— Это он! Это он! — кричала женщина, тыча пальцем в Савелия. — Он пытался обворовать меня, а этот парень помог схватить его! — женщина указала на парня, который лез ей в сумочку.

Скоро гора Мойдель и материк остались далеко позади и совершенно скрылись из вида. Повсюду играло волнами бескрайнее море.

— Как? — ошарашенный такой несправедливостью и неблагодарностью Савелий едва не стал заикаться. — Вы что-то путаете, мадам, все как раз наоборот, это я поймал парня, который хотел вас обокрасть.

Существуй Лайвм-ан-Эш, Принц уже видел бы его берега. Но не было прекрасного Лайвм-ан-Эша. Легенда о том, что страна эта ушла на дно морское, оказалась былью. Но правдиво ли сказание о Хи-Брисэйле? Действительно ли этот островок — единственное, что осталось от страны? Неужели и он, Корум, окажется во власти чар этого острова?

— Вот хитрюга! — усмехнулся напарник того, что сунул руку в сумочку женщины. — С больной головы — на здоровую! На месте застукали, так он и здесь выкручивается!

Корум углубился в изучение карты. Скоро он получит ответы на все вопросы. Примерно через час он должен подплыть к берегам Хи-Брисэйла.

— Ты бы лучше помолчал! — зло бросил Савелий, поняв наконец, что снова влип в историю.

— Все, хватит! — оборвал их спор полицейский. — Ты, ты, ты и ты! — указал он пальцем на Савелия, женщину и двух приятелей. — Следуйте за мной! В участке разберутся, кто из вас врет, а кто нет! Вперед! — Он выразительно помахал перед носом Савелия своей дубинкой.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Все двинулись покорно вперед, а полицейский за ними. Они успели пройти метров пятьдесят, когда их нагнала молодая женщина с пышными формами.

Поравнявшись с ними, она неожиданно взмахнула руками, обхватила за плечи полицейского и повалилась с ним на асфальт, со стоном и хрипом выдавливая слова.

КАРЛИК ГОФФАНОН

— Ой, мое сердце! Мое сердце! Мне больно, мамочка!

— Интересно, не об этой ли красоте говорила старуха? — подумал Корум.

— Что с вами, мадам? Вам плохо? — полицейский встревожено склонился над ней, пытаясь поставить девушку на ноги.

Остров действительно был странный. Открывшаяся Коруму картина поразила его, — он никак не ожидал, что остров так живо напомнит ему земли Лайвм-ан-Эша. Корум поймал парусом попутный бриз и подплыл поближе к берегу.

Вдруг тот парень, что пытался обокрасть женщину, метнулся в сторону и тут же скрылся а какой-то подворотне. «Пострадавшая» посмотрела ему вслед, потом на Савелия, пожала плечами и тоже пошла прочь.

Казалось, ничто здесь не предвещало опасности.

Второй парень, что был с ним, подтолкнул Савелия в бок:

Волны нежно шептались с белым песком пляжей, легкий ветерок трогал кроны кипарисов, ив, тополей, дубов и земляничных деревьев. Спокойные пологие холмы стояли над тихими долинами. Кусты рододендрона горели алыми, пурпурными и желтыми цветами. Остров был залит мягким теплым светом, одевавшим далекие холмы в золотистую дымку.

— Чего стоишь, на штраф хочешь нарваться? Бежим отсюда, пока «коп» возится с этой бабой! — прошептал он быстро Савелию и бросился на другую сторону улицы, лавируя между машинами. Не раздумывая более, Савелий устремился вслед за ним.

От земли, открывшейся Коруму, веяло покоем. Здесь он нашел бы мир. Он спал бы на берегах прозрачных тихих рек, бродил бы по благоуханным лугам, глядя на оленей, белок и птиц.

Полицейскому удалось наконец поднять девушку на ноги.

Другой, юный Корум, с радостью принял бы эту землю, — остров удивительно походил на древние поселения вадагов. И все же он был вадагским сном, сон же этот давно ушел в прошлое. Корум жил во сне мабденов или, даже, во сне Фой Мьёр, пришедшем ему на смену. И разве Хи-Брисэйл мог существовать в этих снах?

— Спасибо, господин полицейский, вы очень внимательны! Если бы не вы, то… — она пыталась найти слова, но смущенно замолчала, красноречиво поглядывая на него.

Корум осторожно причалил к берегу.

— Ну, что вы, мадам, это мой долг. — Тот неожиданно тоже засмущался и участливо добавил: Может все-таки вызвать врача?

Он спрятал лодку в кустах рододендрона, росших неподалеку. Оружие он повесил на себя так, чтобы в любой момент суметь воспользоваться им. Покончив с этим, Принц направился в глубь острова, чувствуя некоторую неловкость от того, что нарушает царившую вокруг идиллию своим грозным видом.

— Нет, благодарю вас, мне гораздо лучше. Спасибо огромное! — Она повернулась и пошла в противоположную той, куда шла до того, сторону.

Ее стройная фигура была настолько сексуально привлекательной, что полицейский заворожено смотрел ей вслед, пока она не скрылась в толпе. Потом он вспомнил о происшествии и растерянно огляделся вокруг: задержанных рядом не оказалось. Недоуменно пожав плечами, он медленно пошел вперед, поглядывал по сторонам в надежде встретить кого-то из них, чтобы оправдать свой вызов.

Корум шел через рощи и луга. Олени нисколько не боялись его, прочие звери с любопытством подходили к нему, пытаясь получше разглядеть диковинное двуногое существо.

Капитан Воронов

Как знать, думал Корум, может быть все это — иллюзия. Впрочем, в это трудно было поверить, — мир начинал казаться тогда страшной фантасмагорией. Однако, ни один мабден не смог вернуться отсюда; многие не нашли и самого острова; вероломные, страшные Фой Мьёр боялись ступить сюда, хотя некогда, если верить легендам, они смогли покорить целую землю, крошечным осколком которой был этот островок. С Хи-Брисэйлом было связано множество тайн, но нельзя было отрицать и того, что для утомленного разума и изнуренного тела не было мира совершеннее этого.

Принц улыбался, глядя на ярких бабочек, порхающих в теплом воздухе, павлинов и фазанов, безмятежно разгуливающих по зеленым травам. Даже Лайвм-ан-Эщ не мог сравниться с этим местом. Похоже, люди здесь никогда не жили. Не было ни развалин, ни строений, ни пещер. Рай этот тут же стал вызывать у него подозрения. Здесь должен был жить хотя бы один человек, кузнец Гоффанон, охранявший свои владения с помощью чар и кошмаров, что сулили верную смерть каждому, кто осмеливался ступить на эту прекрасную землю.

Вернувшись с тренинг-полигона и приняв душ, капитан Воронов решил пойти отдохнуть в спальную комнату. Он досрочно выполнил все нормативы и получил два часа отдыха, заработав своеобразное поощрение. Два месяца он на базе уже без присмотра; до этого он и шага не мог ступить без наблюдения. На эту базу, как считал капитан, он попал по собственной глупости.

— Да, — подумал Корум, — чары эти крайне искусны, кошмары же совершенно неприметны.

Однажды к нему в роту пришел майор, лицо которого ему показалось очень знакомым. Он не ошибся: с этим человеком, Степаном Волошиным, они когдато в самом начале войны в Афганистане сталкивались в совместных операциях. В одном из боев — а тогда Волошин был лейтенантом и командовал ротой бронетранспортеров — он выручил группу Воронова, взятую в кольцо душманами.

Он загляделся на маленький водопад, что изливался со скал, сложенных из известняка. Высокие рябины росли по берегам кристально-чистой реки, в которой играли мелкая форель и хариусы. Вид рыбы вызвал у Корума острое чувство голода. Со времени прибытия в Кэр-Малод он питался крайне скверно. Корум решил было поймать рыбу при помощи пики, но тут же передумал. Ему вдруг подумалось, — возможно, эта мысль была навеяна старинными суевериями, — что, напади он на любого из здешних обитателей, и весь остров выступит против него. Корум решил не трогать даже мух; достав из сумки кусок вяленого мяса, он зашагал дальше.

Естественно, они решили отметить неожиданную, как считал Воронов, встречу боевых друзей и вспомнить прошлое. Воронов четко запомнил лишь, что он выпил всего два раза по полстакана водки, дальнейшее же помнит урывками: пошли они вместе с Волошиным посты проверять, а потом вспышка в глазах, боль в затылке…

Перед ним высилась гора, на: самой вершине которой лежал гигантский валун.

Что было потом? Куда делся Волошин? Как он очутился здесь, на этой какой-то странной подземной базе? Весь заросший, башка болит. Ничего не помнит! Просто какой-то провал.

Чем ближе Корум подбирался к вершине, тем круче становился подъем. В конце-концов он добрался до валуна и, опершись на него, принялся осматривать окрестности. С этой вершины он ожидал увидеть весь Хи-Брисэйл, поскольку это была самая высокая точка острова: Но, как ни странно, сколько он не смотрел, так и не смог увидеть моря.

Несколько дней капитан Воронов жил в каком-то шоковом состоянии, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, но ему это так и не удалось. И тогда он начал свое расследование, стараясь, однако, не привлекать к себе внимания. Он недооценил свое окружение и современную технику наблюдения за каждым находящимся на этой базе. Вскоре его вызвал к себе тот самый «подполковник», который и провел с ним первую беседу.

Странная мерцающая дымка окутывала весь горизонт голубым покровом; то здесь, то там поблескивали золотые искорки. Похоже, дымка стояла над морей и повторяла изгиб береговой линии. Но почему же он не замечал ее раньше? Уж не этот ли туман скрывал Хи-Брисэйл от посторонних глаз?

На этот раз он не был одет в форму подполковника. Короткие шорты, майка с фирменной надписью, сверху надеты наплечные ремни с подмышечной кобурой. Он молча указал ему на стул рядом с собой и, взяв в руку пульт дистанционного управления, нажал какую-то кнопку. В стене напротив отодвинулась в сторону крышка и открыла экран телевизора. Капитан недоуменно посмотрел на «подполковника», но тот снова нажал кнопку и молча кивнул на экран. Воронов повернулся и увидел на экране себя.

Корум недоуменно пожал плечами. Он решил немного отдохнуть, благо день был погожим. Корум сел на стоявший в тени камень, достал флягу с вином и стал потихоньку попивать из нее, разглядывая долины, рощи и реки острова. Все они были удивительно похожи друг на друга; казалось, что к ним приложил руку гениальный садовник. Хи-Брисэйл совсем не походил на обычный остров. Скорее он напоминал гигантский парк, наподобие тех, что разбивались вадагами в пору расцвета их культуры. «Поэтому животные и не боятся меня, — решил Корум. — Их защищали, и потому они доверяют людям, двуногие создания не кажутся им чем-то опасным.»

Но тут Принц вновь вспомнил о мабденах, не вернувшихся с острова, о Фой Мьёр, которые завоевали эту землю, но тут же в страхе покинули ее, чтобы никогда не возвращаться сюда вновь.

Григорий Маркович

Его стало клонить в сон. Он зевнул и лег на траву. Глаза его закрылись сами собою, и на него снизошел сон.

Григорий Маркович, мужчина лет пятидесяти с красивыми чертами лица, с небольшими залысинами, одетый в костюм-тройку темно-серого цвета уже полтора часа сидел в одном из самых дорогих ресторанов города. Он был один за столиком, отказавшись от предложения метрдотеля подсадить к нему какуюнибудь симпатичную «леди».

Коруму снилось, что он беседует с юношей, чье тело горело золотом; немыслимым образом тело юноши срасталось с огромной арфой. Юноша улыбнулся недобро и заиграл. Музыке внимала Медбх, Принцесса и воительница; лицо ее дышало ненавистью к Коруму. Она привела темную фигуру врага и приказала ему убить Принца.

Тихо и неназойливо что-то исполняло на небольшой сцене трио музыкантов. Особенно виртуозно вел свою партию гитарист, извлекая из нее звуки, какие казалось, невозможно было достичь на гитаре. Ему часто аплодировали сидящие в ресторане.

Корум проснулся, а странная музыка все не умолкала. Однако прежде чем, он понял, наяву или во сне играет арфа, музыка стихла.

Григорий Маркович любил этот город и приезжал сюда довольно часто: не реже одного раза в месяц. Каждый раз он останавливался в этом отеле и каждый раз в одном и том же номере. Он вообще был постоянен в своих привязанностях и не любил перемен.

Сон был страшен, он наполнил сердце страхом. Подобных снов Принц никогда не видел. Остров был действительно опасен, только теперь Корум стал понимать это. Вероятно, людской разум здесь обращался против себя самого, творя кошмары себе под стать, кошмары куда более ужасные, чем все то, что приходит к человеку извне. Корум решил, что здесь, на острове, лучше воздержаться ото сна.

Несколько лет уже минуло с тех пор, как он начал работать на органы государственной безопасности СССР под прикрытием коммерческой деятельности. Он был свободен от каких-либо убеждений и согласился на эту работу не столько из любви к авантюрам и романтике, сколько из меркантильных соображений. Он получал хорошие деньги, но вполне отдавал себе, отчет в том, что предложи ему кто-либо большую сумму, вряд ли он будет долго раздумывать.

И тут же ему показалось, что он вновь видит сон — вдали послышался знакомый лай Псов Кереноса. Неужели они плыли за ним по морю? А может быть, уже не первый день они поджидают его на Хи-Брисэйле? Корум взял в руки богато украшенный рог. Лай и вой становились все громче. Корум увидел перепуганное стадо оленей, бежавшее к лесу. Наверное, за ними гнались псы. Но нет. Прошло время, а псов так и не было видно.

Он жил тихо и скромно, хотя постоянно мечтал о другой жизни. Приезжая за границу, Григорий Маркович с огромным удовольствием снимал маску добропорядочного и скромного обывателя и окунался совсем в другую жизнь, благо это не шло вразрез с его легендой, разработанной КГБ.

В долине по другую сторону холма также что-то двигалось. Сначала Корум решил, что это — олень, но потом, вглядевшись, понял, что бежит человек, передвигаясь странными прыжками.

Сейчас он был передан новому шефу, проживавшему в этом городе. Григорий Маркович был очень исполнительным человеком, и потому шеф вскоре стал доверять ему и поручать все более ответственные дела. Вот и сейчас Он возложил на него вроде бы обычное задание, но Григорий Маркович был опытным сотрудником и почти сразу понял, что обычным задание казалось только с виду, а на самом деле имело какую-то важную подоплеку. Это задание напоминало айсберг: небольшая часть на виду, а самое главное и самое важное спрятано.

Человек этот был высок и грузен, в руках он сжимал непонятный предмет, сверкавший на солнце.

За все время работы на нового шефа Григорий Маркович виделся с ним только дважды, все задания он получал по телефону, но в этот раз был вызван для личной беседы.

Интересно, человек это или нет?

Сейчас, после получения задания, он, подключив своих платных агентов, ожидал результатов и начинал проявлять нетерпением изредка поглядывая на часы. Странно, по его расчетам агент должен был минут тридцать назад принести информацию, а его все нет. Неужели случилось что-то непредвиденное?

Беглеца преследовали собаки. Сначала Корум увидел одного зверя, затем другого, третьего… Вскоре из рощи выбежала целая дюжина огромных белоснежных псов с алыми ушами. Похоже, они больше привыкли охотиться на людей, нежели на оленей.

Человек, если только это был человек, стал карабкаться на скалы, с которых падали потоки воды. Однако псов это не остановило. Склон был почти отвесным, но псы легко взбирались по нему. Корум поразился их проворству. Вновь блеснуло что-то яркое. Корум понял, что человек держит в руках оружие, призванное защитить его от псов. Жить человеку оставалось недолго.

На всякий случай Григорий Маркович осторожно взглянул на соседний столик, за которым сидели его телохранители — два внушительного вида молодых человека, великолепно подготовленных для этой работы. Каждый из них прошел школу специальной подготовки и обладал отличной реакцией, в совершенстве владея несколькими системами ведения рукопашного боя; они могли умело использовать любой предмет как для зашиты своего объекта, так и для нападения на противника. Они лениво покуривали, попивая пиво.

Лишь тут Принц вспомнил о роге. Корум поднес рог к губам и трижды протрубил в него. Звуки рога наполнили собою долину. Собаки остановились и стали кружить на месте, словно принюхиваясь, хотя жертва была прямо перед ними.

Перехватив взгляд Григория Марковича, мгновенно насторожились, ожидая приказа или принимая этот взгляд как знак опасности.

Псы понеслись в рощу.

«Хорошие ребята!» — подумал Григорий Маркович и успокаивающе кивнул им головой.

Корум радостно засмеялся. Ему впервые удалось победить этих адских псов.

В этот момент к его столику направился мощный атлет с черной бородой. Он подошел к нему, присел за столик и начал что-то быстро шептать.

Смех привлек к себе внимание человека, стоявшего на дальнем краю лощины. Корум приветственно помахал ему рукой, но тот и не думал отвечать на приветствие.

Как только Псы Кереноса исчезли, Корум побежал вниз, к человеку, которого он спас от злобных тварей. Он быстро добежал до дна лощины и стал взбираться на противоположную ее сторону. Он нашел водопад и скалу, где на узкой площадке человек собирался встретить псов. Однако самого человека нигде не было. Ни вверх, ни вниз он уйти не мог, ибо все это время водопад оставался в поле зрения Корума.

Попытка продать ордена

Несколько раз Савелий наведывался к тому бистро, где они с Казимиром договорились встретиться, но тот не появлялся, и Савелий решился на отчаянный шаг: он задумал продать свои награды, столько лет свято хранимые им.

— Эге-гей! — закричал Принц, размахивая рогом. — Где ты прячешься, приятель?

Когда он через несколько дней после падения вертолета в воду очутился у монахов, то был очень удивлен, обнаружив у себя в кармане аккуратно завернутые в тряпочку ордена и медаль. Каким-то чудом он успел захватить их перед своим всплытием у афганского офицера. Свои награды он вручил на хранение Учителю и взял их, когда тот отпустил его «в мир».

Лишь шум водопада прозвучал ему в ответ. Корум стал осматривать скалы и кусты, но, похоже, человек стал невидимым.

— Где ты, приятель?

Савелий примерно уже знал, что денег, вырученных за награды, хватит и на то, чтобы оплатить иммиграционным властям свою справку и для того, чтобы оплатить авиабилет до Москвы.

Плес и рев воды быстро заглушили эхо.

Базары любой восточной страны похожи один на другой и разнообразием товаров (можно купить все — от ржавого гвоздика до ракеты-носителя космического спутника, были бы деньги) и шумным разноязычием забавных продавцов, зазывно выкрикивающих свои «магические» заклинания в надежде, что именно их товар привлечет покупателя и заставит его подойти если и не для того, чтобы купить, то хотя бы поговорить с ним и скрасить его одиночество.

Корум пожал плечами и зашагал прочь. Странное дело: человек оказался пугливее оленя.

И тут он почувствовал сильный удар в бок. Расставив руки, чтобы как-то смягчить падение, он повалился наземь.

— Приятель? — Услышал он грубый низкий голос. — Это ты меня приятелем кличешь?

Вероятное именно поэтому на Востоке очень почитаемы те покупатели, которые умеют торговаться и презираемы те, которые покупают за цену, назначаемую продавцом. Да, именно сам процесс купли-продажи и движет все торговлей Востока. А высшим искусством продать свой товар владеют только самые опытные продавцы, и этот опыт передается по наследству.

Оттолкнувшись от земли, Корум откатился в сторону, одновременно пытаясь достать меч из ножен.

Если покупатель сумел так повести торговлю, что выторговал хороший товар почти бесплатно, показав при этом себя достойным, партнером, продавец ни на секунду не загрустит о потере и с восхищением будет рассказывать всем родным и знакомым, как его сумел обхитрить такой опытный и уважаемый покупатель.

Человек, ударивший его, был настоящим великаном. В нем было восемь футов роста, плечи же были четыре фута, шириной. Полированная стальная пластина защищала грудь, ножные латы были украшены червонным золотом. На косматую голову был одет стальной шлем, из-под которого торчала густая черная борода. В ручищах великан держал гигантский топор, каких Коруму еще не приходилось видеть.

Савелий любил посещать такие базары, но только тогда, когда у него появлялись хоть какие-нибудь деньги. Он умел торговаться и мог, пройдясь по продуктовым рядам, напробоваться, как говорится, «под завязку», не заплатив за это и цента. Но ему становилось так неловко, словно удалось незаметно украсть, да еще и получить благодарность от хозяина.

Корум вскочил на ноги и выдернул клинок из ножен. Только подумать, и этому-то чудищу он только что спас жизнь. Великану, похоже, чувство благодарности было неведомо.

Сейчас Савелий сам выступал в качестве продавца и должен был бы привлекать покупателей, однако чувствовал какую-то неловкость, даже злость на самого себя.

Корум с трудом выдавил из себя:

Он выбрал очень неудобное место для продажи, даже просто для ожидания — на самом солнцепеке. Неловко вытащив из кармана сверток с орденами и медалью, развернул тряпицу, расправил ее так, чтобы были видны награды. Он стоял молча и неподвижно, словно статуя.

— С кем имею честь сразиться?

Яркое солнце вскоре вцепилось в Савелия мертвой хваткой, будто решив наказать строптивого человека, отважившегося бросить ему вызов. Пересохшие губы Савелия потрескались, но он продолжал упрямо ста ять в ожидании своего покупателя. Некоторые, заметив странного продавцам стоящего в отдалении, из чистого любопытства подходили, смотрели на ордена, тыкались на такое выражение глаз, что пожимали плечами и удалялись прочь.

— Со мной. Ты, будешь иметь дело со мной, с карликом Гоффаноном, — ответив ему великан.

Савелий уже потерял счет времени, когда рядом с ним остановился отлично одетый мужчина с фотоаппаратом через плечо. Он был худощав и достаточно строен для своих шестидесяти лет.

Мужчина взглянул на награды, потом на лицо Савелия, покачал головой и хотел пройти мимо, но вдруг неожиданно для самого себя подошел ближе.

— Продаешь? — не очень дружелюбно спросил он.

— Да, продаю. Вот, можете посмотреть, сэр — как-то неуверенно отозвался Савелий пересохшими губами.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Что-то в нем было такое, что иностранец решил все-таки поторговаться. Он спокойно взял орден Красной Звезды, осмотрел его со всех сторон. Он рассматривал тщательно, не торопясь, и это начало действовать на Савелия. Он насупился и начал явно раздражаться. Когда же тот взял в руки медаль, поднес ее ко рту и стал пробовать дна «зуб», Савелий и совсем разозлился:

КОПЬЕ БРИОНАК

— Это настоящие, не подделка! — громко бросил он и добавил по-русски: — Не веришь, мать твою. — И снова по-английски — Я за них свою кровь проливал! — И вновь по-русски — Что б тебе зубы отфуячило! Пробует он. Банан иди пробуй!

Корум недоверчиво улыбнулся:

Наконец, американец, словно удовлетворившись качеством товара, согласно кивнул головой

— Карлик?

— О\'кей, двести пятьдесят долларов за все!

Кузнец из народа сидхи свирепо уставился на него.

— Ага, согласен! — усмехнулся Савелий несколько задиристо. — Триста долларов США за каждый орден и двести за медаль!

— Что тебя так рассмешило?

— Нет, — покачал головой тот. — Триста за все!

— Не хотел бы я встретиться с людьми, живущими на этом острове.

— Двести пятьдесят «гринов» за каждый! — упрямо сказал Савелий.

— Я тебя не понимаю, — Гоффанон прищурил глаза, взял топор на изготовку и принял боевую стойку.

— Как хочешь, — сказал американец и повернулся.

Только тут Корум понял, что глаза у Гоффанона вадагские, — миндалевидные глаза желто-багряного цвета. Лицо его тоже можно было бы назвать лицом вадага. Впрочем, во всем остальном Гоффанон ничуть не исходил на представителя того же народа, что и Корум.

— Ну че ты дергаешься!? Че дергаешься? — порусски вспылил Савелий и добавил по-английски — Ладно, сэр, уговорил триста. — Он хлопнул покупателя по плечу и сунул ему сверток.

— Есть ли еще в Хи-Брисэйле такие же, как ты? — Корум заговорил на чистом языке вадагов; а не на мабденском его диалекте.

Американец недоуменно посмотрел на него, но полез в карман и вытащил пухлый бумажник, но в этот момент Савелий добавил:

От удивления Гоффанон едва не разинул рот.

— Триста «баксов» за каждый орден и сто пятьдесят за медаль!

— Я здесь один, — ответил кузнец на том же языке. — По крайней мере, я так думаю. Слушай, если мы одного роду-племени, то почему ты спустил на меня своих псов?

Американец внимательно посмотрел на Савелия и неожиданно сказал:

— Это не мои псы. Я Корум Джайлин Ирси из народа вадагов. — Своей левой серебряной рукою Корум поднял рог. — Собаки послушны этому рогу. Они думают, что в него дует их хозяин.

— О\'кей! Пусть будет триста за орден и сто пятьдесят за медаль.

Гоффанон немного опустил топор.

Он начал отсчитывать доллары, но Савелий снова поменял свое решение и поднял цену:

— Так ты не слуга Фой Мьёр?

— Четыреста баксов за каждый орден к двести за медаль!

— Надеюсь, что нет. Я борюсь с Фой Мьёр и со всем тем, что с ними связано. Псы не единожды нападали на меня. Мабденский волшебник дал мне этот рог для того, чтобы отгонять их.

— Но вы сказали, сэр, что триста и сто пятьдесят! — явно удивился тот.

Корум решил, что настало время вернуть меч в ножны; он надеялся, что кузнец не воспользуется такой счастливой возможностью для того, чтобы раскроить Принцу череп.

— Ага, сказал. Пятьсот «баксов» за каждый предмет! — вдруг раздраженно выпалил Савелий.

Гоффанон нахмурился и стал кусать губу, обдумывая слова Корума.

— О\'кей! — неожиданно миролюбиво сказал американец и снова открыл бумажник.

— Сколь долго Псы Кереноса были на твоем острове? — спросил Корум.

— Вы не поняли, сэр, они не продаются! — тихо, но твердо процедил сквозь зубы Савелий.

— В этот раз? День, не больше. Но они бывали здесь и раньше. Это, похоже, единственные твари, которых здесь не одолевает безумие. Фой Мьёр люто ненавидит Хи-Брисэйл, и потому раз за разом посылают своих слуг, которые охотятся за мной. Обычно я предугадываю час их прихода и принимаю необходимые меры. Но на сей раз я ошибся — я был слишком уверен в том, что они не станут возвращаться так скоро. Я было решил, что ты — какая-то новая тварь, наподобие Гулегов, что служит Кереносу. Теперь же мне вспоминается одна старинная история, в которой речь идет об одноглазом вадаге со странной рукой. Правда, этот вадаг умер еще до прихода сидхи.

— Нет-нет, я как раз все наконец-то и понял! — улыбнулся тот. — Ты очень хороший русский солдат! Я тоже воевал. Во Вьетнаме. И тоже пролил там свою кровь. Возьми, это тебе! — сунув руку в бумажник, он вытащил стодолларовую бумажку, похлопал Савелия дружески по плечу, затем вместе с орденами отдал ему. После чего повернулся и пошел прочь.

— Вы не зовете себя вадагами?

— Спасибо, сэр! — прошептал удивленный Совелий и вдруг услышал за спиной женский голос.

— Сидхи — вот как мы себя называем. Гоффанон опустил топор.

— А ты — парень что надо! Савелий повернулся и увидел перед собой ту самую девушку, благодаря которой им удалось избавиться от привода в полицию:

— Наши народы связаны родственными узами. Ваши люди однажды приезжали к нам, мы у вас тоже бывали. Правда, было это во времена стародавние, в ту пору, когда путь к Пятнадцати Измерениям был еще открыт. Слияние Миллиона Сфер тогда еще не произошло.

— Как ваше здоровье? — участливо поинтересовался Савелий.

— Ты из другого измерения. Как же ты попал сюда?

— А здоровье у меня всегда было отменное! — хитро улыбнулась девушка, загадочно уставившись в его глаза.

— В стене меж мирами образовался пролом. Через него сюда пришли Фой Мьёр, что жили в Ледяных

Пространствах Лимба. Через него пришли сюда и мы, — мы должны были помочь народу Лайвм-ан-Эша и его вадагским друзьям уничтожить Фой Мьёр. Великое смертоубийство творилось в те далекие дни, страшные полыхали войны, и оттого погрузился Лайвм-ан-Эш под воду, погибли все вадаги и большая часть мабденов. Погиб и мой народ, народ сидхи, ибо мы уже не могли вернуться в свое измерение — пролом быстро залатали. Мы считали, что все Фой Мьёр повержены, но недавно они снова появились в этом мире.

— Вы хотите сказать… — растерянно проговорил Савелий.

— И ты не стал сражаться с ними?

— Именно это я и хочу сказать! — она вдруг заразительно рассмеялась. — Просто я все видела и решила вам помочь избавиться от объяснений в полицейском участке!

— Сам по себе я особой силы не представляю. Остров же этот — частичка нашего Измерения. Здесь я могу жить в мире и покое, правда, порой меня беспокоят псы. Я уже стар, еще сотня-другая лет, и я уйду в мир иной.

— В таком случае спасибо за помощь!

— Я тоже слаб, — сказал Корум. — Но я решил бороться с Фой Мьёр. Гоффанон кивнул.

— Не стоит благодарности просто ты мне понравился, мой мальчик! — с явным намеком произнесла девушка и красноречиво замолчала, не отрывая глаз от него, потом интимно прошептала: Меня зовут Гюли.

— Ты поступаешь так потому, что прежде тебе не доводилось сражаться с ними, — сказал он.

— Савелий, — смущаясь, ответил он, пожимая протянутую девушкой руку.

— Почему же Фой Мьёр так боятся Хи-Брисэйла? Почему ни один мабден не вернулся отсюда?

— Ты правда мне нравишься, мой мальчик, — томно проговорила Тюли и провела длинным наманикюренным пальчиком по его щеке, потом еще тише, интимно прошептала — Мне хочется встретиться с тобой. Ты как, не возражаешь? — Она кокетливо отступила на шаг от Савелия, словно предлагая получше рассмотреть ее.

— Я пытаюсь уводить мабденов в сторону от острова, — ответил Гоффанон, но они крайне неугомонный народец. Их собственная отвага становится причиной их гибели. Но, послушай, давай для начала поедим, а потом я расскажу тебе все по порядку. Отобедаешь со мною, брат?

Савелий принял ее игру и с серьезной миной стал рассматривать ее длинные стройные ноги, тонкую талию и пышную грудь.

— С удовольствием, — улыбнулся Корум.

— Ну, как? — с улыбкой спросила девушка и потянулась своими пухлыми губками к его губам.

— Тогда пойдем.

Савелий попытался отстраниться, но совсем не оттого, что он был против, а от неожиданного смущения в необычной для него атаки. Его неловкие движения, не выражающие особого сопротивления, а также настойчивость Гнали привели к тому, что девушка его все-таки поцеловала, крепко прижавшись к нему своим упругим телом.

Гоффанон полез на скалы, обошел площадку, на которой собирался встретить псов Кереноса, и исчез. Через мгновение его голова появилась вновь.

— Иди сюда. С тех пор, как мне стали досаждать псы, я живу здесь.

Некоторые прохожие остановились в нескольких метрах от них и не без удовольствия наблюдали за ними. Оторвавшись от его губ, Гюли повернулась к ним и раздраженно проговорила:

Корум медленно пополз по скале; добравшись до площадки, он увидел, что она идет к каменной плите, прикрывавшей вход в пещеру. Плита передвигалась по специально вырезанным канавкам и при необходимости могла полностью закрыть вход в пещеру. Корум вошел вовнутрь, И Гоффанон, приложившись к камню своим огромным плечом, задвинул его на мести.

— Вы что, в кино пришли? Тогда платите за просмотр по десять «баксов» с носа!

Зевак как ветром сдуло, и девушка с улыбкой повернулась к Савелию:

В пещере было достаточно светло: тонко сработанные лампы горели в нишах, выдолбленных в каменных сводах. Обстановка была простой, но изысканной; пол был покрыт ткаными коврами. Если не принимать во внимание отсутствие окон, жилище Гоффанона можно было бы считать вполне пристойным.

— Ну что, мой мальчик, понравилось? Пошли со мной.

Пока Корум отдыхал в кресле, Гоффанон хлопотал у плиты, занимаясь готовкой супа, овощей и мяса. От запаха, шедшего из горшков, кружилась голова. Корум поздравил себя с тем, что он решил не трогать рыбу. Эта пища выглядела куда привлекательнее.

— Понимаешь, Гюли… — смущенно заговорил он и вывернул карманы, затем вытащил стодолларовую бумажку. — У меня проблема с наличностью, а свою карточку я оставил на рояле, который унесли в форточку. — Он усмехнулся. — Это все, что у меня есть, а тратить их не имею права: нужны для другого. Так что, извини.

Гоффанон извинился за отсутствие приличной посуды, объяснив это тем, что вот уже несколько столетий он живет один, и поставил перед Корумом огромную миску с супом. Вадагский Принц с благодарностью принял ее.

— Глупый мой мальчик! — ласково проговорила девушка и прижалась к его груди. — Эти бумажки не проблема: их у меня достаточно! Ты мне нужен, и я не хочу зарабатывать на тебе, наоборот, хочу сама потратить на тебя. Пошли, я очень хочу тебя. Сначала в ресторан, а потом ко мне, в мою уютную и мягкую постельку. — Она обняла его эа талию и увлекла за собой.

Затем настал черед мяса, разнообразных овощей, и, наконец, были поданы фрукты, таких прекрасных фруктов Корум не ел никогда.

Савелий не заметил, что в нескольких шагах за ними следовал чернобородый здоровячок.

Когда, наконец, Принц вновь погрузился в свое кресло, он испытывал такое блаженство, какое не посещало его многие годы. Он сердечно поблагодарил Гоффанона, который от смущения даже как-то поуменьшился в размерах. Карлик еще раз извинился и занял место в кресле напротив, после чего поднес ко рту маленькую чашечку с трубочкой. Над чашечкой он держал горящую щепку. Вскоре из чашечки и изо рта повалили клубы дыма. Заметив удивление Корума, Гоффанон смущенно улыбнулся.

— Это наш обычай, — объяснил он. — Мы вдыхаем в себя дым этой благодатной травы. Нам это очень нравится.

Знакомство с Григорием Марковичем

Дым не показался Коруму особенно ароматным, но он внял словам Гоффанона, хотя и отказался присоединиться к нему.

— Ты спрашивал, — неспешно заговорил Гоффанон, полузакрыв свои огромные миндалевидные глаза, — почему Фой Мьёр боятся этого острова, и почему пропадают здесь мабдены. Так вот, сам я здесь ни при чем, хотя меня и радует то, что Фой Мьёр избегают встречи со мной. Давным-давно, во времена первого вторжения Фой Мьёр, когда нас призвали на помощь нашим вадагским братьям и их друзьям, мы стали пробивать брешь в стене, разделяющей миры. О, как трудно было сделать это! В конце-концов нам это удалось, однако в нашем Измерении тут же началось что-то несусветное. В результате вместе с нами в ваш мир пришел изрядный кусок нашей земли. К счастью, он попал в сравнительно малонаселенные земли королевства Лайвм-ан-Эш. Земля сохранила свойства нашего Измерения, она осталась частью сна сидхи; к снам вадагов, мабденов и Фой Мьёр она не имеет никакого отношения. Как ты уже мог заметить, вадаги настолько близки к сидхи, что без особого труда приживаются на острове. Если же говорить о мабденах и Фой Мьёр, то они не могут прожить здесь и дня. Стоит им высадиться на берег, как их тут же одолевает безумие. Они попадают в мир кошмаров. Страхи их быстро множатся и превращаются в единственно существующую реальность. Их уничтожают собственные фобии.

— Я об этом уже думал, — сказал Корум Гоффанону. — Стоило мне заснуть, как все то, о чем ты говоришь, явилось и ко мне.

— Все верно. Если остров так влияет на вадагов, то представь себе, что могут чувствовать здесь мабдены. Я стал напускать туман для того, чтобы скрыть остров от глаз мабденов, но, увы, дымки для этого хватает далеко не всегда. В таких случаях мабдены находят мой остров, обрекая себя на ужасные страдания и гибель.

Григорий Маркович снова сидел за своим столиком в ресторане и лениво наблюдал за сценой. Рядом с ним, как обычное за другим столиком, сидели его телохранители.

На сцену в такт с нежной мелодией вышли две симпатичные молодые девушки в прозрачных костюмах, стилизованных под мужские. Они начали танцевать профессионально и вдохновенно, разыгрывая небольшой спектакль.

— Скажи мне, откуда пришли Фой Мьёр? Помнится, ты что-то говорил о Ледяных Пространствах.

Изображая томительное ожидание, обе девушки легко порхали по сцене. Наконец появилась та, которую они ждали: стройная, гордая и неприступная красавица, одетая в строгое, закрытое платье. После нескольких танцевальных «разговоров» то с одной партнершей, то с другой, во время которых неприступную красавицу недвусмысленно соблазняли, она наконец не выдержала страстных атак и безвольно опустила руки. Обе ее партнерши удивительно плавными, ласкающими движениями начали медленно обнажать красавицу и обнажаться сами, возбуждающе прикасаясь к ее и своим интимным местам.

— Да, да. Так это и называется. Неужели вадаги не знают этого? Ледяные Пространства — это пространства меж мирами, меж измерениями, это исполненный хаоса Лимб, где порой рождается своеобразный разум. Вот тебе и ответ. — Фой Мьёр, порождения Лимба, проникли в это измерение через брешь, разверзшуюся меж мирами. Они хотят обратить этот мир в новый Лимб, отвечающий их законам, потому они и пытаются захватить его. Недолго осталось жить Фой Мьёр. Они погибнут от собственных пороков. И все же века их может с лихвою хватить на то, чтобы обратить в лед все, кроме Хи-Брисэйла, — всех мабденов и всех животных этого мира, кончая последней рыбешкой. Это неизбежно. Вероятно, они переживут меня. Керенос, так тот переживет точно, и, все же, в конце концов их настигнет их же порок. Они уже погубили этот мир, остались только земли, с которых ты пришел. Думаю, это произошло едва ли не разом. Мы считали, что их уже нет, но, должно быть, они затаились в неком тайном месте где-нибудь на краю света, в стране вечных льдов, Теперь они сполна вознаградили себя за свое долготерпение. — Гоффанон вздохнул. — Ну да ладно, есть и иные миры, миры им недоступные.

«Да, профессионально работают, бестии. Сюда бы одну!» — промелькнуло у Григория Марковича, но в этот момент он заметил, как в зал вошла молодая пара.

Это были Савелий и Гюли. Они заняли места через два столика от Григория Марковича, сделали заказ, и вскоре им принесли бутылку виски, мясное блюдо для Савелия, фрукты и пепси. Гюли наполнила бокал виски и пододвинула Савелию.

— Я хочу спасти этот мир, — тихо сказал Корум. — Спасти хотя бы то, что от него осталось. Я дал такую клятву. Я поклялся помочь мабденам. Я должен найти их древние сокровища. Говорят, одно из них хранится у тебя. Ты отковал его для мабденов в самом начале войны с Фой Мьёр.

Гоффанон кивнул.

— Ты говоришь о копье Брионак. Да, оно действительно выковано мной. Здесь, в моем мире, это самое обычное копье, но во снах мабденов и Фой Мьёр оно обладает великой силой.

— Я слышал об этом.

— С помощью этого копья возможно укротить Быка Кринанасса, быка, которого мы привели с собой из нашего измерения.

— Так это бык сидхи?

— Да. Бык из великого стада. Последний из наших быков.

— Почему же ты стал искать это копье? Зачем ты вернул его на Хи-Брисэйл?

— Я никогда не покидал берегов Хи-Брисэйла. С этим копьем сюда пришел один из смертных. Я пытался как-то смягчить его страданья, но у меня ничего не вышло, — в страшных муках безумия он скончался. Так копье вернулось ко мне. Наверное, тот мабден решил, что копье Брионак оградит его от чар моего острова.

— Надеюсь, ты не откажешься еще раз помочь мабденам.

Гоффанон нахмурился.

— Не знаю. Мне нравится это копье. Мне не хотелось бы потерять его вновь. К тому же, брат, я сомневаюсь, что оно сможет помочь мабденам. Они обречены. Пусть же смерть их будет скорой. Лучшее в такой ситуации — принять все как есть. Они обречены. Вернуть им Брионак, значит вселить в них призрачную надежду.

— Я всегда верю в надежду, сколь бы призрачной она не казалась, — тихо сказал Корум. Гоффанон сочувственно посмотрел на него.

— Ага. Что-то я начинаю припоминать. Мне говорили о Коруме. Теперь я все вспомнил. Ты — человек благородный. И тебе грустно. Но то, что должно произойти, произойдет обязательно. Ты не сможешь этому помешать.

— И все же, я попытаюсь это сделать.

— Ну ладно.

Гоффанон поднял свое грузное тело из кресла и направился к дальней, неосвещенной стене пещеры. Он вернулся, держа в руках самое обычное копье. По видавшему виды древку шли стальные полосы. Наконечник копья был изготовлен из необычного материала. Он блистал так же, как топор Гоффанона, и был куда светлее стали.

Сидхи держал это копье с гордостью.

— Мой род всегда был самым неприметным из племен сидхов как числом, так и обличьем. Но вое в чем были сильны и мы; Мы умеем работать с металлом и понимаем его. Помимо обычных свойств металлы обладают свойствами тайными. Мы помнили об этом, выковывая оружие для мабденов. Нам удалось сделать для них несколько вещей. Теперь же осталось только оно — это копье. Я сам его ковал. Это и есть копье Брионак.

Он передал копье Коруму, который неожиданно для самого себя взял его в левую серебряную руку. Копье было прекрасно сбалансировано, как оружие оно было великолепно, однако, если бы Корум ожидал от него чего-то необычайного, его тут же бы ждало разочарование.

— Просто хорошее копье, — сказал Гоффанон. — Копье Брионак.

Корум согласно кивнул.

— Вот только наконечник у него необычный.

— Такого металла мы больше выплавить не сможем, — сказал ему Гоффанон. Покидая свое измерение, мы прихватили с собой немного руды. Несколько топоров, пара мечей и это копье- вот все, что мы смогли изготовить. Это прекрасный металл. Он не тускнеет и не ржавеет.

— Он обладает и магическими свойствами?

Гоффанон рассмеялся.

— Только не для сидхи. Вот Фой Мьёр, похоже, думают иначе. Да и люди тоже. Поэтому можно говорить и о его магических свойствах. Свойствах, производящих некий неведомый мне эффект. Как я рад, что это копье вновь вернулось ко мне.

— Ты не хочешь расставаться с ним?

— Конечно нет.

— Но ведь Бык Кринанасса подчиняется только тому, кто держит в руках это копье. Этот бык поможет людям Кэр-Малода бороться с Фой Мьёр; возможно, с его помощью они даже уничтожат Фой Мьёр.

— Ни у быка, ни у копья не хватит на это сил, — угрюмо ответил Гоффанон. Я знаю, что ты хочешь заполучить копье, но я повторяю — ничто не может спасти мир мабденов. Он обречен на гибель так же, как и Фой Мьёр, и я, и думаю ты, если только ты не умудришься вернуться в собственное Измерение.

— Думаю, что обречен и я, — тихо промолвил Корум. — Но я принесу копье Брионак в Кэр-Малод, ибо я поклялся в этом.

Гоффанон вздохнул и забрал копье у Корума.

— Нет, — сказал он. — Когда Псы Кереноса вновь придут сюда, мне понадобится оружие, много оружия. Свора, напавшая на меня сегодня, вряд ли покинула остров. К тому времени, когда я расправлюсь с ней, здесь появится новая стая. Копье и топор — только они могут защитить меня. У тебя же, по крайней мере, есть рог.

— Мне его дали на время.

— Кто?

— Волшебник. Его зовут Калатин.

— Знаю, знаю. Я пытался отвести от острова трех его сыновей. Но они погибли так же, как и все другие мабдены.

— Многие его сыновья сложили голову на этом берегу.

— Чего они здесь искали? Корум засмеялся.

— Они хотели, чтобы ты плюнул на них.

Он вспомнил о кожаном мешочке Калатина ж достал его из сумки.

В это время представление лесбиянок достигло пика. Они оставили на себе только чулки и перчатки и настолько искусно изображали страсть, что, казалось, действительно находятся в экстазе. Наконец все закончилось, три девушки замерли в полном изнеможении, и свет, падающий на сцену, медленно погас.

Гоффанон нахмурился. Затем чело его разгладилось, и он закачал головой, не вынимая изо рта дымящуюся трубку. Корум силился вспомнить, где еще он встречался с подобным обычаем, но память его о прошлом была уже слишком слаба для этого.

Девушек наградили бурными аплодисментами, и они, грациозно покачивая пышными формами, удалились со сцены.

«Вот чем мы расплачиваемся, уходя в чужой сон, чужой мир», — подумал Корум.

Савелий уже заметно опьянел, но Гюли продолжала подливать и подливать ему виски, а сама только прикасалась к бокалу и ставила его назад.

Гоффанон фыркнул.

— Мне уже достаточно, спасибо, — пытался сопротивляться Савелий. — Я же давно не пил, Гюли, и ел мало.

— Снова эти дурацкие суеверия. Зачем им все это? Кровь животного, убитого в полночь, кости, корни. Как низко пали мабдены!

— Еще немного, мой мальчик! — смеялась она и чуть не насильно заставляла выпивать очередную порцию.

— Ты выполнишь желание волшебника? — спросил Корум. — Мне было поручено попросить тебя об этом. Именно поэтому мне и был дан рог.

— Мне же нельзя, — сказал он по-русски, поперхнувшись, и зашелся в кашле. — Я же зарок дал своему Учителю.

Гоффанон затряс своей густой бородой.

— Ну и ну! Вадагам стали помогать мабдены!

— Ты сказал «учитель»? — спросила она и томно добавила: — Я люблю учителя. — Гюли взяла его руку, положила себе на грудь, а своей рукой начала гладить его бедро, затем обняла и потянулась к его губам. Он пьяно пытался сопротивляться, но девушка добилась своего и снова страстно впилась в его губы.

— Мы живем в мире мабденов, — сказал Корум. — Ты и сам говорил об этом.

В этот момент рядом с их столиком раздался грубый мужской голос.

— Скорее мы живем в мире Фой Мьёр. А потом этого мира вообще не будет. Ну да ладно, уговорил, я сделаю то, о чем тебя просили. При этом я ничего не теряю, правда, боюсь, и волшебник ничего не обретет. Давай сюда свой мешок.

— Эй, парень, ты что делаешь? Это моя девушка! — сказал он по-английски с довольно сильным акцентом.

Корум передал мешочек Гоффанону. Тот было стал ворчать, но потом засмеялся, покачал головой и, наконец, плюнув в мешочек, вернул его Коруму. Корум изящным движением положил его в сумку.

Савелий оторвался от губ Гюли и поднял голову: перед ним стояла внушительная фигура — парень лет тридцати с круглым, восточного типа лицом, обрамленном пышной бородой.

— И все же мне нужно копье, — тихо сказал Корум.

Гоффанон был так гостеприимен и снисходителен к просьбам, что Корум не боялся того, что он покажется хозяину излишне назойливым.

— Нет, приятель, ты что-то путаешь: это моя девушка! — пьяновато улыбнувшись, ответил Савелий, уверенный, что здесь какое-то недоразумение.

— Знаю-знаю, — Гоффанон принялся рассматривать ковры, лежавшие на полу. Но ты подумай — ради нескольких мабденских жизней я могу поплатиться собственной.

Гюли отстранилась от него и стала наблюдать, что будет дальше.

— Неужели ты забыл о великодушии, что привело тебя и твой народ в этот мир?

— Ты что, не понял? Это моя девушка! Уебывай отсюда! — тихо, с угрозой произнес бородатый незнакомец, хватая Савелия за руку.

— Тогда я был лучше. Не забывай и того, что мы спешили на выручку нашей родне, вадагам.

Савелий, разъяренный хамством парня, вскочил изза столика и отшвырнул руку-незнакомца.

— Но ведь и я тебе родня, — тут же нашелся Корум. Ему было несколько неловко — ведь он играл на лучших чувствах сидхи. — И я прощу тебя о помощи.