И вот тут Флетч полностью завладел ее вниманием, глаза ее широко раскрылись, на щеках затеплился румянец, спина выпрямилась.

– Флетч, ты не мог все это узнать, – прервала она его рассказ.

– Если я и говорю чуть больше, чем нужно для статьи, то лишь для того, чтобы ты мне поверила.

– Но как ты все это раскопал? Это же за пределами возможностей человека.

– Считай, что я пользовался нечеловеческими методами.

– Флетч, как ты это узнал?

– У меня есть чудо-машина.

Наконец, ему удалось убедить Кристал, что он ничего не выдумал.

– Потрясающая история! – воскликнула она. Несмотря на ее внутреннее сопротивление и некоторую невнимательность в самом начале, Флетч видел, что повторять сказанное нет нужды.

– Ну и ну! – она восхищенно покачала головой. Флетч снял телефонную трубку и продиктовал телефонистке номер.

– Кто говорит? – сурово спросили на другом конце провода.

– Ай-эм Флетчер.

– Кто?

– Передайте Джеку Сандерсу, что с ним хочет поговорить некий Флетчер.

Тут же в трубке раздался голос Сандерса.

– Я надеялся, что ты позвонишь.

– Привет, Джек. Помнится, ты обещал мне, что возьмешь на работу любого, кто раскрутит убийство Уолтера Марча?

– Я это говорил?

– Будь уверен.

– Флетч, я сказал...

– Помнишь Кристал Фаони? Она работала с нами в Чикаго?

– Я помню, что она была толще моей жены. И куда умнее.

– Джек, статья у нее готова.

– Какая статья?

– Насчет Уолтера Марча. Веселенькие факты, и все связаны в неразрывную цепь.

– В нашем последнем разговоре ты упомянул ее в числе подозреваемых.

– Я лишь хотел напомнить тебе о ней. Освежить твою память. Показать, что она здесь, на конгрессе.

– У Кристал есть статья об Уолтере Марче?

– У Кристал есть работа?

Если Сандерс и замялся, то лишь на мгновение.

– У Кристал есть работа.

– Тогда у Кристал есть статья об Уолтере Марче.

– Дай мне перекинуться с ней парой слов, прежде чем она начнет диктовать.

– Конечно, Джек, конечно. Кристал взяла трубку.

– Привет, Джек. Как Дафни?

Послушала несколько мгновений, пока Джек в очередной раз честил жену, покачала головой, рассмеялась.

– Слушай, Джек, ты бы побыстрее зачислил меня в штат. Мои сбережения подошли к концу. Эти конгрессы дорого стоят. Столько еды.

Флетч включил кондиционер. Кристал предстояло провести на телефоне много времени, и работа ее ждала тяжелая.

– Конечно, Джек. Я готова диктовать. Переключайся на магнитофон. Увидимся в Бостоне в понедельник. Флетч открыл дверь.

– Ну что ж, утрем нос Фредди! – воскликнула Кристал, ожидая, пока техники в «Стар» наладят электронику.

– Кому? – переспросил Флетч.

– Этот материал поставит меня вровень с Фредди Эрбатнот.

– С кем?

– Фредди Эрбатнот, – рассеянно повторила Кристал. – Разве ты не знаком с ее статьями? Блестящая журналистка.

– Фредди?

– Ты не читал ее репортажей с судебного процесса над Пекуче? Из Аризоны? Тянут на Пулицеровскую премию. Невозможно оторваться. О, да, ты же только прилетел из Италии.

– Ты хочешь сказать, что Фредди...

– Что-то я тебя не понимаю, Флетч.

– Значит, Фредди Эрбатнот...

– Что, что?

– Фредди Эрбатнот... это Фредди Эрбатнот?

– А кто же она по-твоему? Пол Маккартни?

– О, мой Бог! – Флетч стукнул себя по лбу. – А мне и в голову не пришло раскрыть справочник на букву «Э».

Он уже переступил порог, когда Кристал позвала его: «Эй, Флетч». Он обернулся.

– Спасибо, Друг.

ГЛАВА 37

– Как мило с вашей стороны заглянуть ко мне. Стучась в номер Фредди, Флетч обратил внимание, что его дверь приоткрыта.

Но Фредди, должно быть, уже уехала в аэропорт.

В номере Флетча поджидали Дон Джиббс и Роберт Энглехардт.

Джиббс изучал содержимое стенного шкафа. Энглехардт открыл чемодан с чудо-машиной и с интересом разглядывал ее.

– У меня нет времени на светскую беседу. Боюсь опоздать на самолет, – предупредил Флетч.

– Прекрасная машина, – оценил Энглехардт стоящий перед ним агрегат. – Вы эффективно использовали ее?

– Все зависит от того, что вы подразумеваете под термином «эффективно».

– Где пленки?

– Уехали.

Энглехардт повернулся к нему.

– Уехали?

– Дон, раз уж ты все равно у стенного шкафа, достань, пожалуйста, чемоданы.

– Уехали? – повторил Энглехардт.

– Вот-вот. В далекие края.

Флетч взял у Джиббса оба чемодана, поставил их на кровать, откинул крышки.

– Дон, передай мне, пожалуйста, костюм.

– Мистер Флетчер, мне кажется, вы чего-то не понимаете, – прорычал Энглехардт.

– Если и не понимаю, то это взаимно. А теперь брюки. Дон. Благодарю.

– Эти люди. В Италии, Фейбенс и Эггерз...

– Эггерз, Гордон, и Фейбенс, Ричард, – пояснил Флетч.

– Они не наши.

– Не ваши?

– Нет, – сквозь роговые очки Энглехардт сурово смотрел на Флетча.

– Это же надо. Не ваши!

– Они не являются агентами Центрального разведывательного управления. И, вообще, не работают в американских федеральных учреждениях. Они даже не граждане Соединенных Штатов.

– Ящик для грязного белья пуст, Дон?

– Мистер Флетчер, вы меня не слушаете.

– Эггерз, Гордон, и Фейбенс, Ричард, несомненно, бяки. Готов поспорить, их послали ко мне с другой стороны «железного занавеса».

– Потому-то мистер Джиббс и я прилетели в Хендрикс. Агенты иностранной державы направили вас сюда, чтобы получить сведения, которые позволят им шантажировать лучших американских журналистов.

– Это же надо!

– Как вы могли подумать, что Центральное разведывательное управление может быть замешано в подобной операции?

– Я пытался это проверить. Спрашивал вас.

– Мы никогда не говорили вам о своем участии. Я действительно посоветовал вам ни в чем им не перечить. Чтобы мы с Джиббсом, прилетев сюда, смогли разобраться на месте, что к чему.

– И как, разобрались? – спросил Флетч.

– Во всяком случае, прилагали к этому максимум усилий.

– Это я знаю, – Флетч снял тенниску. После рейда в лагерь Молинаро и обратно ему хотелось принять душ, но он не располагал свободным временем.

– Да где это видано, чтобы ЦРУ подслушивало постельные разговоры журналистов! – продолжал возмущаться Энглехардт.

В ванной Флетч побрызгал под мышками дезодорантом.

– Флетч, ты знал, что эти парни не работают в ЦРУ? – спросил Джиббс.

– Догадывался.

– Догадывался?

– Именно так.

– И что натолкнуло тебя на эту мысль?

– Сигара Фейбенса. Она ужасно воняла. Я сразу понял, что она румынская, албанская или болгарская. Фу! До сих пор помню эту вонищу. Я упоминал вам о ней. Можно купить американскую одежду. Приобрести американский акцент. А вот пристрастия курильщика остаются неизменными, – Флетч переложил чистые рубашки из комода в чемодан. – А потом, когда ко мне заглянул чиновник из департамента налогов и сборов, я понял, то ли вы что-то не согласовали, то ли согласовывать что-либо никто и не собирался. Ибо в такой момент не было нужды окончательно загонять меня в угол.

Он надел чистую рубашку.

– Если вы знали, или подозревали, что Эггерз и Фейбенс не агенты ЦРУ, почему вы отдали им пленки? – в упор спросил Энглехардт.

– Но я не отдавал.

– Вы же сказали, что они уехали.

– Пленки? Уехали.

– Но вы не отдали их Эггерзу и Фейбенсу?

– Вы принимаете меня за психа?

– Флетчер, – гнул свое Энглехардт, – нам нужны Эггерз и Фейбенс, а также эти пленки.

– Эггерза и Фейбенса можете забирать, – Флетч достал из ящика в столике у кровати их телеграмму и протянул Энглехардту. – Тут написано, что они будут дожидаться меня у регистрационной стойки ВОАС в Национальном аэропорту Вашингтона от половины восьмого до девяти. Удобное для вас время.

Порывшись в чемодане, Флетч вытащил галстук.

– Телеграмма указывает и на то, разумеется, если прочитать ее внимательно, что пленок я им не отдавал.

Энглехардт держал телеграмму в руке, но смотрел на Флетча.

– Флетчер, где пленки.

– Я отправил их по почте. Вчера.

– На свой адрес?

– Нет.

– Кому вы их отправили?

Флетч мысленно прикинул, все ли он положил в чемоданы. Во всяком случае, бритвенные принадлежности он не забыл.

– Кажется, все.

– Флетчер, вам придется отдать нам эти пленки.

– Кажется, вы только что сказали, что ЦРУ не ввязывается в подобные операции.

– Пока эти пленки существуют... – начал Джиббс.

– Пленки – вещественное доказательство сбора информации иностранной державой, – прервал его Энглехардт.

– Е-рун-да! – Флетч закрыл чемоданы, щелкнул замками.

– Флетчер, надо ли мне напоминать вам, каким способом вас заставили взяться за эту работу? Не вы ли незаконно вывозили деньги из США? И не можете сказать, откуда они у вас взялись? А уж о манкировании подачей налоговой декларации я могу и не упоминать, не так ли?

– Вы меня шантажируете?

– Мой долг, – с достоинством заявил Энглехардт, – передать имеющуюся в моем распоряжении информацию компетентным органам.

– Кстати, – Джиббс хихикнул, – мы ничего о тебе не знали, пока ты сам все не рассказал.

– Вы меня шантажируете.

Джиббс стоял за спиной у Флетча, Энглехардт – перед дверью.

– В магнитофон вставлена пленка, – продолжил Флетч. – Вернее, копия. Оригинал отправлен по почте вместе с остальными пленками.

После короткого колебания Энглехардт подошел к стрлу и нажал кнопку «Пуск». Номер заполнил громкий голос Джиббса.

– Кто бы мог подумать, что мой дорогой начальник отдела будет путешествовать по Югу со снегом в «дипломате». Какое счастье, что он не тает..!

...Но я тоже приготовил тебе сюрприз, мой дорогой начальник. Ты спрашиваешь, какой? Объясняю. Помнишь двух крошек в коктейль-холле Билли-Бобби? Так вот, сэр, я взял на себя смелость пригласить их в наш журналистский «люкс». В этот вечер! Этот час! Эту минуту! Вернее, двадцать минут тому назад.

– Ты их пригласил? – голос Энглехардта.

– Конечно, – Джиббс. – А почему бы и нет? Они же журналистки. Развращенные женщины. Можно ли ждать от них чего другого?

– Я тоже кое-кого пригласил, – Энглехардт.

– Правда? – Джиббс. – Так их будет четыре? Четыре голые девицы в одной комнате! И нас двое. Потрясающе!

– Спасателя, – Энглехардт. Энглехардт выключил чудо-машину.

– На этом пленка не кончается, – заверил его Флетч. – И мне представляется, что ваше руководство, придерживающееся консервативных взглядов, едва ли одобрит вашу пьяную оргию. Да еще щедро сдобренную кокаином. «Меняемся! Все меняются!» – передразнил он Джиббса.

Плечи Энглехардта пошли вперед. В тот момент он более всего напоминал быка, готового ринуться в атаку.

Кулаки его сжались.

Кровь прилила к лицу.

– Живем, как журналисты! – вновь процитировал Джиббса Флетч. – Гребаные журналисты!

Джиббс все еще пребывал в шоке. Бледный, как мел, с отвисшей челюстью.

– Разумеется, это не оригинал. Но ничем не отличается от него. Те же действующие лица, те же ремарки...

– Ты поставил «жучок» в наш номер! – Джиббс обрел дар речи. – Черт побери, Флетчер, ты же поставил «жучок» в наш номер!

– Конечно, поставил. А ты ждал от меня другого? Кулаки Энглехардта разжались.

– И что вы собираетесь с этим делать? – спросил он.

– Естественно, шантажировать вас, – Флетч подхватил оба чемодана. – В ближайшие шесть недель я хочу получить официальное уведомление о том, что все выдвинутые против меня обвинения сняты. И выброшены в Потомак. В противном случае порушатся карьеры Роберта Энглехардта и Дональда Джиббса.

– Мы не сможем этого сделать, – пробурчал Энгле-хардт.

– Это же оскорбление Агентства! – добавил Джиббс.

– Думаю, вы сумеете найти выход.

Лимузин, на котором Флетча доставили из аэропорта, уже уехал, и ему пришлось вызывать такси. Он стоял у отеля, меж двух чемоданов, когда в вестибюле появился Джиббс. Он направился к Флетчу, все еще с неестественно бледным лицом.

– Флетчер, – не проговорил, но прошептал он.

– Да?

Подъехало тахси.

– Если ты заподозрил, что Эггерз и фейбенс не служат в ЦРУ, почему же ты согласился?

– По трем причинам.

Флетч отдал чемоданы таксисту.

– Во-первых, я любопытен.

Флетч открыл задяюю дверцу.

– Во-вторых, мне показалось, что может получиться интересный материал.

Он залез в кабину.

– И в-третьих, мне не хотелось садиться в тюрьму, – на этом задняя дверца захлопнулась.

ГЛАВА 38

– ФРЕДДИ!

С саквояжем в руке, она подходила к лесенке, ведущей в салон двенадцатиместного самолета.

– ФРЕДДИ!

Он бежал по бетону летного поля, чемоданы немилосердно били по ногам.

– ФРЕДДИ!

Наконец она услышала его, остановилась.

– Послушайте, – он догнал ее, тяжело дыша. – Послушайте. Вы – Фредди Эрбатнот.

– Нет. Я – мисс Блейк.

– Я могу все объяснить.

Глаза ее сузились.

– Э...

Она ждала.

– ...э

Она ждала.

– Короче, объяснить я могу. Объяснение тому есть. Пилот, в белой рубашке с короткими рукавами и в солнцезащитных очках, ждал на лесенке, пока они поднимутся в салон.

– Э... Но на это потребуется время.

– Времени у нас больше нет. Для нас двоих.

– Есть! – воскликнул Флетч. – И всего-то вам нужно полететь со мной в Италию. Сегодня вечером.

– Ирвин Флетчер, я, между прочим, работаю.

– Отпуск! Почему бы вам не взять отпуск? В Канья сейчас изумительная погода.

– Будь у меня свободное время, я осталась бы здесь, чтобы отшлифовать статью об убийстве Уолтера Марча.

– Отшлифовать?

– Пока я смогла передать по телефону лишь самое важное.

– Самое важное? И что же вы передали?

– Да вы сами все знаете. Самоубийство Лидии Марч. Ее признание. Убийство Младшего. О Джозефе Молинаро...

– Однако!

Фредди продолжила, как бы рассуждая вслух сама с собой.

– Отшлифовать статью придется в Нью-Йорке. И сдать в субботу утром.

– Тогда вы сможете полететь в Италию, – схватился Флетч за соломинку. – В субботу.

– Вы же знаете, что в понедельник начинается суд над Джеком Барроузом.

– Джеком Барроузом?

– Флетч, в прошлом году я получила премию Малхолланда за освещение дела Барроуза. Вы же знаете.

– Да, конечно. Первый раз слышу.

– Флетч, вы журналист или как?

– Местами, местами.

– Я бы скорее подумала, что вы – кондуктор автобуса, только кондукторы должны ладить со всеми.

Пять человек смотрели на них через иллюминаторы.

– Я должен лететь в Италию. И оставаться там шесть недель, не меньше. То есть, я хочу сказать, что мне нужно уехать из Штатов на шесть недель.

– Приятного вам отдыха.

– Фредди...

– Ирвин...

– Есть же способ объясниться.

– Наверняка, есть.

– Все так запутано...

Фредди щурилась на солнце.

– Просто невозможно найти, с чего же начать...

Фредди Эрбатнот широко улыбнулась.

– Тогда помолчите, Флетчер.

В салоне нашлось лишь два свободных места. Одно впереди, по соседству с Шелдоном Леви, его заняла Фредди, второе – сзади, рядом с Леоной Хэтч. Туда сел Флетч.

Леона Хэтч пристально смотрела на него, пока он снимал пиджак, усаживался, застегивал ремень безопасности.

– Могу поклясться, я видела вас раньше. Только вот где...

В первом ряду белокурая головка Фредди уже уткнулась в свежий номер «Ньюсуорлда».

Леона Хэтч продолжала сверлить взглядом Флетча.

– Как вас зовут?

– Флетч.

– А ваша фамилия?

– Флетчер.

– Имя?

– Ирвин.

– Что-что?

– Ирвин. Ирвин Флетчер. Но люди зовут меня Флетч.



Грегори Макдональд

Флетч и Мокси

ГЛАВА 1



– Что случилось со Стивом? – женщина, сидевшая в парусиновом кресле, наклонилась вперед. Она не отрывала взгляда от телевизионного экрана с пор, как Флетч вошел в павильон. Кроме него, в павильоне никого не было. Женщина говорила то ли сама с собой, то ли с воздухом. – Господи, что же это? – тихий, сдавленный голос.

Даже в этот облачный день свет с океанского берега «слепил» экран телевизора.

Флетч видел лишь мелькающие на экране бледные тени. А буквально в десятке метров, между камерами, «юпитерами», рефлекторами находилась съемочная площадка передачи «Шоу Дэна Бакли» с ведущим и гостями.

На стуле посередине сидел сам Дэн, в белых брюках, мокасинах и синей рубашке. Даже на расстоянии Флетч видел прилипшую к его лицу добродушную улыбку. Слева, в длинном, широченном, словно с плеча боксера-тяжеловеса, белом халате, сидела Мокси Муни, ослепительно красивая, пышущая здоровьем, юная кинозвезда, которую вызвали из гримерной, дабы оттенять очередной выпуск «Шоу». Правый стул занимал агент Мокси, ее менеджер и продюсер, Стив Питерман, в сером костюме-тройке, черных туфлях и галстуке.

Он уже не сидел, а, скособочившись, привалился на подлокотник. Голова его упала на правое плечо.

Флетч посмотрел на часы.

Тяжелый, ярко раскрашенный задник, ограничивающий съемочную площадку, колыхался от ветра, дующего с Мексиканского залива. Серо-синие волны лениво накатывали на пляж. Со всех сторон съемочную площадку «Шоу» окружала другая площадка, несоизмеримая по занимаемой площади, на которой велись съемки нового фильма с интригующим названием «Безумие летней ночи». В главных ролях снимались Мокси Муни и Джерри Литтлфорд. Необычной формы трейлеры в хаотическом беспорядке, словно брошенные, стояли на берегу. Тут и там торчали бутафорские хижины. Толстые черные кабели змеились по песку. Из песка же поднимались низкие деревянные платформы, похожие на переносные танцплощадки. Рефлекторы, камеры, стойки для микрофонов... Берег напоминал песочницу с игрушками, от которой только что отошел ребенок-гигант из богатой семьи. Между всех этих «игрушек» сновали члены съемочной группы «Безумия летней ночи», словно не замечая, что рядом с ними идет запись «Шоу».

– Что случилось? – осипшим от волнения голосом повторила женщина.

Флетч поставил стакан с апельсиновым соком на столик. Подошел, остановился за спиной женщины, сидящей в парусиновом кресле. Она еще ни разу не взглянула на него.

Вблизи изображение стало четче. Камера давала Мокси крупным планом. Кинозвезда смеялась. Затем посмотрела направо, словно желая справиться у Стива, все ли она делает правильно, или намереваясь включить его в разговор. Глаза Мокси округлились, смех замер на губах.

Камера отодвинулась, дабы включить в поле видимости и Бакли. Он тоже взглянул направо, – естественная реакция, – ему хотелось узнать, что так удивило Мокси. Брови его взметнулись вверх.

Камера отъехала еще дальше. Уже ничего не видящие глаза Стива Питермана уставились вдаль. Голова его лежала на правом плече под немыслимым углом, словно ему сломали шею. Из правого уголка рта ручейком текла кровь. По щеке, мимо уха, на галстук.

В павильоне женщина, что сидела в парусиновом кресле, закричала. Вскочила. Вскрикнула вновь. Люди как на берегу, так и на съемочной площадке «Шоу» смотрели на нее. Она поднесла руки ко рту.

Флетч мягко, но решительно, развернул ее к себе. Ее глаза не желали отрываться от экрана.

– Пойдемте. У них перерыв.

– Что случилось? Что случилось со Стивом?

Он уводил ее и от съемочной площадки, и от телевизора.

– Стив!

Она наткнулась на парусиновое кресло. Флетч босой ногой отбросил его в сторону.

– Пошли, пошли. Посмотрим, чем порадует нас столовая.

– Но, Стив...

Женщина закрыла лицо руками. Флетч обнял ее за плечо, увлекая за собой.

Вывел ее из павильона, повел к автостоянке. Там тоже стояли трейлеры.

– Едва ли сейчас сможете хоть чем-то помочь, – пробормотал он.



ГЛАВА 2

– Стив Питерман – ваш муж? – спросил Флетч, избегая глагола «был», хотя и понимал, что прошедшее время куда уместнее настоящего.

Женщина, сидевшая на складном стуле, кивнула.

– Я – Мардж Питерман.

Флетч нашел два складных стула и поставил оба в тени трейлера на автостоянке. Усадив в один Мардж, он слетал в столовую и принес две чашки кофе, одну – черного, вторую – с сахаром и сливками. Предложил ей обе. Она выбрала черный. Вторую чашку Флетч осторожно поставил на песок у ее ног, а сам сел на другой стул.

На площадку в Бонита-Бич, где снимали «Безумие летней ночи», Флетч прибыл лишь полчаса тому назад. Пропуском послужило удостоверение, выданное информационным агентством «Глоубел кейбл ньюс». Охранник сказал ему, что Мокси на записи передачи «Шоу Дэна Бакли», и призвал Флетча к тишине. Он же указал Флетчу на павильон, поставленный телевизионщиками, где после съемок Дэн Бакли и его гости намеревались дать небольшую пресс-конференцию.

В павильоне он нашел одинокую женщину, лицезревшую изображение своего мужа на телеэкране.

Теперь они сидели за трейлером в дальнем углу автостоянки.

Она выпила кофе и начала разламывать пластиковую чашку на кусочки. Последние падали ей на колени и на песок, словно крошки от печенья.

– Когда они собираются сказать мне, что же случилось? – спросила женщина.

Флетч не держал ее силком. Она могла бы все выяснить сама, но не двигалась с места. По существу она все видела своими глазами, но, сидя за трейлером, еще могла надеяться на лучшее.

– Дышите глубже, – посоветовал ей Флетч. Она вздохнула, из груди вырвалось рыдание. Первой прибыла машина «скорой помощи». Поблескивая синими «маячками», подъехала к съемочной площадке. За ними последовала патрульная машина с включенной сиреной, но без особой спешки. Кто-то из местных полицейских находился на съемках постоянно. Еще две патрульные машины остановились на автостоянке в визге тормозов. Вероятно, водители полагали, что их мастерство фиксируется камерами. С переднего сидения одной из них, вышла одетая в форму женщина средних лет.

– Если они повезут Стива в больницу, я хочу поехать с ним, – разлепила губы Мардж.