Помимо собственной воли часто и, должно быть, довольно нелепо озираясь, Плетнев миновал метров триста отвилка и свернул на дорогу.

Время скакнуло на девять лет назад. Он шел по обочине. Он был один.

Снег поскрипывал.

Странно было идти вот так — одному, без конвоя. Последние месяцы он все думал — как это будет? Что почувствует, когда выйдет за ворота? И вот — вышел. И — ничего особенного. Снег. Лес. Дорога. Правда, конвоя нет… А мысль только одна, и та досадная. В рабочей зоне, в цеху, под правой тумбой верстака Плетнев заныкал восемь ножовочных полотен. И, как на зло, засуетился и забыл второпях сказать Мишке Клевцову, что завещает их ему. Пользуйся, мол. Именно так — завещает… Странно. Как будто это он на тот свет отправляется. Хотя, казалось бы, должно быть наоборот — ведь это из зоны выходят, как с того света возвращаются…

Он услышал шум мотора и обернулся.

Нагонял самосвал — ЗИЛ-131.

Помедлив, Плетнев поднял руку, и грузовик издалека начал притормаживать…

Минут десять молчали. Водитель время от времени искоса посматривал. Это был мужик лет пятидесяти — серьезный, гладко бритый, в ношеном, но крепком и чистом бушлате и тельняшке, выглядывавшей из-под байковой рубахи.

Двигатель гудел, из радиоприемника, прикрученного изолентой к приборной панели, доносилось какое-то клекотание. В конце концов женский голос сообщил:

— В эфире передача «Писатель у микрофона». Сегодня у нас в гостях известный писатель, автор романа «Набег» Герман Алексеевич Бронников. Здравствуйте, Герман Алексеевич! Первый вопрос: когда же ваш роман придет к читателю?..

Водитель досадливо цокнул языком и принялся крутить верньер.

— Нет, ну ты скажи! Откуда столько писателей на нашу голову? Вот ты слышал про такого?

Он повернул голову.

— Нет. — Плетнев пожал плечами. — Не слышал.

— Видишь! И я не слышал! А ему книжки печатают! Одной бумаги небось сколько извели! Краски! Времени! Вот куда народные денежки идут!..

Возмущенно отвернулся, стал крутить настройку.

Пискнуло, хрустнуло, потом ударила музыка и пронзительно певучий голос Жанны Агузаровой запел:



Ах, эти желтые ботинки!..
Шагают быстро по асфальту!..
И ты опять идешь пешком!..
Я мимо проезжаю в «Чайке»!..



Плетнев сидел прямо, положив шапку на колени. И так же прямо смотрел в лобовое стекло. Там мелькали увалы снега, деревья, дорога… Он вдруг осознал, что за эти годы полюбил одиночество. И сейчас радовался ему. Он один — без надзирателей, без сокамерников, без соседей по бараку!.. Шофер не в счет — не пройдет и получаса, как они расстанутся. И, возможно, даже словцом не перекинутся.

— Из Ильичевского шлепаешь? — неожиданно спросил шофер.

УИЛЬЯМ БАРТОН

Плетнев повернул голову и посмотрел на него якобы непонимающе.

— Как кота за хвост тянет, — сказал шофер, морщась и убавляя звук. — Я говорю, из совхоза имени Ильича, что ли?

МОРЕ ГРЁЗ

— Я-то? Нет.

Иллюстрация Игоря ТАРАЧКОВА

— А-а-а… — протянул он и после довольно долгой паузы, еще раз взглянув, с удовлетворением сказал: — Ну, тогда поздравляю!

— В смысле?



— В смысле — на свободу с чистой совестью?

Плетнев молчал, оценивая сказанное.

Впервые я увидел настоящий Уран лет сто назад — увидел на экране дешевого телевизора, с потертой убогой тахты в бетонном домишке на одну комнату с верандой. Жил я бобылем. Для меня, а может, и для всего света это была пора отчаяния, слабо подкрашенного надеждой.

— А тут же больше неоткуда, — по-доброму растолковал водитель. — Тут или из Ильичевского человек идет. Или оттуда. — И кивнул в подразумеваемую сторону.

— Ну да, — согласился Плетнев. — Так и есть. На свободу с чистой совестью.

Избавленный наконец от назойливой супруги, я внезапно обнаружил, что быть отцом-одиночкой страдающего аутизмом ребенка неизмеримо сложнее, чем представлялось. Достославный проект «Аполло» давно свернули, однако «Вояджер» исправно показывал невероятные миры за пределами Солнечной системы, «Спейс шаттл» выполнял регулярные рейсы, и теперь на экране моего «ящика» красовался Уран — нежно-голубое безлико-гладкое совершенство…

Водитель был явственно доволен своей проницательностью.

— Не куришь?..

Через неделю в небе над Флоридой взорвался «Челленджер». Оттенок надежды вылинял, отчаяние осталось.

— Нет.

С орбиты Уран предстает только как глубокая, холодная, пустая синева. Лазурь в ореоле слабого свечения, словно в дымке. Великолепная синь безупречного летнего неба, какого на Земле за долгие сто лет, почитай, не видели. Ни смога, ни туч, ничегошеньки. Синева.

— Ну, извини тогда, закурю…

Он чиркнул спичкой, а Плетнев сунул руку в карман куртки. Что-то жулькнуло в пальцах… какой-то кусочек металла…

Я сидел в кресле командира экипажа по левому борту своего КЛА, на сей раз — новехонького «Бентодина-II», только что с верфей НПО «ВОЛ» на солнечной ферме L₁SЕ[2], где устроила штаб-квартиру моя компания.

Понятно. Значит, все девять лет, пока он парился, она так и валялась в кармане — автоматная пуля калибра семь шестьдесят два с чуть помятой медной рубашкой.

Научно-производственное объединение «Восьмой луч»[3]. Название возникло около тридцати лет назад, в порядке хохмы. Меня оно устраивало. Устроило и компанию, в чьем распоряжении имелись сверхсекретный преобразователь модуля поля, магия безынерционных космических двигателей, волшебство антигравитации. Почти никто не знал, что преобразователь не наше изобретение, что тридцатью пятью годами раньше мы нашли его в покинутом звездолете пришельцев на Передовых Троянских астероидах.

Он сжал кулак.

Край диска Урана в главном, панорамном окне стоп-кадровой трансляции казался горбом горизонта и отдаленно напоминал Землю, какой ее видно с космической станции, выведенной на низкую орбиту. Голубой, да, и с легким намеком на белую дымку, но в отличие от Земли разобраться, где вы, куда двигаетесь и двигаетесь ли вообще, можно было, лишь когда из-за горизонта выползет линия терминатора и вас поглотит ночь.

Радио перешло на новости.

Слева от меня в воздухе плавала «камея», миниатюрное объемное изображение Ильвы, в редких мушках помех и слегка запаздывающее по времени, поскольку сама Ильва — как всегда красивая, веселая, жизнерадостная — нарезала витки вокруг Ариэля. С Ильвой, белокурой телезвездой рубежа веков, мы знакомы с тех дней, когда она была всего-навсего командной подсистемой в компьютере маленького корабля-разведчика, на котором я летал в поисковые экспедиции для «Стэндард АРМ». Компьютерной командной подсистемой с включениями «ткани ЦНС человека».

— Сегодня в Кремле Михаил Сергеевич Горбачев принял группу военачальников, доложивших ему о завершении вывода Советских войск из Афганистана. Товарищ Горбачев высоко оценил усилия Советской армии по установлению мира в регионе и вручил высокие правительственные награды наиболее отличившимся военным руководителям. Выступавшие говорили о патриотизме советского воина и…

Безвинную покойницу вернули к жизни в качестве операционной системы бездушной машины. Что ж, сейчас у машины была душа, а у людей, обошедшихся так с Ильвой, — все основания жалеть об этом. У тех, что пока уцелели и могли о чем-то жалеть. За последние лет двадцать добрая их половина плохо кончила. Ильва отзывалась о них не иначе как «эти выродки».

— Ой-ё! — с досадой сказал водитель и гадливо тыркнул пальцем.

Ильва Йоханссен, глава моей компании, дважды получала Нобелевку: одну — за преобразователь модуля поля, другую — за теорию квантовой голотаксиальной динамики, призванную объяснить, как устройство работает.

Снова забренчала какая-то музыка.

Моей лептой стало воскрешение слова «эфир» для описания темной текучей среды, слагающей нашу Вселенную, за исключением крохотной ее части, Вселенную, где материя и свет — лишь остаточные нарушения структуры.

— Вишь ты как, — хмуро сказал он через минуту. — Отличившимся. Это чем же? Победили, что ли, кого?

Кресло бортмеханика справа от меня занимал Ильвин клон: руки на рычагах управления, взгляд на приборах. По-моему, Ильва создала дубли исключительно ради возможности заниматься со мной любовью, но сверх того они оказались удобными исполнителями, сноровистыми и расторопными, поэтому в штаб-квартире ВОЛа она выводит их в лабораторных вакуолях десятками.

И посмотрел на Плетнева. Плетнев молчал, рассеянно вертя в пальцах кусок металла.

— Сколько народу за девять лет покрошили!.. На брюхе выползли, а радости — ну прямо будто Берлин взяли!.. — Он сердито толкнул рычаг переключения передач. — А выступавшие, вишь ты, — о патриотизме!.. О каком, нах, патриотизме?! Родину защищать — ну да, это патриотизм, понимаю!.. А тут какой патриотизм?! Начальству подмахивать да в глазки заглядывать — чего изволите? Это, что ли, патриотизм?! Ребят своих гробить на чужой земле — это какой, нах, патриотизм?! А подыхать по дурацким приказам за чужой интерес — тоже, что ли, патриотизм?!

Этих женщин растят из донорских яйцеклеток, используя в качестве генетического материала сохранившиеся крупицы Ильвиных живых тканей в самом сердце старого корабельного компьютера. Клоны связаны с Ильвой благодаря вживленным в передний мозг микросхемам: вечно под ее надзором, насквозь пропитаны ее личностью, одушевляемы ее восприятием.

И снова на него глянул, круто сведя брови.

Плетневу ответить было нечем.

Порой радиосвязь оставляет желать лучшего; тогда в их глазах заметна искра независимого сознания.

— Да у нас, видать, всегда так будет, — сказал шофер с тяжелой горечью. — Так уж заведено… Как говорится, наше дело телячье: обделался и стой! За нас начальники думают. Да эка вон думают — широко и быстро!.. — С досадой сплюнув, он переключил передачу, и грузовик натужно попер в гору. — У нас ведь кто патриот? Кто начальству жопу лижет. А кто не лижет, — водитель безнадежно махнул рукой, — тот враг народа!..

Ильва десятилетиями изучала меня — с намерением улучшить мою жизнь, стремясь сделать счастливым в своем представлении. Она выводит породы дубль-тел под стать моим гормонам, моим желаниям, с умением особенно чутко откликаться на них. Нынешняя дублерша в постели была просто великолепна.

Они молчали. На лобовое стекло летели редкие снежинки.

Ильва-«камея» рассмеялась, трескуче от помех.

Справа черной стеной стоял лес. Такая же черная стена слева. На глаза накатывала заснеженная дорога.

— Вы так на нее смотрите, мистер Зед, что сразу понятно, о чем вы думаете… Извини, сейчас на это нет времени.

Лес поредел. Сквозь белую пену облаков проглянула яркая синева неба. Все вместе было похоже на вспененную воду.

— Времени хоть отбавляй!

Плетнев закрыл глаза…

Я не преувеличивал. Когда-нибудь мы умрем, когда-нибудь удача отвернется от нас, но тень неминуемой, неотвратимой кончины, омрачавшую мою первую жизнь, давно как ветром сдуло.

…Белая пена пузырей изо рта мальчика. Лицо искажено страхом и болью.

Дубль повернула голову, посмотрела на меня (та самая искорка на миг ярко вспыхнула) и, прежде чем отвести взгляд, радостно улыбнулась. Интересно, о чем она думает? Что видит? Затянутого в тесный прозрачный скафандр гуманоида с лоснящейся, пупырчатой кожей рептилии, поглощенного беседой с парящим в воздухе изображением красавицы? Ильва говорит: когда мы занимаемся любовью, чувствовать эту крокодилову кожу приятно. Не знаю, как это понимать.

Тень над головой сдвигается.

Второй моей благоверной, Саре, задушевной подруге, нравилась моя, как она выражалась, «шерсть» — длинный, мягкий черный волос, которым я тогда зарастал почти сплошь. Что она сказала бы обо мне теперешнем? Со смеху бы лопнула, прости господи. Оящеревший человек в наложниках у машины? Ха.

Виден просвет.

Просвет становится шире.

— Включаю бортовую систему НОВТеМат.

Он устремляется к свету!

Это был второй из построенных нами кораблей типа «Бентодин»: первый опробовали на Титане, третий предназначался для Венеры. Если бы обкатка прошла штатно, мы построили бы четвертый, для полетов в мертвящей атмосфере Юпитера и Сатурна. А потом пустили бы их в продажу.

Делает резкие гребки руками и ногами.

— Проведи наложение дополнительных данных, идет?

И вот голова с шумом и брызгами появляется над водой!

— Хорошо. — Дубль-Ильва завозилась с настройками. «Радиолокационная установка», работавшая на принципе Нейтринного Обмена Внутри Темной Материи, была вторым явленным ВОЛу из эфира изделием. Деньги сыпались, как из рога изобилия, а система позволяла видеть вглубь на полпланеты.

Рот широко открыт. Мальчик шумно хватает воздух.

— Есть, мистер Зед. — Дубль-Ильва указывала на экран стоп-кадровой трансляции в реальном времени. Там через край диска Урана перебиралась яркая бусинка. Обычная желтая точка чуть ниже горизонта, величиной примерно с яхточку, которую группа исследователей на Ариэле засекла в нескольких сотнях километров под верхней границей атмосферы. Непроницаемая для волн эфира.

Летят брызги.

Что бы это могло быть? Нейтроний? Нивенов стазисный контейнер?[4] Мать честная! Наткнувшись на древний, трехмиллионолетний звездолет огнелисов, мы нажили уйму хлопот. Найти нечто, созданное славерами[5] миллиард лет назад, было бы, черт подери, чересчур.

Счастливые глаза.

— Ладно. Готовы?

Он выплыл!..

Дубль-Ильва шепнула:

… Плетнев начал с усилием крутить тугую ручку стеклоподъемника.

— Всегда готовы.

Стекло со скрипом опускалось. В увеличивавшуюся щель уже летела снежная пыль.

Ильва когда-то объяснила мне, что клонирование сокращает продолжительность жизни дублей; дубль-тело, подвергнутое ускоренному созреванию, протянет пять-десять лет, а затем наступит «необратимое одряхление». «Но ты не беспокойся, — утешила она. — Их можно делать столько, сколько нужно».

— Что, никак запарился? — с ироническим интересом спросил водитель.

Плетнев прощально подбросил пулю на ладони и швырнул в окно.

Я взялся за рычаги управления. Легкая дрожь предвкушения… и я разогнал огнелисий привод. Синий свет снаружи замигал, мерцая у краев стоп-кадрового обзорного экрана: снижение началось.

Потом вернул стекло на место.

К вождению летательных аппаратов я пришел на склоне лет — место пилота в своей первой ракете занял на седьмом десятке, а к воздушным полетам был допущен, только когда мне перевалило за сто и я уже обосновался на Титане. При оказии я с удовольствием летаю в атмосфере Земли, упиваясь ощущением свободы и погружения в Историю.

Откинулся на спинку сиденья.

Знаете, что самое клевое? Вернулось название «аэроплан», словцо из детских книжек, доставшихся мне в наследство от деда. Помню, увидев аэроплан, упомянутый в первой истрепанной повести про Бобби Блейка, я, малек, рисовавший себе за чтением реактивный лайнер шестидесятых годов двадцатого века, вдруг с испугом осознал, что речь идет о каком-то допотопном коробчатом воздушном змее с мотором.

Они ехали дальше.

«Бентодин-II» скорее напоминал летучий батискаф с управляемой гравитацией и преобразователем модуля поля взамен движка, но, пока мы плавно спускались из звездной черноты в холодные синие небеса Урана, «слушался руля» как истинный аэроплан. Я мог закладывать виражи и парить, скользя сквозь дымку, и что-то заставляло искусственное тяготение корабля подлаживаться под эти крены и развороты, создавая ощущение всамделишности происходящего, что никак не удавалось бескрайней синей пустоте в стоп-кадровом окне наружного обзора. Этим «чем-то», скорее всего, была Ильва: она хорошо знала мои предпочтения в постели и вне ее.

Да, она валялась в снегу, а они ехали дальше.

И теперь было время подумать о будущем.

«Камея» расплылась и на миг выдала изображение запрокидывающейся черной решетки; потом картинка вновь стала резкой в бледном зерне помех, и Ильва сказала:

Проглядывало солнце.

— Я начала переброску «Фермопил» с Ариэля. Займу синхронную орбиту над объектом, сигнал будет четче.

Зыбкие тени ложились на дорогу.

Дубль-Ильва оторвалась от рычагов и кнопок, остановила на мне взгляд темных глаз и сказала:

— Наложение обновленных дополнительных данных завершено. Опасности потери сигнала нет.

ПРИЛОЖЕНИЕ. Некоторые сведения по истории Афганистана

«Камея» внезапно очистилась от статики, контуры стали контрастными и неестественно резкими.

— Двадцать километров до точки рандеву. Начинаем выравнивание скоростей. Вертикальный вектор минус пять.

Первые сведения о территориях, на которых расположен нынешний Афганистан, относятся примерно к VI в. до н. э., когда они входили в состав Персидской империи Ахеменидов. Около 330 г. до н. э. Афганистан был присоединен к империи Александра Великого. Затем он находился под властью греческих, индийских и снова иранских правителей.

В окне прямой стоп-кадровой трансляции появился наш таинственный объект, яркий мазок на густой пустынной синеве. Дубль-Ильва сказала:

После завоевания арабами страна стала преимущественно исламской. C начала XII до XIV в. находилась под властью монголов.

— Установлено оптическое слежение.

В 1747 г. после очередного восстания против иранского владычества эмир Ахмад Шах образовал первое афганское государство.

Я спустил дисплеи. Ага, вот. Дрожащая пылинка, не такая уж далекая, медленно вырастает на экране.

Вековые политические и военные старания Англии присоединить Афганистан к своим колониям не увенчались успехом…

— Сказать по совести, сходства с космолетом я не ждал.

Чрезвычайно важной особенностью страны является ее многонациональность — Афганистан населяют более двадцати народностей, говорящих на иранских, тюркских, индоарийских и нуристанских языках и, в свою очередь, разделенных на племена, ведущие обособленный и традиционный образ жизни.

Ильва улыбнулась:

Когда в 1919 г. Аманулла-хан провозгласил независимость Афганистана, Советская Россия первой признала новое независимое государство и установила с ним дипломатические отношения.

— Тут можно только гадать. С тех пор как мы пропустили через последнюю версию «Драматурга» «Звездный десант покоряет Вселенную», мне хочется строить корабли, как у них.

В 1921 г. был заключен советско-афганский договор о дружбе, а в 1926 г. — договор о нейтралитете и взаимном ненападении.

Летающие утюги? Когда мне перевалило за семьдесят, в часы досуга я создал «Драматург», «сценарный обработчик», о каком мечтал с детства, пакет программ, способных превратить постановочный сценарий в 3D-фильм, качеством не уступающий съемке живой игры актеров. «Драматург» стал источником второго капитала, которого я лишился, и (пока сидел в каталажке) основой процветания творческой деятельности во всем мире. В начале две тысячи пятидесятых целый полк юристов занимался изъятием моих авторских и патентных прав у «этих выродков», принуждая подонков платить, платить, платить, пока Ильва не взялась истреблять их.

Аманулла-хан придерживался реформистских взглядов. Он попытался предпринять ряд важнейших политических и социальных преобразований, которые должны были, в частности, привести к развитию контактов с западными странами и Турцией и обеспечить приток в страну европейских знаний и образа жизни.

Идеи Амануллы-хана подрывали могущество ислама. Используя традиционную нелюбовь афганцев к чуждым им элементам западной культуры, духовенство организовало восстание, и в 1929 г. реформатор был вынужден бежать из страны.

Штуковина в стоп-кадровом окне не имела ничего общего ни со звездолетами Флэша Гордона, ни с топорно сделанными дурацкими драндулетами из старых киносериалов, ни с высокохудожественными кораблями, которых мы с Ильвой наплодили силами «Драматурга 8.0».

Александр Ляховский в своей книге «Трагедия и доблесть Афгана» (ГПИ «Искона», М., 1995) пишет:

Тем не менее перед нами был звездолет из фантастического романа: восемь кургузых хвостовых рулей кольцом с тыла и стройный серебристый корпус. При этом никаких иллюминаторов, а когда мы все-таки облетели вокруг, я не увидел раструбов дюз: во внешнюю тьму открывались ячейки сот.

«Для советских людей долго оставалось тайной, что весной 1929 г. И. В. Сталиным была предпринята попытка… открытым вооруженным путем и вмешательством в афганские дела спасти Амануллу-хана. С этой целью в Афганистан был направлен специальный вооруженный отряд, насчитывавший в своем составе около тысячи красноармейцев, переодетых в афганскую форму…

Внизу, в грузовом трюме, мы с Дубль-Ильвой натянули облегающие бронированные скафандры, первоначально разработанные для Титана переделкой костюмов для глубоководных погружений на абиссальные равнины Земли. Взятую за основу модель усилили разными наворотами до предела технических возможностей ВОЛа. Приемлемо для текущих условий, хотя при отказе эквилибри-моторов мы схлопнулись бы гораздо раньше, чем ухнуть к центру Урана.

…За время похода в отряде было убито и ранено 120 человек, афганцев же перебили около 8 тыс.».

Снаружи я словно завис в небе, угодил в сон: бок о бок парят два корабля, рядом, прицепленная к страховочному тросу, плавает Дубль-Ильва в скафандре, а на внутренней поверхности моего шлема тускло подмаргивает маленькое изображение ее оригинала. Ильва сказала:

Документы, касающиеся этой экспедиции, хранятся в Российском государственном военном архиве.

— Длина примерно сто футов. Немногим меньше «Бентодина».

Некоторые факты отражает и труд афганского историка Файза Мухаммада «Книга упоминаний о мятеже», посвященный событиям 1928-29 гг. Правда, Файз Мухаммад называет красноармейцев «казаками». Так или иначе, нужно признать, что практика участия советских вооруженных сил в делах сопредельной страны имеет давние традиции. Равно как и способ реагировать на обвинения в этом: «…Государство, подданным которого я являюсь, ни во время мятежа, ни до этого никогда не вмешивалось и не вмешивается в дела Афганистана» — именно так в 1929 г. ответил временный поверенный в делах России в Афганистане на упреки афганских властей.

Немного было и подробностей. Корпус чужака отливал желтизной, а вдобавок — теперь, когда появилось, что отражать: нас и наш корабль, — обнаружил высокую отражающую способность, достаточно высокую, чтобы всеохватное небо сообщало ему синий оттенок.

Менее года страной правил предводитель восставших Бачаи Сако — таджик по национальности. Затем его сместил генерал Надир-хан, чуть позже объявивший себя шахом — то есть королем — Афганистана.

Ильва объявила:

Новый правитель стремился уничтожить все последствия начинаний Амануллы-хана, однако реформаторские идеи уже пустили корни.

— С моего конца ничего, от корабельных датчиков ничего. Малая проницаемость для радара. Для НОВТеМата непрозрачен. Температура видимой поверхности равна температуре окружающей среды.

В 1933 г. Надир-хан пал от рук представителей политической организации «Афганская молодежь», выступавшей за установление конституционной монархии. К власти пришел его девятнадцатилетний сын Захир Шах. Движение демократической молодежи было жестоко подавлено.

И висит здесь… как? «Бентодин» удерживали на позиции за счет активного использования модульных полей. Поскольку эта штука ничего не излучала, возможно, перед нами был всего-навсего буй. Бессмысленно задавать Вопрос Номер Два: зачем здесь висит?

В последующие годы отношения между СССР и Афганистаном складывались непросто. В тридцатые годы на территории Афганистана нашли убежище банды басмачей, как называли представителей контрреволюционной оппозиции в советизированной Средней Азии. После начала Второй мировой войны в регионе усилилось германо-японское влияние. У. Черчилль предложил ввести в регион советские и английские войска, и это было осуществлено в отношении Ирана в сентябре 1941 г. Что же касается Афганистана, то советские руководители той эпохи воздержались от подобного решения.

Когда мы очутились достаточно близко и, оставаясь в нескольких метрах от объекта, выполнили облет, подробности все-таки отыскались. Тонкие бороздки, вроде очертаний люков, в металле, если это был металл. Неотчетливая гравировка, похожая на гибрид китайских иероглифов с клинописью. Я сказал:

В послевоенные годы Афганистан становится ареной битвы между двумя сверхдержавами — СССР и США. Чрезмерно требовательная политика США, оказывавших техническую, а затем и финансовую помощь, привела к тому, что в начале 50-х руководство Афганистана переориентировалось на более тесные отношения с СССР и, в частности, на поставки советского, а не американского оружия.

— Если это буквы, то совсем не похожие на буквы огнелисов. Опять допущение. В эту тайну нам также не удалось проникнуть.

За недостатком образчиков. За недостатком привязок. Полагаю, огнелисы, подобно нам, хранили накопленные знания в основном на недолговечных носителях. Сегодня на Земле записи — редкость, сохранились лишь таблички «Осторожно!» да кое-где плакаты «Вы не заблудились». Среди островков предполагаемой письменности был участок, обведенный тонкой чертой с вмятиной в одной точке, словно туда ткнули пальцем, хотя оставить такую ямку-невеличку мог разве что младенец.

Пятидесятые и шестидесятые годы характеризовались некоторой либерализацией жизни. Это привело к появлению новых демократических движений и партий, легальное существование которых, впрочем, всегда было недолгим. В 1965 г. при непосредственной помощи советских партийных структур была образована Народно-демократическая партия Афганистана — НДПА. Учредительный съезд тайно состоялся в доме писателя Нур Мухаммеда Тараки. Конечной целью деятельности партии объявлялось построение социалистического общества на основе идей марксизма-ленинизма, а сама партия провозглашалась «высшей формой политической организации рабочего класса», что, учитывая его почти полное отсутствие в стране, можно расценить исключительно как игру на опережение.

Ильва сказала:

Деятельность НДПА складывалась очень непросто в силу малообразованности ее членов и отсутствия организаторского опыта. Кроме того, в руководстве с первых дней наметился конфликт: Бабрак Кармаль был недоволен своей второй ролью при Нур Мухаммеде Тараки. Тем не менее, в 1965 г. партия приняла участие в парламентских выборах и провела в нижнюю палату четырех делегатов.

— Сдай назад, к началу страховочного шнура. Сейчас дублерша попробует вскрыть объект.

Дубль-Ильва — расходный материал. Мистер Зед — нет.

Через год произошел раскол. Партия образовала два крыла. Парчам возглавил Бабрак Кармаль, Хальк — Тараки. На словах они признавали общую программу и устав, на деле же имели собственное руководство и печатные органы. Самые общие отличия в деятельности этих, по существу, двух разных партий состояли в том, что Парчам ориентировалась на демократическую часть интеллигенции и армейского офицерства, а Хальк больше гналась за массовостью, вовлекая в свои ряды наименее обеспеченные слои населения вплоть до люмпен-пролетариата. Большое значение имело и разделение по этническим и племенным особенностям.

По моей команде подсистема стоп-кадровой трансляции сделала шлем клона якобы прозрачным: основываясь на информации с внутренних датчиков, смастерила изображение ее головы. Дубль-Ильва смотрела на меня без выражения, темными непроницаемыми глазами. Лючок открылся легко. Внутри был рычаг.

Советское руководство было обеспокоено таким развитием событий. Неоднократно предпринимались шаги по примирению лидеров. Камнем преткновения всегда являлся вопрос о кандидатуре на пост Генерального секретаря. В силу неясных до конца причин в ЦК КПСС больше симпатизировали Тараки. В начале семидесятых в СССР издали несколько его книг.

— Нажимай.

Необходимо отметить, что деятельность легальных и подпольных демократических организаций, державших курс на политическое и социальное переустройство афганского общества, уже в ту пору вызвала оппозиционную реакцию — возникновение исламских организаций фундаменталистского толка, стоявших за сохранение традиционных ценностей и образование теократического государства. Они находили поддержку на территории сопредельного Пакистана. Уже с 1975 г., добиваясь своих целей, некоторые из них начали повстанческую деятельность, которая, впрочем, сравнительно легко подавлялась правительством.

Ильва на «камее» нахмурилась:

— Стоит ли?

В 1973 г. афганский премьер-министр Мухаммед Дауд — генерал и двоюродный брат короля Захир Шаха — с помощью офицеров-коммунистов и руководства фракции Парчам совершил бескровный переворот. Он упразднил монархию, объявил себя президентом республики и учредил Центральный комитет республики в составе одиннадцати человек, четверо из которых состояли в НДПА — три парчамиста и один халькист.

— А зачем я сюда прилетел?

Население страны восприняло переворот как привычную всем борьбу в королевской семье и практически не выказало недовольства. Дауд обещал лидерам НДПА проведение политических и социальных реформ, а также установление более тесных отношения с СССР. В действительности ему были чужды марксистско-ленинские воззрения парчамистов и халькистов. В своей деятельности он стремился руководствоваться национальными, а не идеологическими интересами. За несколько лет Дауд избавился от ненужных ему попутчиков, и те, кто помогал ему прийти к власти, остались не у дел.

— Да уж лучше бы кто-нибудь другой. У нас тысячи служащих, есть из кого выбирать.

Новый правитель показал себя ловким политиком и на международной арене. Он держался сбалансированного, равноудаленного от интересов США и СССР курса. В дипломатических кругах о нем говорили, что Дауд больше всего любит зажигать американские сигареты советскими спичками.

Но они — не я. Срок, отпущенный мне природой, истек пятьдесят лет назад. Пятьдесят лет я веду жизнь взаймы. Мне нравится думать, что я одалживался не напрасно.

27 апреля 1978 г. в Афганистане произошел новый переворот. Президента Дауда убили. У власти встал Революционный совет. Главой государства и премьер-министром был объявлен Н. М. Тараки. Его заместителем в партии и государстве — Б. Кармаль (очень скоро он был отправлен в почетную дипломатическую ссылку — послом в Прагу). Заместителем премьер-министра и министром иностранных дел — Хафизулла Амин.

— Нажми на рычаг.

Несмотря на то что в эту пору Афганистан представлял собой одну из самых бедных и отсталых стран мира с весьма ограниченными внутренними ресурсами, отсутствием промышленности и примитивными формами хозяйствования, случившееся было объявлено социалистической революцией.

Дубль-Ильва повиновалась; от корпуса отделилась и распахнулась наружу, во мрак, секция примерно четыре на четыре метра. Я рассмеялся и пригласил:

Советский Союз активно ее поддержал, немедленно начав оказывать широкую культурную, техническую и военно-техническую помощь. Слабость народной власти и ожесточенная деятельность оппозиции вынуждали руководство СССР все глубже погружаться в проблемы дружественной страны…

— Дорогая, прошу!

После гибели Амина в декабре 1979 г. главой государства стал Бабрак Кармаль.

Мы включили нашлемные фонари, проплыли внутрь, в маленький тамбур, и потянули за явную рукоятку, которая, похоже, должна была задраивать люк.

Режим Бабрака Кармаля мало чем отличался от предшествующего. По сути дела, власть в стране перешла от партии Хальк к партии Парчам, и теперь уже халькистов оттесняли от руководства, изгоняли с хоть сколько-нибудь ответственных постов и подвергали репрессиям. Некоторые представители партии Хальк, занимавшие при Амине важные государственные и партийные должности, были казнены. Многие уехали из страны или примкнули к оппозиции, деятельность которой после непродолжительного шока, вызванного вводом советских войск, развернулась с новой силой и ожесточением…

Ильва с рябым от помех встревоженным лицом сказала:

— Мы останемся без связи с…

Девятилетняя война, начавшаяся со штурма дворца Тадж-Бек, привела к фактическому уничтожению Афганистана как единого государства; экономически измотала Советский Союз и явилась важнейшей причиной его распада; косвенно послужила запалом гражданской войны в Таджикистане; а также создала питательную среду для мощного развития идей и практики терроризма — и, несомненно, является одной из исторических предпосылок нынешнего положения России и мира.

Люк плотно закрылся. Включился приглушенный кирпично-красный свет, едва различимый в резком желтоватом сиянии нашлемных прожекторов. Я погасил свой, оглядел то, что бесспорно представляло собой воздушный шлюз, и сказал:

— Неужто криптонианцы?

Изображение Ильвы, превратившееся на пару секунд в темный водоворот тусклого металлического глянца, вновь обрело четкость, и она сообщила:

— Возле дверей шлюза корпус стал проницаемым для отдельных полос электромагнитного спектра.

Я хмыкнул. И на корабле огнелиса, найденном нами на Гекторе, и здесь матчасть не отличалась от земной. Истинно земной, доступной помимо ВОЛа с его космобебехами, случайно унаследованными от инопланетян. Тумблеры на стенах. Что-то типа баллонов с воздухом и шлангов. Клапан там, вентиль сям. Стеклянный прямоугольник, схожий с плоским монитором старого образца.