– Он пришел к вам домой, чтобы сказать, что женится.

– Он меня пугает.

– Что ты думаешь о Лаа Эхоне?

– Да.

– Он тоже меня пугает.

– Вы открыли дверь и увидели его на пороге.

– Точно так же? Или между ними есть какая-нибудь разница?

– Ну да. – Эван пожал плечами.

– Так же,- ответила Мария. Потом поправилась.- Нет, разница есть. Лит Ахн более… устрашающий, а Лаа Эхон вызывает во мне какую-то дрожь. Не могу объяснить.

– И вы его прогнали.

– Как будто он более непредсказуемый?

– Не помню.

– Да, и… о-о, не знаю,- сказала Мария.- Дорогой, не знаю, смогу ли я тебе реально помочь в этом.

– Надо попробовать. Подождем и увидим. Думаю, что сможешь. Как, по-твоему, что чувствует алааг, едущий верхом в полном военном облачении через город, когда вдруг какой-то человек нападает на него в порыве безумия?…

– Сказав брату, чтобы он уходил, – продолжала Лили, снова не обращая внимания на его ответы, – вы проявили по отношению к нему насилие.

Они продолжали в том же духе пару часов, и под конец Мария начала выказывать признаки усталости и с трудом гасить вспышки гнева, вызванные этой усталостью. Все чаще и чаще отвечала она на вопросы словами: «Не знаю. Я просто не знаю».

– Нет, не было этого!

– Ладно,- наконец произнес Шейн.- Сделаем перерыв.

– Вы не схватили его за шиворот и не швырнули на землю?

Они вышли на улицу прогуляться, чтобы снять избыток нервного напряжения, накопившегося за предыдущие два часа. Они прошлись по туристскому району и устроились в уличном кафе - поскольку день стал по-настоящему теплым,- потягивая напитки и наблюдая за проходящими людьми. Это помогло им вновь обрести покой и любовь. Потом они вернулись в апартаменты, уже прибранные горничной, и снова легли в постель.

– Нет.

Отдохнув, они возобновили работу ранним вечером. На этот раз Шейн позволил Марии рассказать собственными словами о ее опыте общения с алаагами и их администрацией с того времени, как они высадились на Земле,- и это было для нее легче.

– Вы не оседлали его верхом и не ударили кулаком в лицо, не один раз, не два, а три раза?

Однако после всего этого ему не пришло в голову ничего, что подсказало бы, что он на пути разгадывания уязвимости алаагов.

– Нет.

Он был доволен, что еще раз отошел от сознательного решения проблемы, и надеялся, что его подсознание сработает на том, что рассказала ему Мария, и он что-нибудь придумает. Наступил вечер, когда он договорился встретиться с местной группой пекинского Сопротивления под видом группы местных бизнесменов, обедающих в ресторане с североамериканским экспортером.

– То есть если Лина Уорд сидела в машине и видела все это, и если она придет сюда и под присягой расскажет о том, что видела, она будет лгуньей, не так ли?

– На это ничего не могу сказать. – Эван снова пожал плечами. – Но я не бил Арло.

Еще раньше он установил для себя схему проведения таких встреч, при которой сначала узнавал интересующие их вопросы, а потом разговаривал с людьми, пользуясь этими вопросами в качестве ключа к тому, что они хотели услышать. В конкретном случае, после озарения последних суток, он решил просто говорить первым. Но оказалось, что его выступление было запланировано на конец этой сходки.

– В числе ваших прошлых неладов с законом есть обвинение в Северной Дакоте за нанесение телесных повреждений, правильно?

Каждая группа Сопротивления отличалась от другой, и ни одно собрание не повторяло другое. В этом случае ужин предполагал несколько перемен кушаний и алкоголь, который Шейн только лишь пробовал, а также казавшиеся ненужными застольные речи некоторых членов группы. Сначала он пытался слушать эти речи, но его ограниченное владение языком сделало эту попытку утомительной. Под конец он просто откинулся на стуле и молчаливо ждал, низко опустив капюшон на глаза.

Эван шумно вздохнул:

Когда, наконец, настала его очередь, перед которой было лестное представление на английском, он последовал их примеру, поднявшись на ноги и сказав несколько приветственных слов, а потом приступил к собственной речи на мандаринском наречии.

– Да.

Это был тот случай, когда его ограниченное знание языка проявилось с лучшей стороны. Хотя в душе слушатели могли порицать его неуклюжие высказывания, внешне они проявляли признаки удовлетворения, что он говорит на их языке. У него оказалась восприимчивая аудитория.

Вдохновленный этим, он поймал себя на том, что говорит вещи, которые не высказывал предыдущим группам. Он стал рассказывать им о кошках.

– Вы избили Арло, когда еще жили с ним у ваших родителей?

– … Мы знаем по собственному опыту, - говорил он, - что даже человеческие существа могут не понимать друг друга, если происходят из различных культур. Мы знаем, что люди, говорящие на одном языке, могут быть тугоухими, то есть буквально не слышать определенных звуков, которых нет в их языке. У французов есть два способа озвучивания буквы «r». Носителю английского языка, никогда не изучавшему других языков, будет трудно различить два этих звука. Различие в английском между «l» и «r» не сразу улавливают говорящие на вашем языке, когда впервые пытаются произнести слова на этом языке.

– Да.

– Во многих из этих случаев,- продолжал он,- нетренированное ухо буквально не слышит того, что очевидно для носителя языка. Точно так же уникальные для каждой культуры жесты могут быть неправильно поняты или не замечены иностранцами. Невозможно существование культуры без некоторых таких элементов - и алаагская культура обладает ими, как и наша. Я верю, что, используя в своих интересах эти элементы, которые мне посчастливилось изучать, можно заставить алаагов покинуть нашу планету. Когда вы, люди, подниметесь по данному слову…

– Я ознакомилась с полицейским отчетом об этом инциденте, мистер Уорд. Вам нужно перечитать его, чтобы освежить в памяти то, что произошло в тот день?

Они были, без сомнения, восприимчивы, но поняли ли они в самом деле? Невозможно было сказать. Он закончил и сел. Послышались вежливые аплодисменты, и кто-то встал, чтобы поблагодарить его за выступление. Наконец, ужин и встреча были завершены.

Эван бросил на нее полный ярости взгляд, красноречиво говорящий о том, что, как только они выйдут из зала суда, он набросится на нее с гневными обвинениями. Лили выдержала его взгляд, не моргнув.

Обычно находились один или два человека, которые оставались, чтобы поговорить с ним. На этот раз не было ни одного. Они ушли все как один. Они всего лишь были вежливы и приняли его слова на веру.

Усталость снова начинала сказываться отяжелевшими ногах и гудевшей головой. Ему хотелось вернуться в гостиницу и лечь в постель. Он шел как в тумане, с трудом замечая улицы и людей на них. Но как только вошел в номер, мысли о возможном решении улетучились из головы. Их снова перебил Питер.

– Нет, мне не нужно его перечитывать.

На этот раз при виде Шейна англичанин не вскочил на ноги. Он слегка похудел, и под глазами обозначились темные круги, но плотно сжатые губы и выдвинутая вперед челюсть выдавали решительность, которой раньше не было в его облике.

– В тот день вы ударили Арло, правильно?

– Да, кажется, ударил. – Теперь Эван говорил уже тихо, огонь у него в голосе погас, поскольку до него дошло, что он, возможно, оказался в крайне неприятном положении.

– Нет,- сказал Шейн, закрывая за собой дверь и подходя к стулу перед диваном, на котором сидели Мария с Питером,- я не буду разговаривать с этой твоей организацией.

– Вы ударили его каким-то предметом, так?

– Я приехал не для того, чтобы просить тебя об этом,- резко ответил Питер.- Я приехал, чтобы сообщить о встрече высших алаагских офицеров с Лаа Эхоном. Помнишь, ты просил меня узнать об этом, когда был в Каире?

– Вроде того.

– Да,- ответил Шейн. Он взглянул на кофейник и чашки на низком столике перед диваном.- Кофе еще горячий? И если да, не нальешь ли мне?

Мария подалась вперед, но Питер уже наливал сам. Шейн взял чашку и отхлебнул темной жидкости. Кофе приятно горчил после ресторанных алкоголя и чая, и доля усталости, казалось, улетучилась после первого глотка.- Хорошо, что узнали твои люди?

– Это была бейсбольная бита, правильно? Вы ударили своего брата бейсбольной битой с такой силой, что вашим родителям пришлось вызывать «Скорую помощь».

– Встреча действительно состоялась. Пятнадцать высокопоставленных чужаков из всех частей света,- начал Питер.- Она проходила в пустующем здании бывшей базы Египетской армии недалеко от Каира. Одно из тех зданий, которые чужаки предназначали для своих целей. Но нашим людям не удалось записать то, что там происходило.

– Возражение! – едва не крикнул Джеймс.

Шейн улыбнулся немного печально.

– Отклоняется, – сказал судья.

– Я опасался, что не удастся,- сказал он.

Эван сглотнул комок в горле.

– Никто не имеет ни малейшего представления, почему,- произнес Питер почти сердитым тоном, как будто неудача с записью произошла из-за какой-то нечестности со стороны алаагов.- Чужаки прибыли по одному, в основном по воздуху в этих небольших персональных кораблях. Похоже было, что каждый вез себя сам. Во всяком случае, из каждого транспортного средства выходил только один прибывший. Совещание, очевидно, проходило в конференц-зале штаба базы. Все было подготовлено для того, чтобы снимать на пленку и записывать происходящее в этом зале…

– Да, ударил, но только в качестве самообороны. Мне тогда было… ну, лет девятнадцать. Еще совсем мальчишка.

– Ваш брат был безоружен, правильно?

– Как вам удалось узнать, что это помещение - именно то, в котором они собирались встретиться?

Покачав головой, Эван отвернулся, словно не в силах поверить в то, что это происходит на самом деле.

– Мне не сообщили.- На мгновение Питер смутился.- Но мне сказали, что группа записи все подготовила для фиксации происходящего в зале. Только ничего не вышло. Как только очередной алааг входил в зал, он пропадал - из вида наблюдающих людей, не то что с пленки.

– Да.

Шейн рассмеялся.

– Согласно полицейскому отчету, после первого удара Арло упал на пол и расплакался, это так?

– Если ты считаешь все это забавным…- с жаром начал Питер,- в то время как они прошли через всяческие тревоги и страхи, чтобы сделать это для тебя, после того как ты отказался сделать для них хоть что-то…

Эван ничего не ответил, и Лили подняла бумаги.

– Ладно, ладно…- Шейн заставил себя собраться.- Просто это то, в чем я был почти уверен, только я надеялся, вопреки очевидному, что запись можно будет сделать.

– Если вам нужно перечитать, в полицейском отчете все это есть.

Что ж, попытаться все же стоило. Алаагская техника для нас слишком непостижима.

Эван прикусил губу с такой силой, что выступила кровь, затем разжал зубы.

– Как это? - спросил Питер.- И если так, то почему ты не предупредил нас заранее?

– Потому что не было способа узнать, пока не попробуешь. Потому что, как я говорил, я надеялся вопреки всему. Возможно, когда-нибудь покажу вам, каким образом можно было это сделать - если не ошибаюсь на этот счет. Алааги могут десятком способов пропасть из поля зрения человека. Вопрос в том, сделали ли они это потому, что знали о присутствии людей?

– Да, Арло упал на пол.

– Тоже скажешь,- с горечью произнес Питер.- Похоже, ты знаешь обо всем больше, чем мы сами.

– И что вы сделали тогда?

– Не знаю,- сказал Шейн, ставя на стол пустую чашку. На него опять навалилась усталость.- Понимаешь, есть две возможности. Нет, беру свои слова назад. Существует бесконечное число возможностей, но делать себя невидимыми для человеческой аппаратуры и зрения только потому, что люди собирались записать их действия на пленку,- не одна из этих возможностей. Скорее, они просто уничтожили бы замешанных в этом людей. Нет, не знаю, какова была причина… но эта причина связана с алаагами, а не с нами. Так что не стоит волноваться.

Глубокий вдох, взгляд на присяжных, после чего Эван уставился себе под ноги, осознав в полной мере последствия того, что собирался сказать.

– По крайней мере,- сказал Питер,- мы знаем, что им не было известно о наших людях, готовых к записи.

– Когда Арло лежал на полу, я ударил его бейсбольной битой.

– Не обязательно,- возразил Шейн.- Алааги могли просто проигнорировать вашу записывающую команду - как мышей или насекомых за стеной. Но по зрелом размышлении я не склонен в это верить. Или, может быть, они еще не занялись их ликвидацией. И снова есть много нечеловеческих ответов. Это неважно. А хотел я узнать вот что: присоединились ли другие офицеры к тому, что задумал Лаа Эхон, или были приглашены приехать и обдумать это сотрудничество - ведь сейчас я в неведении.

– Вы ударили его по голове, так?

– Понимаю,- сказал Питер.- Это, разумеется, трагедия - твое неведение. То, что мужчины и женщины, пытавшиеся записать для тебя это совещание, могут сейчас ожидать своей очереди на казнь, вряд ли стоит внимания.

– Да.

Шейн хмуро посмотрел на него.

– Похоже, у вас это вошло в привычку – угрожать перерезать горло и разбивать голову, не так ли?

– Мое неведение может стоить жизни миллионам человеческих существ,- сказал он.- Сколько человек было в группе записи?

– Возражение! – разом воскликнули оба прокурора.

– Почему? - Питер наклонился вперед.- Почему это может стоить жизни миллионам людей?

– Вопрос снят, – сказала Лили, не отрывая глаз от Эвана. – Вам известно, мистер Уорд, где находится Каньон Койота, не так ли? И, пожалуйста, не лгите, потому что мы уже выяснили у полицейского, осуществляющего надзор, что вы там бывали.

– Потому что у алаагов есть и политика тоже,- резко произнес Шейн.- Затевается замена Лит Ахна Лаа Эхоном на посту Первого Капитана. Если это произойдет, мы окажемся в беде. Лаа Эхон - нехороший…

– Да, мне известно, где он находится.

– Что ты имеешь в виду под словом «нехороший»? - прервал его Питер.- Почему бы не сказать, что с ним не в порядке, вместо того чтобы пытаться перевести какой-то чуждый термин?

– Вы бывали там?

– Я люблю ловить рыбу, а место там отличное.

– Потому что ни одно слово не переводит «нехороший» тем, что подразумевают алааги,- сказал Шейн.- Оно заключает в себе больший смысл, чем человеческое слово. Буквально оно означает «какой угодно, только не хороший», а их определение слова «хороший» отличается от нашего. Но в данном случае это означает, что по алаагским стандартам Лаа Эхон ненормален. Это значит, что он не реагирует так же, как нормальный алааг; а все, что мне известно, все, что можно использовать для манипулирования этой расой, основано на поведении хорошего алаага. Когда дело касается Лит Ахна, я знаю его реакцию на определенные слова или действия. Когда же дело касается Лаа Эхона, то я не всегда уверен. Поэтому я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы отстранить его, и информация об этой встрече - если это действительно было политическое совещание под видом делового - могла бы помочь мне.

– На самом деле полицейский, осуществляющий надзор, сказал, что вы бываете там весьма часто, правильно?

– Как я уже сказал, там лучшая рыбалка в штате.

Он остановился, еще более изможденный, чем прежде.

Лили вышла из-за кафедры, но не стала приближаться к месту для свидетеля, как это делал Дилан.

– Хорошо,- сказал Питер. Жесткость плотно сжатых губ и решительной челюсти пропали. Выражение вдруг постаревшего лица стало обескураженным.- Ладно, ладно. Если ты так говоришь. Но черт возьми! Что с тобой поделаешь, Шейн?

– Вы были там девятого мая, не так ли?

– Нет, не был.

Шейн почувствовал внезапный приступ отвращения к себе. Вслед за этим он испытал то же чувство, которое возникло у него к Сильви Онджин в Доме Оружия, после первоначального раздражения, вызванного ее появлением в его комнате, когда он вернулся из Милана. Сейчас он перевел взгляд с Питера на Марию, заметив, что выражения на их лицах были весьма схожими, а они посмотрели на него.

– Вы убили этих людей?

– Господи! - тихо произнес он.- Вы действительно верите в меня - вы оба!

– Нет, черт возьми, я их не убивал!

– Возражение! – хором воскликнули Келли и Джеймс, вскакивая.

В комнате на минуту наступила странная тишина.

– Вы наконец сделали то, о чем уже давно грозились: раскроили людям головы и перерезали им горло. Но затем, осознав, что натворили, вы запаниковали, поэтому попросили приехать туда своего брата, страдающего серьезным психическим расстройством, и…

– Что еще нам остается делать, Шейн? - спросила Мария.

– Возражение! – буквально выкрикнула Келли.

– …и взять на себя всю вину. Не сомневаюсь, вы были в восторге от того, что он был готов это сделать. А мысль о том, что его казнят за преступления, совершенные вами, доставила особенное наслаждение.

– Это сделал я, – сказал Арло, вставая. – Это сделал я, миз Риччи. И не говорите, что я этого не делал.

– Верно,- согласился Питер.- Ты ведь не оставляешь нам другого выбора.

Дилану пришлось схватить его и силой усадить на место.

– Миз Риччи, – произнес судья голосом, не предвещающим ничего хорошего, – ко мне в кабинет. Немедленно!

– Думаю, да,- сказал Шейн. Он не мог заставить себя оторвать от них взгляд, как будто никогда не видел их раньше.- Но понимаете, до… до недавнего времени я по-настоящему не верил в себя.

Глава 56

Питер изумленно посмотрел на него. А Мария улыбнулась.

– Я имею полное право обвинять Эвана Уорда, – решительно заявила Лили, как только они оказались в кабинете судьи.

Закрыв дверь, судья Хэмилтон прошел за свой стол. Сев, он отпил холодного кофе из кружки с надписью «Лучшему папе».

– А теперь веришь,- произнесла она так тихо, будто говорила сама с собой.

– Это был не допрос свидетеля: это была самая настоящая западня! – возмущенно произнесла Келли. – Защита уговорила человека прийти в суд, чтобы защитить своего брата, а затем буквально его оглушила.

– Мы вправе обвинять в преступлении кого угодно, если это только в пределах разумного, – возразил Дилан.

– Что с тобой случилось? - гневно спросил Питер.- Ты думал, все, о чем мы говорили,- просто болтовня? Что все слова о людях, надевающих плащи и берущих в руки посохи были… Господи! Ты сомневался даже по поводу профессионалов, формирующих Организацию, и по поводу всего, что я тебе о них рассказывал!

– Вы считаете, это в пределах разумного?

– Ваша честь, – примирительным тоном произнесла Лили, – этот человек регулярно бывает в окрестностях места преступления, в прошлом он уже совершал акты насилия с использованием ножа и бейсбольной биты, а в настоящий момент условно-досрочно освобожден после нападения на кассиршу, в ходе которого угрожал убить ее тем же способом, каким была убита одна из жертв. Если б полиция занималась своим делом, Эван Уорд уже давно был бы в списке подозреваемых.

– Да,- признался Шейн,- думаю, да. Но самое главное то, что я не верил в Пилигрима,- поэтому мне трудно было поверить, что люди реагируют на него так, как ты об этом рассказывал. Я даже не поверил, когда сам увидел их в плащах. И продолжал считать, что у всех них не может не быть персональных эгоистичных причин делать то, что они делали.

– Подсудимый сам заявил, что его брат не имеет к этому убийству никакого отношения, – сказал Джеймс. – Нет абсолютно никаких свидетельств того, что в тот день Эван Уорд находился в окрестностях каньона. Защита поступила недобросовестно. Я прошу полностью удалить показания свидетеля из протокола и предупредить присяжных не обращать на них внимания.

– Почему, ради всего святого? - спросил Питер.

Вздохнув, Хэмилтон посмотрел на Дилана, вопросительно подняв брови в ожидании ответа.

– Ваша честь, я в который уже раз прошу обвинение указать мне на какое-либо правило или положение, запрещающее нам задавать свидетелю вопросы относительно других аспектов преступления.

– Потому что, понимаешь ли,- сказал Шейн,- я не Пилигрим. Я просто телесная оболочка, которой пользуется Пилигрим - настоящий Пилигрим. На самом деле Пилигрим - нечто совершенно нематериальное, существующее только в сознании верящих в него людей, и чем сильней вера, тем более могуществен Пилигрим.

– Он прав. – Покачав головой, Хэмилтон повернулся к Келли: – Действия защиты не противоречат закону и этическим нормам коллегии адвокатов. – Он снова повернулся к Дилану и Лили: – Однако это очень скользко и граничит с аморальностью.

Все молчали.

Он вдруг смолк и уставился на них.

– Предлагаю вернуться в зал и поблагодарить присяжных за потраченное время, – встав из-за стола, сказал Хэмилтон. – Полагаю, все вымотаны до предела. На сегодня можно закончить.

– Бог мой,- произнес он,- вот оно что. Все это время мое подсознание реагировало правильно, а я этого не знал. Разумеется, в этом их слепота, их уязвимость. У них нет Пилигрима - я хочу сказать, у них нет настоящего Пилигрима - о котором я говорю.

Глава 57

Питер и Мария во все глаза смотрели на него.

На следующий день первым в качестве свидетеля был вызван эксперт, помогавший криминалисту округа. Он мало что смог добавить по существу, и Дилан предположил, что его вызвали, только чтобы показать присяжным, что обвинение сделало все возможное для расследования этого преступления.

После окончания заседания Дилан вышел на ступени здания суда, где уже толпились журналисты. Лили остановилась рядом с ним. Они подождали, когда на них наведут все камеры и к ним со всех сторон устремятся корреспонденты.

– Хорошо,- наконец произнес Питер.- Предположим, в этом есть хоть какой-то смысл - что все это значит, по-твоему? И во всяком случае объясни, почему ты так радуешься своему выводу?

– Мистер Астер, – спросил один из них, – вы искренне считаете, что это преступление совершил брат Арло Уорда?

– Ты что - не понимаешь, что это значит? - спросил Шейн.- Это значит, они слепы в этой области - им чего-то не хватает именно в этой области. У них нет ничего, чтобы управлять Пилигримом; и мое подсознание знало это все время - подсознание всех нас знало,- вот почему мы делали то, что делали. Алааги и вправду не понимают, зачем мы ставим на зданиях один и тот же знак. Разве не понимаешь? Вселенная, как они ее видят, не содержит в себе ничего вроде Пилигрима - для них он не существует.

– Раскрытие убийства – это простой вопрос, заключающийся в том, кто является наиболее веорятным убийцей. Арло Уорд страдает тяжелым психическим расстройством, он сильно хромает, что не позволяет ему бегать, и в прошлом у него не было никаких неладов с законом. Эван Уорд – рецидивист с богатым списком преступлений, связанных с насилием, в том числе и по отношению к своему брату, к которому он питает глубокую ненависть. Он нередко бывал там, где были убиты жертвы, у него склонность использовать бейсбольные биты и ножи, он знает, как это делать, и он крайне вспыльчив. Я не могу сказать, на каком основании Эван Уорд выбрал своих жертв. Быть может, он только хотел их ограбить, точно так же как хотел ограбить кассиршу магазина, что явилось причиной его последнего задержания. А может быть, в нем просто столько злобы, что он убил этих ребят лишь потому, что они оказались там; но в любом случае тут работает принцип бритвы Оккама: самое простое объяснение всегда является наилучшим. А в данном случае самое простое объяснение заключается в том, что Эван Уорд убил этих ребят и попросил своего психически больного брата, чтобы тот взял вину на себя. А теперь прошу меня извинить – я тороплюсь.

– Но ты существуешь,- сказал Питер.

Они с Лили быстро прошли сквозь толпу журналистов. Те последовали было за ними, но тут из здания суда появились Келли и Джеймс. Журналисты тотчас же ринулись к ним, и Дилан и Лили беспрепятственно прошли к пикапу Лили.

– Но я же объяснял вам - я не Пилигрим. Да, я его часть. Но Пилигрим - и ты, Мария, и ты Питер, и Иоганн, и даже Джордж Маротта, и все люди из Сопротивления, и все люди из твоей Организации, и еще миллионы и миллиарды. Он - это все люди!

– Получилось неплохо, – сказала Лили, трогаясь с места. – Сегодня вечером у присяжных общение с родственниками, и те перескажут им все, что слышали в новостях.

– Посмотрим. Я хочу сказать, нам будет достаточно всего одного присяжного, Лил. Всего одного, чтобы коллегия не смогла принять единогласное решение. Это убедит всех, что дело не такое очевидное, как кажется на первый взгляд, и следующая коллегия присяжных, неважно, имеющая ли полномочия выносить смертный приговор, будет к нам гораздо более благосклонной.

Они оба наблюдали за ним.

– Да, но зато мы не сможем повторить то, что проделали сейчас. Эван будет готов. Так что, возможно, этот кусок окажется единственным, который нам удастся откусить от яблока.

– Какая нам от этого польза? - спросил Питер.

* * *

Они заехали в кафе, где на протяжении всего дня предлагались сытные сельские завтраки, и заказали картофельные оладьи, яичницу и блинчики, и апельсиновый сок, чтобы все это запить. Дожидаясь заказа, Дилан просмотрел последний отчет, который прислал ему на электронную почту Броуди.

– Польза самая прямая! -сказал Шейн.- Это значит, что с этого момента я могу предоставить Пилигриму управлять ходом вещей. Мария была права. Она сказала, что я думаю совсем как алааг; так оно и было - я так был похож на алаага, что не видел Пилигрима. Но теперь я его вижу, я могу себе позволить быть человечным, позволить Пилигриму говорить от моего лица, начиная с этого момента. Питер, как скоро ты сможешь привести каких-то представителей этой Организации на встречу со мной?

– Ну, что там? – спросила Лили.

– Броуди до сих пор не удалось найти того работника заправки, с которым жертвы говорили перед тем, как отправиться в каньон. Полиция объявила его в розыск.

– Ты это серьезно? - строго спросил Питер.

– Он больше не приходил на работу?

– Серьезно!

– Не появился ни разу – только представь – после того дня, когда это произошло. – Дилан покачал головой. – Не отвечает на звонки и на сообщения на электронную почту, дома у него ничего не пропало, с родственниками и знакомыми он не связывался. Просто исчез. – Адвокат задумчиво постучал телефоном по ладони. – Он объяснил жертвам, куда ехать, так что местность ему определенно известна. Он едет следом за ними, расправляется с ними, после чего Арло натыкается на место преступления, когда все уже мертвы… – Дилан положил телефон. – Нам нужно снова вызвать Филипса. Присяжные проглотят это с потрохами.

– Примерно через пятнадцать минут, если ты действительно этого хочешь! - воскликнул Питер.- Сейчас здесь со мной есть двое. Они были в Каире, когда ты был там - если бы я смог уговорить тебя поговорить с ними. Что же так внезапно изменило твой настрой? Просто ты выяснил, что алааги не знают нашей тайны?

Пожав плечами, Лили уставилась на стакан с соком.

– Возможно. Не знаю. Мы бегаем кругами, выдвигая сложные теории, тогда как самый очевидный ответ у нас перед носом.

– Да, это и некоторые другие вещи, которые я понял за последние двадцать четыре часа,- ответил Шейн.- Ты говоришь, пятнадцать минут? Хорошо. Приведи их сюда.

– Какой еще самый очевидный ответ? Тот, что это сделал Арло? Ты правда в это веришь?

– Это было бы самое разумное предположение.

– Приду раньше, чем ты повернешься кругом,- сказал Питер, выходя.

Дилан крутанул лежащий на столе телефон.

– Я в это не верю.

– Я тоже не уверена, что понимаю тебя,- тихо проговорила Мария, когда Питер ушел.- У тебя уже есть ответ - тот самый, который ты искал?

Лили отпила глоток сока.

– Дилан, каждый человек стремится удовлетворить три потребности. Потребность интимной близости, потребность безопасности и потребность найти свое место в жизни. Если добиться этого нормальным путем не получается, человек начинает искать другие способы. Варварские, однако тому, кто к ним прибегает, они могут казаться абсолютно рациональными. На протяжении всей своей жизни Арло Уорд не мог удовлетворять эти три потребности. Возможно, для него убийство и вытекающая из него известность – это как раз способ добиться своих целей.

– Я все еще не знаю, как собираюсь это сделать,- сказал он.- У меня есть лишь намеки. Но я знаю, что собираюсь столкнуть алаагов с человеческой расой и собираюсь столкнуть Лит Ахна с Пилигримом. А Пилигрим - это нечто, чего им не перенести. Они уйдут. Как уйдут - не знаю…

Поставив руки на стол, Дилан подался вперед.

– Ты забыла еще про одну потребность.

Шейн, все так же пристально глядя на закрытую дверь, через которую вышел Питер, повернулся к девушке. Она подошла к нему, и он обнял ее.

– И какую же?

– Это так странно,- сказал он в макушку ее головы.- Я делал все это время правильные вещи и не знал об этом.

– Потребность бессмертия. Никто не может смириться с тем, что все ограничивается одной жизнью. С тем, что все мы превратимся в горстку праха и наша жизнь не будет иметь никакого значения. Нам хочется верить в то, что мы можем стать бессмертными. Что, если для Арло взять на себя вину за эти преступления является способом добиться бессмертия? Люди будут бесконечно разбирать и анализировать то, что он якобы сделал, и Арло это прекрасно понимает. Это дает ему основание взять вину на себя.

Принесли еду. Лили положила салфетку на колени.

– Совсем не странно,- сказала Мария.

– Это в тебе говорит методист[34].

Он отстранился от нее, положив руки ей на плечи и с восхищением вглядываясь в ее лицо.

– Что не делает мои слова менее справедливыми, – усмехнулся Дилан.

– Пойдем сядем,- вымолвила она.

– Ты действительно уверен в том, что Арло этого не делал?

Она отвела его к дивану и, сев сама, потянула его за собой и прильнула к нему. Так они сидели в молчании.

Кивнув, адвокат рассеянно ткнул еду вилкой, но не стал подносить ее ко рту.

Не прошло и четверти часа, как послышался стук в дверь. Мария вскочила на ноги.

– Да… кажется, уверен.

– Ты не надел плащ! - сказала она.- Я открою дверь. А ты иди оденься!

Глава 58

– Черт! - выругался Шейн.

Келли села в высокое кресло, а члены «теневой коллегии присяжных» устроились на диване. Джеймс стоял у стены и почти ничего не говорил, давая выговориться «присяжным». Они снова и снова повторяли такие фразы, как «я был абсолютно уверен, но теперь уже не знаю» и «брат показался мне таким грубым и жестоким – я хочу сказать, у него вид настоящего убийцы». Келли рассеянно слушала все эти замечания и наконец сказала:

Он нырнул в спальню, закрыл за собой дверь и быстро натянул плащ поверх пиджака и брюк, не забыв опустить капюшон на глаза. Потом сразу вернулся в гостиную.

– Задача присяжных в том, чтобы признать виновным того, кто является убийцей, а не того, кто на убийцу похож.

Питер возвратился с двумя мужчинами лет пятидесяти, в деловых костюмах. Внешность их была непримечательна: один - европеец, довольно низенький и лысеющий, с прямыми желтоватыми волосами, другой - восточного типа, более высокий и стройный, прямая осанка и аккуратность выдавали в нем бывшего военного.

Когда все ушли, Келли закурила кретек и уставилась в окно на здание напротив. Ей вспомнились обширные поля, где высокая трава гнулась под ветром. Здесь же все было неподвижно. Стекло, кирпич и тишина. Самое настоящее кладбище.

– Пилигрим,- сказал Питер,- разрешите представить вам мистера Шеперда и мистера Вонга.

Сев напротив, Джеймс расстегнул пиджак. Какое-то время оба молчали.

Наконец Келли покачала головой, продолжая смотреть в окно.

– Почему? – спросила она, обращаясь не столько к своему напарнику, сколько к себе самой. – Это же очевидно, что защита постаралась переключить внимание присяжных на брата Арло, в то время как все улики указывают на него самого. Но почему ее уловка оказалась настолько эффективной?

•••



– Потому что в позиции Дилана есть своя доля правды, Келли. Полиция задержала подозреваемого, и на том все закончилось. Другие подозреваемые были больше не нужны. За братом Арло числится длинный перечень случаев насилия, и он регулярно ловит рыбу поблизости от места преступления. Для случайного совпадения это уже слишком много.

– Арло узнал об этом месте от своего брата. Он проследовал за ним в Орегон, затем – за ним сюда, и, не сомневаюсь, он также проследил за ним и узнал про каньон. Арло хочет быть со своим братом.

Глава двадцать пятая

– Возможно. А может быть, это Эван убил ребят, а затем сообразил, что может заставить брата взять вину на себя…



•••

– И ты туда же, Джеймс! – Келли закатила глаза. – Теперь этот мерзавец-убийца уже святой, старающийся ради своей семьи?

Все расселись - Шейн сидел на том же стуле, что и раньше, на этот раз напротив Шеперда и Вонга, почти наверняка выступающих под псевдонимами и сидящих сейчас рядышком на диване. Питер и Мария заняли стулья с одной стороны стола и немного в стороне от Шейна, так что они были вне поля его зрения, суженного надвинутым на глаза капюшоном, и ему были видны только два новых посетителя.

– Нет, я не говорил этого. Я считаю, что Арло – преступник. Но речь идет о разумном сомнении. Неважно, поверят ли присяжные в вину Арло, – это не будет иметь никакого значения, если у них возникнут сомнения в том, что мы это доказали. – Взяв телефон, Джеймс прочитал пришедшее сообщение: – Арло похож на мальчика из церковного хора. У его брата вид дьявола из преисподней. Не преуменьшай впечатления, которое этим создается.

Эти люди были не такими, как ожидал Шейн. Он думал встретить людей с повадкой рекламных агентов, которые будут давить на него, считая, что приехали сюда, чтобы облагодетельствовать его своей помощью. Но - как раз наоборот - эти двое казались достаточно замкнутыми, вдобавок несколько неуверенными и нерешительными при личной встрече с ним. Он еще раз напомнил себе, как недооценивал прежде решимость своих соплеменников действовать против алаагов.

Келли вздохнула. Джеймс был прав. Внешний вид имеет для присяжных огромное значение, потому что большинство людей ошибочно уверены в том, что могут оценить человека исключительно на основании того, как он выглядит. Однако это не так: обыкновенно то, что снаружи, является полной противоположностью тому, что внутри.

Пока эти двое не дадут ему повода сомневаться в них, сказал он себе, он будет принимать их на веру.

Внезапно Келли осенила мысль, наполнившая ее возбужденной дрожью. Она улыбнулась.

– Скажите мне,- резко произнес он,- почему, по вашему мнению, люди во всем мире в таких количествах примыкают к движению Пилигрима?

– В чем дело? – спросил Джеймс, заметив это.

Келли загасила сигарету.

Они не стали переглядываться, советуясь, кому говорить первым, но довольно долго молчали, пока не заговорил мистер Вонг. У него был скорее американский, чем британский акцент.

– Защита предложила подозреваемого, на которого можно указать пальцем, но мы предложим свидетеля, который снова ткнет пальцем в Арло.

– Были проведены исследования,- сказал он.- Это явление было изучено некоторыми из светлых умов, и они пришли к выводу, что суть феномена Пилигрима двояка: во-первых, символ этот весьма соответствует человеческим чувствам по отношению к пришельцам, во-вторых, этот символ вышел на сцену как раз вовремя.

– Кого?

– Его жену.

– Вы говорите о Пилигриме: «он»,- сказал Шейн,- сделав свое заключение по моему голосу, полагаю. Но откуда вам известно, что я - настоящий Пилигрим?

Глава 59

– Мы, разумеется, не…- начал мистер Шеперд, но в его голосе послышалась такая нерешительность, что он прозвучал почти как мольба. На этот раз он повернулся к своему более высокому компаньону, откровенно ища поддержки.

После ужина с Лили Дилану не хотелось возвращаться домой, поэтому он отправился на Стрип, чтобы прогуляться, посмотреть на людей и огни. Ветерок гонял вдоль улиц мусор.

– Думаю, мистер Шеперд имеет в виду нечто, что я сам чувствую,- твердо произнес мистер Вонг.- Вы, конечно, правы. Мы не можем узнать, реальный ли вы Пилигрим или кто-то, стоящий за ним. Но я почему-то верю, что вы - настоящий Пилигрим, и мистер Шеперд тоже. Но вы хотите знать, почему люди так охотно потянулись к символу Пилигрима?

Когда Дилан наконец вернулся домой, по всему дивану, кофейному столику и полу были разбросаны чипсы и пустые банки из-под содовой. Среди всего этого заснула Марки.

– Верно,- сказал Шейн.

Скинув обувь, Дилан осторожно взял сестру на руки. Положив ее в кровать, он включил вентилятор под потолком, поскольку температура приближалась к девяноста[35].

Вернувшись в гостиную, Дилан принялся за уборку, и тут с кухни донесся голос его матери:

– По мнению этих исследователей и других людей, изучавших проблему,- сказал мистер Вонг,- Пилигрим очень напоминает символы, общие для большинства культур. Этот образ имеет религиозный подтекст; и несмотря на некоторые различия в индивидуальных или культурных пристрастиях, идея о паломничестве живет в фольклоре и истории многих народов. Вместе с тем существует идея о том, что Пилигрим, наделенный, или, лучше сказать, благословленный, особой целью, находится под защитой высших сил; и, разумеется, плащ и посох привычны в одеянии многих древних народов. Короче говоря, его легко идентифицировать как символ неприкосновенного добра, способного победить любое зло. Привлекательный символ.

– Она хотела тебя дождаться.

Подметая пол, он оглянулся.

Шейн рассмеялся, немного горько.

– Напрасно ты ей это позволила. Завтра в школе она весь день будет сонной.

– Что тут смешного? - спросил Питер за его спиной.

– А может быть, это тебе лучше возвращаться домой пораньше, чтобы проводить с ней больше времени?

– Ничего,- ответил Шейн, не отводя взгляда от Шеперда и Вонга.- Я просто вспоминал, как рождался Пилигрим. Неважно. Следующий вопрос. Поскольку вы изучали Пилигрима как символ и представляете себе, что это только символ, как люди вроде вас принимают на себя обязательство работать со мной - если только не искренне? Шеперд и Вонг оба воззрились на него. Лицо Вонга казалось бесстрастным, но на лице Шеперда ясно читалось потрясение!

Дилан присел на корточки.

– Можно… можно найти логическое объяснение тому, что идея Пилигрима прижилась,- сказал Шеперд.- Но дело не в этом. Рано или поздно нам придется сражаться с чужаками, даже если, в конце концов, это придется делать голыми руками. Неизвестно, откуда должен был прийти человек, чтобы повести нас, человек, который мог бы управлять нашей яростью. Этим человеком оказался ты, Пилигрим. Ты настоящий, ты здесь, и люди хотят идти за тобой, куда бы и когда бы ты их ни повел. Я тоже среди этих людей…

– Черт возьми, мама, и как я могу это сделать?

Он взглянул на человека подле себя.

– Не знаю. Марки – твоя младшая сестра, она боготворит землю, по которой ты ступаешь. Ты бы слышал, как она говорит о тебе со своими подругами! Будто ты спустился с небес на облаке. Но ты уже несколько недель не занимался ею.

– И я думаю, что мистер Вонг тоже готов последовать за тобой, куда бы ты нас ни повел.

– Я стараюсь, – сказал Дилан громче, чем намеревался. – Я стараюсь делать все что нужно, черт побери, и при этом сохранять рассудок, мама. Понимаешь? Стараюсь.

– Это верно,- спокойно произнес Вонг.- Не последовать за вами - даже если кажется, что все это кончится гибелью,- было бы немыслимо, для меня, по крайней мере.

– Работа у тебя будет всегда, Дилан. Но Марки недолго будет оставаться маленьким ребенком. Когда она уйдет из дома, ты будешь видеться с ней только на Рождество и День благодарения. Ты должен задуматься о том, что в твоей жизни важно, а что – нет.

Шейн глубоко вздохнул. С этим он уже столкнулся у Иоганна в слегка измененной форме. Но последнее, чего он ожидал,- это найти среди профессионалов истинных приверженцев идеи. Потом он вспомнил то, что сказал Марии и Питеру совсем недавно,- что он сам не Пилигрим, но нечто, используемое Пилигримом, который есть существо, возникшее из субстанции человеческой веры. Его пронизала дрожь, и он был рад, что одет в плащ с капюшоном, скрывавшим его эмоции от присутствующих в комнате. Он был в той же степени под властью Пилигрима, как и любой из этих людей. Эта власть сейчас управляла им и стала слишком сильной, чтобы он мог ее контролировать. Он чувствовал себя чем-то вроде невидимого и неосязаемого пленника в оболочке призрака.

Он с трудом стряхнул с себя это ощущение.

Дилану захотелось рассказать матери о том, что он задумал. Переехать в огромный густонаселенный город – сам он и представить себе не мог, что когда-нибудь будет жить в таком – и устроиться на работу в бездушную компанию, которая завалит его деньгами и дарами. И все это ради того, чтобы содержать своих родных. Однако почему-то Дилан промолчал. Возможно, потому, что знал наперед то, что скажет мать.

– Скажите мне,- вымолвил он,- и имейте в виду, что я стану распространять сказанное вами в рядах Сопротивления,- сколько времени потребуется для подготовки к тому, чтобы в течение двадцати четырех часов каждый алаагский штаб в мире был окружен людьми, одетыми в плащи и несущими посохи?

Вонг и Шеперд переглянулись, затем посмотрели на Шейна.

Та повернулась, чтобы идти к себе в спальню, но на пороге остановилась.

– Каким количеством людей окружен? - спросил Шеперд.

– Как можно большим, но по меньшей мере достаточным, чтобы создалось ощущение, будто против алаагов вышли маршем все жители планеты,- ответил он.

– Мы живем только один раз, сынок. И когда время проходит, обратно его уже не вернуть. Ни одной секундочки.