Надеюсь, я буду рядом, когда это произойдет.
Малышка обводит глазами мое лицо, и вскоре ее хватка ослабевает. Она снова засыпает, и я, устроив ее головку на своем плече, нежно поглаживаю дочку по спине, а сама опускаюсь чуть ниже на подушку.
Мой взгляд вновь скользит к телефону, и я хмурюсь.
Беру телефон в руки и замираю. Потом открываю сообщение.
Гарри Гаррисон
Легкие сжимаются по мере того, как читаю, пустота в животе обжигает холодом.
Я ожидала, что он отменит все встречи, что начнет меня допрашивать… Но определенно не рассчитывала, что Тобиас предложит провести наше воскресное занятие в зуме, чтобы я могла остаться дома с малышкой… Он так и назвал ее – малышка.
Билл - Герой Галактики, на планете зомби-вампиров
Должно быть, он предложил изменить форму занятий из жалости ко мне, но это нечестно по отношению к нему. Поэтому я вежливо отказываюсь и только после того, как нажимаю на кнопку «Отправить», вспоминаю, что сейчас всего пять утра.
Вздохнув, позволяю своему телефону упасть рядом.
Ну и ладно. Зевок срывается с губ, и я закрываю глаза. Будильник прозвенит примерно через пятнадцать минут – тихо-тихо, и у меня будет около двух часов, если повезет, чтобы успеть позаниматься, прежде чем Бейли проснется и потребует внимания. Ну а пока… пока я могу насладиться последними минутами спокойствия перед долгим днем.
Посвящается Лори, ревностной поклоннице всяких инопланетян, особенно самых склизких
Не успеваю вздохнуть, как телефон вибрирует у меня под рукой.
Боже мой, я разбудила его.
Глава 1
Тобиас: Почему – нет?
Билл в сердцах пнул ведро. Затем та же участь постигла стул, который разлетелся в щепки.
Хмурюсь и пишу ответ:
Не то чтобы Билл был так уж недоволен жизнью, хотя, вообще говоря, имел для этого все основания. Застрять черт знает где, на этой паршивой базе снабжения! Ему, Герою Галактики, заниматься самой черной из всех черных работ! При мысли о своей былой славе он засопел от жалости к самому себе. Дойти до того, чтобы разъезжать на погрузчике и подавать в трюмы кораблей, уходящих в дальний космос, громадные коробки с бумагой двойного назначения: с одной стороны наждачной, с другой - туалетной, и горе тому, кто не позаботится прочесть инструкцию на коробке!
Мне очень жаль, не хотела тебя разбудить. Спи дальше.
Однако какой бы хреновой ни была нынешняя работа, его куда больше волновала совсем другая, глубоко личная проблема. Правая ступня у него чем дальше, тем больше превращалась в камень и уже почти не слушалась. Он снова засопел и в ярости изо всех сил топнул ногой, после чего с трудом вытащил ее из дыры, которую пробил в полу.
Студент Т. Круз: Малышка-репетитор, ты – милашка.
На первых порах это была вполне приличная ступня. Билл даже начал привыкать к тому, что на ней столько лишних пальцев. Но когда она начала превращаться в камень, это было совсем из рук вон. Точнее, из ботинка. Она уже весила килограммов пятнадцать и с каждым днем становилась все тяжелее. Ощущение было такое, словно повсюду таскаешь за собой бетонный блок, а стоило привести ее в движение - она так и норовила во что-нибудь врезаться. Все, кто работал на базе, старались держаться от Билла подальше, а роботы-ремонтники ходили за ним по пятам, как механические собачки.
О чем это он?
Билл подумал, что утрата важных частей тела уже стала входить у него в привычку. Эта мысль повергла его в глубокое уныние, и он смахнул с ресниц непрошеную слезу. Собственную левую руку он потерял не по своей вине, когда зарабатывал себе лавры Героя Галактики. Ничего не поделаешь, на войне как на войне. К тому, что вместо левой руки Биллу пришили правую - очень симпатичную, надо сказать: раньше она принадлежала одному его дружку, приятно иметь что-то от него на память, - Билл уже привык и даже немного с ней сроднился. Он испытывал к этой руке какую-то особую привязанность и постоянно выдумывал для нее всякие смешные занятия.
Через десять секунд приходит новое сообщение. Открываю и вижу фотку. Ого… да он, похоже, давно уже проснулся.
Но вот эта ступня - дело совсем другое. Своей родной ступни Билл лишился в порыве самосохранения, пытаясь спасти остальные части тела от еще более печальной судьбы во время отчаянной схватки с чинджерами.
На фотке (это селфи) Тобиас с обнаженным торсом показывает язык; бейсболка надета козырьком назад. Он держит руку так, чтобы я видела часы – на них отмечена трехкилометровая дистанция. На улице темно, только огни стадиона горят.
Он не пытается быть сексуальным – просто игривый снимок, сделанный на лету, и мне это нравится.
Официальная версия командования гласила, что на этих полоумных чинджерах и лежит вина чуть ли не за все ужасы, какие только случались когда-либо во Вселенной. Если верить слухам, эти существа, пресмыкающиеся по самой своей природе и безнадежно погрязшие во всевозможных пороках, имеют рост больше двух метров и по утрам пожирают на завтрак детишек. С соусом \"табаско\". Однако Билл-то знал цену этим слухам. На самом деле чинджеры ростом всего сантиметров двадцать, не выше, и пока космическая пехота не принялась истреблять их направо и налево, не питали ни малейшей склонности к насилию. Они миролюбивы и дружелюбны, неглупы и необыкновенно способны к обучению, а соуса \"табаско\" терпеть не могут. Кончилось же все тем, что Император впутался в межгалактическую войну, лишь бы его армия не сидела без дела, а у Билла оказалось две правых руки, бетонный блок вместо ступни и контракт на несение службы, автоматически продлевающийся по истечении срока.
Настоящий…
Собственно говоря, это была не первая ступня, пересаженная Биллу. Но все предыдущие тоже оказались на редкость неудачными. Пожалуй, кроме первой - огромной куриной лапы. Билл испытывал к ней, ну и, конечно, она к нему, довольно-таки прочную привязанность. Но хотя разрывать песок в поисках червей такой ногой было очень удобно, она никак не влезала в ботинок, и на ней постоянно натирались мозоли. Может быть, в том, что новая ступня понемногу превращается в камень, никто и не виноват. От судьбы не уйдешь.
Уверенный в себе…
Билл распахнул дверь ногой и вслед за ней влетел в кабинет доктора Кромсайта.
Разглядываю его тело, мышцы на руках, затем возвращаюсь к изгибу губ, полных и румяных от природы.
- Могли бы постучать, рядовой! - взвизгнул доктор из-под стола. - Я решил, что мы подверглись атаке противника.
Вздрагиваю, когда телефон снова вибрирует. Бейли заворочалась.
- Да ни один чинджер, если он не совсем спятил, и смотреть не станет на этот паршивый склад, - ответил Билл, тормозя ногой по полу, чтобы остановиться. - У меня дело посерьезнее.
Черт.
- Неужели на этот раз что-то с носом? - с надеждой в голосе поинтересовался доктор, выползая из-под стола и стряхивая со своего кресла щепки от высаженной двери. - Носы - моя специальность.
Студент Т. Круз: Я уже приготовил завтрак. И да, пробежал три с лишним километра.
Я: Сумасшедший.
Студент Т. Круз: Полагаю, и ты тоже. Это не я написал до рассвета.
Мои губы кривятся в улыбке. Ладно, один – один. Мой будильник сработает только в пять тридцать.
Возможно, это объяснялось тем, что у самого доктора сморкальник был как у муравьеда - длинный, торчащий далеко вперед, с раструбом на конце и ноздрями, зияющими, как две мрачные, густо заросшие волосами пещеры. Он направил свой внушительный хобот на Билла и фыркнул.
Я: Слышал, как говорят? Кто рано ложится и рано встает, здоровье, богатство и ум наживет.
Студент Т. Круз: И первым пойдет в горячий душ. Ты как всегда права, малышка-репетитор!
- Хотите, чтобы я обследовал ваш нос?
Снова улыбаюсь.
- Только если таким способом вы сможете узнать что-нибудь о моей ступне. Посмотрите на нее, док! Она стала еще тяжелее.
Студент Т. Круз: Закончу пробежку и позже позвоню тебе, чтобы поговорить о воскресенье. Пообещай, что ответишь.
- Ступнями я сыт по горло, - снова недовольно фыркнул доктор Кромсайт, похлопывая пальцем по своему носу, отчего тот смешно затрепыхался в воздухе. - Эти крохотные розовые пальцы, которые торчат во все стороны и шевелятся без всякого толка... Нет уж, мне подавайте нос. Перелом хряща! А воспаление пазух! А зловонный насморк! Да если врач не разбирается в носах, он вообще дальше своего носа не видит!
Чувство вины и нерешительности захлестывает меня с головой.
- У меня пальцы уже больше не розовые и совсем не шевелятся. Они как гранитные. Док, надо что-то делать.
Мы уже довольно давно знаем друг друга, и что в этом такого, если он позвонит?
- А если подождать? - предложил доктор и оглушительно чихнул: в кабинете все еще стояла пыль, заполнившая его после того, как Билл разнес в щепки дверь. Порывом воздуха Билла отнесло на метр назад.
Никакого риска, верно?
Тихий голос в глубине сознания кричит, что что-то в его просьбе кажется интимным, но, видимо, голос этот недостаточно громкий, потому что я соглашаюсь, встаю и начинаю свой день.
Кто знает, может, он и забудет о звонке.
- Подождать? - завопил Билл. - Я таскаю за собой целый валун, а вы говорите - подождать?
⁂
- Попробуйте отнестись к этому как к научному эксперименту. Будьте мужественны, - попытался успокоить его доктор Кромсайт, схватив из коробки, стоявшей на столе, огромный клок ваты и изо всей силы высморкавшись. Билла обдало мелкими ватными хлопьями. - Может быть, со временем это распространится дальше. Немного погодя в камень превратится ваше колено. Потом вся нога. А там и сами знаете что - это же страшно интересно! И возможно, даже обе правые руки, которыми вы так гордитесь. В конце концов, может окаменеть и ваш нос! Как ученый я никогда бы себе не простил, если бы упустил возможность наблюдать такой любопытный случай.
Вчера вечером позвонил хозяин бургерной и попросил выйти на смену в середине дня, а поскольку Бьянка с утра принесла завтрак, она убедила меня согласиться, ведь я тогда получу больше выходных.
Билл молча смотрел, как доктор, согнувшись пополам, борется с приступом чиханья, которому не предвиделось конца. Наконец, когда тот проглотил целую пригоршню таблеток от аллергии, Билл решил, что с этим пора кончать. Настало время браться за дело всерьез.
Ненавижу уходить, когда Бейли не спит, но сегодня я рада этому. Отработаю и до понедельника, условно говоря, смогу перевести дух, а затем все по новой.
- Как рядовой, страдающий окаменением ступни, я вышел из строя, - заявил Билл, поперхнувшись на слове \"строй\". - Как штатный врач базы вы, согласно присяге, обязаны обеспечивать пригодность каждого солдата на этой базе к строевой - кхе! - службе. Как я могу встать в строй, если за мной волочится такой валун?
Вспомнив о занятии с Тобиасом в воскресенье, достаю телефон из сумки и предсказуемо обнаруживаю несколько пропущенных звонков и еще больше сообщений. Открываю последнее:
- Мне очень нравятся ваши клыки, - сказал доктор Кромсайт. - Как бивни у слона. Только вот по час; и носа со слоном никому не сравниться.
Грубая лесть не возымела действия на Билла, хоть он и был весьма высокого мнения о своих восьмисантиметровых клыках, которые достались ему в наследство от Смертвича Дранга. Билл был убежден, что стоит ему оскалить клыки, как вид у него становится необыкновенно угрожающим.
Студент Т. Круз: Опять динамишь. Это уже второй промах, малышка-репетитор. Осторожней, третий может вывести тебя из игры.
- Я хочу новую ногу! - оскалил он клыки. - Я хочу в строй! - солгал он.
Устрашенный скрежетом его клыков, доктор неохотно кивнул.
Текст дополнен смайликом-улыбкой, и я чувствую некоторое облегчение.
- Как вы сами правильно отметили, тут у нас не самая горячая точка театра боевых действий. - Доктор Кромсайт достал из стола новую коробку ваты величиной с небольшой гробик. - А поэтому запчастей сюда завозят очень мало. Там, где я проходил службу до сих пор, у нас рук и ног было как грязи, пиписок - целые ящики, а ушей - мешки. Здесь ничего этого нет. А носы? Вы бы видели, какая у меня там была коллекция: любого сорта, формы, размера! Был даже один...
Мне уже известно, что этот парень любит пошутить. И пофлиртовать, кстати, тоже. Видимо, это неизбежный побочный эффект, когда ты привлекателен во всех отношениях. Он не сможет сбавить обороты, даже если захочет.
- Погодите! - оскалился Билл с особой свирепостью. - Что же, значит, мне так и не избавиться от этой каменюги?
И не то чтобы он планирует остановиться, да?
Так и не ответив ему, уже по дороге домой размышляю, что бы такого написать. А ничего. Вопреки моему обыкновению, просто не буду отвечать. Встретимся в воскресенье, как обычно, и поговорим. Если, конечно, он не будет атаковать меня сообщениями и звонками.
- Перестаньте корчить рожи! - вскричал доктор. - Вы действуете мне на нервы, и операция может закончиться неудачно. Такая операция - дело чрезвычайно тонкое. Этому учатся не один год!
- Так у меня будет новая нога?
Впрочем, такое уже было. Тобиас думал, что я его игнорирую, и исчез с радаров. Забил на учебу и снова вышел на связь только тогда, когда под угрозой оказалось его участие в играх. Вряд ли он повторит это, но я не уверена, что он из тех, кто будет терзать телефон до победного.
– Привет!
- Более или менее. У снабженцев вышла какая-то путаница в накладных, и они зачем-то отгрузили мне восемьдесят три ящика регенерирующих ножных почек. Этой дряни у меня тысячи штук, так что одной я, пожалуй, могу для вас пожертвовать. Хотя, на самом деле мне очень хотелось бы посмотреть, не превратится ли в камень ваш нос.
Прижав руки к груди, вскрикиваю и мотаю головой по сторонам.
- Так принимайтесь за дело! - проворчал Билл, которому осточертело повсюду волочить за собой окаменевшую ступню. - Где тут у вас операционная? Подготовка понадобится? Какой наркоз? Мне больно не будет?
Тобиас сидит в своей машине, через открытую дверь вижу на сиденье сумку-холодильник, в руках он держит «Джарритос»
[33] со вкусом лайма.
Мой пульс подскакивает, когда он вылезает на тротуар и идет ко мне.
Доктор поставил на пол посреди кабинета какой-то ящик и нажал на кнопку с надписью \"РАЗОГРЕВ\".
- Когда зажжется зеленая лампочка, суньте ногу вон в ту дырку, что на крышке. Я дам вам руку.
– Гляжу, с твоим телефоном все в порядке, – кивает он на телефон в моей руке.
- На что мне ваша рука, мне нужна нога! - завопил Билл. Но тут зажглась зеленая лампочка, Кромсайт вцепился ему в ногу и затолкал ступню в дыру.
- Это просто небольшая профессиональная шутка, - усмехнулся доктор. - Мы, врачи, несмотря на внешнюю невозмутимость и хладнокровие, на самом деле иногда не прочь пошутить.
Тобиас останавливается в паре шагов от меня, бейсболка сдвинута назад, голубые глаза полны озорства.
Наперекор всякой логике Билл почувствовал, что ему будет жаль расставаться со старой ступней. Лишние пальцы на ней были совсем недурны. А когда она превратилась в камень, ей стало очень удобно припирать двери, чтобы не закрывались, и отшвыривать с дороги всякие мелкие предметы.
Боже, какой красавчик.
- И когда начнется операция? - спросил Билл, заранее скрипнув зубами в предвидении долгой, сложной и наверняка мучительно болезненной процедуры.
– Привет, малышка-репетитор.
- А она уже окончена, - гордо объявил Кромсайт. - Взгляните!
– Тобиас… – Мой голос звучит хрипло, отчего он улыбается еще шире.
Билл вытащил ногу из дыры. Ему сразу бросилось в глаза, что ступни у него теперь вообще нет.
Сглатываю, надеясь, что он не замечает этого.
- Вы кретин, а не доктор! - завопил он, размахивая в воздухе культей. - Где моя ступня?
– Что ты здесь делаешь, Тобиас?
- Да ведь вы же и хотели от нее избавиться, разве нет?
– Кто-то обещал мне ответить, – говорит он. – Но в итоге продинамил. Пришлось сделать козырный ход, но он, похоже, не совсем удался.
Сердце прыгает в пятки – что не так? – а Тобиас вытаскивает из-за спины большой пластиковый стакан с какой-то жидкостью.
- Но я хотел, чтобы мне ее на что-нибудь заменили! А теперь там ничего нет! - со слезами в голосе воскликнул Билл.
– Что это?
– Это был сладкий чай со льдом от Фрэнни, но лед уже растаял.
- Теперь там регенерирующая ножная почка военного образца системы \"Марк-1\". Посмотрите получше, рядовой!
– Ты принес мне чай?
И действительно, на конце культи сидела крохотная розовая почка, размером и формой больше всего похожая на вареную фасолину.
– И пиццу, но, каюсь, съел половину, пока ждал, так что… – Он пожимает плечами, а я не могу сдержать легкий смешок.
- Неплохо сработано, согласитесь! - Доктор стоял надутый от гордости, его красный нос болтался в воздухе, как спелый помидор на кусте. - Можно, я оставлю себе вашу старую ступню? Из нее получится отличное пресс-папье.
– Тебе, наверное, Бьянка сказала, во сколько я освобожусь?
Билл выпучив глаза смотрел на крохотную почку. Она по-прежнему была больше всего похожа на вареную фасолину.
– У меня нет ее номера, а у Купа я не стал спрашивать. Заходить я тоже не стал. Знаешь, мой племянник родился как раз перед рождественскими каникулами, и когда я вернулся домой, над звонком висела маленькая латунная табличка с просьбой не звонить, потому что в доме малыш, – делится он своим опытом. Свободной рукой Тобиас распаковывает трубочку и просовывает ее в щель на крышке стакана. Его глаза встречаются с моими. – В общем, я побоялся побеспокоить.
- Конечно, вы не должны наступать на эту почку, пока ступня не отрастет, - предупредил Кромсайт, протягивая ему костыли. - Мне очень жаль, но не могу же я вернуть вас в строй в мгновение ока. Придется вам потерпеть, пока она будет расти.
Внутри что-то обрывается, я переминаюсь с ноги на ногу.
- И долго? - радостно ухмыльнулся Билл, примеряя костыли, которые оказались сильно помятыми и размеров на двенадцать меньше, чем надо.
– Как это мило с твоей стороны.
- Боюсь, что довольно долго. Нельзя торопить матушку-природу.
– Звучит как в романах.
- Это ужасно, - слукавил Билл, живо представив себе многие недели освобождения от службы, целые месяцы безделья, долгие годы окончательного выздоровления. - Я очень огорчен, что не смогу сразу же пойти в бой. Наверно, меня теперь навсегда спишут в нестроевые?
Не знаю, что еще сказать, поэтому радуюсь, когда он протягивает мне чай.
- Это дело командора Кука, - отвечал доктор. - Отнесите ему вот эту записку и не забудьте сказать, что мне нужна новая дверь.
– Попробуй, малышка-репетитор. Если пить уже нельзя, скажешь.
Покидая кабинет доктора Кромсайта, Билл чувствовал, что стал килограммов на пятнадцать легче. Но не прошел он и полпути к апартаментам командора Кука, как у него началась нестерпимая боль в спине: костыли были уж слишком коротки.
Тянусь за стаканом и встречаюсь с его пальцами. Он не собирается отдавать мне стакан, и я, наклонившись вперед, делаю маленький глоток через соломинку, затем еще один, побольше.
Командор стоял у окна, сложив за спиной руки, и глядел вдаль. Билл попытался было отдать честь, но запутался в костылях и рухнул навзничь, как жук, перевернутый на спину. Командор выпучил глаза на это отвратительное зрелище, но потом решил сделать вид, что ничего не заметил.
Тобиас смеется, а я быстро поднимаю руку, чтобы вытереть губы.
- Вольно, рядовой, - скомандовал он. Как обычно, на нем была полная парадная форма, включая саблю, ружье, шарфы, аксельбанты, кнут и медали, которые раскрывались наподобие медальонов - внутри хранились презервативы. Все это венчала пышно расшитая золотом треуголка.
– Вкусно?
Командор отвернулся от барахтавшегося на полу рядового и вздохнул.
Беру у него стакан, когда он наконец отпускает его.
- Каким одиноким чувствуешь себя на вершине власти, - пробормотал он. - Взгляните в окно, рядовой. Что вы видите?
– Я не привередлива.
- Звезды, сэр, - отвечал Билл. - Из этой дыры больше ничего и не увидишь.
– Приятно слышать, – говорит Тобиас с усмешкой.
Бросаю быстрый взгляд на свой дом.
- Звезды, говорите? Что ж, такому близорукому тупице, как вы, наверное, и не дано видеть ничего, кроме звезд. Но я вижу там славу! Да, славу - и борьбу! Великое противостояние человечества и чинджеров. Жестокие битвы, изобилующие славными подвигами и героическим самопожертвованием. Каждый день смотреть в глаза смерти, выполнять свой долг, подвергать испытанию свое мужество - ведь верно?
– Тебе нужно идти?
- Так точно, сэр, - отвечал Билл, от души надеясь, что ничего подобного ему не предстоит.
Киваю.
- Превращать мальчиков в мужчин, девушек в женщин, трусов в героев, кошек в собак. Только перед лицом смерти ощущаешь всю полноту жизни. Конечно, кое-кому в силу обстоятельств приходится оставаться в тылу, чтобы обслуживать тех, кто сражается на передовой. Без нас, интендантов, нашим доблестным воинам не устоять перед противником. Возьмите хоть туалетную бумагу - вы, рядовой, когда-нибудь задумывались о том, какое стратегическое значение она имеет?
– Обычно я не работаю по субботам, и в другие дни смена заканчивается позже, да ты это и сам знаешь. Мне удобно работать, когда Бейли уже спит, но сегодня я вышла на замену.
- Никак нет, сэр, - отвечал Билл, и ему уже не в первый раз пришла в голову мысль: а все ли дома у командора?
– Бейли, – повторяет он. – Так ее зовут?
- Завезем слишком много туалетной бумаги - и им придется выбрасывать за борт боеприпасы или топливо, чтобы освободить для нее место. Завезем слишком мало - и они вместо того, чтобы драться, будут тратить все свое время на поиски заменителей. Из-за туалетной бумаги мы можем проиграть войну. Подумайте, мой сын, - целая грандиозная операция может кончиться неудачей из-за того, что им пришлось освобождать место для туалетной бумаги!
– Да.
Билл подумал и решил, что у командора, должно быть, и впрямь не хватает шариков.
Мышцы живота сжимаются. Не знаю, зачем я пустилась в объяснения. Вряд ли ему интересно.
- Принимая решение об отгрузке туалетной бумаги, командир берет на себя огромную ответственность. Стоит чинджерам подсунуть нам хоть одно подложное требование на нее, и дело может кончиться истреблением всей нашей армии.
– Вот и хорошо, что поменялась, – говорит он, сверкая своими идеальными зубами. – По крайней мере, ты не так поздно возвращаешься.
Билл кивнул, уже твердо убежденный, что у командора на чердаке не все ладно.
Почему-то я не могу удержаться от смеха.
- Подумайте, какое значение имеет каждый десятичный знак. Стоит поставить не туда запятую... Послушайте, что у вас с ногой? Это не вы тот идиот, который постоянно здесь у меня что-нибудь ломает?
– Ты всегда встаешь так рано, как сегодня? – спрашиваю его, а потом спохватываюсь: уж не решит ли он, что я думаю о нем.
- Доктору Кромсайту нужна новая дверь, - поспешно сказал Билл. - И еще он велел передать вам вот это.
– Каждый день. Мои дни состоят из напряженных тренировок, малышка-репетитор. А еще универ. Спать некогда.
Командор Кук взял записку и принялся читать ее, сокрушенно качая головой и недовольно шевеля губами, когда ему попадалось трудное слово.
- Меня, наверное, нужно числить больным, - продолжал Билл, не теряя времени даром. - Лучше всего мне отлежаться как следует, пока ступня не отрастет снова, а на это, к сожалению, может понадобиться изрядное время.
– Это утомительно, – киваю я.
Командор нахмурился.
– Полагаю, с ребенком не легче.
- В моей части нет места солдатам-инвалидам. Чего доброго, вы будете думать только о своей почке и отгрузите слишком много туалетной бумаги нашим частям, которые мужественно сражаются на передовой, а из-за этого презренные чинджеры, того и гляди, возьмут верх.
Облизываю губы, борясь с охватившим меня теплом.
- Да, мне лучше всего отлежаться, - вкрадчиво подтвердил Билл с искренней надеждой. - Это, конечно, для меня большая жертва - не участвовать в боевых действиях бок о бок с товарищами, но я заставлю себя лежать спокойно, стисну зубы и как-нибудь удержусь.
– Да, иногда это так. – Смотрю на дом и снова на него. – Мне правда пора.
- Что-то мне не нравятся эти разговоры о том, чтобы лежать спокойно. Есть в них что-то подрывное. Попробуйте предложить что-нибудь еще, - сказал командор. - Что-нибудь более подходящее для честолюбивого идиота вроде вас.
– Без проблем, – соглашается он, отходит к машине и возвращается с пиццей – как он сказал, с недоеденной. – Это вам, мисс Сандерс.
- Я мог бы сидеть и пересчитывать коробки, когда их будут грузить, - тут же нашелся Билл. - Я здорово считаю.
Мгновенно хмурюсь, но затем улыбаюсь:
- Нет. Пожалуй, я переведу вас в ВП.
– Спасибо, Тобиас.
- Куда-куда? - переспросил Билл.
– В любое время, малышка-репетитор.
- В военную полицию, кретин, - сказал командор. - Завтра в спасательную операцию отправляется \"Баунти\" с командой из отъявленных уголовников. Им нужен военный полицейский. Вы официально объявлены Героем Галактики - это как раз то, что нужно, чтобы держать их в руках.
Он забирается в свой «Додж» и медленно сдает. Голубые глаза сияют в свете закатного солнца, он снимает бейсболку и бросает ее на сиденье рядом.
- Прошу прощения, сэр, но я думаю, что особой необходимости во мне там не будет. Двигатель Блотера позволяет прибыть на место мгновенно. Мне просто нечего будет делать.
– Увидимся завтра.
- Как раз наоборот. \"Баунти\" - это вам не какая-нибудь последняя новинка. По правде сказать, это тихоход, космическая \"Мария Челеста\" - всего лишь примитивная ремонтная баржа с приспособленным к ней фазовым двигателем. Корабль отправляется в район беты Дракона, где наши героические войска недавно вели тяжелые бои. Там повсюду дрейфует множество железного лома и покалеченных космолетов, которые надо подлатать и снова пустить в дело.
– Хорошо.
- А зачем посылать туда уголовников? И меня?
Тобиас переключает передачу, говорит: «Я приеду к тебе в два часа, жди», затем уезжает.
- В этом-то вся прелесть. Сразу решается множество проблем. Отправив туда всех заключенных, я освобождаю гауптвахту и избавляюсь от лишнего балласта. На фазовом двигателе большую скорость не разовьешь, так что пока вы доберетесь до беты Дракона, у них кончатся сроки заключения, и они смогут сразу приступить к работе. А у вас тем временем отрастет ступня, и вы будете готовы вернуться в строй.
После того как машина скрывается за поворотом, достаю ключи из сумки и только тут понимаю, что он только что сказал.
Командор отвернулся к окну.
Ко мне.
- Я вам завидую, - произнес он голосом, полным лицемерия. - Может быть, вам даже доведется побывать под огнем. Конечно, вооружение на ремонтной барже не ахти какое, так что если вы все-таки доберетесь туда и вступите в бой с противником, шансов у вас будет немного. Какая героическая гибель! Как я вам завидую!
Завтра в два часа Тобиас Круз будет здесь.
Билл хотел было предложить ему поменяться местами, но удержался.
Желудок переворачивается.
- Поскорее бы уж, - проворчал он, понимая, что выхода все равно нет.
Ох, не к добру.
- Утром явитесь на \"Баунти\". Капитан Блайт будет вас ждать. Билла охватили недобрые предчувствия.
Глава 2
Глава 16
\"Баунти\" был не из тех космолетов, служить на которых считается большой честью, а судя по тому, что Билл слышал о капитане Блайте, он тоже был не подарок. Тем не менее Билл хотел произвести на капитана хорошее впечатление и старательно отдал ему честь обеими правыми руками. При обычных обстоятельствах это неизменно производило потрясающее впечатление, но на сей раз эффект был подпорчен: чтобы совершить этот сложный маневр, Биллу пришлось бросить костыли, и он самым недостойным и позорным образом грохнулся на пол.
Мейер
- Значит, мне прислали калеку-полицейского. Замечательно, - скривился капитан Блайт, хмуро глядя на Билла, который тщетно пытался встать. Капитан был широк в плечах, осанист, крепок и толст - невероятно толст, Билл никогда не думал, что такое вообще возможно. Капитан явно любил поесть. Много. И часто. С добавкой после каждого блюда.
Бьянка позвонила в семь утра и пожаловалась, что проснулась больной и не хочет рисковать – вдруг заразит Бейли. Добавила, что придет, если нужно, но решать мне.
Капитан недовольно оглядел Билла с ног до головы: - Одной ступни не хватает, правых рук две. Черт знает что. А вы не скажете, что это за штуки торчат у вас изо рта?
Меньше всего мне хотелось, чтобы дочка снова заболела. Просить «умирающую» подругу (она сама так сказала) посидеть с Бей тоже язык не поворачивался. Так что тут и решать нечего.
- Клыки, сэр, - ответил запыхавшийся Билл, с трудом поднимаясь на ноги.
Я попросила Бьянку не волноваться и заверила, что у нас с Бей все будет хорошо. А потом вспомнила о Тобиасе.
- Очевидно, имплантанты, - произнес чей-то голос от двери. - В стандартный комплект Homo sapiens они не входят. Конечно, не исключено, что это результат генной инженерии или, может быть, атавизм. Никогда не следует ставить окончательный диагноз, исходя лишь из внешних признаков.
Сейчас половина второго, он скоро приедет. Надо позвонить ему и отменить занятие. Подумываю о том, чтобы положить Бейли в коляску и пойти с ней куда глаза глядят. Может, в парк? Или на фермерский рынок в центре города. На улице чудесная погода, и прогулка будет нам только на пользу.
- Достаточно, Кейн, - сказал капитан, вновь неуклюже поворачиваясь всей своей объемистой тушей к Биллу. - Господи, с чем только мне не приходится мириться! - пожаловался он и понюхал кокаина. - Команда из уголовников и один-единственный бывший солдат, скорее всего алкоголик и безусловно опустившийся тип, который должен держать их в руках. Не говоря уж о мерзком андроиде - моем заместителе по научной части, который ничего не может сказать без тысячи оговорок, даже если от этого будет зависеть напряжение в его аккумуляторах. Да, ужасно одиноким чувствуешь себя на вершине власти, особенно если, кроме тебя, вокруг нет ни единого нормального человека. И к тому же скука ужасная.
Звонит телефон, и я из последних сил надеюсь, что горячий питчер сам по каким-то причинам отменит встречу.
Билл оглянулся. Андроид показался ему куда более похожим на человека, чем капитан, и уж наверняка гораздо более нормальным. Что было не так уж трудно.
Это Тобиас.
- Явился для несения службы, сэр, - рявкнул Билл. - Если вы скажете, где у вас \"губа\", я проверю наличие заключенных.
И он уже здесь, за дверью.
Доигралась, Крапола.
- Какая там \"губа\"? - недовольно засопел капитан. - И не орите, как зарезанный. На ремонтных баржах никакой \"губы\" не бывает. Эти уголовники и есть наша команда. А вы должны держать их в руках и обеспечивать порядок, иначе я в самом деле устрою здесь \"губу\" специально для моего так называемого полицейск-ого. Ясно?
Тобиас
- Так точно, сэр, - отозвался Билл, подбирая свои костыли.
Вылезаю из машины и вижу Мейер у входной двери. Ей не по себе, это очевидно, но я вроде как и предполагал, что так будет.
- Проведите этого солдата в кубрик, Кейн, - сказал капитан. - Я буду ждать его у себя к обеду, как только мы отшвартуемся от этой паршивой базы.
Вытаскиваю из машины одеяло для пикников, которое зачем-то прихватил, и показываю ей.
Билл промолчал, отдал честь одной рукой, как полагается по уставу, и заковылял по коридору вслед за андроидом.
– На улице так хорошо. Хочешь, посидим где-нибудь на травке?
Она долго смотрит на меня, потом с тихим смешком говорит:
– Насчет травки не знаю, но у меня есть небольшой внутренний дворик. Если хочешь, можем позаниматься там.
– Отличная идея, – улыбаюсь я.
- Замечательная вещь наука, сэр,\" - льстиво сказал он, решив не упускать случая задобрить начальство и стараясь не отставать. - Настоящее благословение для человечества. И польза от нее немалая. За все время моей службы это первый корабль, где на борту есть настоящий ученый, хоть и андроид. Надеюсь, что не обидел вас, сэр. Кое-кто из моих лучших друзей - возможно, тоже андроиды. Я, правда, не уверен, что мне доводилось встречаться с андроидами. Я даже не знаю, как отличить андроида, - разве что они как-нибудь скверно пахнут или светятся в темноте. А иначе и не угадать.
Губы девушки нервно подергиваются, когда я проскальзываю мимо нее внутрь. Знаю, она ждет, что я осмотрю ее квартирку, но я не буду этого делать. Квартирка маленькая и убогая, но было бы глупо и безжалостно заострять на этом внимание. Она показывает мне на раздвижную стеклянную дверь, и я вздрагиваю, когда открываю ее: получилось слишком громко. Мои глаза испуганно устремляются к Мейер.
- Прошу не титуловать меня \"сэр\", - произнес Кейн с ледяным безразличием, которым отличаются все настоящие андроиды. - Капитан Блайт может произвести меня в любую должность, какую ему будет угодно, но на самом деле я штатский до последнего транзистора. Для вас я - гражданин Кейн, и будьте любезны обращаться ко мне только так, расист вы тупоголовый.
– Не беспокойся, Бейли крепко спит, – говорит она.
Дворик крохотный. Деревянное ограждение старое, но высокое, так что скроет нас от любопытных глаз, и это хорошо. Травки действительно нет – пятачок выложен бетонными плитками. На нем умещаются два разнокалиберных кресла, придвинутых друг к другу, и круглый столик, на котором стоит немытая кофейная чашка.
– Ой! – Мейер протискивается мимо меня, быстро хватает чашку и смахивает со столика пыль. – Прости, – бормочет она, а когда поднимает глаза, у нее перехватывает дыхание – я же не дурак, чтобы не заметить этого.
- Пожалуйста, как вам будет угодно. Но мне хотелось бы узнать одну вещь, если это не покажется вам с моей стороны неделикатным. Вы не... Ну, в общем, вы не из этих...
– Мы можем передвинуть кресла, если ты хочешь, – говорит Мейер и начинает подталкивать коленом спинку одного из них, но я останавливаю ее.
- Нет, - Кейн покачал головой и тяжело вздохнул. - Нет, я не из этих киберпанков. Из-за них про всех нас, андроидов, идет дурная слава. Прежде всего, они крайне драчливы, а я терпеть не могу насилия, кроме, конечно, тех случаев, когда обстоятельства не оставляют иного выбора. Кроме того, они обожают подключаться к напряжению в 220 вольт, и от этого у них горят логические схемы. Они без этого не могут - неудивительно, что глаза у них вечно остекленевшие, а микросхемы сцинтиллируют в ультрафиолетовом диапазоне. Вы можете видеть, что уши у меня не проткнуты, волосы подстрижены и подкрашены по моде, а ногти чистые. С тех пор как выпустили модель Гибсон-IV с форсированным приводом да Винчи, киберпанков уже больше не производят, но нам, порядочным андроидам, еще долго ходить с этим несмываемым пятном на репутации. Здесь налево.
– Оставь. Так будет удобнее работать вместе.
Она застывает на месте – надеюсь, думает о фильмах для взрослых с нашим участием. Где-то рядом хлопает дверь, и это выводит ее из ступора.
- Да вы на них ничуть и не похожи, - быстро вставил Билл, лихо маневрируя на костылях, чтобы повернуть за угол. - Вы ученый, объективный наблюдатель загадочных явлений природы. Ни у одного киберпанка не хватит терпения соблюдать строгую дисциплину мышления, которая так необходима для научного исследования.
Мейер прочищает горло, выпрямляется и пытается пройти мимо меня в дом так, чтобы не задеть. Напрасная затея – грудь у нее слишком полная, а пространство здесь слишком маленькое.
- Благодарю вас - я полагаю, что это комплимент, хотя у меня и есть некоторые сомнения, поскольку возможности вашего мозга весьма ограничены, - сказал Кейн. - Но вы, вероятно, несколько переоцениваете мою квалификацию. Мое главное занятие - растения. Здесь направо.
Остаюсь один. Опускаюсь в кресло и достаю ноутбук. Вскоре рядом со мной плюхается Мейер со своим ноутом.
- Что-что? - переспросил Билл, ковыляя за Кейном. - Растление? - Перед его мысленным взором вереницей пронеслись обычные солдатские воспоминания о пьяных эксцессах и упущенных возможностях.
Она двигает стол, чтобы нам было удобнее, и открывает в ноуте мое расписание.
- Да нет, я ботаник. Выращиваю растения, понимаете? Здесь налево.
– Вообще-то тебе повезло, что ты пришел на полчаса раньше, – говорит она, и мы смотрим друг на друга. – Бьянка заболела, и я хотела отменить встречу. Как раз собиралась тебе позвонить.
- Ах растения, - Билл подавил разочарование. - Ну, растения - это тоже неплохо. Они почти как люди, только двигаются медленнее. Я сам когда-то немного занимался растениями. Учился на техника-удобрителя.
Сузив глаза, я переношу всю массу тела на локти.
– Но ты все-таки не позвонила.
- Очень интересно, - сухо произнес Кейн таким тоном, как будто зевнул, и лениво поднял бровь.
Она кивает и говорит:
– Если Бейли проснется, занятие придется закончить раньше.
- Тогда жизнь была куда проще, - грустно продолжал Билл, не обратив никакого внимания на явное отсутствие интереса со стороны андроида: его вдруг ни к селу ни к городу охватила ностальгия по родной планете Фигеринадон-II. Ему вспомнились пахота, сев - эти благородные занятия, которые роднят человека с землей; правда, ему почему-то не пришли на ум ни постоянная ломота в спине, ни нескончаемое созерцание качающегося перед глазами ржавого крупа робомула. В свое время он так и не закончил заочного училища техников-операторов по внесению удобрений, а недолгую работу на полях орошения в Гелиоре старался вообще никогда не вспоминать.
– Ты прогонишь меня?
- Мы пришли, - сказал Кейн.
Она хмурится, как будто вопрос сбил ее с толку:
– А ты бы хотел остаться?
- Это кубрик? Какой роскошный!
– В моих планах на сегодня только ты, малышка-репетитор.
Я приготовился к тому, что Мейер смутится и закроется, нацепит на себя маску зануды, но этого не происходит.
Она сбрасывает тапочки, подгибает ноги под себя и смотрит на мой монитор. Ей требуется всего две минуты, чтобы понять: вся работа уже сделана.
Они стояли в громадном пустом помещении. Это был ремонтный отсек, в котором вполне мог бы поместиться космолет среднего размера. Сейчас все оборудование было сдвинуто к стенам, и посередине оставалось огромное свободное пространство.
Малышка переводит взгляд на меня, приподняв одну бровь, а я не могу удержаться от смеха.
– Если честно, я выполнил задания после нашего последнего занятия. У меня была мотивация – сосредоточиться на игре и на… – Я не договариваю.
Не совсем, впрочем, свободное: по полу тянулись сотни грядок, где росли какие-то кустистые зеленые растения.
– Даже не думай, что ты легко отделаешься: у тебя тесты на носу, и мы к ним должны подготовиться, – строго говорит она.
- А что это за дрянь в кубрике? - недовольно спросил Билл. - Да тут не повернешься. Придется все это выкинуть и...
- Придержите язык, - посоветовал Кейн. - Это капитанская оранжерея.
Наигранно вздыхаю и расслабляюсь в кресле, но она тут же толкает меня локтем:
Он повел Билла вдоль грядок.