– Остыньте, Босх, – отозвался капитан. – Мы делаем общее дело.
– Он здесь или нет?
– В комнате для допросов. Когда я туда заглядывал, с ним был Уэйс. Алан Уэйс – его новый адвокат.
– Гошен сделал заявление?
– Разумеется, нет. Уэйс сообщил нам условия: никаких переговоров, пока его не перевезут в Лос-Анджелес. Иными словами, он отказывается от протеста против экстрадиции и вы забираете его с собой. А там старайтесь – колите. С завтрашнего дня мы вне игры. До того момента, когда вы приедете за Марксом. Мы вам поможем. Я давно ждал этого дня.
Босх покинул кабинет, не проронив ни слова. Миновал помещение детективов, не оглянувшись в сторону Айверсона. И повернул в дальний коридор, куда выходили двери комнат для допроса. Поднял откидной щиток на маленьком окошке камеры и увидел Гошена в синем тюремном комбинезоне за столом и напротив – плюгавого человечка в костюме.
Он постучал в стекло, подождал и открыл дверь.
– Адвокат? Мы можем поговорить в коридоре?
– Вы из Лос-Анджелеса? Вовремя.
Адвокат поднялся. Босх бросил взгляд на Гошена. Великан был прикован наручниками к столу. Прошло не более тридцати часов с тех пор, как Босх видел его, однако Люк Гошен изменился до неузнаваемости. Плечи обвисли, в глазах пустота – так смотрят в ночь, стараясь угадать будущее. Он как будто не замечал Босха. Детектив подождал, когда Уэйс выйдет, и притворил дверь.
Адвокат был примерно того же возраста, что и Босх. Аккуратная прическа, ровный загар. Босху показалось, что у адвоката на голове парик. Он носил очки в золотой оправе. За несколько секунд Босх успел составить мнение о нем и решил, что Гошен сделал правильный выбор.
После нескольких слов приветствия Уэйс приступил к делу:
– Мой клиент не станет протестовать против экстрадиции. Однако, детектив, действовать следует быстро. Мистер Гошен не чувствует себя в безопасности даже под замком в полицейском управлении Метро. Я надеялся, что у нас появится возможность отправиться в путь до слушания. Но теперь слишком поздно. Завтра в девять утра я буду в суде – это оговорено со здешним прокурором мистером Липсоном. В десять вы можете везти моего клиента в аэропорт.
– Постойте, адвокат! – вступил в разговор Эдгар. – Откуда такая спешка? Потому что Люк узнал о результатах баллистической экспертизы? Или потому, что об этом дошло до Джоя Маркса и он решил, что ему лучше обрубить концы?
– Ему ведь легче сделать это здесь, чем в Лос-Анджелесе, – добавил Босх.
Уэйс посмотрел на них так, словно перед ним возникли неизвестные доселе формы жизни.
– Мистер Гошен понятия не имеет ни о каком обрубании концов. А я со своей стороны надеюсь, что это всего лишь ваша излюбленная тактика запугивания. Мой клиент знает одно: ему пытаются приписать преступление, которого он не совершал. Мистер Гошен намерен сотрудничать с полицией, но не здесь, а в другом месте. Лос-Анджелес – единственный приемлемый вариант.
– Мы можем с ним поговорить?
– Мистер Гошен не скажет ни слова, пока не прибудет в Лос-Анджелес. Там его интересы будет защищать мой брат – Сол Уэйс, очевидно, вы о нем слышали?
Босх слышал, однако покачал головой.
– Надеюсь, он успел связаться с вашим мистером Грегсоном. Таким образом, детективы, вполне понятно, что вы тут просто курьеры. Ваша задача – погрузить завтра утром мистера Гошена в самолет и в сохранности доставить в Лос-Анджелес. А затем скорее всего он окажется вне ваших забот.
– Вот уж не думаю, – усмехнулся Босх.
Он открыл дверь в камеру для допросов. Гошен поднял голову. Босх приблизился к столу, наклонился и оперся о крышку ладонями. Но прежде чем он успел что-либо сказать, сзади подскочил Уэйс и быстро проговорил:
– Люк, не произносите ни слова.
Босх не обратил на него внимания и продолжал смотреть на Гошена.
– Лакки, я лишь хочу немного доверия. Ты ждешь, чтобы я забрал тебя в Лос-Анджелес, обеспечил безопасность, и тогда ты мне что-то сдашь. Ответь на один вопрос. Где…
– Люк, он в любом случае обязан отвезти вас. Не поддавайтесь на его уловки. Я не смогу вас защищать, если вы не станете меня слушаться.
– Где Лейла? – задал вопрос Босх. – Я не уеду из Лас-Вегаса, пока не пообщаюсь с ней. Если надеешься смотаться отсюда завтра утром, я должен поговорить с ней сегодня вечером. В квартире ее нет – вчера я беседовал с ее компаньонкой Пандорой, она заявила, что уже пару дней не видела Лейлу. Где она?
– Не произносите ни слова! – воскликнул Уэйс. – Детективы, если вы оставите нас одних, я посовещаюсь с клиентом и, думаю, он согласится ответить на этот вопрос.
Босх шагнул в коридор, сунул в рот сигарету, но не закурил.
– Чем так важна эта Лейла? – спросил его Эдгар.
– Мне необходимо понять, как она вписывается в общую картину.
Босх не признался, что на незаконно записанной пленке слышал, как Лейла разговаривала с Алисо по телефону и по поручению Гошена выясняла, когда тот приедет в Лос-Анджелес. На допросе Босх вытянет это из нее, не показав, что заранее знал.
– Своеобразный тест, – сказал он Эдгару. – Посмотрим, до какой степени готов сотрудничать Гошен.
Адвокат вышел из камеры и закрыл за собой дверь.
– Если вы еще раз попытаетесь завести с ним разговор, в то время как я советую не отвечать, у нас вообще не будет никаких отношений.
«Какие у нас отношения?» – удивился Босх, а вслух промолвил:
– Так он собирается отвечать?
– Не он, а я. Он сказал, что, когда эта девушка поступила на работу в клуб, он несколько раз подвозил ее домой. Однажды она попросила высадить ее в другом месте, поскольку в квартире ее поджидал человек, с которым она не хотела встречаться. Это дом в северном Лас-Вегасе. Девушка выросла там. Гошен не знает точного адреса, но говорит, что дом стоит на углу Донна-стрит и Лиллис-стрит. Северо-восточный угол. Это все, что ему известно.
Босх достал блокнот и записал названия улиц.
– Спасибо.
– Раз уж вы держите в руках блокнот, – предложил Уэйс, – пометьте зал судебных заседаний номер десять. Завтра в десять утра мы появимся там. Надеюсь, вы приняли меры предосторожности для безопасной перевозки моего клиента в Лос-Анджелес?
– А на что же еще годятся курьеры?
– Извините, детектив. Вырвалось в запале. Не обижайтесь.
– Нисколько.
Босх сел за свободный стол, позвонил в авиакомпанию «Саутуэст эрлайнз» и перенес заказ на обратный полет с трех дня на десять тридцать утра. Он не смотрел на Айверсона, но чувствовал, что тот наблюдает за ним. Затем Босх заглянул в дверь кабинета Фелтона. Капитан говорил по телефону. Босх шутливо отдал ему честь и молча ретировался.
Во взятой напрокат машине они с Эдгаром решили, что, прежде чем искать Лейлу, надо заехать в тюрьму и сделать необходимые приготовления для транспортировки их подопечного.
Тюрьма располагалась рядом со зданием суда. Отвечающий за освобождение сержант Хэкетт пояснил, где и как детективам передадут Гошена. Но поскольку с пяти часов утра заступала новая смена, на следующий день Босху и Эдгару предстояло иметь дело с другим сержантом. Однако несмотря на это, Босх порадовался, что заранее узнал правила. Они посадят Гошена в автомобиль в закрытом и безопасном помещении. Гарри был уверен, что осложнений не возникнет, по крайней мере здесь.
Руководствуясь указаниями Хэкетта, детективы отправились в соседний район северного Лас-Вегаса и нашли дом, возле которого Гошен когда-то высадил Лейлу. Он оказался небольшим, по типу бунгало, с алюминиевыми тентами над окнами. Под навесом стояла «мазда».
Дверь открыла пожилая женщина. Ей было лет шестьдесят пять, но она хорошо сохранилась. Босх поднял значок, чтобы женщина рассмотрела его.
– Меня зовут Гарри Босх, а это Джерри Эдгар. Мы приехали из Лос-Анджелеса, ищем молодую женщину, нам необходимо с ней поговорить. Она танцовщица, выступает под именем Лейла. Это женщина здесь?
– Такая здесь не живет. Не понимаю, о чем вы.
– А мне кажется, понимаете. Буду благодарен, если вы нам поможете.
– Ее тут нет.
– А у нас иные сведения. Вы ее мать? Она пыталась со мной связаться. Так что ей нет смысла меня бояться или не желать беседовать.
– Передам, если увижу.
– Можно нам войти? – Не дожидаясь ответа, Босх медленно, но настойчиво надавил на дверь.
– Вы не имеете права…
Женщина поняла, что детективы настроены серьезно. В совершенном мире полицейские не стали бы прокладывать себе дорогу силой. Но она жила не в совершенном мире.
Босх вошел и огляделся. В доме стояла старая мебель, которая уже пережила положенный срок службы. Вероятно, так и было задумано хозяевами, когда они ее покупали. Обычный диван и под стать ему стулья. На всем накидки, видимо, чтобы скрыть потертости. Допотопный телевизор снабжен круглой рукояткой для переключения каналов. На кофейном столике разбросаны бульварные журналы.
– Вы живете одна?
– Да! – Женщина произнесла это так возмущенно, словно вопрос полицейского оскорбил ее.
– А когда в последний раз видели Лейлу?
– Ее зовут не Лейла!
– Как ее настоящее имя?
– Гретчен Александер.
– А ваше?
– Дороти Александер.
– Где она, Дороти?
– Не знаю.
– А когда ушла?
– Вчера утром.
Босх кивнул Эдгару, и тот двинулся по коридору, ведущему в дальнюю часть дома.
– Куда это он? – всполошилась хозяйка.
– Просто осмотреться, – успокоил ее Босх. – Присядьте и побеседуйте со мной. Чем быстрее мы закончим, тем скорее уйдем.
Он указал на стул и стоял, пока женщина не села. Затем обошел кофейный столик и опустился на диван. Пружины оказались настолько продавлены, что он глубоко погрузился в сиденье и, даже вытянувшись вперед, чувствовал, что колени почти упираются в грудь. Босх достал блокнот.
– Мне не нравится, когда шарят в моем доме, – заявила Дороти.
– Он будет очень аккуратен. А вы как будто знали о нашем приходе. Откуда?
– Я знаю то, что сообщила мне она. А она сказала, что может явиться полиция. Правда, не упомянула, что из Лос-Анджелеса.
– Вам известно, почему мы здесь?
– Из-за Тони. Он уехал, и его убили.
– Дороти, куда ушла Гретчен?
– Она мне не объяснила. Можете спрашивать сколько угодно, все равно получите такой же ответ.
– Это ее спортивная машина под навесом?
– А чья же? Она купила ее на свои деньги.
– Которые получала за то, что перед всеми раздевалась?
– Деньги есть деньги, как бы их ни зарабатывали.
Вошел Эдгар, вопросительно посмотрел на Босха, и тот кивнул в ответ.
– Похоже, она здесь была. В доме есть вторая спальня. На прикроватном столике пепельница, полная окурков. В гардеробной на вешалках явно хранили одежду, но она исчезла. Птичка улетела.
Эдгар вытянул руку и раскрыл ладонь, показывая маленький снимок в овальной рамке. На нем Гретчен вместе с Тони Алисо. Они стояли обнявшись и улыбались в объектив. Босх обратился к Дороти:
– Если она уехала, почему оставила автомобиль?
– Не знаю. Взяла такси.
– Улетела самолетом?
– Откуда мне знать, если я понятия не имею, куда она собралась?
Босх направил на нее указательный палец, словно пистолет.
– Резонно. Она сообщила, когда вернется?
– Нет.
– Сколько лет Гретчен?
– Двадцать три.
– Как она отнеслась к известию о смерти Тони?
– Она любила его, и теперь ее сердце разбито. Я за нее тревожусь.
– Думаете, она может что-то с собой сделать?
– Не представляю, что она может сделать.
– Она вам призналась, что любит Тони, или вы сами догадались?
– Нечего мне догадываться – она сама мне призналась. Они с Тони собирались пожениться.
– Гретчен в курсе, что Энтони Алисо был уже женат?
– Да. Но он ей объяснил, что его брак несчастливый и развод – дело времени.
Босх прикидывал в уме, правда это или нет. Тони мог наобещать все, что угодно. Но входил ли развод в его намерения? Он обратился к напарнику:
– Джерри, хочешь что-нибудь спросить?
– Только одно: никак не могу понять, как мать разрешает дочери зарабатывать на жизнь, снимая с себя одежду!
– Джерри…
– У Гретчен талант, мистер! – возмутилась Дороти. – Мужчины съезжаются со всей страны, смотрят на нее и возвращаются опять и опять. Чтобы еще разок взглянуть на Гретчен. А я вообще не ее мать. Та давным-давно сбежала и оставила Гретчен у меня на руках. У нее талант! А с вами я не желаю больше разговаривать! Убирайтесь из моего дома!
Она вскочила, словно намереваясь подкрепить свое требование силой. Босх решил оставить последнее слово за ней, тоже поднялся и спрятал блокнот.
– Прошу извинить за вторжение. – Он достал из бумажника визитную карточку и подал Дороти. – Если будете разговаривать с Гретчен, попросите ее позвонить мне по этому телефону. Сегодня я буду в «Мираже».
– Ладно. – Она взяла визитную карточку и проводила их до двери.
На пороге Босх задержался и обернулся.
– Спасибо, миссис Александер.
– За что?
На обратном пути Босх и Джерри молчали. Затем Босх поинтересовался, что напарник думает о разговоре с Дороти.
– Наглая старуха. Я задал ей вопрос, чтобы посмотреть, как она станет реагировать. А вообще считаю, что Лейла, или Гретчен, – дохлый номер. Глупая девчонка, которую Тони водил за нос. Обычно водят за нос сами стриптизерши, а тут получилось наоборот.
– Не исключено.
Босх опять замолчал. Он больше не думал о недавнем допросе. С его точки зрения, работа на сегодняшний день закончилась – настало время вспомнить об Элеонор Уиш.
У «Миража» он затормозил и остановился у входа.
– Что с тобой, Гарри? – удивился Эдгар. – Счет за «Мираж» Упертая, может, и проглотит. Но она не запустит руку в полицейский кошелек, чтобы оплачивать услуги парковщика.
– Я тебя высаживаю, – отозвался Босх. – Поеду поменяю машину. Завтра утром даже близко не хочу подъезжать к аэропорту.
– Разумно, – откликнулся напарник. – Я с тобой. Здесь совершенно нечем заняться. Не тратить же деньги в игровых автоматах!
Босх протянул руку, открыл перчаточник и нажал кнопку замка багажника.
– Нет, я поеду один. Хочу кое о чем поразмыслить. Забирай свое барахло.
Эдгар пристально посмотрел на него. Он хотел сказать что-то, но передумал и открыл дверцу.
– Хорошо, Гарри. Потом поужинаем?
– Я тебе позвоню в номер.
– Ладно.
Когда он захлопнул крышку багажника, Босх вывернул на бульвар и двинулся на север по направлению к Сэндс-авеню. Вечерело, и затухающий свет дня сменило неоновое зарево города. Через десять минут он оказался перед домом Элеонор Уиш. Глубоко вздохнул и вышел из машины. Он должен был узнать, почему она не поднимала трубку и не откликнулась на оставленное им сообщение.
Но стоило Босху приблизиться к двери, как внутри у него что-то екнуло и словно закрутилось в тугой узел. Аккуратно сложенная записка, которую он засунул в щель между створкой и притолокой, так и осталась на месте. Босх зажмурился. Он чувствовал, как огромная волна вины, с которой он боролся, опять обрушилась на него. Однажды такое случилось: Босх позвонил, и его звонок убил невинного человека. Это была ошибка – он не мог предвидеть последствий, но трагедия произошла, и он всеми силами сопротивлялся сознанию вины. И вот теперь Элеонор… Босх страшился того, что пряталось за дверью. Узнав у Фелтона ее адрес и номер телефона, он привел колесики в действие – ужасное действие. Элеонор забрали в полицейское управление Метро, и там рухнуло ее хрупкое чувство достоинства и вера, что все самое худшее позади.
Он откинул ногой лежащий перед дверью коврик: вдруг Элеонор оставила под ним ключи? Но ключей не оказалось. Отмычки остались в перчаточнике машины, которая стояла на парковочной стоянке в аэропорту. Босх колебался всего мгновение. Сосредоточил взгляд в точке над ручкой замка, отошел на шаг и ударил в нее каблуком. Косяк треснул, и дверь распахнулась. Босх осторожно шагнул в холл.
В гостиной он не заметил ничего необычного и поспешно заглянул в спальню. Неубранная кровать пуста. Босх минуту постоял, пытаясь привести в порядок мысли. Он сделал медленный выдох и начал дышать спокойно. Элеонор жива. Однако радость длилась недолго: нахлынули новые сомнения и навязчивые вопросы. Почему она не позвонила? Осталось ли хоть что-нибудь истинное в их отношениях?
– Есть тут кто-нибудь? – раздался мужской голос.
Босх догадался, что человек услышал, как он взломал дверь, и вышел из квартиры.
– Да. Я полицейский.
В гостиной стоял безукоризненно одетый мужчина в черном костюме, белой рубашке и черном галстуке. Босх ожидал увидеть совсем не такого.
– Детектив Босх?
Гарри напрягся и не ответил.
– Один человек, который сейчас на улице, хочет с вами поговорить.
– Кто?
– Он сам вам скажет и объяснит, какое у него к вам дело.
Мужчина в черном костюме направился к двери, предоставив Босху выбирать, следовать за ним или нет. Гарри подумал и пошел.
Перед домом стоял лимузин с работающим мотором. Мужчина в черном костюме сел на место водителя. Босх секунду постоял и шагнул к лимузину. Машинально поднял руку и провел по пиджаку, пока ладонь не ощутила успокаивающе знакомые формы пистолета. В это время дверца автомобиля открылась, и его поманил человек с грубоватым, смуглым лицом. Босх больше не колебался. Времени на сомнения не осталось.
Он нырнул в просторный салон и устроился на сиденье. На ворсистых подушках расположились двое. Тот, что отличался грубоватыми чертами лица, был небрежно одет. Другой, постарше, в дорогой тройке, с туго завязанным на шее галстуком. Между ними в подлокотнике темнела небольшая коробочка, и в ней мерцал зеленый индикатор.
Босху приходилось такие видеть. Электронное устройство засекало радиоволны подслушивающих устройств. Пока горел зеленый свет, находящиеся рядом люди могли относительно спокойно разговаривать и не волноваться, что их беседу запишут.
– Детектив Босх? – произнес человек с грубоватыми чертами лица.
– Полагаю, Джой Маркс? – отозвался Гарри.
– Меня зовут Джозеф Маркони.
– Чем могу служить, Джозеф Маркони?
– Просто хочу поговорить. Вы, я и мой адвокат.
– Мистер Торрино?
Мужчина в тройке кивнул.
– Слышал, вы лишились сегодня клиента?
– Это мы и хотим обсудить, – промолвил Маркони. – У нас проблема.
– Как вы узнали, что я здесь?
– Мои ребята за вами наблюдали, и мы решили, что вы сюда непременно вернетесь. Тем более вы оставили записку.
Значит, за ним следили. Босх прикидывал, когда началась слежка. Он догадался, какую сделку ему предложат.
– Где Элеонор Уиш?
Маркони посмотрел на адвоката и снова перевел взгляд на Босха:
– Элеонор Уиш? Не знаю такую. Но думаю, что объявится.
– Что вы от меня хотите, Маркони?
– Спокойно побеседовать. У нас проблема, и я желаю ее разрешить. Я намерен сотрудничать с вами. А вы?
– Повторяю вопрос: что вы от меня хотите?
– Хочу разобраться, пока не слишком поздно. Вы хороший человек, детектив. Я интересовался вами. У вас есть понятия о морали, и я это ценю. Кодекс морали необходим, чем бы ты в жизни ни занимался. У вас он есть. Но вы на ложном пути. Я не имею к Тони Алисо никакого отношения.
Босх усмехнулся и покачал головой:
– Послушайте, Маркони, мне ни к чему ваше алиби. Будь оно хоть железным, мне на него наплевать. Я понимаю, что вы способны спустить курок за триста пятьдесят миль. Все сделано на расстоянии.
– Детектив, вы ошибаетесь. Не представляю, что наплел вам этот мерзавец, но все это ложь. В деле Тони я абсолютно чист, и мои люди тоже. Я просто даю вам возможность вовремя исправить ошибку.
– И каким же образом мне ее исправлять? Недоглядеть за Лакки, чтобы, когда перед ним откроются ворота тюрьмы, вы посадили его к себе в лимузин, вывезли в пустыню и больше его никто никогда не видел?
– А вы полагаете, что еще увидите ту дамочку – бывшего агента ФБР?
Босха охватила ярость. Молниеносным движением он выхватил пистолет, подался вперед, ухватил Маркони за толстую золотую цепь и притянул к себе. Дуло оружия впилось бандиту в щеку.
– Что ты сказал?
– Полегче, детектив Босх! – Адвокат Торрино предостерегающе положил ладонь на его руку. – Не стоит совершать необдуманных поступков.
– Руки прочь!
– Я лишь хотел разрядить обстановку.
Босх откинулся на спинку сиденья, но продолжал целиться в Маркони. Дуло пистолета оставило на коже вмятину, на щеке блестела капля оружейного масла. Маркони вытер щеку.
– Где она? – спросил Босх.
– Я слышал, она собиралась уехать на несколько дней. Вовсе ни к чему так психовать. Ведь мы же друзья. Я уверен, она вернется. А теперь, когда я понял, насколько вы к ней привязаны, лично прослежу, чтобы она вернулась.
– В обмен на что?
* * *
Хэкетт все еще дежурил в тюрьме. Босх сказал, что ему необходимо переброситься с Гошеном парой слов относительно мер безопасности. Сержант поохал, поахал, мол, не по правилам, чтобы заключенных посещали в неурочные часы. Но Босх не отступал: он знал, какие делались послабления местным. И Хэкетт наконец сдался – посадил его в комнату, где адвокаты встречались со своими клиентами, и велел подождать. Через десять минут он ввел туда Гошена и приковал наручником к стулу. А сам сложил руки на груди и встал за спинкой.
– Сержант, мне необходимо побеседовать с ним наедине, – произнес Босх.
– Не имею права. Это вопрос безопасности.
– Не будет никакого разговора! – бросил арестованный.
– Сержант, то, что я скажу этому человеку, может подвергнуть вас опасности, если станет известно, что вы меня слышали. Зачем лишний раз рисковать, неужели мало неприятностей? Вы меня понимаете? Пять минут – это все, что мне требуется.
Хэкетт с минуту раздумывал, а затем молча вышел.
– Ловко, Босх. Только все равно ничего не получится – я не буду с тобой говорить. Уэйс предупредил, что ты можешь подкатываться – попытаешься прежде времени слизнуть сливки. Отвези меня в Лос-Анджелес, посади перед теми, у кого есть право заключать сделку, и я заключу сделку. Вот тогда каждый получит то, что ему причитается.
– Заткнись и слушай, осел! – прервал его Босх. – Мне плевать на любую сделку. Единственное, что обсуждается, – оставить тебя в живых или нет. – Он заметил, что завладел вниманием Гошена, и для усиления эффекта несколько секунд молчал. Потом продолжил: – Хочу тебе объяснить, Гошен: в Лас-Вегасе есть лишь один человек, который мне дорог. Женщина. Уберите ее со сцены, и пусть все взрывается и летит к черту. Но ее я очень ценю. И вот, представь, из всех людей на земле твой работодатель выбрал именно ее – захватил и давит на меня.
Гошен прищурился. Детектив говорил о его окружении, и он понимал, что происходит.
– Сделка такова. Ты – за нее. Джой Маркс объявил: если ты не доберешься до Лос-Анджелеса, моя подруга вернется. И наоборот. Ты меня понимаешь?
Гошен опустил голову и кивнул.
– Понимаешь?
Босх вынул пистолет и поднял в трех дюймах от его лица. Люк покосился на черную дырочку дула.
– Я могу вышибить твои мозги прямо здесь. А когда прибежит Хэкетт, скажу, что ты вздумал отнять у меня оружие. Он все подтвердит. Хэкетт пустил меня сюда незаконно. Так что ему придется подтвердить. – Гарри убрал пистолет. – Или завтра. Вот что может случиться завтра. В аэропорту станем ждать посадку на рейс. У игровых автоматов всегда толпятся люди. Кто-то в это самое время сорвет джекпот. Нам с напарником захочется посмотреть, и мы допустим прокол – на мгновение отвлечемся. И тогда кто-нибудь из твоих приятелей, например, тот самый Гусси, воткнет тебе в шею стилет длиной шесть дюймов. Тебе крышка, и моя подруга возвратится домой.
– Что тебе надо, Босх?
Гарри перегнулся к нему через стол.
– Мне надо, чтобы ты меня убедил, почему я не должен так поступать. Мне наплевать, Гошен, жив ты или мертв, но я не допущу, чтобы хоть единый волос упал с головы моей подруги. Я совершал в своей жизни ошибки. Однажды по моей вине убили невинного человека. Я не позволю, чтобы подобное повторилось. Речь идет о выкупе. И если придется пожертвовать куском дерьма вроде тебя, я не буду колебаться. Ответь, куда Джой Маркс увез мою подругу?
– Господи, не знаю!
Люк провел ладонью по голове.
– Думай, Гошен. Он сделал это не впервые. Вам не привыкать. Где он может держать человека, если не желает, чтобы того нашли?
– Есть пара безопасных домов. М-м-м… Скорее всего у братьев Самонс.
– Кто они?
– Работают на него. Их имена не выговорить, поэтому мы называем их Томом и Джерри. У них один из конспиративных домов. Наверное, он отвез ее туда.
– Где они живут?
– В северном Лас-Вегасе. Недалеко от «Долли».
На клочке бумаги, который дал ему Босх, Люк набросал план, как добраться до нужного дома.
– Ты сам там бывал, Гошен?
– Несколько раз.
Босх перевернул листок:
– Нарисуй расположение комнат.
Босх подъехал ко входу в «Мираж». К нему кинулся парковщик:
– Ключи, сэр!
– Я на минуту.
Парковщик стал протестовать, но Босх уже миновал двери и направился в холл. Проходя казино, он покосился в сторону игральных автоматов. Взгляд задержался на каждом из немногих высоких чернокожих, но Джерри среди них не было.
В холле он попросил соединить его с номером Эдгара и с облегчением вздохнул, когда напарник поднял трубку.
– Джерри, это Босх. Нужна твоя помощь.
– Что случилось?
– Встретимся у входа.
– Прямо сейчас? Я только что позвонил в службу номеров. Ты не появился, и я решил…
– Прямо сейчас. Кстати, ты захватил из Лос-Анджелеса свой жилет?
– Да. А что?
– Надень! – Босх положил трубку прежде, чем Эдгар успел задать новый вопрос.
Он собирался вернуться к машине, но неожиданно столкнулся с человеком, который показался ему знакомым. Человек был хорошо одет, и Босх сначала решил, что это кто-то из окружения Джоя Маркса. Но в следующую секунду он его узнал – Хэнк Мейер из службы безопасности «Миража».
– Детектив Босх! Вот уж не ожидал вас встретить!
– Вечером приехал. Взять одного типа.
– Так вы нашли преступника?
– Надеемся.
– Примите мои поздравления.
– Хэнк, мне надо бежать. Я своей машиной заблокировал проезд.
– Так это ваша? Мне только что сообщили по рации. Да уж, пожалуйста, уберите.
– Еще успеем поговорить. – Босх сделал движение, чтобы обойти Мейера, но тот тронул его за руку.
– Я только хотел сказать насчет той ставки. Выигрыш никто не забрал.
Босх остановился.
– Что?
– Вы просили проверить, не обналичил ли кто-нибудь выигрыш по той ставке, которую убитый сделал в пятницу. На «Доджеров».
– Да, да, конечно.
– Мы проверили компьютерную регистрацию и установили номер ставки. Выигрыш никто не забрал.
– Спасибо.
– Я звонил вам сегодня, но вас не было. Не знал, что вы направляетесь к нам. Обещаю, мы присмотрим за этой квитанцией.
– Благодарю, Хэнк. Мне пора.
Однако Мейер не отпускал его.
– Спасибо вам. Надеемся и в дальнейшем сотрудничать и помогать нашей правоохранительной системе. – Он широко улыбнулся.
У Босха возникло ощущение, будто к его ноге привязали груз – он никак не мог оторваться от этого человека. Оглянулся и попытался вспомнить, когда в последний раз слышал слова «правоохранительная система». Он уже пересек холл, обернулся и обнаружил, что Мейер по-прежнему у него за спиной.
– Детектив!
Босх, теряя терпение, воскликнул:
– Что, Хэнк? Я же сказал, мне надо валить.
– Всего одну секунду. Сделайте одолжение. Полагаю, ваше управление будет готовить сообщение для прессы по поводу ареста. Я был бы вам очень признателен, если бы в нем не упоминался «Мираж». И наше сотрудничество тоже.
– Нет проблем. Не обмолвлюсь ни словом.
Босх считал, что «Мираж» вряд ли попадет в какой-нибудь пресс-релиз, однако понимал озабоченность Мейера. Должность Хэнка совмещала пиар и обеспечение безопасности. А возможно, это были равновеликие понятия.
Эдгар появился, когда Босх садился в машину. В руке он нес пуленепробиваемый жилет. Парковщик сердито сверкнул глазами. Босх сунул ему в руку пятерку. Эдгар прыгнул на сиденье, и автомобиль тронулся с места.
Конспиративный дом, о котором рассказал Гошен, казался пустым. Босх оставил машину за полквартала.
– Не знаю, Гарри, я все-таки не уверен, – проговорил Эдгар. – Надо было позвонить в полицейское управление Метро.
– Нельзя, – отозвался Босх. – У Джоя Маркса там наверняка есть свой человек. Иначе бандиты с самого начала не узнали бы об Элеонор. Стоит нам позвонить, это тут же дойдет до Маркса и, прежде чем полиция почешется, Элеонор убьют или перевезут в другое место. Так что сначала будем действовать, а управление оповестим позднее.
– Что ты собираешься делать? Идти на приступ? Что за ковбойские замашки, Гарри?
– Успокойся. Тебе надо всего лишь сидеть за рулем и готовиться, на случай если придется сматываться.
Босх рассчитывал на помощь напарника, но, рассказав по дороге, в чем дело, сообразил, что на него лучше не надеяться, и остановился на варианте, в котором Эдгару отводилась роль водителя.
Он открыл дверцу, но прежде чем выйти из машины, посмотрел на Джерри:
– Только будь здесь.
– Обязательно. А ты постарайся, чтобы тебя не ухлопали. Очень не хочется объясняться по этому поводу.
– Договорились. Сделаю все возможное. Одолжи наручники и открой багажник.
Он положил наручники Джерри в карман пиджака, приблизился к багажнику, вынул пуленепробиваемый жилет, натянул поверх рубашки и, чтобы скрыть наплечную кобуру, вновь надел пиджак. Затем отогнул коврик, приподнял запасное колесо и вынул из-под него «глок» в промасленной тряпке. Отщелкнул обойму, проверил, не окислился ли верхний патрон, и, убедившись, что все в порядке, вставил обойму на место. Пистолет он засунул за пояс. Если предстояла пальба, он не собирался стрелять из служебного оружия.
Специально прошел мимо водительской дверцы и, помахав рукой Эдгару, двинулся по улице.
Конспиративный дом представлял собой строение из оштукатуренных бетонных блоков и не выделялся из окружающих зданий. Босх перепрыгнул забор вышиной в три фута, достал из-за пояса пистолет и, держа оружие в руке, направился вдоль стены. Ни с фасада, ни с боков в окнах не было света. Но до него доносились приглушенные звуки включенного телевизора. Элеонор здесь. Босх это чувствовал. Похоже, Гошен не соврал.
Дойдя до угла, он заметил бассейн, крытую веранду на заднем дворе и бетонную опору со спутниковой тарелкой. Вот оно, убежище современной мафии! Кто знает, сколько придется лежать на «дне», поэтому не помешает запастись пятьюстами каналами телевидения.
Задний двор оказался пуст, но, завернув за угол, Босх увидел освещенное окно. Он крался вдоль стены, пока не оказался рядом. Жалюзи закрыты, но, посмотрев в щель, Босх заметил людей. Двое верзил – он тут же догадался, что это братья Самонс. И Элеонор. Братья сидели на диване перед телевизором, а Элеонор на кухонном табурете, к которому ее приковали наручниками за запястье и лодыжку. Абажур загораживал свет, и Босх не видел ее лица. Но узнал одежду – ту самую, в которой была Элеонор, когда он вызволил ее из полицейского управления Метро. Все трое смотрели повторение шоу Мэри Тайлер Мур. Босх ощутил, как его охватывает гнев.
Босх скрючился под окном и стал размышлять, как вытащить Элеонор из дома. Прислонился спиной к стене, взглянул на поблескивающую рябь в бассейне, и ему в голову пришла идея.
Он посмотрел сквозь жалюзи: люди в комнате оставались на своих местах, – и стал пробираться обратно к углу дома и дальше к опоре со спутниковой тарелкой. Засунул пистолет за пояс, несколько мгновений изучал оборудование, а затем рванул тарелку обеими руками так, что она сорвалась с креплений и наклонилась.