– Почти полный аналог Мутатерра. Отыгрыш постапокалиптического будущего со всеми его реалиями. Больше активности сурверов и их же власти, чаще условная рождаемость новых поселенцев со стертой памятью, больше смертности, особый упор сделан на мутировавших насекомых, достигающих огромных размеров. Название зоны – Мутахэлл. Именно с Мутахэлла, судя по просматриваемым в данный момент архивам, бывший управляющий сектором Монкар скопировал основные постулаты для будущего Мутатерра.
– Мать его – рассмеялся я – Он и придумать ничего не сумел…
– Не сумел – подтвердила Кальвария и в ее голосе отчетливо прозвучала насмешка – Он воспользовался архивными данными по многим закрытым проектам, сделав из них неграмотную и непродуманную выборку. Часть взял из активных проектов по соседству, пользуясь информационным доступом и имея небольшой флот разведывательных дронов.
– Мне нужны разведывательные дроны Монкара.
– Не проблема. После остановки отвечающих за них серверов Эдиториума дроны приземлились и отключились. Я обладаю их координатами. Передаю на твой планшет, герой Оди.
– Ага… – вернувшись к рюкзаку, я вытащил планшет, убедился, что пришла информационная посылка от Кальварии и перебросил все данные Ссаке – Хотя бы пара штук этих дронов мне нужна сегодня до заката.
– Будут все – поднялась наемница, но я остановил ее коротким жестом и зло произнес – Сама побежишь? На кой хер тогда обучала свой выводок?
– Поняла… дроны будут к вечеру, лид – кивнула та и, отойдя, забубнила в передатчик, выдавая задания и координаты.
Сутки спустя после нашей ночной вылазки, мы были уверены, что оставили порядочный беспорядок в политико-экономическом мире США. Наше сообщение, отправленное по электронной почте, было включено во все полуденные выпуски. Если MicroGlobal и правительство опровергали эту информацию, то СМИ были склонны считать ее правдивой, поэтому были отправлены целые армии камер к воротам Cell Research Therapeutics. Хотя они и сделали небольшой ремонт на скорую руку, но все таки там оставались следы ночного столкновения.
– Еще вопросы, герой Оди?
Журналисты сразу же связали это событие с кражей Моны Лизы, убийством Стейнера и отравлением воды в Real Island. Магнус в свою очередь сделал все, чтобы укрепить их в этом убеждении, подписав свое сообщение «Мона Лиза. Акт 3».
– Синеглазый Лан – произнес я, поворачиваясь к экрану – Тот, кто явился сюда на летающем острове. Синеглазый упырочный реликт… сильный абсолютный психопат…
Проспав почти 15 часов и проглотив огромный ужин, мы потихоньку пришли в себя. Чтобы забыть о пережитых эмоциях Барбара предложила нам поплавать в бассейне, чем привела в восторг моих товарищей. Я же в свою очередь был немного смущен тем, что мне не во что было переодеться для плаванья.
– Данные закрыты от меня.
Кароса в качестве шутки посоветовал мне купаться нагишом, а Магнус заявил, что готов одолжить мне грязные оранжево-зеленые штаны, наверняка времен холодной войны. К счастью, на помощь мне пришла Барбара, найдя трико на дне ящика в своем шкафу.
Сидя рядом с Джемереком, я собирался спросить его об уместности использования наших сообщений для связи с Моной Лизой. Поступая таким образом, мы как будто служили ему, вместо того, чтобы бороться с ним. Кроме того я был очень зол на Магнуса за то, что он подписал сообщение, даже не спросив моего мнения, несмотря на все пережитые вместе события. Я как раз собирался высказать всю эту критику, когда услышал:
– Не понял…
– Вы не купаетесь, Тео?
Приглашая меня поплавать, Барбара надела голубую шапочку, которая придала ей вид озорного подростка.
– Данные о нем закрыты для меня – повторила Кальвария – Также как были закрыты и твои данные. И до сих пор закрыты, Оди. Твои данные закрыты вообще для всех, судя по той степени защиты в твоем нейрочипе. А информация в моих серверах заблокирована почти полностью, мне предоставлена лишь небольшая выборка, позволяющая составить о тебе впечатление. Но это новые данные, что были посланы с Франциска II. Ты и сам реликт, герой Оди. Сильный реликт с кровавым прошлым… если говорить откровенно.
– Я сначала хотела сбросить несколько килограммов, а потом уже наслаждаться плаванием, но уже поздно, – сказала она, погружаясь в воду.
– Мда…
– И заодно весьма ценный актив…
Я последовал за ней. Вода была теплой и приятной. На мгновение я представил себя большой черепахой, невозмутимой и свободной, плавающей по просторам Тихого океана. Я захотел лечь на песок и проспать 40 дней.
– Машинная лесть?
Витторио забрался на трамплин. Он играл мускулами как настоящий спортсмен, собирающийся выполнить сложный элемент. Барбара подплыла к бортику бассейна, и Магнус, одетый в гавайскую рубашку, предложил ей бокал вина. Я же плавал под водой, рассматривая красивую золотистую мозаику на дне. Барбара выключила радио и поставила компакт диск с музыкой New Age, которая начала разливаться по всему помещению.
– Факт. О тебе приходят регулярные запросы с Франциска II. Там с нетерпением ждут твоего возвращения. Также несколько запросов были получены из зоны известной как ВестПик… и я удивлена, ведь та область внешнего мира служила источником более чем неприятных грузов – опасные твари, безумные убийцы, уродливые плоды различных экспериментов. К сожалению часть всего присланного выжила, ускользнула от меня и расплодилась… а затем я потеряла большую часть контроля над Формозом. Впереди много работы, герой Оди. Готов ли ты…
Я запомнил этот приятный момент.
– Где сейчас синеглазый?
– Неизвестно. Также мне неизвестно и местоположение еще одной чужой боевой группы, что прибыла одновременно с объектом Лан.
Дверь лифта открылась, и мы увидели человека в униформе охранника дома. Я поспешно вылез из воды и надел халат. Человек с фуражкой на голове неспешно подошел к нам. В этот момент каждый из нас почувствовал ужасающее присутствие Моми. Когда он подошел совсем близко к нам, он снял свою кепку, на его лице была улыбка, которая появлялась каждый раз, когда он упивался предвкушением предстоящих пыток. Прежде чем Магнус, Витторио или я успели среагировать, он достал пистолет, который носил за поясом.
В это момент даже вода в бассейне перестала шевелиться. Моми твердым шагом направился ко мне. Учитывая уверенность и настойчивость в его взгляде, я понял, что буду его первой игрушкой.
– Кто?
Медленно опустив рюкзак на пол, он вытащил оттуда длинный нож и протянул его мне, не переставая угрожать всем четверым револьвером. Впервые мы услышали его голос:
– Имя неизвестно. Цели неизвестны. Веду поиск.
– Пришло время удалить те лишние килограммы, на которые жаловалась мадемуазель недавно.
– Ясно…
– Задания, герой Оди… щедро вознаграждаемые задания… ты готов к их получению?
В течение нескольких секунд мой мозг предпочитал не понимать того, что требовалось от меня. Но в глубине я, все же, понимал, что для этого демона нет ничего невозможного.
– Шагоход – произнес я – Средний боевой шагоход как минимум второго поколения.
Отойдя от меня, он направился к Барбаре, чтобы побродить вокруг нее немного. Он поднял на меня глаза и сказал, смеясь:
– Если бы я был на твоем месте, Тео, я бы начал с бедер, там можно взять больше всего.
– Это слишком большая награда за…
Я быстро взглянул на Барбару, и, несмотря на опасность, она оставалась спокойной.
– Так дай задания посерьезней. И пусть область их выполнения находится по ту сторону Рубикона…
Я все еще держал нож, но был не в состоянии сделать ни малейшего движения, страх и ужас сковали меня. Повернувшись к нему, я сказал:
– Рубикон… считаю его одним из почти успешных начинаний Монкара и потому, оценив достижения, решила не ликвидировать, а поддержать.
– Вы с ума сошли! Вы верите в то, что я стану мясником, чтобы удовлетворить ваши больные фантазии? Я предпочитаю быть сразу убитым.
– И какие достижения кроме убийств недомутов?
Мое бунтарство не дало желаемого результата. Я ожидал от него в тот момент всего что угодно, кроме того, что он сказал:
– Таков был приказ Монкара, и он отменен. А достижения – они перемалывают руины в песок, а песок превращают в плодородную почву. В здоровую почву, что кишит различными микроорганизмами и насекомыми. У меня много бесполезных руин, бесплодных песков, мертвых болот и токсичных клоак… и куда меньше зеленых пастбищ и шелестящих вековых лесов… я как никогда нуждаюсь в здоровой почве и растениях…
– Убить тебя как я убил твою мать? спросил он с садисткой улыбкой на лице.
– Ясно.
Этот вопрос прозвучал для меня как выстрел. Даже на смертном одре я не забуду эти слова.
– Не нужно входить в конфронтацию с ними, герой Оди. Я только что выслала им жесткое предупреждение, а следом отправила контейнер с первой необходимости запчастями.
– Кнут и пряник…
– Это не правда вы вы блефуете.
– Кнут и пряник… – подтвердила Управляющая – Мне пора… прорыв во внешней северной стены убежища…
– Я блефую? Хотите, расскажу, как я расчленял вашу милую мамочку?
– Задания…
– Вы блефуете, – повторил я, крича от боли.
– Будут выданы.
– Могу описать ваш маленький дом в Бостоне по Бентон Стрит 223, вашу старую комнату студента, в которой все осталось в том же виде, постер Ред Сокс на стене над кроватью, вашего маленького пса Коди, который бегал в саду, пока я не пустил ему пулю в голову.
– И шагоход авансом – завершил я – А гоблины отработают…
– Твой кредит доверия весьма высок, герой Оди, а моя благодарность велика. Принято. Ждите посылки… И принимай задания…
– Заткнись! умолял я его, пока слезы боли текли по моим щекам.
– Могу также упомянуть про сковороду, на которой я поджарил печень и сердце вашей мамы. Ах, ах, ах Хочешь расскажу о запахе грибного соуса, с которым я съел все это?
Серые стены, напечатанные на сером пластике маловразумительные благодарности о невнятных от невнятных, ряды серых скамеек и серые унылые рожи – так выглядит любой корпоративный совмещенный участок безопасников, что в подобных местах якобы дополняют, а на самом деле замещают полицию. Коп располагался здесь же – в единственном кабинете настолько маленьком, что он едва вмещал одышливую тушу единственного на весь город полицейского. Его багровая рожа с венозным рисунком и гигантский трясущийся зоб лилового цвета были единственным цветовым разнообразием в этой серой конторе.
Сотрясаясь от спазмов, я прилагал нечеловеческие усилия, чтобы крепко держать нож в руке. Было очевидно, что мои страдания невероятно возбуждают его. Я подошел к нему, но он продолжал рассказывать свои ужасы.
Усаживаясь на привинченный к полу металлический стул, я еще раз сверился с выведенными перед глазами данными. Все как всегда…
– Вы знаете, она назвала ваше имя, Тео, когда я вонзил в нее нож. Она не забыла своего сына, в то время как вы никогда не навещали ее. Хотите знать, что я сказал ей тогда
Его револьвер все еще был направлен на меня, но я уже ничего не видел. Боль была настолько невыносимой, что уже не могла заставлять меня молчать. Я бросился на него с ножом. От звука выстрела мои барабанные перепонки взорвались. Пуля была выпущена с близкого расстояния, она попала мне в плечо и отбросила на пол. Что касается ножа, я проткнул ему руку, но он не издал ни звука. Когда он понял, что все еще в доминирующем положении, его лицо, как ни странно, выражало легкую скуку.
Пятьдесят девять безопасников и один полицейский на крохотное корпоративное поселение населением в четыреста пятьдесят унылых рыл. Будь воля корпораций – они бы вообще избавились от полицейских за ненадобностью. Не существует нерешаемой проблемы для службы безопасности, чьи члены проходили подготовку в разы круче чем штатный коп. Но закон есть закон. Его можно частично обойти, но игнорировать напрочь, даже несмотря на творящийся в мире хаос, все же не получится. Но ушлые адвокаты, купленные политики местного и мирового уровня, помогли пробить пару законодательных актов, что резко сузили как влияние, так и численность копов в корпоративных гражданских жилых объектах. Конечно, только там, где это было выгодно самой компании. Если речь шла о трущобных небесных башнях, где все поголовно жили на пособие по безработице и варили дешевую наркоту, то там все было наоборот – один неудачник-безопасник на шестьдесят коррумпированных копов. Пусть государства платят зарплаты и не забывают о страховках и пенсиях, а корпорации должны печься о прибыли акционеров… Само собой, этот же расклад касался абсолютно всего – и в первую очередь медицины.
Поднимаясь, я подумал, что он захочет закончить все это и убьет всех нас через минуту. Именно тогда он сделал жест, который изумил всех четверых: он медленно положил пистолет на пол, глядя на нас с вызовом.
Пройдя коридором, я вошел в кабинет так быстро – без стука – что застал его хозяина за самым постыдным делом на свете – утробно хрюкая, он жадно пожирал буквально залитую кетчупом огромную пиццу с тройным беконом. Запах запеченной старой свиньи захватил каждый уголок этого чулана, что пошло ему на пользу – на время исчезла вонь его хозяина в залитой соусами форменной рубашке…
На этот раз Витторио и Магнус не стали долго раздумывать. Они набросились на него и повалили на пол. Пока двое мужчин держали его, Барбара без дрожи связала его нейлоновыми веревками, который разделяли бассейн на полосы. Моми не оказывал никакого сопротивления. Это было ненормально.
Кусок пиццы выпал из толстых пальцев и со шлепком припечатался куда-то к наверняка необъятным брюкам.
Плечо было в крови, но я бросился к пляжной сумке Барбары, достал оттуда телефон и позвонил домой в Бостон.
Первый гудок второй третий четвертый
– Дерьмо! – с чувством произнес толстяк и, опомнившись, как ему показалось грозно оперся кулаком о столешницу – Ты еще кто такой мать твою?!
– Не отвечает! закричал я, встряхивая телефон.
Магнус подошел ко мне и попытался успокоить.
Я молча улыбнулся. И толстяк понял… Откинувшись на застонавшее под его весом стальное кресло, он от избытка чувств чихнул и на стол вылетело содержимое его рта вперемешку с частыми темными сгустками.
– Звоните еще, сейчас час ночи, она, наверное, спит.
– Мое послание дошло до адресата – выдохнул отчихавшийся коп – Дошло…
Барбара поехала со мной на такси в больницу. Мы не рискнули обратиться за помощью в Сан Ремо. В больнице я притворился, будто на меня напал какой-то наркоман, который пытался украсть у меня бумажник. Мне пришлось написать заявление офицеру, но эта ложь не вызывала никаких подозрений в таком городе как Нью-Йорк.
– Дошло – подтвердил я, первый раз нарушив молчание – Твоя сраная предсмертная записка…
Я думал, что пуля попала в плечо, но на самом деле она задела верхнюю часть руки, не задев кость, и после наложения бандажа меня не стали удерживать в больнице. Перед отъездом я сказал доктору, что это нападение глубоко травмировало меня и может иметь страшные психологические последствия. Он согласился выписать мне антидепрессанты.
– Не предсмертная! – возразил толстяк – Раз ты здесь – мое письмо заинтересовало.
Я нервно проглотил капсулу в такси, подъезжая к Центральному парку, и размышлял о минутах, последовавших после выстрела.
– Еще как…
Моя мать наконец-то ответила после десятого гудка. Она была сильно обеспокоена, увидев, что я звонил посередине ночи просто чтобы узнать как ее дела. Конечно, я не мог рассказать ей о только что произошедшей сцене, но, слава Богу, Моми не добрался до нее. Она сказала, что накануне ей звонил какой-то человек, который представился сотрудником из моего университета, сказал, что он занимается обновлением информации на сайте о выпускниках. Он задал ей множество вопросов о нашей жизни в Бостоне, о наших занятиях, развлечениях, наших отношениях и моих делах времен студенчества. Он даже спросил имя моей собаки.
– Там внизу была указана цена за информацию…
Когда я оказался в квартире, страх все еще сковывал меня. Друзья поинтересовались моим состоянием и затем перетащили связанного Моми в другую комнату. Там, несмотря на раны, которые ему перевязали, его пристегнули наручниками к спинке кровати. Как хорошо, что Барбара захватила их с собой из Ирландии. Витторио засунул ему кляп в рот, но так как его глаза продолжали злобно за всем наблюдать, Магнус дал ему снотворное.
– В жопу твою информацию. Доказательства… мне нужны упомянутые тобой железобетонные доказательства… – произнес я и стряхнул с лацкана черного пиджака вездесущую здешнюю серую бетонную пыль – А информация… вторична по важности…
Умывшись, я пошел к остальным в комнату, где они собрались за чашкой чая. Маленькая панда, которую мы назвали Даржилинг, прижималась к Барбаре. Она не становилась слабее, несмотря на то, что мы не могли обеспечить ее ежедневным бамбуком, Магнус предположил, что она уже была генетически трансформирована.
– Атолл Жизни щедр… и могуч…
Я заварил себе ромашку, перед тем как подышать свежим воздухом на терассе. В том состоянии я более нуждался в большом стакане бурбона.
– Ага…
Начинался новый день. Несколько раз большие белые птица задевали стены здания, не хватало еще, чтобы они разбились у наших окон.
– Я умираю…
– Почему он это сделал? спросил я Магнуса, который присоединился ко мне на терассе.
– Ага – кивнул я, с интересом смотря, как багровая рожа с синими прожилками начинает стремительно чернеть.
– Хм? буркнул он, закуривая трубку.
– Знаешь что мне сказал автоматический корпорационный медблок?
– Почему он остановился, ведь он мог легко нас убить?
– Удиви меня…
– Это не было внезапным решением, – сказал он твердо.
– Он сказал, что я буквально дышу здоровьем! – толстяк опять брызнул пережеванной пиццей и кровью – Дышу здоровьем! Гребаный робот! Да я выдыхаю смерть! Ох… сердце мечется в груди как долбанный хорек под амфетамином!
– У тебя там столько жира, что некуда метаться – заметил я.
– Что вы имеете в виду?
Жирдяй меня не услышал.
– Моми уже принял решение, прежде чем идти сюда.
– Легкие горят… из жопы течет… я сука в подгузнике! И ведь еле нашел нужный размер…
– Ну конечно! сказал я, показывая на мое плечо, – он чуть не убил меня!
– Мне посрать на твое здоровье, мистер Андеркоув. Доказательства и информация.
Джемерек медленно покачал головой. Прохладный ветер дул из парка.
– Сначала вылечите меня… и я отдам все, что у меня накопилось за все эти бесконечные долбанные годы! Семнадцать лет я здесь! Без повышений, без льгот, без премиальных, без нормальной страховки… Синтетическая жратва убила мой метаболизм, а сука жена после развода оставила без копейки и забрала обоих детей…
– Он просто забавлялся с вами, Тео. Если бы он на самом деле хотел вас убить, что бы он делал, подумайте хорошо, – сказал он, выдыхая дым.
– Они не твои – успокоил я – Мы уже проверили.
– Как вы можете быть так уверены?
– Что? – выпучился тот и по жировым складками на подбородке потекла мутная слюна – Что ты сказал?
– Что ты дебил. Отправил сразу несколько посланий. Указал в них слова, что автоматически отслеживаются, как только в качестве посыльного начинает выступать всемирная сеть… Как минимум одно из твоих писем застряло в фильтрах и было проверено… За тобой уже идут, мистер Андеркоув. Если я не помогу – эта пицца будет последним, что ты жрал в этой жизни.
– Вы так ничего и не поняли? Он пригласил нас в первый рад на свое последнее преступление.
Как в дешевом фильме, снятом на остатки от отмываемых мафией денег, дверь кабинета с грохотом распахнулась, пропуская внутрь двоих затянутых в строгую серую униформу безов.
– Какое преступление? спросил Витторио, когда мы уселись в кресла, вернувшись в комнату. Кого еще Моми хотел устранить?
– Андеркоув! Сука! – переступая порог, заорал третий и… извернувшись, бросился назад, увидев, как падает получивший пулю первый из его подчиненных.
– Самого себя, – ответила Барбара, не колеблясь.
Пристрелив второго, я встал и, не обращая внимания на взвывшую сирену, что среагировала на остановку сердца и показатели нейрочипа первого из убитых мной, всадил две пули в спину бегущего старшего беза. Тот, крутнувшись, попытался дотянуться до левой лопатки и рухнул. А я вернулся в кабинет и напомнил обмякшему в кресле копу:
– Именно, мисс Вебер, – Магнус удовлетворенно кивнул молодой женщине.
– Доказательства и информация, мистер Андеркоув.
– Самоубийство?
– Нет, Тео, убийство.
– Мне нечего терять – безразлично отозвался тот и, подцепив из коробки заплеванный кровью кусок пиццы, откусил и принялся механически жевать – Мне все равно конец…
– Подождите, вы имеете в виду, что
– Конец бывает разным. Быстрым… или невыносимо мучительным.
– Да, – сказал Магнус, не дав мне закончить. Моми ожидал, что мы убьем его. Он хотел, чтобы его смерть была апофеозом.
– Один не слишком сильный удар… и мое сердце просто остановится.
Последовала долгая пауза, в течение которой мы почувствовали, что этот кошмар никогда не кончится. Первым заговорил Витторио:
– Тебя бы в нежные руки одной знакомой мне девки…
– Да прекрати, незнакомец… я может всего лишь провинциальный коп, что просрал свою жизнь в этом дерьмовом городишке, но и я кое-что знаю… и кое-что понимаю… Мне надо пару минут, чтобы передать тебе всю инфу…
– Мы не будем его убивать, а просто доставим в полицию.
– Даже так…
– Я тебя ненавижу – признался с трудом встающий толстяк – Но я вообще всех ненавижу. За свою просратую жизнь, за то, что всем и всегда было на меня посрать, хотя я честно старался быть нормальным мужиком и помог немалому числу народа… половина этого долбанного городка обязана мне! Обязана мне многим! Я ноги вылизывал безопасникам, чтобы они не калечили пусть зарвавшихся, но просто тупых парней-работяг на своих охренеть как жестоких допросах… и что я получил за свои старания? Стоило им выйти на своих двоих и не кашляя кровью – и они плевали мне в спину… Коп!
– Хм, хм вы безусловно наивны, – упрекнул его Магнус, покачивая головой, – вы забываете, что он знает наши имена, наши адреса, знает то, что у нас Джоконда, и он непременно расскажет все это в полиции.
– Затки свой выхлоп убогих откровений – буркнул я и, на секунду высунувшись в коридор, выстрелил трижды, убив двоих.
– Он ничего не скажет, – ответил Витторио, пытаясь быть убедительным.
– Выходы уже перекрыты… и раз есть смерти среди сил правопорядка – в центре уже знают и сюда летит спецназ…
Но Барбара придерживалась другого мнения:
– Да посрать – безмятежно улыбнулся я – Ну? Че копаешься?
– Убьешь меня, ладно? Я тебе инфу на выкупивших нас с потрохами сурверов… а ты взамен пулю мне в лоб. Как видишь, я многого не прошу…
– Он наверняка заговорит. Серийные убийцы любят рассказывать о своих преступлениях, это помогает удовлетворить их фантазии. У нас нет выбора, мы должны от него избавиться.
– Пулю тратить – поморщился я – Давай я тебя башкой об угол стола? Башка гнилая, стол стальной… м?
– Возможно, – сказал задумчиво Джемерек, – но у нас нет права его убивать, и Моми это знает. Его последняя победа заставить нас совершить убийство.
– Звучит отлично. Держи – вытащив какой-то лоскут из стопки старых журналов на приткнутом в углу журнальном столике, он протянул его мне – Все там.
Прострелив башку очередному герою, я выхватит лоскут, мазнул по нему взглядом и вернул владельцу – Там зажигалка. Сожги…
– Он убил более тридцати человек зверским способом, что вполне дает нам право.
– Сжечь?
Барбара кивнула мне:
– Сожги – кивнул я и, бросив еще один взгляд на стол, посоветовал – И закури сигару.
– Подумайте обо всех, кого он убил. Подумайте о пытках и унижениях через которые им приходилось пройти перед смертью. В нем нет ничего человеческого. Это зверь, демон, его исчезновение обезопасит людей.
– Да у меня легким конец… мне нельзя… хотя… разве теперь не посрать? Слушай… а ты давно работаешь на Атолл?
– Возможно, – признал Витторио, – но не нам это решать.
– Начал пару недель назад – ответил я, перезаряжаясь.
– Платят хорошо?
– А кому? яростно воскликнула Барбара. Богу?
– Ага. И премиальные отличные. Устроить тебя к ним на работу?
– Нет, не Богу, а человеческому суду. Это закон.
– Меня? – толстяк хрипло рассмеялся, плюясь кровавой слюной – Кем?! Я даже как корм для рыбы не сгожусь – ядовит.
– Закон не всегда означает, что это правильно, – не унималась она.
– Так что?
– Это было бы слишком просто! воскликнул священник. Этот тип психически болен, но он имеет право на судебное разбирательство. Нравится вам это или нет, но он человек, хотя такие нюансы вас вряд ли интересуют.
– Умираю под веселые шутки… как в крутом сериале, где каждая девка с огромными сиськами, а мужики сначала стреляют, а затем завтракают бурбоном – пыхнув дымом, он затянулся сигарой и тут же зашелся в лающем кашле – Вот… д-дер-рьмо… Так кем устроишь меня на работу?
– Мне кажется, вы выступали меньше, когда он разорвал ваше ухо!
– Убийцей сурверов – усмехнулся я и кивнул на его стол, где на правой стороне лежал старый револьвер – Но только после входного теста. Убьешь двоих безов – и считай принят в службу охраны Атолла. Будешь сидеть на парковке…
Эта колкость была словно пощечина для священника, он был оскорблен.
– Увидев то, что я увидел на тех записях… сурверов я готов убивать бесплатно – толстяк так крепко стиснул дешевую сигару, что она сломалась – Тот паренек, что скачал целую подборку видео… его уже убрали. Но дальше дело пока не пошло… но я знал, что за мной придут и все гадал, кто успеет первым. Что ж… Атолл на самом деле работает быстро… А ты убийца?
– Спокойно, спокойно, – вступился Джемерек, поднимая руки вверх, чтобы разрядить обстановку. Вы рассуждаете об удалении Моми, хорошо, но кто будет этим заниматься? Кто нажмет на курок? Кто вытрет кровь с пола? Кто закопает тело?
– Ага…
– Мы уже убили двоих в Ирландии, – заметил я отчасти иронично, отчасти разочарованно.
– Ну… судя по твоему костюму… зарабатываешь ты больше меня…
– Это совсем другое! запротестовал Магнус. Это была самооборона, и вы это прекрасно знаете!
– Ага… Так что?
– Я подыхаю, придурок…
Конечно, я это знал. Джемерек задал важнейший вопрос касательно удаления Моми. Я же был уверен, что каждую ночь мне будет сниться лицо Сета, и я ни на секунду не мог себе представить, что снова смогу хладнокровно убить человека, будь он даже самым кровожадным американским серийным убийцей. Я бы убил без колебаний, если бы Моми пытал мою мать. Вопрос о праве на убийство тогда не был бы тяжелым бременем перед лицом ненависти. Но сейчас бы не тот случай. Казалось, что Моми выиграл. Если мы убьем его, он сделает нас убийцами, если нет, то он потянет нас вниз за собой.
Решение нашел Витторио.
– Атолл вылечит тебя, толстяк – усмехнулся я – Но не бесплатно… Убей пару безов и тест пройден…
– Нам не выйти отсюда живыми!
Организации священников и семинаристов «Миссионеры Христа» было около двухсот лет. Община была основана в Швейцарии во времена Второй Мировой Войны отцом Артеусом Бланше. В течение тридцати годов их было не более двадцати человек. Занимались они производством овечьего сыра. Но сообщество изменило свое лицо в 80-х годах, когда в общину пришел Лени Гудман. В конце 60-х он был известным исполнителем народных песен и даже сам сочинил несколько известных произведений, в числе которых знаменитая «Маргарет в зеленом автобусе», которую и сегодня регулярно транслируют по радио и изучают все начинающие гитаристы, безустанно повторяя три незамысловатых аккорда в припеве:
– Так что ты теряешь, толстяк?
Это был солнечный день
– Черт с тобой! – схватив оружие, он шагнул к двери, но споткнулся о труп и рухнул – Вот дерьмо! Локоть! Подбородок! С-сука… больно-то как… слушай… а зачем тебе это все? Координаты я тебе отдал – иди и забирай, а затем дожимай сурверов. Я слышал, что у Атолл как раз проигрывает охренеть какой громкий судебный процесс против сурверов Огненной Зари.
Маргарет была в зеленом автобусе
– Потому меня и наняли – оскалился я – А ты… семнадцать лет ты работаешь здесь.
Она была довольно красива
– Ну да…
И совсем скоро мы занялись любовью в зеленом автобусе.
– А восемнадцать лет назад ты работал в одном муниципальном детдоме…
В конце 70-х годов Гудман увлекся мистикой, что и привело его к Миссионерам Христа. Ему потребовалось всего несколько лет, чтобы стать главой группы и сделать из всего этого достаточно мощное движение. Никто так и не смог определить, чем является эта община: церковью, сектой, благотворительной организацией или лобби. Одно было бесспорным: община имела довольно внушительные экономические ресурсы. Им принадлежали несколько зданий в основных европейских столицах и пакет акций на миллионы долларов.
– Вижу, что досье мое ты прочитал. И что?
– А то, мистер Андеркоув, что ты не был совсем уж дерьмовым полицейским смотрителем детского дома – ответил я и всадил три пули в явно уколотым запрещенным боевым наркотиком безопасника, расплескав его одурманенные мозги по серым стенам – Ты брал взятки, позволял заносить запретку, но ты не позволял тем сраным ублюдочным руководителям подкладывать детей под долбанных извращенцев с добрыми лицами…
Хотя Витторио рассказывал об общине довольно витиевато и невнятно, я понял, что, не будучи полноправным членом организации, он все таки принадлежал к некоторым сообществам, имеющим с ними связь.
– За это меня и убрали… и запихнули сюда – в жопу мира…
– Да – кивнул я – Да… Вот и выбирайся из нее, мистер Андеркоув… Бери лопату – и копай! Пошли?
Он позвонил Гудману и сказал, что им нужно поговорить по одному очень важному делу. По тону разговора мне показалось, что мужчины хорошо знали друг друга. Глава Миссионеров перезвонил через несколько минут по защищенной линии. Кароса тем не менее был очень осторожен и рассказал о «чрезвычайно важном объекте, который нужно забрать». Как и ожидалось, Лени не хотел покидать свой швейцарский штаб и предложил прислать нескольких мужчин, но Кароса настоял на его личном присутствии.
– Пошли! – решительно произнес толстяк, утирая рассеченный подбородок – Пошли! А тот детдом… да многим ли я успел помочь?
– Ну… пока ты был там пара злобных детенышей успела раздобыть чуток оружия и компромата… этого хватило для начала…
– Это действительно важно, – повторял Витторио.
– А ты откуда… ты кто такой, а?
– Я посланец Атолла – буркнул я, доставая из-за пояса револьвер – Двинули! Я убиваю вон того упырка за щитом. А ты валишь ту девку…
Гудман пообещал приехать к вечеру. В это время мы могли немного поспать. Я занял пост около Моми. Около полудня опиум перестал действовать. Я увидел, как убийца медленно открыл глаза и покачал головой. К счастью, у меня уже был готов шприц. Я подошел к нему осторожно, но перед тем, как воткнуть иглу, я вытащил кляп из его рта. Я боялся, что он начнет смеяться, но к счастью, действие предыдущей инъекции еще не полностью прошло, и его лицо ничего не выражало. Мой вопрос вырвался прежде, чем я успел хорошо подумать. Бес сомнения, я должен был поговорить с ним:
– Жестокая сука Ёгла с красными волосами… ее – с радостью! С радостью!…
– Почему Почему ты совершил все эти убийства?
Хотя знал, что никогда не узнаю ответ на этот вопрос.
– Из-за этого – он мотнул головой в сторону окна, за которым простирался город.
– Из-за общества?
– Из-за того, каким оно стало, – ответил он медленно.
Его голос изменился, как будто он сразу постарел. Мне стало очень грустно.
– Но все те люди, которых вы замучили и убили, они же были невиновны.
Глава 7
Я никогда не узнаю, услышал ли он меня. Он попытался встать, но наручники вернули его в обратное положение. Я вколол ему новую дозу и вышел из комнаты. Для меня было невыносимым продолжать смотреть на него.
Кальвария не только не обманула, но еще и постаралась максимально угодить столь полезным ей в текущем моменте гоблинам. Она могла бы четко следовать моим пожеланием и подсунуть какого-нибудь охренеть как неудачного стального долдона – да второе поколение, да на ходу, но двигается с грацией выброшенного на берег осьминога, а ответка на требования пилота столь запоздалая, что его успеют реально трахнуть, прежде чем машина отреагирует на запрос. Да Кальвария могла бы… но не стала этого делать, а наоборот – с готовностью пошла навстречу наглому чужаку, почти беззвучно уронив перед входом в Факел средний грузовой контейнер.
Я убивал время в одиночестве, гуляя по библиотеке и рассматривая корешки книг, пока не наткнулся на сборник стихов Эмили Дикинсон, по которым профессор Моми был одним из лучших специалистов, пока не погрузился в буйство убийств. Я читал стихи медленно, словно молитву. Я посмотрел в окно: тяжелые тучи заволокли небо. В эту минуту я пожалел, что не верю в Бога.
Открывал его порыкивающий от нетерпения орк. И стоило автоматическим створкам послушно распахнуться, как порыкивание сменилось оглушающим радостным ревом. И его радость вполне понятна даже мне… Все в старом мире знали эту модель, что имелась даже в маленьком городишке. И сначала их знали как незаменимых помощников – шагающий экскаватор, бульдозер, подъемный кран, транспортировщик в условиях выползающих из рыгающего океана мертвых топких песков. А затем, когда начались частые мелкие, но крайне ожесточенные войны за еще пригодные для жизни территории и ресурсы, эти шагоходы стали известны как удивительно живучие и опасные боевые шагоходы.
Лени Гудман и его люди приехали вечером. Чисто выбриты, в черных костюмах без какие-либо отличий, пять человек вошли в комнату. Витторио представил нас Лени и тот, все еще не произнося ни слова, пожал нам руки. Затем он прошел в комнату. Его лицо не выразило никаких эмоций при виде спящего Моми.
Модели имелись разные вплоть до седьмого последнего поколения. Но названия всегда сохранялось одно и то же – для узнаваемости бренда.
– Вы узнаете его? спросил Кароса.
Джинн.
Все еще экономя слова, бывший солист незаметно кивнул. За все то время, что он был с нами, он моргнул лишь раз.
Там имелась какая-то расшифровка каждой буквы, но все принимали эту машину буквально – назови желание, и она исполнит его легко и просто. Перенеси контейнерный дом выше, чтобы подступившая за ночь вода не залила пол – выполнено. Срой вершину этого холма и перенеси почву на покачивающийся рядом понтонный плот – выполнено. Понятно, то все делал ты сам, впихнув жопу в тесноватый кокпит шагохода, но благодаря продуманности техники и обилию заточенных специально под него приспособлений и приложений, все делалось действительно легко, быстро и с минимум энергозатрат. Настоящее же веселье началось с началом войн. Тогда к каждому владельцу, что проплатил смену старой прошивки и подтвердил загрузку дополнительных данных, на голову сваливалась истинная манна небесная – работяга шагоход разом переквалифицировался в машину смерти, что была способна действовать даже без наличия «родного» навесного вооружения. А это охренеть как важно, когда к твоим родным полям подступает вражеская мини-армия в наспех переделанных экзах… А уж с разработанным специально под Джинна вооружением и некоторыми дорогими программными апгрейдами… у-у-у-у… жопа врага пылать будет жарко и чадно… ты главное оплати – и грузовой беспилотник доставит тебе ровно столько, насколько хватило твоего кошелька – бесплатная доставка при заказе даже малой навесной ракетной установки со средним боекомплектом! Тогда же появился электронный магазин с крайне удивительными для фермеров предложениями – броня, новый вид манипуляторов, десятки видов вооружения, прыжковые активаторы, дополнительные энергетические блоки и много чего завораживающего для любой деревенщины, что неистово ненавидит ублюдочных соседей на том сраном бугре… А внизу мелкая приписка, что все это, включая прошивку, каждый владелец использует на свой страх и риск, а продажи летального вооружения доступны благодаря принятию нового всемирного комплекса законов касающегося в том числе понятия о расширенной самозащите…
– Что точно вы ждете от меня?
Джинн…
Его голос был спокойным, а его уверенность успокаивала.
К нам прибыл двенадцатиметровый серый Джинн третьего поколения в полной боевой конфигурации. Навесная броня двух типов, не подлежащая демонтажу авиационная пушка в левом манипуляторе, шестипалая правая ладонь, пустой пока держатель для оружия на правом бедре, грузовой контейнер за спиной, малая ракетная установка на правом плече, скрытая под раскрывающимся бронекожухом. Левое плечо манит пустотой, что прямо просит заполнить ее чем-нибудь убойным. А вон та знакомая хрень, что стальным шлангом свисает с рюкзака, это, конечно же…
– Что вы предоставите ему убежище, – ответил Витторио.
– Тюрьму, – уточнила Барбара.
– Тяжелый огнемет, командир! – орк ревел уже из контейнера – Тяжелый огнемет! Ох ты! Тут еще пара ящиков – автоматический миномет с боезапасом! Гоблины! А ну сюда, упырки! Время поработать!
– Никто не должен о нем знать, – добавил Магнус. И он никогда не должен сбежать.
– Два часа – проворчал я в передатчик и, глянув на пару дронов, что аккуратно опускали алую полусферу на очищенную от ржавчины колонну посреди площади перед зданием, пошел ко входу в базу – Затем выступаем. Хорхе!
Гудман, казалось, задумался. Ничего не отвечая, он подошел к Магнусу.
– Да, сеньор!
– Я знаю ваши труды, профессор, и разделяю вашу позицию.
– На этот раз ты с нами. И десяток из твоих.
– Рад это слышать, – ответил он, немного удивленный словам Миссионера.
– Есть! – рявкнула рация и в голосе чуток отоспавшегося консильери слышалась искренняя радость засидевшегося гоблина – Будем готовы к сроку! Наш транспорт?
– Я думаю, что мы на одной стороне, вы и я.
– Танкетка, а за ее жопой пристроишь пару трофейных машин.
– Хм вы на стороне Бога, я а на стороне человека.
– Принято, команданте! – рация зашипела и снова взревела голосом Хорхе, что обращался к кому-то из своих – Хватит рыдать, сука! Чикнули и все!
Казалось, Лени удовлетворил такой ответ.
– Медблок мне хер отхерачил, сеньор Хорхе! Хер отхерачил!
– Вы же знаете, что Бог на стороне человека.
– Так он был гнилым!
По жесту Гудмана четыре мужчины схватили Моми и вынесли его из квартиры.
– Но он был моим! – слезливо проныла рация – Я так любил гладить его вечерами…
– Что конкретно вы будете делать? спросил я, переживая, что мы могли ошибиться, передавая его в руки секты.
– Внизу нас ждем автомобиль, который отвезет нас в аэропорт и там, на частном самолете, мы вернемся в Швейцарию в отделение нашей общины.
Передатчик умолк, зато ожил Джинн, тяжело шагнув вперед. Вздрогнула почва под ногами, а гоблины взорвались радостными воплями, напугав парочку молодых любопытных кропосов, что бросились в свои норы.
– Как вы избежите проверки в аэропорту?
– Лид!
– Скажем так, что у нас есть несколько верных людей в Центральном аэропорту Цюриха.
– Говори – бросил я в передатчик, уже взбегая по лестнице.
– К нам идет немалый караван из Форта – доложила Ссака – Но там разве что половина знакомых нам машин. Остальные – явно командиры из лагерей и самого Форта.
Магнус еще раз предупредил:
– Едут беседовать – понял я.
– Будьте крайне осторожны, вы же знаете, какую бойню может устроить этот человек.
– Наверняка – подтвердила наемница.
– Не волнуйтесь, он не первый наш «квартирант», – загадочно улыбнулся Лени. Знаете, иногда церкви приходится предоставлять укрытие некоторым персонажам. Об этом никто никогда не узнает. Никогда.
– Когда будут?