Глава III

Они подъехали к указателю поворота на город Теночитлан в шестидесяти километрах от Майя-сити.

Кальхаун свернул со скоростного шоссе, чтобы проехать по городу.

Тот, кто выбирал название Майя для этой планеты, очевидно, интересовался легендами Юкатана, там, на планете Земля.

На тех планетах, где Кальхаун по долгу службы совершал посадки, встречалось много земных названий. На заре колонизации космические первопроходцы давали планетам имена стран и городов, которые были дороги их сердцам. Они тосковали по дому и старались увековечить родные имена, поэтому на звездных картах встречались и Дорсет, и Эйре, и Трали. Колонисты-первопроходцы давали морям, полуостровам и горным цепям на планетах те названия, которые были им близки и привычны на Земле.

На уже упомянутой Тексии II энергетическая взлетно-посадочная установка находилась недалеко от города Корраль, что явно наводило на мысль, что здесь не обошлось без техасцев с их ностальгией по Дикому Западу, а главные поселения, где готовое обработанное мясо упаковывали и готовили к отправке на другие планеты, носило имя Раундап, что явно напоминало о процедуре клеймения скота в Западном Техасе.

Непонятно, какими соображениями руководствовались местные поселенцы, называя этот городок Теночитланом. Город явно не оправдывал своего названия. Он оказался небольшим, уютным, с приятной для глаз местной архитектурой. В городе были магазины, несколько фабрик, много частных домов, некоторые из которых были с террасами, как в старом Лондоне, а другие окружены садами и больше напоминали о замках в старой Англии или виллах в пригороде Лос-Анджелеса. В этих садах Кальхаун тоже заметил погибшие растения, те самые — с движущимися стеблями и листьями, а остальная растительность была великолепна!

Маленький город тоже покинули жители. Улицы были пустыми, в домах — ни души. Некоторые дома оказались заперты. Кальхаун заметил три-четыре магазина, где товары были упакованы для хранения. Он предположил, что либо город получил предупреждение раньше, чем космопорт, либо жители знали, каким временем они могут располагать, прежде чем мобили двинутся по скоростным шоссе с запада.

Эллисон рассматривал дома, как бы оценивая их. Он, казалось, не замечал отсутствия жителей.

Когда Кальхаун вырулил на основную трассу, Эллисон стал рассматривать поля с погибшими растениями очень внимательно и явно оценивающим взглядом.

— Интересно, — вдруг сказал он, когда Теночитлан превратился уже в небольшое пятно позади. — Очень интересно. Я покупаю землю, землевладение — вот мои бизнес. У меня корпорация на Сэнет III. Еще у меня есть некоторая недвижимость на Дорсете и еще кое-где. Я вот подумал: сколько может стоить земля, все эти города, без их обитателей, конечно.

— Что? — переспросил Кальхаун. — Какова ценность обитателей этих городов?

Эллисон пропустил замечание мимо ушей. Он что-то подсчитывал, прикидывал.

— Я приехал, чтобы купить землю, — пояснил он. — У меня по предварительной договоренности контракт на покупку нескольких сот гектаров. Я бы и больше купил по сходной цене. Судя по всему, цена на землю должна несколько снизиться. Да уж, несколько снизиться!

— Это как сказать, — не удержался Кальхаун, — надо еще найти кого-нибудь в живых, чтобы вам эту землю продали. А для этого надо выяснить, что произошло.

Эллисон изучающе посмотрел на него.

— Смешно, — сказал он, упиваясь собственной значимостью. — Так вопрос не стоит. Неважно, живы они или нет.

— А они подумали, что, может быть, выживут, — заметил Кальхаун. — Вот почему и убежали. Они надеялись, что будут в безопасности в том месте, куда ушли. Я тоже надеюсь, что они в безопасности.

Эллисон проигнорировал замечание Кальхауна. В его хитрых глазах еще сохранялось выражение озабоченного подсчета барышей. Его совсем не удивляло отсутствие людей. Он оценивал их бегство с точки зрения бизнесмена.

Мобиль стремительно несся вперед.

Бескрайние темно-зеленые поля мелькали с обеих сторон. Шоссе, три математически точные прямые, исчезало за горизонтом. Каждая полоса дороги могла вместить четыре мобиля в ряд. Скоростное шоссе было специально сконструировано таким образом, чтобы урожай с полей вывозился как можно быстрее для обработки и продажи при сохранении отличного качества сырья.

Позади остались еще восемьдесят километров, и Кальхаун заметил хозяйственные постройки вдоль шоссе для хранения сельскохозяйственных машин. Слева виднелись окраины небольшого городка. Но никаких признаков жизни он так нигде и не заметил.

Еще полчаса пути. И вдруг Мургатройд очень обеспокоенным голосом сказал. «Чи!» Он неловко заерзал на сиденье, и снова послышалось: «Чи!»

Кальхаун отвлекся от дороги и посмотрел на тормаля. Мургатройд явно чувствовал себя неважно. Кальхаун погладил пушистую спинку, и тот прижался к Кальхауну, как бы ища защиты и комфорта. Мобиль по-прежнему несся вперед. Тогда Мургатройд захныкал. Под рукой Кальхауна мышцы маленького тормаля резко напряглись, затем ослабили напряжение, а потом снова напряглись. Мургатройд почти истерически пропищал: «Чи-чи-чи-чи!» Кальхаун остановил мобиль, но Мургатройду от этого лучше не стало.

Эллисон нетерпеливо спросил:

— Что случилось?

— Вот это я и хочу узнать

Он проверил пульс Мургатройда. Дело в том, что роль этого очаровательного зверька на «Эскулапе» вовсе не сводилась к тому, чтобы составлять компанию звездному врачу и скрашивать его одиночество в полетах между галактиками.

Тормалей обнаружили в секторе созвездия Лебедя. Люди были очарованы тормалями и держали их возле себя для приятной компании, что тормалям тоже очень нравилось. Затем оказалось, что тормали не болеют. Они всегда были необыкновенно здоровы и не были подвержены разного рода инфекционным заболеваниям. В результате тщательных исследовании Межзвездная медицинская служба пришла к выводу, что тормали обладают необычайно стойкой иммунной системой Если ввести в кровь тормаля болезнетворный вирус, то его иммунная система мгновенно начинала вырабатывать антитела в огромном количестве.

Это свойство было высоко оценено Медслужбой. Теперь каждый медицинский звездолет должен был непременно иметь в составе экипажа тормаля, маленького, прелестного пушистого зверька.

В случае, когда из-за непредсказуемых мутаций вдруг появлялся опасный болезнетворный вирус в человеческом обществе, тормали этот страшный вирус побеждали. Люди анализировали антитела, которые производил их организм, синтезировали их, и сыворотки становились доступными всем, кто был подвержен инфекции данного типа. Много миллионов людей остались живы благодаря тому, что приятные маленькие тормали обладали бесценным даром непоколебимого здоровья.

Кальхаун взглянул на секундную стрелку, чтобы уточнить длительность мышечного спазма Мургатройда. Спазмы совпадали с нарушением его сердцебиения, которое наступало через каждые две секунды.

Напряженное состояние мышц длилось полсекунды.

— Но я не чувствую этого! — сказал Кальхаун.

«Чи-чи!» — захныкал Мургатройд.

— Что происходит? — вмешался Эллисон. — Если этот зверь болен, то он болен. Мне нужно найти…

Кальхаун открыл переносную аптечку, внимательно изучил ее содержимое, нашел то, что было нужно. Он положил таблетку в рот Мургатройду.

— Глотай! — сказал Кальхаун.

Мургатройд заупрямился, но все-таки таблетку проглотил. Кальхаун внимательно наблюдал за ним. Пищеварительная система тормалей была весьма чувствительной, но очень надежной. Все, что могло быть ядовитым, отвергалось желудком Мургатройда, и было совершенно очевидно, что таблетка осталась в желудке.

— Послушайте, — с негодованием заговорил Эллисон. — У меня дела! В этом кейсе у меня миллионы, чтобы купить землю или фабрики. Я должен совершить выгодную сделку. И это очень важно. Это гораздо важнее, чем расстройство желудка вашего животного.

Кальхаун смерил его ледяным взглядом.

— У вас есть земельные владения на Тексии?

Эллисон открыл рот. На его лице появилось выражение крайней подозрительности и беспокойства. Беспокойство отразилось и в отработанном движении к карману пиджака за бластером. Однако воспользоваться им Эллисон не смог: Кальхаун резко взмахнул левой рукой — и изящный бластер полетел в темно-оливковые заросли. Кальхаун продолжил свои наблюдения за Мургатройдом.

Минут через пять мышечные спазмы уменьшились, а через десять минут Мургатройд повеселел. Но ему показалось, что Кальхаун совершил нечто необыкновенное, и он с проникновенной нежностью произнес: «Чи!»

— Вот и хорошо! Можно ехать дальше. Я полагаю, что ты пока будешь чувствовать себя так же, как и мы… Некоторое время.

Мобиль поднялся на воздушной подушке. Кальхаун продолжил путь на восток, но сбросил скорость.

— Какое-то явление вызвало у моего тормаля ритмическое сокращение мышечной системы, — холодно заметил Кальхаун. — Я дал ему препарат, который остановил спазмы. Организм Мургатройда более чувствителен к изменениям в окружающей среде, и он отреагировал на стимул, который мы еще пока не чувствуем, но, очевидно, в ближайшем будущем ощутим в полной мере.

Эллисон был возмущен и ошеломлен, но не тем, что сказал в пространство Кальхаун, особенно ни к кому не обращаясь, а тем, как поступили с ним, Эллисоном. Как мог этот медик поднять на него руку?

— Какое я имею отношение к болезням вашего тормаля? — злобно спросил он. — За что вы ударили меня? Как вы посмели! Я еще… Вы заплатите мне за это!

— Пока до расчетов дело не дошло, я расскажу вам одну историю. А вы постарайтесь вести себя достойно, пока вы в моем мобиле. Так вот интересная история. Эксперты Межзвездной медицинской службы создали небольшой прибор, который с помощью подбора определенных импульсов вызывал выборочное сокращение мышц. Очень удобный прибор: он восстанавливал сердцебиение, когда уже казалось, что все кончено и человек прощался с земным бытием. И для этого не нужно было сложного хирургического вмешательства. Он регулировал сердцебиение, доводя его до нормы, если оно было слишком слабым или, напротив, опасно частило. Но вот нашелся деловой человек с блестящей идеей. Он нашел специалиста, которому посулил золотые горы, и полезный прибор стал использоваться еще и для других целей. Чего уж проще! Соединить прибор с индукционными токами — и пожалуйста, замечательное изобретение! У меня такое впечатление, что вы знакомы с этим бизнесменом.

— Понятия не имею, о чем вы говорите, — окрысился Эллисон, но весь внутренне сжался.

— Но я — то знаю, о чем говорю, — с неприязнью продолжал Кальхаун. — Я был на Тексии пару лет назад с инспекционной поездкой. Планета — огромное единое скотоводческое предприятие. Там не используются металлические заграждения для скота: скота слишком много, он разнесет заграждения. Ковбоев там тоже нет: ковбоям надо большие деньги платить. На Тексии обошлись индукционными токами, проходящими под небольшим слоем почвы, и полезным медицинским прибором для импульсного восстановления сердечной деятельности. Эта странная и жестокая комбинация технических средств используется для выпаса скота. Животные чувствуют себя дискомфортно, попадая в действие индукционных полей, и стараются уйти от этого места. Меняя нагрузку в индукционных токах, можно загнать этих животных даже в бойни, они с удовольствием побегут туда, чтобы не испытывать боли. Вот замечательное устройство: индукционные токи пасут стада на Тексии. Мне почему-то видится аналогия с Майей: людей гонят, как скот, индукционными токами, чтобы подешевле продать землю и их жилища. Какие барыши можно на этом получить!

— Вы с ума сошли! — взвизгнул Эллисон. — Я только что прибыл на эту планету. Вы же сами видели, как я спускался на парашюте! Я не знаю, что произошло до моего приезда. Как я мог об этом знать?

— Очень просто. Вы вполне могли это все устроить заранее.

Эллисон принял вид оскорбленной добродетели. Кальхаун двигался по шоссе, придерживаясь выбранной им скорости после инцидента с Мургатройдом. Он смотрел по сторонам и вдруг взглянул на свои руки, сжимающие руль. Явно ощутив покалывание в пальцах через определенный временной интервал, он почувствовал, как по коже пробежали неприятные мурашки. Кальхаун взглянул на своего спутника. Эллисон судорожно сжал руки.

— Ну вот и индукционное поле в действии. Вы заметили? — спокойно спросил Кальхаун. — Это так называемый «загон для скота», и мы стремимся к нему. Если бы мы были скотом, то повернули бы назад.

— Не понимаю, о чем речь? — но руки Эллисона были сведены судорогой. Кальхаун проехал еще несколько метров. Он начал чувствовать отвратительное сокращение мышц, судороги во всем теле. Сердце сжималось под воздействием инородного организму ритма. Оно то останавливалось на секунду, то бешено колотилось, но через равные промежутки времени ощущения менялись: то невыносимая боль, то кратковременная передышка. Ритм изменений что-то настойчиво напоминал. Щелчок — двойной щелчок — пауза; агония — боль — передышка.

Животное не выдержало бы этой боли, оно уже давно свернуло бы с пути, убегая от муки. Животное не выдержало бы. А человек? Да, человек — тоже.

Кальхаун остановил мобиль. Он внимательно посмотрел на Мургатройда. Тормаль был в полном порядке! Он вопрошающе посмотрел в глаза Кальхауну. Кальхаун кивнул ему, но начал говорить, обращаясь к Эллисону. Он говорил медленно, через силу, и в его речи прослушивался тот же ритм: щелчок — двойной щелчок — пауза.

— Посмотрим, будет ли поле возрастать. Вы ведь знаете, что этот трюк использовался на Тексии. Здесь где-то внедрено устройство, регулирующее индукционные токи. Мы попали в зону его действия. Оно гнало людей, как скот. Оно держало людей, как скот.

Он прерывисто вздохнул. Снова агония судорожного сокращения всех мышц. Кальхаун обратил внимание, что Мургатройд, который раньше испытал этот страшный шок, сейчас чувствовал себя нормально, хотя индукционное поле заметно возросло. Значит, лекарство сделало мышечный аппарат тормаля бесчувственным к внешнему раздражителю.

Но электрошок большей силы мог бы его убить! Дикая ярость охватила Кальхауна. Вот и ключик к загадке. Все сходилось. Эллисон потянулся к бластеру, как только. Кальхаун упомянул Тексию П. Это значило, что подозрения Кальхауна относительно участия Эллисона в установке на Майе прибора, вызывающего эффект «загонов для скота», были справедливы.

Теперь Кальхаун мог ответить на загадочный вопрос, что же произошло на Майе. Все очень просто и страшно. Жителей Майи приучали к этому эффекту постепенно. Сначала — немного дискомфорта, затем воздействие усиливалось до степени, когда дискомфорт переходил в явление, неприятное и заметное для всех. Люди начали готовиться покинуть обжитые места. Вдруг все прошло, и какое-то время неприятных ощущении никто не испытывал. Потом пошла вторая волна, которая сняла людей с места и погнала подальше от этого дискомфорта. Волна тянулась до определенного места, где вдруг опять неожиданно все становилось благополучно. Можно было долго теоретизировать по этому вопросу, но становилось очевидно, что надо искать пристанище там, где это нечто дискомфортное людей не затронет. Люди нашли это место на востоке. Они вычислили, куда им следует бежать, но не могли знать, когда именно. И час настал, когда установка заработала на полную мощность И не было спасения от боли, кроме бегства на восток.

Жители Майя-сити проанализировали все данные и приняли правильное решение, но никому и в голову не пришло, что их намеренно гонят с планеты, как скот! Этого они не знали.

Так примерно выглядела картина, выстроенная Кальхауном. К этому можно было лишь добавить, что ширина волны воздействия этого индукционного поля менялась. Сейчас Кальхаун и его попутчики находились в полосе усиления эффекта «загона для скота».

Неуверенными движениями Кальхаун достал переносную аптечку. Пальцы не слушались, и он долго искал нужный препарат, затем подал две капсулы Эллисону.

— По чести, я должен был бы предоставить вам пережить все то, что вы сами себе уготовили, но я — медик. Глотайте таблетки.

Эллисон был в панике: идея использования эффекта «загона для скота», конечно, заключала в себе некоторый дискомфорт, но он не ожидал, что это может быть опасно для жизни. Опыт на Тексии, где крупный рогатый скот подвергался воздействию переменных индукционных токов, перенесенный на Майю и на людей, имел катастрофические последствия. Эллисон сделал судорожное движение и остановился в страхе. Кальхаун мог контролировать свои движения в течение полутора секунд. Он сунул капсулу в рот Эллисона.

— Глотайте! — приказал он.

Мобиль спокойно стоял на скоростном шоссе. Полей по обе стороны шоссе уже не было. Появились кусты и деревья неземного происхождения. Все дышало спокойствием, только темно-оливковые растения-хищники завяли и начали превращаться в неприятное желе. Эллисон поперхнулся первой капсулой, но Кальхаун заставил его проглотить обе. Мургатройд посмотрел сначала на одного, а затем на другого и спросил: «Чи? Чи?»

Кальхаун неловко откинулся на спинку своего кресла, стараясь дышать неглубоко и осторожно, но ничего не мог поделать с сердечным ритмом.

Солнце неярко светило уже далеко за горизонтом; на розоватом небе появились облака, подул легкий ветерок. На первый взгляд все было мирно и спокойно, как всегда на этой небольшой уютной планете. Но обитатели уютной Майи не наслаждались спокойствием: люди бежали, бросив свои города, и сейчас где-то ждали, когда же ненормальное странное явление, вызывающее такие физические страдания, исчезнет? Но оно не исчезало. И бесконечность ожидания становилась еще большей мукой. Три дня продолжался этот кошмар. Беженцы не были готовы к такому повороту событий. Они не могли вернуться домой и не могли оставаться в безопасном месте. У них ничего не было, никаких припасов, не было воды. Теперь им угрожали не боль и страх, а голод.

Глава IV

Когда спортивный мобиль достиг конца скоростной магистрали, Кальхаун чувствовал себя, мягко выражаясь, неважно.

Теперь дорога стала уже. Отчетливо были видны следы множества спешивших мобилей: сломанные сучья деревьев, помятые кустарники. Вскоре дорога опять изменилась: она стала более извилистой и неровной. И вот за очередным поворотом дороги не стало, и Кальхаун увидел все мобили Майи.

Здесь не было зданий и улиц. Впрочем, здесь ничего не было, кроме огромного количества припаркованных как попало мобилей.

Даже здесь, у конца дороги, сила поля была еще очень велика, но все-таки таблетки возымели свое благотворное действие. Кальхаун довел мобиль до грандиозной стоянки.

Ему навстречу выбежали люди, послышались вопросы: «Все кончилось?», «Вам удалось добраться до нас?», «Можно нам возвращаться?»

Кальхаун покачал головой и с трудом произнес:

— Ничего не изменилось. Нам удалось прорваться. Я сотрудник Медслужбы. С кем я^могу поговорить относительно этой проблемы? Кто будет уполномочен принимать решения?

Если бы он задал этот вопрос еще два дня назад, то вряд ли получил бы ответ: беглецы еще не пришли в себя от испытаний и надеялись, что скоро вернутся домой. Но уже спустя день им пришлось подумать о какой-то элементарной организации своей жизни, чтобы хотя бы разыскать воду и обеспечить ею два миллиона человек. Трудно вообразить, что могло бы произойти, опоздай Кальхаун хоть на день: людей ожидала неминуемая голодная смерть.

Несколько мужчин отправились искать тех, кто уполномочен принимать решения. Кальхаун остался в мобиле, отдыхая от того напряжения, которое ему пришлось перенести. Полоса воздействия индуктора переменного тока была пятнадцать километров. Часть пути они преодолели, почти не заметив существования этой полосы, только тормаль отреагировал на изменение силового поля. Следующие километры оказались болезненными для Кальхауна и Эллисона, но помогло лекарство, и лишь ценой колоссальных усилий им удалось преодолеть полосу с самым сильным индукционным полем. Кальхаун изо всех сил старался удерживать контроль над собой и вел мобиль на малой скорости; мобиль почти полз. И вот наконец воздействие поля снизилось и совсем исчезло.

А Мургатройд радостно поглядывал на людей, собравшихся вокруг мобиля. Он почти безболезненно перенес бросок через индукционное поле. Кальхаун дал ему половину дозы, которую принял сам, и тормаль чувствовал себя хорошо. Он выжидающе смотрел на скопление людей вокруг мобиля, которые все подходили и подходили, чтобы узнать что-нибудь обнадеживающее. Мургатройд ждал, что его начнут угощать пирожными и непременно принесут кофе. Но этого не случилось.

Время шло, опустилась ночь, зажглись сотни огоньков. Мобили работали на передаваемой энергорешеткой энергии, и единственное, что люди могли себе позволить, — зажечь фары. Но вот где-то в темноте раздались громкие голоса, среди собравшихся возникло явное оживление. Кальхаун включил дальний свет, чтобы его мобиль можно было легко найти в темноте среди бесчисленного множества машин. В свете фар стало видно, что через толпу пробирается группа мужчин. Наконец им удалось пробиться к мобилю Кальхауна.

— Говорят, что вам удалось прорваться, — тяжело дыша от быстрой ходьбы, сказал высокий мужчина. — Но вы не можете вернуться, говорят…

Кальхаун поднялся, а высокий снова глотнул воздух:

— Я — президент этой планеты. Что нужно делать?

— Сначала послушайте, — устало сказал Кальхаун. Он немного отдохнул. Сама дорога от Майя-сити его не утомила, но спазмы мышц и перебои сердечной деятельности действовали изнуряюще. Он услышал, как Мургатройд просяще замурлыкал: «Чи-чи-чи-чи», и погладил зверька, успокаивая его.

— То, от чего вы бежали, — с трудом произнес Кальхаун, — тип индукционного наземного поля, которое наводится энергетической решеткой. Такой тип индукционных полей используется на Тексии, чтобы удерживать крупный рогатый скот на пастбищах и гнать его в нужном направлении. Этот физический эффект был спроектирован для скота, своего рода передвижной загон.

Он продолжал говорить, и его голос набирал силу и уверенность. Он точно объяснил, как получался эффект «загонов для скота».

— Но, — заметил президент, — если для этой цели используется энергия, вырабатываемая энергорешеткой, значит, надо ее отключить и тогда можно будет убрать и этот эффект. Если вам удалось добраться сюда, скажите, как мы можем вернуться обратно, и мы отключим подачу энергии. Надо что-то немедленно делать! Здесь жители всей планеты. У нас нет пищи и воды. Надо что-то делать, иначе мы все погибнем!

— Нет, — возразил Кальхаун, — если вы отключите энергию, вы все равно погибнете. Вас здесь два миллиона. До пищи и воды триста километров. Если отключить энергию, как вы доберетесь до городов?

Толпа глухо зашумела, и это напоминало скорее стон.

Кальхаун продолжил:

— Я только что понял одну важную вещь. Я не имел ясного представления о том, какая сложилась ситуация, и мне было необходимо добраться сюда, чтобы подтвердить свои соображения. Мне нужно несколько человек, не больше шести. Хотя у меня есть препарат в расчете на двенадцать, но береженого бог бережет. Пусть это будет только шесть человек. Пусть врач выберет шестерых мужчин со здоровым сердцем, хорошими легкими. Мне необходимы по крайней мере два инженера-электронщика, остальные должны быть отличными стрелками.

Президент хотел что-то спросить, но Кальхаун жестом остановил его.

— Как только группа будет готова, я раздам лекарство, которое помогло нам пройти через индукционное поле. Этот препарат уменьшает чувствительность организма к воздействию индукционного тока. Да, нам будет нужно оружие.

Толпа вокруг возмущенно загудела. Все, кто слышал, что рассказывал Кальхаун, передавали его объяснения тем, кто не слышал. Это странное явление, от которого они бежали, совсем не естественное, а искусственное. Люди создали этот эффект, чтобы пасти скот и сгонять его в загоны. А кто-то решил попробовать подобное устройство и сгонять их как скот в пустынную местность, где нет пищи и воды.

Никто не спрашивал, кто был этот кто-то. Все были возмущены самой идеей отношения к свободным людям, как к скоту.

Кальхаун наклонился к Эллисону:

— Я бы на вашем месте оставался в мобиле.

Эллисона передернуло от ужаса.

Было еще много разговоров и объяснений, много времени было потрачено на отбор группы для возвращения в Майя-сити. Только на рассвете подробная информация достигла всех жителей планеты. Она вызвала и возмущение, и надежду.

У Эллисона от страха стучали зубы. Он был деловым человеком и всегда считал себя недурным бизнесменом. Он принимал решения в своем офисе в присутствии адвокатов, секретарей и служащих, в чьи функции входило выполнение принятых им решений. У него не было забот, он не думал, как воплотится его решение в реальность. Его не интересовали последствия, если это не было связано с финансовыми затратами.

И вдруг он столкнулся с последствиями своего решения. Он прилетел на Майю сам потому, что не счел возможным доверить столь важное дело кому-либо другому. Когда он ехал по Майе с Кальхауном, то в мыслях уже видел себя единственным владельцем планеты, где все фабрики приносили бы ему прибыль, а каждый житель Майи работал бы только на него, Эллисона.

Это была грандиозная мечта!

Теперь мысли бизнесмена потекли совсем в другом русле. Стоило Кальхауну обронить всего несколько слов о причастности Эллисона к трагедии, его просто разорвали бы. И Эллисона парализовал ужас. Его сковал страх перед угрозой физической расправы. Он никогда еще не испытывал такого ужаса.

Наконец собрались отобранные врачом люди, которые должны были сопровождать Кальхауна в обратный путь. Это были здоровые мужчины с суровыми лицами: два инженера-электронщика, полицейский, два механика и чемпион планеты по большому теннису. Кальхаун разделил между ними спасительные капсулы и дал инструкции, как их принимать. Шестерым добровольцам предстояло двигаться через полосу индукционного поля без таблеток до тех пор, пока они смогут выдержать физически. Затем надо было принять капсулы и, выждав некоторое время, чтобы таблетки начали действовать, совершить второй бросок через «загон для скота». Он объяснил, что препарата у него немного и он может дать каждому только по три капсулы.

Мургатройд разочарованно наблюдал за коротким инструктажем. Очевидно, здесь ему не удастся побыть «светским львом». Он был огорчен и обижен.

Четыре мобиля, жужжа, поднялись на воздушной подушке. Кальхаун возглавил группу. За ним выстроились остальные.

Скоро Кальхаун почувствовал, что они приближаются к индукционному полю. Дорога раздвоилась, затем превратилась в четырехполосную, восьмиполосную, и, наконец, мобили следовали по тому самому двенадцатиполосному скоростному шоссе, которое привело Кальхауна из Майя-сити в поисках беглецов к окраине полуострова Юкатан.

Индукционное поле усилилось. Эллисон не проронил ни слова за все время, пока Кальхаун объяснял, что выгнало жителей из города, набирал и инструктировал группу спасателей. И лишь теперь, глотнув воздух, он спросил:

— Вы собираетесь им все рассказать?

Кальхаун остановил мобиль. Три другие мобиля тоже остановились. Он дал Эллисону две капсулы, принял две сам, потом пошел к другим мобилям, и Мургатройд прыгал рядом с ним. Кальхаун, убедившись, что его инструкции соблюдаются неукоснительно и капсулы производят тот эффект, на который он рассчитывал, вернулся к своей спортивной машине.

Эллисон хныкал в мобиле.

— Я надеялся, что вы продолжите путешествие каким-либо другим путем, — сказал Кальхаун, как бы возобновляя прерванный разговор, — это решило бы мои проблемы. Но, конечно, ваших проблем это не решило бы.

Они двинулись дальше.

Первые две капсулы перестали действовать, и вторая доза помогла преодолеть самый жесткий отрезок пути. Наконец наступило облегчение — «загон для скота» закончился. Мобили увеличили скорость, Кальхаун вышел на предельную скорость, и три сопровождающих мобиля последовали его примеру.

— Послушайте, — сказал с отчаянием Эллисон. — Я не понимаю, что происходит. Вы говорите со мной так, будто я все это запланировал. Да, у меня было предварительное ознакомление с этим… проектом, но он не был рассчитан на то, чтобы причинять людям вред и страдания. Где-то оказался просчет. Я думал, что люди просто сами захотят улететь с Майи. Я лишь планировал купить земли, несколько фабрик. Это — бизнес. Здесь нет ничего особенного. Это бизнес!

Кальхаун не ответил. Возможно, Эллисон говорил правду. Некоторые дельцы считали вполне нормальным попугать людей, чтобы заставить их продать свою собственность за гроши. Подобное происходит каждый день. На биржах. Но люди на Майе могли умереть! И угроза еще не миновала.

Глава V

Кальхаун размышлял. Перед его мысленным взором снова пронеслись брошенные города, погибшие растения, целые поля темно-оливкового желе. Видимо, индуктор должен быть установлен где-то в горах за Майя-сити, в пользу этого предположения говорила сила индукционного поля и полоса его действия. Он вспомнил фотографию в космопорте. В горы вела только одна дорога. Скорее всего, индуктор расположен в горах, потому что спроецировать сильное индукционное поле можно только под прямым углом к поверхности, на которую оно проецируется. Принимая во внимание расстояние и силу поля, можно найти и установку. Значит, размышлял Кальхаун, если все жители ушли на восток, то установку надо искать на западе. Она, конечно, будет замаскирована. Потребление энергии установкой невелико — всего шесть миллионов киловатт. Однако искать придется долго, а значит, надо найти другой выход. Эффект «загона для скота» можно снять, отключив индуктор от энергорешетки, в то время как подача энергии для обеспечения планеты должна продолжаться. Надо поговорить с инженерами-электронщиками.

Стиснув зубы, Кальхаун мчался на предельной скорости. Мургатройд смотрел на дорогу, но вскоре утомился, сказал: «Чи», выражая свое неудовольствие, и попытался свернуться в клубок между Кальхауном и Эллисоном. Ему это не удалось, и он перебрался на заднее сиденье. Он чем-то зашуршал там, наконец угомонился, закрыв своим пушистым хвостом нос, и сладко заснул.

Эллисон вдруг заговорил. У него было время подумать. Но думать он умел только в определенном направлении.

— У вас много денег?

— Не очень, а что? — ответил Кальхаун.

— Я не сделал ничего, идущего вразрез с законами, — сказал Эллисон, — но у меня могут быть некоторые неприятности, если, предположим, вы захотите обвинить меня публично в том, в чем вы обвиняли меня конфиденциально. По-видимому, вам кажется, что я спланировал эту акцию. Уверяю вас, это не так. Эта… акция… вышла из-под контроля. Но я не виновен. С юридической точки зрения, против меня нельзя возбудить дело, мои адвокаты…

— Это не имеет значения. Да и не в этом суть. Я медик. Я прилетел на эту планету в разгар событий, которые могли бы закончиться очень трагично. И хотя теперь многое стало ясно, населению Майи по-прежнему угрожает опасность, и я собираюсь ее устранить. И меня совершенно не интересует, кто виновен или не виновен в юридическом смысле.

Эллисон многозначительно сказал:

— Но вы могли бы причинить мне неудобство, я бы высоко оценил, если бы вы…

— Если бы я промолчал о том, что вы сделали? — спросил Кальхаун.

— Нет. Я ничего плохого не сделал! Но вы могли бы вообще ничего не говорить. Я приземлился с парашютом, чтобы заключить сделки, подготовленные несколько месяцев назад. Я заключаю эти сделки и улетаю первым же звездолетом. Просто и по-деловому. Я действительно ни в чем не виноват. Даже если я и знал о исследовательском проекте…

— Я думаю, — очень спокойно Заметил Кальхаун, — что вы послали людей с этим устройством для создания эффекта «загона для скота» с одной целью: припугнуть население. Они бы никогда не узнали, что происходит; они бы испугались и решили уехать отсюда. И тогда вам удалось бы выкупить все имущество, да и саму планету, за гроши! У меня нет доказательств, это мое личное мнение, и вы хотите, чтобы я о нем умолчал?

— Вот именно! — Эллисон еще не оправился от потрясения, но старался сохранить образ неуязвимого респектабельного бизнесмена, который ведет неприятный разговор о предмете деликатного свойства с определенной долей наигранной откровенности. — Я уверяю вас, что вы ошибаетесь на мой счет. Элементарная порядочность требует того, чтобы бездоказательные суждения и подозрения не обсуждались публично!

Кальхаун с любопытством посмотрел на Эллисона.

— Вы хотите, чтобы я назвал вам цену своего молчания? Эллисон опять принялся пространно оправдываться и обсуждать вопросы этики, но обмолвился, что обладает некоторым влиянием и мог бы сделать что-либо полезное для Кальхауна.

— Вы пытаетесь вычислить, сколько я могу запросить, чтобы не причинять вам «некоторые неудобства», как вы выражаетесь? — опять с любопытством поинтересовался Кальхаун.

Эллисону опять стало не по себе. По всей видимости, Кальхауна этот разговор забавлял. И не более того. Эллисон был в отчаянии:

— Назовите вашу сумму! Я готов заплатить сколько угодно!

— Я не буду рассказывать о вашей причастности к этому, скажем, инциденту. Обо всем разболтают те, кто устанавливал индуктор на Майе, эти умельцы с Тексии.

— Сколько? Сколько? Я заплачу. Я действительно заплачу! — почти закричал Эллисон.

Кальхаун пожал плечами:

— Да нисколько. Ну зачем медику деньги?

Мобиль двигался по направлению к Майя-сити. Вот промелькнул поворот на Теночитлан, а вскоре показались первые строения столицы.

Кальхаун затормозил.

— Нам надо сначала попасть к энергорешетке. Важно экономить время.

Один из мобилей выдвинулся вперед и кратчайшим путем привел группу спасателей по безлюдным улицам точно к энергорешетке в космопорте.

Прежде всего надо было попасть в центр управления энергосистемой планеты. Кальхаун вышел из мобиля, за ним выскочил Мургатройд, совершенно пыльный после утомительной дороги. Он попытался отряхнуть свою шерстку от этой ужасной пыли — и десятитысячные банкноты межзвездной валюты разлетелись во все стороны. Мургатройд устроил себе удобное местечко, зарывшись в содержимое кейса Эллисона. Пожалуй, это было самое дорогое место для отдыха, но, может быть, не самое удобное, которое когда-либо занимал тормаль в своих путешествиях.

Эллисон даже не пошевелился, когда кредитки падали на землю, и не стал их поднимать.

Кальхаун обратился к группе спасателей:

— Мне нужны два инженера-электронщика, я придумал кое-что по дороге. Мне казалось, что нам придется принимать жесткие меры, но, похоже, нужда в том отпала. И все-таки я предлагаю остальным приготовиться немного пострелять, если кто-нибудь объявится поблизости.

И он снова отправился в здание космопорта в ту самую диспетчерскую, где счетчики показывали отток энергии, где он видел подробную фотографию Майя-сити и магистралей, ведущих на восток.

Стрелки по-прежнему ритмично качались из стороны в сторону. Каждые две секунды потребление энергии возрастало до шести миллионов киловатт. Отток энергии длился полсекунды, потом остановка.

— Эффект «загона для скота», - пояснил Кальхаун, — действует полсекунды из каждых двух секунд. Действие прерывистое, иначе животных может парализовать, если они войдут в зону его действия. А может парализовать и людей или убить. Прерывистость воздействия подстегивает животных двигаться вперед… или людей. Здесь есть все нужные приборы и инструменты. Необходимо создать прерыватель, который выключал бы индукционное поле на полсекунды, затем он должен включать потребление энергии на полторы секунды, пока работает эффект «загона для скота». Это собьет работу индуктора. Мне кажется, что энергия, необходимая для движения мобилей, может подаваться в течение полутора секунд из каждых четырех.

Электронщики посмотрели на него с уважением и принялись за работу, пригласив в помощь механиков.

Когда Кальхаун вышел из здания, то увидел Эллисона, который все еще сидел в мобиле.

— Ну вот и все, скоро люди начнут возвращаться в город, — сказал Кальхаун.

Эллисон снова начал оправдываться, но Кальхаун, не обращая внимания на его слова, вернулся в здание космопорта.

Эффект «загона для скота» был нейтрализован. Теперь мобили смогут двинуться к городам. Пусть их движение будет не столь плавным, но зато безопасным для людей. Они не испытают болевых ощущений, которые стоически перенесла группа спасателей.

Через полчаса отток энергии увеличился, и энергия потекла ровно и гладко.

Это могло означать только одно: мобили начали свое движение с востока.

Сорок пять минут прошло с момента подключения устройства, нейтрализующего опасный эффект. Кальхаун услышал какие-то звуки, доносившиеся с площадки перед зданием космопорта. Он вышел на улицу. Двое оставленных им «часовых» напряженно смотрели в сторону, противоположную той, откуда должны были появиться мобили.

С западной стороны к городу что-то приближалось. Постепенно люди различили очертания мобиля, который осторожно двигался в сторону города с погашенными фарами.

— Ну вот и умельцы с хитрым прибором. Они приехали проверить, почему их устройство не действует, и увидели огни в космопорте. Надо на всякий случай держать бластеры наготове, — прокомментировал появление мобиля Кальхаун.

Но мобиль развернулся и стремительно исчез в темноте.

Кальхаун опять пожал плечами:

— У них нет ни шанса. Я думаю, мы быстро найдем их установку, как только станет светло. Она слишком велика, чтобы ее можно было быстро уничтожить. Там будет достаточно отпечатков пальцев, чтобы найти тех, кто его устроил. Они не местные. У них нет шансов. Правда, они могут убежать в джунгли и погибнуть там или… сдаться властям.

Эллисон с отчаянием закричал:

— Они уже все спрятали, вам их не найти!

— Любой летательный аппарат может обнаружить их в течение нескольких минут. Тем более что их адская установка работает на полную мощность, — спокойно возразил Кальхаун.

То, что установка работала на полную мощность, являлось непреложным фактом. Ведь погибли растения-хищники, которые уничтожали растительность земного типа. И Кальхаун снова представил себе темно-оливковое желе на полях и погибшее растение в клетке в цветочном магазине.

Влияние прерывистого индукционного поля парализовало способность растений двигаться. Погибшие растения образовывали темно-оливковые стрелы, показывающие направление к источнику раздражения и смерти.

Этот источник теперь можно будет найти без проблем.

— Ваши приятели, Эллисон, очевидно, сдадутся на милость властей. У них нет другого выхода. Возможно, что их и простят. Вы заметили интересную вещь? Эффект «загона для скота» убил растительность, которая не давала земным растениям жить на этой планете. Теперь здесь можно выращивать пшеницу, другие зерновые и не платить бешеные деньги за импортируемую продукцию.

Через некоторое время появились первые мобили с жителями Майя-сити. А вскоре группа добровольцев обнаружила в горах индуктор и отключила его.

К полудню жизнь в Майя-сити почти вернулась в обычное русло. Мургатройд тотчас воспользовался нормализацией обстановки. Он привык быть в центре внимания. Он обожал, когда его ласкали и закармливали пирожными и конфетами. А люди с восхищением смотрели, как прелестный тормаль пил кофе почти как человек, только еще элегантнее. И пока Мургатройд наслаждался ролью «светского льва», Кальхаун занимался рутинными делами, которые включали совещания с правительственными медицинскими чиновниками планеты, вежливое выслушивание информации, которую они считали нужным ему сообщить, и объяснения Кальхауном, какие новые достижения родились в недрах исследовательского центра Главного управления Межзвездной медицинской службы.

А для чего же еще нужен медик?

Джон У.Кэмпбелл

Венец эволюции

На сегодня я — последний представитель своего вида во всей Солнечной системе. И никто, кроме меня, уже не помнит о той грандиозной битве, в которой решалась ее судьба. Меня еще поддерживает близость к Центру Управителей, поскольку я отношусь к тому же классу, что и они. Но дни мои сочтены, а со мной в небытие уйдут все существа моего типа, в общем-то довольно посредственные с точки зрения эффективности, но тем не менее сумевшие породить тех, кто сейчас господствует и переживет меня надолго.

Вот поэтому я и наговариваю на ментограф свои воспоминания.

* * *

Случилось это 2538 лет спустя после Года Сына Человеческого. К тому времени люди уже в течение шести веков создавали машины. А Ухо появилось еще раньше — за 700 лет. Потом настал черед Глаза, а уж намного позднее — Мозга. В 2500 году разработали машины, способные думать, действовать и трудиться полностью в автономном режиме. И они зажили в свое полное удовольствие, а человек пользовался продуктами их деятельности. Концептуально машины были задуманы как раз в духе сотрудничества и оказания помощи людям. И легко справлялись с несложной задачей обеспечения для человечества приятных условий существования. Но сотворив подобные машины, большинство людей оказались вне производственной сферы и, следовательно, совершенно бесполезными существами. И они ударились в праздную жизнь — всевозможные игры, спортивные состязания, поиски приключений. Менее развитые интеллектуально вообще предались простейшим развлечениям, безделью и… эмоциям. Но Человек — раса сильная, утверждавшая свое господство в течение целого миллиона лет. Ни одна форма жизни с приобретенным за столь долгий срок опытом так просто не расстается. Вот и люди за отсутствием отныне реальных баталий стали подменять их имитациями.

Народонаселение Земли, когда-то давным-давно насчитывавшее всего сотни миллионов, росло быстро и равномерно до 2100 года, достигнув к этому моменту отметки в десять миллиардов человек. Но затем начался устойчивый спад, приведший к тому, что в 2500 году их осталось всего два миллиона.

Незначительная часть людей посвятила себя скитаниям и исследованиям незнакомых мест, планет и миров. Еще меньшее количество выживших землян предпочло поиск высшего порядка — изучение загадок духовной жизни. Машины же с их несокрушимой логикой, геометрически-холодным расчетом, абсолютной и неутомимой наблюдательностью, совершенным математическим знанием оказались теоретиками, способными создавать любую теоретическую модель, как бы скудны ни были исходные данные. Дай им с тройку самых простых зацепок — и они интеллектуально сумели бы воссоздать Вселенную в ее полном объеме. Они были наделены воображением идеального типа и могли рассчитать будущее, разумеется отталкиваясь от какого-либо конкретного факта в настоящем. Но Человек обладал воображением другого рода — нелогичным, но блестящим, способным, не ведая почему и как, чисто интуитивно предвосхитить искомый результат, превосходя в этом смысле железную точность Машины. Иными словами, Человек мог быстрее прийти к нужному выводу, но и Машина в конечном счете неизбежно и безусловно правильно добиралась до него. Человек продвигался вперед в познании скачками и рывками, а та вышагивала мерно и неумолимо.

Взаимодействуя друг с другом, Человек и Машина победно, шаг за шагом, успешно двигали Науку вперед.

Так продолжалось до тех пор, пока не появились Чужаки. Откуда они вынырнули? Этого никто — ни Машина, ни Человек — так никогда и не узнали. Ясно было одно: они появились откуда-то из-за пределов самой дальней планеты, то есть из другой звездной системы. С Сириуса? Альфы Центавра? Возможно. Сначала возник их авангард — эскадра в сотню громадных сигарообразного вида звездолетов длиной по сто килад[5].

Его обнаружили благодаря тому, что неожиданно замолчал электронный мозг транспортника, совершавшего обычный рейс Марс-Земля. Контрольный пост, расположенный в Старом Чикаго, сразу понял, что его уничтожило нечто, не обнаруженное им. Тотчас же с ускорением в тысячу единиц[6] с Деймоса стартовал авторазведчик. С его помощью сразу засекли десяток особо крупных кораблей, один из которых уже брал на буксир сравнительно небольшой транспортник с полностью раскуроченной носовой частью.



Миниатюрный разведчик — диаметром всего в три сантиметра! — проник через эту брешь в транспортник и доложил, что удар нанесли термическим лучом.

Вокруг земного корабля суетились облаченные в гибкие и прозрачные скафандры коренастые, очень крепкие на вид существа с четырьмя конечностями. Они были наделены, подобно земным насекомым, мозолистым, толстым и прочным экзоскелетом коричневатого цвета, защищавшим их руки, ноги и голову. Три глаза навыкате и в роговой оболочке располагались на равном расстоянии друг от друга и свободно вращались во все стороны.

Малютка, разогнавшись, на огромной скорости врезался в скафандр одного из пришельцев. От подобного удара крошка-разведчик отскочил и закувыркался в невесомом корабле. Чужака изрядно помяло. Его же прозрачная броня, хотя и слегка деформировалась, но в целом выдержала испытание.

Существа из иноземья заметно разволновались, не понимая, что случилось с их коллегой. А разведчик, получив новое задание от Центра Управителей, уже мчался дальше, выясняя обстановку. Согласно его докладу, электронный мозг транспортника был выведен из строя, но элементы системы командования оставались в рабочем состоянии. Их быстро отключили, решив уничтожить чужаков и пожертвовать роботом. На помощь первому разведчику отправился второй. Видимо, от взрыва транспортника соседний с ним корабль чужаков тоже серьезно пострадал. Малютка ловко проскользнул в образовавшуюся в корпусе звездолета дыру.

Понятно, что все действия разведчика направлялись и контролировались с Земли. Молниеносно проскочив по лабиринту коридоров, тот быстро локализовал машинный зал. Тут же выяснилось, что применявшаяся пришельцами техника, видимо, не обладала никакой степенью разумности.

Некоторое время спустя наблюдатели на Земле констатировали необычное оживление среди чужаков. Они справедливо сделали из этого вывод, что авторазведчик обнаружен, возможно, по каналу связи с центром. Но пришельцам пришлось изрядно потрудиться, чтобы физически выявить этот миниатюрный комплекс из металла и кристаллов. Тем временем выяснилось, что у незнакомцев более мощный энергоисточник — процесс распада материи, а не ядерный взрыв, как у нас. Собранные малышом разведданные оказались просто бесценными.

Между тем чужаки наконец выявили его. Сверкнул голубоватый луч, выпущенный одним из них из необычного на вид излучателя, и миниатюрный робот замолчал.

Но к этому моменту эскадру противника уже окружили тысячи подобных же малюток, вызвав среди инопланетян приличный переполох. Он вылился в беспорядочную бурю энергоимпульсов, в паутине которых стало трудно локализовывать наших посланцев. Тем не менее вражеский флот взял курс на Землю.

Разведчики сопровождали их до конца. Теперь самое время вспомнить моих давно уже покинувших этот мир друзей. То были лучшие, выдающиеся умы человечества — Роал 25374 и Трест 35429. Первый из них быстро пришел к выводу, что мы столкнулись с захватчиками. В машинной памяти не было никаких следов о прошлых войнах в пределах Солнечной системы. Да и трудно было себе представить, что каким-либо формам Жизни захочется уничтожить, а не завладеть тем, что было задумано и осуществлено ради сотрудничества, чья полезность целиком определялась этой кооперацией, при невозможности для Машин — в отличие от людей — существовать абсолютно независимо. Было бы проще договориться о разделении труда и его конечных продуктов. Но понять намерения какой-то формы Жизни может только другая ее форма. Поэтому Роалу поверили.

Обобщив полученные от авторазведчиков сведения, быстро наладили серийное производство высокоразрушительной техники. Главным нашим оружием стали торпеды с атомными боеголовками, которые в свое время были разработаны для проведения буровых работ. До появления вражеского флота мы располагали всего несколькими часами, но тем не менее успели также создать и специальных небольших роботов с эффективными механизмами тепловой индукции, до этого успешно применявшихся в печах.

Следует отметить, что, как и все остальные формы Жизни, пришельцы не переносили больших ускорений — их максимум составлял всего четыре единицы. Посему-то им понадобилось несколько часов, чтобы добраться до нашей планеты.

На мой взгляд, агрессора встретили весьма горячо. Наши телеуправляемые роботы решительно устремились к их кораблям где-то за орбитой Луны. На какое-то время противник своими мощными магнитными заграждениями сумел сбить их с курса, но ненадолго. Скорректировавшись, они вторично пошли в наступление. Чужаки, применив лучевое оружие, нанесли по ним удар, причинив большой урон и распылив многие торпеды на атомы. Но и противник еще до ввода в бой роботов потерял половину флота от взрывов тех торпед, которые сумели из-за массированного характера атаки подойти к кораблям агрессора достаточно близко.

К нашему великому удивлению, излучение термороботов оказалось несостоятельным, поскольку успешно гасилось силовым полем противника. Не встречая больше сопротивления, — запас торпед иссяк — эскадра пришельцев беспрепятственно продолжила свой путь к Земле. Несколько мини-разведчиков, посланных с целью разобраться в характеристиках силового поля чужаков, успели до своей гибели передать полезную информацию.

Других малышей запустили под тепловой луч захватчиков, и они сумели сообщить, что тот идентичен нашему. Тем самым получила объяснение высокая эффективность их защиты от наших термороботов.

Пятьдесят уцелевших кораблей чужаков шли, излучая сигналы на такой мощной несущей, что часть наших малюток, попав в нее, были с громадным ускорением отброшены к месту запуска.

Инопланетяне приземлились и тут же основали опорные базы в Колорадо, Сахаре и Гоби. Оттуда немедленно хлынул мощный поток волн рассеянного зеленоватого цвета. Он сразу же охватил большую площадь и продолжал неудержимо распространяться дальше. Следя за ним по экранам, мы убедились, что люди, попадавшие в эту зону, тотчас же погибали. К тому времени мы уже умели восстанавливать любую форму жизни, погибшую в нормальных условиях, то есть до развития процесса разложения, присущего живой ткани. Но в данном случае мы оказались бессильными оживить жертвы. Их важнейшие каналы клеточной связи — нервы — полностью обугливались. Центральный нервный комплекс, называемый мозгом и расположенный в верхней части человеческого организма, разрушался необратимо.

На всей пораженной площади исчезли также все микроскопические и даже субмикроскопические формы Жизни. Не стало также ни деревьев, ни травы. Уцелели только Машины, поскольку у них не было биохимических компонентов, присущих феномену Жизни.

Бледно-зеленое сияние растекалось по планете все шире и шире.

За какой-то час перестали существовать еще три человеческих поселения.

Вновь пошли в ход торпеды, которые, пока суд да дело, сумели опять запустить на конвейер. Это был чуть ли не акт отчаяния со стороны Машин — вот так обрушить их на чужаков, защищая своих хозяев и создателей — Человека!

И был ликвидирован последний из пришельцев, а их последний корабль обращен в прах.

Тогда Машины принялись изучать противника, причем так всесторонне и тщательно, как это не смогли бы сделать люди. Десятки скоростных транспортных средств мигом доставили на место катастрофы исследователей — ученых из числа людей и соответствующие Машины. Они и приступили к методической неторопливой работе. Мельчайшие сферические роботы проникли туда, куда не мог бы попасть никто, кроме них. Ученые же часами молча просиживали за экранами, следя за поступавшими для того или иного из них изображениями затребованных ими сюжетов.

Трупы пришельцев стали разлагаться в невероятно короткие сроки, и люди были вынуждены потребовать убрать их. Машин сей факт никак не тревожил, но они быстро поняли причину этой просьбы: чуждые бактерии, не встречая никакого сопротивления, начали стремительно размножаться в тканях.

Первым из исследователей свои соображения изложил Роал.

— Известно, — начал он, — что машины призваны оберегать человека. Тот оказался полностью беззащитным перед зеленым излучением, которое, однако, совершенно безвредно для техники и никак не сказывается на ее нормальном функционировании. Мы стали свидетелями проявления жизни в се жестокой ипостаси. Эти существа нагрянули сюда с целью завоевания планет Солнечной системы, и они тут же начали с мер вполне естественных для хищных форм жизни: уничтожения ее самой в первую очередь на стадии интеллекта. — При этом Роал издал некий булькающий звук. Люди делают так, когда им забавно или получая удовольствие. — Ликвидируя разумную жизнь, захватчики не трогают то, что фатально является их самым эффективным врагом, — машины. А вы, машины, уже сегодня намного умнее нас; вы способны к быстрому самосовершенствованию, беспредельной приспособляемости к меняющейся обстановке. Вы можете функционировать как на Плутоне, так и на Меркурии или на Земле. Где бы вы ни находились, вы у себя дома. Адаптируетесь к любого типа условиям. И — что наиболее опасно для нашего противника — умеете делать это мгновенно. Поэтому вы для них — самая страшная угроза, и они это прекрасно понимают. У них нет наделенных интеллектом машин — возможно, они просто не в состоянии вообразить себе нечто подобное. Поэтому их реакция на вашу атаку сводится к следующему примитивному рассуждению: «Господствующая на Земле форма жизни бросает против нас в бой телеуправляемые агрегаты. Значит, в случае победы нам достанутся превосходные машины, которые мы сможем в дальнейшем использовать для собственных нужд». У них даже мысли не возникает, что отпор им дают как раз те машины, которыми они надеются завладеть. Следовательно, вперед, в атаку! Вместе мы вполне без особого труда можем разгадать секрет их защитных экранов.

* * *

В дискуссию вмешалась одна из наиболее совершенных научно-исследовательских машин (НИМ) последней модели: «Тут и тайны-то никакой нет».

По приказу этой НИМ’ы типа Х-5638 стоявший рядом компактный боевой терморобот поднялся в воздух и направил на нее свой смертоносный индуцированный луч. Но к этому времени Х-5638 уже успела с помощью имевшихся у нее подручных средств соорудить эффективный оборонительный барьер. Энергопучок срикошетил от него, не причинив никому вреда.

— Превосходно, — прошептал Роал. — Вот и нет уже никакой загадки. В этом и заключается главная опасность для агрессоров. Человек — создание весьма жалкое, поскольку не способен изменяться меньше чем за сто лет. Вы же преобразовались мгновенно. Я видел, что вы пользовались извилистыми щупальцами и полями энергии. Необходимые для их создания компоненты вы получили, непосредственно преобразовав элементы, содержащиеся в почве, не правда ли?

«Именно так», - подтвердила НИМ Х-5638.

— И все же противник пока по-прежнему сильнее нас, поскольку мы не можем справиться с их машинами. Они используют Конечную Энергию, о существовании которой нам известно вот уже лет шестьсот, но приручить которую до сих пор так и не удалось. Поэтому наши защитные экраны и боевые лучи уступают по эффективности тем, что используют чужаки. Что будем делать?

«Как вам известно, генераторы, вырабатывавшие эту энергию, были уничтожены вместе с кораблями противника. Поэтому выяснить что-либо в отношении применяемой ими системы не удается».

— Выход один — докопаться до истины самим, — решительно заявил Трест.

«А как насчет биолучей?» — спросил Кахш-256799, один из Управителей.

«Они воздействуют на химические процессы, значительно замедляя экзотермические реакции и значительно ускоряя эндотермические, — авторитетно заключила X-6221, наиболее компетентная НИМ в области химии. — Принцип получения биолучей нам неведом. Читать мысли пришельцев, равно как и возвращать их к жизни, мы не в состоянии. Поэтому научиться чему-либо у них нет никакой возможности».

«Но если мы не найдем защиты от них, то Человек обречен, — спокойно, без эмоций, со свойственными для машинной расы вибрациями телепатически изрек С-Р-21, Старший в данный период Управитель. — Итак, следует сосредоточить все усилия на решении двух проблем — биолучи и Конечная Энергия, пока захватчик подтягивает основные силы, находящиеся сейчас на расстоянии в несколько дней пути».

Удручающую новость о том, что к Земле движется флот агрессора, состоящий почти из десяти тысяч крупнотоннажных кораблей, мы получили от высланных на разведку малюток.

Ученые разошлись по основным лабораториям, разбившись на три рабочие группы — две малые и крупную. Одну из малых возглавил Роал; она занялась раскрытием секрета Конечной Энергии, продукта распада материи. Вторая под руководством Треста сосредоточила усилия на биоизлучении.

Почти все НИМ’ы под руководством МХ-3401 занялись реализацией одного, но очень крупного проекта. Была задействована самая совершенная строительная техника, с помощью которой воздвигли необычно больших размеров здание в форме купола. Были взяты на вооружение намного более мощные генераторы энергии, установлен более интенсивный контроль над силовыми лучами, смонтированы дополнительные щупальца. Затем под купол завели новые модели блоков памяти, введя в них всю интеллектуально-сенсорную информацию всех НИМ. Это загрузило вновь созданные мемблоки процентов на десять. Но появилась возможность поработать в режиме воображения над сочетаниями миллиардов и миллиардов различных факторов, над комбинированием и рекомбинированием триллионов и триллионов фактов.

Результат? Возникли ассоциативная цепь совершенно иного типа и поразительный по объему сенсорный накопитель, то есть был создан новый, полностью революционный по своему характеру искусственный мозг. Его массив информации включал все научные сведения, накопленные Человеком за шестьсот последних лет самостоятельного развития плюс за век его сотрудничества с Машиной. Никакой специализации — концентрация всего знания в физике, химии и биологии.

Создали мозг за день. Постепенно ритм его мысли достиг уровня пробуждения сознания. Затем — барабанной дробью — оно возвестило о себе пока еще слабо контролировавшимся мыслеизлучением. Но оно прекратилось очень быстро, по мере разветвления связей внутри хранилища безграничного знания. Мозг-Машина приступил к творческому поиску, и все, что он улавливал, находило отзвук в его памяти.

Роал, растянувшись на кровати, размышлял в полной тишине. Но не в столь милом машине строго логическом порядке.

«О чем вы думаете, Роал?» — обратилась к нему новая машина, нареченная Ф-1.

Тот приподнялся, очнувшись.

— Ах… Да вы уже пробудились к сознательной деятельности! — отозвался он вслух.

«Вполне, — протелепатировала Ф-1. — Вы рассуждали о водороде? Ваши мысли необузданны и, как мне представилось, бессвязно скачут туда-сюда. Но взяв их за основу и развивая последовательно, я пришла к выводу, что вы правы. Отправная точка — водород. Обоснуйте ваши соображения».

Взгляд Роала подернулся дымкой. Когда люди задумываются, это сразу видно по их глазам. У машины этот процесс внешне никак не проявляется.

— Водород… Атом в пространстве. Один протон и один электрон. Оба неразрушимы, хотя могут взаимно друг друга уничтожить. Но они никогда не входят в соприкосновение. Во всяком случае, такого не наблюдалось с тех пор, как появилась наука. Даже когда электроны бомбардируют атомы, взрывая их, они не добираются до протона, чтобы аннигилировать его. И в то же время протон носит положительный заряд и притягивает отрицательно заряженный электрон. Атом водорода… Его электрон устремляется навстречу протону… происходит радиационный всплеск, и он выходит на более близкую к протону орбиту. Снова всплеск — и он еще ближе к нему. И так он бесконечно и подтягивается к протону, и только какая-то постоянно действующая сила мешает ему войти в конечное состояние. По непонятной причине электрон вдруг перестает «падать» на протон. Его блокирует какой-то незыблемый и непреодолимый барьер. Что это за штука? Почему и зачем он появился?

Электрические силы искривляют пространство, — продолжал он. — Чем больше сближаются эти две частицы, тем более могущественными становятся эти силы. Если бы вдруг электрон проскочил в закрытую для него зону, то, возможно, возникала бы бесконечная кривизна пространства. Не исключено, что в этом случае и протон и электрон были бы выброшены в иное пространство…

Роал замолчал. Его задумчивый взгляд по-прежнему где-то блуждал.

Что-то зажужжало в новеньком корпусе Ф-1.

«Где-то далеко впереди нам надлежит сделать шаг, который формально непозволителен для законов любой логики. Но это так увлекательно — работать против течения».

Ф-1 покоилась на своей антигравитационной подушке. Внезапно она вздрогнула, засверкал каскад колонн, ее щупальца свились в одну трепетную массу резинометалла, сплетая в бешеном темпе какой-то замысловатый узор. Одновременно заулюлюкал, заойкал и засвистел воздух, засасываемый преобразовывавшимся полем. Жгучие силовые нити что-то целенаправленно формировали. Вскоре это нечто приняло материальную форму. Ворчание мощных генераторов стихло внутри зеркально отсвечивавшего цилиндра машины.

* * *

Пылающие гейзеры, потрескивание вдруг вспыхивавших электрических дуг, блеск металла, добела раскаленного силовыми полями… сноп искр при сварке, вой мечущегося воздуха, пришептывание генераторов, взрывы атомов… Все это сливалось в диковинную симфонию света и тени, грохота и тишины. Невозмутимые НИМ’ы наблюдали, паря тесно сомкнутыми рядами вокруг Ф-1.

Щупальца в последний раз конвульсивно дернулись, вытянулись и втянулись в свои гнезда. Надрывные стоны генератора стали стихать, выродившись в конце концов в еле различимый вздох. Энерголучи сникли, но три пучка остались, поддерживая в своем пересечении раскаленную структуру из голубоватого металла. То был небольших размеров предмет, в половину роста Роала, с тремя тонкими, волнообразно вибрирующими щупальцами все из того же металла голубоватого цвета. И вновь генераторы Ф-1 оглушительно взревели. Миниатюрную металлическую торпеду обволок фантастический белый нимб. Она взмыла вверх в соцветье полыхнувших языков пламени. Ф-1 метала одну молнию за другой. Одна из них вонзилась в землю рядом со слишком близко приблизившейся к ней НИМ’ой. Затем что-то глухо щелкнуло и Ф-1 грузно осела, а на нее завалилась искореженная груда того, что только что было НИМ’ой.

А торпедка победно сияла в воздухе, поддерживаемая теперь собственным источником энергии.

Она разразилась потоком мыслей, доступных пониманию как Человека, так и Машины: «Ф-1 взорвала свои генераторы. Их можно восстановить и вернуть ритм деятельности Ф-1. Но не стоит. Я — создание более высокого класса. Ф-1 выполнила свою миссию. Взгляните…»

Из торпеды вырвался удивительно яркий поток света, превратившийся в светящееся облако, которое вытянулось затем в строгую линию и обвило Ф-1, мгновенно ее расплавив. За несколько секунд вся металлическая масса Ф-1 распалась на атомы.

«Быстрее нельзя, иначе произойдет мгновенная дезинтеграция материи с ее преобразованием в энергию. Я — носитель Конечной Энергии, проявляющей себя. Ф-1, выполняя свою функцию, наделила меня мнемоническими блоками, но не атомного, не молекулярного, как у Человека, а электронного уровня, как у вас, НИМ’ы. Их возможности безграничны. Я уже целиком и полностью в курсе всего того, что каждый из вас когда-то сделал, чему научился, что видел».

Экзотический процесс творения возобновился, но на сей раз без вихляния щупалец. Только поразительный блеск силовых импульсов, поигрывавших материей и шутя справлявшихся с ничтожным для них сопротивлением электронов. Через регулярные интервалы возникали^энергетические мертвенно-бледные всполохи, в которых схватывались и сплетались между собой пританцовывавшие силовые линии. Внезапно завывания преобразовывавшегося воздуха стихли, а бушевавшие вовсю силы сникли. И теперь на той сцене, где ставился этот безумный балет, парил цилиндрик еще меньших размеров, чем его создатель.

— Решена ли проблема, Ф-2? — поинтересовался Роал.

«Конечно. Теперь Конечная Энергия нам подвластна. Я создал не НИМ’у, а Координатора-Управителя».

«Ф-2, обращаю твое внимание на то, что решена лишь часть проблемы, — вмешался Координатор. — Половина половины лучей смерти еще не остановлена. И агрессор — это целая система».

Стенки корпуса машины заиграли различными цветами, и на них высветился матово-золотой знак: КУ-И-1.

«Чтобы убедиться в достигнутом, надо провести опыт на живом существе», - заявила Ф-2.

Через несколько минут биоНИМ доставила в небольшой клетке морскую свинку. Из основания Ф-2 хлынуло, завихряясь, силовое поле, из недр которого возник бледно-зеленый луч. Он коснулся животного, и то мгновенно упало замертво.

«В любом случае луч у нас теперь имеется, — мысленно констатировала Ф-2. — Защититься от него с помощью экрана, полагаю, невозможно, и таковой не существует. Так что изготовим соответствующих роботов и нанесем биоудар по противнику».

Машины способны работать быстрее и в более тесной кооперации, чем люди. На оголенном склоне скалы они под руководством КУ-И-1 за несколько часов воздвигли громадную конструкцию. А еще несколько часов спустя тысячи миниатюрных устройств взмыли в небеса.

* * *

Когда над Денвером, где хлопотали машины, вновь занялась заря, основное ядро сил противника уже приближалось к Земле. На этот раз агрессора ждал еще более теплый прием: ему навстречу двинулись десять тысяч боевых роботов, каждый из которых был живым организмом и готов пожертвовать собой ради всех.

Десять тысяч кораблей-монстров, на корпусах которых матово отсвечивал отблеск далекого и чужого бело-голубого солнца, подверглись стремительному нападению намного более маневренных боевых кораблей-комариков. Усеянное звездами пространство вспороли мощнейшие индуцированные лучи. Но гигантские силовые барьеры защиты, выставленные противником, отразили и погасили этот натиск. И тогда разбушевалась вся чудовищная мощь распадающейся материи. Под воздействием лучистой энергии дрогнули обрамленные титаническими всплесками пламени экраны, последовательно меняя окрас с фиолетового на голубой, оранжевый… пока он не превратился в ослепительно красное пламя. Возникла чудовищная интерференция полей, взаимодействие экранов и энергопучков.

Ф-1 сумела создать генераторы излучения намного более эффективные, чем у пришельцев. Наши крохотные боероботы сначала устроили дикий пляс вокруг звездолетов противника, а затем застыли вокруг них в угрожающей позиции. По своей разрушительной силе они ни в чем не уступали этим гигантам. За броней кораблей-монстров укрывались суетливые странные создания с мозолистой кожей — слабые бедняги — инсектицоиды. Постепенно, по мере роста нагрузки на генераторы, работавшие на предельном режиме, корпуса гигантских судов неприятеля начали раскаляться. Миллиарды впустую расходуемых лошадиных сил энергии сбрасывались в космическое пространство, воспламеняя и скручивая его в безумной схватке титанических силовых вихрей.

Постепенно оранжевый отблеск экранов стал тускнеть. В нем появились точки настолько густого красного цвета, что казались черными.

Боемашины, отфиксировав наличие Жизни на кораблях противника, пытались достать ее смертоносными зеленоватыми лучами, но безуспешно. В этом извержении энергополей бессмысленным оказалось и намерение расстроить радиопомехами и несуществующую систему управления. Но умные машины упорствовали. Однако теперь они уже не представляли собой первоначальный мощный кулак в десять тысяч боеединиц. К тому же противник неожиданно получил подкрепление за счет патрульных кораблей. Земные боероботы один за другим вспыхивали раскаленными облачками.

И все же они еще раз полыхнули зелеными лучами, сумев на этот раз достать и уничтожить экипажи нескольких десятков звездолетов пришельцев. Но те внезапно воздвигли какой-то совершенно необычный, бесформенный, весь в волнообразных конвульсиях барьер. Его не брали ни индуцированные энергопучки, ни лучи смерти. Прикрываясь этим надежным щитом, приободрившиеся чужаки возобновили наступательные действия.

И теперь уже вспыхнули защитные экраны боетехники землян. Словно по единой команде каждый боеробот ринулся в последнем отчаянном броске на противника. Погибли все. Контрольные экраны на Земле погасли.

Через полчаса 9633 гигантских корабля захватчиков величаво тронулись в путь.

Они выстроились в боевой порядок над Землей — от полюса до полюса — и принялись, планомерно продвигаясь, утюжить Землю зелеными лучами, уничтожая все живое на планете.

* * *

В Денвере оба ученых следили по экранам за этой операцией захватчиков по тотальному уничтожению фауны и флоры Земли. Лавина мгновенной смерти неумолимо надвигалась и на них. Сотни сохранившихся на Земле боероботов сконцентрировали свою гигантскую разрушительную мощь на волнистом силовом поле, прикрывавшем вражескую армаду. Корабли противника падали один за другим.