Не дождавшись ответа, сэр Саймон перевел взгляд на Элиаса.

— Мы выступаем! Распорядись, чтобы седлали коней для пленников.

Элиас устремился к дверям.

Джим вздрогнул. Надо что-то немедленно предпринять. А что? Да хотя бы оповестить о случившемся Каролинуса. Джим повернулся лицом к камину и крикнул:

— Гоб, расскажи обо всем Каролинусу!

Ответа не последовало.

— Ты никак призываешь на помощь огненного дьявола, сэр Джеймс? — насмешливо спросил сэр Саймон. — Разве ты забыл, что священник благословил тебя и осенил крестным знамением? Теперь твоя магия не имеет силы.

Что правда, то правда, подумал Джим. Священник, хотел он того или нет, оказал ему плохую услугу. Теперь в течение двадцати четырех часов магией не воспользуешься. Хотя, что жалеть о том? Счет все равно пуст, а Каролинус и сам узнает, что его ученик угодил в ловушку.

— Прошу тебя, милорд, успокойся, — продолжил сэр Саймон. — Ждать осталось недолго. Мои люди вот-вот будут готовы к отъезду. Кстати, наверное, миледи не откажется взять с собой служанку и кое-какие вещи. Я не женат, холостому рыцарю невдомек, что может понадобиться даме в дороге. Скажи, леди Анджела, за кем послать.

— Пусть найдут Анну и передадут ей, что она поедет со мной, — холодно сказала Энджи. — Анна сама знает, что взять в дорогу.

— Ступай! — бросил сэр Саймон стоявшему рядом с ним солдату.

Солдат кинулся вон из зала.

— Как легко улаживать дела при всеобщем согласии, — философски изрек сэр Саймон, снова усаживаясь за стол.

— Будь на то моя воля, во век не сидел бы с тобой за одним столом, — прорычал Брайен, устремив гневный взгляд на усевшегося невдалеке от него рыцаря.

— Боюсь, сэр Брайен, ты не отдаешь себе отчета в сложившейся ситуации, — меланхолично сказал сэр Саймон. — Если ты не перестанешь дерзить, на тебя наденут кандалы.

— Кандалы! — взревел Брайен и неожиданно вскочил на ноги, вытянув вперед руки. Каким-то образом он освободился от пут. С одного из его запястий свисал ремень. Брайен рванулся вперед и бросился на сэра Саймона, пытаясь схватить его за горло.

Однако Брайену не удалось отличиться. Его сбили с ног и несколько пар ловких рук принялись за дело: ему завели руки за спину, снова связали их, затем подняли и пихнули на стул.

Сэр Саймон даже не шелохнулся. Он обвел взглядом солдат, нависших над Брайеном, и проговорил, постепенно приходя в себя:

— Как видно, у сэра Брайена помутился разум. Наденьте на него кандалы. Позаботьтесь и о других пленниках. Кандалы не повредят даже женщинам. Что вы стоите? Несите цепи! Живее!

Двое солдат побежали к дверям во двор.

Джим впал в уныние. Выходка Брайена только ухудшила положение. Сейчас принесут цепи и всех пленников закуют в кандалы. Надо действовать! А как? Без посторонней помощи, пожалуй, не обойтись. А откуда она возьмется? На Гоба и Каролинуса пока рассчитывать нечего. А куда делись его солдаты? Неужели все погибли в бою? А слуги? Куда они подевались? На эти вопросы Джим ответить не мог. Оставалось одно: рассчитывать на свои силы. Хватит предаваться унынию. Судьба и случай никогда не приходят на помощь тому, кто сидит сложа руки.

После некоторого обсуждения королевы пришли к соглашению: отправить геральдов, которые пообещают, что через несколько ночей, при новой луне, все королевы отправятся к Сену, чтобы узнать волю богов.

Джим задумался. В минуту опасности он всегда находил выход из положения. Найдет и сейчас! Внезапно лицо его прояснилось, в глазах вспыхнул огонь. А что если превратиться в дракона? Для этого магия не нужна. Разумеется, в зале дракону не развернуться. Нечего и думать принять бой с солдатами сэра Саймона. А вот выбраться во двор, воспользовавшись растерянностью солдат, он сумеет. То, что нужно! Он сможет слетать за подкреплением. Куда? Да хотя бы в клиффсайдские пещеры. Молодые драконы ему в помощи не откажут. Правда, старики, как пить дать, поднимут неимоверный шум: побоятся отпустить своих отпрысков на бой с Джорджами. Да, быть может, Секох уговорит стариков.

В конце разговора Форсквилис предложила:

А если постараться, то можно собрать и войско: несколько служивых отыщется в замке Смит, а в Малверне, у Геронды, солдат пруд пруди. Не откажет в помощи и Жиль Волдский. Его молодцам к стычкам не привыкать. Вот только хорошо ли втягивать в сомнительное дело людей, даже не помышляющих о неповиновению королю? Да и прольется кровь. Сэр Саймон без боя пленников не отдаст. Может быть, обойтись одними драконами? Те могут одним своим видом обратить солдат в бегство. Так или иначе, надо действовать.

— Надо взять с собой Дахут.

Джим смерил взглядом расстояние до дверей. Два больших скачка, и он окажется во дворе. А там поминай как звали! Джим встретился глазами с Энджи и задвигал бровями. Энджи кивнула.

— Что? — воскликнула Малдунилис. — Мы не можем. Она не королева и, может, никогда ею не будет.

Однако обернуться драконом Джим не успел. Раздался шум, дверь со двора отворилась и в зал хлынули люди. Джим вздохнул с облегчением — свои!

— Верно, туда ей нельзя с нами, — сказала Форсквилис. — Но она может подождать в лодке, которая повезет нас обратно. — Она посмотрела на них. — Это усилит ее благоговение перед богами, которое мы должны ей внушить.

Первыми — с обнаженными мечами в руках — в зал ворвались солдаты — все, как один, грязные, не иначе как только что выбравшиеся из подземной тюрьмы. За ними вломились слуги — и тоже не с пустыми руками. Кузнец воинственно потрясал молотом, миссис Плайсет держала перед собой длинную металлическую вилку с двумя острыми зубьями, и даже Мэй Хизер была при оружии: она сжимала в руке боевой топор, подобный тому, которым чуть не тюкнула Джима, когда впервые увидела его в обличье дракона.

…Дахут пришла в восторг. Лодка всегда казалась ей чем-то удивительным, и теперь она на ней поплывет, к священному Сену! Тамбилис, которая знала этот храм, поскольку уже проводила там ночные службы, показала ей все — от головы лебедя на носу лодки, флагштока и напоминающей храм палубной рубки на шкафуте до позолоченного рыбьего хвоста на корме. Моряки вовсю старались угодить маленькой принцессе, даже гребцы улыбались ей и шутили. День был солнечный, дул попутный ветер, по серо-зеленому морю пробегали небольшие буруны.

Джим, поначалу воспрявший духом, похолодел от ужаса. Если слуги бросятся на солдат сэра Саймона, кровавой драки не избежать. Солдаты в два счета разделаются с толпой.

Земля скрылась за горизонтом. Впереди появился низкий плоский остров. Тамбилис погрустнела. Она не сказала Дахут, что это место, где ей приходилось проводить ночь наедине с ветром, морем и богом Лером, приводит ее в ужас.

— Стойте! — во все горло закричал Джим. — Немедленно остановитесь! Вы слышите меня? Стойте, вам говорю!

Лодка причалила к берегу. Гвилвилис, которая в ту ночь проводила службу, вышла из Дома Богини, чтобы поприветствовать сестер. Это было мрачное сооружение, представлявшее собой четыре грозные каменные стены, увенчанные такими же зловещими башнями. За ними рос невысокий кустарник, жесткая трава и возвышалась голая скала. Дахут пыталась увидеть двух менгиров, о которых она слышала, но они находились в глубине острова, а ей туда было нельзя.

Толпа остановилась в нескольких ярдах от солдат сэра Саймона.

Тамбилис наклонилась и обняла ее.

Солдаты не двигались, поглядывая на своего командира. В зале повисла гнетущая тишина.

— Тебе придется остаться с моряками, дорогая, — сказала она. — Они с тобой поиграют. Но не забудь, мы взяли тебя с собой, чтобы ты хорошенько подумала о священных таинствах.

Внезапно дверь со двора распахнулась снова. Вот это неожиданность: в зал ввалился дракон. Секох! Явился в самое время. Он уже не раз выручал Джима.

Бодилис улыбнулась им, чуть печально.

Расстояние между толпой и солдатами сэра Саймона увеличилось, солдаты попятились, в ужасе вытаращив глаза. Да и как им было не испугаться? Если кто из них и видел дракона, то лишь издали — летящим высоко в небе.

— Ты всегда была хорошей девочкой, Семурамат, — тихо проговорила она.

Зато Секоха толпа Джорджей ни в малейшей степени не смутила. Он затопал между стоявшими на полу столами, подошел к помосту, сел на задние лапы, поклонился Джиму и пробасил:

Несмотря на то что высшие жрицы не верили в злые силы затмений и комет, приехали они сюда не по политическим причинам. Трое богов над ними просто посмеялись бы. Они торжественно совершили вечерний ритуал. Потом отправились в глубь острова, к Камням. Поднялся ветерок, шумели бьющиеся о берег волны. На западе сквозь лохмотья облаков пролетела звезда.

— Милорд, до клиффсайдских пещер дошел слух, что ты возвратился в замок, и я, не мешкая, полетел к тебе. Скажи, милорд, не повстречался ли тебе недавно Гарнакка. Сам себя этот юнец называет Аккой.

Восемь женщин окружили столбы кольцом. Фенналис, старшая, вышла вперед и воззвала на древней латыни:

— Я видел его несколько дней назад, — ответил Джим. — Мы встретились в воздухе и, поговорив с ним, я отправил его домой.

— Иштар-Исида-Белисама, смилуйся над нами. Таранис, всели в нас мужество. Лер, укрепи нас. Остальные боги, мы заклинаем вас именем троицы и умоляем вас спасти Ис.

— Как видно, он сам завязал разговор с тобой, — недовольно сказал Секох. Не дождавшись ответа, дракон продолжил:

Тамбилис принесла огонь. Она подожгла дрова, которые всегда были готовы благодаря хранителю для священных обрядов. Затем они вкусили соль, потом каждая сделала ножом надрез и выдавила в огонь капельку крови. После этого все галликены пели молитвы.

Между тем над океаном сгущались облака, и вскоре Сен погрузился во мрак. Поднялся ветер, загуляли волны.

— Я строго-настрого наказал юнцам не беспокоить тебя. А этот Акка совсем отбился от рук. Его мать, Гарага, попросила меня узнать, не потревожил ли тебя ее отпрыск.

…К утру разыгралась буря. Холодный воздух наполнился шумом и брызгами морской воды. Море бушевало. О возвращении не могло быть и речи.

Королевы были в безопасности. Каким бы древним ни был храм, в нем можно было укрыться. К тому же там были запасы еды. Если бы волны захлестнули остров, пришлось бы искать убежище в башне. Из-за непогоды они пробудут здесь несколько дней. Жители на время забудут о своих обязанностях и, охваченные страхом, увидят в этом еще одно плохое предзнаменование. Форсквилис безрадостно проговорила:

— Он не доставил мне ни малейшего беспокойства, — машинально ответил Джим, стараясь сообразить, какую пользу можно извлечь из внезапного появления гостя, заставившего противника сделать первый шаг к отступлению. Однако в голову ничего не приходило, кроме мысли о том, что Секох занял проход, которым он собирался воспользоваться, превратившись в дракона.

— Погода опять послушалась галликен. Мы сами ее вызвали. Но мы теряем могущество. Мир постепенно, как слепой, движется к новой эре, таящей в себе непостижимые страхи.

— Передай Гараге, что ей не о чем волноваться, — добавил Джим. — Акка вел себя скромно. Потом, он оказал мне услугу.

Тамбилис с Бодилис отправились к лодке, чтобы проведать команду и — особенно — Дахут. Девочка, совершенно не страшась бури, расхаживала по палубе вместе с мужчинами, вглядывалась в небо и распевала песни без слов.

— Услугу? — с ноткой ревности в голосе переспросил Секох.

На следующее утро буря стихла, и между потоками дождя начало пробиваться солнце. Море было по-прежнему неспокойным, и капитан сказал королевам, что пока не может отчалить. Слишком много коварных рифов. По его предположению, отплыть можно будет дня через два-три.

— Совсем небольшую, одну из тех, на которые горазды подростки. Если бы ты очутился на месте Акки, ты бы оказал мне гораздо большую помощь.

Дахут радостно засмеялась.

— Почему же ты не позвал меня?

Ближе к полудню королевы с удивлением увидели подплывающую к острову восьмивесельную лодку — пропахшую рыбой, просмоленную, разбитую, но крепкую.

— У меня не было времени. Обстоятельства заставили меня возвратиться в замок.

— Ура! — закричала Дахут, пританцовывая от радости. — Ура! Маэлох приехал!

— Понимаю, — задумчиво пробасил Сикох, — понимаю, милорд. И все же, когда в следующий раз тебе понадобится подмога, вспомни обо мне. Дай мне знать, и я немедленно прилечу к тебе.

Фенналис укрыла ее плащом.

— Я так и поступлю, Секох, — ответил Джим.

— Что? — спросила она. — О ком ты говоришь?

— Спасибо, милорд, — ответил дракон, застенчиво потупив голову. — Я рад, что ты доверяешь мне.

Дахут стала серьезной.

Секох замолчал, словно был полностью удовлетворен разговором.

— Маэлох мой друг, — сказала она. — Я попросила тюлениху, чтобы она привела его к нам.

Джим растерялся. Он так и не придумал, как извлечь пользу из сложившейся ситуации. Он даже не находил слов для продолжения разговора. А ведь стоит Секоху уйти, и сэр Саймон начнет немедленно действовать. Однако дракон заговорил снова:

— Не понимаю, — прошептала Малдунилис.

— Раз уж я здесь, милорд, может быть, мне стоит навестить Каролинуса. До нас докатился слух, что маг побывал в плену у гномов...

Иннилис объяснила:

— У стуканцов, — машинально поправил Джим. По его телу прополз холодный озноб. Сейчас Секох откроет местопребывание Каролинуса. — Не стоит беспокоиться...

— Маэлох, капитан рыбаков, тоже Перевозчик и хорошо знает этот путь. Иногда он катает Дахут на лодке. Как-то раз я сама отвезла ее к нему домой, он напоил ее козьим молоком и засыпал историями.

Голос Джима потонул в басе дракона:

— Она меня тоже об этом просила, — сказала Бодилис. — Дитя, а что ты сказала насчет тюленя?

— Я зайду к магу ненадолго. Передам ему привет от клиффсайдских драконов и тут же уйду. Он, наверное, в комнате наверху. Я взлечу на башню и спущусь к магу по лестнице.

Дахут не обратила на нее внимания. Лодка приблизилась, моряки выглядели оживленными. Они начали грести быстрее. Маэлох спрыгнул на пристань. Он надвинул на косматую голову капюшон, неуклюже, как медведь, поклонился и прогремел:

— Нет-нет, — поспешно ответил Джим. — Мага нет в замке. Когда он появится, я сообщу тебе...

— Леди, мы отвезем вас в город. Не бойтесь. Она хоть кособокая и жутко пахнет, но вполне безопасна и доставит вас быстро.

Провести сэра Саймона Джиму не удалось. Рыцарь встрепенулся.

Капитан лодки пришел в ярость:

Он ткнул рукой в сторону ближайших к нему солдат и властно скомандовал:

— Ты сошел с ума!

— Вы, шестеро, марш в башню! Переверните ее сверху донизу. — Сэр Саймон нашел глазами священника и добавил:

Маэлох развел огромными руками.

— Святой отец, иди с ними. Если найдете мага, благослови его и осени крестным знамением. Мне ни к чему, чтобы маг такого высокого ранга стал на моем пути.

— Это не я придумал, приятель, — признался он. — Прошлой ночью я увидел сон, а когда на рассвете проснулся, то увидел самку тюленя, которая поманила меня за собой. Она привел нас сюда. Если б не она, лежать бы нам на рифах. Мы уже не раз следовали за тюленями. Она приведет нас в бухту.

Солдаты и священник стремглав выбежали из зала — соседство с драконом им явно показалось не по нутру.

— Конечно, приведет! — закричала Дахут. Вышла Форсквилис.

Джим побледнел: Каролинус в опасности. Что предпринять?

— Это правда, — сказала она. — Я тоже видела сны. Разгадать их я не смогла, вернее, не совсем разгадала, но… Идемте, сестры, садитесь в лодку.

Только одно: превратиться в дракона и постараться опередить людей сэра Саймона. Придется оттолкнуть Секоха, да тот не обидится.

Тамбилис облегченно вздохнула. Ей придется остаться, сегодня ее очередь, но она будет не одна. Когда море успокоится, она сядет в эту неуклюжее судно, и оно доставит ее домой.

Внезапно Джим почувствовал, что его руки свободны. Он огляделся. Не у него одного! Анджела растирала запястья. Брайен положил руки на стол. Один Дэффид сидел, не двигаясь — видать, выжидал, что случится.

Маэлох радостно улыбнулся.

У Джима мысли пошли кувырком. Кто помог пленникам? Что теперь делать? Его вразумил тихий голос:

— Добро пожаловать на борт, леди. Мы, как можем, постараемся облегчить вам путь. Мне пришлось поколотить пару своих моряков, чтобы они сюда приехали, но потом они и сами поняли, что мы поступаем правильно. Мы не просим у вас награды, только благословения. — Он положил руку на голову Дахут. — Мы же не могли бросить здесь принцессу, дочь королевы Дахилис, которую все так любят.

— Сиди смирно, Джеймс!

Джим обернулся. На краю помоста, подогнув ноги, стоял Каролинус. Двое дородных мужчин поддерживали его под руки.

IV

Одним из них был граф Камберленд, другим — Ричард де Бисби, епископ Бата и Уэльса. На груди епископа покоился массивный золотой крест, а на его пальце красовалось кольцо с крупным аметистом.

Башня Полярис находилась в западной части Нижнего города, хотя на самой оживленной стороне дороги Лера. Равноудаленная от Форума и Шкиперского рынка, она представляла собой нечто странное. Нижние этажи заняли зажиточные горожане, бедняки ютились выше. Когда Руфиний жил в Исе, он занимал в ней самый верхний, тринадцатый этаж.

— Мне надо сесть, — слабым голосом проговорил маг.

Однажды зимним днем именно туда и направилась Виндилис. Над городом навис туман, в котором прохожие казались призраками. Но подувший с юга бриз начал разгонять завесу. Из-за пелены все казалось серым, воздух был сырым.

Каролинуса подвели к столу и усадили на мягкий стул. Вздохнув с облегчением, маг сказал:

Виндилис, в простом черном плаще с капюшоном, направлялась к башне.

— Саймон, верни священника.

Подойдя к Полярису, она сквозь туман разглядела его неясные очертания. Не так щедро украшенный, как остальные здания, он тем не менее выглядел внушительно. У главного входа стояли мраморные львы с рыбьими хвостами, на антаблементе был изображен плывущий по морю корабль и путеводная звезда. Первые пять этажей было сделаны из камня сухой кладки, как того требовали боги, под рыжевато-коричневой штукатуркой были вставки, изображающие морских существ и растения. Верхние конструкции были деревянными, выкрашенными в желтые и жемчужно-белые тона. На вертикальных балках были вырезаны гротескные изображения. Под крышей башня сужалась. С медного свода, зеленого, как морские ворота, свисали четыре змеиные головы. Каждая стена освещалась через стеклянные окна.

Рыцарь даже не шевельнулся. Казалось, он окаменел от величайшего изумления.

Виндилис поднялась по низкой лестнице с гранитными ступенями, продавленными за века тысячами ног. Она оказалась в коридоре, в котором располагались многочисленные лавки и мастерские — здесь продавалось вино, пряности, мануфактура, украшения и многое другое; была там и небольшая продуктовая лавка. Тускло горели лампы. Торговля шла вяло. Посреди коридора находилась ниша, в которой сидел сильный мужчина и крутил ручку, приделанную к колесу. Этот подъемник доставлял воду и другие необходимые вещи на верхние этажи и спускал вниз отходы и мусор. Рядом с нишей находились крутые ступеньки, ведущие наверх. Виндилис начала подниматься.

— Саймон, черт бы тебя побрал, — заорал Камберленд, — ты что, оглох? Тащи обратно священника!

Большинство дверей нескольких первых жилых этажей были закрыты. На многих дверях висели таблички с фамилиями семей, не одно поколение которых проживало в этой анфиладе комнат. Выше жильцы сменялись чаще. Коридор здесь был убогий, пахло капустой, раздавались громкие голоса, хриплый смех, сновали, хлопая дверьми, дети. Все таращились на странную женщину.

Рыцарь вздрогнул и, еле ворочая языком, чуть слышно проговорил:

Пока никто ее не обидел, она не встретила здесь ни нищету, ни сквернословие. Люди разных сословий создали собственные общества по поддержанию порядка, установив свой язык и привычки. Над теми, кто живет внизу, они насмехались. Такова была запутанная, многоцветная палитра жизни Иса.

— Слушаюсь, милорд. Прошу прощения, но я не могу понять, каким образом...

На тринадцатом этаже хватало места только для одного помещения. Лестничную площадку освещала узкая полоска света, падавшая через маленькое окошко. Виндилис бросила сердитый взгляд на дверь. Руфиний заменил прежний молоточек фаллосом моржа. Она с отвращением опустила его на деревянную дверь.

— Мне наплевать на твое скудоумие, Саймон, — прорычал Камберленд. — А вот если ты заставишь меня ждать...

Он сразу же открыл. Посланник предупредил о визите. Он был облачен в тунику в римском стиле.

— Герберт! — что было мочи заорал рыцарь, преодолев свое оцепенение. К рыцарю подбежал солдат. — Возьми с собой двух человек и беги в башню. Приволоки сюда священника. Не церемонься с ним, если он начнет упираться.

— Моя госпожа! — приветствовал ее он. — Трижды добро пожаловать! Входите, молитесь, позвольте я возьму ваш плащ, отдыхайте, я принесу вина.

Ричард де Бисби многозначительно кашлянул. Рыцарь испуганно посмотрел на епископа и, поймав его неодобрительный взгляд, быстро проговорил:

— Неужели ты думаешь, что я устала? — спросила она. — Нет, я прекрасно себя чувствую для своих сорока лет.

— Подожди, Герберт. Я хотел сказать: не переусердствуй. Священник — лицо особое. Прояви обходительность. Да только приведи его сюда обязательно. И быстро! Милорд ждет его.

Ее холодность его не смутила. Он с улыбкой поклонился, закрыл дверь и снял с нее верхнюю одежду. Несколько минут они смотрели друг на друга. Она расправила волосы. В них, как летняя комета, мелькнула белая прожилка. Ее черные, как вороново крыло, локоны уже тронула седина.

Солдаты бросились выполнять приказание.

— Садитесь, моя госпожа, — сказал Руфиний. — Хотите вина или меда? У меня есть сыр, орехи и сушеные фрукты.

Джим повеселел. Появление Каролинуса вселило в него надежду.

Виндилис покачала головой.

Маг не оставит его в беде. Можно было рассчитывать и на помощь епископа — Ричард де Бисби относился к Джиму с симпатией.

— Не сейчас. Я пришла по неотложному делу.

Джим познакомился с ним на Рождестве у графа Сомерсетского.

— Да, день убывает. Вон те двери выходят на балкон. Или вы хотите взглянуть на эту промозглую погоду из окна? Стекло довольно чистое.

Епископ был храбрым и решительным человеком. Он не боялся ни людей, ни зверей, ни сверхъестественных существ, к которым по своему пониманию причислял дьяволов, демонов и всех прочих богопротивных созданий. Своей воинственностью он напоминал епископа Одо, который во времена Вильгельма Завоевателя ходил впереди войска с булавой в руке, а завершив свои деяния в Англии, отправился в рядах крестоносцев в Святую Землю, где и окончил свой земной путь. Однако те времена, когда отцы церкви вели за собой паству, давно миновали. Де Бисби осталось воевать с дьяволами и демонами, чем он и занимался, не щадя сил. Защищая прихожан от сил зла, епископ не раз приходил к ним на выручку и в мирских делах. Джим был благодарен ему за помощь.

— Почему ты живешь в таком уединенном месте? — спросила она. — Я знаю, стоило тебе захотеть, ты мог бы жить в королевском дворце.

Именно Ричард де Бисби склонил короля решить в пользу Джима дело об опеке над Робертом. А уломать короля было непросто. В неустанной заботе о своих подданных более всего он ценил собственное спокойствие. Вероятно, епископ взял короля измором, и тот счел за лучшее уступить, быть может припомнив заслуги Джима. О Рыцаре-Драконе менестрели слагали песни...

Он удивленно проговорил:

На этом Джим прервал свои размышления — в зал ввели священника.

— Мне нравится мое жилье. И вид великолепный. Когда ночью опускается туман, я выхожу на балкон и смотрю на город, в лунном свете он похож на алебастровое озеро. В такие дни я становлюсь сородичем грачам, и меня окружают ястребы.

— Ты очень изменился. И твой язык тоже.

— Моя госпожа?

Глава 33

— Ты уже не похож на багауда и разговариваешь иначе. Я посмотрю, как ты живешь. То, что я увижу, больше расскажет мне о тебе.

Священник шел в окружении четырех солдат, низко опустив голову и бормоча что-то себе под нос. У помоста он в нерешительности остановился, его подтолкнули, он занес на помост ногу, его подтолкнули снова, и, зацепив другой ногой за край возвышения, священник упал во весь рост, ткнувшись головой в сутану епископа. Приподняв голову, священник ошалело уставился на золотой крест, опустил глаза и вытаращился на кольцо с аметистом. С остекленевшим, помутившимся взглядом, неотвратимо прикованным к кольцу, он стал на четвереньки, затем изловчился, поднялся на колено и потянулся к руке епископа.

Она прошла в главную комнату и огляделась. Двери в спальню были закрыты. Кухня была открыта, самая обычная: квадратная, почти без мебели, оштукатуренная, покрытая черепицей во избежание пожара. Она была чисто прибрана. Скорее всего, приходила служанка, значит, у Руфиния деньги были. Атрий делился в виде триклиния, около буфета стояли стол и стулья. На его полках стояли причудливые изделия, некоторые — непристойные, например кувшин в форме приапа. Еще один стол из орехового дерева с перламутровыми вставками. Подстать ему были два диванчика. В углу висела походная одежда, оружие и инструменты, а также костюм лесничего, который он надевал, когда уезжал по поручениям короля. Рядом на подставке стояли два бюста — прекрасная античная голова мальчика, а другой, более современный, был похож на Грациллония. Повсюду стояли кувшины с золотыми ручками работы франкских ремесленников, которые, вероятно, хранили воспоминаний, какими бы они ни были.

Ричард де Бисби машинально протянул ему руку. Священник благоговейно поцеловал кольцо и поднялся на ноги.

Виндилис отошла от стола, потрогала флейту, пролистала пару книг, заглянула в рукописи, написанные неуклюжим почерком.

— Милорд епископ... — прошептал он.

— Я вижу, ты занимаешься литературой, — заметила она.

— Да, моя госпожа, с еще большим рвением, чем прежде, — сказал он. — Вы наверняка знаете, что королева Бодилис великодушно согласилась помочь мне в обучении. Она обещала дать мне почитать удивительные книги.

— Кто ты? — рявкнул де Бисби. — Откуда взялся? Кто твой епископ?

Он распахнул дверь на балкон. Виндилис вышла на прохладный воздух, вдохнув полной грудью.

По телу священника прошла медленная судорога.

— Свежий воздух очищает, — сказал она. Руфиний улыбнулся.

— Епископ Лондона, милорд, — пробормотал он, опустив глаза.

— Умоляю простить меня, если моя квартира показалась вам душной. За пределами Иса я надышался воздухом больше, чем следовало.

— Чтобы отправлять службу в моей епархии, ты должен был заручиться письмом своего епископа. Где оно?

За окном полукругом открывался вид — от морского портала до Верхних ворот и дальше. Перед ней открылись крепостной вал, орудийные башни, триумфальная арка, улицы, рыночная площадь, окутанные таинственными парами. Над ними сияющие в солнечных лучах устремились к небесам башни. Вдали она увидела Сады духов и безукоризненный храм Белисамы, похожий на остров, поднимающийся из туманного озера. Раздавался шум ветра, хлопанье крыльев, крики птиц, город жил своей жизнью.

— Видишь ли, милорд... — промямлил священник.

— Да, — задумчиво проговорила Виндилис после долгого молчания, — возможно, у тебя были причины взгромоздиться сюда. Этот вид так и манит.

— У тебя нет письма? — Епископ придал своему голосу предельную строгость.

Руфиний прищурился.

— Нет, милорд.

— Что? — Он кашлянул. — Хм, может, моя госпожа хочет утолить голод? Если вы позволите, я вас ненадолго оставлю.

Виндилис вернулась в комнату, закрыла дверь и подошла к нему.

— Выходит, ты явился сюда, поправ канон церкви? — пробасил епископ, блеснув глазами на согнувшегося священника. — Возвращайся в Лондон! А я налагаю на тебя епитимью. Иди обратно пешком. Если у тебя есть конь, веди его на поводу. Если у тебя завалялись деньги, не трать их. Добывай себе пропитание сам. Не стучись ни в чей дом. Ночуй под открытым небом. Ты понял меня?

— Я не за этим пришла, — сказала она.

— Да, милорд, — простонал священник.

— Но в вашей записке было написано, что… Она сардонически улыбнулась.

— Тогда чего ты ждешь? — В голосе епископа прозвучали не вполне христианские нотки угрозы и нетерпения.

— Я написала ее, чтобы предотвратить слухи. Мне не дано читать будущее по облакам и ветру. Если бы я могла, то жила бы на маяке. Нет, я хотела просто поговорить с тобой наедине.

Священник встал на одно колено, поднялся и медленно побрел к двери во двор.

Его охватила тревога.

Джим провожал глазами священника, когда громкий возглас заставил подпрыгнуть его на стуле.

— Да? Это для меня неожиданность. Ведь я — никто.

— Ты! — возглас принадлежал Каролинусу. Он смотрел на Секоха. — Откуда ты взялся? Из клиффсайдских пещер?

— Ты тот, кому король поручил беречь богов. Одно это делает тебя значимым. Ты стал его тайным поверенным. Наверняка ты также являешься его советчиком. Сядь, Руфиний.

— Да, маг, — пробормотал дракон, кивнув головой. — Я не тороплюсь...

— Как прикажете, моя госпожа. Но сначала позвольте налить вам вина…

— В клиффсайдские пещеры! — перебил его Каролинус.

Виндилис указала на стул.

Секох исчез, словно его и не было.

— Я тебе сказала: сядь. Он сел и посмотрел на нее.

— Моя госпожа говорит от имени девяти королев?

— А что касается вас... — Маг перевел взгляд на слуг и солдат Джима. Закончить фразу он не успел: толпа, тревожно гудя, устремилась к выходу.

— Не совсем. У нас был о тебе разговор, но решение посетить тебя я приняла сама. То, что я расскажу об этом другим, зависит от того, что здесь произойдет.

— И вас... — Каролинус нашел новое продолжение своей мысли, повернувшись в другую сторону и обведя испепеляющим взглядом королевских солдат. На тех было жалко смотреть: они сбились в кучу и, не смея дохнуть, глядели на мага мутными, остановившимися глазами, словно ожидая, что тот отправит их прямиком в ад.

Он облизал губы.

— ...То вам больше здесь делать нечего, — заключил Каролинус и подал магическую команду:

— Я не выдаю секретов своего повелителя. Виндилис сложила руки и посмотрела поверх его головы на сгущавшиеся тени.

— Убирайтесь во двор вместе с рыцарем!

— Мне они не нужны. Я догадываюсь о том, что происходит. В королевских лесах собираются бывшие багауды. Они подчиняются его приказам. С ними заодно рабы, некоторые горожане, ветераны-переселенцы. Он собирает арморикское войско, чтобы защитить страну лучше, чем Рим. Императору вряд ли понравится, кто ими руководит и почему это делается так тихо. Но я им ничего не скажу.

Сэр Саймон и его солдаты исчезли.

Руфиний снова обрел уверенность.

Зал, только что битком набитый людьми, теперь казался пустым.

— Королева очень умна. Но, умоляю вас, ничего больше не говорите.

Внезапно на помосте появилась Кинетете.

Она потеплевшими глазами посмотрела на него.

— Что ты здесь делаешь, Каролинус? — спросила она сердито. — Твое место в постели.

— Мне кажется, время от времени ты можешь давать Грациллонию советы о ходе подготовки и предложения, о которых он сам не догадался бы.

— Не твое дело, — еле слышно ответил маг. На его бледном лице не осталось никаких следов возбуждения, оно сменилось выражением тихой меланхолии.

Забыв о ее приказании, он вскочил. На его побледневшем лице шрам казался огненно-красным.

— Нет! — крикнул он. — Граллон мой господин!

— Как это не мое дело? — возмутилась Кинетете. — А ну-ка вспомни: на Совете магов ты ни с кем не считался, наплел с три короба, заверил всех, что справишься со всеми делами сам, а на поверку чуть не отправился на тот свет. А теперь вздумал фордыбачиться. Такое поведение непростительно даже магу ранга А.

— Успокойся, — прервала она. — Неужели ты думаешь, что его жены желают ему зла? Я прошу об этом ради него. И ради тебя, Руфиний.

Каролинус устало махнул рукой, застонал и закрыл глаза...

— Ради меня? Моя госпожа, простите меня, но мне не нужны ни взятки, ни вознаграждения.

Ее улыбка стала жестче.

Внезапно Джим очутился в комнате, похожей на пустое яйцо. Окон в помещении не было, а вся обстановка состояла из мягкого кресла с подушечкой для головы. В кресле дремал Каролинус. Рядом с ним стояла Кинетете. Она смущенно посмотрела на мага и мягко произнесла:

— А молчание?

— Извини, Каролинус, что я отчитала тебя на людях.

Он непонимающе посмотрел на нее.

Маг открыл глаза.

— Что вы хотите этим сказать?

— Кин, — прошептал он, — дай мне силы.

— Ты поступил очень глупо, открыто предаваясь в Исе удовольствиям.

— Все, что тебе требуется, это постель, — ответила Кинетете. — Если я помогу тебе, ты потом станешь корить себя за минутную слабость, а меня будешь ругать.

Он выпрямился.

Маг молчал. Кинетете испытующе посмотрела на него и, нахмурившись, проворчала:

— Разве я не могу повеселиться?

— Ладно, я придам тебе силы.

— Когда речь идет о вине, песнях, представлениях, игре, то — да. Но тебя никогда не видели на Кошачьей аллее или в тавернах на берегу, где девушки так доступны. Отдавая должное твоему положению и личному обаянию, я уверена, что многие утонченные женщины будут рады с тобой развлечься.

Каролинус ожил прямо на глазах. Его щеки порозовели, глаза ярко вспыхнули. Казалось, он помолодел на несколько лет.

Он поднял руки, словно желая от нее загородиться.

— Спасибо, Кин, — сказал Каролинус. — Я хотел ненадолго приободриться. Мне надо поговорить с Джимом. Для этого всей силы, что ты вдохнула в меня, мне не понадобится. Остаток возьмешь обратно.

— Я нормальный мужчина…

— О чем ты хочешь поговорить со мной, Каролинус? — спросил Джим.

— Не верю.

— У меня были женщины…

— О том, что дальше тебе придется действовать на свой страх и риск. Я устал, мне надо прийти в себя, а ты полон сил. Я знаю, ты потратил всю свою магическую энергию. Можешь пользоваться моей. Расчетное Управление поставлено об этом в известность. Пользуйся моим счетом как своим собственным, но только помни: моя энергия несравнимо мощнее той, которой ты привык оперировать. Твоя задача — пресечь коварные замыслы Камберленда. Если ты не помешаешь ему, он натворит кучу бед.

— Сомневаюсь. В конце концов, ведь ты явился сюда, намереваясь стать королем.

— Я думал, раз ты появился у меня с Камберлендом, ты сумел обуздать его, — сказал Джим.

— Если я сейчас храню целомудрие…

— Отчасти, Джеймс, лишь отчасти. Граф пообещал не препятствовать твоему освобождению. Однако не думаю, что он отказался от своих черных замыслов. Ты должен остановить Камберленда.

— Будь я проклята, если это так, — резко сказала она, — но не оскорбляй мой рассудок. Я и раньше подозревала, кто ты. У Девяти есть свои способы узнать то, что они хотят. Назвать имена чужеземных моряков? Некоторых, молодых и красивых, ты привез сюда. Это очень глупо. Тебе повезло, что обитатели дома не очень наблюдательны… Пока. Если ты не будешь осторожен, это скоро станет известно.

— Каким образом? — растерянно спросил Джим.

Из груди Руфиния вырвался хрип.

— Это твое дело!

— Какое им до этого дело? Какое вам дело? — Суровое выражение лица исчезло, голос ее смягчился.

— Может быть, мне превратить его в жука? — улыбнулся Джим. — Последовать твоему примеру?

— Это никого не касается. Я слышала, что в Древней Греции это было естественным, и в Риме — долгое время — тоже. Но не в Исе. От строгих моряков с юга, беспощадных возничих с востока и остальных предков нам досталось другое наследие, помимо развращенности. — Она прикрыла ладонью его руку. — Возможно, я ошиблась. Но я должна точно знать, потому что, если тайна откроется, ты вряд ли будешь угоден королю. Это бросит на него подозрения, которые ранят его душу и подорвут его могущество. Ведь ты не желаешь зла Граллону, Руфиний?

— Я никогда никого не превращал в жука! — возмутился маг.

Он вздрогнул и с трудом выдавил:

— Разве ты не стращаешь всякого, кто чуть тебе не понравился, что превратишь его в насекомое? — возразил Джим. — Потом, я помню, как однажды ты превратил в жука Рррнлфа, морского дьявола.

— Клянусь всеми богами, нет.

— Бог с тобой, Джеймс! С какой стати мне глумиться над морским дьяволом? Я просто-напросто заставил поверить Рррнлфа и всех болтавшихся возле меня зевак, что превратил его в насекомое. Ничего больше.

— Тогда будь более осмотрителен, — сказала она. — За пределами наших границ можешь делать все что угодно, но лучше, если ты будешь использовать другое имя. В Исе развлекайся, как хочешь, за исключением этого. — Ее голос стал тише. — Если тебе будет недостаточно твоих пальцев, пойди к проституткам.

— Как тебе удалось сделать это? — спросил Джим.

Он покраснел.

— Я сказал, а ты слышал, — ответил маг.

— Я могу. Я ходил. Мне кажется, виновата моя природа. Я присоединился к багаудам еще мальчиком. Они редко видели женщин и… Нет, я клянусь, что в Исе буду осторожен. Ради Граллона.

— Джеймс Монтгомери Эккерт, — подала голос Кинетете, — не задавай Каролинусу лишних вопросов. Думай сам!

Она ласково сказала:

Джим метнул на нее удивленный взгляд. Он готов был поклясться, что никому здесь, в четырнадцатом веке, не называл своего второго имени.

— Тогда я отведаю твоего вина. Зажги фитиль, здесь стало темно. Принимайся за еду, я ем мало. Давай посидим и получше познакомимся. Я не испытываю к тебе отвращения. И понимаю тебя лучше, чем тебе кажется.

— Откуда тебе известно, Кинетете... — спросил было Джим, но вовремя спохватился и смущенно проговорил:

Он ободрился и сказал:

— Я с радостью изложу вам план, как мы можем послужить Граллону, моя госпожа. Но запомните: он мой повелитель, которому я обязан своей верой.

— Извини, я опять не подумал.

— И которого ты любишь, — мягко сказала она.

Руфиний вздрогнул.

— Научись разумно спрашивать, Джеймс, и внимательно слушать, — изрек Каролинус. — Шевели мозгами. Они скоро тебе пригодятся. Перед тобою непростая задача: остановить Камберленда. Кстати, Кинетете, нам с Джеймсом пора возвращаться в зал. Ты перенесешь нас туда?