— Счастливый день, — засмеялся Язон, распахивая дверь в свою комнату и потирая руки от удовольствия. Охранник пропустил Михая и закрыл за ними дверь.

— Сегодня прибыли новые рабы, — сказал он, отводя в дальний угол Михая и Айджейл, — и среди них один из Аппсалы, наёмник, которого они захватили в стычке. Он знает, что ему тут недолго жить и благодарен за любое предложение побега.

— Это мужской разговор и я его не понимаю, — сказала Айджейл и повернулась к печке.

— Ты поймёшь, — сказал Язон, удерживая её за плечи. — Солдат знает, где находится Аппсала и может провести нас туда. Пришло время подумать об уходе отсюда.

Теперь Айджейл внимательно слушала его, да и Михай тоже.

— Как это? — спросила она.

— Я готовился заранее. У меня достаточно напильников и отмычек, чтобы проникнуть здесь в любое помещение; есть немного оружия и ключ от кладовой, все сильные рабы на моей стороне.

— Что вы хотите сделать? — спросил Михай.

— Организовать революцию рабов в лучшем стиле. Рабы перебьют дзертаноджей и мы убежим.

— Вы говорите, революция! — Заревел Михай.

Язон прыгнул на него и бросил на пол. Айджейл держала его за ноги, а Язон сел на грудь и зажал ему рот.

— Что с вами? Хотите провести остаток жизни, чиня краденные машины? Они слишком хорошо нас охраняют, самим нам отсюда не выбраться, поэтому нам нужны союзники. Я и нашёл их, подготовил всех рабов.

— Рёв… люц… — бормотал Михай сквозь зажимавшие ему рот пальцы.

— Конечно это революция. Это единственный способ и шанс выжить для этих бедных дьяволов. Сейчас они человеческий скот. Их убьют и убивают. Вы не можете сочувствовать их хозяевам — каждый из них десятикратный убийца. Вы видели, как они убивают, забивая рабов до смерти? Вы считаете, что они не должны пострадать от революции?

— Конечно, они отвратительны, — забормотал Михай. — Я не чувствую милосердия к ним, их следует спрятать и стереть совсем с лица земли. Но этого нельзя делать с помощью революции; революция — это зло, прирождённое зло.

Язон застонал.

— Попытайтесь сказать это двум третям существующих сейчас правительств: большинство из них возникло в результате революции. Как иначе вы можете избавиться от рабства, если у вас нет возможности заново голосовать против него? Если вы не можете их забаллотировать — стреляйте в них!

— Кровавая революция! Нет, это невозможно!

— Ладно, пусть не революция, — сказал Язон, сдаваясь и раздражённо махнув рукой. — Изменим название. Как вы насчёт разоружения тюрем? Нет, это вам тоже не нравится. Нашёл! Освобождение! Мы сорвём цепи с этих бедных людей и вернём их в родные земли, откуда их украли. Итак, вы присоединяетесь к нашему освободительному движению?

— Это по-прежнему революция.

— Это будет тем, как я его назову! — разозлился Язон. — Вы пойдёте со мной, или останетесь тут. Я все сказал.

Он встал и налил себе немного супа, ожидая пока гнев его остынет.

— Я не могу… я не могу этого сделать, не могу… — бормотал Михай, глядя в свой суп, как в магическое стекло, ища там указаний.

Язон с отвращением отвернулся.

— Смотрите, чтобы вы не кончили так, — предупредил он Айджейл, указывая ложкой через её плечо. — Хотя, конечно, на это мало шансов: ваше общество крепко стоит на земле. А этот длиннолицый клоун может мыслить только абстракциями, и чем более они нереальны, тем лучше для него. Готов поклясться, что его беспокоит, сколько ангелов может поместиться на острие булавки.

— Об этом я не думал, — вмешался Михай, услышав это замечание. — Но я подумаю об этом в своё время. Это проблема, которая не может быть легко разрешена.

— Видишь…

Айджейл кивнула.

— Если он не в порядке и я тоже — значит, только ты из всех нас прав, — она кивнула, удовлетворённая этим соображением.

— Очень приятно, что ты так думаешь, — улыбнулся Язон. — И это правда. Я непогрешим, но, будь я проклят, если не сумею увидеть лучше, чем любой из вас разницу между абстракциями и живой жизнью, кроме того, я искусней вас претворю теорию в практику, в действительность. Собрание клуба болельщиков Язона динАльта временно откладывается.

Он завёл руку назад и похлопал себе по спине.

— Чудовище высокомерия! — выкрикнул Михай.

— Ох, замолчи!

— Гордыня предшествует падению! Вы проклятый идолопоклонник…

— Очень хорошо.

— …и я сожалею, что хотя бы в течение секунды помогал вам или оставался рядом с вами — воплощением греха. Боясь своей душевной слабости, я не мог противиться искушению. Это печалит меня, но теперь я выполню свой долг. — Он забарабанил кулаком в дверь. — Стража! Стража!

Язон выронил чашку и попытался встать, но поскользнулся на пролитом супе. Когда он встал вновь, уже загремели замки и дверь открылась. Если бы он схватил этого идиота прежде, чем он раскроет рот, он мог бы заставить его замолчать.

Но было уже поздно. Нарсиси просунул голову в дверь и глядел со своим обычным заспанным видом. Михай встал в драматическую позу и указал на Язона:

— Схватите и арестуйте этого человека. Я обвиняю его в подготовке революции, в планировании грязных убийств!

Язон резко свернул на полпути, к мешку со своими личными вещами, лежавшему у стены. Он порылся в нём, перебирая содержимое и в конце концов извлёк молоток с тяжёлой свинцовой головкой.

— Предатель! — Крикнул Язон Михаю, подбегая к Нарсиси, который туповато следил за происходящим. Но, хотя он и казался медлительным, реакция у него была превосходной — щит принял удар на себя, а искусный же взмах дубины пришёлся по руке Язона: его онемевшие пальцы разжались, молоток упал на пол.

— Я думаю, что вам двоим нужно пойти со мной, отец во всём разберётся, — сказал он и вытолкнул Язона и Михая из комнаты. Нарсиси закрыл дверь и, подозвав одного из своих братьев, велел ему встать на стражу, а сам повёл пленников по коридору. Они брели в кандалах: Михай — гордо, как мученик, а Язон — кипя от гнева и скрежеща зубами.

Эдипон был далеко не глуп, он понял ситуацию раньше, чем Нарсиси закончил свой рассказ.

— Я не удивлён, так как ожидал этого. — Его глаза сверкнули, когда он на мгновение задержал свой взгляд на Язоне. — Да, я знал, что придёт время, когда ты попытаешься перехитрить меня. Именно поэтому я позаботился и позволил, чтобы тебе помогал другой раб и перенимал твоё искусство. Как я и ожидал, он предал тебя, чтобы занять твоё место, и я вознаграждаю его этим местом.

— Предал? Я не преследовал личную выгоду, — запротестовал Михай.

— Только из бескорыстных мотивов! — Холодно засмеялся Язон. — Не верь ни одному слову этого благочестивого обманщика, Эдипон. Я не готовил восстания. Он сказал это, чтобы занять моё место.

— Вы клевещите на меня, Язон! Я никогда не лгу — вы готовили восстание. Вы говорили мне…

— Молчите вы оба, или я прикажу забить вас насмерть. Вот моё решение. Раб Михай предал раба Язона, причём абсолютно неважно, готовил раб Язон или не готовил восстание. Его помощник не предавал его, пока не был уверен, что сможет хорошо выполнять работу и это для меня единственно важный факт. Твои идеи о рабочем классе обеспокоили меня, Язон. Я был бы рад убить их и тебя. Прикуйте его среди других рабов. Я награждаю тебя Михай комнатой Язона и его женщиной, и пока ты будешь хорошо выполнять работу, я не убью тебя. Работай долго и будешь жить долго.

— Только из бескорыстных мотивов, не правда ли, Михай? — кричал, оборачиваясь, Михаю Язон, когда его выводили из комнаты.

Падение с вершины власти было стремительным. Через полчаса на запястьях Язона были новые кандалы и он был прикован в тёмном помещении, набитом рабами.

Он загремел цепями и принялся внимательно рассматривать их в тусклом свете единственной лампы, как только захлопнулась дверь.

— Как идёт подготовка к восстанию? — шёпотом спросил прикованный раб.

— Очень хорошо, ха-ха! — ответил Язон, потом придвинулся ближе, чтобы лучше рассмотреть своего соседа. — Мы незнакомы, это ты новый раб, с которым я разговаривал сегодня?

— Это я, Снарби, опытный солдат, копьеносец, искусный в обращении с дубинкой и кинжалом, на моём счету семь убитых. Сам можешь проверить в нашей ратуше.

— Я все помню, Снарби. Помню и то, что ты знаешь дорогу в Аппсалу.

— Я знаю все вокруг.

— Тогда восстание продолжается и оно начнётся прямо сейчас, только я несколько сожалею, но я сократил его размеры. Вместо того, чтобы освободить всех этих рабов, как ты относишься к возможности убежать нам вдвоём?

— Это лучшая мысль с того дня, как были выдуманы пытки. Нам не нужны эти глупцы, они только помешают. «Действовать надо малыми силами» — так я всегда говорил.

— Я тоже всегда так считал, — согласился Язон, роясь в своих башмаках кончиками пальцев. Он умудрился припрятать там напильник и отмычку, когда Михай предал его. Нападение на Нарсиси с молотком было лишь прикрытием. Язон сам изготовил этот напильник из закалённой стали после нескольких неудачных попыток. Он отлепил глину, скрывавшую надрез в ножных кандалах, который он сделал и энергично принялся за мягкое железо. Через три минуты кандалы лежали на полу.

— Ты колдун! — прошептал Снарби, отшатываясь.

— Механик. Впрочем, на этой планете, это одно и то же. — Он осмотрелся, но утомлённые рабы спали и ничего не слышали. Обернув инструмент в кусок шкуры, чтобы приглушить звон, он начал пилить звено цепи, которое крепилось к его наручникам.

— Снарби, — спросил он, — мы на одной цепи?

— Да, цепь проходит через наручники и держит целый ряд рабов, второй конец цепи исчезает в отверстии стены.

— Лучше и быть не может. Я перепилю звено и мы оба будем свободны. Ты постарайся пропустить цепь через отверстие в твоих наручниках и уложить её вниз бесшумно, чтобы соседние рабы ничего не услышали. Наручники придётся унести с собой, сейчас некогда ими заниматься. Ходят ли сюда ночью стражники?

— Этого не случалось с тех пор, как я здесь. Они будят нас по утрам, дёргая за цепь.

— Будем надеяться, что и сегодня ночью они не придут. Нам понадобится некоторое время — вот… напильник перерезал цепь. Посмотрим, когда я натяну свой конец, сможешь ли ты вытянуть цепь. Надо разогнуть это звено. Они молча трудились, пока звено не распрямилось и не выскользнула цепь. Молча они положили её на пол и бесшумно скользнули к двери.

— Есть ли охрана снаружи? — спросил Язон.

— Кажется нет. У них не слишком много людей, чтобы охранять рабов. Дверь не пошевелилась, когда они надавили на неё. В помещении было достаточно света, чтобы разглядеть большое замочное отверстие. Язон легонько пошевелил отмычкой и презрительно скривил губы.

— Эти идиоты оставили ключ в замке.

Он выбрал самый крепкий прут и прочный кусок шкуры, расправил его и просунул под дверью, оставив достаточный конец, чтобы втянуть его обратно. Затем осторожно толкнул ключ через скважину и тот упал. Дверь бесшумно отворилась и они выскользнули наружу, напряжённо вглядываясь в темноту.

— Пошли! Бежим отсюда, — сказал Снарби, но Язон схватил его за горло и потянул назад.

— Есть ли хоть капли разума на этой планете? Как мы доберёмся до Аппсалы без пищи и воды, а если мы найдём продукты, то как мы унесём их с собой? Если ты хочешь остаться в живых, выполняй мои приказы. Я сейчас закрою дверь, чтобы никто случайно не обнаружил нашего бегства раньше времени. Затем мы постараемся раздобыть транспорт и уберёмся с шиком. Согласен?

Ответом был лишь приглушённый хрип. Тогда Язон несколько разжал пальцы и позволил воздуху проникнуть в лёгкие. Тихий стон означал, очевидно, согласие, так как Снарби последовал за ним, когда Язон двинулся по тёмным переулкам мимо зданий.

Выйдя за пределы городка, что было нетрудно, так как немногочисленные часовые ожидали противника только снаружи, Язон и Снарби с той же лёгкостью добрались до мастерской с тыла и скользнули сквозь отверстие в шкурах, которое Язон заранее приготовил и зашил тонкой бечёвкой.

— Сиди тут и ничего не трогай, если не хочешь лишиться жизни, — приказал он дрожащему Снарби, затем скользнул к выходу из мастерской, сжимая в руке маленький молоток. Он был доволен, увидев, что вход охраняет один из сыновей Эдипона.

Язон свободной рукой вежливо приподнял его кожаный шлем и ударил молотком: охранник молча упал.

— Теперь за работу, — сказал Язон, вернувшись внутрь и поднеся огонёк к фитилю лампы.

— Что ты делаешь? Нас увидят, убьют…

— Держись за меня, Снарби и будешь атаманом. Часовые не могут увидеть свет: я это проверял, когда работал тут. И нам нужно кое-что сделать, прежде, чем мы уйдём. Мы должны построить кародж.

Конечно, им не нужно было строить машину с самого начала, но утверждение Язона было достаточно правдиво. Недавно починенная и наиболее мощная машина всё ещё была привинчена к испытательному стенду, и этот факт полностью оправдывал их ночной риск. Три колеса кароджа лежали в стороне. Язон вставил на место винты и с помощью Снарби затянул их. На другом конце стенда был крепкий поворачивающийся ствол, который поддерживал инструменты на стенде. Когда они сбросили инструменты, осталось лишь бревно. Язон использовал его для того, чтобы прикрепить ещё одно колесо.

Когда это было выполнено, испытательный стенд превратился в трёхосную повозку с паровым двигателем. Так и должно было получиться, так как Язон всегда думал о необходимости внезапного бегства и готовился к нему.

Снарби притащил глиняные кувшины с маслом, водой и горючим, а Язон заполнил баки. Он зажёг огонь под котлом и погрузил инструменты и небольшой запас креноджей, который сумел приготовить заранее.

Вскоре наступал рассвет и к этому времени они должны уже быть в пути. Больше Язон не мог избегать мыслей, которые были запрятаны в глубине его мозга приготовлениями к бегству.

Он не мог оставить здесь Айджейл, но если он возьмёт её с собой, он будет вынужден взять с собой и Михая… Михай спас его жизнь и неважно, что потом он совершил несколько идиотских поступков. Он считал себя в долгу перед человеком, предавшим его существование, но не знал, выплатил ли он уже свой долг. В отношении Михая он чувствовал, что, пожалуй, заплатил. Ну ещё один, последний раз…

— Следи за машиной, я скоро вернусь, — сказал он, спрыгивая на землю.

— Ты хочешь, чтобы я следил за этой машиной? Я не могу. Эта дьявольщина взорвётся и убьёт меня…

— Веди себя разумно, Снарби. Этот утиль на колёсах сделан людьми и улучшен мной. Демоны тут ни причём. Она сжигает горючее, чтобы производить пар, пар проходит по этой трубе и двигает этот стержень, а стержень вращает колесо. Поэтому мы и движемся. Может быть ты потом поймёшь лучше, но для этого нужно убраться отсюда. Поэтому ты останешься здесь и будешь делать всё, что я тебе скажу. Иначе я разобью тебе голову. Ясно?

Снарби ошеломлённо кивнул.

— Отлично, всё, что тебе нужно делать, это сидеть и смотреть на этот маленький зелёный кружочек. Видишь? Если он перестанет светиться до моего прихода, поверни эту ручку в этом направлении. Все понял? В этом случае предохранительный клапан не будет выпускать пар и не разбудит всю округу. Язон прошёл мимо ещё не пришедшего в себя часового и направился обратно к очистительной установке. Вместо дубинки и кинжала он был вооружён палашом из хорошо закалённой стали. Охранники тщательно проверяли все, когда он работал, но не обращали внимания на то, что он делал в машине. Это было выше их понимания.

Такой первобытный уровень умственного развития был особенно кстати для Язона, и он изготовил, а теперь и захватил с собой мешок зажигательных снарядов — простого оружия нападения.

Небольшой сосуд из глины был наполнен бензином. От запаха бензина у него закружилась голова. Он надеялся, что эти снаряды оправдают его надежды, когда придёт время.

Возвращение прошло также гладко, как и путь в мастерские. Подсознательно он надеялся, что будут какие-нибудь поиски и ему придётся вернуться. Очевидно, его подсознание было мало заинтересовано в спасении девушки — рабыни и его Немезиды, в особенности, если для этого приходилось рисковать шкурой.

Его подсознание было разочаровано. Он оказался в здании, где находилась его бывшая комната, и заглянул за угол, чтобы определить, стоит ли у двери охранник. Охранник был там. Казалось он дремал, но что-то привлекло его внимание. Он ничего не услышал, но начал усиленно принюхиваться: сильный запах бензина, которым Язон наполнил свои снаряды, насторожил его и он увидел Язона прежде, чем тот отскочил.

— Кто там? — Закричал охранник и тяжело побежал вперёд.

Выхода не было, поэтому Язон с ответным криком сделал выпад вперёд. Лезвие взметнулось перед охранником — тот никогда раньше не видел меча, и кончик его перерезал охраннику горло. Он с хриплым стоном упал на землю замертво, но ему уже ответили голоса из глубины здания. Язон перепрыгнул через тело, извлёк один из своих снарядов и начал открывать замок. Послышался приближающийся топот, но он уже открыл замок и распахнул дверь.

— Быстрее выходите! Мы бежим! — Уверенно крикнул он и толкнул изумлённую Айджейл к выходу. С огромным удовольствием он пнул Михая так, что тот буквально перелетел через порог и тут встретился с Эдипоном, который подбегал размахивая дубинкой. Язон прыгнул, ударил Эдипона в ухо рукояткой меча и поставил Михая на ноги.

— Быстро к мастерской, — приказал он, все ещё не опомнившемуся компаньону, — там стоит кародж и мы можем бежать.

Он ещё раз прикрикнул на них и они наконец-то бросились бежать. Сзади послышались крики и появилась толпа вооружённых дзертаноджей. Язон сорвал со стены лампу и поднёс открытое пламя к одному из снарядов. Оболочка загорелась и он бросил его в ряд приближающихся охранников до того, как огонь обжёг руку. Снаряд ударился об стену и разбился, бензин брызнул во всех направлениях, а огонь погас.

Язон выругался и схватил второй снаряд. Если и этот не сработает; он погиб. Дзертаноджи на мгновение остановились в нерешительности перед лужей бензина и в этот момент он швырнул вторую бомбу. Она разорвалась, пламя зажгло бензин из первого снаряда и коридор заискрился огненным занавесом. Придерживая рукой лампу так, чтобы в ней не погас огонь, Язон побежал за остальными.

За пределами здания тревоги ещё не было и Язон запер дверь снаружи. Когда её сумеют открыть и выбегут наружу, они будут уже далеко от здания. Надобности в лампе больше не было и она мешала бежать. Он отбросил её прочь, и как бы в ответ из пустыни донёсся пронзительный свист.

— Он не сделал этого, — простонал Язон. Предохранительный клапан выпускал пар.

Он догнал Айджейл и Михая, которые потеряли в темноте направление, толкнул Михая в нужном направлении и повёл их к мастерской.

Они благополучно миновали большую часть пути, хотя повсюду поднялась суматоха. Дзертаноджи, очевидно, никогда не испытывали ночного нападения. Они решили, что на них напал враг и бегали, суетились и кричали. Смятение не улеглось, когда здание охватило пламя, и из него вынесли бесчувственного Эдипона.

В суматохе никто не заметил беглых рабов, и Язон провёл их мимо постов почти к самой мастерской. Их заметили только тогда, когда они пересекали открытое пространство перед мастерской и после некоторого колебания охранники побежали за ними следом.

Язон вёл погоню прямо к своей драгоценной паровой тележке, так как у него не было другого выхода. Он перескочил через все ещё неподвижного охранника у входа и побежал к машине.

Снарби притаился за одним из колёс, но у Язона не было времени, чтобы обращать на него внимание. Когда он прыгнул на платформу, предохранительный клапан закрылся и внезапно наступила пугающая тишина. Пар весь вышел.

Язон быстро закрутил вентиль и бросил взгляд на индикатор: давления не хватило бы даже на то, чтобы передвинуться на метр. Булькала вода, свистел котёл, снаружи доносились крики преследователей — они добежали до входа и обнаружили тело оглушённого охранника.

Гневные крики сменились воплями испуга, когда повернувшись, Язон швырнул снаряд и языки пламени появились на пути преследователей. Они в беспорядке отступили. Язон проследил за ними. Они, казалось, убежали до самой нефтеперегонной установки, но он не был уверен, что в потёмках не скрываются отдельные охранники.

Язон торопливо вернулся к кароджу, постучал по все ещё неподвижному указателю давления в котле и широко раскрыл клапан подачи топлива. Дзертаноджи несомненно вернутся и будут атаковать мастерскую. Если к этому времени давление немного поднимется, они спасутся. Если же нет…

— Михай и ты, трусливый слюнтяй Снарби, становитесь за этой штукой и толкайте, — сказал Язон.

— Что происходит? — Спросил Михай. — Вы начали революцию? В таком случае я не могу помочь…

— Мы бежим. Если это вас не устраивает, оставайтесь. Мы уйдём с Айджейл и этим проводником.

— Я присоединяюсь к вам. В бегстве от таких варваров нет ничего преступного.

— Очень рад за вас. Теперь толкайте. Я хочу поставить её в центр, подальше от стен и направить в пустыню. Вниз по дороге, верно, Снарби?

— Вниз по долине, верно.

— Все. Хватит. Отодвиньте это бревно, чтобы мы за него не зацепились, когда начнём двигаться. Все на борт. — Язон оглядел мастерскую, чтобы удостовериться, что ничего не забыто, и неохотно взобрался на борт. Он погасил лампу и они сидели в темноте. Их лица освещались отблесками пламени от печи. Заняться им было нечем, от этого каждая секунда длилась вечность. Стены скрывали от них всё, что делалось снаружи, и через несколько минут воображение наделило ночь молчаливыми ордами, крадущимися за ними, направляющимися к тонким стенам из шкур и готовым сокрушить их.

— Бежим отсюда, — выпалил Снарби и попытался спрыгнуть с машины. — Здесь мы в ловушке… мы никогда не убежим…

Язон поймал его и бросил на платформу, затем прижал его голову к доскам пола и держал так, пока тот не успокоился.

— Я разделяю чувства этого бедного человека, — сказал Михай, — вы зверь Язон, вы попираете его естественные чувства. Прекратите ваши садистские занятия и присоединяйтесь к моей молитве.

— Если бы этот человек, выполнил бы свои обязанности и присмотрел за котлом, мы уже давно были бы в безопасности. А если у вас достаточно дыхания для молитв, используйте его для раздувания огня в печи. Наше спасение зависит не от молитвы, а только от давления пара…

Раздался воинственный крик и отряд дзертаноджей появился у входа. В тот же момент упала задняя стена мастерской и там появились вооружённые люди.

Язон выругался и зажёг четыре снаряда, швырнул их по два в противоположные стены. Прежде, чем они упали, он прыгнул к клапану котла и открыл его.

Со свистом кародж задрожал и двинулся. На какое-то время атакующие были задержаны стенами из пламени и закричали ещё громче, когда машина двинулась. В воздухе засвистели стрелы, но большинство из них было плохо нацелено и только две воткнулись в платформу. С каждым оборотом колёс их скорость увеличивалась и когда машина столкнулась со стеной, шкуры с треском разлетелись.

Огонь сзади становился тусклее, крики заглохли, а они неслись по долине с убийственной скоростью; свистя, гремя и звякая. Язон подобрался к рукоятке; ему нужно было уменьшить скорость. Михай понял его, потому что он пополз вперёд, цепляясь за каждый выступ, пока не оказался рядом с Язоном.

— Хватайтесь за ручку и держите её прямо! Следите, чтобы мы ни на что не наткнулись!

Передав руль, Язон пробрался обратно к машине. Они постепенно замедлили движение и наконец остановились. Айджейл стонала, а Язон чувствовал себя так, будто по каждому дюйму его тела били молотком. Преследователей не было слышно: прошёл уже почти час, как они покинули мастерскую, и никто не мог состязаться с ними в скорости.

— Вставай, Снарби, — приказал он. — Я избавил всех вас от рабства, теперь твоя очередь: ты должен вести нас, как ты мне говорил. Иди впереди с этой лампой и выбирай ровную дорогу в нужном направлении.

Снарби спустился и пошёл вперёд. Язон слегка приоткрыл клапан и они двинулись по следу Снарби, а Михай поворачивал рукоятку управления. Айджейл прижалась к Язону, дрожа от холода и страха. Он похлопал её по плечу и сказал:

— Успокойся. Теперь нам предстоит приятная прогулка.

Глава 10

Они были уже в шести днях пути от Путлко и запасы у них истощились. Страна, по которой они проезжали, становилась всё более плодородной, а волнистые травы с большим количеством ручьёв и животных говорили о том, что с голоду они не умрут.

Проблема заключалась в топливе и после полудня Язон открыл последний кувшин. Они остановились за несколько часов до темноты, так как у них кончилось свежее мясо.

Снарби, взяв самострел, отправился на поиски добычи. Так как он — единственный из всех был достаточно искушён с этим оружием и знал местных животных, эта обязанность была возложена на него. От длительного контакта его страх перед кароджем уменьшился, а самоуверенность росла по мере признания его охотничьих способностей.

Он высокомерно удалился в высокую, по колено, траву, забросив самострел на плечо. Язон смотрел ему вслед и чувствовал растущее беспокойство.

— Я не верю этому наёмнику ни на секунду, — пробормотал он.

— Вы говорите мне? — Спросил Михай.

— Не хотелось бы, но придётся. Вы заметили в местности что-нибудь интересное… какое-то отличие?

— Ничего. Сплошная дикость, не тронутая рукой человека.

— Тогда вы, вероятно ослепли, я заметил кое-что за последние два дня, а я не лучше вас знаю природу.

— Айджейл, — окликнул Язон. Она взглянула на него с места у котла, где грелась и жевала кусок их последнего креноджа. — Оставь это. Как его не приготовишь, вкус все так же плох. Если Снарби повезёт, у нас будет мясо. И скажи, не видела ли ты каких-нибудь отличий в местности за последние дни?

— Ничего особенного, только следы людей. Дважды мы проезжали места, где трава была примята и ветви обломаны, как будто два-три дня назад пробегал кародж. А один раз видела след костра, но он очень старый.

— Ничего не видно, Михай? — Спросил Язон. — Смотрите, как охота за креноджами развивает наблюдательность.

— Я не дикарь. Вы не можете ожидать от меня, что я обращу внимание на такие мелочи.

— Я и не ожидал, я научился ничего не ожидать от вас, кроме беспокойства, конечно. Но теперь мне нужна ваша помощь. Это последняя ночь свободы для Снарби, знает он об этом или нет, я не хочу, чтобы он стоял на страже ночью. Мы с вами разделим ночь на два дежурства.

Михай был удивлён.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, говоря, что эта ночь — последняя его свободная ночь.

— Это должно быть очевидным даже для вас, после того, как вы познакомились с социально-этическими нормами этой планеты. Как вы думаете, что нас ожидает в Аппсале, если мы придём туда вслед за Снарби, как овцы на бойню. Я не знаю, что он замышляет, но он что-то задумал, это несомненно. Когда я спрашиваю его о городе, он отвечает общими словами. Конечно, он наёмник и не может знать многих подробностей, но он всё же должен знать гораздо больше, чем говорит. Он утверждает, что мы в четырёх днях от города, но я думаю, что осталось не больше одного-двух дней. Я сохранил цепи, мы используем их для Снарби, утром я хочу связать его, перебраться за эти холмы и спрятаться там. Он не должен будет сбежать, пока я не произведу разведку города…

— Вы хотите заковать этого бедного человека, превратить его в раба без всякой причины?

— Я не хочу превращать его в раба, просто закую, чтобы он не завёл нас в какую-нибудь ловушку. Этот усовершенствованный кародж — сильное искушение для любого туземца, а если он сумеет продать меня, как механика, в рабство, его будущее обеспечено.

— Я не желаю этого слушать! — Разбушевался Михай. — Вы обвиняете человека лишь на основании своих беспочвенных подозрений. Судите, чтобы не быть судимым самому. Вы лицемер; я помню, что вы мне говорили, что человек не виновен, пока его вина не доказана.

— Что ж, этот человек, если вы хотите идти этим путём, виноват в том, что является членом этого дикого общества и, следовательно, действует определённым образом. Вы разве ещё не изучили этих людей? Айджейл! — Она взглянула на него, жуя кренодж, очевидно, не слыша спора. — Каково твоё мнение? Вскоре мы придём в место, где у Снарби много друзей или людей, которые могут помочь ему. Как ты думаешь, что он будет делать?

— Поздоровается с этими людьми. Может быть они дадут ему кренодж. — Она улыбнулась, удовлетворённая своим ответом.

— Это совсем не то, что я имел в виду, — терпеливо сказал Язон. — Что если мы все трое придём вместе с ним к этим людям, и эти люди увидят нас и кародж?

Она выпрямилась, встревоженная.

— Вы не должны идти с ним! Если у него здесь есть друзья, они захватят вас, сделают рабами и отберут кародж. Ты должен убить Снарби.

— Кровожадные язычники… — Михай встал в свою излюбленную обвинительную позу, но сразу замолчал, как только Язон поднял тяжёлый молоток.

— Вы поняли наконец? — Спросил Язон. — Связывая Снарби, я только следую местному этическому кодексу, как например отдача чести в армии или невозможность есть пальцами в приличном обществе. На самом деле я проявил небрежность, так как по местным обычаям, я должен был бы убить его прежде, чем он смог бы причинить нам беспокойство.

— Этого не может быть, я не могу поверить в это. Вы не можете осудить человека и приговорить его на основании таких беспочвенных обвинений.

— Я не приговариваю его, — сказал Язон с растущим раздражением. — Я только хочу быть уверенным, что он не причинит нам никакого вреда. Если не хотите мне помочь, то хоть не мешайте. И разделите со мной ночное дежурство. То, что я сделаю утром, будет целиком на моей совести. Вас это не касается.

— Он возвращается, — прошептала Айджейл и немного погодя из высокой травы появился Снарби.

— Добыл церво, — гордо объявил он и бросил животное перед ними на землю. — Освежуйте его, разрежьте на куски и поджарьте. У нас есть еда.

Он выглядел совершенно невинным и бесхитростным, и единственное, что было можно вменить ему — мимолётный хитрый взгляд, сверкнувший из-под опущенных ресниц. Язон на секунду усомнился в своих рассуждениях, но потом вспомнил, где он находится и отбросил свои сомнения. Снарби никто не обвинит в преступлении, если он захочет убить их или продать в рабство — он будет действовать так, как действовал бы любой нормальный член рабовладельческого общества. Язон принялся разыскивать инструмент, которым можно будет заковать Снарби.

У них был обильный обед, затянувшийся до сумерек, и вскоре они уснули. Язон, уставший от забот и путешествия, потяжелевший от еды, заставил себя не спать, ожидая беспокойства извне и изнутри. Когда он начинал дремать, он вставал и начинал ходить вокруг лагеря, пока холод не заставил его вернуться к тёплому паровому котлу.

Когда наступила полночь, он разбудил Михая.

— Ваша очередь, держите глаза и уши открытыми и не забудьте об этом, — он ткнул пальцем в спящего Снарби. — Если будет что-нибудь подозрительное, разбудите меня.

Язон немедленно уснул и крепко спал, пока первые лучи рассвета не тронули неба. Когда он открыл глаза, на восточной стороне горизонта были видны лишь самые яркие звезды и от травы поднимался густой туман. Рядом с ним лежало двое спящих и в одном из них он узнал Михая.

Сон мгновенно пропал, Язон выбрался наружу из-под шкур, которыми укрывался и потряс Михая за плечо.

— Почему вы спите? — Гневно спросил он. — Вы должны были быть на страже!

Михай открыл глаза и замигал.

— Я был на страже, но перед рассветом проснулся Снарби и предложил заменить меня. Я не мог отказать ему.

— Не могли отказать? Но ведь я говорил вам…

— Я не могу осудить невинного человека и тем самым присоединиться к вашим несправедливым действиям. Поэтому я и оставил его на страже.

— Не могли осудить? — С гневом повторил Язон и забрал в руку волосы своей вновь отросшей бороды. — Тогда где же он? Вы видите кого-нибудь на страже?

Михай огляделся и увидел лишь Язона и проснувшуюся Айджейл.

— Кажется он ушёл. Он доказал свою ненадёжность и в будущем мы не разрешим ему быть на страже.

В гневе Язон хотел избить его, но понял, что не может тратить на это время и бросился к машине. Зажигание сработало с первого раза, и он зажёг огонь под котлом. Но когда Язон взглянул на индикатор, то обнаружил, что топлива почти совсем нет. В последнем кувшине оставалось достаточно горючего, чтобы перенести их в безопасное место, но этот последний кувшин исчез.

— Это меняет наши планы, — смирившись с этим, сказал Язон, после лихорадочных поисков в кародже и на окружающей равнине.

Горючее исчезло вместе со Снарби, который хоть и боялся паровой машины, но понял, что она не может двигаться без этой жидкости. Опустошающее чувство смирения успокоило гнев Язона: он должен был знать, что ни в чём нельзя доверять Михаю. Он смотрел на Михая, который невозмутимо ел кусок холодного жаренного мяса и восхищался его спокойствием.

— Вас не беспокоит, что вы вновь обрекли нас всех на рабство?

— Я поступил правильно, у меня не было выбора. Мы должны жить как высокоморальные существа, или снизойти до уровня животных.

— Но если вы живёте среди людей, которые ведут себя как животные, как же вы выживете?

— Вы живёте как и они, Язон, — сказал Михай спокойно. — Извиваетесь, дрожите от страха и не можете избежать своей судьбы. А я живу, как подобает человеку с убеждениями, я знаю в чём правда и не позволю отвлечь себя ничтожными нуждами сегодняшнего дня. Тот, кто живёт так, может спокойно умереть.

— Так умрите спокойно! — Воскликнул Язон и выхватил свой меч, но тут же отступил с угрюмой усмешкой. — Конечно, следовало бы вас проучить, но я думаю, вы не смиритесь с очевидностью и перед смертью.

— Впервые мы с вами единодушны, Язон. Я пытался открыть вам глаза, дать вам увидеть свет правды, но вы отворачиваетесь и не видите. Вы игнорируете вечный закон ради подробностей дня и именно поэтому вы погибли.

Указатель в котле свистнул, но стрелка индикатора горючего стояла на нуле.

— Захвати немного еды, Айджейл, — сказал Язон, — и отойди подальше от машины. Горючее кончилось.

— Я сейчас сделаю узлы и мы убежим с запасами.

— Не нужно. Снарби знает эту страну и все равно отыщет нас. Чтобы не ждало нас, оно уже в пути и мы не можем избежать его. Поэтому побережём энергию. Но они не получат усовершенствованную машину! — Добавил он с внезапной страстью, хватая самострел. — Отойдите подальше. Они вновь превратят меня в раба из-за моих способностей, но изделие им не достанется. Если они захотят его, пусть платят за это.

Язон тщательно прицелился, но лишь третья стрела пробила стену у котла. Тот с грохотом взорвался и мелкие осколки металла усеяли все вокруг. В отдалении послышались крики людей и лай собак. Поднявшись, Язон увидел цепочку людей, приближающихся к ним в высокой траве. Когда они подошли ближе, стали видны собаки, рвавшиеся с привязи. Хотя люди шли уже несколько часов, приближались они быстрой рысью, как опытные бегуны.

Все были в тонкой кожаной одежде, каждый держал лук и имел полный колчан стрел. Они рассыпались полукругом и остановились, когда трое чужеземцев очутились в пределах досягаемости самострелов. Но Язон, Михай и Айджейл отложили самострелы и терпеливо ждали у дымящихся обломков кароджа, пока не подбежал Снарби.

— Вы принадлежите… Хертугу Перссону… вы его рабы. Что случилось с кароджем? — Последнее слово он выкрикнул, заметив дымящиеся обломки и упал с распростёртыми руками. Очевидно, ценность рабов падала с утратой машины. Он прополз к обломкам, и так как никто из солдат не хотел помогать ему, собрал всё, что мог найти из инструментов и приспособлений Язона. Когда он связал их и солдаты, обернувшись, убедились, что с ним ничего не случилось, они неохотно согласились нести связки. Один из солдат, одетый так же, как и остальные, очевидно, был старшим, и когда он приказал возвращаться, все сомкнулись вокруг пленников и концами луков заставили их встать.

— Иду, иду, — сказал Язон, догрызая свою кость. — Но сначала я позавтракаю. Я вижу бесконечную вереницу креноджей. Поэтому, прежде чем стать рабом, вдоволь поем.

Стоявший рядом солдат выглядел растерянным и повернулся к командиру.

— Кто это? — Спросил тот Снарби, указывая на все ещё сидящего Язона.

— Можно убить его?

— Нет! — Выкрикнул Снарби и протянул испачканный кусок чего-то белого. — Он построил эту дьявольскую машину и знает все её секреты. Хертуг Перссон пыткой заставит его снова построить такую.

Язон вытер руки об траву и неохотно поднялся.

— Ну, ладно, джентльмены, я иду. И пока мы идём, может быть кто-нибудь расскажет мне, кто такой Хертуг Перссон и что ещё нас ожидает?

— Я расскажу, — согласился Снарби, когда они выступили. — Он Хертуг Перссон. Я сражался за Перссонов, они знают меня в Аппсале и верят мне. Перссоны очень влиятельны в Аппсале и знают множество секретов, но они не так сильны как Троззелинги, которые владеют секретами кароджей и джетило. Я знаю, что могу просить любую награду у перссонов, если доставлю им секрет кароджей… И я сделаю это. — Он придвинул своё лицо со свирепой гримасой к Язону. — Ты расскажешь им секрет. Я сам буду пытать тебя, пока ты не расскажешь.

Язон подставил ногу и предатель растянулся на траве. Никто из солдат не обратил на это никакого внимания. Когда они прошли, Снарби с проклятиями двинулся следом. Язону было о чём подумать.

Глава 11

С окружающих холмов, Аппсала выглядела, как сгоревший город, который медленно моют в море. Только, когда они подошли ближе, стало ясно, что дым и копоть происходит от многочисленных дымовых труб, больших и малых, усеивающих все здания, и что город начинается на берегу и покрывает множество островов, между которыми находятся мелкие лагуны. Большие морские корабли стояли у прилегающего к морю края города, а ближе к берегу, по многочисленным каналам плавали маленькие судёнышки.

Язон с беспокойством выискивал признаки космопорта или любые другие признаки межзвёздной культуры, но ничего не увидел.

Парусный корабль, который был пришвартован к краю каменного причала, очевидно, ожидал их.

Пленникам связали руки, ноги и бросили на палубу. Язон вертелся на месте, пока ему не удалось прижаться к щели в борту между плохо пригнанными досками, и начал описывать путешествие, чтобы ободрить товарищей.

— Наше путешествие близится к концу и перед нами открывается древний романтический город Аппсала, известный отвратительными обычаями, жестокими туземцами и полным отсутствием санитарии. Об этом свидетельствует канал, по которому плывёт наш корабль — это скорее сточная канава. По обе стороны расположены острова, меньшие из них покрыты лачугами, такими дряхлыми и грязными, что звериная нора кажется по сравнению с ними дворцом. В городе не может быть большого количества креноджей. Я считаю, что каждая из лачуг представляет собой укреплённое здание одного из племён, групп или кланов, о которых нам говорил наш друг Иуда. Взгляните на эти памятники крайнего эгоизма и страха: это конечный пункт системы, что начинается с рабовладельческого типа прежнего Чаки, с его толпой собирателей креноджей, достигает зенита прочности за этими стенами. По-прежнему всюду абсолютная власть одного над другими, каждый в войне со всем миром и единственная дорога наверх — по трупам соотечественников. Все технические открытия и изобретения считаются секретными и используются в личных целях. Никогда я не видел человеческой жадности и эгоизма такого размера и восхищён способностью хомо сапиенс придерживаться идеи, как бы порочна и жестока она не была.

В этот момент корабль резко повернулся и Язон скатился в вонючую трюмную воду.

— Падение человека… — пробормотал он, вновь выкарабкиваясь наверх. Борт корабля ударился о сваи, со множеством проклятий, криков и приказаний их корабль остановился. Люк над палубой открылся и троих пленников выволокли наверх.

Корабль находился в закрытом доке, окружённом зданиями и высокими стенами. За ними закрывались широкие ворота, через которые корабль проник в этот дом. Больше они ничего не успели разглядеть, так как их втолкнули в дверь одного из зданий и через множество залов и коридоров, мимо многочисленных охранников, провели в большой центральный зал.

Зал, за исключением помоста в дальнем углу, был лишён мебели. На помосте стоял большой, ржавый трон. Человек на троне, несомненно Хертуг Перссон, обладал великолепной белой бородой и волосами до плеч, у него был большой нос округлой формы, а глаза маленькие и красные.

— Скажите, — вдруг закричал Хертуг Перссон, — почему вы до сих пор ещё не убиты?

— Мы твои рабы, Хертуг, мы твои рабы, — хором ответили все находившиеся в зале, размахивая руками в воздухе. Первый раз Язон пропустил, но во второй раз присоединился к хору. Только Михай промолчал, а когда выражение вассальной зависимости кончилось, прозвучал его одинокий голос:

— Я не раб человека.

Командир солдат взмахнул руками, толстый конец его лука описал дугу, закончившуюся на голове Михая, тот упал, оглушённый.

— У тебя новые рабы, о Хертуг, — сказал командир.

— Кто из них знает секреты кароджа? — Спросил Хертуг, и Снарби указал на Язона.

— Вот он, о могучий. Он может сделать кародж, который будет двигаться. Я знаю это, потому что видел его работу. Он также делает огненные шары, которые сожгли дзертаноджей. Я привёл его к тебе, чтобы он стал твоим рабом и строил кароджи для перссонов. Вот обломки кароджа, на котором мы ехали. Тот кародж, съев всю свою силу, сжёг сам себя. — И Снарби положил на пол перед Хертугом инструменты и обгоревшие обломки. Хертуг презрительно скривил губы.

— Разве это доказательство? — Спросил он и повернулся к Язону. — Эти вещи ничего не значат. Как ты докажешь мне, раб, что ты умеешь делать то, о чём он говорит?

Язон хотел отказаться от своих знаний: это послужило бы хорошим наказанием для Снарби, но тут же отбросил эту мысль. Главным образом, из-за последствий, к которым мог привести его отказ. Язон ничего не знал о местных пытках и не хотел ничего узнавать.

— Доказать легко, Хертуг всех перссонов. Я знаю обо всём. Я могу собрать машины, которые ходят, бегают, говорят, летают, плавают.

— Ты построишь для меня кародж?

— Это легко сделать, если найдутся подходящие инструменты. Но вначале, я должен узнать специальность вашего клана, если ты понимаешь, о чём я говорю. Троззелинги делают кароджи, а дзертаноджи качают нефть. Что делает твой клан, твои люди?

— Если ты знаешь то, о чём говоришь, то не можешь не знать славы перссонов.

— Я прибыл из далёкой страны, а новости доходят медленно.

— Но не о Перссонах, — гордо сказал Хертуг и ткнул себя пальцем в грудь. — Мы можем говорить со всей страной и всегда знаем, где наши враги. Мы можем послать по проводам колдовство, которое убивает, зажигает стеклянные шары, выбивает меч из рук и вселяет ужас в сердце.

— Похоже, что ваша компания владеет монополией на электричество. Если у вас есть какие-нибудь кузнечные приспособления…

— Замолчи, — приказал Хертуг. — Все вон, кроме скулоджей. Новый раб тоже останется, — крикнул он, когда солдаты схватили Язона.

Комната опустела, в ней осталось лишь несколько человек. Все они были стары и носили на груди бронзовые украшения в виде солнца. Несомненно, это были посвящённые в тайны электричества. В гневе потрясая оружием, они окружили Язона. Хертуг приказал им подождать:

— Ты использовал священное слово. Кто рассказал тебе об этом? Говори быстро или будешь убит.

— Разве я не говорил вам, что знаю все? Я могу построить кародж, если мне дадут немного времени, усовершенствую ваши электрические работы, если и ваша технология стоит на том же уровне, что и на всей планете.

— Ты знаешь, что находится за этим запрещённым входом? — Спросил Хертуг, указывая на закрытую и охраняемую дверь в противоположном конце комнаты. — Этого ты не мог видеть. Если ты расскажешь, что там находится, я поверю, что ты действительно колдун, как ты утверждаешь.

— У меня такое странное чувство, как будто я все уже испытал, — вздохнул Язон. — Ну, ладно, там вы производите электричество, возможно химическим путём, хотя этот путь маловероятен, так как таким способом не получить достаточной силы тока. Следовательно, у вас там генератор. Это большой магнит — кусок особого железа, которое может притягивать другое железо. Вы опутываете его проводами и другими механизмами и установкой, но их не может быть очень много. Ты говоришь, что вы умеете разговаривать со всей страной. Готов поручиться, что вы не разговариваете, а лишь посылаете щёлканья. И я прав, не так ли?

Топот ног и возбуждённый гул голосов свидетельствовали о том, что он близок к истине.

— У меня есть одна мысль — я устрою вам телефон. Вместо прежних щелчков, как вам понравится настоящий разговор с любым уголком страны? Говорите в микрофон здесь, а ваш голос выходит из дальнего конца провода там.

Маленькие свинячьи глаза Хертуга жадно сверкнули.

— Говорят, что в прежние времена и это умели делать. Мы пытались, но у нас ничего не вышло. Ты можешь это сделать?

— Могу, если мы придём к определённому соглашению. И прежде чем давать обещания, я хотел бы осмотреть ваше оборудование.

Это вызвало крики о секретности, но в конце концов, жадность победила табу и дверь в святая святых раскрылась перед Язоном, а два скулоджа с обнажёнными кинжалами наготове стояли у него по бокам. Хертуг шёл впереди, за ним Язон со своими семидесятилетними телохранителями, а следом шли остальные скулоджи. Каждый из них кланялся и бормотал молитвы у священного порога, и Язон с трудом сдерживался от презрительного смеха.

Вращающийся стержень проходил в эту комнату сквозь дальнюю стену. Его несомненно, приводили в движение рабы. Он был связан системой ремней и шкивов с грубой и уродливой машиной, которая скрипела и дребезжала, заставляя дрожать пол под ногами.

Первый взгляд на машину поставил Язона в тупик, но потом он рассмотрел и понял, что это такое.

— Чего же можно было ожидать? — Простонал он про себя. — Если есть две возможности сделать что-нибудь, эти люди обязательно выберут худшую из них.

Последний шкив, переходя на колесо, как будто снятое с телеги, прикреплённое к большому деревянному стволу, вращал его с поразительной скоростью. Скорость замедлялась, когда один из ремней соскакивал со своего места и происходило это постоянно. Так случилось и тогда, когда Язон осматривал установку, и он успел разглядеть железные кольца, усеянные меньшими W-образными кусками железа, укреплёнными вдоль всего ствола. Над стволом была укреплена клетка из множества перепутанных проводов. Всё это выглядело как иллюстрация к книжке «Первые шаги электричества».

— Разве твоя душа не трепещет в страхе перед этими чудесами? — Спросил Хертуг, заметив отвисшую челюсть и остекленевшие глаза Язона.

— Да, она трепещет, — ответил Язон, — но лишь от боли при виде этой коллекции механических глупостей и несообразностей.

— Святотатство! — Воскликнул Хертуг. — Убейте его!

— Минутку! — Сказал Язон, крепко хватая за руки, державшие кинжалы, двух ближних скулоджей и защищаясь их телами от клинков остальных. — Довольно недоразумений. Это великий генератор — просто чудо света — самое удивительное в нём то, что он всё ещё производит электричество. Грандиозное изобретение, опередившее своё время. Но с некоторыми усовершенствованиями оно сможет производить гораздо больше электричества при гораздо меньших затратах труда. Вы, вероятно, знаете, что электричество и ток возникают в проводах, когда сквозь них движется поле?

— Я не намерен обсуждать технологические проблемы с неверующими, холодно ответил Хертуг.

— Технология или наука, называйте как хотите, ответ будет один и тот же.

Язон слегка напряг свои прошедшие пиррянскую подготовку мускулы, старики вскрикнули и кинжалы выпали из их рук. Остальные же скулоджи, казалось, не слишком стремились продолжать нападение.

— Но, как же вы не додумались, что гораздо легче получать электрический ток, перемещая в магнитном поле провода? На производство тока той же силы затратится в десять раз меньше работы.

— Мы всегда поступали так. То, что было хорошо для наших предков…

— Да, да, я знаю, не нужно цитировать до конца, я уже слышал нечто подобное на этой планете.

Вооружённые скулоджи снова начали приближаться к нему.

— Послушай, Хертуг, ты действительно хочешь, чтобы меня убили? Пусть твои парни знают.

— Не нужно его убивать, — сказал Хертуг после короткого размышления. — То, что он говорит, может оказаться правдой. Он может помочь нам в управлении священными машинами.

Угроза миновала и Язон принялся осматривать большое и неуклюжее устройство, находившееся в дальнем конце помещения, на этот раз удерживаясь от оценки.

— Я думаю, что это святое чудо — ваш телеграф.

— Правильно, — благоговейно ответил Хертуг. Язон вздрогнул.

Медные провода свисали с потолка и оканчивались неуклюже обмотанным электромагнитом, рядом с которым располагался железный стержень рукоятки. Когда ток проходил через электромагнит, он притягивал стержень. Когда ток отключали, маятник возвращался в прежнее положение.

Острое металлическое перо было прикреплено к концу маятника. Кончик пера касался покрытой воском длинной медной полосы.

Пока Язон наблюдал, скрипучий механизм ожил. Электромагнит зажужжал, маятник качнулся, играя пробежал по восковому покрытию; верёвка, привязанная к середине медной полосы, потянула её вперёд. Дежурный скулодж стоял наготове с другой, покрытой воском полосой и ждал, пока закончится первая.

Рядом, полосы, содержащие послания, окунали в красную краску. Она сбегала с восковой поверхности, но задерживалась на царапинах. Извилистая линия появилась по всей длине полосы с g-образными отклонениями там, где кодированное сообщение скопировали на грифельную доску. Все вместе, это было медленным, громоздким, неуклюжим способом передачи информации. Язон потёр руки.

— О, Хертуг всех перссонов! — Заявил он. — Я осмотрел все ваши священные чудеса и переполнился ужасом. Конечно, простой смертный не в силах улучшить то, что сделали боги, во всяком случае сейчас, но в моих силах раскрыть вам некоторые другие секреты электричества, которые вручили мне боги.

— Какие? — Спросил Хертуг и глаза его сузились.

— Ну, например, — как это сказать на эсперанто? — Такие, как аккумуляторы. Ты знаешь, что это такое?

— Это слово упоминается в одной из самых старых священных книг, но мы не знаем, что оно означает.

— Тогда готовьтесь добавить к этой книге новую страницу: я собираюсь изготовить лейденскую банку и сообщить вам все инструкции по её изготовлению. Это способ запасать электричество в бутылке, как будто это вода. Позже мы сможем изготовить более сложные батареи.

— Если ты сможешь сделать все эти вещи, ты будешь вознаграждён. Если же нет, ты…

— Не нужно угроз, Хертуг, они ничего не изменят. И не нужно пока никаких наград, я просто представлю тебе образец своего искусства. Ну разве, что некоторый комфорт, пока я буду работать, отсутствие кандалов и запас креноджей и воды, и тому подобное. Потом, если тебе понравится то, что я для тебя сделаю, и ты захочешь большего, мы заключим договор. Согласен?

— Я обдумаю твои условия, — сказал Хертуг.