Юджина Оскара.

Сунсукэ устал стоять, однако был слишком смущен, чтобы возвратиться к Юити. Он, кряхтя, опустился на корточки в беспричинной досаде. Госпожа Кабураги не подавала признаков, что собирается выходить из ванны.

В глазах монаха снова появились слезы. Губы задрожали. Он печально покачал головой.

Через некоторое время Сунсукэ услышал, как она встает из воды. Дверь резко отворилась. Мокрая рука включила свет в раздевалке. Госпожа Кабураги посмотрела на Сунсукэ, который внезапно распрямился из собачьей позы, которую принял для удобства. Она спросила без удивления в голосе:

Человека, которого недавно вынудила уволиться.

– Вы все еще здесь?

— Сначала нас заставили смотреть, как они избивают настоятеля, — тихим голосом сказал Майрон. — Они хотели узнать про Аленду и какие-то письма. Наконец настоятель сказал им, что моя сестра отправляет какие-то послания под видом любовных писем, однако ни с кем не встречается. Это все ложь. Письма отправлял мой отец, а забирал их гонец из Медфорда. Когда они узнали, что отец приезжал сюда, меня стали допрашивать. — Майрон судорожно вздохнул. — Но мне не причинили вреда. Ко мне даже не прикоснулись. Меня спрашивали, заключил ли отец союз с роялистами из Меленгара против Уоррика и церкви. Хотели знать, кто еще в этом участвует. Я не сказал ни слова. Я и в самом деле ничего не знал, клянусь. Но ведь я мог сказать хоть что-то. Мог бы солгать. Мог бы сказать: «Да, мой отец роялист, а сестра — предательница!» Но я молчал. Знаете почему? — Майрон посмотрел на них. По щекам его текли слезы. — Я ничего не сказал, потому что отец заставил меня поклясться, что я буду молчать. — Он замолк на мгновение, потом добавил: — Я молча смотрел, как запирали двери церкви. Я молча смотрел, как ее поджигали, и молча слушал крики своих братьев. Это моя вина. Я обрек братьев на смерть только потому, что дал клятву чужому для меня человеку.

На ней была надета комбинация. Сунсукэ помогал ей, как лакей.

Майрон разрыдался. Он прислонился к стене спиной, сжавшись и закрыв лицо руками.

Когда они вдвоем вышли в комнату, Юити спокойно курил сигарету и смотрел из окна в ночь. Он повернулся и спросил:

Адриан разложил клубни по тарелкам, но Майрон к ним не прикоснулся. Адриан оставил две репки в надежде, что монах съест их позже.

– Вы уже приняли ванну, сэнсэй?

Глава четвёртая

– Да, принял, – ответила за него госпожа Кабураги.

Когда скудная трапеза подошла к концу, ряса Майрона уже высохла, и он оделся. Адриан положил руки ему на плечи.

– Вы довольно быстро!

— К сожалению, вынужден признать, что на этот раз принц прав. Ты должен идти с нами. Если мы оставим тебя здесь, ты долго не протянешь.

За вершинами деревьев сиял закат, когда Мэтт Флинн притормозил у почтового ящика. Его взгляд скользнул по захолустной ферме.

– Теперь иди ты, – сказала она бесцеремонно. – Мы побудем в другой комнате.

— Но я не могу… — испуганно пролепетал Майрон. — Это мой дом. Мне здесь хорошо. Здесь мои братья.

Внедорожник он припарковал рядом с двумя патрульными машинами департамента шерифа. Машина Бри стояла возле потрёпанного грузовика. Генератор гудел, и портативные фонари освещали двор.

Юити в свою очередь отправился принимать ванну, а госпожа Кабураги поспешно повела Сунсукэ в его собственный номер, где ждал Нобутака.

— Они все мертвы, — твердо возразил Алрик.

– Вам не следовало так резко обращаться с Юити, – сказал ей Сунсукэ в коридоре.

Мэтт прошёл по дорожке и направился к дому. Один помощник установил столбы по периметру двора и теперь огораживал его скотчем, второй стоял на дорожке перед домом, держа в руках блокнот. Мэтт назвал ему своё имя, и тот записал его в блокнот, как записывал информацию обо всех прибывших на место происшествия.

– Вы с ним сговорились, верно? – спросила она.

Адриан бросил на него осуждающий взгляд и снова повернулся к Майрону.

Он заметил Бри, что-то обсуждавшую со своим заместителем Тоддом Харви. Как всегда, даже в самых ужасных обстоятельствах, его сердце чуть подпрыгнуло при виде неё.

Госпожа Кабураги не поняла, что он пришёл Юити на выручку.

Мэтт подошел к ним. Разумеется, они обсуждали убийство, и Бри, профессионал до мозга костей, как всегда, выглядела безукоризненно. Ни один тёмный волос не выпал из её туго стянутого аккуратного пучка, на рубашке и брюках не было ни складки, хотя день и подходил к концу, карие глаза смотрели внимательно и спокойно. Но что-то в её позе было не так.

Кабураги убивал время, раскладывая пасьянс. Увидев, что входит его жена, он сказал абсолютно равнодушно:

— Послушай, тебе пора идти дальше. В жизни существует много чего другого, помимо книг. Мне кажется, ты будешь рад увидеть это своими глазами. Кроме того, ты нужен своему королю. — Последнее слово он произнес с явным сарказмом.

– А, ты вернулась?

Майрон тяжело вздохнул и с видимой неохотой кивнул в знак согласия.

Тодд отступил назад, освобождая место Мэтту. Обычно он тоже держался довольно невозмутимо. Он был превосходным руководителем и лидером, из тех людей, которые справятся с любой ситуацией в рамках своего опыта и не постыдятся обратиться за помощью в той, в которой опыта не имеют. Сегодня он тоже казался непреклонным, как гигантский старый дуб во дворе.

Все трое без энтузиазма стали играть в покер. Юити вернулся из ванной. Его освеженная кожа светилась очарованием молодости, щёки горели, как у мальчика. Он улыбнулся госпоже Кабураги. Уголки её рта изогнулись в ответ на невинную улыбку. Она слегка подтолкнула локтем мужа, который встал.



– Твоя очередь принимать ванну. Мы будем спать в той комнате. Господин Хиноки и Ю-тян останутся здесь.

Бри посмотрела Мэтту в глаза. На миг выдержка ей изменила, и он увидел ещё несколько поначалу незаметных признаков, что сцена внутри дома её глубоко встревожила. Её глаза были слишком сфокусированы, и в их глубине таилась едва различимая тревога. До того, как предыдущей зимой стать шерифом округа Рэндольф, Бри работала детективом по расследованию убийств в Филадельфии. Ей было не привыкать к убийствам. Чтобы вывести её из равновесия, требовалось что-то по-настоящему жуткое. Она моргнула, и признаки тревоги исчезли.

Дождь начал стихать и к полудню совсем прекратился. Прихватив с собой пергаменты и кое-какие припасы, найденные в разрушенном монастыре, Ройс, Адриан и Алрик двинулись было в путь, но остановились у входа в монастырь, поджидая отставшего Майрона. Монах не появлялся. Адриан отправился на поиски и нашел его в разоренном саду. Этот сад, окруженный почерневшими от копоти каменными колоннами, находился когда-то в центре монастырских построек. По обеим сторонам засыпанной пеплом булыжной дорожки сохранились остатки клумб и кустов. В середине крытой галереи возвышался пьедестал, на котором виднелись большие солнечные часы. Адриан подумал, что до пожара этот портик, наверное, поражал своей красотой.

Возможно, потому, что заявление прозвучало столь решительно, Нобутака не возражал. Все пожелали друг другу спокойной ночи. Госпожа Кабураги сделала пару-тройку шагов, а затем повернулась и, словно извиняясь за прежнюю резкость, нежно сжала руку Юити. Она сочла, что, отказавшись провести ночь с ним в одном номере, достаточно наказала его.

Она огляделась, словно желая убедиться, что в пределах слышимости никого нет, а потом тихо сказала:

Таким образом, только Сунсукэ выпала проигрышная карта: только он не принял ванну.

— Один из погибших — Оскар.

Монах сидел на почерневшей каменной скамье, уперев локти в колени и положив подбородок на ладони, и печально смотрел на сгоревший сад.



Шок Мэтта был таким, будто по нему проехался каток.

Они с Юити улеглись в свои постели и выключили свет. Несколько насмешливым тоном Юити сказал в темноте:

— Твой бывший заместитель?

— Мне страшно, — сказал Майрон, когда Адриан подошел ближе. — Вам это, наверное, кажется странным. Но мне все здесь так хорошо знакомо. Я могу сказать вам, из скольких каменных плит состоит эта дорожка или скрипторий, сколько оконных стекол было в монастыре. Могу сказать, в какое время суток солнце поднимается прямо над церковью. Могу рассказать, как брат Гинлин все ел двумя вилками, потому что дал обет никогда не прикасаться к ножу. Как брат Хеслон всегда вставал первым и вечно засыпал во время вечерней молитвы. — Майрон указал на черный пенек напротив. — Мы с братом Ренианом похоронили тут белку, когда мне было десять лет. Через неделю на том месте проросло дерево. Весной оно покрывалось белыми цветами, и даже настоятель не мог определить, что это за растение. Весь монастырь прозвал его Беличьим деревом. Мы считали это чудом, и хотелось верить, что белка была слугой Марибора, который нас отблагодарил таким образом за то, что мы позаботились о его подопечной.

– Спасибо за все, что вы сделали.

Майрон помолчал немного, глядя на пенек, и вытер заплаканное лицо длинным рукавом рясы. Он заставил себя отвернуться и снова посмотрел на Адриана.

Сунсукэ негодующе отвернулся. К нему вернулись воспоминания о друге его юности, воспоминания о дортуаре в средней школе. Это было время, когда Сунсукэ писал стихи. Его пороки тогда не шли дальше этого.

Бри мрачно кивнула.

— Я могу рассказать вам, как зимой снег, бывало, поднимался до окон второго этажа, и мы жили, как белки в уютном и теплом дупле. Я мог бы рассказать, что все мы были лучшими в своем деле. Гинлин делал такое легкое вино, что оно таяло на языке, оставляя лишь чувство восторга. Фенитилиан шил необыкновенно теплую и мягкую обувь. Можно было ходить в ней по снегу и даже не заметить, что вышел на двор. Сказать, что Хелсон умел готовить, значит оскорбить его. Он делал потрясающий горячий омлет с сыром, перцем, луком и беконом и поливал его легким сливочным соусом с пряностями. А вслед за этим подавал сладкий хлеб, сдобренный медом и корицей, копченую свинину, колбасу в салифане, слоеные пирожные в сахарной пудре, свежевзбитое сливочное масло и черный чай с мятой в глиняном чайнике. И это только на завтрак.

Когда он заговорил в темноте, в голосе его было сожаление:

— Это ферма Камиллы Браун. Соседка подтвердила, что её сына зовут Юджин Оскар. После смерти его отца Камилла вновь вышла замуж.

Теперь Майрон улыбался, прикрыв глаза. Лицо его приобрело мечтательное выражение.

– Ю-тян, я лишился силы отмщения. Только ты можешь отомстить этой женщине.

Тодд кивнул, поддел большим пальцем ремень.

Голос юноши, полный напряжения, ответил из темноты:

— А Рениан чем занимался? — спросил Адриан. — Твой друг, с которым вы хоронили белку? Какое у него было ремесло?

— Мы проверили номера двух автомобилей, припаркованных в сарае. Пикап зарегистрирован на мисс Браун. «Форд эксплорер» принадлежит Оскару.

– Она определенно быстро теряет терпение, верно?

— Хочешь видеть тела? — спросила Бри.

Майрон открыл глаза, но помедлил с ответом. Он снова посмотрел на пенек и тихо сказал:

– Ничего. Её глаза решительно противоречат её холодности. Это действительно хорошая возможность. Всё, что тебе надо сделать, – это дать ей сбивчивое детское объяснение, и она смягчится. Она будет мечтать о тебе больше, чем всегда. Скажи ей: «Несмотря на то, что этот старик сам познакомил нас, он стал дьявольски ревнивым, когда мы привязались друг к другу. Инцидент в ванной был вызван только его ревностью». Скажи ей это, и всё уладится.

— Да, — Мэтту не требовалась дополнительная информация, прежде чем осмотреть место преступления. Одна и та же сцена могла произвести разное впечатление на разных детективов. Он не хотел расхождений, а они были возможны даже с таким профессионалом, как Бри.

– Хорошо.

— Рениан умер в двенадцать лет. Подхватил лихорадку. Мы похоронили его прямо тут, возле Беличьего дерева. Это было его самое любимое место в мире. — Он замолчал, поджав губы, затем судорожно вздохнул и сказал: — Не было еще ни одного дня, чтобы я не пожелал ему доброго утра. Обычно я сажусь здесь и рассказываю ему, как поживает его дерево. Сколько на нем появилось новых бутонов, когда набух или опал первый листик. В последние несколько дней мне приходилось лгать, потому что я не мог заставить себя признаться, что дерева больше нет.

— Сразу скажу, пахнет там жутко, — Бри понюхала собственное плечо и скривилась. От неё исходил слабый запах разложения. Мэтт вернулся к своей машине, натянул одноразовый защитный комбинезон, чтобы его одежда не впитала вонь. Они подошли к задней двери, которая была открыта.

Крайняя сговорчивость в его голосе заставила Сунсукэ почувствовать, что надменный юноша, которого он встретил после долгой разлуки, превратился со вчерашнего дня в прежнего Юити. Он решил воспользоваться моментом и спросил:

Из глаз Майрона снова потекли слезы. Его губы дрожали, но он продолжал смотреть на пенек.

Бри указала на заднюю часть дома.

– Ты знаешь, как последнее время поживает Кёко?

— Все утро я пытаюсь попрощаться с ним. Пытаюсь… — Он запнулся и снова вытер глаза. — Я пытался объяснить, почему должен сейчас уйти, но Рениану ведь всего двенадцать, и мне кажется, он не понимает. — Майрон закрыл лицо руками и зарыдал.

— Сначала я вошла через заднюю дверь, потому что этот замок взломать было легче всего, чтобы ничего тут не порушить.

– Нет.

Адриан сжал его плечо:

Конечно, кому понравится выбить дверь на всякий случай, а потом обнаружить, что хозяин дома в отпуске или в душе.

— Мы подождем у ворот. Не торопись.

– Лентяй! Боже, с тобой забот не оберешься! Кёко сорвалась с крючка и нашла себе другого возлюбленного. Я слышал, что она рассказывает всем, кого встречает, что забыла о существовании Ю-тяна. Дело дошло до того, что, по слухам, она уходит от своего мужа, чтобы сбежать с этим парнем.

Тодд плёлся позади Мэтта и Бри. На ступеньках заднего крыльца все остановились, чтобы надеть бахилы и перчатки, и только потом вошли внутрь. Вонь усилилась. Освещение было явно слишком тусклым. Мэтт вынул из кармана фонарик и включил.

— Что так долго, черт побери? — возмутился принц Алрик, когда Адриан вышел из монастыря. — Если с ним всегда такие проблемы, не лучше ли оставить его здесь?

Сунсукэ замолчал, настороженно выжидая, какой эффект произведут его слова. На Юити все это явно возымело действие. Его тщеславие было задето. Кровь вскипела.

Бри закрыла дверь. В закрытом пространстве запахи сохраняются лучше, и даже лёгкий порыв ветерка может исказить картину места преступления. Мэтт осмотрел кухню, заметил пирог и мух над ним. Нормальность всего этого среди ужаса кровавой сцены действовала на нервы. Мэтт постарался спрятать эмоции поглубже. Погибшим он посочувствует потом, после того как привлечёт их убийцу к ответственности.

— Ни в коем случае! — отрезал Адриан. — Мы его не оставим и будем ждать столько, сколько нужно.

Однако ответ, который он пробормотал через некоторое время, содержал слова, которые явно шли не от сердца:

Алрик и Ройс обменялись недовольными взглядами, но спорить не стали.

Он собрался с духом, немного постоял в дверном проёме, прежде чем войти в гостиную. Потёртая синяя кушетка стояла под неудобным углом, как будто её отодвинули, чтобы освободить место. Убитые были привязаны к стульям, стоявшим посреди большой комнаты, их тела, лодыжки и запястья надёжно стягивали прочные нейлоновые верёвки. Женщину убили относительно бескровно — одним выстрелом в лоб, как лошадь. А вот с мужчиной не торопились.

– Прекрасно, если это сделает её счастливой.

Майрон вышел к ним спустя всего несколько минут. С собой он нес небольшую торбу, в которую собрал все свои вещи. Он был явно расстроен, но вид лошадей поднял ему настроение.

— Стулья принесли из кухни, — заметил Мэтт. — Слишком много подготовки, чтобы это могло быть убийством в состоянии аффекта или самообороной.

— О Боже! — воскликнул он.

Произнеся эти слова, юноша, не кривя душой перед собой, не мог не вспомнить свою отважную клятву, когда он встретился с Кёко в дверях обувного магазина: «Хорошо. Я действительно сделаю эту женщину несчастной».

— Да, — согласилась Бри, — это продуманное убийство.

Адриан взял Майрона за руку, как маленького ребенка, и подвел к своей белой в яблоках кобыле. Лошадь смотрела на Майрона огромными темными глазами сверху вниз. Ее мощное тело словно раскачивалось из стороны в сторону, когда она переносила вес с одной ноги на другую.

Они вошли в дверной проём. Тодд встал у стены, Бри и Мэтт приблизились на несколько шагов. Пригнувшись, Мэтт навёл фонарик на лицо мужчины.

Этот парадокс рыцаря был раскаянием за пренебрежение к своей миссии, ради которой он должен положить жизнь, чтобы сделать несчастным весь женский род. Другая тревога, наполовину суеверие, изводила его. Как только женщина обращалась с ним холодно, он не мог избавиться от опасения, что она обнаружила его неприязнь к представительницам её пола.

— Да, это совершенно точно Оскар. Убийца выбил из него всё дерьмо и выстрелил четыре раза. Видимо, был в бешенстве.

Сунсукэ заметил холодную жестокость в голосе Юити и вздохнул с облегчением. Тогда он небрежно бросил:

— Они кусаются?

– Хотя, насколько я заметил, единственное, что с ней не так, – она не может забыть тебя. Думаю, тому есть несколько причин. Когда ты вернешься назад в Токио, почему бы тебе не позвонить Кёко? Определенно это не унизит тебя в её глазах.

— Обычно нет, — сказал Адриан. — Вот, можешь погладить ее по шее.

— Или доказывал свою точку зрения, — предположила Бри. — В этой продуманности есть что-то хладнокровное.

Юити не ответил. Сунсукэ почувствовал, что юноша обязательно позвонит Кёко, когда вернется в Токио.

— Она такая… большая, — сказал Майрон.

— Мне тоже так кажется.

На лице его появилось выражение ужаса. Он поднес руку ко рту, как будто его затошнило.

Они оба молчали. Казалось, Юити заснул. Сунсукэ не знал, как лучше всего показать то, что переполняет его сердце, и снова перевернулся. Кровать скрипнула, ему было достаточно тепло – все в порядке в этом мире. Он стал размышлять, как безумно будет испытать то, что пришло ему на ум в момент, полный отваги: «Я дам Юити понять, что люблю его». Разве нужно нечто большее между ними?

— Сколько лет было Оскару? Под сорок? И в хорошей форме. Вряд ли он позволил бы вот так связать и расстрелять себя и мать. Он бы сопротивлялся.

Кто-то постучал в дверь. Когда постучали несколько раз, Сунсукэ спросил:

— Хватит сомневаться, Майрон, живо садись на лошадь! — не скрывая раздражения, прикрикнул на него Алрик.

— Убийца был вооружён, и, возможно, их было несколько.