20 января (н. ст.).

— Я на знаю расписания. Скажем, первым после половины двенадцатого.

Ответ Гоголя на упреки С. Т. Аксакова в мистицизме и «новом направлении» творчества. Просьба к Н. М. Языкову (о смерти которого Гоголь еще не знал) прислать летописи, изданные Археографической комиссией, «Царские выходы» и книги И. М. Снегирева — «Народные праздники» и «Русские в своих пословицах». Письма №№ 101, 103.

— Отлично. Если я буду занят, пришлю вместо себя Питера Холмса или Джона Осборна.

25 января (н. ст.).

— Джона Осборна?

— Да. Ты что, знаешь его?

В один день Гоголь пишет матери два успокоительных письма в ответ на отчаянные письма ее и старших сестер, потрясенных присланным им отрывком «Завещания», понятом ими как предупреждение о близкой смерти Гоголя. Письма №№ 105, 106; «Русская Старина» 1882, № 6, стр. 679.

— Это австралиец… из Организации Научных и Промышленных Исследований?

— Он самый. Высокий и в очках. — Его тетка замужем за одним из моих дядьев. Он у тебя?

— Да. Прикомандирован как физик.

— У него не все дома, — сообщила девушка. — Он тебе весь корабль разобьет.

4 февраля (н. ст.).

— Не беда. Но тебе придется поспешить, чтобы осмотреть корабль, пока все еще цело.

Ссора Гоголя с А. А. Ивановым из-за письма последнего, в котором он рекомендовал Гоголю занять место секретаря директора русских художников в Риме. Письмо № 109.

— Я с удовольствием приеду, Дуайт. До завтра. В субботу утром, не имея никакой срочной работы, он ждал ее на перроне. Она приехала в плиссированной юбке и белой блузке с цветной вышивкой в этаком норвежском стиле. Это ей очень шло, но он забеспокоился: как, черт побери, провести ее по лабиринту грязных машин, которым, в сущности, является «Скорпион», чтобы не измазать маслом одежду, в которой ей предстоит куда-то пойти с ним сегодня вечером?

— Добрый день, Дуайт, — приветствовала она его. — Долго ждал?

6 февраля (н. ст.).

— Несколько минут, — ответил он. — Тебе сегодня пришлось рано встать?

Гоголь начинает хлопотать о разрешении и подготовке к печати второго, полного издания «Выбранных мест». Письма №№ 110, 111.

— Ну, не так рано, как в последний раз, когда я здесь была. Папа отвез меня на станцию, а поезд был в девять. Но все же довольно рано. Ты дашь мне выпить перед обедом?

Начало февраля (н. ст.).

— Дядя Сэм не любит этого на своих военных кораблях, — ответил он, чуть поколебавшись. — Может быть, только кока-кола или оранжад.

Цензурное разрешение № 2 журнала «Современник» со статьей Белинского, содержащей резкую оценку «Выбранных мест из переписки с друзьями», этой «едва ли не самой странной и самой поучительной книги, какая когда-либо появлялась на русском языке». «Собрание сочинений Белинского в трех томах», т. III, стр. 687.

— Даже на австралийском авианосце?

16 февраля (н. ст.).

— Даже на австралийском авианосце, — решительно сказал он. — Как будет выглядеть дама, которая пьет крепкие напитки в обществе офицеров, пьющих колу?

Гоголь извещает мать о высылке ей и сестрам по его распоряжению 2000 рублей. Письмо № 118.

Она разволновалась.

28 февраля (н. ст.).

— Но я должна перед обедом выпить чего-нибудь крепкого, как ты это называешь. Если дно клетки попугая может иметь какой-то вкус, то именно такой у меня во рту. Ты хочешь, чтобы я впала в бешенство и разоралась при всех твоих офицерах? — Она огляделась. — Здесь должен быть какой-то отель. Поставь мне коньяк, прежде чем пойдем на корабль. Тогда я буду только дышать на них приятным запахом и вежливо потягивать эту вашу кока-колу.

Просьбы Гоголя к П. А. Вяземскому и А. О. Россету о рассмотрении его книги (в том числе и мест, не пропущенных цензурою) вместе с М. Ю. Вьельгорским и В. А. Перовским, в целях подготовки ее ко второму, полному изданию. Письма №№ 120, 121.

— Хорошо, — спокойно согласился он. — Есть отель на углу. Пойдем.

Январь — февраль (н. ст.).

Они направились к отелю, и он провел ее в зал.

Первое письмо Гоголя к фанатику-изуверу ржевскому протоиерею М. А. Константиновскому, положившее начало гибельному влиянию последнего на Гоголя. Письмо № 122.

— Кажется, здесь.

4 марта (н. ст.).

— А ты разве не знаешь? Первый раз пришел сюда?

Объяснение Гоголя с М. П. Погодиным по поводу отзыва о нем Гоголя в «Переписке с друзьями». Письма №№ 124 и 125.

Он кивнул.

6 марта (н. ст.).

— Коньяк?

— Двойной, — скомандовала она. — Со льдом и капелькой — но только капелькой! — воды. Ты, правда, никогда тут не бываешь?

Гоголь признается В. А. Жуковскому, что появление «Выбранных мест из переписки с друзьями» «разразилось точно в виде какой-то оплеухи: оплеуха публике, оплеуха друзьям моим и, наконец, еще сильнейшая оплеуха мне самому… Я размахнулся в моей книге таким Хлестаковым, что не имею духу заглянуть в нее». Письмо № 129.

— Никогда, — сказал он.

6/18 марта.

— Тебя не тянет в бары? — допытывалась она. — Вечером, когда уже нет никакой работы?

В «Московских Ведомостях» (№ 28) напечатано «Первое письмо к Н. В. Гоголю» Н. Ф. Павлова с резкой критикой «Выбранных мест из переписки с друзьями».

— Было время, тянуло, — признался он. — Но тогда я ездил в город: ни к чему устраивать балаган у себя дома. Однако через неделю или две перестал, поняв, что это не дает мне удовлетворения.

29 марта (10 апреля)

— Что же ты делаешь по вечерам, когда ты на берегу? — спросила Мойра.

Там же (№ 38) напечатано «Второе письмо к Н. В. Гоголю» Н. Ф. Павлова.

— Читаю журналы, книги. Иногда хожу в кино. — Он замолчал, потому что подошел бармен, и заказал для нее коньяк, а для себя — рюмку виски.

6 апреля (н. ст.).

— Нездоровый образ жизни, — констатировала она. — Я иду в туалет. Посмотри за моей сумкой.

Гоголь советует сестре, Е. В. Гоголь, взять на воспитание сиротку Эмилию. Письмо № 148.

Наконец, после второго двойного коньяка, он сумел вытащить ее из отеля и забрать на авианосец, надеясь, что она будет прилично вести себя с офицерами. Но можно было не бояться: она была даже слишком скромна и очень вежлива со всеми американцами. Только Особорну она показала свое настоящее лицо.

22-29 апреля (н. ст.).

— Хэлло, Джон, — сказала она. — А ты чего здесь болтаешься, черт побери?

Заботы Гоголя о заболевшем А. А. Иванове. Письма №№ 155, 159.

— Я вхожу в команду, — объяснил он. — Занимаюсь научными наблюдениями, но честно говоря, только мешаю.

17/29 апреля.

— То же самое говорил мне капитан Тауэрс, — согласилась она. — Ты так и будешь сидеть у него в этой подводной лодке? Целыми днями?

В «Московских Ведомостях» (№ 46) напечатано «Четвертое письмо к Н. В. Гоголю» Н. Ф. Павлова.

— Все идет к тому.

24 апреля (н. ст.).

— А они знают твои привычки? — Не понимаю.

Просьба Гоголя к А. О. Россету о присылке повестей Даля и двух частей «Петербургских вершин» Буткова, так как ему очень нужно теперь «всё, что только зацепило хоть сколько русского человека и его жизни». Письмо № 156.

— Ладно-ладно, я им не скажу. Меня это не касается.

28 апреля (н. ст.).

Она отвернулась, чтобы поговорить с лейтенантом Линдгреном. Когда тот спросил, что она будет пить, Мойра выбрала оранжад. Приятно было смотреть на нее, стоявшую со стаканом оранжада в руке под портретом королевы. Пользуясь тем, что она занята, капитан отозвал в сторону офицера связи.

Гоголь возобновляет давно прерванную переписку с Н. Я. Прокоповичем. Письмо № 158.

— Нельзя ей спускаться в «Скорпион» в таком виде. Можно организовать какой-нибудь комбинезон?

9 мая (н. ст.).

Питер кивнул.

Ответ Гоголя на суровое письмо М. А. Константиновского, осудившего книгу Гоголя с аскетических церковных позиций за признание в ней высокого значения театра и художественной литературы и за полемику с мракобесом С. О. Бурачком. Письмо № 165.

— Я возьму что-нибудь из снаряжения для кочегаров. Размер, думаю, номер один. Только вот, где она переоденется?

11 мая (н. ст.).

Капитан потер подбородок.

Отъезд Гоголя из Неаполя. Письмо № 168.

12 мая (н. ст.).

— Неужели не найдется никакого уголка?

Приезд Гоголя в Рим. Письмо № 161.

— Лучше всего было бы в вашей каюте, господин капитан. Там никто не будет подглядывать.

18 мая (н. ст.).

Мойра пообедала с американцами, сидя за одним из длинных столов, после чего выпила кофе. Вскоре младшие офицеры занялись своими делами, и она осталась только с Дуайтом и Питером. Питер положил на столик чистый, прямо из прачечной, комбинезон.

Гоголь во Флоренции. Письмо № 171.

— Униформа, — сказал он. Дуайт кашлянул.

20 мая (н. ст.).

— На подводной лодке трудно не выпачкаться смазкой, мисс Дэвидсон.

Гоголь в Генуе. Письмо № 172.

— Мойра, — поправила она.

22 мая (3 июня).

— Хорошо, Мойра. Думаю, лучше пойти туда в комбинезоне. Жалко портить такие красивые вещи.

Письмо М. С. Щепкина к Гоголю по поводу «Развязки Ревизора» с горячей просьбой не переделывать героев пьесы, с которыми он, как артист, сжился: «Оставьте мне их, как они есть… Я не хочу этой переделки: это люди, настоящие, живые люди… Нет, я их вам не дам! не дам, пока существую». М. С. Щепкин. «Записки и письма». СПб. 1914, стр. 173–174.

Она развернула комбинезон.

— Поменяем кукушку на ястреба. Где можно переодеться?

25 мая (н. ст.).

— Может, в моей спальне? — предложил он. — Туда никто не войдет.

— Надеюсь, что нет, хотя не очень уверена, — сказала она. — Во всяком случае, после того, что было в лодке. — И, когда он рассмеялся, подошла к нему с комбинезоном в руке. — Хорошо, Дуайт, проводи меня туда. Все в жизни бывает впервые.

Гоголь в Марселе. Отклик его на первую статью Н. Ф. Павлова, с которым он сдержанно полемизирует. Письмо № 173.

Он проводил ее и вернулся в курилку. Оказавшись одна в маленькой каюте, Мойра с интересом осмотрелась. Увидела фотографии — четыре штуки. На всех была молодая темноволосая женщина с двумя детьми: мальчиком восьми или девяти лет и девочкой лет семи. Одна из фотографий была студийным портретом всех троих, остальные — любительскими снимками: мать с детьми на трамплине, может быть, на озере; на газоне, может, перед его домом, потому что в глубине виднелся длинный автомобиль и фрагмент белого домика. Довольно долго она с интересом разглядывала эти фотографии: милая, красивая женщина, милые, красивые дети. Это должно быть тяжело для него, но что сейчас легко?

Около 27 мая (н. ст.) — 4 июня (н. ст.).

Она переоделась в комбинезон, оставив на койке юбку, блузку и сумку, взглянула в небольшое зеркало и вышла в коридор, поискать Дуайта. Он уже шел ей навстречу.

— Ну, вот и я, — сказала Мойра. — Выгляжу, как черт из пекла. Твоя подводная лодка должна быть очень интересной, чтобы компенсировать мне все это.

Гоголь в Париже, где остановился в одной гостинице — с братьями Мухановыми, вместе с которыми почти ежедневно бывал у Толстых. Н. Миловский. «К биографии Гоголя». М. 1902, стр. 11.

Он с улыбкой взял ее под руку.

10 июня (н. ст.) — 10 июля (н. ст.).

— Конечно, она интересна. Самая интересная из всех кораблей Военного Флота Соединенных Штатов. Прошу сюда.

Гоголь во Франкфурте, у В. А. Жуковского. Письма №№ 175, 185, 189.

Он перевел ее на узкую палубу «Скорпиона», а оттуда на мостик. Мойра знала о кораблях немного и совсем уж ничего о подводных лодках, но слушала внимательно и пару раз даже удивила его своими вопросами.

20 июня (н. ст.).

— Когда вы погружаетесь, вода не вливается в эту переговорную трубку?

Гоголь через Н. Я. Прокоповича посылает В. Г. Белинскому письмо по поводу статьи последнего в «Современнике» о «Переписке с друзьями», пересланное Прокоповичем в Зальцбрунн, где находился больной Белинский Письма №№ 177, 178.

— Для этого закручивается кран.

Июнь — начало июля (н. ст.).

— А если о, нем забыли? Он улыбнулся.

Гоголь пишет «Дополнение к развязке „Ревизора“». Письма №№ 188, 190.

— Есть еще один, внизу.

Июнь — июль (н. ст.).

Через узкие люки они спустились вниз, в главный пост. Несколько минут девушка разглядывала в перископ порт и с полуслова поняла принцип действия этого устройства, но комплекс приборов для размещения груза и удержания корабля в равновесии совсем ее не заинтересовал. Она даже не пыталась понять что-либо из этой техники, на машины смотрела равнодушно и оживилась, только когда начала осматривать помещения экипажа, кают-компанию и кухню.

Работа Гоголя над «Авторской исповедью». Письма №№ 175, 188.

— А что бывает с запахами? — спросила она. — Что происходит, когда вы под водой варите капусту?

Около 10 июля (н. ст.).

— Капусту мы стараемся не варить, — ответил он. — По крайней мере, свежую. Запах остается довольно долго. Однако, в конце концов, поглотитель убирает его, и часа через два пахнет уже не так сильно.

Успокоительный ответ Гоголя М. С. Щепкину. Одобрение начатой Щепкиным работы над своими записками Письмо № 190.

В своей маленькой каютке он угостил Мойру чаем. Она спросила:

15 июля (н. ст.).

— Ты уже получил приказ, Дуайт?

В. Г. Белинский в Зальцбрунне пишет свое знаменитое обличительное письмо к Гоголю, по характеристике В. И. Ленина, «подводившее итог литературной деятельности Белинского» и бывшее «одним из лучших произведений бесцензурной демократической печати…»[1]

— Получил. Кэрнс, Порт-Морсби и Порт-Дарвин. Потом вернемся сюда.

Средина июля (н. ст.).

— Там уже нет никого живого, правда?

Гоголь в Эмсе в обществе Жуковских и Хомяковых, с которыми пробыл несколько дней. «Русский Архив» 1866, стр. 1070–1077.

24 июля (н. ст.) — 24 сентября (н. ст.).

— Неизвестно. Именно это мы и должны установить.

Гоголь в Остенде на морских купаньях, где встречается с Хомяковыми, Вьельгорскими, Мухановыми. Письма №№ 191, 199, 205, 215–218, 221.

— Вы выйдете на сушу? Он покачал головой.

Конец июля (н. ст.). — начало августа (н. ст.).

Гоголь пишет резкий ответ на письмо Белинского, но оставляет его неотправленным. Черновая редакция к № 200

— Не думаю. Все зависит от уровня радиации, однако сомневаюсь, что мы высадимся. Может, даже не высунемся из корабля. Если там действительно опасно, мы останемся на перископной глубине. Джон Осборн для того и плывет с нами, чтобы мы знали, как далеко можно заходить.

Начало августа (н. ст.).

Гоголь читает напечатанные в «Современнике» «Письма об Испании» В. П. Боткина и «Парижские письма» П. В. Анненкова. Письма №№ 199, 201.

Она нахмурилась.

10 августа (н. ст.).

Гоголь снова пишет Белинскому; он признает, что в словах Белинского есть «часть правды» и что он, Гоголь, не знает «вовсе России, что многое изменилось с тех пор». Письмо № 200.

— Если вы не будете выходить на палубу, то как узнаете, есть ли там кто живой?

12 августа (н. ст.).

— У нас есть мегафон, — сказал он. — Мы подплывем поближе к берегу и начнем вызывать.

Письмо Гоголя к П. В. Анненкову, дополняющее письмо к Белинскому, с признанием: «Здоровье мое… потряслось от этой для меня сокрушительной истории по поводу моей книги. Многие удары так были чувствительны для всякого рода щекотливых струн, что дивлюсь сам, как я еще остался жив…» Письмо № 201.

— А если вам ответят, вы услышите?

24-28 августа (н. ст.).

Гоголь отказывается от мысли печатать «Выбранные места» в дополненном виде и «Авторскую исповедь». Письма №№ 207, 209.

— Ну, не так хорошо, как можно слышать нас. Есть микрофон, подключенный к мегафону, но ответы слышны только с небольшого расстояния.

28 августа (н. ст.).

Совет Гоголя С. Т. Аксакову заняться «воспоминаниями прежней жизни» своей. Письмо № 210.

Она посмотрела на него.

7 сентября (н. ст.).

Гоголь в письме к П. В. Анненкову говорит, что слышал «очень много хорошего» о Герцене «как о благороднейшем человеке», и выражает желание познакомиться с ним. Письмо № 214.

— Эта первая экспедиция на радиоактивные территорий, Дуайт?

8 сентября (н. ст.).

Поручение Гоголя С. П. Шевыреву оказывать денежную помощь из сумм, ассигнованных Гоголем для пособия бедным студентам, также и нуждающимся начинающим литераторам. Письмо № 215.

— Нет, — ответил он. — Там можно плавать, если соблюдать осторожность. Мы еще до войны довольно долго были в тех местах… от Айво-Джима до Филиппин, а потом дальше на юг, до острова Яп. Сиди себе под водой и делай все, как обычно. Конечно, тут не захочется выходить на палубу.

Конец сентября (н. ст.).

Отъезд Гоголя из Остенде в Италию. Письмо № 217.

— Нет, я спрашиваю про последнее время. Плавал кто-нибудь в зараженные районы после окончания войны?

Октябрь (н. ст.).

Гоголь едет в Неаполь через Марсель, Ниццу, Геную, Флоренцию и Рим. «Русская Мысль» 1896, № 5, стр. 180.

Он ответил кивком.

12 ноября (н. ст.).

— «Меченосец»… Это такая же лодка, как и наша. Она совершила рейс по Южной Атлантике и вернулась в Рио-де-Жанейро месяц назад. Я жду копию рапорта Джонни Дисмора — это капитан «Меченосца» — но пока еще не получил. Уже довольно давно ни один корабль не плавал в Южную Америку. Я просил сообщить мне о походе, но их очень плохо слышно.

Цензурное разрешение № 11 журнала «Современник» со статьей Белинского «Ответ „Москвитянину“» — в защиту натуральной школы, с характеристикой особенностей гоголевского таланта, как дара «выставлять явления жизни во всей полноте их реальности и их истинности». «Собрание сочинений Белинского в трех томах», т. III, стр. 739.

— А как далеко заплыл «Меченосец»?

Ноябрь — декабрь (н. ст.).

Гоголь в Неаполе. Часто видится с С. П. Апраксиной и приехавшим к ней А. П. Толстым. Ищет попутчика в Иерусалим. Признается в отсутствии желания ехать

— Думаю, он был везде, — ответил капитан. — У западных штатов, от Флориды до Мэна, в нью-йоркском порту, он даже доплыл до реки Гудзон, хотя и не смог перебраться через остатки Моста Вашингтона. Был он в Новом Лондоне, в Галифаксе и в Сент-Джоне, а потом пересек Атлантику и прошел Ла-Маншем в Лондон. Однако подняться по Темзе не удалось. Потом он направился в Брест, затем в Лиссабон, но подошли к концу запасы продуктов, экипаж был в плохой форме, так что не оставалось ничего другого, как вернуться в Рио. — Он помолчал. — Я еще не знаю, сколько дней без перерыва они были под водой… а хотел бы знать: Как бы то ни было, это, наверняка, новый рекорд.

туда и в том, что перспектива этого давно задуманного путешествия пугает его. Говорит, что «очень соскучился по России» и жаждет «с нетерпением услышать вокруг себя русскую речь». Письма №№ 222, 223, 225, 235.

14 декабря (н. ст.).

— Они где-нибудь видели живых людей, Дуайт?

Интересуясь приехавшим в Рим А. И. Герценом, Гоголь просит А. А. Иванова сообщить, что Герцен «делает в Риме, что говорит об искусствах и какого мнения о нынешнем политическом и гражданском состоянии Рима». Письмо № 230.

— Не думаю, об этом было бы известно.

Между 12 и 18 декабря (н. ст.).

Она, не двигаясь, смотрела на узкий проход за занавеской, служившей одной из стенок каюты в этом лабиринте труб и кабелей.

Недовольство Гоголя неблагоразумием М. И. Гоголь, израсходовавшей тысячу рублей из присланных ей сыном денег на устройство каменного пола в церкви села Васильевки, вместо уплаты податей. Письмо № 231.

— Ты можешь себе это представить, Дуайт?

18 декабря (н. ст.).

— Представить? Что?

— Все эти города, все эти поля и фермы, где нет никого… вообще ничего живого. Просто ничего. Я — не могу.

Гоголь просит С. П. Шевырева купить для племянника своего, Н. П. Трушковского, книг на сто рублей — «путешествия по России, история России и все такие книги, которые без скуки могут познакомить собственно со статистикой России и бытом в ней живущего народа всех сословий». Письмо № 232.

— Я тоже, — сказал он. — Не думаю, чтобы мне хотелось это представлять. Я предпочитаю видеть все таким, как когда-то.

— Конечно, я никогда не видела этих мест, — заметила она. — Я никогда не выезжала из Австралии и теперь уже не выеду. Это не значит, чтобы я хотела… сейчас. Я знаю весь этот мир по фильмам и книгам, знаю, как это выглядело раньше. О том, что там делается сейчас, наверное, уже никогда не будет фильма.

7/19 декабря.

Он покачал головой.

В. Г. Белинский в письме к К. Д. Кавелину говорит: «Между Гоголем и натуральною школою целая бездна; но все-таки она идет от него, он отец ее, он не только дал ей форму, но и указал на содержание». «Письма В. Г. Белинского». Ред. и примеч. Е. А. Ляцкого. Т. III. СПб. 1914, стр. 312.

— Его не удалось бы снять. Насколько я знаю, ни один оператор не ушел бы оттуда живым. Думаю, никто, кроме Бога, никогда не узнает, как выглядит сейчас северное полушарие. — Он на минуту замолчал. — Да так оно и лучше. Когда теряешь близких людей, не хочется помнить, как они выглядели после смерти… Хочется сохранить их в памяти живыми. Именно так я люблю думать о Нью-Йорке.

В журнале «Česká Včela» (1847, № 95–97) напечатана «Коляска» в переводе на чешский язык <К. Гавличка-Боровского>. «Памяти Жуковского и Гоголя», вып. 1. СПб. 1907, стр. 76.

— Это слишком страшно, — сказала она. — Я этого не могу представить.

В том же году переведены на чешский язык К. Гавличком-Боровским и напечатаны в Праге (в сборнике «M. Gógola Zábavné spisy» и отдельными изданиями) «Шинель», «Повесть о том, как поссорились…» Там же, стр. 69.

«Портрет», «Невский проспект» и отрывок «Вия» в переводе Хр. Стефана появляются в 1847 г. на чешском языке в сборнике «M. Gógola Zábavné spisy» и отдельными выпусками. Там же, стр. 69 и 77.

— Я тоже, — повторил он. — В сущности, я не могу в это поверить не могу свыкнуться с мыслью об этом. У меня не хватает воображения. Да я и не хочу, чтобы хватало. Для меня все они живые… эти города в Штатах… жизнь там кипит, как и прежде. И я хочу, чтобы все оставалось таким до сентября.

7/19 декабря.

— Конечно, — тихо сказала она. Он шевельнулся.

Выход в свет в Праге в 1847 г. «Тараса Бульбы» на чешском языке в переводе К. В. Запа, исправленном и дополненном (в сборнике «M. Gógola Zábavné spisy» и отдельным выпуском). Там же, стр. 60.

— Еще чаю?

В том же году «Тарас Бульба» в переводе на датский язык выходит в Копенгагене. «Русская Мысль» 1883, № 6, стр. 43.

— Нет, спасибо.

Во французском передовом журнале «Revue Indépandante», издававшемся Жорж Санд, «Ревизор» назван «самым высоким драматическим созданием, какое когда-либо являлось в русской литературе» (1847, т. 10, стр. 119–120). «Н. В. Гоголь. Материалы и исследования», I, стр. 269.

Он проводил ее на палубу; на трапе она остановилась, потирая ушибленную лодыжку и с наслаждением вдыхая морской воздух.

— Это настоящий ад, сидеть целыми днями в лодке, закрытой на все запоры, — сказала она. — Долго вы будете под водой в этом рейсе?

— Недолго, — ответил он. — Дней шесть, семь. — Наверное, это сильно влияет на здоровье?

— На физическое состояние — нет. Страдаешь, в основном, из-за отсутствия солнца. У нас есть несколько кварцевых ламп, но это все же не то, что настоящее солнце. Хуже всего психологические мучения. Многие моряки, хорошие по всем иным статьям, просто не выдерживают этого. Через некоторое время все становятся раздражительными; нужно быть очень уравновешенным, чтобы в таких условиях сохранять спокойствие. Она, подумав, согласилась, что он очень подходит для этого.

— И у вас все уравновешенные?

Письма, 1846-1847

— Во всяком случае, большинство.

Толстому А. П., 2 января н. ст. 1846^*

— Тогда тебе нужно последить за Джоном Осборном, — сказала она. — Насколько я знаю, он не такой.

1. А. П. ТОЛСТОМУ.

Рим. 2 генваря <н. ст.> 1846.

Он удивленно посмотрел на нее. До сих пор он об этом не думал; впрочем, пробный рейс Джон Осборн перенес хорошо. Тем не менее, это следовало обдумать.

— Буду за ним присматривать, — сказал он. — Спасибо за совет. Они вернулись на «Сидней». В ангаре авианосца до сих пор стояли самолеты со сложенными крыльями; весь корабль казался мертвым и тихим. Мойра остановилась.

Меня также тронуло много ваше письмецо: в нем столько участия и доброты! Что сказать вам о моем здоровье? Велик бог, посылающий нам всё! — это должны мы говорить ежеминутно. Вот вам мое нынешнее состояние: я зябну теперь до такой степени, что ни огонь, ни движение, ни ходьба меня не согревают. Мне нужно много бегать, чтобы сколько-нибудь согреть кровь, но этого теперь нельзя, потому что совсем ослабели и ноги, и силы, жилы болят и пухнут. При этом начались запоры и прекращ<ение> всяких отправлений. Но благодарю милосердного бога, что, несмотря на невыносимо-болезненное чувство,[2] которое слышит всё мое тело, находящееся вечно в лихорадочном[3] состоянии, ни хандра, ни скорбь еще не находили на меня. Я худею, вяну и слабею и с тем вместе слышу, что есть что-то во мне, которое по одному мановению высшей воли выбросит из меня недуги все вдруг, хотя бы и смерть летала надо мной. Да будет же во всем святая воля над нами создавшего нас, да обратится в нас всё на вечную хвалу ему: и болезни, и недуги, и всё существованье наше да обратится в неумолкаемую песнь ему! Благодарю вас много и много, добрейший мой Александр Петрович, за ваши молитвы обо мне, поблагодарите также и графиню^*. Ваши молитвы, именно[4] ваши, мне нужны. Сердце мое говорит мне, что вы так обо мне помолитесь, как никогда еще ни о ком не молились, и низведут ваши молитвы благодать[5] и милость бога обоюдно и на меня, и в вашу собственную душу. Бог весь милость и чуден в милостях своих. О государе вам мало скажу^*. Я его видел раза два-три мельком. Его наружность была прекрасна, и ею он произвел впечатление большое в римлянах. Его повсюду в народе называли просто Imperatore, без прибавления: di Russia, так что иностранец мог подумать, что это был законный государь здешней земли. О чем был разговор^* с папой, это, разумеется,[6] неизвестно, хотя, впрочем, следствия, вероятно, будут те, каких и ждали, то есть умягчение мер относительно к католикам. Донесения гонимой униатки^* оказались ложью, и она созналась, что была уже подучена потом вне России польской партией. К художествам и к искусствам государь был благосклонен.[7] Показал вкус в выборах и в заказах и даже в том, что заказал немного. Помощь, оказанная бедным, тоже сделана с рассмотрением. Бог да спасет его и да внушит ему всё, что ему нужно, что нужно истинно для доставления счастия его подданным![8] Если он молится и если молится так сильно и искренно, как он действительно молится, то, верно, бог внушит ему весь ход и надлежащий закон действий. «Сердце царя в руке божией», — говорит нам божий же глагол. И если медлит когда исходить[9] от царя всем очевидное благо, то, верно, так нужно; верно, мы сто̀им того за грехи наши, верно, далеко недостойны еще. Помолимся же вновь, добрый друг мой Александр Петрович, о том, да преклонится бог на милость ко всем нам, да снимет законный и праведный гнев свой на всё поколение наше и всё простит нам, показав, что нет на свете грехов, которые в силах бы были пересилить его милосердие. Обнимаю вас, а также и графиню. Прощайте. Напишите о себе и о здоровье. Не смущайтесь никакими препираньями о церквях и тем, что совершается в мире. Время теперь молиться, а не препираться. Одной молитвы от всего сокрушенного сердца нашего требует бог, слез и воздыханья от самой глубины души нашей.

— Ни Один из них никогда уже не полетит, правда?

Весь ваш Г.

— Скорее всего.

О гр<афах> Вьельгорских могу вам сообщить только то, что они, слава богу, все и здоровы, и довольны, в хорошем состоянии душевном. Лорнетку для вашего брата^* мне обещал Мих<аил> Мих<айлович>^* отправить в Варшаву, но исполнил ли или позабыл — не знаю. Советую вам написать к нему, тем более, что вы должны спросить о цене и что ему должны за нее.

— А вообще самолеты еще летают?

Поздравляю вас с наступившим здешним новым годом и преддверием наступающего нашего нового года. Да обратит его бог нам всем в великое благо.

— Я давно уже не слышал ни о каких полетах, — сказал он. — Нет топлива.

На обороте: Paris. Son excellence monsieur le comte Alexandre Tolstoy. Paris. Rue de la Paix, № 9. (Hôtel Westminster).

Самарину Ю. Ф., 3 января н. ст. 1846^*

Молча, какая-то погасшая, Мойра дошла с ним до каюты. Только сняв комбинезон и надев свои вещи, она обрела прежний задор. К черту эти немощные корабли! К черту эту немощную действительность! Ей захотелось поскорее уйти отсюда, пить, слушать музыку и танцевать. Перед зеркалом, перед фотографиями жены и детей капитана Тауэрса она подправила помаду на губах, румяна на щеках, подкрасила ресницы, чтобы глаза выглядели ярче, и выскочила оттуда. Скорее уйти из этих стальных стен, бежать отсюда! Это место не для нее. Нужно бежать в мир романсов, жизни как-нибудь и двойных коньяков. В свой мир.

2. Ю. Ф. САМАРИНУ.

С фотографий на нее понимающе смотрела Шарон.

Рим. 3 генваря <н. ст.> 1846.

В кают-компании Дуайт вышел ей навстречу.

— Ого! Ты выглядишь сногсшибательно. Она чуть улыбнулась и ответила:

— Зато чувствую себя паршиво. Выйдем на свежий воздух, в тот отель на углу, а потом куда-нибудь в город.

Я всё ожидал от вас письма, которое вы, по словам Ал<ександры> Осиповны, собирались писать ко мне^*, но, видя, что этого письма от вас мне не дождаться, пишу сам. Пишу наугад (темы для письма вы мне не дали). Во-первых, я рад, что сошлись с Алек<сандрой> Осиповной. Вы — человек молодой, это первая женщина, которая заговорила с вами языком души, и потому весьма естественно, что вы почувствовали к ней, может быть, даже расположение сильней, чем дружественное.[10] Так и должно быть (говорю всё это наугад). Но чувство это обратится для вас в святое, сохранит и сбережет вас на всю жизнь. Вы были ненадежны, и странно, что это говорил всяк, в первый раз вас видевший. Почти всяк был уверен, что все прекрасные чувства, вас одушевлявшие,[11] будут в вас недолговременны и что вы непременно изменитесь в свете; почти то же думал и я. Но теперь я за вас не боюсь, вы спасены; спасла вас сестра и любовь во Христе, которую вы отныне будете к ней питать и которую будете питать потом ко всем. Вы в свете. Вы можете много сделать для света. Свет, среди которого вы теперь, не развратен в своем корне и существе, но развратен от тоски и скуки, болезненно-вял и от нечего делать пуст и глуп. Будьте везде и повсюду. Будьте веселы, живы, умны, занимательны для всех и простодушно-добры ко всем. Больше всего обратите вниманье на женскую половину: там скорей, живей и лучше сеются я принимаются семена. Старайтесь, чтобы после всякого разговора с вами каждая становилась добрей[12] душой и, хотя на сколько-нибудь, лучше, чем была до вашего разговора. Им еще много можно сказать тех вещей, над которыми мужская половина уже смеется. Будьте или, по крайней мере, старайтесь быть постоянно интересны и занимательны для мужчин. Не говорите им о тех вещах, над которыми они уже смеются. Не старайтесь блеснуть перед ними чистотой каких-нибудь нравственных начал и прекрасных, глубоких истин души; напротив, скрывайте даже их в себе при них. Но старайтесь, вместо всего, более узнать природу каждого из них, старайтесь заметить и открыть во всяком именно ту способность, которая в нем создана быть главною и находится в дремлющем состоянии; укажите ему на нее. Возвысьте перед ним его же достоинство и попрекните его, зачем он пренебрег и оплевал его;[13] старайтесь его навести только на деятельность и труд, именно тот, для которого[14] у него таятся сокровенные силы, и он будет спасен и будет признателен вам, как брат, и будет доступен потом ко всему прекрасному, какое[15] вы захотели бы потом внушить ему и к какому он не доступен еще теперь. Вот всё, что я могу вам теперь сказать в моем[16] болезненном и бессильном состоянии и притом наугад, еще не зная ваших душевных обстоятельств. Дайте мне ответ на это письмо и напишите мне всё, что бы хотела сказать душа ваша родному брату в смысле душевном. Тогда, может быть, бог поможет мне точно быть чем-нибудь вам полезным.

— Как пожелаешь.

Любящий вас искренно и всею душою

Оставив ее с Джоном Осборном, он пошел переодеться в гражданский костюм.

Гоголь.

— Пойдем на взлетную палубу, Джон, — попросила она. — У меня начнутся спазмы, если я еще хоть минуту проведу на этом проклятом кладбище.

Напишите мне ваш адрес: ваше имя я знаю, но отчества не знаю, присовокупите также и его. Мой же адрес: Via de la Croce, № 81, 3 piano.

— Я не знаю, как туда попасть, — признался Осборн. — Я же здесь человек новый.

Они нашли крутую лестницу, которая, как тут же выяснилось, вела в орудийную башню, спустились обратно и долго бродили бы по стальным коридорам, не укажи им дорогу какой-то матрос. Они спустились на широкую, совершенно пустую стартовую палубу. Солнце пригревало, море было изумительно голубым, дул свежий ветер.

На обороте: Самарину от Гоголя.

— Слава тебе, Господи, что я выбралась оттуда, — вздохнула Мойра.

Соллогуб С. М., 3 января н. ст. 1846^*

— Я вижу, военный флот тебя не очаровал, — заметил Осборн.

3. С. М. СОЛЛОГУБ.

— А тебя? Хорошо тебе здесь?

Генваря 3 <н. ст.> 1846. Рим.

— Пожалуй, да. Это будет довольно интересно.

— Разглядывать мертвых через перископ… Бр-р-р!.. Я знаю более приятные способы проводить время.

Некоторое время они шли молча.

Благодарю вас за ваше письмецо, по обыкновению всегда для меня очень милое и очень приятное, и за все известия, которые также все до единого мне были тоже очень приятны и порадовали меня в моем хвором состоянии. Мысль ваша писать самой книжки для беби^* весь-ма умна; кто же, кроме самой матери, может написать что-нибудь лучше для дочери? Я рад, что в Влад<имире> Александр<овиче> пробудилась деятельность писателя. Не позабудьте мне прислать всё, что ни выйдет из-под пера его. Теперь же это так легко: курьеры ездят всякую неделю из Петербурга. Поручите Матвею Юрьевичу^*, он это сумеет сделать. Можете также адресовать на имя здешнего секретаря Устинова^*. «Тарантас»^* в печати мне еще больше понравился, чем прежде в рукописи, хотя я успел прочесть его довольно бегло и, к сожалению, не имею у себя под рукой экземпляра. О себе, то есть о здоровье моем, скажу вам только то, что я зябну до такой степени, что не нахожу уже никаких средств согреваться. Сначала было мне немного лучше. Но да будет во всем воля божия! Что ни делается с нами, то делается не без нее, а она стремится всё, и недуги и страданья, обратить нам во благо. Да будет же во всем эта святая и чудная воля! Передайте эти письма^* или, лучше, записочки, при сем прилагаемые, по принадлежности. Молитесь обо мне и не забывайте меня, милый друг мой! Обнимите вместо меня всех ваших, которые также суть в то же время и мои, начиная с граф<ини> Луиз<ы> Карл<овны>^*, Михаила Юрьев<ича>^*, Матв<ея> Юрьев<ича> и до Веневитинова^*, включая туда же и всех прекрасных малюток.

— Дело здесь только в том, чтобы знать наверняка, — сказал, наконец, Осборн. — Нужно, по крайней мере, попытаться исследовать, что происходит. Может, все не так, как мы думаем. Может, что-то поглощает радиоактивные элементы, и в мире происходит такое, о чем мы и понятия не имеем. Даже если мы ничего не откроем, и то будет хорошо, ведь мы все-таки попытаемся изучить явление. Не думаю, чтобы мы действительно открыли что-то утешительное или подающее надежды, но в любом случае эта работа будет удовольствием.

Весь ваш.

— Изучение несчастий, по-твоему — удовольствие?

Адрес мой не забывайте: Via de la Croce, № 81, 3 piano.

— Именно удовольствие, — решительно подтвердил он. — Некоторые игры приятны, даже если проигрываешь. Даже когда заранее известно, что проиграешь. Приятно просто играть.

Поздравьте от меня себя и всех вас с наступающим новым годом.

— У тебя странные взгляды на игры и удовольствия.

— Ты просто не хочешь видеть фактов, — заметил он. — Это все произошло и происходит на самом деле, а ты закрываешь на это глаза. Но когда-нибудь придется их открыть.

Соллогубу В. А., 3 января н. ст. 1846^*

— Хорошо! — воскликнула она, раскрасневшись. — Когда-нибудь я их открою. В сентябре, если вы были правы в своих предположениях. Значит, есть еще много времени.

4. В. А. СОЛЛОГУБУ.

— Может, и так. — Он с улыбкой смотрел на нее. — Правда, я не откладывал бы этого до сентября. Время названо с точностью плюс-минус три месяца. Может, это дойдет до нас уже в июле, независимо от того, кто и что об этом знает. А может, я еще успею купить тебе подарок на Рождество.