– Не Дориан!
– Понимаю, миз Маккензи.
– Если бы приняли заявление в первый день, он остался бы жив? – В резком вопросе сквозило обвинение. – Займись вы этим сразу…
– Вряд ли. – Пибоди мягко, как она это умела, взяла руку матери. – Вряд ли. Соболезную вам, миз Маккензи. Хотите воды?
– Нет… – Она закрыла глаза, и по щекам скатились две слезы. – Джарвис, бренди!
– Да, мадам. Сию минуту.
– Мне нужен бренди, – повторила Мина, открывая глаза. – И несколько секунд, чтобы прийти в себя. А потом вы расскажете, что случилось, где он сейчас и как мне его увидеть. Мне надо увидеть сына!
– Да, миз Маккензи, не беспокойтесь.
Мина взяла у робота бренди, поднесла ко рту и медленно пригубила.
– Я справлюсь, справлюсь. Не при посторонних… – Голос ее дрожал. – Итак, что произошло?
– Миз Маккензи, может, пригласить к вам кого-нибудь из близких?
– Мне никто не нужен. Говорите!
– Миз Маккензи, – вмешалась Ева, присаживаясь на блестящий серебряный столик и в упор глядя в полные слез глаза матери, – то, что я вам скажу, тяжело слушать. Если есть кто-то, кому вы доверяете, после нашего разговора хорошо бы пригласить этого человека, чтобы не быть одной. Мы побеседовали с домашним роботом вашего сына. Хотите, активируем ее и приведем?
– Мейв… – Снова блеснула слеза, миз Маккензи глубоко вздохнула и покачала головой. – Нет, пока не надо. Эдгара. Эдгара Чемберлина, дирижера и моего любовника. Вчера вечером я попросила его уйти, а теперь…
– Джарвис, пожалуйста, сообщите мистеру Чемберлину.
– Лучше я сама, – поднялась Пибоди.
– Джарвис, дайте детективу его номер.
– Сделаем это в соседней комнате. – Пибоди махнула роботу.
– Я справлюсь… – повторила Мина. – Я сильная… Одна растила сына. Муж умер, когда Дориану было всего шесть. Поставила его на ноги, сделала карьеру. Силы мне не занимать. Говорите!
– Тело обнаружили на Меканикс-стрит. Вам знаком этот район?
– Не уверена.
– Нижний Ист-Сайд. Есть идеи, почему он мог туда отправиться?
– Нет. У него друзья в Гринвич-Виллидж, Трайбеке, Сохо… Дориан легко сходился с людьми. Я хочу знать, как он умер!
– Дождемся выводов судмедэксперта.
– Это же ваша работа. Вы знаете. Я мать, я имею право!
– Миз Маккензи, причину смерти определяет судмедэксперт. Осмотр на месте преступления дает основания предположить, что Дориан был связан. На теле многочисленные повреждения.
Мина еще раз неторопливо пригубила бренди.
– Его связали, чтобы мучить?
БЛЕЙК ПИРС
ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАГРУСТИТ
(Загадки Макензи Уайт - Книга 10)
ПРОЛОГ
Клэр боялась открыть глаза. Она держала их закрытыми уже некоторое время — сколько, точно не знала, потому что в голове была одна мысль: он её убьёт. Пока он не пытался этого сделать, но она всё равно не могла заставить себя открыть глаза. Клэр не хотела видеть ни его, ни того, что он для неё уготовил. Она надеялась, что её смерть будет менее болезненной, если она не будет знать, какой метод расправы он выберет.
Однако с каждой проходящей минутой Клэр начинала всё больше сомневаться, что он вообще планирует убийство. В голове у неё звенело оттого, что он чем-то её ударил. Это был какой-то молоток, подумала она. Воспоминания были смутными, в тумане было и то, что случилось, после того как он ударил её по голове.
Но даже с закрытыми глазами Клэр смогла сделать некоторые выводы. В какой-то момент он положил её на заднее сиденье своей машины. Она слышала гул двигателя и негромкий звук местной радиостанции (WRXS, играющей только настоящий и оригинальный гранж Сиэтла). В какой-то момент она также почувствовала знакомый запах – не еды, а чего-то органического.
«Просто открой глаза, глупая»
Наконец, она заставила себя открыть глаза. В тот момент, когда она это сделала, машина подскочила на небольшой кочке и начала притормаживать. Она услышала низкий визг тормозов и хруст гравия под шинами. По радио звучала композиция «Love, Hate, Love» группы Alice in Chains. Она заметила частоту WRXS на панели радиоприёмника перед ней. Она также увидела очертания двух сидений между ней и человеком, который ударил её молотком по голове.
Она поняла, что связана, и что во рту у неё кляп. Она была почти уверена в том, что предмет, который он засунул ей в рот и закрепил вокруг щёк, был чем-то вроде кляпа из секс-шопа, с красным шариком в центре. Что же касается того, чем были связаны её руки за спиной, то на ощупь это было похоже на какой-то нейлоновый ремень. Она предположила, что это то же самое, чем были связаны её ноги в лодыжках.
Словно почувствовав, что она открыла глаза, он повернулся к ней. Когда он улыбнулся, она вспомнила, почему так легко поддалась ему. Возможно он и псих, но очень красивый.
Он развернулся и поставил машину на стоянку. Потом абсолютно непринуждённо вышел из машины и открыл заднюю дверь. Могло создаться впечатление, что он проделывает такие вещи каждый день. Он протянул руку и схватил её за плечи. Затем его правая рука достаточно грубо задела её грудь. Она не поняла, намеренно это было сделано или случайно.
Он притянул её к себе за плечи. Она попыталась пнуть его, но связанные лодыжки не позволили этого сделать. Выйдя из машины, и оказавшись под открытым небом, она увидела, что уже почти стемнело. Накрапывал мелкий дождь—не то, чтобы совсем мелкий, её отец всегда называл такой дождь брызгающим, - и туман.
Позади них она увидела его машину и невысокий холм. Небольшая подъездная дорожка, посыпанная гравием, и цепь, тянущаяся до старой полуразрушенной конуры во дворе. Конура выглядела странно...как будто её специально построили так, чтобы она выглядела старой. Внутри было что-то... не собака, а ...
Да, заключила Ева, сильная женщина. И далеко не глупая.
Что это? задумалась она. Но так и не смогла понять. И это очень её пугало. Её страх усилился, и то, что находилось в этом странном сооружении - в собачьей будке - убедило её, что она умрёт - что человек, несущий её на плече, совершенно сошёл с ума.
– Возможно, и все-таки сначала Дориана должен осмотреть судмедэксперт. Точнее сейчас, к сожалению, сказать не могу. Среди знакомых вашего сына кто-нибудь на такое способен? Обиженный бывший любовник или коллега…
Там была кукла. Может быть, две. Трудно сказать. Они стояли лицом друг к другу, слегка наклонив головы.
– Нет. – Мина прижала пальцы к межбровью, медленно вдохнула. – Нет. И я не просто отмахиваюсь от вопроса – его действительно любили.
Казалось, они смотрели на неё из окна конуры.
– Он работал в Джульярдской школе. Может, разозлил студента?
Парализующий страх сковал её сознание.
– Насколько мне известно, нет. Дориан преподавал не ради денег. Ему доставляло удовольствие пестовать талант, смотреть, как он раскрывается. Никто из его знакомых не стал бы мучить и отнимать жизнь!
«Что ты со мной собираешься сделать? - спросила она. - Пожалуйста...Я сделаю всё что угодно, только отпусти меня».
– Вы были близки. – Ева глядела Мине в глаза. В гостиную вернулась Пибоди.
Он ступил на шаткую ступеньку крыльца и сделал резкий взмах правым плечом. Клэр почувствовала, как ударилась головой о перила. Темнота наступила слишком быстро, она не успела ничего понять.
– Да, очень.
* * *
– Тогда я спрошу: может быть, хотели насолить вам через сына? Тот же вопрос с другого ракурса, миз Маккензи. Обиженный бывший возлюбленный или коллега.
– О господи! – Она поставила бокал и сжала на коленях руки, чтобы унять дрожь. – Досадить мне? Я не знаю никого, кто на такое способен! Меня не все жалуют, случались и серьезные конфликты. Но клянусь, ни один из этих людей не тронул бы Дориана! Его любили даже те, с кем я не ладила. Мучить из-за меня!..
Она открыла глаза и поняла, что какое-то время оставалась без сознания. Слишком долго.
– Миз Маккензи, мы обязаны спросить, нужно учитывать любые варианты. – Пибоди снова присела. – Мистер Чемберлин уже едет.
И у неё было такое чувство, что она больше не в доме рядом с конурой. Её куда-то привезли.
– Благодарю…
Страх усилился.
– Ваш сын не упоминал какого-нибудь докучливого поклонника? Они же у него были, верно? – продолжала Ева. – Например, любители оперы, которым нравилось его творчество.
Куда он привёз её на этот раз?
– Да. То есть я хочу сказать, было много почитателей его таланта, которые ходили на концерты, просили автографы…
Она вскрикнула—и как только стон сорвался с её губ, он появился рядом. Его рука резко закрыла ей рот. Он прижался к ней. Изо рта у него пахло старыми картофельными чипсами, и всё в нём, от талии и ниже, казалось твёрдым. Она попыталась сопротивляться, но обнаружила, что всё ещё связана.
– Иногда поклонник переходит границу. Воображает, что у него с кумиром особые отношения, и бесится, когда тот не отвечает взаимностью.
«Всё будет хорошо», - сказал он.
Мина снова сцепила руки и кивнула.
С этими словами он поцеловал её в губы. Поцелуй был медленным, как будто он действительно наслаждался им. Однако в нём не было ничего чувственного. Несмотря на очевидную эрекцию, которую она ощущала своим бедром. И сам поцелуй, ничего сексуального в том, что он пытался сделать, не было.
– Понимаю. Разумеется, у Дориана были поклонники. Молодой, привлекательный, одаренный. Играл на разных инструментах. Иногда выступал в клубах, особенно в межсезонье. Не с операми, конечно. Джаз, блюз… Некоторые специально ходили его послушать и ждали потом у служебного входа. Но, насколько я знаю, никто… Постойте! – Она выпрямилась. – В последние недели он рассказывал о девушке. Как же он ее называл?… – Мина прикрыла глаза. – Ангел Элла.
Он встал и посмотрел на неё сверху вниз. Он показал ей кляп, который был у неё во рту, и снова вставил его. Она покачала головой, но он только сильнее надавил на него. Когда он опустил её голову, прикрепив что-то сзади, она упала на пол.
– Ангелла? А фамилия?
Её глаза лихорадочно искали что-нибудь, что могло бы помочь ей, и в тот момент она поняла, что находится не в его доме. Нет...Это было совсем другое место. Повсюду были какие-то вещи, сложенные у металлических стен. Над головой висела тусклая лампочка.
– Нет-нет, именно ангел… Она была такая чересчур правильная. И красивая… Однажды они ходили куда-то выпить. Дориан жаловался, что она битый час препарировала Вагнера с Моцартом. Она не музыкант, а композитор. Да-да, писала оперу. И очень, очень правильная. Дориан говорил, она явилась в клуб, где он играл джаз, а через несколько дней в баре выразила крайнее недовольство, что он разбазаривает время и талант на второсортную музыку. Рассердилась не на шутку. Он посмеялся, да и только.
Нет, подумала она. Это не его дом. Скорее, какой-то склад ...Чёрт, это мой блок?
– Элла, – повторила Ева. – Фамилию не знаете?
Она была права. И этот факт ударил по её сознанию сильнее, чем бетонный пол по спине при падении. Теперь она была уверена в том, что всё-таки умрёт.
– К сожалению, нет. Он не называл. Упомянул вскользь за утренним кофе как курьез. Возможно, друзьям говорил.
Он встал и почти с любовью посмотрел на неё. Он снова улыбнулся, но на этот раз он не был красив. Теперь он был похож на монстра.
– Проверим.
Он пошёл прочь, открыв дверь, которая при движении издавала почти механический звук. Потом он захлопнул её, даже не обернувшись на свою жертву.
В дверь позвонили.
В темноте Клэр снова закрыла глаза и закричала сквозь кляп во рту. Крик вибрировал в её голове, пока череп не стал раскалываться от боли. Она продолжала беззвучно кричать, пока не ощутила во рту привкус крови, и вскоре после этого снова наступила темнота.
Пибоди встала, жестом остановив робота.
ГЛАВА 1
– Я сама.
Жизнь Маккензи Уайт стала такой, какой она её себе никогда не представляла. Она никогда не носила красивую одежду и не задумывалась о том, чтобы вписаться в тусовку успешных и популярных. Хотя, по мнению большинства людей, она была поразительно красива, отец иногда называл её «чопорной».
Но в последнее время она именно так себя и чувствовала. Она списывала это ощущение на подготовку к свадьбе. Она винила в этом свадебные журналы и бесконечные дегустации тортов. Осмотры потенциальных мест проведения свадьбы, заказы элегантных приглашений, попытки решить, что будет в праздничном меню—она никогда в жизни не чувствовала себя настолько стереотипной женщиной.
– Я не хочу никого видеть, кроме Эдгара. Не хочу…
Именно поэтому в тот момент, когда она взяла в руку гладкий и такой знакомый девятимиллиметровый пистолет, ей показалось, будто он стал продолжением ее кисти. Это походило на возвращение старого друга, который точно знал, кто она есть на самом деле. Улыбаясь от этого ощущения, она вошла в вестибюль новой имитационной арены для стрелков бюро. Основанная на базе печально известной Аллеи Хогана—тактического учебного центра, который выглядел как обычная городская улица и использовался ФБР с конца 80-х годов, новая арена была оснащена современным оборудованием и новыми препятствиями, с которыми большинство агентов и курсантов, проходящих подготовку, ещё не работали. Среди оборудования были роботизированные мишени, оснащённые инфракрасными лампочками, которые функционировали почти так же, как лазертаг. Если она не попадёт в цель достаточно быстро, на руке загорится световой сигнал, а на жилете сработает встроенная сигнализация.
– Не беспокойтесь, – заверила Ева.
Она подумала об Эллингтоне. Он говорил, что это то, как бюро представляет себе «Американского Воина-Ниндзя». И по мнению Мак, он был недалёк от истины. Она посмотрела на красный огонёк в углу прихожей, ожидая, когда он загорится зелёным. Когда это произошло, Маккензи не стала терять ни минуты.
– Мне нужно к сыну, лейтенант! Простите, забыла ваше имя…
Она вышла на арену и сразу же начала искать мишени. Вокруг всё выглядело почти как видеоигра, в которой цели выскакивали из-за препятствий, углов и даже с потолка. Все они были прикреплены к механическим манипуляторам, которые были скрыты от глаз и, насколько она понимала, никогда не выбрасывали мишени в одной и той же временной последовательности. Таким образом, ни одна из мишеней, которые она сбила в первый раз, не выскочат наружу снова. Перед ней всегда будет представать новая цель.
– Даллас. Я распоряжусь. Поеду туда прямо сейчас и все устрою. Им занимается доктор Моррис. Поверьте, он очень хороший специалист.
Через два шага из-за стратегически расположенного ящика появилась мишень. Она выстрелила в неё из девятимиллиметрового пистолета и тут же бросилась искать следующую. На этот раз мишень размером примерно с софтбол выскочила из потолка. Маккензи выстрелила прямо в центр, и в тот же момент справа появилась еще одна мишень. Она справилась и с ней, после чего вошла в комнату.
– Мина!
Сказать, что это был катарсис, было бы преуменьшением. Хотя само планирование свадьбы и направление, в котором двигалась её жизнь, не вызывало в ней негативных эмоций, все же было так здорово позволить своему телу двигаться инстинктивно, реагировать на стрессовые ситуации - это давало ей чувство свободы. Вот уже почти четыре месяца Маккензи не принимала участия в расследовании, сосредоточившись на необходимости закончить расследование по делу своего отца и, конечно, на предстоящей свадьбе с Эллингтоном.
В гостиную ворвался мужчина яркой, импозантной наружности. Внушительного роста, поджарый, как гончая, и с такой же, как у робота, седеющей на висках гривой. Из-под черных дуг бровей поблескивали темно-карие пронзительные глаза.
Маккензи также получила своего рода продвижение по службе. Она всё также работала под началом директора Макграта и подчинялась непосредственно ему, но теперь она должна была стать его правой рукой. Это была еще одна причина, по которой она не занималась ни одним делом почти четыре месяца: Макграт пытался определить, какую именно роль она должна будет играть в группе агентов под его бдительным руководством.
Не обращая внимания на Еву, он упал на колени рядом с креслом Мины и заключил ее в объятия.
– Дориан! Дориан! Он…
Маккензи двинулась через поле, как-то механически, как робот, который был запрограммирован на достижение цели. Она плавно двигалась, умело целилась и метко стреляла, быстро бежала и действовала без колебаний. Четыре месяца, проведённые за письменным столом и на совещаниях, дали ей серьёзную мотивацию для участия в такого рода тренировках. Вернувшись на работу, она будет более профессиональной и не позволит себе окончательно запутаться в деле своего отца.
Из груди Мины вырвался вопль. Она сдержала слово – справилась.
Она дошла до конца арены, даже не осознавая, что закончила. В стене перед ней виднелась большая металлическая дверь. Когда она, пройдя по бетонному полу арены, пересекла жёлтую линию, означавшую, что она закончила, дверь поднялась. Она вошла в маленькую комнату, в которой стоял стол, а на стене висел монитор. На экране монитора появились её результаты. Семнадцать целей, семнадцать попаданий. Из семнадцати попаданий девять - в яблочко. Из остальных восьми пять с точностью до двадцати пяти процентов попали в яблочко. Общая оценка её забега составила восемьдесят девять процентов. Этот показатель оказался на пять процентов лучше, чем предыдущий, и на девять процентов лучше, чем все остальные сто девятнадцать результатов, которые продемонстрировали другие агенты и стажёры.
Нужно больше тренироваться подумала она, выходя из комнаты и направляясь в раздевалку. Прежде чем переодеться, она достала из рюкзака сотовый телефон и увидела входящее сообщение от Эллингтона.
Глава 3
Только что звонила мама. Она приедет раньше. Прости…
На улице Ева покорилась ветру и выудила из кармана дурацкую шапку.
Маккензи глубоко вздохнула. Сегодня они с Эллингтоном собирались посмотреть место для свадьбы и решили пригласить с собой его мать. Это должна была быть первая встреча Маккензи с будущей свекровью, и она снова чувствовала себя как школьница, надеющаяся оправдать доверие внимательной и любящей матери.
– Мина продержалась дольше, чем я думала, – заметила Пибоди.
Забавно, подумала Маккензи. Исключительные навыки владения оружием, стальные нервы ... и всё равно боюсь встречи с матерью будущего мужа.
– Железная выправка. Сейчас – к Моррису, а потом займемся друзьями и коллегами. Надо потолковать с этим Чемберлином. Дирижер в оркестре – главный. Да, побеседуем…
Ева села за руль и бросила взгляд в боковое зеркало, выжидая момент.
Вся эта семейная жизнь уже начинала её раздражать. И всё же, переодеваясь в уличную одежду, она почувствовала восторг и трепет. Сегодня они посмотрят место, которое выбрала она сама. Они собирались пожениться через шесть недель. Было самое время испытывать трепет и восторг. С этой мыслью и с улыбкой на лице она направилась домой.
– Ангел Элла…
– Остроумно, – отозвалась Пибоди. – Наверняка еще кому-то о ней рассказал. Надо разузнать, в каких клубах он обычно играл.
– Ангел Элла – это версия. – Ева вклинилась в поток машин, не обращая внимания на возмущенные гудки сзади. – Пишет оперу? Я думала, такие композиторы давным-давно вымерли.
* * *
– Пару лет назад ставили оперу-трэш. «Шум» называется. Я начала слушать на диске и тут же схлопотала мигрень. По-моему, обычные оперы до сих пор пишут.
Как оказалось, Эллингтон так же, как и Маккензи, нервничал из-за встречи с матерью. Войдя в его квартиру, она обнаружила его меряющим кухню шагами. Он не выглядел обеспокоенным, но в его движениях чувствовалось нервное напряжение.
– Она, во всяком случае, – да. И у ангела Эллы это точно не трэш. Выведывала мнение Купера о композиторах прошлого. Может, собиралась использовать его авторитет, чтобы пропихнуть свою. А мать спит с дирижером – еще один рычаг. Вот только Дориан несерьезен, играет во всяких сомнительных заведениях. Какое неуважение к ангелу Элле и высокому искусству! Мотив совершенно абсурдный, и все-таки… Убийства совершают по самым шизоидным причинам, – заключила Ева.
«У тебя испуганный вид», - сказала Маккензи, усаживаясь на один из барных стульев.
– А пытки?
«Мне просто пришло в голову, что мы встретимся с моей матерью, чтобы подобрать место для проведения моей свадьбы ровно через две недели после моего развода. Ты, я и большинство разумных людей понимаем, что весь этот бракоразводный процесс занимает время из-за бумажной волокиты и черепашьего темпа работы наших бюрократов. Но моя мать...Я гарантирую тебе, что она обязательно использует это против меня в самое неподходящее время».
«Знаешь, по идее ты должен делать так, чтобы я захотела познакомиться с этой женщиной», - сказал Маккензи.
– Поговорим с Эллой, посмотрим, насколько она сама шизоидная. Проверь, что есть на Эдгара, тоже имя на «Э». Может, Дориан мешал его отношениям с Миной.
«Я понимаю. И уверяю тебя, в основном она прекрасный человек, но порой ... она может быть настоящей стервой».
– Или он на самом деле положил глаз на сына, а не мамашу.
Маккензи встала и обняла его. «Это её право, как женщины. У нас у всех есть недостатки».
– Детектив включила мозги…
«Я знаю, - сказал он с улыбкой и поцеловал её в губы. – Итак, ты готова?»
– Ты же в опере бывала, да? – Пибоди запрашивала через карманный компьютер данные на Чемберлина.
«Я сажала убийц за решётку. Я участвовала в нескольких серьёзных погонях и заглядывала в ствол направленных на меня пушек бесчисленное количество раз. Так что...Нет. Нет, я не готова. Меня эта встреча жутко пугает».
– Дважды. И завязала. В следующий раз пойду, когда в преисподней ледяной дворец построят!
«Тогда давай бояться вместе».
Они привычно вышли вместе из квартиры. Во многом Маккензи уже чувствовала себя замужем за этим человеком. Она знала о нём всё. Она привыкла к его лёгкому храпу и даже смирилась с его страстью к глэм-металу восьмидесятых. Она начинала по-настоящему любить маленькие седые пряди, которые уже появились у него на висках.
– А мне бы, наверно, понравилось… Хоть посмотреть. Костюмы, музыка, страсти, и все разодеты в пух и прах!
Она прошла через ад, работая над очень сложными и опасными делами - Эллингтон всегда был рядом. Так что они, конечно же, смогут вместе пережить все неурядицы, связанные с бракосочетанием, справиться с темпераментной роднёй и так далее.
– Ага, ни хрена не понятно, и под занавес все как один покойники. Мне этого добра и на работе хватает!
«Я должна кое-что у тебя спросить, - сказала Маккензи, когда они сели в машину. - Теперь, когда развод завершён, тебе стало легче? Ты чувствуешь облегчение, после того как эта ноша упала с твоих плеч?»
«Мне в самом деле стало легче, - сказал он. - Это была довольно тяжёлая ноша».
– Я бы, наверно, пошла в итальянскую оперу. На итальянском – это так романтично…
«А, может, мы должны были пригласить на свадьбу твою бывшую? Думаю, твоя мама была бы рада».
– Смерть романтична?
«Когда-нибудь я смогу посмеяться над твоими шуточками. Обещаю».
– Ромео и Джульетта…
«Надеюсь, - ответила Маккензи. - Мы проживем долгую и счастливую совместную жизнь, если ты сможешь привыкнуть к моему чувству юмора».
– Двойное подростковое самоубийство. Красиво, ничего не скажешь!
Пибоди мрачно уставилась в компьютер.
Он взял её за руку и улыбнулся так, словно только что влюбился. Он повёз их туда, где, как она была уверена, они собирались пожениться. Они оба были очень счастливы, чувствуя приближение своего яркого и светлого будущего.
– Это романтическая драма.
ГЛАВА 2
– Ну да, трубадур и трубадурша, серенады…
– Дурочка.
У Куинна Така была одна простая мечта: продать содержимое некоторых заброшенных хранилищ какому-нибудь придурку вроде тех, что он видел в шоу «Storage Wars». Он зарабатывал приличные деньги на хранилищах - каждый месяц он приносил домой почти шесть тысяч. А после того, как в прошлом году он выплатил ипотеку за дом, ему удалось скопить достаточно денег, чтобы отвезти жену в Париж, о чем она не умолкая просила с тех пор, как они начали встречаться двадцать пять лет назад.
Ева повернула голову, сурово прищурилась.
На самом деле, он бы с удовольствием продал свой дом и просто переехал куда-нибудь. Может быть, куда-нибудь в Вайоминг, место, которое мало кого интересует, но которое является довольно живописным и недорогим. Но его жена никогда бы на это не пошла, хотя, вероятно, была счастлива, если бы он бросил свой бизнес.
– Повтори!
Во-первых, большинство его клиентов были претенциозными придурками. В конце концов, они принадлежали к тому типу людей, у которых так много вещей, что им приходится арендовать дополнительное пространство для их хранения. А во-вторых, она вряд ли будет скучать по периодическим звонкам, раздающимся в субботу от привередливых арендаторов блоков, жалующихся по всяким пустякам. Сегодня утром звонила пожилая женщина, которая арендовала два блока. Она выносила вещи из своего блока ей показалось, что из того, что расположен по соседству с её, исходит ужасный запах.
– В смысле, трубадурочка. Не трубадурша. Прошу прощения.
Обычно Куинн в таких случаях отвечал, что проверит, но ничего не делал. Однако это была не совсем стандартная ситуация. Два года назад он получил аналогичную жалобу. Он прождал три дня прежде, чем, наконец, провести проверку блока и обнаружил, что туда каким-то образом проник енот, и больше не вылез. Когда Куинн нашёл его, тушка уже успела распухнуть, так как бедное животное умерло, по крайней мере, за неделю до обнаружения.
– Один хрен! – Ева пожала плечами.
– Эдгар Чемберлин, – поспешно прочитала Пибоди, – шестьдесят два года. Дважды разведен, имеет в Лондоне тридцатилетнюю дочь. Дирижирует оркестром вот уже одиннадцать лет, до этого руководил Лондонским симфоническим. Проживает… Ха! В двух кварталах к югу от Дориана! Несколько раз привлекался по мелочи. Порча чужого имущества – расколотил альт. Ущерб возмещен. Выбросил пикколо в окно и грозился отправить следом музыканта. Умышленное нанесение телесных повреждений, обвинение снято. Опять телесные повреждения, условный срок и программа коррекции агрессивного поведения.
Вот почему в субботу утром он загнал свой грузовик на основную стоянку хранилища вместо того, чтобы поспать подольше и попытаться уговорить жену заняться с ним сексом, обещая поездку в Париж. Этот складской комплекс был у него самым маленьким. Это был открытый комплекс с пятьюдесятью четырьмя блоками. Арендная плата за них была невысокой, и все, кроме девяти, были сданы в аренду.
– Агрессия, вспышки гнева… – Ева покачала головой. – Причем вспышки внезапные. На нашего убийцу не похоже. И все-таки поговорить надо. Отбери имена на «Э», несколько для начала, пробей по базе. Запроси карту с местами проживания, чтобы нам лишний раз туда-сюда не мотаться.
Куинн вылез из грузовика и пошёл вдоль блоков. Каждый квадрат блоков состоял из шести складских помещений одинакового размера. Он подошёл к третьему квадрату и понял, что женщина, которая звонила сегодня утром, не слишком драматизировала ситуацию. Он и сам почувствовал какой-то отвратительный запах, хотя до хранилища, о котором шла речь, оставалось ещё целых два блока. Он достал связку ключей и начал перебирать их, пока не добрался до номера 35.
– Будет сделано. Мать уверена, что никто из знакомых на такое не способен.
К тому времени, когда он дошёл до двери блока, ему уже было страшно её открывать. Оттуда исходил жуткий смрад. Он начал думать, что кто-то случайно запер внутри собаку. И почему-то никто не слышал, как пёс лаял и скулил, пытаясь выбраться. Эта картина стёрла все мысли Куинна о том, как он мог бы дурачиться с женой субботним утром.
– Мать его любит и думает, что остальные тоже. По крайней мере, кто-то один его точно не любил, знакомый он или нет. Надо проверять.
Поморщившись от запаха, Куинн вставил ключ в замок тридцать пятого номера. Когда замок открылся, Куинн снял его с засова и поднял дверь-гармошку.
Запах ударил ему в нос так сильно, что он сделал два больших шага назад, опасаясь, что его вырвет. Он поднёс руку ко рту и носу и сделал несмелый шаг вперёд.
Угрюмое свинцовое небо принялось плеваться снежинками, что, как Ева прекрасно знала, приводит у половины водителей к тридцатипроцентному поглупению и утрате навыков вождения. А следовательно, дорожная ситуация средней паршивости грозит перейти в откровенную свалку. Она прибавила газу, пробиваясь на юг и твердо решив опередить всеобщее помешательство.
Это был единственный шаг, который он успел сделать. Он понял, откуда исходит запах, даже стоя снаружи.
На полу лежало тело. Оно находилось ближе к передней части, в нескольких футах от сложенных вещей в задней части: маленьких шкафчиков, картонных коробок и ящиков из-под молока, заполненных всяким хламом.
Едва переступив порог морга, Ева затолкала шапку в карман.
Это было тело женщины, которой, похоже, не было и тридцати лет. Куинн не видел на ней явных ран, но вокруг было много крови. Она уже не была влажной или липкой, так как успела засохнуть на бетонном полу.
Шаги эхом отдавались в белом коридоре – после праздников здесь царило затишье, как в промерзшей тундре. Впрочем, ненадолго.
Женщина была бледна как лист бумаги, глаза широко раскрыты, взгляд потухший и безжизненный. На мгновение Куинну показалось, что она смотрит прямо на него.
Он почувствовал, как в его горле рождается крик. Отойдя от своей страшной находки, так и не издав ни звука, Куинн достал из кармана телефон и набрал 911. Он не был уверен в том, что он звонит туда, куда положено звонить в таких случаях, но ничего другого ему в голову не приходило.
Ева поймала взгляд Пибоди, которая повернула голову к автомату с горячими напитками.
Когда прозвучал сигнал вызова и ему ответил диспетчер, Куинн попытался отойти, но обнаружил, что не в силах оторвать глаз от жуткого зрелища, его взгляд был прикован к мёртвой женщине на полу блока.
– Там одна бурда!
ГЛАВА 3
Ни Маккензи, ни Эллингтон не хотели пышной свадьбы. Эллингтон утверждал, что успел пресытиться всей этой свадебной чехардой с первым браком, но тем не менее хотел, чтобы Маккензи получила от свадьбы всё, о чём мечтала. Её же вкусы были весьма просты. Она была бы совершенно счастлива провести церемонию в обычной церкви. Ни колокольчиков, ни свиста гостей, ни притянутой за уши парадности.
– Да, но мне в снег всегда хочется горячего шоколада. Хотя странная коричневая жидкость, которой писает эта бандура, конечно, мало его напоминает. Почему органы охраны правопорядка не закупят нормальные автоматы?
Но вскоре после помолвки им позвонил отец Эллингтона. Отец, который никогда не принимал участия в жизни Эллингтона, поздравил его, а также сообщил, что он не сможет присутствовать на свадьбе, так как там будет мать Эллингтона. Однако он компенсировал своё отсутствие, связавшись с очень богатым другом в Вашингтоне и арендовав для них «Меридиан-Хаус». Это был почти непристойно дорогой подарок, однако, именно благодаря ему был закрыт вопрос с непосредственной датой свадьбы. Как оказалось, отец Эллингтона сам назначил конкретную дату: 5 сентября, через четыре месяца после помолвки.
– Потому что мы все тогда будем дрыхнуть над горячим шоколадом, а не заниматься делом.
И хотя до этого дня оставалось ещё два с половиной месяца, свадьба казалась гораздо ближе, чем, когда Маккензи стояла в саду рядом с «Меридиан-Хаус». День был прекрасным, и всё в этом месте, казалось, было только недавно украшено и благоустроено.
Ева распахнула дверь в царство Морриса.
Я бы вышла за него замуж прямо здесь уже завтра, если бы могла, подумала она. Как правило, Маккензи не поддавалась девчачьим порывам, но что-то в идее жениться здесь заставляло её чувствовать себя как-то по-особенному - это чувство было странной смесью романтичности и восторженности. Ей нравилась атмосфера старины в этом месте: его простое тёплое очарование и, конечно, сады.
Эллингтон подошёл к ней сзади и обнял за талию. «Похоже...это - то самое место».
Узнала оперу – не название, а жанр – по растущей истеричности голосов и трагическому звучанию инструментов.
«Да, - сказала она. - Мы должны поблагодарить твоего отца. Снова. Или, может быть, просто отозвать приглашение твоей матери, чтобы пришёл он».
«Думаю, уже слишком поздно, - сказал Эллингтон. - Тем более, та женщина, что идёт по тротуару справа от нас, и есть моя мать».
Моррис склонился над Дорианом Купером. Чистый халат поверх сливяно-черного костюма. Волосы с привлекательного продолговатого лица убраны назад и заплетены в причудливую косичку с серебристым шнурком, руки вымазаны кровью. На груди Купера – яркий Y-образный разрез.
Маккензи посмотрела в ту сторону, на которую показывал её жених и увидела пожилую женщину, к которой годы были весьма благосклонны. На ней были чёрные солнцезащитные очки, которые делали её настолько привлекательной и утончённой, что это даже немного раздражало. Заметив Маккензи и Эллингтона, стоявших между двумя большими клумбами с цветами и кустарником, она помахала им с излишним энтузиазмом.
– «Жизель». – Моррис поднял глаза, как будто видел музыку. – Хотел сходить на следующей неделе.
«Она выглядит просто замечательно», - сказала Маккензи.
«Как и шоколадные батончики». Но если их есть, гниют зубы».
– Любишь балет?
Маккензи не смогла удержаться от короткого смешка, и в этот момент к ним присоединилась мать Эллингтона.
«Надеюсь, Вы Маккензи», - сказала она.
– Кое-что. – Он отошел, чтобы смыть кровь и изолирующую жидкость. – Я его знал.
«Да, это я», - ответила Маккензи, не зная, как относиться к этой фразе.
«Конечно, это Вы и есть, дорогая, - сказала она, лениво обнимая и широко улыбаясь Маккензи. - А я Фрэнсис Эллингтон...но только потому, что менять фамилию слишком хлопотно».
– Знал покойного? – Ева тут же позабыла о поразительно разносторонних музыкальных интересах Морриса и полностью переключилась на новую информацию. – Купера? Ты знал Дориана Купера?
«Привет, мама», - сказал Эллингтон, обнимая её.
«Сынок. Боже мой, как вам двоим удалось зарезервировать это место? Оно просто великолепно!»
– Да. Блестящий музыкант, поистине блестящий! Не просто чертовски одаренный, но и на редкость приятный в общении. Жаль, что приходится иметь с ним дело в моей конторе.
«Я достаточно долго проработал в Вашингтоне, чтобы подружиться с нужными людьми», - солгал Эллингтон.
– Вы дружили?
Маккензи внутренне съёжилась. Она прекрасно понимала, почему он считал необходимым лгать, но в то же время чувствовала себя не в своей тарелке оттого, что участвует в спектакле, разыгрываемым перед будущей свекровью.
«Но, насколько я понимаю, это не те люди, которые могли бы ускорить оформление документов для развода?»
– Шапочно. Ходили в один и тот же блюзовый клуб, «После полуночи». Пропускали иногда по рюмочке, болтали о музыке.
Это был комментарий, сделанный с ноткой сарказма, как бы в шутку. Но Маккензи за свою карьеру допросила достаточное количество людей и могла распознать по поведению и напряжению мышц лица, когда человек просто проявляет жёсткость. Возможно, это была шутка, но в ней была доля правды и горечи.
Эллингтон, однако, воспринял её спокойно. «Нет. У меня нет таких друзей. Но знаешь, мам, я бы лучше сосредоточился на сегодняшнем дне. На Маккензи—женщине, которая не собирается втаптывать меня в грязь, как моя первая жена, от которой ты, кажется, была в восторге».
Ева вспомнила саксофон. Моррис играл на громадном саксофоне.
Боже мой, как неприятно, подумала Маккензи.
– Грустно.
Она знала, что это может повлиять на мнение будущей свекрови о ней, но решила, что с этим можно будет разобраться позже. Она собиралась что-то сказать, извиниться и отойти, чтобы Эллингтон и его мать могли поговорить наедине.
– И мне. Мы с Амариллис были у него в гостях за несколько недель до того, как ее убили. Забавно тасуются карты…
И тут очень кстати зазвонил телефон. Она посмотрела на экран и увидела, что это Макграт. Она воспользовалась случаем, и, прижимая телефон к себе, сказала: «Очень жаль, но я должна ответить».
Вновь, как и много месяцев назад, в день смерти любимой, его захлестнула волна жгучего горя. Он повернулся и достал из холодильника пепси, оранжевую шипучку, которой отдавала предпочтение Пибоди, и имбирный эль для себя. Раздал банки.
Эллингтон скептически посмотрел ей вслед, когда она прошла немного дальше по тротуару. Спрятавшись за кустами роз, она взяла трубку.
– За старых друзей!
«Агент Уайт слушает», - ответила она.
– Что ты о нем знаешь?
«Уайт, мне нужно, чтобы ты приехала. Ты и Эллингтон. Есть дело, которое я хочу поручить вам двоим. Приступить нужно как можно скорее».
– О личной жизни? Много самых разношерстных приятелей, если, конечно, судить по вечеринкам и компаниям, с которыми он тусовался в клубах. С матерью друг друга обожали, это бросалось в глаза. Бисексуален. Тоже бросалось в глаза. Играл абсолютно на всем. Из любого инструмента мог извлечь и радость, и слезы…
«Вы сейчас в офисе? В воскресенье?».
«Меня не было в офисе. Пришлось приехать из-за этого дела. Когда вы сможете приехать?»
Моррис глотнул пива и оглянулся на тело, свою неоконченную работу.
Она усмехнулась и посмотрела на Эллингтона, всё ещё препиравшегося с матерью. «Я думаю, мы будем уже скоро», - сказала она.
– Мне он нравился, хотя мы были едва знакомы.
– Не встречал среди его приятелей некую Эллу?
ГЛАВА 4
– Говорю же, у него было много самых раз… Эллу? – Моррис издал короткий смешок. – Ангел Элла!
Поскольку был воскресный день, в маленькой приёмной за дверью кабинета Макграта никого не было. Дверь была открыта, но Маккензи и Эллингтон решили постучать, прежде чем войти, так как хорошо знали, насколько остро Макграт реагирует на нарушение его личного пространства.
– Она самая. Знаешь?
– Нет. Явилась как-то в «После полуночи» перед праздниками. В начале декабря, кажется. Мне в ту ночь не спалось, я взял сакс и поехал в клуб. Дориан и несколько общих знакомых уже были там. Потом пришла эта брюнетка… Да, верно, миловидная брюнетка. Села за столик и смотрела на Дориана с явным осуждением. Он подошел, коротко поговорил. Вид у нее был очень рассерженный. Я решил, милые бранятся…
«Войдите», - крикнул Макграт.
Моррис замолчал, прищурился и снова глотнул пива.
– Дай-ка подумать… Дориан накрыл рукой ее руку, как будто хотел погладить. Элла отдернула. Не знаю, о чем шла речь, но говорила в основном она. А потом этак театрально хлопнула дверью. Бросила напоследок: «Никогда тебе не прощу! Никогда!» У самой – слезы на глазах. Когда Дориан снова взял инструмент, кто-то пошутил насчет «сердитой подружки», а он ответил: «Нет, не подружка и не друг – ангел Элла». Мол, ангелы не в его вкусе. «Бесится, потому что я болтаюсь по дешевым кабакам». Засмеялся и предложил сыграть в ее честь.
Войдя, они обнаружили Макграта за столом, роющимся в нескольких папках одновременно. Повсюду были разбросаны бумаги, а на столе царил хаос. Увидев обычно очень организованного Макграта в таком состоянии, Маккензи задумалась, что за дело могло так его взволновать.
– Фамилия?
«Спасибо, что пришли так быстро, - сказал Макграт. - Я знаю, что вы тратите большую часть своего свободного времени на подготовку к свадьбе».
– Не знаю.
«Вы спасли меня от общения с матерью, - сказал Эллингтон. - Я займусь любым делом, которое Вы мне поручите».
– Описать сможешь?
«Рад слышать, - сказал Макграт, вынимая из горы бумаг на столе стопку скреплённых листов и бросая ему. - Эллингтон, помнишь, когда ты только начинал работать оперативником, я поручил тебе заняться одним делом в Салеме, штат Орегон? Оно было связано с блоками хранения».
– Конечно.
«Да, было дело. Пять тел, все найдены мёртвыми в хранилищах. Убийцу так и не нашли. Предполагалось, что когда вмешалось ФБР, он испугался и лёг на дно».
«Вот именно. Поиски преступника продолжались долго, но ни к чему не привели. С тех пор прошло уже почти восемь лет».
– Так, чтобы Янси остался доволен?
«Так что его наконец нашли?» - спросил Эллингтон. Он просматривал бумаги, которые передал ему Макграт. Маккензи тоже мельком взглянула на них и увидела несколько отчётов и деталей об убийствах в Орегоне.
Речь шла о штатном видеотехнике.
«Нет. Но тела снова начали появляться в хранилищах. На этот раз в Сиэтле. Один труп был найден на прошлой неделе, что ещё можно было бы списать на случайное совпадение. Но вчера нашли второй. Жертва уже была мертва некоторое время—по крайней мере, дня четыре».