Эрика посмотрела на протоку и подумала о грязи на дне, о том грязном месиве, которое, как ей иногда снилось, съедало ее.

Хотя Одиннадцать и не подали виду, это казалось им неприятным, и потом я понял, почему. В конце улицы, по которой мы шли, из дома вышел человек и направился, спотыкаясь, к нам.

Цапля взлетела с орехового дерева над домом, ее крылья громко хлопали над протокой. Она быстро исчезла в тени поросших мхом кипарисов.

На губах у него пузырилась кровавая пена, а от шеи до носа расползалась по лицу зеленоватая клякса. Одна рука казалась парализованной и бесполезной, другая болталась так, словно он пытался сохранить равновесие. Он увидел нас, и из его рта вырвался неразборчивый крик. Глаза его были лихорадочно-яркими и блестели ненавистью.

Что за девушка эта Сикрест?

Приблизившись к Одиннадцати, он закричал:

«Если бы я была настоящей писательницей, — сказала она себе, — я бы выяснила». Эрика решила расспросить Сикрест. Нет места для застенчивости или дискомфорта, когда ваше счастье полностью зависело от вашего успеха как писателя. Ей придется смириться с этим и поговорить с людьми, даже если некоторые из них были паразитами.

– Что вы наделали! Что вы наделали!

Положив сигарету поверх пустой банки из-под пепси, она зажала стакан с виски в руках.

Одиннадцать все, как один, повернулись, оставив меня одного лицом к лицу с пораженным чумой несчастным.

— Ну и, где ты живешь?

Девушка долго молчала.

Но он проигнорировал меня и кинулся за ними.

— Уэстон, — ответила она наконец.

Эрика кивнула.

– Что вы наделали! – снова пронзительно крикнул он.

— Сикрест — не настоящее имя. Какое-то странное.

– Слова ничего не значат. Нельзя отвечать, – сказал Девятый.

— Разве? Ну, если бы ты знала меня, наверное, сказала бы, что оно уместно.

Эрика продолжала раскачиваться, размышляя, о чем еще спросить. Саша плакал внутри дома, возмущаясь, что ему не разрешают выходить на улицу. Бекки кричала ему, чтобы он замолчал.

– Вы виноваты! Вы выпустили чуму! Вы навязали нам это нечестивое правительство! Почему столь немногие понимают это?

— Твоя мать привезла тебя сюда?

– Неэффективный, – раздался холодный мертвый голос Шестого.

Сикрест покачала головой.

— Я обычно беру свой велосипед. Иногда ловлю попутку.

Затем из тех же дверей выбежала девушка. Она была хорошенькая, лет восемнадцати, и одета в нормальную марсианскую одежду – коротенькую тогу.

— Твоя мама не возражает, что ты путешествуешь автостопом?

Ее каштановые волосы растрепались, а по лицу струились слезы.

— Она не знает. Она всегда работает.

– Отец! – закричала она, бросаясь к несчастному.

— Ну и зачем ты проделала весь этот путь сюда?

– Уйди, Ала Мара! – крикнул он. – Уйди, мне предстоит умереть. Дай мне воспользоваться оставшейся во мне малостью жизни, чтобы выступить против этих тиранов. Дай мне попробовать заставить их почувствовать что-то человеческое – даже если это будет всего лишь ненависть!

— В Уэстоне никого нет, — сказала Сикрест, стряхивая пепел в банку. — Это место — город-призрак.

– Нет, отец! – девушка потянула было его за руку.

Я заговорил с ней:

Эрика много раз проходила через Уэстон, но она никогда не останавливалась. У нее не имелось для этого никаких причин. Это был город, мало чем отличающийся от Гранд-Треспасса. Ты моргаешь на секунду дольше, чем нужно, и все отличия исчезают.

– Я сочувствую вам обоим, – сказал я. – Но подождите еще немного.

Несколько месяцев назад ее отец встречался с женщиной, которая жила в Уэстоне. Перл. Эрика съежилась при одной мысли о ней. Ее пышные волосы, слишком яркий макияж, вонючие духи из магазина «все по доллару», которыми она пользовалась. Однажды она услышала, как Перл говорила ее отцу, что Уэстон — это просто тупик, никуда не годное болото, и она хотела из него сбежать. Чего Перл не понимала, так это того, что Гранд-Треспасс ничем не отличался. Кого волновало, что он был на милю ближе к цивилизации? Миля — это ничто. Казалось, все хотели выбраться, но вряд ли у кого-то получится. Эрика планировала стать исключением.

Может быть, я сумею вам помочь.

— Чем занимается твоя мать? — спросила Эрика.

Один из Одиннадцати – по-моему, он называл себя Третьим – повернулся.

— Продает косметику Эйвон.

В руке у него было оружие шивов. Даже не моргнув глазом, он нажал на курок. Оружие это действует только на коротком расстоянии – а тут стреляли почти в упор. Человек со стоном упал.

Эйвон. Значит, она была одной из тех женщин. Громких, напористых, всегда пытающихся продать тебе то, в чем ты не нуждался.

Девушка издала громкий вскрик и принялась молотить Третьего по груди кулачками.

— Твой отец?

— Продавец.

– Вы убили его. Вы могли, по крайней мере, оставить ему ту малость жизни, что у него осталось! – с ненавистью рыдала она.

— У тебя есть братья или сестры?

– Неэффективный, – произнес Третий. – Ты тоже неэффективный, – и он начал поднимать пистолет.

Сикрест покачала головой.

Я не смог это вытерпеть.

— Они счастливы вместе?

С безмолвным криком я прыгнул на него, вышиб из руки пистолет и обхватил девушку за талию.

— Кто? — спросила Сикрест и затушила сигарету.

Я ничего не сказал.

— Твои родители.

Он ничего не сказал.

Глаза Сикрест сияли в ночи.

Мы просто стояли молча, рассматривая друг друга, когда повернулись десять других членов Совета.

— Почему ты задаешь мне все эти вопросы? Разве не видишь, что я пытаюсь расслабиться?

Я выхватил свободной рукой меч.

Сикрест чем-то напоминала Эрике ее саму. Гнев. Сарказм. Нежелание быть стэпфордским эквивалентом всех остальных.

– Мертвый человек – самый неэффективный из всех возможных, – высказался я. – И я могу сделать такими нескольких из вас, если вы сделаете хоть один шаг.

— Тебе ведь трудно быть милой с людьми? — сказала Эрика.

Девушка теперь плакала от реакции на случившееся, и я от всего сердца жалел ее теперь даже больше, чем раньше.

— Нет.

– Не беспокойся, Ала Мара, – сказал я, вспомнив имя, названное ее покойным отцом. – Они не причинят тебе вреда.

— Думаешь, было приятно заставить Бекки чувствовать себя плохо сегодня вечером? Смущать ее? Сказать ей и Хейли, что кто-то может следить за их домом?

Один из Одиннадцати, находившийся дальше всех от меня, поднес к губам свисток, игнорируя мою угрозу. Его звук пронзил воздух, и я понял, что свисток предназначен для вызова стражи.

Сикрест посмотрела на Эрику, ее глаза превратились в щелочки.

Закинув девушку на плечо, я кинулся по улице. Я знал, что ворота – за следующим поворотом, и что если я смогу достаточно быстро создать дистанцию между собой и Одиннадцатью, то их стража не причинит мне вреда.

— Я говорила Бекки правду. Я не говорю то, что, от меня, хотят услышать другие люди. Мне кажется, она бледна. Так какого хрена? И если мне покажется, что она бледна, я ей скажу.

Задыхаясь, я свернул за угол и бросился к раскрытым воротам.

Она сбросила сандалии и встала.

Когда я пробежал через ворота, ко мне бросились стражники, и я молился, чтобы мне удалось добраться до поджидавшего корабля прежде, чем все будет потеряно.

Хул Хаджи, должно быть, увидел, что меня преследуют стражники, потому что он вдруг появился у входа в гондолу воздушного корабля. Я швырнул ему девушку и повернулся как раз, чтобы отбить удары мечей первых двух человек.

— И какой-то псих продолжает звонить в этот дом и вешать трубку. Я думаю, что это может быть убийца. Бекки тоже так думает, просто она слишком боится это сказать. Эта девчонка, черт возьми, слишком всего боится.

С оружием они обращались неумело, и сперва я защищался легко. Но вскоре в бой вступили и другие, и мне пришлось бы туго, не окажись со мной рядом массивная фигура Хул Хаджи.

Она неторопливо спустилась по бетонным ступеням на пирс.

Вместе мы удерживали их, пока несколько не оказались на земле убитыми или ранеными.

Эрика встала так, чтобы видеть Сикрест поверх высоких кустов. Когда девушка добралась до гниющего дерева пирса, она остановилась и сняла футболку и шорты. Затем, не боясь аллигаторов и щитомордников, которые заполонили темную воду, она нырнула.

– Поднимайся на борт корабля, – бросил мне вполголоса Хул Хаджи. – Я тотчас же присоединюсь к тебе.



Все еще сражаясь, я сумел забраться в гондолу.



Хул Хаджи сделал один последний выпад, убивший стражника, и в возникшем в эту секунду затишье, прыгнул в гондолу.



Я стоял наготове у двери и тут же захлопнул ее. Предоставив Хул Хаджи запирать ее, я проскочил мимо все еще испуганной девушки и уселся за пульт управления кораблем.

Глава 39

Прошло всего несколько мгновений, и моторы мощно взревели, оживая. Я освободил якорные канаты, и вскоре мы поднимались в воздух.

Была полночь, и Мак только что появился.

– Что теперь? – спросил Хул Хаджи, мельком взглянув на девушку и усевшись в специально изготовленное для него кресло.

— Господи. Ты попадаешь в ловушку, Хейл, — сказал он, когда понял, что она пьяна. — В ту же чертову ловушку угодил почти каждый в этом городе. Ты слишком умна для этого. Становясь слишком зависимой от этого дерьма, очень сложно вернуться назад.

– У меня есть сильное искушение сейчас же вернуться в Варналь, – сказал я. – Но вероятно, будет лучше всего сразу же отправиться к подземельям якша и посмотреть, не сможем ли мы найти машину для исцеления чумы. Еще лучше было бы, если бы нам удалось вступить в контакт с шивами.

— Вернуться к чему? — саркастически спросила она. Хейли всплеснула руками в воздухе. — Ох, ты имеешь в виду это? Моя о, такая счастливая реальность? Мой отец мертв, мой лучшая подруга... гм, вероятно, мертва... моя мать сходит с ума... и я только что узнала, что мой надежный парень, моя опора, на которого, как чувствовала, я всегда могла положиться и который никогда бы мне не солгал... — Она остановилась, чтобы перевести дыхание. Когда она снова заговорила, ее голос был едва слышным шепотом. — В любом случае, я не знаю, слишком ли меня сейчас волнует жизнь в реальности.

– Шивы редко вступают в контакты с нами, – напомнил мне Хул Хаджи.

Хейли слышала слова, которые она сказала, но она не собиралась произносить их все. Мак уже извинился, и она приняла извинения. Но незнакомый гнев нарастал в ней, как снежный ком. Гнев был настолько сильным, что вытеснил боль и печаль, и ей захотелось его выплеснуть.

– Но если бы они узнали!

Мак уставился на нее.

— Пара стаканов приносят мне немного покоя, — тихо проговорила Хейли. — Иногда я просто не могу больше чувствовать боль.

– Наверное, они знают.

— Ты чувствуешь ее, несмотря ни на что. Черт возьми, ты должна ее чувствовать, чтобы пережить. Кроме того, это не ты сейчас говоришь, Хейл. Я не знаю, кто это.

Ранее вечером она вспомнила свой разговор с Тиффани в «Провосте» перед тем, как та исчезла. Ее подруга сказала, что она в кого-то влюблена.

– Ладно, – сказал я. – Мы летим к подземельям якша. Наверное, там мы найдем средство вступить в контакт с шивами.

Хейли знала пристрастия Тиффани. Недоступный мужчина. И она знала, как флиртует ее подруга. Она также знала, что Тиффани нравится, когда кого-то трудно заполучить. Пока она думала об этом, ее поразила мысль... болезненная.

– А что насчет девушки? – спросил Хул Хаджи.

Могла ли Тиффани в какой-то момент сделать аванс Маку? Могло ли в их отношениях быть что-то большее, о чем она знала? Не поэтому ли ему было так неловко говорить о ней с тех пор, как она исчезла?

– Ничего не остается, кроме как взять ее с собой, – решил я. – В конце концов, помогая ей в первый раз, я возложил на себя ответственность за ее дальнейшую судьбу.

Может быть, то, что она говорила в «Провосте», было ее способом поговорить о Маке, на самом деле, не говоря о нем. Тиффани никогда не умела хранить секреты. Она всегда рассказывала Хейли все, даже то, что ей хотелось бы никогда не слышать. Может быть, она почувствовала желание поделиться и просто собиралась оставить тот факт, что это был Мак, вне уравнения? Конечно, все это звучало надуманно и нелепо, но одна ложь Мака открыла ящик Пандоры. И кроме того, Хейли была пьяна и знала это.

— Ты когда-нибудь флиртовал с ней?

– И на меня, друг мой, – улыбнулся Хул Хаджи, пожав мне плечи своей рукой.

— Что? Флиртовал с кем?

— С Тиффани.

Позади нас Ала Мара слабо проговорила:

— Ради всего святого, почему ты спрашиваешь меня об этом?

— А почему нет? Она великолепна. Любого парня она бы привлекла. Она моя лучшая подруга, и я люблю ее, но знаю, кто она и на что способна.

– Спасибо вам, незнакомцы. Если я буду вам чем-то мешать, высадите меня, где хотите. Вы сделали достаточно.

Мак уставился на нее.

– Чепуха! – ответил я, устанавливая курс на север к подземельям якша.

— Я никогда не флиртовал с ней, потому что ты моя девушка. Кроме того, от нее одни неприятности. Это видно за милю. Послушай, я же сказал тебе, что только ее подвез. Мне не нравится, к чему все идет, Хейли. Ты говоришь так, словно не доверяешь мне.

Ей вспомнилась обложка порнографического журнала, и она рассмеялась. Но это вышло злее, чем она предполагала.

– Мне хочется в конце этого приключения вернуть тебя обратно в Кенд-Амрид.

На шее Мака запульсировала вена. Он был зол.

Но в своем пьяном состоянии ей было все равно. Хейли подумала, что это справедливо заставить его почувствовать ту же боль, что и она.

Кроме того, у нас есть основания надеяться, что мы получим средства для уничтожения всех царящих там бед.

— Итак, ты говоришь мне, что я должна доверять тебе? — вырвавшиеся слова прозвучали насмешливо.

На его лице было странное выражение, с которым она не была знакома.

Наверное, тронутая этим, и явно вспомнив смерть отца, девушка снова принялась рыдать. Я обнаружил, что мне трудно не обращать внимания на ее эмоции, и прошло долгое время прежде, чем я смог подумать о способе, которым я рассчитывал найти машину, способную исцелить чуму, исходя из предположения, что она существовала в подземельях якша.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? Потому что, если это так, просто скажи.

У нее болела голова. Она потерла виски.

Пройдет еще несколько дней прежде, чем мы доберемся до своей цели. За это время я должен научить себя действовать и мыслить хладнокровно.

— Я... не знаю, чего я хочу. Я ничего не знаю в эти дни.

— Что это значит? Ты говоришь, что не уверена, что хочешь быть со мной?

Я, конечно, не знал тогда, что ждало меня впереди. Если бы знал, то скорее всего, вернулся бы в Варналь.

— Я не знаю.

Как оказалось, события скоро развернулись таким образом, что мы все оказались в отчаянном положении!

— Господи, ты не знаешь?

5. ВАРВАРЫ

В комнате на некоторое время воцарилась тишина. Хейли была уверена, что Мак ждал, что она скажет что-нибудь противоположное. Чтобы все вернуть назад. Но она этого не сделала. Часть ее хотела этого, потому что знала, что находится не в лучшем состоянии духа, но другая часть — та, которая победила... не могла.

Наконец, мы полетели над пустыней, решив навестить Мендишар, отечество Хул Хаджи, на обратном пути. Частично это было решением моего друга, поскольку он объяснил, что лишь недавно улетел оттуда и испытывал уверенность, что там у него в настоящее время забот нет.

Когда он нарушил молчание, в его глазах сверкала ярость.

— Хорошо, я не собираюсь умолять тебя быть моей девушкой, если ты этого не хочешь. Просто дай мне знать, если и когда передумаешь.

Мы опустились перед очищенным нами раньше входом и, причалив воздушный корабль, оставили Алу Мару сторожить его.

И прежде чем она смогла полностью осознать все, что только что произошло, он ушел.



У входа, накрытого нами в предыдущее путешествие листом сплава, не подверженным коррозии, мы заметили признаки того, что его потревожили.



Глава 40

Хул Хаджи указал на землю.

Рейчел устала от неожиданных визитов детектива Гитро и его бесконечной череды вопросов. Прошло три недели с момента исчезновения Тиффани, а он все еще интересовался ею. Почему? Что говорили ему люди в городе?

– С тех пор, как мы его оставили, здесь побывали люди, – сказал он. – Вот отпечатки ног. А вот следы, как будто по земле волокли что-то тяжелое.

Когда он ответил на ее звонок поздно вечером в пятницу, она объяснила, что видела за окном Келси, но ей не понравилась его реакция. Он только изучал ее, словно пытаясь оценить, верит он ей или нет. Как будто ее звонок был какой-то частью плана, чтобы заставить его думать, что кто-то, кроме Тома или ее, ответственен за исчезновение Тиффани.

Что ты об этом скажешь, Майкл Кэйн?

Он вышел на задний двор и направил свой фонарик на линию деревьев не более чем на две минуты, затем ушел.

– На данный момент у меня не больше мыслей, чем у тебя, – нахмурился я. – Нам лучше вести себя осторожно. Наверное, внутри мы обнаружим следы, по которым сумеем распознать чужаков. Кто же мог залезть сюда?

Немного детективной работы.

Прежде чем уйти, он сказал:

Хул Хаджи покачал головой.

— Меня беспокоит, что вы позволяете своей дочери бегать по улицам ночью. Разве вы забыли, что пропала девушка?

– Отпечатки ног показывают, что это люди не моей расы, а твоей – но, с другой стороны, никаких низкорослых людей в этих краях нет. Должно быть, они явились издалека.

«Позволяю?»

Она ничего не позволяла Келси. Чего он ожидал от нее? Что она прикует дочь цепью к кровати? Разве он не знал, что у подростков есть собственное мнение, и что она делает все, что может?

Мы подняли крышку и прошли в прохладное помещение. Оно освещалось казавшимися неиссякаемыми огнями древней расы.

«Все?»

В свой последний визит мы соорудили деревянную лестницу, и ступеньки ее были теперь расщеплены и побиты, опять-таки доказывая, что по ним волокли тяжелые предметы.

А Том — это совсем другая история. Он, казалось, не беспокоился о том, что Келси сбегала. Он велел ей разобраться с этим. Рейчел понимала, что он больше не заботится о ней, но разве он перестал заботится о своих детях?

Тома, казалось, даже не беспокоили бесчисленные визиты детектива. Он просто протягивал Гитро пиво, приглашал его в свой кабинет и закрывал дверь.

Когда мы пробрались дальше в катакомбы якша, то ахнули от гнева, увидев учиненные разрушения. Машины валялись перевернутые и разбитые, сосуды с химическими веществами – сломаны и разнесены вдребезги, артефакты частично уничтожены.

Секреты.

Какие секреты он рассказывал детективу, чтобы она не подслушала?

Мы шли дальше, через многие помещения подземного города, находя дальнейшие доказательства бесчувственного вандализма, пока не вошли в одно достаточно большое помещение и не нашли его почти пустым. Я вспомнил, что в этом месте хранились многие из наиболее интересных машин, машин, которые принесли нам множество интересных знаний, если дело дошло бы до их исследования.

Рейчел мрачно осознала, что жизнь всегда может измениться. Она просто никогда не представляла, что Том так поступит... Не таким образом.

После занятий в понедельник днем она прибиралась в доме. Она была полна решимости иметь безупречный порядок каждый раз, когда детектив приходил без предупреждения, чтобы он видел в ней хорошо воспитанную семейную женщину, а не презираемую жену и подозреваемую в убийстве, которой ее заставляли чувствовать себя другие.

Но они исчезли!

Рейчел подняла с пола шорты Тома цвета хаки, нижнее белье и рубашку для гольфа, которые он носил накануне. Она проверила карманы шорт, затем пошла в ванную и провела тряпкой по небольшой горке засохшей зубной пасты, которую он оставил на раковине. Затем использовала тряпку, чтобы собрать кучу коротких волос с его электробритвы.

Где они?

После хозяйской спальни и ванны она решила проверить детские комнаты. В комната Келси царил настоящий кавардак. Рейчел стояла посреди него и оглядывалась по сторонам. Керамическая балерина лежала опрокинутая на туалетном столике. Флакон с лаком для волос валялся на боку на ее кровати, а кучи одежды были разбросаны по всему ковру. В комнате пахло плесенью. Задаваясь вопросом, есть ли в шкафу Келси мокрое полотенце, Рейчел пересекла комнату и открыла дверь.

Я не мог догадаться.

— Что ты здесь делаешь? — требовательно спросил чей-то голос.

Вот тут-то мои уши уловили впереди звук движения, и я выхватил меч.

Рейчел подскочила. Она не слышала, чтобы кто-то входил в дом.

Хул Хаджи последовал моему примеру.

— Черт возьми, Келси. Ты напугала меня!

Как только мы сделали это, из двери напротив той, которой воспользовались мы, вбежало, размахивая мечами, множество людей с круглыми щитами из грубо кованного металла.

— Ты шпионила! — огрызнулась дочь, стоя в дверях. Ее голубые глаза сияли за черной подводкой, которой она слишком часто пользовалась.

Однако, больше всего меня поразил в них тот факт, что все они оказались бородатыми. Люди, виденные мною на Марсе, были лишены волосяного покрова на лице.

Несмотря на июльскую жару, она была одета во все черное. Черная футболка, длинные черные мешковатые шорты. Ее голые ноги казались необычно бледными на фоне всего темного материала.

— Я не шпионила! — воскликнула Рейчел, потом поняла, как оборонительно это прозвучало. «Успокойся», — сказала она себе.

Эти приземистые мускулистые люди носили тяжелые кожаные нагрудники, начисто лишенные обычных драгоценных камней. Единственными их украшениями являлись воротники и ножные браслеты из кованого металла, похожего на железо, хотя у некоторых они, казалось, были сделаны из золота или бронзы.

— Я видела!

Они недружно остановились, так как мы приготовились встретить их с мечами наготове.

— Келси, не повышай на меня голос, — произнесла Рейчел так спокойно, как только могла.

Один из них, косоглазый человек, даже более волосатый, чем большинство других, чуть склонил голову на бок и обратился к нам резким наглым тоном:

— Не шныряй в моей комнате!

– Кто вы? Что вы здесь делаете? Это наша область грабежа. Мы первые нашли ее.

—Ты знаешь, что наказана и не должна никуда ходить, кроме библиотеки, пока не начнутся занятия в школе, юная леди. Где ты была?

– Да ну, неужели?

Ее дочь сжала губы.

— В библиотеке, — саркастически сказала она.

– Да, мы. Странно такой паре, как вы, оказаться здесь вместе. Я думал, что вы, синие гиганты, всегда деретесь с людьми вроде нас.

«Черта с два», — подумала Рейчел. Дочь бунтовала. Рейчел вспомнила, как в ее возрасте тоже бунтовала. Черт возьми, сейчас ей тоже хотелось взбунтоваться.

Может она так и сделает.

– С людьми вроде вас обязательно нужно драться, судя по тому, что вы сделали с этим местом, – ответил с отвращением в голосе Хул Хаджи.

— Келси, мы говорили о твоем наказании за то, что ты сбежала ночью. Я серьезно говорила о...

– Я хочу сказать – и с людьми вроде него тоже, – уточнил бородатый, махнув мечом в моем направлении.

Но прежде чем Рейчел успела закончить фразу, Келси развернулась на каблуках и бросилась вниз по длинному коридору. Через несколько секунд входная дверь захлопнулась.

Рейчел поспешила к окну и посмотрела, как ее дочь бежит по лужайке. Она смотрела, пока та не скрылась за соседним домом.

– Этот вопрос не имеет значения, – нетерпеливо бросил я. – Так что перейдем к делу. Кто вы?

Она вздохнула. Рейчел всегда представляла себе совершенно иную жизнь для себя. В эти дни ее жизнь ничем не отличалась от тюрьмы — для нее и ее детей. Она не могла удержать их, и не могла сдерживать себя.

Она мельком увидела себя в зеркале туалетного столика дочери. Ее светлые волосы выглядели как неухоженная солома. У нее появились тонкие морщинки на лбу и круги под глазами.

– Не твое дело.

Рейчел устало прошла по длинному коридору на кухню и схватила последнюю бутылку вина с полки. Откупоривая ее, она выглянула в окно.

– Может оказаться, что это наше дело! – проворчал Хул Хаджи.

Мак, молодой человек, который много лет подстригал их газон, шел к сараю. Он вырос в довольно красивого мужчину. И такой вежливый. Она надеялась, что маленький Томми был так же вежлив с людьми, как и Мак. Мак всегда обладал определенной харизмой, даже когда едва был подростком. Она подумала о милой маленькой девочке, с которой он встречался, Хейли Ландри. Той, что из закусочной. Рейчел готова поспорить, что Мак сделал Хейли очень счастливой. Он не казался человеком, способным сбиться с пути истинного. Нет, не все мужчины были похожи на Тома.

Бородатый резко и надменно рассмеялся.

Рейчел осушила бокал вина и смотрела на Мака, пока он не скрылся из виду. Она налила еще один, прежде чем вернуться к кухонному столу. Она долго сидела, размышляя, потягивая и подливая себе еще.



– Ах вот как? Ну, можете попробовать, если хотите. Мы – багарады. И наш вождь – Рокин Золотой. Мы самые свирепые бойцы по обе стороны Западного моря.

***

Глаза Рейчел были на мокром месте, когда позже в тот же день раздался стук в заднюю дверь. Келси все еще не вернулась. Она раздумывала, не следует ли ей выследить свою дочь, но поняла, что выпила слишком много вина.

– Так значит вы прибыли из-за Западного моря, – догадался я.

Она была ужасной матерью.

Раздался еще один стук.

– Неужели ты слышал о нас?

Она выпрямилась на своем стуле за кухонным столом, осознав, что погрузилась в грезы наяву.

— Войдите! — крикнула она, вытирая глаза.

Дверь открылась, но никто не вошел. Она встала и увидела, что это Мак. Он держал кепку в руках, а его футболка промокла от пота.

— Извините за беспокойство, миссис Андерсон. Но я уже почти закончил. Просто нужно кое-что сделать, — сказал он. — Я забыл сообщить вам, что здесь. Не хотел вас тревожить...

Я покачал головой, но Хул Хаджи сказал:

Рейчел вдруг поняла, что ей отчаянно нужна компания. Еще минута в одиночестве, и она, наверное, сорвется.

— Ты выглядишь измученным. Хочешь сладкого чая? — спросила она.

– Багарады. Я немного слышал о вас от своего отца. Варвары, грабители, налетчики из страны за Западным морем.

— Нет, мэм, но спасибо за предложение. — Его короткая челка промокла от пота. Волосы торчали в комичном, но очень милом виде.

Я только однажды посетил Западный континент, да и то случайно, когда пережил приключения в странном Городе Паука, откуда мы с Хул Хаджи едва сбежали, спасая свои жизни. Так значит они тоже с того таинственного континента, неисследованного до сих пор марсианскими путешественниками.

Ей нужно, чтобы он остался. Всего на несколько минут. Это было все, что требовалось, чтобы восстановить некоторый контроль.

– Варвары! – бородатый снова издал утробный смех. – Может быть. Но скоро мы будем покорителями мира!

— Сделай перерыв. Давай, выпей со мной стакан чая.

– Как так? – спросил я с подозрением.

Мак посмотрел на нее.

– Потому что у нас есть оружие – оружие, и не снившееся человеческим существам. Оружие некогда обитавших здесь Богов!

— Нет, спасибо, мэм, — сказал он, — я действительно должен...

– Они не были Богами, – поправил я его. – Скорее всего, жалкими демонами.

— Я настаиваю.

– Что ты знаешь о Богах? – нахмурился варвар.

Он стоял в дверях, выглядя сильно смущенным. Затем его лицо расплылось в легкой усмешке.

– Я же сказал тебе: построившие этот подземный город, не были богами.

— Ну, тогда ладно. Конечно.

Они были простыми людьми.

У Рейчел закружилась голова, когда она, пошатываясь, подошла к холодильнику. Достав кувшин, она осторожно наполнила стакан.

– Ты говоришь ересь, гладкокожий! – прорычал варвар. – Поосторожней со словами! И все же, кто ты?

— Не стой просто так в дверях. Проходи, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал непринужденно. И трезво.

– Я – Майкл Кэйн, брадинак Варналя.

Мак сделал шаг внутрь.

– Брадинак, да? Х-м-м, за тебя можно получить хороший выкуп, а?

— Тебе нравится холодный чай? — спросила она, стараясь не заплетаться в словах. Много лет назад она прекрасно умела притворяться трезвой. В эти дни она совсем расклеилась.

– Несомненно, – холодно ответил я. – Но это будет выкуп за труп, так как я скорее умру, сражаясь, чем позволю коснуться рукам таких, как вы.

Варвар ухмыльнулся, наслаждаясь оскорблением, полученным им.

— Да, мэм.

– А кто другой?

Мак все еще стоял в дверях, сжимая кепку в руках, когда Рейчел вернулась к столу, осторожно, чтобы чай не выплеснулся из стакана.

– Я – бради Хул Хаджи из Мендишара. Мне нет нужды повторять слова моего друга, поскольку они такие же, как мог бы сказать я. – Хул Хаджи слегка переменил стойку.

— Присаживайся, — сказала она.

Варвар задумчиво опустил свой косой взгляд.

— Я изрядно вспотел, миссис Андерсон.

– Отлично, отлично. Два хороших приза, если мы сможем взять вас живыми, не так ли? Я – Зонорн Растерзай – имя мое вполне заслуженное. В свое время я любил отрывать у людей конечность за конечностью.

Она поставила чай перед стулом. Немного выплеснулось на стол.

– Полезное занятие, – насмешливо заметил я.

— Рейчел, пожалуйста, зови меня Рейчел. И не беспокойся об этом. Присаживайся. Устраивайся поудобнее.

Его лицо стало серьезным.