— Примите мои искренние извинения, мастер.
-
-
— Так-то лучше, — кивнул Тордрал. — А теперь скажи, что привело тебя ко мне в столь поздний час?
— Мост через Дервент горит. Огонь виден даже от...
Мей взглянул на химика и отшатнулся перед ним стоял двойник. Но как ужасно выглядело столь знакомое поэту его собственное лицо. Мею показалось, что он видит самого себя постаревшим лет на двадцать. На изборожденном морщинами челе оставили свой след все пороки и страсти.
— Что вам угодно? — спросил Мей.
— Это сигнал! — воскликнул Тордрал. — Я так и думал! Ведь сегодня канун древнего Праздника урожая!
— О, многое, — прошамкал двойник. — Видите ли, я случайно увидел ваш портрет и подумал, что раз мы так похожи, то, очевидно, и вами владеет та же мысль, которая давно поглотила меня. Присядьте и послушайте. Я — химик, доктор университета в Бонне Адольф Петц. Я ненавижу людей и желаю им мстить за то, что никого не могу любить. И вот, — продолжал старик, — я изобрел целый ряд взрывчатых веществ, страшных ядов и вывел массу бактерий, которые могут убить человека, но… всего этого мало. Мои взрывчатые снаряды уничтожат сотни, тысячи людей, но останутся миллионы, и среди них нет ни одного, кого я мог бы полюбить. Вы — мой двойник, — закричал старик, лицо его перекосило, и схватил поэта за руку. — Вы должны, обязаны помочь мне уничтожить людей… всех… всех…
Он упал и начал биться в истерике. Приведя его в чувство, Мей покинул обиталище несчастного маньяка, а на другой день направил к нему своего доктора И.П. Кочетова. Тот поехал к Петцу, но старик не открывал. Пришлось выломать дверь. В комнате нашли труп химика, который отравился сильнейшим ядом — цианистым калием.
— С этими словами он распахнул дверь хижины и, ворвавшись внутрь, швырнул об стену горевшую на столе масляную лампу. Яркие языки пламени тотчас взметнулись до потолка, охватив соломенную крышу, и Гай невольно попятился.
НЕТРУДНО ЗАМЕТИТЬ, что в этих историях двойники выступают как бы антиподами героев повествования. И это не просто подборка случаев; большинство собранных мною свидетельств слоено иллюстрируют тезис: двойники — обязательно противоположные по качествам люди, как бы олицетворяющие добро и зло. Именно от этого и можно было бы оттолкнуться, начиная поиски причин существования такого явления, как двойники. Но…
— Что все это значит, мастер Тордрал? — спросил он, когда оба они быстрым шагом двинулись к озеру.
— Это значит, что наш тайный союзник поджег мост, заперев эльфийского лорда в нашем мире.
Горный инженер Черкасов, страстный охотник, как-то под вечер ехал верхом по глухой степи Тункинского края, держа ружье наготове и ожидая взлета выводка стрепетов, которых он выследил. Ждать пришлось недолго. Затрещали крылья, и пять великолепных птиц вылетели из высокой травы. Черкасов вскинул ружье, но, вздрогнув, выронил его. Ударившись о землю, ружье выстрелило, но инженер будто не услышал этого. Он нё отрываясь смотрел на неизвестно откуда появившегося перед ним всадника-двойника. Когда Черкасов подъехал, тот медленно стал удаляться, и, как ни гнал своего коня инженер, настигнуть таинственного двойника не смог. Понемногу силуэт его стал таять в сумерках и исчез, оставив в душе Черкасова все нарастающую тревогу. Инженер тщательно записал время встречи.
— Как это может быть? — удивился механик.
Через месяц Черкасов вернулся в Минусинск, где его ждало письмо с траурной каймой. В письме извещалось о смерти сестры, которая умерла именно в тот день и час, когда встретившийся с Черкасовым двойник грустно улыбнулся, глядя на прицеливавшегося в стрепетов инженера.
— Эльфийский лорд может вернуться в свою страну только через портал, с помощью которого он попал к нам. Нашему мосту соответствует точно такой же мост в Стране Фейри. Сожги один, и другой будет бесполезен. И тем не менее надо спешить — времени у нас совсем мало.
Эта история выглядит совсем уже фантастично. Кто они — действительно очень похожие друг на друга люди или… духи, призраки, встники, так сказать, потустороннего мира? Случаев их появления зафиксировано вполне достаточно. Однако призрачные, «эфирные», двойники, не в пример, грубо говоря, материальным — в большинстве своем оказываются спасителями, а не губителями. Правда, не всегда. И все же…
— Но ведь «Секира» еще не готова вступить в бой. Механизм...
ВОТ СЛУЧАЙ, записанный доктором Гамовым со слов машиниста Юго- Западных дорог Крутова и его помощника Сизова. Ночью они вели железнодорожный состав, и вдруг недалеко от моста увидели на рельсах два тела. С большим трудом им удалось затормозить поезд, шедший под уклон. Подходя к лежащим, они разом закричали от ужаса — на железнодорожном полотне, смертельно бледные, лежали они оба, глядя в небо пустыми глазами. Однако, приблизившись, увидели, что кто-то просто положил на рельсы шпалы. Не понимая случившегося, машинист и его помощник поехали дальше. Поезд загрохотал по мосту…
— Эльф, который проник в наш мир, способен заколдовать жителей Кесуика и заставить их напасть на нас. Нужно как можно скорее отвести «Секиру» в безопасное место.
Меньше чем через четверть часа корабль отошел от берега. Позади весело пылала старая хижина и занявшийся от нее амбар. Несмотря на то, что за весла взялась почти вся команда, «Секира» двигалась медленно. Тордрал воспользовался этим, чтобы рассказать непосвященным, что же на самом деле представляет собой его судно и куда оно направляется.
Крутое очнулся через несколько часов в больнице, рядом с ним лежал с отрезанными ногами Сизое. Оказалось, что произошло крушение, а машинист и его помощник были найдены лежащими на рельсах у опрокинувшегося паровоза.
— На озере есть несколько островов, — закончил он свою небольшую речь. — «Секира» встанет на якорь, только когда мы доберемся до одного из них.
— Но, мастер, — возразил кто-то, — наше судно имеет целых двадцать ярдов в длину. На озере протяженностью в три мили его довольно скоро обнаружат!
А вот что произошло с земским врачом Ярославской губернии Михаилом Романовичем Коробовым в 1904 году. Он поехал в имение богатого помещика, у которого захворала жена. Осмотрев больную, доктор попросил отвести ему комнату, где он мог бы переночевать. Камердинер проводил его в ту половину старого дома, где давно никто не жил. Комната оказалась большой и освещалась лишь керосиновой лампой, так что в дальних углах таился мрак. В то время, как лакей готовил постель Коробову, доктор закурил и подошел к открытой в соседнюю комнату двери. Ему показалось, что в 1вшют мелькнула тень. Приписав это усталости, Коробов решил лечь слать. Постель была готова, и лакей пошел к двери, но вдруг бросился назад.
— Не беда. Для нас главное — отыграть у Госпожи Фортуны еще немного времени.
Почти одновременно с этими словами далеко на северо-востоке что-то вспыхнуло, в ночное небо взметнулся столб огня, а еще через несколько мгновений до слуха гребцов донесся грохот взрыва, долго отдававшийся в холмах.
— Смотрите, барин, — кричал он, хватая доктора за руку.
— Эта бочка с порохом, которая там взорвалась, никого не обманет, — проворчал Уорд. — Кто поверит, что у нас произошло ужасное несчастье, если в развалинах нет ни одного трупа? Да и «Секиру» примутся искать.
На пороге соседней комнаты стояла неясная фигура, в которой, к крайнему своему удивлению, Коробов узнал себя.
Видение скоро исчезло..
— Будем надеяться, наши враги подумают, что «Секира» затонула вместе со всем экипажем, — сказал Тордрал. — Не забывайте: каждая выигранная секунда дает нам время для дополнительных испытаний.
Когда лакей ушел, доктор с лампой обошел все комнаты, но никого не нашел. Ставни были плотно закрыты, и ничто не нарушало тишины старого дома. Михаил Романович успокоился и лег в постель. Вскоре он уснул. Сколько времени прошло, Коробов не мог определить, помнил только, что кто-то сел на кровать и провел рукой по его ногам. От прикосновения доктор проснулся. Рядом, слабо мерцая во мгле, сидел его двойник и молча кивал головой, как бы звал куда-то.
Гай насупился — он только сейчас осознал всю сложность стоящей перед ними задачи.
— Я начал по инерции одеваться, — рассказывал впоследствии доктор Коробов, — и все время смотрел на таинственного двойника, который одобрительно кивал
— По моим расчетам, — проворчал он, налегая на весло, — нам предстоит испытать еще восемьдесят шесть вариантов регулировки рычагов. До сих пор на проверку каждого варианта у нас уходил час, следовательно, работы осталось чуть меньше чем на неделю. Хватит ли у нас продовольствия, чтобы продержаться столько времени?
Когда я был уже готов, двойник встал и медленно прошел в соседнюю комнату. Но на пороге он остановился, и вдруг слабое фосфорическое мерцание сменилось красным свечением. Он взмахнул руками и пропал. Я решительно ничего не мог понять, чувствовал панический ужас и приближение чего-то страшного. Дрожащими руками с трудом отыскал спички и зажег лампу. Свет успокоил меня. Я взглянул на часы, которые показывали четыре утра, и лег, стараясь заснуть. Проснулся от сильного толчка в плечо. Вскочил на ноги и снова увидел двойника, быстро удаляющегося и машущего мне руками. В тот же момент раздался громкий треск, из угла комнаты вырвалось пламя и поползло по стене. Я оказался в горящем деревянном доме. Бросился к выходу, отскочил, так как оттуда с шипением и свистом вырвалось пламя и опалило мне лицо и костюм. Я побежал в соседнюю комнату, куда скрылся двойник. Там было темно, я натыкался на мебель и, задыхаясь, искал окна. Но они были крепко заперты снаружи. Я стал звать на помощь, но никто не слышал меня, голос терялся в реве пламени. И тут я снова увидел мерцающую фигуру своего двойника. Он быстро подошел к одному из окон и исчез, словно прошел сквозь стекло. Я бросился к этому окну, толкнул его — оно раскрылось вместе со ставнями. Я выскочил во двор, а вслед за этим крыша дома рухнула.
— Возможно... Сержант Ренар, мы уже удалились от берега на расстояние выстрела из лука?
— Думаю, да, — отозвался француз, занявший наблюдательный пост на носу.
— Команда, суши весла! Хранитель пара, зажечь топки главного и пародувного котлов и перекрыть паровые заслонки. Остальным — привести в порядок и как следует закрепить инструменты, багаж, провизию. Сержант, приведите бомбарду в полную боевую готовность. Мег, достань из рубки горшок с розой и установи на подставку.
НУ, А В НАШЕ ВРЕМЯ есть двойники? Как ни странно, их известно гораздо больше, чем в прошедшие века. И безо всякого преувеличения можно сказать, что, если поискать, то каждый может найти двойника или очень похожего на себя человека. Из сообщений в печати известно, что Леонарда Гиббса его сверстники, учащиеся школы, считают копией Пола Маккартни из знаменитого ансамбля Битлз\"; ирландке Элизабет Макайвер, живущей в Лондоне, немало хлопот причиняет сходство с кинозвездой Элизабет Тейлор, зато актриса Джейн Боух, которая также очень похожа на Тейлор, частенько ее дублирует; Тео Теоколи — двойник и друг Адриано Челентано, Джон Мурай поразительно похож на американского киноактера Кларка Гейбла, а англичанин Кенни Ваймарк — на известного актера Хэмфри Бога рта; американский бизнесмен Рои Кнап имеет сходство с Михаилом Горбачевым, впрочем, как и Владимир Трофимов из Москвы, а москвич Андрей Сторожука похож на Сильвестра Сталлоне; сотрудник газеты «Комсомольская правда» Михаил Чикин — на Дэвида Боуи, а москвичка Елена Лунева — на Марину Влади. Наконец, опубликованный в газете «Известия» от 7 мая 1989 года снимок голландского астронома Петера Бартеля привел в изумление моего знакомого Александра Петухова: оказалось, что они не просто очень похожи друг на друга, судя по фотографиям, у них и возраст одинаковый, они еще и пользуются компьютерами одной марки.
— Уже сделано, мастер!
Примерно через час из паровых заслонок начал со свистом выходить пар. Это означало, что главный котел готов к работе, и Тордрал, стоявший у руля, отдал новую команду:
А сколько двойников у писателя Эрнеста Хемингуэя, в честь которого ежегодно устраивается специальный конкурс двойников?..
— Регулировщики правого и левого борта; приготовиться! Хранитель пара, как дела?
— Ходовой котел под давлением, мастер.
ПОНЯТНО, ЧТО ПОХОЖИЕ, пусть даже очень, люди — еще не «двойники» в традиционном понимании. Двойник — это второе «я», копия, буквально во всем повторяющая оригинал. И, значит, судьбы людей, зачастую разделенных пространством и не подозревающих о существовании друг друга, должны быть схожими. Возможно ли такое? В подтверждение тому есть многочисленные исторические иллюстрации, одну из которых (из собрания В. Мглинца) я приведу.
— Регулировщик правого борта, начинай! — крикнул Тордрал. — Р-раз!
— Заслонка правого борта закрыта, — отозвался правый регулировщик. — Правая паровая заслонка открыта.
Шел 1900 год. Король Италии Умберто I зашел пообедать в один из ресторанчиков в Монза. Войдя в зал, он столкнулся с ресторатором и онемел от удивления — ему показалось, что он видит свой портрет: одного роста, то же лицо, белые усы, цвет глаз… Когда удивление прошло, король спросил, как зовут ресторатора.
— Заслонка левого борта открыта, — тотчас донесся голос второго регулировщика.
— Умберто, Ваше Королевское Величество.
«Они изобрели новое заклинание, — подумал Гай. — Заклинание, которое относится к новой магии, магии металла».
— Тоже Умберто? — удивился король.
«Секира» ощутимо вздрогнула и тронулась с места, постепенно набирая ход по мере того, как пар из котла, пущенный в проходящую вдоль корпуса правую трубу, вытеснял воду по направлению к корме. Через несколько секунд сзади послышалось громкое «Пу-ф-ф!», вода за кормой забурлила, и над ней поднялось кудрявое облачко пара.
- Где родился и когда?
— В Турине, 14 марта 1844 года.
— Два! — рявкнул Тордрал. По его команде регулировщики левого и правого бортов поменяли положение заслонок. Пока правая труба наполнялась, пар, словно поршень, выбросил из левой трубы новую порцию воды.
— То есть в день моего рождения, и я родился в Турине.
— Хранитель пара, держи ритм! — приказал Тордрал.
Затем оказалось, что жену ресторатора зовут Малгожата (как и королеву), а женился он 2 апреля 1866 года (в один день с королем).
— Не слишком ли мы поторопились? — поинтересовался Гай, приближаясь к оружейнику. — Ведь вода в главном котле еще не закипела. На сколько хватит пара в пародувном котле?
— Дети?
— На две с половиной мили, — ответил Тордрал. — Может, чуть больше. Только после этого придется добавлять в него кипяток из большого котла.
— Сын Витторио.
— Гармония четырех стихий рождает движение! — мечтательно вздохнул Ренар. — Уму непостижимо!
— Как и наследник трона. С каких пор вы здесь?
— Пусть все мы здесь калеки, как те розы, но головы у нас работают отменно, — отозвался Тордрал. — Наш паровой водомет оказался стократ эффективнее, чем установленный на моей первой модели примитивный движитель, толкавший лодку при помощи струи пара. Насколько я знаю, за всю историю мира еще ни одно судно не приводилось в движение подобным устройством. Я уверен, что «Секира» способна доставить нас в Страну Фейри... А кроме того, у нас есть бомбарда.
— Я открыл этот ресторан 8 января 1878 года.
Для короля это число было датой коронации. Они выяснили и многие другие общие моменты их жизни: оба участвовали в одних и тех же битвах, проявили себя смелыми и отважными, получили медали за храбрость, оба занимались легкой атлетикой.
— Но почему мы не открылись сэру Джеральду? —поинтересовался Гай. — Я думаю, ему не помешало бы знать о нашем изобретении.
Они договорились встретиться на следующий день на легкоатлетических соревнованиях, однако встреча не состоялась. «Ресторатор мертв, несчастный случай с оружием…» — сообщили королю.
— Сэр Джеральд был одним из многих, кому мы лгали... вынужденно лгали. До сегодняшнего вечера из всех людей, участвовавших в работах, правду знали только шесть моих ближайших помощников, проводивших испытания.
— Жаль его, — вздохнул Умберто I — Хотя с другой стороны… только теперь я чувствую себя самим собой. Не все, Однако, совпало в наших судьбах: он уже не живет, а я…
— Но сэр Джеральд...
Умберто I не успел закончить: раздались выстрелы, и король упал.
ДУБЛЕРЫ ЛИ ОНИ? Отражения, в которых проявляется закон симметрии? И кто «автор» людей- двойников — природа, либо они продукт «небесной технологии»? Чем больше собирается подобных фактов, свидетельств, удивительным образом перекликающихся с мифами и сказаниями разных народов, тем больше я убеждаюсь, что придти к какому-либо однозначному выводу невозможно. Словами Шри Ауробиндо, «и жизни наши — это тайна, что глубже всех фантазий наших».
— Мы обманывали друзей, чтобы наши враги не узнали всей правды. Я был уверен: фейри попытаются заманить сэра Джеральда в ловушку, зачаровать и заколдовать его. Но вместо рыцаря первым стал Ивейн. Думаю, он рассказал фейри немало ерунды о могучей паровой бомбарде, так что в конце концов они решили, будто мы — безвредные чудаки. — Тордрал усмехнулся. — Да, каждый из нас в той или иной степени изуродован волшебством фейри, но безвредны ли мы? Нет, если только мы сумеем заставить сердце «Секиры» биться самостоятельно, без помощи людей, открывающих и закрывающих заслонки.
— Но зачем это нужно? — удивился Гай. — По-моему, регулировщики прекрасно справляются со своей работой.
В двенадцатом часу, когда бокалы
Еще звенели в бешенстве хмельном,
Тайком ушел я с пиршества, усталый.
В безмолвии застыла тьма кругом.
Лишь иногда кричала стража где-то.
В ночной тиши мой шаг был словно гром.
Из праздничных чертогов, полных света
Я шел один, и тяжко было мне,
И я не понимал, к чему бы это.
Свой дом увидел я стороне
Остановился — так мне стало жутко.
И впрямь был виден свет в моем окне.
Не может быть… Конечно, это шутка…
Кто в полночь посетить меня бы мог?
Наверно, хмель меня лишил рассудка…
Дом был надежно заперт на замок.
Достал я ключ, приглядываясь к бликам,
Дверь отпер и переступил порог.
Чтобы отпрянуть в ужасе великом:
Перед пюпитром я стоял, я сам,
Схож сам с собой осанкою и ликом.
«Кто ты?» — не веря собственным очам.
Вскричал я, и в ответ он бросил смело:
«Кто это в гости ходит по ночам?»
И посмотрел, и стал белее мела.
У нас обоих отнялся язык.
Мгновению, казалось, нет предела.
И наконец прорвался дикий крик
Из горла моего: «Исчадье ада!
Прочь, морок! Сгинь! Как ты сюда проник?»
И, не сводя с меня шального взгляда.
Улыбкою преодолев испуг,
Он вымолвил: «Постой! Кричать не надо!
Ты или я? Вот наш порочный круг.
Поищем квадратуру бредовую,
Удостоверь себя, любезный друг! Тогда я призрак. Морок. Я пасую.
А не удостоверишь — извини!
Согласен ты на партию такую?»
Я возмутился: «Хватит болтовни!
Я существо мое тебе открою,
Чтоб ты навек пропал в ночной тени».
А он: «Займемся нашею игрою! Кто ты?»
«Я тот, кто дышит с малых лет
Лишь правдою, добром и красотою,
Тот, кто, храня божественный завет,
Тельца не почитает золотого,
Кто не боится козней и клевет.
Кто грешный дым от пламени святого
Не без труда, но все отличит.
А ты? Таков ли ты? Скажи хоть слово!»
Ответный смех его был ядовит:
«Нет, я другой, другой по всем повадкам,
Хотя и схож со мною ты на вид.
Из гадов гад я в этом мире гадком.
Предатель жалкий в дружбе, трус в борьбе.
Ну, словом, негодяй по всем задаткам.
Ты, значит, свят наперекор судьбе?
Что ж, мой красноречивый посетитель.
Из нас двоих кто верен был себе?
Дерзнешь ли ты занять мою обитель?»
И прошептал я, устремляясь прочь:
«Ты прав, останься здесь, ты — победитель».
И с плачем канул я в глухую ночь.
— Люди уязвимы для чар фейри, Гай. Как известно, сразу за порталом, ведущим в Страну Фейри, лежит широкая полоса мертвого пространства. И Ренар, и Джон видели ее, когда возвращались в наш мир. Попав в это странное место, человек слабеет, если только фейри не помогают ему своим волшебством. То же самое произойдет и с нами. А коли все мы будем лежать, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, «Секира» очень скоро потеряет ход и остановится. Чтобы этого не случилось, наш ходовой котел должен работать без участия человека.
Адальберт Шамиссо.
«Двойник». Перевод В. Микушевича
— Ты сказал: «Секира» остановится, — спросил из темноты Грейс. — А что будет потом?
— Ничего. Мы просто застрянем между мирами. В конце концов мы все, вероятно, умрем от голода.
— Мне это не нравится! — заявил Грейс, непременный участник и зачинатель большинства побоищ, происходивших в городских тавернах. — Лучше умереть, сражаясь!
— Никто из нас не умрет, — вздохнул Тордрал. — Если нам не удастся сделать так, чтобы «Секира» двигалась самостоятельно, мы просто не станем штурмовать портал.
— В таком случае сэр Джеральд убьет нас, обнаружив обман.
— О, нет, это маловероятно. Я приготовил для сэра Джеральда один трюк, который должен его отвлечь. Но хватит о мрачном... Нам нужно сделать так, чтобы железное сердце нашей красавицы застучало как живое. Гай, растолкуй новичкам суть проблемы. Что касается остальных: у кого какие предложения?
— Когда давление пара в трубе падает, паровая заслонка опускается под действием собственного веса. Но этого недостаточно, чтобы она могла привести в действие систему рычагов, которые поворачивали бы две водяные заслонки и паровую заслонку противоположного борта. Таким образом, без регулировщиков мы не можем передавать движение с левого борта на правый и обратно.
— На мой взгляд, для этого много силы не нужно, — заметил Ренар. — Разве никогда не было так, что заслонки открывались и закрывались сами по себе?
— Было однажды, — согласился Тордрал. — Когда мы повесили на рычаги дополнительный груз, они сумели повернуть заслонки за счет инерции большего веса.
— К сожалению, — добавил Гай, — скорость движения отягощенных рычагов существенно замедляется. Мы проверяли это несколько раз. Из-за этого временной интервал между тактами пародувного котла Может увеличиться примерно на одну пятую обычного периода. Казалось бы, немного, однако этого хватит, чтобы «Секира» остановилась.
Некоторое время все молчали. В тишине были слышны только лязг металла да шипение пара, раздававшееся всякий раз, когда за кормой вставал водяной бурун. Железное сердце «Секиры» исправно работало, но, увы, только при помощи двух регулировщиков, которые поочередно открывали и закрывали заслонки правого и левого бортов.
— Что-то я ничего не понял, — проговорил наконец Ренар. — Может, кто-нибудь объяснит старому и глупому французскому сержанту, который не разбирается ни в чем, кроме своих пушек, что, собственно, вас смущает?
— Ни в чем, кроме пушек, а также английского эля, английских женщин, английской... — начал перечислять Уорд, но Тордрал знаком велел ему замолчать.
— Пусть Ренар говорит, — сказал он устало.