– Серёга, возьми пока их всех, – сказал Влад вышедшему из столовой последним Шашкину и, кивнув мне, показал рукой на административное здание.

Пригорок возле кривой сосны под окном директорского кабинета постепенно превращался для нас в подобие конференц-зала или переговорной. Захлебнувшись от обилия посыпавшихся сообщений, наши мобильники таким образом продемонстрировали, что Альбина Игоревна снова задерживается на работе. Окно её кабинета, впрочем, было тёмным.

– Страшно тебе было? – бесцветным голосом спросил Влад, опережая поток моих соболезнований.

– Да, – честно сказала я. – Слушай, Влад, я очень сочувствую тебе и всем ребятам…

– Я понял, – отрезал Севкин тренер. – Не надо. И так тяжело. Впрочем, всё равно спасибо. Но давай лучше к делу. Ты явно о чём-то другом хотела поговорить.

– Да, сейчас, – собиралась я с мыслями, – в общем, мне показалось, что этот Гришин не особо хочет разбираться с Артёмом. Точнее, его, похоже, больше всего сегодня интересовало, кому сообщать о его смерти и с кем оформлять всякие бумаги.

– Есть такое дело, – кивнул Влад. – Он, кстати, вызывал нас всех на допрос. Это ведь допросом называется? Ну, в общем, он и меня, и Серёгу спрашивал в основном, есть ли у Артемона близкие родственники, не злоупотреблял ли он алкоголем и не было ли у него в последнее время каких-либо трагедий в личной жизни. Лильку тоже пытался спрашивать, но та постоянно ревёт белугой, толку от неё не было.

– Гришин и Лилю вызывал? – удивилась я.

– Ну да, она же тоже коллега его как бы, пусть и на время.

– Понятно, – вздохнула я.

– А знаешь, как этот лейтенант расстроился, когда мы оба с Серёгой поклялись, что Артемон ни капли алкоголя и в рот не брал? – грустно усмехнулся Влад.

– Да это и понятно, – покачала я головой. – Ищет возможность побыстрее спихнуть с себя дело, записав несчастным случаем на воде на фоне алкогольного опьянения.

– А ты разве не считаешь это несчастным случаем? – внезапно и резко бросил Влад и пристально посмотрел на меня.

Невольно поёжившись, я ответила:

– Я не эксперт. Не знаю.

– Но верить ты в это не хочешь? – продолжая буравить меня взглядом светло-серых глаз, спросил Влад.

– Нет, – ответила я и смело в ответ уставилась на парня. – А ты?

Влад отвернулся и замолчал. Я терпеливо ждала. Дождь давно перестал моросить, и стаи голодных комаров кружили вокруг нас. Я беспрестанно хлопала себя то по рукам, то по ногам, недоумевая, как эти маленькие твари умудряются кусать меня через плотный трикотажный костюм. Влад же, казалось, в этот вечер превратился в мраморную статую. То ли комары вовсе не кусали парня, то ли он просто не обращал на них ни малейшего внимания.

Через минуту он снова посмотрел на меня и заговорил:

– Чёрт его знает, на самом деле. У нас в организации есть медицинский контроль. Не могу сказать, что жёсткий, но с серьёзными патологиями его бы к работе не допустили. Может, конечно, что-то скрытое было. Не знаю. Плавал ведь он офигенно, постоянно тренировался, при мне реки немаленькие переплывал. Хотя…

– Что «хотя»? – переспросила я, потому что Влад снова замолчал.

– Ты знаешь, – помявшись, продолжил он, – говорят, по статистике, подавляющее число утонувших взрослых людей – те, кто плавали очень хорошо.

– Я тоже читала об этом. Но, Влад, я всё же думаю, в этой статистике учтены люди, утонувшие в открытой воде. А Артём был на берегу.

– Да, согласен, – поморщился Влад. – И это мне тоже не даёт покоя. Придётся ждать результатов экспертизы. Надеюсь, они не отнесутся к ней халатно.

– Да что ты, – запротестовала я, – не могут они так поступить.

– Я с директором нашего спортклуба уже говорил, – сменил тему Влад, – сообщил ему об… в общем, про Артемона.

– А он что?

– А он нормальный мужик оказался, – Влад выдал одобрительный жест. – Пообещал связаться с юристом, ну там чтоб документы, похороны, все дела. Займётся сам. У Артемона нет никого. Не было.

– Понятно, – сказала я и незаметно смахнула побежавшую по щеке слезу.

– В общем, в любом случае официальную причину смерти нам озвучат, – с уверенностью произнёс Севкин тренер.

– Хорошо. Как ты думаешь, от детей удастся скрыть? Я имею в виду, совсем скрыть то, что Артёма больше нет.

Влад пожал плечами:

– Они не знают. Мы им сказали, что его в город вызвали. Ни мы с Серёгой, ни Лилька точно им ничего не скажем. Надеюсь, у окружающих тоже хватит ума не приставать с этим вопросом к детям. Вы же с Наташей не будете своим говорить?

– Ты чего? – вытаращив глаза, сказала я. – У меня точно язык не повернётся. А Наташка, вообще, считай, Яну полгода к Артёму на тренировки водила. Как ребёнку такое озвучить?! Не будет она, даже и не думай.

– Ладно, понял. – Влад встал и впервые за время разговора хлопнул себя по плечу, прибив уже напившегося крови жирного комара. По светлой ткани футболки немедленно растеклось красное пятно. – Я пойду к Серёге, он там один, наверное, зарывается. Лилька пока не помощник.

– Да, конечно, – сказала я. И осталась сидеть на мягком пригорке, глядя вслед удалявшемуся парню.

Спустя пару минут я достала мобильник и принялась читать сообщения. Пляжные солнечные фотографии детей, присланные подругой со средиземноморского курорта, вызвали у меня улыбку умиления. Несколько «куда ты пропала?» на разные лады, отправленные не особенно часто общавшимися со мной знакомыми, были аккуратно снабжены моими краткими ответами. Мамины же послания требовали более детального изучения.

– Да что же это такое! – бушевала она в сообщениях. – Только я, пусть и от Кларки-балаболки, узнаю, что у тебя появился постоянный кавалер, и радуюсь, как это оказывается сплошным обманом и фикцией. Впрочем, и чего я, собственно, ждала? А потом он и вовсе умирает. Признавайся, всё ли, что ты мне написала, является чистой правдой? Есть ли опасность для Всеволода? Куда ты опять притащила моего внука? Что это за страшное место? Мне за ним приехать?

И ещё штук тридцать подобных вопросов. Мне пришлось долго и нудно утешать родительницу, в красках расписывая прелести природы «Сартовых озёр» и плюсы Севкиного пребывания в спортивном лагере.

Чуть поколебавшись, я заверила маму в сообщении, что приезжавший на труп полицейский не испытывает никаких сомнений в естественности смерти тренера, и даже уголовное дело возбуждать не собирается. С маминой склонностью всё драматизировать и при её нежной любви к детективным историям, боюсь, этого окажется маловато, подумала я, перечитав последнее сообщение. Однако кнопку «отправить» всё же нажала.

Совсем стемнело, но интернет всё ещё работал. Наташа меня не искала, никто из гостей турбазы на разведанное мной «вайфайное» место тоже сегодня не стремился. Комары исчезли как по команде с последними отблесками пасмурного дня. Звуки детских голосов постепенно стихли. Под сосной было тепло и уютно.

Я представила, что вместо усыпанного мягкими душистыми иголками пригорка подо мной любимый домашний диван. Я включила на телефоне режим «не беспокоить» и облокотилась спиной о шершавый ствол сосны. Перед тем как вернуться в коттедж, мне хотелось задержаться в этом состоянии природной тишины и уюта. Охватившее меня приятное вязкое оцепенение не отступало довольно долго, так что я потеряла счёт времени, погрузившись в свои мысли.

Выдернули меня из него звуки открывающегося окна и неясные голоса, донёсшиеся после этого из директорского кабинета.

Первый, женский, очевидно, принадлежал Альбине Игоревне. Второй, мужской, показался мне тоже знакомым.

– Бусик, ты одевайся, я пока покурю, – проворковала полушёпотом подошедшая близко к окну директриса. На чёрном фоне стены светлела только пластиковая оконная рама и белый бюстгальтер Альбины.

Я замерла в темноте, не зная, как поступить в столь щекотливой ситуации.

Из глубины кабинета что-то сказали. Директриса, очевидно, обернулась, так как её ответная речь уже слышалась не так ясно.

Недолго думая, я сорвалась с места и в два прыжка отскочила от здания администрации. Остаток пути до своего коттеджа я по инерции пробежала на цыпочках.

Глава 9

Лейтенант Гришин вернулся в «Сартовы озёра» уже под вечер следующего дня. Об этом я узнала от Влада, которого тот вызвал на повторную беседу во вновь предоставленный в его распоряжение кабинет Альбины.

– Надеюсь, спецы там уже во всём разобрались, – заметно нервничая, сказал мне Влад.

Он постучал в мой номер с тем, чтобы попросить меня присмотреть вместе с Шашкиным во время его отсутствия за купающимися сейчас в бассейне воспитанниками.

– Не знаю уж, что скажет этот угрюмый тип, но хотелось бы максимальной ясности.

– Ты думаешь, эти ммм… процедуры производятся настолько быстро? – с сомнением проговорила я, однако волнение парня в известной степени передалось и мне.

– Не уверен, – покачал головой Влад. – В любом случае, раз лейтенант приехал лично, да ещё и так скоро, что-то там определённо нашли.

– Тогда иди скорее, – поторопила я Севкиного тренера. – Мы с Наташей составим Сергею компанию у бассейна.

Влад быстрым шагом направился к зданию администрации, а я, сунув ноги в пляжные шлёпанцы, закрыла номер и постучалась к Наташе.

Ответа не последовало. Решив, что приятельница принимает душ перед ужином, я побежала к бассейну одна.

Дети брызгались, прыгали в воду с бортиков, толкались и орали. Севка, как водится, вещал что-то свежесочинённое, пытаясь перекричать и без того шумный фон.

– Привет, – сказала я Серёже Шашкину.

– Здравствуй, – грустно кивнул он мне в ответ и медленно наклонился, чтобы достать из воды соскользнувший туда детский тапочек.

Шашкин, как, по-видимому все, нарочито весёлые в общении люди, особенно эмоционально тяжело переживал подобравшуюся совсем близко смерть. Пусть это была смерть и не слишком близкого и дорогого ему человека. После того как стало известно о трагедии, он вёл себя очень тихо.

Вот и сегодня Сергей, в отличие от себя прежнего, не болтал, не пытался развеселить окружающих, а лишь молча и как будто слегка отстранённо наблюдал за вверенным ему участком ответственности. Контраст в его поведении был столь очевиден, что внушал мне серьёзные опасения по поводу душевного спокойствия детей. Тем более что Лиля, как я понимала, тоже продолжала вести себя в этом смысле весьма опрометчиво.

Четверть часа спустя моя голова принялась стойко гудеть от детских воплей. Я с надеждой посмотрела на дорожку, ведущую к бассейну от центральной аллеи. Но возвращавшегося от полицейского Влада, конечно же, там пока видно не было. Севка громко запел популярную песню, вполне складно переделывая её текст на собственный лад. К моему удивлению, несколько детей подхватили. Альтернативный авторскому текст был им явно знаком.

Это определённо успех, с улыбкой подумала я. Впрочем, несмотря на это, мои страдания усугубились. Гудение постепенно перерастало в головную боль.

Я плотнее прижала к лицу тёмные очки и подняла глаза к небу. Кудрявые облака, медленно ползущие там двумя отдельными слоями и поминутно образующие всё новые причудливые фигуры, были белоснежными. Сквозь них уже иногда просвечивали мазки и обрывки голубого цвета. Погода налаживалась, облачность редела. А вместе с этим просто обязаны были посветлеть и наши мысли.

Я ещё раз посмотрела на пустую дорожку, вздохнула и тихим голосом обратилась к Шашкину:

– Тяжело это всё, Серёжа, понимаю.

– Что? – отчего-то побледнел Шашкин.

Я слегка растерялась. Заводя этот разговор, я предполагала, что он позволит парню быстро выплеснуть, прожить и постепенно забыть накопленные эмоции. Ведь как известно, мужчины «не плачут» только среди себе подобных. Но, по моему ощущению, Сергей ещё больше сжался в нервный комок.

– Да, его больше нет, – предприняла я новую попытку разговорить Шашкина. – Судьба порой выкидывает с нами жестокие шутки. Помочь ты Артёму всё равно уже ничем не сможешь. Только себя измучаешь. На тебя же смотреть больно. Ты это понимаешь?

Я сделала паузу. Серёжа Шашкин по-детски недоверчиво смотрел на меня из-под нахмуренных бровей. Помедлив, он осторожно кивнул.

– Ты ведь хорошо к нему относился… при жизни, – запнувшись на непростом моменте, продолжила я. – Мелкие стычки в коллективе не в счёт. А значит, и эта непонятная тяжесть на душе, я уверена, скоро растворится. К чёрту предрассудки, я читала, что надо проплакать свою боль. Ну, возможно, каким-то своим, мужским, способом.

– Да, наверное, – хриплым шёпотом ответил Шашкин, и, мне показалось, его плечи при этом сразу расслабились.

– Вот! – обрадовалась я и, чувствуя себя почти великим психотерапевтом, продолжила приглушённым голосом увещевать: – Поэтому перестань, пожалуйста, так откровенно страдать. Мало того, что Лилька второй день плачет, так ещё и ты бледный как полотно. Дети – не глупый народ. Сопоставят факты – потом проблем не оберёшься. Влад в одиночку всё это не вытянет.

Шашкин открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент боковым зрением я заметила на дорожке приближающуюся к нам фигуру. Сергей обернулся вслед за мной.

– Владец, я… ну что там? – снова сжавшись, спросил у коллеги Шашкин.

– Влад, что тебе сказал Гришин? – нетерпеливо присоединилась я, пристально вглядываясь в выражение лица парня.

– О, Влад, ты же ещё не слышал нашу новую песню! – заорал внезапно Севка и мигом влез между мной и двумя тренерами.

Я мысленно выругалась и принялась набирать воздуха, чтобы выразить свои эмоции несносному ребёнку вслух, но Влад жестом остановил меня и, махнув рукой в направлении гостевых коттеджей, сказал:

– Беги к себе, Наташа тебе всё расскажет.

Удивлённо приподняв брови, я между тем подчинилась и бегом помчалась к нашей веранде. Всё ещё гадая, при чём тут может быть Наташа, я застала её там сидящей с пачкой чипсов в руках.

– Скаталась в магазин, – спокойно пояснила приятельница. – Так есть хочется, а ужин только через полчаса.

Я уселась на скамейку напротив и выразительно уставилась на неё:

– Ну?

– А что «ну», – улыбнулась Наташа. – Утонул Артёмка, в нашем озере утонул, исследование это стопроцентно доказало. Несчастный случай. Есть там, правда, один нюанс малоприятный, но он в целом лишь подтвердил нарисовавшуюся картину.

– Так. У меня сразу два вопроса, точнее, три, – затараторила я. – Во-первых, откуда ты взяла эту информацию? Тебе Влад уже успел растрепать? Во-вторых, неужели случай Артёма – это тот самый, редкий, когда смерть от утопления происходит позже, уже на суше? Ну и третий: о каком малоприятном нюансе идёт речь?

– Мне с какого вопроса начать отвечать? – подчёркнуто невозмутимо осведомилась Наташа и ещё глубже засунула руку в пакет с чипсами.

– С любого! – выпалила я, чувствуя нарастающее раздражение. – Ты издеваешься надо мной?

Соседка, захрустев чипсами, аккуратно выбралась из-за стола, подошла к краю веранды и заглянула за угол. Затем она обернулась и негромко сказала мне:

– Нет, пойдём лучше внутрь.

Осознав, что Наташа хочет сказать мне что-то, не предназначенное для случайных ушей, я не заставила себя долго ждать. Быстро вошла в её номер, залезла на застеленную покрывалом кровать, примостившись в позе лотоса на самом её краешке, и приготовилась слушать. Приятельница закрыла входную дверь, уселась на стул и, временами похрустывая вредной едой из пакета, поведала мне следующее.



Вернувшись из ближайшего посёлка, куда она спонтанно решила съездить за чипсами, орешками и лимонадом, Наташа задержалась на парковке турбазы. Она неторопливо протирала полочку своего авто от накопившейся пыли, когда увидела заезжающую в ворота «Калину». Из неё вышел человек с объёмистой папкой в руке. Наташа накануне не видела лейтенанта Гришина, но интуитивно поняла, что это был именно он. Обуреваемая любопытством, моя соседка тотчас же бросила автоклининговые процедуры и последовала за ним.

Тот направился прямиком к директрисе. Наташа, недолго думая, прокралась под открытое по случаю жаркой погоды окно кабинета Альбины Игоревны и сделала вид, будто находится здесь исключительно по причине наличия вайфая и сосредоточенно переписывается с кем-то посредством социальных сетей.

Таким образом Наташа услышала просьбу лейтенанта разыскать и пригласить к нему Влада. Разумеется, моя соседка после этого ещё более плотно угнездилась под кривой сосной в ожидании прибытия последнего.

– Первичное исследование тела произведено, – сообщил Гришин Владу, как только тот вошёл в помещение. – Как я и предполагал, следов насильственной смерти нет, налицо почти классический несчастный случай.

– Почти? – Голос Влада, по словам Наташи, прозвучал резко и даже с неким вызовом.

– Почти, – мягко отозвался Гришин. – Скажите, Владислав, известно ли вам… В общем, не употреблял ли ваш покойный друг накануне дня смерти какую-либо пищу в дополнение к меню ресторана турбазы?

– Употреблял, – осторожно сказал Влад. – Мы целой компанией, все вместе, употребляли собственноручно собранные в ближайшем лесу грибы.

– Так я и думал, – крякнул Гришин и продолжил весьма вкрадчиво: – Ну и как? Ни у кого из этой самой компании не наблюдалось странноватых симптомов?

– К чему вы клоните, лейтенант? – снова чуть повысив голос, спросил Влад.

– Нет-нет, пока ни к чему. Скажите, Владислав, так, между прочим, не запомнили ли вы, кто вот эти самые собранные для общего стола грибы разбирал, чистил и готовил? Я бы охотно побеседовал с этим человеком. Как грибник с грибником.

– Как грибник с грибником, – повторил Влад, затем, помолчав, твёрдо сказал: – К сожалению, не получится, лейтенант. Всем процессом готовки занимался сам Артём. Он у нас всегда за грибы ответственный. А вот я обычно за рыбу.

– О, рыбалку я тоже люблю, – одобрил Гришин. – Так что там насчёт симптомов?

– Лейтенант, в тренерской команде ничего странного замечено не было. Всё было как обычно. Артём встал раньше всех и ушёл… плавать, Лилия перед завтраком проводила ежедневное занятие йогой для женщин. Мы с Сергеем были вместе с детьми. Скажите прямо, в чём дело. С нами накануне были ещё две девушки. А впрочем, подождите, одной из них утром вроде бы нездоровилось.

– Так-так, – насторожился Гришин, – кому конкретно и каковы были симптомы?

– Любе нездоровилось, её подруга Наташа сказала за завтраком, что у неё сильно болит голова и вроде бы даже что-то с желудком. Точно, Люба тогда не пришла также и на обед. С самой же Наташей было всё в порядке, она утром постоянно была у меня на виду.

– Вы имеете в виду Любовь Денисову? Ту самую, что нашла труп? – воскликнул отчего-то воодушевившийся лейтенант.

– Да, – ответил Влад.

– Интересно, – сказал Гришин. – То-то я заметил, она какая-то бледненькая, а действовала и говорила при этом решительно.

– Может быть, позвать её? – По донёсшемуся до её слуха скрипу кресла Наташа поняла, что Влад встал.

– Не стоит пока, сядьте, – мягко сказал полицейский. – Мне примерно понятно, что с ней было.

– Постарайтесь наконец и мне объяснить, в чём дело, – спокойно, но твёрдо сказал Влад.

– Охотно, охотно, – ответил Гришин и зашуршал бумагами. – Вот заключение патологоанатома. Ваш коллега погиб вследствие так называемого истинного утопления в пресной воде. Грубо говоря, вода в достаточно большом количестве попала в лёгкие, из альвеол проникла в сосудистое русло, произошло разжижение крови и разрушение эритроцитов. В общем, по классике. Вода, здесь тоже без сюрпризов, была своей, родной, из озера Сосновое. Вот анализ на диатомеи[2].

Повисла пауза, во время которой звук шуршания бумаг усилился. Наташа изо всех сил навострила уши, почти прильнув к стене здания администрации.

– Что это? – услышала она голос Влада.

– А вот это как раз та самая маленькая интересная деталь, – ответил ему Гришин. – Вы же наверняка задавались вопросом, как ваш замечательный спортсмен-пловец смог утонуть в спокойной и вполне себе тёплой озёрной воде?

– И? – нервно поторопил лейтенанта Влад.

Гришин глубоко вздохнул и с едва улавливаемыми нотками торжества в голосе произнёс:

– Среди грибов, которые ваша компания употребляла накануне, и это чётко указано в результатах исследования, оказался так называемый берестник сизый[3], а по-народному – тёщины клещи.

– Яд? – совсем тихо спросил Влад.

Наташа чуть не ахнула, но вовремя зажала ладонью рот и продолжила подслушивать разговор.

– Нет, – ответил Гришин. – Как мне объяснили специалисты, сам гриб не считается ядовитым, более того, он условно съедобен, ну как, к примеру, популярные в этом районе свинушки, или дуньки. Но вот содержащееся в нём вещество кордерин обладает свойством вызывать сильнейшую реакцию у человека, его употребившего, когда тот сопровождает трапезу некоторыми продуктами. И в первую, и основную, очередь – алкоголем. За это гриб получил широкую и нежную любовь среди травниц, промышляющих отучением мужиков от пьянки. Ну и среди жён и тёщ, что к этим травницам обращаются. В общем, если поесть супчика с этими грибами и запить хоть одной рюмочкой, страшное похмелье обеспечено. И чем больше доза того и другого, тем сильнее реакция. Вплоть до серьёзнейших скачков артериального давления и даже потери сознания. Что, совершенно теперь очевидно, и произошло с вашим коллегой во время утреннего заплыва и стало для него в итоге фатальным. Скорее всего, он, как это ошибочно делают многие спортсмены, пошёл на привычную тренировку, невзирая на плохое самочувствие. А при физической нагрузке… Ну, вы понимаете. Наверняка терял сознание неоднократно. До берега добрался, но попавшей в организм воды хватило для смертельного исхода.

Воцарилось недолгое молчание, после чего Гришин снова заговорил:

– Именно поэтому, Влад, я и уточнил, кто именно перебирал и готовил собранные грибы.



– Наташа, – поражённая, перебила я соседку. – Но ведь пакеты разбирали мы с Артёмом, вдвоём!

– Именно, – кивнула Наташа и, ещё более понизив голос, покосилась на дверь. – Поэтому я и приняла решение быстренько заявиться в кабинет под видом визита к Альбине и найти способ подтвердить слова Влада, что всем занимался один Артём. Владик – умница, когда почуял неладное, то быстро сориентировался, избавив тебя от ненужных расспросов полиции.

– Ну и? – растерянно спросила я. – Получилось у тебя?

– Ха, – выпятила и без того объёмную грудь Наташа. – Ещё бы. Всё как по маслу прошло. Гришин этот даже обрадовался, что свидетель сам к нему в руки пришёл. Задал несколько вопросов наводящих и потом втиснул тот основной. Бумажки какие-то мы с Владом подписали. Теперь, если полиция к тебе и будет приставать, то только с просьбой подтвердить, как тебе было плоховато тем утром. Кстати, когда ты уж успела хлопнуть вина? Выпила вечером?

– Вечером. Ночью. Неважно, – заёрзала на месте я. – Подожди, Наташ, но как же такое вообще могло случиться?

– Что? – не поняла соседка.

– То, что какой-то левый гриб мы с Артёмом пропустили. Я лично в себе на сто процентов уверена. Я бы никогда, слышишь, никогда! Ты не представляешь, какая я в этом деле страшная зануда.

– Да ты не только в этом, – буркнула недовольно себе под нос Наташа. – Но даже если и так. Ну, значит, это сам Артём. Подумаешь, пропустить в одном из пакетов парочку сереньких шляпок.

– Подожди, Наташа! – почти крикнула я. – Снова не сходится. Ведь Артём не употребляет алкоголь! Совсем!

– Вот! – замахала на меня руками соседка. – Перебила меня, я и не рассказала. Я как раз вошла в кабинет, когда примерно это же самое вопил наш Владик, а лейтенант ему бубнил что-то про частные случаи, иные вещества и реакции организма. В общем, как я поняла, во всём они там разобрались, и даже «пол-литра» не потребовалось. Ни им, ни нашему бедному Артёму.

Я помолчала, переваривая полученную от Наташи информацию. С одной стороны, глубоко внутри я была очень благодарна и Владу, и Нате, что они избавили меня от необходимости объясняться перед полицией. Но с другой – неясная досада поселилась в моей душе. По всему получается, я имею, пусть и косвенное, отношение к гибели Артёма.

Разве это возможно? Моя досада никак не желала уступать место чувству вины или даже лёгкой светлой грусти. Нет, это совершенно исключено! Я решила как следует обдумать эту тему, оказавшись в одиночестве. А пока уточнила:

– Значит, как я понимаю, лейтенант решил не открывать уголовного дела?

– Совершенно верно, – кивнула Ната. – И он наверняка уже укатил восвояси, если только Альбина не уговорила его остаться на столовский ужин.

Потянувшись к мини-холодильнику, приятельница достала из него бутылку белого вина и принялась привычно отдирать от неё бумажную этикетку.

– Посему предлагаю немедленно помянуть несчастного парня, – без тени грусти в голосе сказала Наташа. – Подлые грибы, Любочка, смею предположить, из тебя уже давно вышли естественным путём, и неприятные симптомы тебе больше не грозят.

Я поморщилась и прислушалась к себе. Со вчерашнего вечера организм вроде вёл себя прилично. Пожалуй, полбокала сухого белого перед ужином мне не повредит, решила я.

– Ай! – взвизгнула неожиданно Наташа, схватившись за руку. – Чёртов штопор!

И на белом клеевом фоне, оставшемся от этикетки, только что написанные маркером слова «За новую жизнь» оказались украшены каплями свежей алой крови.

Глава 10

Ужин того же дня ознаменовался очередным визитом к нашему столику дражайшей Клары Эдуардовны и её, судя по всему, чуть более молчаливой подруги. Собака, торчавшая из сиреневой сумки, уже взирала на меня вполне ласково, почти как на родную.

– Боже мой, девочки! – завела Клара Эдуардовна. – Какие же вы, оказывается, шутницы!

Мы с Наташей осторожно переглянулись.

– Так разыграть меня, ну так разыграть, – без тени проявляемой накануне столь активно скорби веселилась бабуля. – Я сегодня переписывалась с твоей матушкой, Люба. Вот она-то мне всё и объяснила. Ах, озорницы!

Мы с Наташей снова переглянулись, уже более обречённо, и постарались изобразить для дам приветливые виноватые улыбки.

– Светлана Аркадьевна, – продолжала верещать университетская сплетница. – Вы знаете, у меня возникла одна прекрасная идея. Раз уж всё так замечательно прояснилось и наша Любочка совсем не в трауре, то предлагаю подружить её с Лёнечкой. Мне кажется, они вполне могут составить чудесную пару.

Я похолодела, а Наташа под столом тихонько наступила мне на ногу, очевидно, с целью оказания посильной моральной поддержки. От одной мысли о перспективе терпеть весь остаток отпуска на турбазе общество малосимпатичного нудного субъекта, да ещё и регулярно дополняемое тесным общением с двумя этими дамочками, мой мозг вскипел и взбунтовался. Из головы мигом улетучилась и моя недавняя досада, и все планы по тщательному обдумыванию наедине с собой обстоятельств печального происшествия с Артёмом, и полбокала сухого белого, выпитого в его память.

Пока пожилые дамы чирикали между собой, обсуждая детали столь гениальной идеи, а я лихорадочно соображала, как бы повежливее отказаться от такого заманчивого предложения Клары Эдуардовны, Леонид уже материализовался, будто из воздуха, и предстал пред нашими очами. Очевидно, он был заготовлен дамами заранее, где-то неподалёку, на манер рояля в кустах.

– Добрый вечер, – отчаянно картавя, произнёс мужичок, шаркая ножкой. – Не правда ли, чудесная стоит погода?

– Да, ммм… ничего, – только и смогла ответить я и покосилась на Наташу.

Та, с очень весёлыми после порции вина глазами, сидела, на удивление, молча. Однако по её плотно сжатым губам и принявшемуся стремительно розоветь лицу я поняла, что давалось это ей весьма непросто.

– Ну вот и славно, – погладила меня по плечу Светлана Аркадьевна. – Вот и Лёнечке нашлась здесь компания по возрасту.

Наташа ещё сильнее сжала губы, превратив их в тонкую ниточку, а её лицо приобрело теперь почти малиновый оттенок.

– Лёнечка, предлагаю оставить сейчас девочек, они ещё даже поесть не успели, – увещевала сына Светлана Аркадьевна. – А после ужина приглашаем вас всех к нам на открытую веранду на партию в карты.

Исключительно из желания избавиться от этой компании до того момента, как Наташа лопнет от смеха, я поспешно закивала. Взрыв хохота моей соседки прогремел, к счастью, уже после того, как троица вышла из помещения столовой.

– А-а-а, – завывала приятельница, держась руками за живот. – Ты слышала? Этому лысому задохлику, получается, всего немногим больше тридцатника! Немудрено, что мамаша никак не может пристроить его какой-нибудь девахе. Он же выглядит и одевается как пенсионер!

– Да уж, никогда бы не подумала, что он почти наш ровесник, – согласилась я. – Только что нам теперь с ним делать прикажешь, с таким-то сокровищем?

– Не нам, – снова захохотала приятельница. – Не нам, а тебе! Тебя же, судя по всему, избрали ему в невесты.

– Дёрнул же мою маму чёрт за язык сказать, что про любовника мы пошутили, – простонала я. – Легче было бы ещё пару раз соболезнования про Артёма от них выслушать, чем такое. Как вот теперь отбиваться от их приглашений? Не отстанут ведь.

– Да, а зачем отказываться? – подмигнула мне Наташа и сунула в рот кусок запечённой курицы, отчего остаток её речи вышел весьма прерывистым. – Делать нам всё равно пока тут нечего. Влад с Шашкиным и Лилькой нянчится. Ещё несколько дней как минимум не вытащить его будет никуда. Не спорь, я сегодня уже пыталась. Так что можно разок и посетить по приглашению сей заплесневелый мирок. Ознакомиться, так сказать, с жизнью антиквариата.

– Думаешь? – всё ещё сомневаясь, переспросила я.

– У тебя есть на сегодняшний вечер достойная альтернатива? – развела руками Наташа. – И потом, что он тебя, этот Леонид, съест, что ли, прямо за карточным столом?

– Тоже верно, – пожала я плечами.

– Вот! – удовлетворённо изрекла соседка.

– Ладно, – кивнула наконец я. – Давай почтим их своим светлым присутствием и сдуем с них, так сказать, пыль десятилетий. Но только один раз!

– Замётано, – хихикнула Наташа и, сладко вздохнув, принялась доедать ужин.

Солнце окончательно отвоевало у облаков пространство на небесном своде и теперь радостно стреляло предзакатными лучами сквозь сосновые кроны. Воодушевлённые птицы с остервенением свистели и тренькали на разные лады, заполняя розоватый вечерний воздух плотным оркестровым шумом.

– Завтра снова начнётся жара, – потягиваясь, сказала Наташа, выходя следом за мной из дверей столовой.

– Вот и чудесно, – щурясь от привычного умиротворения после сытной трапезы, сказала я. – Пойду, пожалуй, поваляюсь сейчас с книжкой в гамаке. Ты знаешь, я тут обнаружила несколько томиков в холле столовой.

– Кайф, – обрадовалась соседка. – Делись давай. Всё, расслабляемся!

Со стороны детской площадки раздались сердитые мальчишеские крики и отрывки нецензурной брани.

– Вроде твой, – прислушавшись, сказала Наташа.

Я сделала глубокий вдох:

– Да слышу, что мой. Ладно, иду проверять, что там у них. А ты пока займи для меня полосатый гамак.

На площадке Влад невозмутимо держал матерящегося Севку и его не менее красноречивого приятеля за шкирки на манер котят. Те отчаянно извивались и пытались лягнуть друг друга. Впрочем, при виде меня оба драчуна быстро притихли. Севка принял максимально возможный в этой ситуации благонравный вид. Он всегда отличался известной артистичностью. Его приятель же просто обмяк в крепкой руке тренера и выглядел весьма растерянным.

– Не поделили авторство новой шутки, – лаконично пояснил Влад. – Забери своего минут на двадцать, а я проведу пока профилактическую беседу с его противником.

Севка, отпущенный тренером, отряхнулся, словно мокрый воробей, и, гневно сверкнув глазами на приятеля, подошёл ко мне.

– Гулять идём, – строго сказала я и направилась прочь с площадки.

Севка, шмыгнув носом, поплёлся за мной.

– Что хоть за шутка? Стоящая? – на ходу осведомилась я.

– Нормальная, – нехотя буркнул в ответ сын.

– Расскажешь? – я повернулась к Севке.

– Не, потом, настроения нет.

– Ладно. А материться обязательно было?

– Все мужики так делают, – выпятил грудь мой ребёнок.

– Ну, скажем, не все. Влад вот матерится?

Севка задумался:

– Влад вроде нет. А Сергей – да. И Артём – тоже да. Ещё больше. Вот он вернётся – ты послушай.

Я грустно улыбнулась. Очевидно, информацию от детей всё же удалось надёжно утаить.

– Не делай так больше, пожалуйста, – тихо сказала я.

– Хорошо, я постараюсь, – засопел носом Севка и крепко прижался ко мне.

Во время этого разговора мы незаметно для самих себя вышли за калитку и добрались до берега Соснового озера. Затоптанный ботинками целой группы полицейских пляж выглядел весьма неуютно.

Я осторожно покосилась на заросли тростника и, вздохнув, ненадолго погрузилась в свои размышления. Солнце медленно заползало за лес, начинало темнеть. Севка, очевидно, тоже что-то обдумывавший, принялся зачерпывать руками песок и швырять его в озеро. Вода издавала при этом шипение, похожее на шёпот. Мне снова стало жутко.

– Пойдём отсюда, Сев, – поёжившись, сказала я.

– Подожди, я вот что откопал. Сейчас подальше заброшу.

Он держал в руке жёлтый пластиковый контейнер, какие кладут обычно внутрь шоколадных яиц популярной среди детей марки.

– Пустой, – сказал Севка и ещё раз на всякий случай потряс его возле своего уха.

– Дай сюда, – сердито сказала я, – сколько раз тебе говорить, что нельзя бросать мусор в водоёмы.

– На, – мирно пожал плечами мой ребёнок.

Я сунула облепленное мокрым песком пластиковое яичко в карман толстовки и плотно закрыла его на «молнию». Выброшу позже, решила я.

Севка швырнул напоследок в воду две большие сыпучие горсти, и озеро зашептало нам в спину что-то неуловимо зловещее.

Я вздрогнула и прибавила шаг. Когда я вернула Севку Владу, на территории турбазы было уже почти совсем темно.

Веранда пожилых леди была украшена по случаю нашего визита двумя электрическими гирляндами. Лампочки мигали и переливались на тёмном фоне деревянных балок разными цветами, отчего создавалось праздничное ощущение наступающего Нового года.

– Как вам это нравится, девочки? – гордо обвела рукой данное творение Клара Эдуардовна. – Светлана Аркадьевна специально после ужина сходила к Альбине и попросила ту организовать нам что-нибудь красивое для повышения настроения. А то, знаете ли, это событие, эта трагедия всех нас выбила из колеи.

– Очень красиво, – вполне искренне ответила я, а Наташа согласно кивнула.

– Альбиночка – тоже хорошая девочка, – продолжала оживлённо ворковать Клара Эдуардовна и повернулась к тихо сидевшему в углу веранды сыну подруги. – Ты ведь согласен, Леонид?

Мужичок промычал в ответ что-то невнятное и посадил на колени тихо приковылявшую к нему собачку.

– Ах вот ты где, Стейси, разбойница! – ласково погрозила любимице Клара Эдуардовна, а нам сказала: – Лёнечка ведь знаком с Альбиной с детства. Вот как ты упустил такую невесту? Подумаешь, чуть постарше! Зато в каком чудесном месте работает!

И дама очень натурально закатила глаза, всем своим видом изображая восторг от окружавших её природных красот.

– Кларочка, милая, – улыбнулась выходящая из номера с подносом в руках Светлана Аркадьевна, – я безмерно ценю твоё рвение устроить личное счастье моего Лёнечки. Но не забывай, что у нас уже в гостях две чудесные девушки.

Дама, наряженная для вечера в кружевную бежевую блузку и мягкие широкие брюки цвета слоновой кости, поставила поднос с чашками, вафельным тортом и вазочкой курабье на застеленный ажурной скатертью стол веранды. Она ласково оглядела нас с Наташей, мы же вежливо разулыбались ей в ответ.

– И потом, Кларочка, – вновь обратилась к подруге Светлана Аркадьевна, – ты в своих сетованиях про Альбиночку забываешь одно важное обстоятельство. Её муж – очень серьёзный и уважаемый человек, куда до него моему Леониду. Да, кстати, Альбиночка сказала, он через два дня вернётся наконец из своего Китая. Если хотите, я вас всех с ним познакомлю. Ах, Альбиночка по своему супругу так соскучилась!

Молчавший до этого Леонид то ли фыркнул, то ли закашлялся в своём углу и поставил собаку на пол. Я с любопытством взглянула в его лицо.

Светлана Аркадьевна повелительным жестом доброй императрицы указала сыну на дверь в свой номер:

– Лёнечка, пойди помоги мне, пожалуйста, с чаем.

Тот подскочил к матери, и они оба скрылись в комнате.

– Ах да, девочки, – тотчас же зашептала нам Клара Эдуардовна, – сейчас вам всё расскажу. Светлана ездит в «Сартовы озёра» регулярно. Представляете, она многие годы была директором этой турбазы, при ней – ещё пионерского лагеря. А теперь новый хозяин предоставляет ей громадную скидку на проживание.

– Как интересно! – воскликнула Наташа и поближе наклонилась через стол к Кларе Эдуардовне. – А что же там за уважаемый муж у Альбины? Вы наверняка уже всё разузнали.

– Ещё бы! – азартно зашипела сплетница, почуяв благодарные уши. – Светлана Альбину, кстати, почти как дочку любит. Та каждый год ребёнком здесь отдыхала, как, впрочем, и Леонид. Так вот, её муж – местный районный олигарх, Киреев, владелец деревообрабатывающей фабрики и друг главы администрации. Вот они сейчас с китайцами что-то совместное строить тут неподалёку затевают. Две недели там в Китае уже почти сидит, всё переговоры переговаривает.

– Клара Эдуардовна, да вы просто гений разведки! – восхитилась Наташа.

– Ах, деточка, – зарделась дама, – да что сейчас, видела бы ты меня в мои лучшие годы!

– Что вы, дорогая, я уверена, ваши лучшие годы ещё определённо впереди.

Клара Эдуардовна смущённо захихикала и посмотрела на мою соседку почти влюблёнными глазами.

Я молча переводила взгляд то на одну, то на другую и тайно надеялась, что навыки свахи бабуля попытается применить теперь всё же на своей новой фаворитке, а я как-нибудь отсижусь в это время в окопах.

– А вот и чайник закипел! – объявила Светлана Аркадьевна, вынося на веранду френч-пресс со свежезаваренным крупнолистовым чаем.

Леонид, сопровождавший свою мать, держал в руках сахарницу и набор изящных ложек.

– Как у вас всё здорово в номере укомплектовано, – удивилась я, но потом, вспомнив, что Светлана Аркадьевна является для турбазы гостьей очень особенной, просто улыбнулась.

Мы играли в «дурака». Данная популярная карточная игра неожиданно оказалась для нас, ещё недавно совершенно не знакомых друг с другом, неким общим знаменателем. Кто-то поначалу пытался предложить преферанс, кто-то покер, Наташа вспомнила игры с менее элегантными названиями. Но каждый раз оказывалось, что хотя бы один из компании с предлагаемой игрой незнаком, и ему требовалось подробное разъяснение правил. И лишь старый добрый «подкидной дурак» был близок и дорог каждому.

К слову, мне в этот вечер везло. Если бы мы играли со ставками не в десять рублей, а повыше, я могла бы выйти из-за стола изрядно обогатившейся.

– Ну ничего, Лёнечка, значит, крепко повезёт в любви, – утешала Клара Эдуардовна в пух и прах разорившегося на заранее заготовленные медяки мужчину.

Лёнечка нарочито тяжело вздыхал и вопросительно поглядывал то на меня, то на Наташу. Моя приятельница, выходившая по итогам сыгранных партий, как и обе пожилые дамы, почти «в ноль», была в общении с ними предельно весела и радовала Светлану Аркадьевну, периодически подмигивая её сыну.

Я тоже, признаться, временами разглядывала его малопривлекательное лицо. Но размышляла я в эти моменты лишь над его безошибочно отмеченной мною реакцией на упоминание мужа Альбины Игоревны.

Интересно, думала я, знал ли Леонид, что у его подруги детства есть любовник? Ибо я не питала иллюзий, что именно услышала, сидя под окном директорского кабинета накануне вечером. А может, там был сам Лёнечка? Да нет, навряд ли, отмела я возникшую на мгновение мысль, снова взглянув на невзрачного лысоватого мужичонку.

В завершение вечера Светлана Аркадьевна торжественно угостила нас собственноручно приготовленной наливкой.

– Дикорастущая малина, покупаю у местных, – торжественно объявила она, разливая мутноватую жидкость из элегантного графина в малюсенькие рюмочки. – Будем здоровы!

– Лёнечка, ты ведь проводишь девочек до их коттеджа? – зевнув, осведомилась Клара Эдуардовна.

Малиновая наливка оказалась приторно-сладкой, и теперь я стремилась поскорее попасть в свой номер, чтобы выпить стакан простой воды, а ещё лучше – немедленно почистить зубы. В правом кармане моей толстовки весело позвякивали выигранные в честной картёжной игре монетки. Отдам их завтра Севке в копилку, размышляла я.

Мне удалось улизнуть от Леонида с Наташей сразу же, как мы подошли к нашему коттеджу. Я была стопроцентно уверена, соседка справится с неказистым кавалером гораздо лучше и быстрее меня, изящно и безобидно отправив его и далее радовать и развлекать собственную матушку.

В номере я для начала рухнула на кровать в позе звезды и потянулась. Наконец-то тишина и покой. Очевидно, с возрастом я всё больше начинаю проявлять гены своей родительницы и приобретаю черты закоренелого интроверта.

Повернувшись на левый бок и обняв прохладную подушку, я почувствовала, как что-то твёрдое упёрлось в край моей тазовой кости. Быстро вспомнив, что это, я открыла карман толстовки и достала оттуда жёлтый пластиковый контейнер в форме яйца. От того, что я раздавила его своим весом, яичко раскрылось. Внутри лежал клочок бумаги, свёрнутый в крохотный рулон.

Машинально я развернула находку. Ровным почерком с характерным наклоном влево на нём было простым карандашом нацарапано:

«В моей смерти прошу винить Влада Ж.».

Глава 11

Утренние занятия по йоге возобновились. Лиля, всё ещё немного бледная и с красными, как у лабораторного кролика, глазами, принялась наконец мужественно выполнять свою работу. Такова, впрочем, участь всех тружеников, работающих непосредственно с людьми. Программист, экономист-аналитик, переводчик текстов, бухгалтер, испытывая личное горе или тяжёлое потрясение, может на время тихо погрузиться в профессиональную рутину, отгородившись от назойливого внимания окружающих. Тренер же, воспитатель, консультант, учитель, артист просто обязаны, кажется, беспрестанно сиять и излучать позитивную энергию в этот серый мир. И мало кого из потребителей их услуг волнует внутреннее состояние самого этого человека. Хотя, на мой взгляд, в случае Лили потрясение и горе не должны были быть уж слишком сильными. Артёма она знала, судя по всему, меньше месяца. Разве что здесь следовало принять во внимание юность, а значит, повышенную чувствительность и ранимость девушки.

Клара Эдуардовна вновь с энтузиазмом присоединилась к спортивному занятию. Но теперь её внимание, к счастью для меня, распространялось в основном на Наташу.

– Ой, – жалобно пищала моя приятельница, когда позиция из йоги предполагала даже небольшое давление на руки.

Правая ладонь Наты была всё ещё забинтована после неравной схватки со штопором. Пожилая дама тотчас же бросалась её утешать. Поэтому никто из них обеих не приставал ко мне и не выдёргивал из плавно текущих размышлений во время почти автоматического выполнения заданий Лили. А подумать мне, безусловно, было о чём.

Послание, спрятанное в найденном Севкой на пляже пластиковом яичке, поначалу привело меня в глубокую растерянность. Оно напоминало, да что уж там, практически копировало многие предсмертные записки, известные мне по десяткам произведений литературы и кинематографа.

– Неужели Артём покончил с собой? – первое, что готова была воскликнуть я.

Однако, ворочаясь накануне вечером в своей постели, я обдумала этот вариант тщательно и всесторонне и пришла к выводу, что такое просто невозможно. Действительно, что за глупостью было бы считать, что молодой парень стал бы сводить счёты с жизнью, даже учитывая некий предполагаемый этой версией конфликт со своим другом, таким экзотическим, а главное, ненадёжным способом! Любой специалист по человеческой психологии мигом поднял бы меня с таким рассуждением на смех, равно как и, думаю, каждый профессиональный следователь.

Тогда что же остаётся? Предупреждение! Артём таким образом сообщал, что в ближайшие дни вполне вероятна его внезапная смерть. И организовать её может не кто иной, как его коллега и приятель Влад Журавлёв.

Я была абсолютно права, когда сразу же крепко засомневалась в возможности случайного попадания этих «тёщиных клещей» на общий стол нашей компании. В себе я в этом смысле была уверена полностью. Ни единого кусочка сомнительного, а тем более подозрительного гриба я бы в блюдо никогда не положила.

Что же касается Артёма, которого уже, похоже, негласно объявили единственным виновником произошедшей с ним трагедии, то как раз сейчас я вспоминала и раскладывала в памяти наш с ним разговор в лесу. Тогда парень предостерегал меня от прикосновений к красивым, но незнакомым грибам и даже прочёл мне по этому поводу мини-лекцию.

Нет, Артём, судя по всему, был заморочен на теме грибной безопасности ещё побольше моего. А значит, в нашем с ним тандеме контроль был строже, чем в иной научной лаборатории.

Так откуда же взялся этот мерзкий гриб в нашей еде? То, что он был именно на общем столе, думаю, вполне очевидно. Это подтверждает моё утреннее тяжёлое «похмельное» состояние. Один бокал лёгкого сухого вина, выпитый после плотного приёма пищи, никак его вызвать не мог. Все остальные члены компании чувствовали себя нормально лишь потому, что не употребляли ни капли алкоголя.

Но его, к слову, не употреблял и сам Артём. Причём никогда. Интересно, о каком именно частном случае реакции на мерзкий гриб говорили лейтенант Гришин с Владом? Почему организм Артёма так отреагировал на вещество кордерин? Я должна была непременно изучить этот вопрос, благо в наши дни есть всезнающий спасительный интернет.

Улизнуть от Наташи мне удалось почти сразу же после завтрака. Тенистый пригорок под кривой сосной снова манил меня своим волшебным магнетизмом техногенно-информационного характера.

Откровенно говоря, перед этим я всё утро колебалась, посвятить ли свою соседку в курс дела. Другими словами, сказать ли ей о вчерашней шокировавшей меня находке.

Признаться, мне совершенно необходим был человек, с которым можно обсудить вслух возникающие версии относительно этого преступления и планы по их подтверждению или опровержению. В том, что я столкнулась именно с преступлением, сомнений у меня почти не осталось. И дело было совершенно не в скуке, охватившей меня почти с первых дней пребывания на турбазе.

Наташа представляла собой, пожалуй, идеальную кандидатуру на роль моего помощника детектива. Она была рядом со мной почти постоянно, обладала замечательной приземлённостью мышления, общительностью и любознательностью к сплетням. Последнее качество я считала просто-таки бесценным в расследовании преступлений, особенно учитывая тот факт, что у меня оно отсутствовало начисто. А ещё соседка не стеснялась порой задавать мне резкие и неудобные вопросы, что тоже, считаю, весьма полезно, так как не позволило бы мне слишком погружаться в очень привлекательную на первый взгляд, но не выдерживавшую серьёзной критики версию.

Словом, мне было весьма тяжело принять это решение. Я не стала делиться с Наташей информацией о найденной записке, решив поберечь до поры её чувства. Отношение моей приятельницы к Владу, пусть и не трагически глубокое, но всё же весьма нежное и даже в какой-то мере романтичное, не было для меня секретом. А поскольку на данный момент он, по вполне объективным причинам, оказался для меня главным подозреваемым ни много ни мало в убийстве Артёма, Наташе пока говорить об этом не стоило.

– Я поделюсь с ней всем, если подозрение превратится в доказанный факт, – убедила себя я.

Здесь следует отметить, что вторым в очереди на моего потенциального «Ватсона» ещё недавно я могла бы назвать самого Влада. Сейчас же, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, я осталась без обоих кандидатов разом.