Эва наклонила голову и, медленно подняв глаза, посмотрела на Дейзи.

– Вам не понравится это, мэм, – сказала она сквозь зубы.

– Как ты можешь знать это, пока не назовешь мне его имя? – спросила Дейзи, начиная злиться. Она выпрямилась и расправила плечи. Кто же из джентльменов Аделаиды, кроме Пола Хэтуэя, чаще всего посещает «Одам Хауз» в поисках женщин? Она уже давно не доверяет ему.

– Это… – начала Эва, но Дейзи перебила ее: – Пол Хэтуэй, – сухо сказала она. – Я права, милая?

Эва кивнула и криво усмехнулась:

– Да, вы правы, мэм, это Пол Хэтуэй, – сказала она все с той же кривой улыбкой. Девушка ближе подошла к Дейзи. – Мне прогнать этого подлеца? – резким шепотом спросила она. – У меня от одного его вида мурашки бегут по телу!

– Все, что ты слышала об этом человеке, который так не нравится тебе, – сказки, – сказала Дейзи. – Ты ведь заешь, что в его внешности нет ничего неприятного. Он интересный мужчина, этот Пол Хэтуэй!

Эва заглянула в ванную, где должна была мыться Талия, но вместо этого увидела, что та спешно надевает платье.

– Эта девушка кажется не такой как все, мэм, – сказала Эва, нахмурив брови. – Вы уверены, что хотите разрешить Полу Хэтуэю забрать ее? – Она подошла еще ближе к Дейзи и теперь заговорила ей прямо в лицо. – Мэм, вы же знаете, что не одна девушка исчезла с овчарни Пола.

Дейзи кивнула.

– Да, знаю, и прежде чем разрешу Полу Хэтуэю забрать с собой Талию, я скажу ему об этом, – сказала она, нежно погладив Эву по щеке.

Эва застенчиво улыбнулась и начала теребить полу своего передника.

– Хотите, чтобы я увела ее? – спросила она, глядя, как Талия в спешке надевает туфли. – Она уже вымылась.

– Да, и отведи ее не туда, где обычно едят девушки, а на кухню, и дай ей тарелку супа и чего она еще пожелает, – уходя, сказала Дейзи. – Прежде чем Талия встретиться с Полом Хэтуэем, мне предстоит с ним долгий разговор.

– Хорошо, – сказала Эва и, шаркая, вошла в комнату, где уже ждала Талия, одетая в выглаженное желтое хлопковое платье с высоким воротом и отделанными кружевом манжетами на длинных рукавах. Эва позавидовала красоте Талии и тому, что у той безупречно ровная спина.

Эва протянула Талии руку.

– Пойдемте со мной, мисс, – ободряющим голосом сказала она и с облегчением вздохнула, увидев, что Талия без отвращения смотрит на ее скрюченную, горбатую спину. – Сейчас мы накормим вас. Вам необходимо восстановить силы, которые вы потеряли в борьбе с этой ужасной акулой!

Талия смотрела мимо Эвы, обескураженная тем, что Дейзи ушла без нее.

– Но я подумала, что за мной пришел мужчина, – с надеждой в голосе сказала она. – Мне так не терпится увидеть его.

Эва издала что-то вроде стона и взяла Талию за руку.

– Не стремитесь так быстро покинуть «Одам Хауз», – сказала она и, выйдя из комнаты, повела Талию по длинному пустому коридору в сторону кухни. – Я бы предпочла жить здесь, чем…

Эва оборвала свою речь и взглянула на Талию, уже почти нарушив одно из самых строжайших правил, которые установила Дейзи Одам для всех, кто поступал к ней на работу. Они никогда не должны обсуждать клиентов ни с одной из женщин, которая дожидается в «Одам Хауз» решения своей участи. Сегодняшний день не исключение. Нарушение правила может стоить Эве работы. И ей больше некуда будет пойти.

Талия быстро посмотрела на Эву.

– Что ты говорила? – спросила она. – Ты бы предпочла жить здесь, чем жить с кем?

Эва отвела Талию на кухню, не обратив внимания на ее вопрос. Она жестом указала девушке на некрашеный стол, на котором высокими горками лежали картофель и лук, а рядом со свежими картофельными очистками – грязный нож.

– Сейчас уберу, – сказала Эва, сметая рукой картофельные очистки. – Присаживайся, а я пока налью тебе супа. – Она показала на стул.

Талия села за стол. Одна ножка стула оказалась короче другой и тяжело ударялась об пол. Стул шатался и временами наклонялся вперед. Девушка устроилась поудобнее на стуле и огляделась по сторонам. Кухня была выкрашена в однообразный тускло-коричневый цвет. На высоких грязных окнах в дальнем конце комнаты не было штор. В нескольких шагах от Талии стояла большая круглая плита, в которой ярко пылал огонь. От духоты Талию бросило в жар.

От нескольких огромных кастрюль, стоявших на плите, исходил удивительный аромат. Талия с жадностью наблюдала, как Эва опустила деревянный половник в одну из этих кастрюль и начала наливать суп в тарелку. Теперь Талия была уже почти уверена, что это был не Йен, и решила не спрашивать Эву, кто интересуется ею. Такой красивый мужчина, как Йен, не мог вызвать подобной реакции у Эвы на ее вопрос.

Нет. Это не Йен.

Но кто?

* * *

Пригладив выбившиеся пряди волос, Дейзи неспешно расхаживала вокруг Пола Хэтуэя, с осторожностью на него поглядывая. Она и раньше неоднократно имела с ним дело.

– Мистер Хэтуэй, объясните мне, почему девушки, которых вы забираете в «Одам Хауз» для работы у вас на овчарне, исчезают, – сказала она, прекратив, наконец, свой пристальный осмотр. – Очень многие исчезли, и о них больше ничего не слышно. Как вы объясните это?

Пол нервно откашлялся. Крепко сжав руки за спиной, он раскачивался взад-вперед.

– Как я уже неоднократно говорил раньше, – сказал он скрипучим голосом, – это аборигены. Вся ответственность за исчезновение женщин лежит полностью на них, хотя доказательств никаких нет. Вы же знаете, как много женщин-аборигенок украли из их поселений белокожие беглые сластолюбцы. И теперь в отместку темнокожие крадут белых женщин.

– Да, я знаю, что это возможно, – сказала Дейзи, задумчиво поглаживая подбородок. – И все-таки я не уверена. Моя репутация здесь висит на волоске, мистер Хэтуэй. Если женщины, которых я вверяю своим клиентам, опять начнут пропадать, я окончательно потеряю доверие и над «Одам Хауз» нависнет угроза.

Пол опустил свои мягкие руки Дейзи на плечи и, непринужденно улыбаясь, посмотрел на нее.

– Доверьтесь мне, Дейзи, – успокаивающе сказал он. – Дайте мне еще один шанс доказать, как я серьезен в своих намерениях. Я даже женюсь на Талии вместо того, чтобы взять ее служанкой к себе на ферму. Я никому не позволю даже попытаться украсть женщину, которую я сделал своей женой!

Никогда раньше этот человек не обещал ничего подобного, а о женитьбе даже не заикался. Дейзи, потрясенная этим неожиданным заявлением, покачала головой.

Она еще раз внимательно поглядела на него, по-новому оценивая ситуацию. Ах, разве не демонстрирует он всегда изящные манеры и не носит такой красивой одежды? К тому же он недурен собой, на его хоть и полном, но ласковом лице великолепно смотрелись усы, черные волосы всегда были идеально причесаны. Квадратные, в стальной оправе очки придавали его внешности утонченность.

Все эти качества говорили, что Пол – самый искренний и надежный мужчина в мире. Дейзи не могла не дать ему еще один шанс и не доверить еще одну из своих девушек.

– Я позволю Талии уйти с вами, но на этот раз я потребую, чтобы вы подписали контракт, который гласит, что вы не только будете хорошо обращаться с Талией, но и обеспечите ее защиту от тех, кто, возможно, захочет украсть девушку, – сказала Дейзи, медленно и тщательно подбирая слова. – В контракте также оговаривается мое право приходить на ферму и время от времени навещать Талию.

Дейзи упрямо вскинула голову.

– Только на таких условиях я позволю этому милому существу пойти с вами, мистер Хэтуэй, – ровно произнесла она.

Пол нервно зашаркал ногами. Он поправил на переносице очки, радуясь, что оправа скрывает нервное подергивание левой щеки. Ему не хотелось заключать сделку ни с кем, а особенно с этой женщиной, которая собирается нарушить его уединение. Навещать с проверкой его ферму, это уже слишком!

Все же он знал, что выбора у него нет. Если он хочет забрать с собой Талию – что ж, он пойдет даже на это.

– Я не люблю иметь дело с контрактами и не раз отказывался подписывать их, – проворчал Пол. – Но, если это необходимо, чтобы забрать Талию, давайте побыстрее закончим с этим. Мне необходимо возвращаться. Я и так уже немало времени провел в Аделаиде.

Дейзи подошла к столу, взяла лист бумаги, обмакнула перо в чернила.

– Вот здесь, – сказала она, кивком головы указывая, где подписаться. – Просто поставьте свое имя и дату внизу, и Талия станет вашей.

– С радостью, мэм, – сказал Пол, едва усмехнувшись, потом взял в руку перо и неразборчиво черкнул свое имя на контракте.

Услышав, что в комнату кто-то вошел, он отложил в сторону перо и медленно повернулся. Сердце остановилось, и Полу пришлось взять себя в руки, когда он увидел, как невероятно красива Талия. Красива особенно теперь, когда вместо промокшей одежды на ней было надето чистое хлопковое платье, отделанное кружевными оборками. Ее золотисто-каштановые волосы волнами струились по плечам и спадали на спину. Лицо девушки, поразительно невинное, казалось лицом ангела! Как у него может возникнуть желание обидеть ее? Как?

– Талия, позволь представить тебе мистера Пола Хэтуэя, – сказала Дейзи, легонько подталкивая девушку Полу. – Он пришел сюда, чтобы забрать тебя на свою ферму. Милая, мистер Хэтуэй предлагает тебе руку и сердце.

В нерешительности Талия сделала еще один шаг навстречу Полу. Она не чувствовала никакой радости от предстоящей свадьбы с этим мужчиной-незнакомцем, который не понравился ей с первого же взгляда! Талия понимала, что должна прыгать от счастья, потому что из всех женщин, приехавших сегодня в Аделаиду, этот мужчина выбрал именно ее, но она не испытывала ничего, кроме разочарования – ведь им оказался не Йен Лейвери!

Но делать нечего, ей оставалось только принять это предложение. Ведь Йен не сделал никаких попыток, чтобы заявить на нее свои права. Он был, кажется, из тех неугомонных мужчин, которые никогда не заводят своего дома, чтобы жить там вместе с женщиной. Похоже, Йен все время проводил в поисках золота, надеясь, что однажды ему повезет и он откроет золотую жилу. Но он был из тех, кому это никогда не удастся.

А Талии так необходимо позаботиться судьбе сестренки. Каждый раз, думая о своем будущем, она принимала во внимание и будущее Вайды. Талия оставила сестру в Англии, надеясь прочнее встать на ноги здесь, в Австралии, чтобы Вайда смогла приехать к ней. Сегодня, ответив согласием на предложение Пола, Талия думала о сестре.

Мысли девушки вернулись назад, в Англию, к тому печальному дню их расставания, когда девятилетняя Вайда, такая ранимая и беззащитно-милая, в отчаянии прижалась к Талии.

– Талия! Пожалуйста, возьми меня с собой, – плакала Вайда. – Мы никогда не расставались! Почему это должно случиться сейчас?!

Талия крепко обняла сестренку. Она не была уверена, что ей еще когда-нибудь доведется увидеться с девочкой.

– Тебе лучше пока остаться с дядюшкой Джерми, – сказала Талия, всхлипывая. – Я пришлю за тобой, как только найду в Австралии работу, Вайда. Ты же знаешь, я обязательно сделаю это!

Вайда вырвалась из рук Талии и с горечью посмотрела на нее.

– Талия, а что, если ты не найдешь там работу? – сквозь слезы спросила она. – Тогда мы расстанемся навсегда! Мы ведь никогда не расставались! Никогда!!!

Талия нежно коснулась щечки своей сестренки, посмотрела на нее и вдруг, словно в зеркале, увидела себя девятилетней девочкой: заплетенные в косичку золотисто-каштановые волосы, доверчивые голубые глаза…

– Австралия-это земля надежд, – пробормотала девушка, – я найду работу, Вайда, обязательно найду! – и она снова обняла сестренку. – Дорогая, как только ты приедешь ко мне, мы больше никогда не расстанемся, – мягко сказала Талия. – Верь мне, Вайда! Верь мне…

Весь долгий путь в Австралию Талия думала о своем обещании Вайде. Она оставалась верной данному слову, будто сестра была рядом и доверчиво смотрела на нее своими удивительными глазами…

– Сэр, Дейзи, – сказала Талия, переводя взгляд с хозяйки на Пола, – я признательна вам за столь любезное предложение, но, соглашаясь на него, я думаю не только о себе.

Дейзи удивленно вскинула брови:

– Моя дорогая, о чем ты говоришь? Ты ведь сказала, что приехала из Англии одна.

– Да, мэм, – ответила Талия, с трудом произнося слова. – В Англии у меня осталась сестра, но я надеюсь, что вскоре заберу ее к себе. Сейчас она живет с дядей Джерми, но она должна быть со мной – своей сестрой! – Девушка посмотрела Полу прямо в глаза, – я хочу найти работу и послать за ней. Если вы берете меня, значит, вы должны взять и мою сестру.

Талия заметила, как после этих ее слов вздрогнули усы Пола над верхней губой, когда тот медленно улыбнулся. Неожиданно он показался ей таким зловещим! Вот почему Эва так относилась к этому мужчине! Она не хотела говорить о нем. Почему? Что же есть в этом человеке такое, чего Талия не должна знать? Что это может быть?

Правда, Дейзи разрешила ему забрать с собой Талию и даже жениться на ней – значит, это хороший человек! Но Талия могла об этом, только догадываться. С тех пор, как умерли ее родители, она научилась не доверять людям. Ведь когда она обманывалась, разочарование превращалось порой в настоящий ужас для нее.

– Сестра? – спросил Пол, теребя пальцами усы. Его глаза разгорелись. – Не вижу проблем, моя дорогая Талия, если ты выйдешь за меня замуж – я позабочусь, чтобы твоя сестра в скором времени переехала в Австралию.

Талия нерешительно улыбнулась, понимая, что о большем она не смеет просить.

Мимолетное воспоминание о Йене Лейвери глубоко взволновало ее душу, но она понимала, что должна навсегда забыть о нем! Она выйдет замуж за Пола Хэтуэя! Дейзи обняла Талию и крепко прижала к себе.

– Я очень скоро приеду к тебе и посмотрю, как ты живешь, – пообещала она. – Будь счастлива, милая!

Талия обняла ее в ответ:

– Я постараюсь… – прошептала девушка, глядя через плечо Дейзи на Пола. Когда же она увидела, как вместо дружеской улыбки на его лице появилась холодная суровость, ее охватило волнение.

– Пора уходить, – сказал Пол, глядя на часы. Он протянул руку и взял Талию под локоть. – Пойдем, Талия. Нам еще довольно долго добираться домой.

Талия в последний раз улыбнулась Дейзи через плечо, потом вышла из «Одам Хауз» и в сопровождении Пола направилась к охраняемому несколькими мужчинами фургону.

Пол помог ей взобраться в повозку.

– Эти люди – мои пастухи. Они также служат моими телохранителями на случай нападения бродяг и аборигенов в мое отсутствие, – объяснял он, обойдя вокруг фургона и забираясь на козлы. Затем Пол сел рядом с Талией и потянулся за вожжами. – Моя овчарня находится в двух часах езды от Аделаиды. А мой дом расположен рядом с рекой Мюррей. Если переплыть ее, то попадешь в местность, называемую скраб.[1] Некоторые называют ее буш.[2]

Талия вздрогнула. Она слышала об этих местах, о беглых каторжниках, бродягах и аборигенах. Девушка обрадовалась, что теперь ее защитят от всего этого точно так же, как Йен Лейвери защитил ее от акулы.

Краешком глаза Талия искала Йена. Сердце заныло, когда она увидела его, входящим в бар. Девушка перевела взгляд на аборигена, сидевшего верхом на лошади рядом с баром и ожидавшего своего друга, Йена Лейвери. Странно было видеть белого мужчину в компании темнокожего аборигена.

Потом она посмотрела на «Одам Хауз».

Дейзи вышла на улицу, а Эва стояла в дверях, печально провожая их взглядом. Талия подняла руку и помахала на прощание, улыбнувшись, когда Эва ответила ей.

Фургон покатился по разбитой грязной дороге прочь из города, и девушка стала слушать рассказ Пола о его овчарне.

Когда он приехал из Англии в Австралию, то приобрел на реке Мюррей овчарню и животноводческую ферму и поселился в тех местах. Вместе со своими рабочими он расчистил земли, обнес их забором и стал ухаживать за своими коровами и за стадом тонкорунных овец.

– Я приехал в Австралию, имея с собой 800 овец и 500 коров, и за восемь лет их поголовье уменьшилось вполовину, – сказал Пол с холодом в голосе. – И виноваты в этом аборигены. Они думают, что белый человек может убивать кенгуру, принадлежащих им, значит, можно убивать скот белых хозяев. До недавнего времени они безнаказанно вырезали моих коров и овец, но теперь никто не смеет приблизиться к моей ферме, – сказал Пол и победно взглянул на Талию. Пол постепенно успокоился и перевел взгляд на дорогу, но в глубине его глаз девушка видела хорошо скрытую, бурлящую ненависть. И опять она испугалась этого человека, человека, который в скором времени станет ее мужем.

Глава 3

Йен вразвалку вошел в бар. Воздух здесь был пропитан табачным дымом и кислым запахом разлитого пива и виски. Приближаясь к стойке, проходя мимо столиков, за которыми все еще резались в покер, он улыбался то одному, то другому игроку, молча кивая в знак приветствия. Йен резко нагнул голову, чтобы не задеть то, что осталось от люстры, свисавшей с потолка в центре комнаты. Он мельком взглянул на обломки. Завсегдатаи упражнялись на ней в меткости стрельбы и разбили ее вдребезги. На потолке виднелись отметины от пуль.

Йен прошел мимо тапера, наполнявшего комнату гремящей музыкой, которая смешивалась с громкими просьбами еще об одном стаканчике пива или виски, подошел к стойке и добродушно похлопал своего приятеля по спине.

– Здорово, Ридж! – сердечно произнес он. – Как поживаешь?

Ридж Вагнер отнял ото рта стакан с виски, вытер ладонью губы и повернулся к Йену.

– По-прежнему, – сказал он и хрипло рассмеялся. – А ты?

Йен уселся рядом с Риджем и взмахом руки подозвал трактирщика.

– Принеси-ка мне то же, что пьет мой друг, – сказал он, перекрикивая шум. – А лучше, кружку пива! – И, достав из кармана несколько монет, бросил их на мокрую стойку.

– Ну, так как же твои дела, Йен? – настаивал Ридж, опять приложившись к стакану, – слышал, ты решил немного передохнуть?

– Да, самую малость, – ответил Йен и его глаза засветились радостью, когда он с ног до головы оглядел Риджа. – А ты? Похоже, у тебя все по-старому… Все так же бродяжничаешь?

Ридж самодовольно рассмеялся и поставил пустой стакан на стойку.

– Трактирщик, повторить! – крикнул он, извлекая из кармана два шиллинга, чтобы расплатиться за виски. Потом швырнул монеты на стойку и кивнул, поймав на себе вопросительный взгляд Йена.

Поскольку Ридж собирался солгать и ему не хотелось, чтобы Йен поймал его на вранье, он постарался выдержать пристальный взгляд друга.

– Да, я занимаюсь тем же, чем раньше, с тех пор, как ты в последний раз видел меня. Мне нравится такая жизнь, приятель! И не трать время – не пытайся всунуть меня в рамки своих понятий о том, чем должен заниматься настоящий мужчина! – сказал Ридж и отвернулся, стараясь скрыть от испытывающего взгляда Йена свое беспокойство. – Так что принимай все, как есть, – продолжал он, – мне не нужны никакие переживания! Я предпочитаю жить, не напрягаясь, – так дольше протянешь.

Йен кивком поблагодарил хозяина за пиво, которое тот поставил перед ним на стойку, и сделал глоток. Взглянув на Риджа, Йен понял, что с его другом сегодня творится что-то неладное, тот чем-то взволнован. Ридж был «перекати-поле» – человеком, который никогда не сидит на месте. У него не было дома. Он был вольной птицей, бродягой, скитальцем. Черные, как смоль, волосы Риджа спадали на плечи, а прищуренные зеленые глаза на узком, бронзовом от загара лице, смотрели со странной тревогой…

Женский смех отвлек Йена от мыслей о Ридже, напомнив ему о недавней встрече с Талией Дрейк. Он еще раз отхлебнул пива, пытаясь выбросить из головы мысли о девушке, но все было напрасно! Талия уже стала частью его жизни и, возможно, Йен никогда не сможет избавиться от воспоминаний о ней!

А как она? Какую жизнь он мог предложить ей?

Йен не мог представить себе, что Талия может найти работу или даже выйти замуж за какого-нибудь беспринципного подлеца, одного из тех денежных мешков, у кого из человеческих чувств было только одно – неимоверная жадность к золоту. Большинство из тех, кто населял Аделаиду, конечно, не считая коренных жителей Австралии, являлись отбросами общества: беглые каторжники, ссыльные, любители легкой наживы, искатели приключений. У них всегда находились деньги, чтобы заплатить за простодушных, чистых женщин и, взяв их к себе обманом и лживыми обещаниями, делать с ними все, что только их душе было угодно.

Йен поставил кружку и нервно забарабанил по стойке пальцами, борясь с острым желанием выбежать из бара, прийти в «Одам Хауз» и предъявить свои права на эту чудесную девушку.

Но вот только ему очень не хотелось лишать себя свободы и связывать свою жизнь с женщиной – может быть, когда-нибудь, в будущем, но не теперь!

– Йен? – в его сознание вторгся голос Риджа, прерывая тревожные мысли. – Как ты смотришь на то, чтобы устроить облаву на аборигенов? Говорят, что они продают наших женщин торговцам рабами. Многие уверены, что это дело рук беглых каторжников. Мерзавцы! Они продают в рабство даже десяти-одиннадцатилетних девочек! Рассказывают, что их насильно увозят из селения, а охраняющим их мужчинам проламывают головы прикладами. Твой друг Беркут рассказывал тебе что-нибудь о волнениях в деревне?

– Беркут? – переспросил Йен, нервно двигая кружку с пивом туда-сюда по мокрой поверхности стойки. – Догадываюсь, что ты еще ничего не слышал.

– О чем не слышал? – спросил Ридж, отрыгивая и вытирая губы тыльной стороной ладони.

– Жену Беркута похитили и убили, а теперь и дочь его, Хонора, пропала, – тихим, взволнованным голосом произнес Йен.

– Хонора пропала? – бледнея, ахнул Ридж. – Боже, какой ужас, Йен! – он сжал зубы и заказал еще стакан виски.

– У меня такое чувство, будто я в этом виновен, – сказал Лейвери.

– А ты-то тут причем? – спросил Ридж, бросая на стойку еще несколько монет. – Ты ведь для Беркута и его людей был как посланник Бога! Никто не сделал для аборигенов больше, чем ты! Ты же их защитник, никто, кроме тебя, палец о палец не ударил, чтобы заступиться за них!

– Возможно, ты и прав. И все же, не найми я Беркута проводником, он был бы со своими людьми, и никто бы не похитил его жену и дочь, – с угрюмым видом произнес Йен, уставившись в свою кружку. – В моем деле без проводника никак не обойтись. Беркут может идти по следу, оставленному тенью человеческой, и может за две мили слышать дыхание. Только благодаря ему я заработал репутацию удачливого и щедрого человека. Я всегда делился с теми, кто мне помогал.

– Беркут для тебя больше, чем проводник, и ты знаешь это. – Сказал Ридж и положил руку на сильное плечо Йена. – Он тебе друг. Он – твоя правая рука, твой компаньон.

– Ты прав, – сказал Йен, глядя на Риджа. – Но, что бы ты ни сказал, я все равно всегда буду помнить, что из-за дружбы со мной он потерял жену и дочь.

Ридж опустил голову и нахмурился:

– Ты же знаешь, как я относился к Хоноре, – голос Риджа дрогнул. – Уже давно надо было на ней жениться, и тогда бы с ней все было бы в порядке! – Он провел длинными пальцами по копне черных волос. – Но, черт побери, я такой же, как ты! Не хочется мне взваливать себе на плечи ответственность за жену… Пока. Что же, черт побери, мне делать, Йен? Что?

– Только надеяться на то, что Хонора жива! – сказал Йен. – Надеяться, что у тебя еще появится шанс жениться на ней. – Он свирепо посмотрел на Риджа: – И ради Бога, не раздумывай тогда! Пришло время взять на себя ответственность за что-нибудь еще, кроме своей шкуры!

С болью глядя на Йена, Ридж одним махом допил свой виски.

И тут в голову Йена хлынули воспоминания о Талии. Его слова, казалось, больше предназначались ему самому, чем приятелю-бродяге. Он должен забыть эту девушку! Черт побери, он должен! То, что он вырвал ее из пасти акулы, еще не значит, что он должен стать ее вечным спасителем!

Йен боролся со своими чувствами, заставляя себя думать о другом – о Беркуте, о том, как он впервые встретился с этим темнокожим аборигеном, ставшим впоследствии его другом…

… Стоял один из тех невыносимо жарких дней, когда казалось, что солнце поджаривает мозги. Впереди за деревьями Йен услышал громкий лай собак динго, сцепившихся в драке, а затем пронзительный крик человека. Выхватив револьвер, Йен на своем жеребце помчался на помощь Беркуту. От выстрелов несколько собак упали, а остальные, завывая, кинулись врассыпную…

С той самой встречи Йен носил шрамы на своем теле, а Беркут стал ему верным другом и неизменным спутником.

Но недавно жену Беркута нашли изувеченной в неглубокой могиле, потом похитили дочь, Хонору…

– Будь проклят тот, кто совершил это злодеяние! – угрожающе процедил сквозь зубы Йен. – Но беда в том, что это не единственный повод для переживаний. Приближается время сбора лебединых яиц, а тебе известно, как это важно для аборигенов! Но они боятся идти к морю на празднование начала сбора яиц. Они боятся, что во время шествия на них нападут каторжники или еще кто-нибудь и причинят им немало бед!

– Дружище, у аборигенов есть полное право ненавидеть белых, этих «ослиных привидений» с тех пор, как они впервые прибыли к берегам Австралии, – сказал Ридж, прекрасно зная, через что прошли австралийские туземцы. В давние времена, в дни своего бродяжничества, когда он действительно был настоящим «перекати-поле», он видел все эти страдания собственными глазами – видел даже больше, чем Йен. – Белые люди сразу же нагнали на аборигенов страх, и те стали подозрительными и осторожными, – нахмурившись, продолжал Ридж.

– Выпьем, приятель, и поговорим о чем-нибудь другом, – сказал Йен, поднимая только что принесенную кружку пива.

Ридж чокнулся с ним и попытался улыбнуться, Перед глазами стояло красивое доверчивое лицо Хоноры, воспоминания о поцелуях украдкой, о сладкой боли жарких объятий.

– Давай о другом. Например, о тебе, о человеке, подавляющем малейшее проявление зла. Как тебе нравится такая характеристика, приятель?

Йен сверкнул глазами, наблюдая за тем, как Ридж поднес к губам стакан и выпил виски, будто это был обыкновенный чай.

Йен опять поставил свою кружку на стойку, извинился за отрыжку и оттолкнул от себя выпивку, понимая, что ему уже достаточно.

– Я только что приехал из тюрьмы в Аделаиде, где прикончили одного из самых отвратительных людей, когда-либо встречавшихся на моем пути! – сказал Йен, вспоминая, как он загнал в угол этого негодяя и расправился с ним, как с диким животным, но тот был даже хуже, чем животное. Разъезжая по заброшенным дорогам Австралии, он убил более 20 человек. – Мне потребовалось несколько недель на поиски, но все равно, черт возьми, я достал этого ублюдка!

Он посмотрел на Риджа:

– Мне порядком пришлось проторчать в буше, – раздраженно произнес Йен. – Эти каторжники всегда бегут туда. Они, как загнанные животные, только в стае чувствуют себя в безопасности. А этот негодяй разъезжал по дорогам один, так что мне пришлось долго разыскивать его! Правительство назначило за него две тысячи фунтов. И я заработал две тысячи, Ридж, до последнего шиллинга!

– Представляю себе, сказал Ридж, покачиваясь на стуле. – Он прекрасно знал, что если Йен выследил человека, то обязательно найдет и поймает его. – Что ты думаешь о ежедневных налетах на фургоны с продовольствием? Они грабят каждый третий фургон! Не щадят никого. Убивают и калечат много народу.

– Да, я знаю. – Но я также знаю, как, впрочем, и ты, кого обвиняют в этом. Аборигенов! Ты можешь объяснить мне, почему все так думают? За исключением Беркута, с которым считаются только из-за меня, все аборигены ходят пешком, испытывая непонятный суеверный страх перед поездками верхом. Так как же, черт возьми, они могут преследовать и грабить фургоны? Перевозчики грузов разъезжают в крытых повозках… Черт, эти громадины запряжены дюжиной быков! Аборигену и в голову никогда не придет напасть на что-нибудь подобное. Да и зачем? Чтобы эти молодые бычки, тянущие телеги, затоптали их до смерти?

– Я понимаю, о чем ты говоришь, – заплетающимся языком произнес Ридж, вновь поднося к губам стакан виски.

– Я слишком долго по поручению правительства охотился за сбежавшими заключенными и занимался их доставкой в тюрьму – необходимо было организовать помощь в охране грузов, – сердито сказал Йен. – С тех пор я уверен, что налеты на фургоны – дело рук банд беглых. Поэтому очень важно ловить заключенных, пока они еще не успели объединиться в банды.

– Да, я тоже так думаю, – согласился Ридж, и его голос был холоден и мрачен.

– Приятель, я вижу, что дал тебе пищу к размышлениям, – засмеялся Йен, обнимая Риджа за плечи. – Надеюсь, что однажды я сделаю из тебя совершенно оперившегося, удачливого охотника. Ты оставишь свою бродячую жизнь и станешь другим человеком!

Кто-то толкнул Йена локтем, присаживаясь на стоящий рядом стул:

– Прости, приятель, – произнес молодой голос, привлекший внимание Йена.

Тот повернулся и слегка улыбнулся парню, усевшемуся рядом с ним:

– Ты уверен, что попал в нужное тебе заведение, сынок? – насмешливо спросил Йен, медленно оглядывая Кеннета Оззера с ног до головы. – Держу пари, твоя мамочка все еще утирает тебе носик, а?

Привыкший к таким насмешкам Кеннет отлично понимал, что не выглядит на свои двадцать лет и поэтому совершенно игнорировал остроту Йена. Он положил на стойку монету и толкнул ее в сторону бармена.

– Виски, – спокойно сказал он.

– Ты уверен, что хочешь не молочка? – продолжал свои уколы Йен. Впрочем, он не думал никого обижать, просто после долгих недель, проведенных в буше, ему хотелось немного расслабиться и почудить. Может быть, это поможет ему избавиться от мыслей о Талии. – Ты же еще совсем ребенок, молоко на губах не обсохло!

Кеннет прищурился и напряг спину. Он посмотрел на Йена и, узнав, свирепо сверкнул глазами.

– А теперь, дай мне спокойно выпить, или…

– Или… что? – подзадоривал его Йен. Глаза мужчины заблестели от смеха. – Или, может быть, ты вызовешь меня на дуэль?

Ридж положил руку на плечо друга.

– Не кажется тебе, что уже хватит? – шепнул он, глядя мимо Йена на Кеннета, задерживая на нем взгляд. – Отстань от него, Йен! Зачем тебе неприятности?

Улыбка Йена исчезла. Он посмотрел на Риджа, на Кеннета, потом снова на Риджа:

– Ты знаешь этого мальчишку? – спросил он, выискивая в лице Риджа что-нибудь такое, что дало бы ему повод думать о родственных отношениях этого парня с его хорошим другом. Но ничего не находил.

– Да, я знаю его, – ответил Ридж, все еще глядя на Кеннета. – Так, немного.

Йен опять, но уже с уважением, посмотрел на паренька, пораженный тем, как быстро этот мальчишка расправился со своей порцией виски и ушел.

Лейвери опять было начал допрашивать своего друга, но чей-то мягкий голос, донесшийся из-за спины, заставил его сердце замереть и отвлек его внимание от прежних мыслей. Он резко обернулся и увидел перед собой лицо женщины, ярко разукрашенное косметикой, но сохранившее черты невинности, которой все еще светились васильковые глаза. Йен с головы до ног осматривал молоденькую женщину, совершенно открыто предлагавшую себя ему. Она соблазнительно улыбалась и скользила по его телу руками. Руки замерли около паха. Краска залила его лицо, когда девушка сжала руку, распаляя в нем огонь страсти своими умелыми поглаживаниями по его кожаным штанам.

– День добрый, милый, – сказала Беатрис вкрадчивым, как у кошки, голоском. – Давно тебя не было видно, Йен! Гнул спину? Или охотился в буше за этими жалкими воришками?

Йену не хотелось, чтобы Беатрис видела, что возбуждает его. У него не было никакого желания вести ее в постель, как это случилось в его последний приезд в Аделаиду после долгих месяцев, проведенных в буше. Его мысли были слишком заняты Талией, ее невинностью и красотой.

Внутри у Йена похолодело, когда он посмотрел на Беатрис, понимая, что она тоже была такой же невинной, как Талия, – и как она изменилась теперь! Она стала такой после приезда в Австралию. Она зарабатывала на жизнь проституцией, отдаваясь любому мужчине, у которого было достаточно монет, чтобы оплатить ее услуги. Она превратилась в самую высокооплачиваемую шлюху в Аделаиде.

– Ну, что, милый? – промурлыкала Беатрис, придвигаясь ближе к Йену, чтобы он мог видеть ее прекрасные груди, которые она предлагала ему. Вырез платья, покрытого блестками, был настолько низким, что почти полностью обнажал соски.

Беатрис закинула одну ногу на Йена, показывая, что под коротеньким облегающим платьем она носила пояс. Соблазнительный черный пояс держал чулки девушки.

– Милый, разве ты не хочешь заплатить этой девочке? – протягивая руку к голове Йена и запуская пальцы в его волосы, спросила она. – Прошло так много времени! Я соскучилась. А ты хоть капельку скучал по мне? Разве тебе не хочется взять меня в свое милое гнездышко, как в прошлый раз? Ты бы не пожалел!

Йен чувствовал, как Беатрис продолжает действовать на него. Еще бы, ведь он очень давно не расслаблялся в женских объятиях.

И все же он не мог выкинуть из головы мысли о Талии. Как когда-то Беатрис, Талия сейчас была слишком беспомощной и беззащитной здесь, в Австралии. И хотя Йену никогда не хотелось усложнять себе жизнь, ему были невыносимы мысли о том, что он позволит Талии попасть в лапы мужчины, который будет только использовать ее и оскорблять!

Не мог он не думать и о том, что Талия станет очередной Беатрис…

– Она так зазывающе щебечет, Йен, – сказал Ридж и, громко рассмеявшись, подмигнул приятелю. – Как ты можешь отказать такой милашке?

Йен перевел взгляд с Беатрис на Риджа. Потом взял девушку за руку и повернул ее к Риджу.

– Она твоя, приятель, – бросил он и, усмехаясь, покинул бар.

Во дворе он быстро вскочил на лошадь и глянул на Беркута, спокойно ожидающего возвращения Йена.

– Беркут, сдается мне, что меня опять обошли. Я еду в «Одам Хауз» и беру себе женщину… Не спрашивай, что я буду делать с ней – я и сам не знаю!

Йен не дал Беркуту времени на ответ. Он подъехал к «Одам Хауз», слез с лошади и, перепрыгивая через две ступеньки, поднялся к дверям. В оживленной комнате его глаза искали Дейзи. Он заметил ее, подошел и отвел в сторону.

– Я пришел за Талией Дрейк, сказал он, настороженно глядя на Дейзи. – Отведите меня к ней.

– Почему ты не приехал раньше, если хотел забрать девушку? Ты же знал, что она здесь долго не задержится.

– Кто, Дейзи? – быстро спросил Йен. У него все поплыло перед глазами, и его охватила непонятная пустота.

– Кто пришел за ней?

– Пол Хэтуэй, – растягивая слова, ответила Дейзи, понимая, что такому общительному человеку, как Йен, наверняка известны слухи о Поле, из-за которых Дейзи не сразу позволила Талии уйти с ним.

Йен чувствовал, как все холодеет у него внутри. Раньше ему казалось, что Пол Хэтуэй – главарь шайки беглых, но ему ничего не удалось выяснить, кроме того, что он – фермер и богобоязненный человек. Из-за постоянных поисков беглых заключенных у Йена просто не было времени по-настоящему заняться делами Пола.

И теперь он чувствовал себя полнейшим дураком из-за того, что совершил такую непростительную глупость.

– Давно они ушли? – с тревогой спросил Йен. – Я поеду за ней.

– Из этого ничего хорошего не выйдет, – сказала Дейзи, заморгав и нервно сжав кулаки. – Почему, черт возьми? – спросил Йен.

– Потому что Талия уже, наверное, стала миссис Хэтуэй… – ответила Дейзи и вздрогнула, увидев, как побледнел Йен от этих слов и как задрожали его губы.

– Что… что ты сказала? – выдохнул он.

– Пол Хэтуэй намерен сделать Талию своей женой, – мягко сказала Дейзи. – В буше нет священника, так что, я думаю, они поженились прямо в Аделаиде, прежде чем Пол забрал ее на свое ранчо.

Йен растерянно перебирал пальцами волосы: – Нет, – сказал он так тихо, что Дейзи едва могла расслышать. Проклиная себя за то, что так долго сидел в баре, за то, что боялся прийти сюда раньше и переговорить о Талии, Лейвери повернулся и быстро направился к двери.

– Йен, мне очень жаль! – закричала Дейзи ему вслед. – Действительно, Йен. Если бы я знала…

Йен не позволил себе дослушать окончания ее извинений. Он вышел на улицу и быстро вскочил на коня. Даже то, что Талия уже могла стать миссис Хэтуэй, не остановит Йена! Он спасет ее от жизни, которую очень скоро навяжут ей. Если Пол Хэтуэй – главарь банды, то это означает только одно – он бессердечный подлец, и такой человек не может хорошо обращаться с женщиной.

– Беркут, поехали! – крикнул Йен, хлестнув своего коня. – Я должен спасти женщину!

Они скакали по городу бок о бок.

– Что ты задумал? – спросил Беркут, благодаря Йену неплохо владевший английским. – Ты не взял себе женщину в «Одам Хауз»?

Йен быстро объяснил Беркуту, что узнал из разговора с Дейзи.

– Беркут, мы не должны позволить Талии остаться с Полом Хэтуэем, – твердо заявил Йен. – Мы поедем на ранчо Хэтуэя и украдем ее!

Густые темные ресницы Беркута прикрыли его черные глаза.

– Лучше вычеркни ее из своей жизни, – хрипло сказал он. – Женщины приносят только печаль мужчине. Из-за дочери и жены у меня все время тяжело на сердце.

Йен бросил на друга взволнованный взгляд.

* * *

Аделаида осталась далеко позади, и Талия пыталась не думать о том, что с ней может произойти.

Она пыталась сосредоточить свое внимание на красотах новой страны. Мириады кустарников и деревьев радовали глаз яркими цветами, причудливыми формами и запахами. Крытый фургон, в котором ехала Талия, катился мимо высоких ясеней и пахучей мяты. Пятнистые эвкалипты возвышались по берегам теплой спокойной реки, протекающей недалеко от дороги. Под низким кустом виднелось странное животное утконос – с клювом утки и мехом бобра. На эвкалипте висел медвежонок коала – маленькое мохнатое животное с черными пуговичками-глазками, с наслаждением поедая блестящие эвкалиптовые листья.

– Божественная страна, правда? – произнес Пол, отвлекая Талию от любования природой и сдержанно улыбаясь ей. – Уверен, что Австралия тебе понравится больше, чем Англия, с ее вечно серым небом и дождливой погодой. Здесь почти каждый день светит солнце, поют экзотические птицы и растут причудливые цветы.

– Да, сэр, я уже заметила, – сказала Талия, настороженно улыбаясь ему.

– Сэр? – переспросил Хэтуэй, вскинув бровь, – ты обращаешься ко мне «сэр»? Зови меня Полом, Талия. Просто Полом.

Внезапно Талию охватила паника, когда она вспомнила, что они с Полом уехали из Аделаиды, не обменявшись брачными клятвами. Маловероятно, чтобы так далеко от города нашелся какой-нибудь священник, который бы мог обвенчать их. И опять у Талии возникло подозрение.

– Пол, когда мы поженимся? – выпалила Талия, каменея под его ледяным взглядом.

– Поженимся? – переспросил Пол насмешливо-равнодушным тоном. – Дорогая моя, у меня никогда не было намерений жениться на тебе.

От леденящего душу страха у Талии все внутри сжалось. Она отвернулась от Пола и стала смотреть вперед, ничего не видя. Теперь все окружающее уже не восхищало, а пугало бедную девушку.

Глава 4

Усталая и смущенная, Талия тяжело опустилась на стул в отведенной ей спальне. Оставшись на какое-то время одна, девушка хмуро осмотрела комнату, не зная еще, чего ожидать ей от будущего. Почти всю дорогу из Аделаиды они ехали молча, особенно после того, как Пол открыл, что никогда не собирался на ней жениться.

– В какую игру он играет со мной? – прошептала девушка, содрогаясь от мысли, что так легко попала в руки этого жулика.

Все же Дейзи Одам доверяла ему, а она не похожа на женщин, сбывающих с рук невинных девушек и продающих их злым мошенникам и интриганам.

– Что мне делать? – прошептала Талия. Приехав на ранчо, девушка обрадовалась тому, что Пол разрешил ей пойти в свою комнату отдохнуть, прежде чем он приступит к выполнению своих планов.

– Ах, что же мне делать? – снова прошептала Талия. Ее взгляд медленно двигался по комнате. Повсюду были тишина и уют. Обстановка радовала глаз, хотя и заставила ее ужасно затосковать по своей спальне в Англии. Она всегда жила в одной комнате с сестрой Вайдой, по крайней мере с тех пор, как умерли родители. Судом девочки были отданы на попечение дядюшки Джерми, который был настолько беден, что лишь изредка мог купить продукты. Наследство девочек было таким мизерным, что деньги закончились очень скоро.

– От прежней счастливой жизни в родительском доме остались только воспоминания. И ничего нельзя вернуть, – вздохнула Талия, поднимаясь со стула, – что приготовило нам будущее, Вайда? Кто из нас двоих выживет? Кому из нас Бог даст богатство? Может быть, никому, – девушка сжала кулаки и медленно прошлась по комнате, прикасаясь к гладкой поверхности дубовой мебели.

Великолепная кровать с балдахином была покрыта красивым темно-бордовым бархатным покрывалом, у изголовья лежали взбитые подушки. Свеча тускло освещала комнату, догорая в медном подсвечнике на ночном столике рядом с кроватью. Возле кровати стоял огромный сундук, в замочной скважине которого торчал ключ.

В дальнем конце комнаты было открыто окно, прозрачные занавески покачивались от вечернего легкого ветерка. Французская дверь вела на балкон с видом на ранчо, реку Мюррей и буш, располагавшийся совсем недалеко от дома. Стоило только пересечь двор – и пастбище, и ты на свободе…

Талия испуганно оглянулась, когда позади нее открылась дверь. Девушка напряглась, ожидая, что в комнату войдет Пол. Но вместо него вошла красивая аборигенка, наверное, одного возраста с Талией, неся в руках кувшин с водой.

– Это вам, чтобы умыться, – сказала она по-английски. Затем отнесла кувшин к ночному столику и там поставила.

Не решаясь спросить у этой женщины про Пола, Талия подошла и стала рядом с ней.

– Меня зовут Талия Дрейк, – сказала она, но неожиданный страх в глазах аборигенки взволновал Талию. Руки девушки дрожали, когда та доставала с полки полотенце и мыло и клала все это рядом с кувшином. Потом, словно боясь пошевелиться, она чуть повернулась и, едва дыша, взглянула на Талию огромными глазами. Талия не могла понять, что так испугало девушку и каковы были причины этого страха. Она окинула дикарку пристальным взглядом. На той было аккуратное хлопковое платье с белым воротником, облегающим худую смуглую шею. Каштановые волосы, заплетенные в тугую длинную косу, спадали на узкую спину. Черты лица говорили, что девушка – настоящая уроженка этих мест: выступающий вперед лоб, сходящиеся на переносице брови, толстые губы и плоский нос. В ней чувствовалась невинность и экзотическая красота.

Вдруг Талия вскрикнула – вблизи заметила глубокие шрамы, пересекающие руки аборигенки между плечами и локтями, там, где заканчивались рукава платья. Она потянулась, чтобы дотронуться до них, но туземка резко отошла от нее, испугавшись так, словно ее хотели ударить.

– Я не обижу тебя, – быстро сказала Талия, – я увидела твои шрамы… Откуда они у тебя?

– Хонора должна уйти из комнаты, – сказала женщина, продвигаясь к двери, – Хонора не говорить с тобой. Иметь неприятности!

Талию ошарашили слова туземки, но как только девушка подошла к двери, страх тут же исчез из ее глаз, и она скрылась за дверью.

– Боже мой! – прошептала Талия, прижимая дрожащую руку к горлу. – Похоже, она всего боится!

Тяжело дыша, с нарастающим страхом в сердце, Талия бросилась к двери, закрыла ее и, прижавшись к ней всем телом, с ужасом подумала о шрамах этой девушки. Сердце отчаянно колотилось. Бесспорно, это дело рук Пола Хэтуэя! Но за что?! Эта женщина показалась такой спокойной и милой, готовой во всем угодить.

По крайней мере, Талия сделала одно открытие: она узнала ее имя – Хонора!

Тяжелые шаги, раздавшиеся в коридоре, заставили Талию отскочить от двери. Она находилась во власти любого, кто решил бы войти в комнату, ей нечем было защитить себя, ведь на двери не было даже замка! Возможно, однажды она тоже ощутит удары плетью! И как у Хоноры, у нее навсегда останутся на коже шрамы…

Она настороженно наблюдала за дверью и вздохнула с облегчением, когда шаги проследовали мимо комнаты, хоть ненадолго предоставив ей передышку.

Обессиленная, с ужасом ожидая, когда придет Пол и возьмет ее, раз уж он, в известном смысле, стал ее хозяином, Талия подошла к кувшину, сполоснула водой лицо, вытираясь насухо полотенцем. Она повернулась и взглянула на французские двери. Может быть, глоток свежего воздуха успокоит ее нервы.

Освещенная мерцанием свечи, Талия открыла двери и вышла на балкон, с которого виднелись обширные луга Пола. Лунный свет скользил по большому амбару, по приземистым домишкам, по реке Мюррей. Огромные владения Пола были обнесены железной оградой, чтобы уберечь овец и коров от аборигенов.

Талия повернула голову и взглянула на колокольню, которая изумила девушку еще раньше, когда они вечером подъезжали к ранчо. Ее силуэт неясно вырисовывался на фоне черного неба, создавая впечатление, что дом, в котором Пол устроил себе резиденцию, был испанским замком…

– Талия? – девушка подпрыгнула от неожиданности, она не слышала ни когда Пол вошел в комнату, ни его шагов на балконе. Она в испуге посмотрела на него и почувствовала, как напряглось все внутри от его искривленных в сардонической улыбке губ.

– Я принес тебе кое-что, – сказал он, предлагая ей стакан молока. – Это теплое козье молоко. Оно поможет тебе расслабиться и хорошо поспать.

Талия медленно протянула руку и взяла стакан.

– Спасибо, – пробормотала она, хотя ей вовсе не хотелось пить эту жидкость с неаппетитным запахом. Проскользнув мимо Пола в комнату, Талия поставила стакан на ночной столик рядом с кроватью.

– Я кое-что еще принес тебе, – сказал Пол, проходя вслед за ней. Он подошел к девушке и взял ее за руку, затем что-то извлек из кармана брюк. – Вот это.

Глаза Талии расширились, когда Пол достал из кармана золотое обручальное кольцо и надел ей на палец.

– Кольцо? – удивленно ахнула она. – Обручальное кольцо?

Пол кивнул.

– Не пойми превратно, – сказал он вежливо. – Хоть это и обручальное кольцо, но я все же не намерен жениться на тебе. Я никогда не был сторонником таких связывающих меня документов, как законное свидетельство о браке.

Талия теребила кольцо, нервно вращая его вокруг пальца.

– Тогда для чего я должна носить его? – осмелилась она спросить у Пола. – Я не понимаю, о чем вы говорите.

Пол сцепил за спиной руки и начал раскачиваться на каблуках взад-вперед.

– Полагаю, мне следует все разъяснить тебе, – сказал он. – Моя дорогая, это кольцо просто для публики. Я хочу, чтобы ты делала вид, что ты моя жена, так как Дейзи Одам очень хотелось, чтобы это случилось. Когда она придет проверить, как ты живешь, притворись, что мы поженились. В противном случае Дейзи Одам заберет тебя обратно в свой дом, или хуже того, у другого мужчины, который выберет тебя, не окажется достаточно средств, чтобы послать за твоей сестрой. А я сделаю это! Ради своей сестры ты должна во всем меня слушаться.

Угроза, которая исходила от этого мужчины, теперь стала еще реальнее. Этот человек – лжец, притворщик, которому нельзя никогда и ни в чем доверять! И даже теперь, когда дело коснулось Вайды!

Такое соглашение и ультиматум, поставленный Полом, вселили в душу Талии еще больший страх, и она подумала о Йене. Если бы она каким-нибудь образом смогла отыскать его и спросить, согласен ли он избавить от опасности ее жизнь и жизнь сестры! Но Йен, похоже, был беднее церковной мыши, даже если бы он добыл деньги, чтобы послать за сестрой, ее все равно некуда было бы привезти, наверное, у него нет даже своего дома! Нет! Талия должна поправить свои дела при помощи Пола. У нее просто нет другого выхода! Хотя мысль об этом ей была ненавистна, но Хэтуэй казался единственным человек, который может дать надежду ей и ее сестре. Ах, если бы забота была искренней! И если бы ей удалось научиться доверять ему и заботиться о нем!

Но перед глазами стояли ужасные шрамы на руках Хоноры. Действительно ли Пол в ответе за них?

Девушка попыталась выбросить из головы эти мысли, подумать о своем будущем. Она настороженно взглянула на Пола.

– Это обручальное кольцо, – произнесла она, повернув руку так, чтобы мерцающее пламя свечи отразилось на золоте. – Вы говорите, я не должна быть вашей женой, но вы не сказали, дает ли вам это кольцо все те права, которые оно обычно дает мужу. Вы будете делить со мной постель? Должна ли я ждать вас каждую ночь у себя в спальне?

Пол нервно переступил с ноги на ногу и, откашлявшись, натянуто произнес:

– Нет, ты не интересуешь меня сексуально. Чтобы поддержать мое положение в обществе, я хочу, чтобы ты была моим компаньоном, чтобы все видели, что я счастлив в браке.

Пол подошел к Талии ближе и посмотрел ей прямо в глаза.

– У меня достаточно рабов, чтобы выполнять всевозможные работы, – сказал он. – От тебя требуется следить, чтобы возле дома все было в порядке, а также выполнять некоторые обязанности, которые не доступны аборигенам в силу того, что они родились и воспитывались в полном невежестве в своем буше.

Глаза Пола сверкнули, когда он подумал о другой причине, по которой взял себе Талию – Йен Лейвери и его интерес, проявленный к этой девушке в порту. Пол сильно ненавидел этого человека. Это он был причиной того, что многие беглецы из тюрьмы были пойманы и не успели примкнуть к банде Пола. К тому же, ему всегда приходилось быть начеку. Пока Йен Лейвери не приехал в Австралию, Пол и его банда могли спокойно рыскать по бушу везде, где душе годно, занимаясь своими ночными делишками. А теперь им постоянно приходится оглядываться.

И только из-за злобы и ненависти Пол оставит Талию у себя. Эту женщину Йену Лейвери никогда не удастся затащить к себе в постель! И пусть он оплакивает ее за кружкой пива в баре Джо.

Талия немного успокоилась и почувствовала облегчение. И хотя девушка не могла не удивиться словам Пола, что он никогда не приблизится к ее кровати, она все же не осмелилась поинтересоваться причинами такого поведения.

– Пол, а разве это хорошо: использовать аборигенов как рабов? – спросила она, не думая о подоплеке своего вопроса. Интерес к этому казался ей вполне невинным… Но вдруг она увидела, как черная злоба исказила лицо Пола.

Мужчина сильно сжал плечи Талии.

– Никто не должен знать, что в моем доме работают аборигены! – рявкнул он, – когда Дейзи Одам или еще кто-нибудь из города приезжает сюда, я запираю туземцев подальше от глаз! – теперь он говорил сквозь сжатые зубы. – Ты поняла меня? Поняла?!

Талия растерянно кивнула головой, чувствуя, как в душе снова нарастает страх. Ей пришла в голову мысль о том, что Вайде, пожалуй, будет лучше, если она останется в Англии. Да и самой Талии ничего не оставалось, как признаться себе, что и ей бы лучше остаться в «Одам Хауз»!

– Сэр, я не желаю оставаться здесь с вами! – выпалила она, бледнея, когда увидела, какой яростью загорелись его глаза. Она уже не могла спокойно ни говорить, ни думать. Что-то глубоко внутри подсказывало ей, что она должна бежать и спасаться. Сию минуту! Потому что, если не сделает этого сейчас, то не сделает этого уже никогда!

– Мне не нравится здесь, – ледяным голосом сказала Талия, решительно подняв голову. – И ваше предложение мне абсолютно не нравится!

Пол грубо схватил девушку за руку и склонился над ее лицом.

– Я не намерен больше никогда выслушивать от тебя подобные речи! – прошипел он голосом, полным злобы. – Другие тоже говорили такое и убегали. Однако очень скоро им пришлось пожалеть об этом! – Пол самодовольно улыбнулся. – И разве я должен напоминать, что тебе еще надо думать и о будущем сестры?

Стараясь не расплакаться, Талия внимательно посмотрела на него.

– Судьба моей сестры заботит меня в первую очередь! – сказала она, ненавидя себя за дрогнувший голос. – Я не хочу, чтобы она осталась в Англии. Она молодая и впечатлительная. Она милая! Она – все для меня!

Пол, разжав пальцы, отпустил руку Талии и сардонически рассмеялся.

– Она такая, да? – с издевкой сказал Пол. – А теперь, запомни! Мне стоит только слово сказать, и твою сестру убьют или посадят на корабль, отплывающий в Австралию. Так что тебе остается только одно: сотрудничать со мной и подчиняться во всем!

От испуга Талия онемела. Теперь она ясно понимала, что вынуждена жить с Полом Хэтуэем. Слишком многое было поставлено на карту!