— Мне нужен дополнительный йокиль. В противном случае я поступлю рационально и спрячусь в своем убежище. Как бы то ни было, мне очень любопытно, как работает ваш непредсказуемый и нерасчетливый примитивный разум. Как вы предлагаете мне начать такое исследование?

Уокер испустил долгий вздох облегчения.

— Как самое умное существо из нас, вы, Скви, и должны начать. Для начала могу напомнить вам одну поговорку, популярную среди людей: «Познай своего врага».

— Я обычно слышу: «Смотри, куда прешь!» — тихо пробормотал Джордж за его спиной.

Уокер пропустил собачью реплику мимо ушей.

— Вы рассказывали мне, что разговаривали с виленджи. — Он подался вперед. — Они всегда следят за нами? Они всегда нас слушают? — Он обвел рукой загон. — Что происходит, когда ухудшается видимость, как, например, здесь, где постоянно висит туман, пропитывающий атмосферу вашего замкнутого пространства?

Скви испустила звук, весьма напоминающий вздох:

— Бедное двуногое. Ваше безграничное невежество заставляет меня испытывать к вам жалость. Вы хотя бы немного знаете физику? Как и любой биологический вид, виленджи страдают от определенных физических ограничений. Но, как любой развитый вид, они разработали технологии, позволяющие преодолеть эти ограничения. Будьте уверены: они наблюдают за нами даже сейчас. Надеюсь, вы не думаете, что небольшое количество влаги в атмосфере мешает им знать о том, что мы собрались здесь?

— Э, нет, я так не думаю, — неуверенно промямлил Уокер.

Серые глаза метнули взгляд в сторону пустого коридора, который едва виднелся справа.

— Я бы очень удивилась, узнав, что в дополнение к обычным приборам визуального наблюдения они не добавили приспособления для идентификации и визуализации излучающих тепло объектов, для выявления их силуэтов в любую, даже самую плохую погоду. Они могут круглосуточно следить за каждым пленником, даже в полной темноте. Только дитя примитивной технологии может не понимать этого. Правда, я не думаю, что они имплантировали маяки в мозг каждого пленника, так как это совершенно лишние расходы, а к тому же эти имплантаты могут уменьшить цену пленника на рынке. — Так как Уокер молчал, Скви продолжила: — Что же касается мониторинга звуков, то это делается еще проще.

Уокер медленно кивнул:

— Но что, если двое из нас будут тихо шептаться, а двое других — громко петь или читать стихи? Не нарушит ли это возможность различения звуков?

Скви задумалась. Зато, услышав слово «стихи», оживился Браук.

— Весьма возможно. Однако это не имеет никакого значения в том случае, если мы договоримся об определенном образе действий. Ведь действовать нам придется публично, на виду у всех. И тогда мы не сможем спрятаться от всевидящего ока виленджи, чтобы они сгнили и высохли от болезни. Даже самое простое оборудование, используемое этими разбойниками, должно быть способно видеть сквозь дождь, туман, снег, а если им правильно воспользоваться, то и сквозь камни. Нам некуда спрятаться от виленджи. — Скви сделала паузу, неожиданно посмотрела на туукали и добавила: — Я не надеюсь насладиться изяществом речи существа, прославившегося поеданием своих гостей, но мне было бы интересно самой послушать доказательство его сомнительного искусства.

— Давай, Браук.

К чести Уокера, он сразу понял, что означает это предложение, и уселся ближе к Скви. Изо всех сил стараясь выказать восторг, он добавил:

— Спой нам сагу о твоем народе! Пой смело, чисто и, самое главное, громко.

Туукали заколебался. Но взгляд Уокера был способен гальванизировать даже исполинского инопланетянина. Браук принялся декламировать, выражаясь рублеными стихами, такими громоподобными, что казалось, еще немного, и они смогут разогнать влажный туман. Пока Браук извергал вибрирующие громы и молнии стихотворной саги, вращал щупальцами и глазами и играл голосом, Уокер и Джордж подобрались еще ближе к Скви и уселись непосредственно возле ее сложенных щупалец.

— Даже если этот инфантильный бред помешает виленджи подслушать наш разговор, он все равно не имеет никакого смысла, — шепнула Скви.

— Вмешаются ли они, если не смогут ничего понять? — Уокер задал свой вопрос тихо, как мог.

— Думаю, нет. Все это похоже на то, что мы слушаем оглушительную речь вашего увесистого друга и обмениваемся мнениями по этому поводу. У виленджи не будет никаких оснований подозревать, что мы обсуждаем планы мятежа.

— Вы говорите, что вы умнее, чем виленджи. — Произнося эти слова, Уокер смотрел на неистовствовавшего гуукали, который всецело проникся духом саги. Отлично, подумал Уокер. Это поможет отвлечь внимание наблюдающих за ними виленджи.

— Если мне удастся вывести вас отсюда — возможно, с помощью еще одного существа, — то сможете ли вы найти способ инактивировать внешние барьеры, которыми все загоны отгорожены от остальных помещений корабля?

Она почти всем телом резко повернулась к Уокеру и внимательно на него посмотрела.

— Вы говорите о невозможном действии и в то же время просите о моем в нем участии.

В ответе Уокера зазвенела сталь:

— Если я выполняю свою часть сделки, то вы должны выполнить свою. В противном случае последствия могут весьма негативно отразиться на существе, столь откровенно высказывающем свое расовое превосходство.

— Я никогда не уклоняюсь от вызова. И уж точно я не стану уклоняться от вызова, брошенного мне плохо воспитанным дикарем. — Одно из щупалец улеглось на бедро Уокера. — Вы говорите об освобождении — моем и еще кого-то — для того, чтобы сделать попытку мятежа. Мне кажется, что под этим другим вы не подразумеваете себя. Приложив столько усилий, вы хотите в конечном счете остаться в тени?

— Если все делать, как я задумал, то по-другому и не получится. Мне придется остаться в тени по причинам, которые станут ясны, когда я объясню суть дела. — Он покосился в сторону оглушительно рокотавшего туукали. — Когда Браук закончит свое выступление, в игру вступит Джордж. Он будет петь нам свои серенады, а я тем временем расскажу о своем плане Брауку. Мы будем меняться, чтобы кто-нибудь все время производил достаточно шума, маскирующего наш шепот. Если же виленджи эгоцентричны и самоуверенны, каковыми вы их считаете, то они вообще ничего не заметят. — Он придвинулся еще ближе к Скви и ощутил запах сырости, исходивший от гуттаперчевой плоти. — Вот в чем заключается моя идея, — зашептал он. — Если вы сможете инактивировать барьер и мы сумеем подготовить еще нескольких наших товарищей по несчастью к тому, что должно произойти дальше, то это означает, что многие пленники одновременно получат временную свободу. Это позволит нам четверым без помех встретиться. Если прорыв окажется неожиданным, то виленджи будут заняты поимкой всех беглецов. Они не смогут обратить на нас особое внимание, потому что пленники разбегутся в разные стороны, стремясь подольше сохранить свою мимолетную свободу.

Одно из щупалец шевельнулось.

— А мы четверо? Мы что, не побежим в разные стороны?

— Нет, не побежим. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Вот здесь в игру должны будете вступить вы. В тот момент все будет зависеть от вашего знания виленджи и их технологии.

— То есть основная тяжесть ляжет на меня. — Мясистое тело стало ощутимо пульсировать. — Но конечно, так и должно быть. Очень хорошо. Я принимаю вызов вместе со связанной с ним ответственностью. Не думаю, что ваш замысел имеет даже минимальный шанс на успех, но я и сама хочу попытаться взломать скуку моего нынешнего бессмысленного существования. — Щупальце сжало ногу Уокера с неожиданной силой. — Какую бы глупость вы ни задумали, человек Уокер, мы должны делать ее как можно скорее. Пленники периодически безвозвратно пропадают. Вероятно, виленджи их продают поодиночке. Поскольку я ожидаю, что нечто подобное случится со мной, так же как с вами и со всеми остальными пленниками этого отвратительного судна, то не думаю, что нам можно тянуть до бесконечности.

— Я очень рад это слышать. — По интонациям Браука Уокер понял, что сага, скорее всего, подходит к концу. — Публика выражает полный восторг. Я знаю, что вы знаете, что виленджи не всемогущи. Интуиция подсказывает мне, что мы сможем их одолеть.

— Виленджи мы, наверное, одолеть сможем. — Среди массы щупалец зашевелился розовый орган речи. — К сожалению, победив виленджи, мы столкнемся с межзвездным пространством. Его мы не преодолеем ни умными идеями, ни примитивным насилием.

Уокер задумчиво кивнул:

— После победы над виленджи мы будем думать о преодолении межзвездного пространства. Но мы не сможем этого сделать, если будем просто сидеть и плакаться друг другу в жилетку и разбавлять пиво слезами.

— Я не совсем поняла последнюю фразу, — неуверенно произнесла Скви.

— Не берите в голову. Лучше бы я этого не говорил. — Сейчас Уокер отдал бы все на свете за кружку холодного пива. Он слизнул влагу с тыльной стороны ладони, но это был жалкий суррогат хмельного напитка.



В последующие дни странная четверка существ то и дело встречалась друг у друга в гостях. Кажется, эти четверо собирались для того, чтобы вволю послушать громоподобные стихи, любительское пение и восторженное повизгивание с музыкальными завываниями. Одна только Скви не принимала участия в этих гротескных музыкальных представлениях. Никаким снобизмом тут не пахло, просто у к\'эрему не хватало жизненной емкости легких, чтобы производить звуки достаточно громкие для того, чтобы заглушать разговоры ее друзей.

Но это не имело значения. Раз за разом Уокер мог шепотом разъяснять своим разумным сотоварищам детали своего предложения и раз за разом сталкивался с сомнениями и насмешками. Каждый раз он принимался снова и снова разъяснять детали, развеивал сомнения, неуклонно стремясь к цели с непреодолимым упорством, и в конце концов почти убедил их в вероятном и, несмотря ни на что, возможном успехе. Он убеждал так хорошо и красиво, что в конечном итоге сумел почти убедить даже самого себя.

Кстати, Джордж шутливо говорил, что если даже из их попытки ничего не выйдет, то она, по крайней мере, станет приятным утренним развлечением. Если же они потерпят неудачу, то едва ли тюремщики будут им мстить. Товар может, конечно, взбунтоваться, но виленджи слишком корыстолюбивы, чтобы ставить под удар возможную прибыль. Правда, Джордж не стал напоминать себе, что виленджи могли наказать всех, не причиняя непоправимых физических увечий.

Сегодня заговорщики собрались в загоне Уокера и Джорджа, в уютном кусочке Сьерра-Невады. Пока Браук производил маскирующий шум исполнением двенадцатой части саги об Анаарги, остальные трое расположились на тенистом берегу озера Коули, у самой кромки воды. Альпийский воздух был слишком сух для Скви, и она соглашалась участвовать в разговоре, только наполовину погрузившись в освежающую прохладу озера. Уокер сел рядом, а Джордж устроился у него на коленях. Все трое изо всех сил делали вид, что внимают оживленному вокальному представлению, устроенному размахивающим щупальцами неистовым туукали.

Несмотря на свою внешнюю бесстрастность, Скви действительно с увлечением принялась изучать план Уокера.

— Для того чтобы он имел хотя бы минимальные шансы на успех, виленджи должны быть очень сильно заняты в тот момент, когда мы начнем.

Джордж кивнул:

— Чем больше дерущаяся свора собак, тем легче хладнокровному псу ускользнуть с самым большим куском падали.

Уставившись невидящим взглядом в сторону приплясывающего и ревущего Браука, Уокер в действительности обратил все свое внимание на двух сотоварищей:

— Мы не должны никому говорить о наших планах. Никогда не знаешь, кто может тебя выдать.

Джордж нахмурился:

— Но тогда каким образом мы сможем уговорить остальных пленников на отвлекающий маневр?

— Ничего им не говоря, мой маленький неуклюжий четвероногий друг, — тихо проговорила Скви. — Они сами совершат его только потому, что никто не будет ими руководить. Человек Уокер совершенно прав. Посвяти кого-то одного в детали плана, и завтра об этом будут знать все. Не сомневаюсь, что это приведет к краху нашего замысла. — Хрящи глазницы не позволяли Скви поворачивать глаза, поэтому она всем телом повернулась к товарищам.

— Мы можем пустить слух — который, конечно, не будет исходить ни от одного из нас, — якобы кто-то сказал, что в какой-то определенный день, без всякого предупреждения, будут сняты все барьеры, ограждающие загоны. Распространитель слуха, естественно, не будет знать, по какой причине это произойдет. Возможно, это связано с текущим ремонтом системы энергоснабжения. Собственно, причина не важна для пленников. Единственное, что их будет интересовать, — это когда отключат поле.

— Когда или если это произойдет, каждый будет волен реагировать на это событие как ему заблагорассудится, — продолжил ее мысль Уокер, — некоторые вообще ничего не будут делать. Другие войдут на пару шагов в коридор, а потом выбегут обратно, в привычное окружение. Найдутся, однако, и такие — и их, надеюсь, будет немало, — кто решит прорваться в коридор как можно дальше.

От сидения на холодной земле у Уокера отчаянно мерз зад, но он боялся встать, чтобы не заговорить от этого громче и не привлечь внимание виленджи. Он остался сидеть и, дрожа от холода, продолжал шепотом излагать товарищам свои мысли:

— Если даже виленджи узнают о слухе или подслушают разговоры о нем, то, в конце концов, это всего лишь слух. Скорее всего, они его проигнорируют. Если же они попробуют докопаться до источника, то здесь их неминуемо ждет неудача, так как все, включая нас, скажут, что слышали об отключении от кого-то еще. Если же произойдет невероятное и они действительно заинтересуются этим делом и в конце концов выяснят, что это мы распустили слух, то всегда можем сказать, что придумали эту историю для того, чтобы поднять моральный дух наших товарищей по несчастью.

— Что же будет, если они проявят любопытство, — поинтересовался Джордж, — и начнут пристально за нами следить?

Уокер невольно засмотрелся на фальшивые горы. Мучительный приступ ностальгии скрутил желудок в тугой, болезненный узел.

— Будем делать что можем. Мы же не в состоянии узнать, когда они усилят наблюдение или, наоборот, потеряют к нам интерес. Мы не можем ждать вечно, потому что в один прекрасный день они усыпят тебя, меня, Скви или Браука, вытащат из загона, и мы навсегда исчезнем с корабля. Идея никогда не сработает, если мы не будем действовать сообща.

Скви не удержалась от возражения:

— На самом деле, человек Уо… Марк, хоть я и вижу необходимость активного участия туукали, меня и даже тебя в этом деле, признаюсь, что я не вижу нужды привлекать к нему твоего маленького товарища. — Блестящие горизонтальные глаза бесстрастно посмотрели на пса. — Ничего личного.

— Напротив, — поспешно возразил Уокер, опередив собаку, — участие Джорджа жизненно необходимо для успеха нашего предприятия. Среди прочего он может присматривать за твоим имуществом.

— О. — Ловкие щупальца зашевелились, подняв волнистую рябь на поверхности чистой прохладной воды. — Признаюсь, я об этом не подумала. Естественно, если нас постигнет неудача, то я потерплю некоторый ущерб. — Она обернулась к Уокеру: — Ты способный ученик, Марк. Многообещающий и перспективный. Конечно, — добавила она, — если начинаешь обучаться с самого начала, поднимаясь из глубин полного невежества, то и первые шаги кажутся очень заметными.

Выносливость Браука была потрясающе велика, но все же не беспредельна. Сага об Анаарги была очень трудна для исполнения, особенно ее двенадцатая часть. Туукали явно сбавил темп и уменьшил громкость.

— Как скоро мы начнем? — Волнение Джорджа проявлялось неистовым вилянием хвоста, но виленджи, скорее всего, припишут это волнение восхищению пса от декламации Браука.

Ожидая ответа, Уокер испытующе посмотрел на Скви. Решительный момент должен наступить относительно скоро, и не имело особого значения, когда именно они сделают первый шаг, но Скви понравится, что ей задают такой вопрос, оставляя за ней право принять решение. Тем не менее ее ответ удивил Уокера:

— Завтра, во время первого кормления обитателей загона, ведущих дневной образ жизни. Сами виленджи — существа дневные, как и большинство их пленников. Те виленджи, которые несут ночную вахту, утром будут утомлены и не способны на быструю реакцию. Те же, кто заступит на дневную вахту, еще не проснутся и не смогут принять активное участие в той суматохе, которую мы рассчитываем устроить.

Уокер скосил глаза вниз и посмотрел на своего друга:

— Джордж?

— Я не упущу своего кота, — нетерпеливо буркнул пес. — Мы говорим об этих планах уже так долго, что я уже не могу ждать. — Он посмотрел на Уокера из-под кустистых бровей. — Марк, даже если у нас что-то получится, ты и правда думаешь, что мы сумеем выбраться отсюда?

— Не знаю. — Уокер отвел взгляд. — Но я знаю, что лучше делать хоть что-то, чем не делать ничего. Может быть, нам представится какая-нибудь неожиданная возможность. Но она представится только в том случае, если мы будем активно действовать.

— Это совершенно очевидно. — Розовый, похожий на червя орган речи Скви медленно шевелился в такт словам. — Правда, есть одна проблема, которую мы пока не обсудили. Я не хотела затрагивать эту тему, боясь, что меня могут неправильно понять.

Глазные стебли туукали были теперь направлены на собеседников — верный признак того, что силы гиганта на исходе.

— Что за проблема? — коротко осведомился Уокер.

Впервые за все время их знакомства Скви выказала неуверенность в себе.

— Если наша игра увенчается успехом, то как мы будем поддерживать наше адекватное питание?

— Мы уже говорили об этом, — напомнил ей Уокер. — Все зависит от того, как сложатся обстоятельства. Всем нуждающимся в еде придется разыскивать ее самим.

Однако Скви по-прежнему пребывала в каком-то смятении.

— Меня не столько беспокоит отсутствие базовых питательных веществ, сколько невозможность отыскать нужные мне особые ингредиенты пищи.

Уокер все понял. Он пристально посмотрел в глаза Скви, нимало не беспокоясь о том, как виленджи истолкуют его внимание.

— Ты имеешь в виду си\'дану и йокиль. Ты боишься ломки.

— Метафора, которую ты употребил, мне не совсем понятна, но я уловила общую идею. — Она приподнялась из воды. — Это травка.

— О да, — пробурчал Джордж, — травка, которую ты любишь. Но это же не значит, что ты сидишь на ней.

— Напротив, я признаю, что страдаю зависимостью от нее. — Серебристые глаза уставились на Джорджа. — Я не склонна оспаривать реальность. Вопрос заключается в том, что с этим делать?

Уокер поднялся. Дело зашло настолько далеко, что отступать было поздно. Если придется, он будет готов выступить и без к\'эрему. Лучше предпринять плохо подготовленную атаку, чем сидеть сложа руки.

— Тебе придется принять полную дозу накануне, — сказал он ей. — Потом… — Уокер сделал паузу, — потом у тебя появится беспрецедентная возможность продемонстрировать всем нам, как высокий интеллект преодолевает такой пустяк, как обычная физическая зависимость. — Уокер стряхнул воду с босых ног. — Я знаю, что ты сможешь это сделать, Скви, потому что я видел, как это делают люди. Один мой знакомый страдал зависимостью от шоколада. Он так сильно подсел на шоколад, что стал торговать исключительно фьючерсами на поставки какао-бобов. Каждый раз, когда его спрашивали — на работе и дома — о причинах его увлечения шоколадом, он начинал распространяться о скрытых целебных эффектах шоколада, о том, как он повышает либидо, как придает ему сил и энергии. Со временем, однако, шоколад убил его. — Уокер замолчал, ожидая, какой эффект произведет на ходу сочиненная им история.

Скви все поняла:

— Я постараюсь проявить всю силу воли, на какую окажусь способна, Марк. Уверяю тебя, она у меня есть. Но все же мне будет очень тяжело. Пристрастие к йокилю не так-то просто изжить. — Щупальца Скви задрожали, хотя Уокер понимал, что ей не холодно. — Со мной не случится того, что произошло с твоим несчастным приятелем.

— Ни минуты в этом не сомневаюсь, — сказал Уокер.

Будет очень печально, если упорная и решительная к\'эрему не сможет выказать больше упорства, чем выдуманный им персонаж. Выпрямившись, Уокер растерся полотенцем, наброшенным на шею. Видя, что конклав подходит к концу, благодарный (и донельзя уставший) Браук возвысил голос, перейдя к заключительным стихам саги.

Потом они разошлись каждый в свой загон. Скви для экономии времени отправилась в путь верхом на одной из конечностей туукали. Пока они шли, она рассказала гиганту о решении выступить завтра на рассвете. Уокер вернулся в палатку вместе с оставшимся с ним Джорджем. У Уокера был плеер, который, хотя батарейки уже начали садиться, еще мог производить достаточное количество децибел, чтобы можно было пошептаться с псом. Уокер включил плеер и до предела увеличил громкость, когда они вошли в палатку.

Джордж улегся на землю, положил морду на передние лапы и принялся ждать, когда Уокер вытрется и оденется.

— Что ты обо всем этом думаешь, Марк? Ты считаешь, нас не застрелят или не замучают до смерти за попытку восстания? Хотелось бы мне обладать твоей уверенностью. Даже этот ком слизи, Скви, не знает, как поведут себя виленджи.

— Я знаю.

Сунуть чистые ноги в сухие выстиранные носки было одной из немногих земных радостей, которыми пока мог наслаждаться Уокер. Правда, продлится она недолго, ибо запас мыла подходил к концу. Но по крайней мере, если они со Скви ошиблись и их застрелят или замучают, то он, по крайней мере, умрет в чистом белье.

Единственная надежда заключалась в том, что виленджи, столкнувшись с ситуацией, с какой им никогда прежде не приходилось иметь дело, не будут знать, как на нее реагировать. Что касается его собственной гибели, то он уже давно перестал о ней размышлять. К его удивлению, эта угроза перестала его пугать и волновать. Было время, когда мысль о преждевременной смерти заставила бы его начать пить, исходить от безмолвного крика, плакать над утратой всего, что он заработал тяжким трудом.

Но все это было теперь далеким прошлым, почти напрочь забытой частью жизни. Жизнью в другом, реальном мире. Не в том поддельном мирке, который несся в космическом пространстве по воле молчаливых, необщительных пурпурных гигантов с коническими головами. Уокер был готов умереть ради того, чтобы попытаться бросить им вызов.

Попытаться что? У них не было даже реальной цели, за исключением того, чтобы что-то сделать, что-то, не поддающееся власти злобных виленджи. Может быть, думал он, этого достаточно. Пока хватит и этого.

Если бы у него был выбор, он бы с радостью умер, как выдуманный им парень, объевшись шоколада, но такая судьба, как это ни печально, ему здесь не светила.

Глава 10

Начиналось проклятое яркое солнечное утро, сулившее чертовски теплый, очередной проклятый день, как и все в этом мирке. Проклиная синхронизированный распорядок, установленный виленджи, Уокер и Джордж шли через большой загон к жилищу Браука. По дороге они зашли за Скви. К\'эрему вышла из своего мокрого убежища в необычном даже для нее подавленном настроении. Она была настолько поглощена своими мыслями, что Уокеру пришлось подстегнуть ее, чтобы вернуть к реальности и заставить говорить.

Браука они нашли в самом скверном расположении духа, щупальца и глазные стебли переплелись в один огромный узел. Скви, Уокер и Джордж остановились, чтобы решить, стоит ли вообще подходить к погруженному в свои чувства гиганту. После коротких, намеренно громких дебатов они решили, что, как друзья, они просто обязаны пробудить его от исполинской, соответствующей его росту и размеру подавленности. Приближалось время завтрака, и им надо было либо присоединиться к трапезе Браука, либо вернуться в свои загоны. Они решили остаться.

Хотя они знали нрав туукали, им были все же неведомы все причуды и перепады его настроения, и поэтому они приблизились к нему с опаской, на всякий случай держась тесной кучкой. Когда они подошли ближе, из клубка щупалец высунулись глаза на мышечных стеблях и принялись в упор разглядывать всех троих.

— Опять эта несносная троица. Меня уже тошнит от одного вашего вида.

— Успокойся и возьми себя в руки, Браук, — примирительно произнес Уокер, продолжая идти навстречу туукали вместе со Скви и Джорджем. — В чем дело? Что случилось?

Шарообразные глаза обвели взглядом унылую, не покрытую растительностью площадку.

— Я голоден. Голод сильно отражается на эмоциональном и физическом состоянии туукали. Пустота в животе вопит громким голосом, путает мысли.

— Все будет хорошо. — Улыбаясь, Уокер указал рукой на окружность почвы, на которой обычно появлялось блюдо с брикетами и водой. — Скоро из-под земли явится твоя еда.

Конечности Браука задрожали, как деревца на ветру.

— Я голоден сейчас.

Джордж встревоженно попятился и пробормотал:

— Не нравится мне все это, Марк. Давай вернемся попозже.

— Глупое безрукое четвероногое, — отругала его Скви. — Мы уже здесь. Мы пришли говорить с ним сейчас. Я не побегу отсюда из-за мук голода у этого надутого анархиста с его какими-то восемью манипуляционными конечностями. Крайне мало для существа, лишенного головы.

Расцепив удерживавшие ее пальцы Уокера, Скви бодро двинулась на всех своих десяти щупальцах к вконец расстроенному туукали.

— Вот что, прекрати нести вздор и включи разум. Во всю мощь. У нас нет времени на твои инфантильные капризы.

Глазные стебли развернулись в сторону к\'эрему. Огромное могучее тело стало подниматься на колоннообразных конечностях.

— Всегда снисходительна, презрительна и надменна, покровительственна и невыносима.

Черные зрачки грушевидных глаз угрожающе расширились.

— Пожалуй, мне будет лучше, если я поступлю по-другому.

Узел щупалец начал стремительно раскручиваться.

У Уокера от ужаса расширились глаза. Вслед за Джорджем он начал пятиться назад.

— Скви, беги!

Вероятно, она была слишком уверена в своей неуязвимости. Может быть, понимала, что, находясь в непосредственной близости к исполинскому тукали, была лишена всякой возможности бежать. Могли быть и другие причины. Как бы то ни было, к\'эрему стояла как вкопанная перед нависшим над ней туукали.

Уокер лихорадочно огляделся. Скви была зажата между Брауком и коридором. Внезапно справа в поле зрения стремительно появился виленджи. Линейные глаза, похожие на глаза Скви, только более темные и широкие, уставились на зловещую сцену, разыгрывающуюся в загоне туукали. Задержав взгляд еще на мгновение, виленджи отступил в коридор, заметно ускорив шаг.

«Может быть, их система наблюдения вовсе не так безупречна, как нам казалась?» — подумал Уокер.

Все мысли мгновенно исчезли. Ополоумевший от голода Браук протянул вниз одно щупальце, схватил тщетно протестовавшую к\'эрему и отправил ее в пасть.

— О нет, нет!

Размахивая руками, Уокер сделал два шага по направлению к гиганту. В ответ туукали ринулся к нему. Темные глаза в упор смотрели на беснующегося двуногого карлика.

— Я все еще голоден, — прорычал инопланетянин и протянул щупальце к человеку.

Он бы, без сомнения, схватил Уокера, если бы его буквально не заслонил выбежавший вперед Джордж. Отважный пес встал между своим другом и туукали. Джордж реакцией уступал Брауку, но все же был достаточно быстр. Щупальца, промахиваясь, били по пустому месту, а Джордж прыгал из стороны в сторону, увертываясь от ударов. Разрываясь между непреодолимым желанием бежать и стремлением помочь своему храброму другу, Уокер остался стоять на прежнем месте, осыпая неистовой бранью гигантского туукали и стараясь своими криками привести его в чувство.

— Еды! — заорал он наконец в сторону коридора. — Брауку, туукали, нужна еда! Она нужна ему сейчас! Делайте что-нибудь!

Он не знал и не мог знать, слышат ли его виленджи. Он не знал, обратили ли они внимание на драму, разыгравшуюся в загоне, хотя ее видел один из них. Да среагируют ли они вообще? По устоявшемуся распорядку дня до раздачи завтрака оставалось несколько минут. Неужели виленджи, видя, что делается, не могут подать завтрак раньше, чтобы спасти пару ценных образцов — его и собаку?

Каковы бы ни были намерения виленджи, они опоздали. Увернувшись от пары пытавшихся ухватить его конечностей, Джордж метнулся вправо и тут же угодил в ловушку — Браук схватил его именно с этой стороны. Щупальце без усилий подняло в воздух яростно огрызающийся лохматый комок. Забыв об опасности, Уокер наклонился и подобрал с земли пару камней размером с кулак. Вспомнив свои бейсбольные навыки, он швырнул камни в туукали. Удара любого из этих камней хватило бы на то, чтобы оглушить человека, но от меха Браука они отскочили, как смоченные слюной бумажные шарики, не причинив гиганту ровным счетом никакого вреда.

Джордж, рыча и кусаясь до последнего, прошел путь самоуверенной к\'эрему и исчез в темной вертикальной пасти между острыми белыми зубами. Потеряв от ярости и отчаяния дар речи, Уокер продолжал подбирать с земли и швырять в чудовище все, что попадалось ему под руки, — камни, песок, сучья. Но ничто не могло причинить вреда туукали. Уокер подбежал к монстру.

Теперь, когда были проглочены Скви и Джордж, любой зритель, знавший об отношениях, связывавших человека и собаку, мог ожидать, что забывший о себе Уокер будет драться, а не спасаться бегством. Когда человек и туукали сошлись лицом к лицу, в стороне раздался шипящий звук. Оба существа повернулись в том направлении и увидели, как опускается вниз ровный круг плотного дерна, как опускался он в сотнях подобных случаях. Забыв о единственном уцелевшем существе, Браук бросился к отверстию, не обращая внимания на град метательных снарядов, которыми продолжал осыпать его Уокер.

— Будь ты проклят! — орал на инопланетянина Уокер. — Как ты мог это сделать? Ты потерял рассудок из-за какого-то дикарского аппетита?

Подбежав к массивному туукали, который лежал теперь перед отверстием, обхватив щупальцами его края и выуживая пищу, не успевшую даже подняться на поверхность, Уокер принялся яростно колотить его кулаками и пинать ногами. Эти удары и пинки причиняли Брауку не больше вреда, чем камни, песок и палки.

Слегка приподнявшись, поглощенный едой Браук небрежно отмахнулся от докучливого человека. Уокер взлетел в воздух, описал дугу и грохнулся на твердую почву загона туукали. Он поднялся, согнувшись от боли в боку, и сел, беспомощно наблюдая, как туукали бездумно отправляет в пасть один огромный брикет за другим, прерываясь только затем, чтобы отпить из цистерны несколько галлонов воды.

— Бесчувственный кретин! — заорал Уокер, нимало не заботясь о том, что его слышат все обитатели загона и виленджи. — Идиот, ненасытная утроба, вонючее дерьмо! Ты понимаешь, что ты сделал? Ты, вообще, соображаешь? Когда тебе хочется жрать, у тебя отключаются мозги? — Держась за ушибленные ребра, Уокер наконец заплакал. Из груди его рвались отчаянные, сдавленные рыдания. Видят ли виленджи, что произошло?

Скривившись от сильной боли, Уокер встал с земли. Разумный наблюдатель мог бы предположить, что человек попытается уйти из загона огромного чудовища. Но Уокер, очевидно ошеломленный бедой, постигшей его и двух его друзей, никуда не ушел. Словно желая до конца прочувствовать потерю, он заковылял в дальний конец загона. Там он сел, привалившись спиной к большому камню, и принялся безучастным скорбным взглядом смотреть на ненасытного инопланетянина. Не обращая ни малейшего внимания на присутствие человека, Браук продолжал запихивать брикеты в свою бездонную пасть. Каждый раз, когда чудовище раскусывало пополам очередной брикет пилообразными зубами, Уокер неразборчиво выкрикивал следующее проклятие. Эти ругательства тревожили Браука не больше чем пинки, удары и камни.

Только после того, как на круге дерна не осталось ни крошки еды, Браук отполз от места раздачи, нашел уютную яму и, скатившись туда, безмятежно заснул, даже не взглянув на несчастного человека. Уокер продолжал мрачно смотреть на спящее чудовище, время от времени бормоча ругательства и оскорбления.

Прошло несколько минут. В коридоре появились двое виленджи. Они тихо переговаривались, но чувствительность имплантата позволила Уокеру понять, что они обсуждали события, происшедшие в загоне туукали. Уокер, однако, не смог понять, какие выводы сделали виленджи и что они решили делать. Время от времени оба протягивали свои клапаны-конечности в сторону Браука или Уокера. Когда виленджи оборачивались к нему, Уокер молча отвечал им злобным взглядом. По опыту он уже знал, что они едва ли отреагируют на такой пустяк.

Через некоторое время виленджи ушли, исчезнув в коридоре справа, там же, где до них выходил инопланетянин. В загоне они не стали делать ничего. Никто не заставил Уокера вернуться в кусочек Сьерра-Невады. Никто не уволок Браука вслед за навсегда пропавшим трехногим. Прижавшись спиной к камню, подтянув колени к груди, Уокер положил голову на руки и принялся сверлить равнодушного ко всему туукали ненавидящим взглядом. Уокер просидел так весь остаток дня и часть ночи, пока под утро не уснул. Он не мог спать не от гнева. Не оттого, что был подавлен. Не оттого, что неожиданные события уничтожили всякую надежду и погрузили его в бездну отчаяния. Нет, он долго не мог заснуть из-за сильного возбуждения.

Пока все шло как надо.

* * *

Браук схватил Скви и отправил в рот. Потом он поймал Джорджа и тоже сунул его в рот. Но и в припадке охватившего его сумасшествия мнимо осатаневший туукали не стал делать одну очень важную вещь.

Он не стал глотать.

Браук всем телом бросился на круглую площадку пищевого лифта в тот самый момент, когда тот начал спускаться. Мало того что туукали начал шарить конечностями в поисках пищи, которую должен был поднять лифт, он еще и полностью закрыл отверстие всем своим корпусом, а значит, и ртом. Брауку потребовалось всего несколько секунд, чтобы выплюнуть двух существ, не слишком уютно поместившихся в его обширной ротовой полости.

Джордж вылетел первым и, сориентировавшись, ловко приземлился на уже начавший подниматься лифт и соскочил с него, разбросав в стороны сложенные грудой брикеты. За Джорджем немедленно последовала Скви. Множество конечностей позволили ей приземлиться на площадку лифта еще более мягко, чем это смогла бы сделать любая собака. Учитывая скорость поднимающегося лифта, ей как раз хватило времени на то, чтобы протиснуться всем своим гибким телом между брикетами еды и площадкой, которая теперь стала их с Джорджем непроницаемым потолком. Не встретив никакого противодействия своему присутствию в этом подземном царстве, не слыша удивленного шипения виленджи, пес и к\'эрему принялись лихорадочно искать ближайшее укрытие.

Несмотря на то что темнота регулярно опускалась на большой загон и индивидуальные загоны пленников, чтобы они могли следовать привычному суточному ритму сна и бодрствования, большая часть помещений огромного корабля виленджи освещалась, по крайней мере частично, все время. Даже те помещения, где работала одна только автоматика и куда хозяева заходили редко, были тускло, но освещены.

Но Джордж и Скви не стали полагаться на случай. Оставшись запертыми в недрах механизма корабля и оказавшись на приличном расстоянии от маленького лифта, доставлявшего еду в загон туукали, они решили дождаться наступления ночи, чтобы проникнуть в помещения, нависавшие над их головой. Пока же они решили почиститься и изучить обстановку.

В пасти Браука было жарко и влажно. Впрочем, иного они и не ожидали. Джорджу нравилось тепло, но теперь он исступленно вылизывался, чтобы убрать с шерсти засохшую слюну туукали. Напротив, Скви буквально наслаждалась сыростью, но едва не умерла от высокой температуры. Но самое главное было не в этом. Главное, что они оба пережили этот эксперимент.

Минимальное освещение давало ровно столько света, чтобы они могли видеть. Уокер бродил бы здесь, как слепой, натыкаясь на предметы, но пес и к\'эрему обладали куда более острым ночным зрением, чем люди. Кроме того, эта странная пара могла воспользоваться безошибочным нюхом Джорджа.

Но из всех четверых заговорщиков именно они были выбраны для попытки уйти из загонов отнюдь не поэтому. Просто эти двое были достаточно малы, чтобы без труда поместиться в громадной пасти туукали, и только у него была ротовая полость, способная вместить неразжеванным живое существо. Только поэтому Уокер, если можно так выразиться, оказался вне игры. Кроме того, было очень важно, чтобы в прорыве участвовала Скви, которая единственная из всех что-то знала о технологиях виленджи. Было, кроме того, решено, что Джордж пойдет с ней, чтобы охранять к\'эрему и помогать ей.

Уокер весьма точно подметил, что единственным выходом из загонов, единственным местом, где виленджи не установили защитные электрические барьеры, были круглые отверстия маленьких лифтов, доставлявших еду и воду пленникам. Эти отверстия не могли быть использованы для попытки к бегству по одной простой причине: даже если бы кто-то попытался бежать через открывающееся на короткое время отверстие, даже если бы этому существу удалось остаться целым в механизме лифта, его тотчас засекла бы следящая система виленджи. Все остальное было делом техники. Все мысли Уокера в последнее время были заняты одним: как скрыть от всевидящего ока виленджи момент ухода пленников в отверстие лифта?

Решение — дерзкое и абсурдное одновременно — пришло, когда Уокер однажды смотрел на обедающего Браука. Туукали, поначалу скептически отнесшийся к этой идее, потом все же заверил Уокера, что сможет прекрасно справиться с этой задачей. Теперь оставалась одна проблема: как отвлечь виленджи и убедить их в том, что Браук съел двух существ, а не просто подержал их во рту, как держит во рту белка запасенные ею орехи. Но туукали сам предложил разыграть приступ вызванного голодом безумия.

— В конце концов, все и так говорят, что туукали безумный берсерк. — Именно так гигант изложил свою идею.

Виленджи, уже знакомые со вспышками ярости гигантского существа, едва ли что-то заподозрят, столкнувшись с очередным припадком. Для того чтобы еще больше накалить обстановку, Уокер должен был отреагировать на каннибализм Браука со всеми эмоциями, на какие он только был способен. Браук заверил его в том, что никакие его действия не смогут причинить ему ни малейшего вреда.

Пес, лежа на брюхе и прислушиваясь к гудению и треску механизмов, благоговейно думал: это сработало! Пока. Он и Скви незамеченными выбрались из огороженного загона, вероятно первыми из всех пленников виленджи. Если допустить, что виленджи доверяют своим электронным средствам слежения, то они не могли прийти к иному выводу, кроме того, что маленькое четвероногое и немного большее десятиногое существо были съедены и сейчас тихо перевариваются в чреве Браука. Это значит, что никто не бросится на их поиски.

— Всем этим мы обязаны Марку, — прошептал Джордж, стараясь одновременно смотреть во все стороны. — Для человека он, надо признать, очень умен.

К\'эрему ответила псу откуда-то из сплетения рыжеватых щупалец:

— Признаюсь, что сначала я не приняла его всерьез. Дерзость этого замысла не укладывалась ни в какую логику. Но мы здесь, впервые с момента нашего пленения, мы на свободе, а не в клетке этих отвратительных виленджи. Только за эти мгновения свободы я бесконечно признательна твоему другу и его первобытной хитрости. — Проницательные серебристые глаза сверкнули в полумраке. — Со временем и меня бы посетило вдохновение, и я бы разработала такую же стратагему.

Конечно, конечно, скептически подумал Джордж, но не стал говорить этого вслух. Преподавая Марку уроки смиренного повиновения, он и сам следовал этим правилам. Если они хотят развить достигнутый успех, то им нельзя отвлекаться от поставленной цели, а значит, они должны всеми силами поддерживать сосредоточенность и целеустремленность в этом сыром клубке ловких щупалец.

Интересно, что делает сейчас Марк, оставшийся в неволе и продолжающий разыгрывать глубокое горе. Джордж нисколько не сомневался, что сейчас его человек думает о нем.

Лежа в почти полной темноте рядом с вязким телом к\'эрему, пес размышлял о том, чего они сумели добиться. Шерсть его тускло поблескивала остатками слюны туукали.

— Держу пари, что мы первые пленники, сумевшие выбраться из загона.

Смутный силуэт Скви возвышался рядом темной конической тенью.

— Не могу судить со всей определенностью, но мы точно первые, кто сделал это за то время, что я нахожусь на этом проклятом корабле. — Она повела глазами. — Как ни странно это прозвучит, но, находясь во рту нашего большого товарища и борясь с удушьем, я вдруг подумала, насколько адекватно смогу совладать с моими несколько причудливыми вкусами.

— Ты имеешь в виду свою зависимость? — Принюхиваясь к обстановке, Джордж часто и тихо пыхтел.

Скви была выше того, чтобы обратить внимание на эту злостную инсинуацию.

— Сейчас мы находимся непосредственно снаружи от загона доброго Браука, перед большим загоном. — Одно щупальце протянулось в сторону пищевого лифта, с которого они соскочили во время бегства. — Такое же устройство доставки пищи и воды находится под каждой искусственной экосистемой. Эти экосистемы составляют окружность, обрамляющую периметр большого загона. — Щупальце описало круг. — Если мы пройдем по кругу этих лифтов, то со временем дойдем и до наших загонов. Я найду пищу, которую синтезируют специально для меня, а ты брикеты, предназначенные для тебя.

Джордж задумался.

— Не заметят ли виленджи или их аппаратура слежения, что брикеты пропали до того, как попасть на площадку лифта?

— Питание подается пленникам трижды в день, — ответила Скви. — Едва ли они хватятся, если пропадет брикет или кубик. Если даже пропажа и обнаружится, то наши тюремщики, скорее всего, решат, что дала сбой система доставки или приготовления. Вряд ли они подумают, что брикеты украдены пленниками, которых они считают мертвыми. В любом случае, — добавила она, — нам надо поесть.

С этим Джордж поспорить не мог. Хотя от пережитого волнения и от опьянения свободой он не ощущал голода, пес понимал, что есть надо для того, чтобы сохранить силы. Выбравшись из-под тяжелого металлического козырька, он последовал за Скви, которая повела его по пустынным переходам.

Однако они недолго оставались пустынными. У Скви было более острое зрение, чем у Джорджа, но именно он первым услышал шелест от движения воздуха.

— Здесь кто-то или что-то есть! — тихо, но с тревогой произнес он, оглядываясь в поисках укрытия.

— Сюда. — Скви направилась в темное углубление между двумя высокими металлическими прямоугольниками. Прямоугольники были теплыми на ощупь, а вверху образовывали большое «С», как котенок, пытающийся выгнуть спинку.

Устройство, шедшее по проходу, не имело никакого подобия головы и обладало очень небольшим корпусом, но зато у него было очень много конечностей. Каждая конечность заканчивалась каким-нибудь особым инструментом. Это обстоятельство встревожило Джорджа больше, чем отсутствие у машины всякого подобия черепа.

— Что, если он сюда посмотрит? — прошептал он, стараясь съежиться в жестком алькове.

— Чем? — резко ответила Скви. — Я не вижу у него зрительных рецепторов.

— Может быть, ему не нужны глаза. Может быть, он пользуется другими сенсорами.

— Может быть, у него большие уши, — прошипела Скви.

Джордж замолчал.

Идя по системе, похожей на систему циркуляции воздуха, неизвестный аппарат приблизился к укрытию, где прятались Скви и Джордж. Напротив них механическое существо остановилось. Джордж едва не заскулил от страха, но затаил дыхание. Машина постояла несколько бесконечно долгих секунд, приподнявшись над полом на несколько дюймов, а потом пошла дальше по запрограммированному маршруту. Когда аппарат исчез в переходе, оба беглеца осторожно выглянули из укрытия.

— Он смотрел прямо на нас. — Джордж колебался, глядя, как машина пропадала из виду, свернув за угол. — По крайней мере, было очень похоже, что смотрел.

Полдюжины щупалец Скви оживленно шевельнулись.

— Я не верю, что оно вообще нас заметило. Надеюсь, что так оно и есть, а логика подтверждает такую возможность. Но одно дело теоретизировать, а другое — выжить.

— Можешь смело спорить на все свои конечности, что это так и есть. — Джордж облегченно вздохнул и выбежал в коридор вслед за Скви.

— Характерная черта всех автоматов, за исключением самых совершенных, — это то, что они сконструированы для выполнения только тех заданий, которые были введены в фиксированные связи их нейронной коры. Если они не запрограммированы на поиск беглецов или лазутчиков — а учитывая, что случаев бегства до сих пор наверняка не было, — то надо предположить, что они при встрече нас не распознают, даже если мы столкнемся нос к носу.

— Если ты права, то это означает, что мы можем свободно передвигаться среди всех, кроме самих виленджи? — Пес резко взмахнул хвостом.

— Именно об этом я и говорю. Но я все-таки собираюсь по возможности избегать встреч с автоматами, так как всегда можно натолкнуться на исключение из правила. Правда, мы всегда можем проявить гибкость при такой встрече. — С этими словами она снова заскользила по коридору.

— Но все же он остановился против нас. — Джордж не мог избавиться от воспоминания об этой мелкой подробности. — Значит, он обнаружил наше присутствие.

— Обнаружение — ничто, реакция — все, — задумчиво промолвила Скви. — Я думаю, что он принял нас за такие же устройства, как и он сам. Это очень удобная версия, на которую, правда, не стоит слишком сильно уповать.

Справедливость предположения к\'эрему подтвердилась при нескольких последующих встречах с автоматами. Автоматы либо игнорировали присутствие живых существ, либо обходили их, либо уступали дорогу. Каждый раз Скви и Джордж ждали, что вот-вот появятся вооруженные виленджи, но каждый раз их страх оказывался напрасным, и беглецы могли продолжать свой путь.

Джорджу показалось, что они немного заблудились. Служебные помещения, расположенные под индивидуальными загонами и забитые машинами и оборудованием, были похожи друг на друга как две капли воды.

— Откуда ты знаешь, как нам идти, Скви? — спросил Джордж.

Ответ был исчерпывающим и уверенным:

— Обычно я запоминаю каждую деталь места своего пребывания. Важная информация подкреплялась всякий раз, когда мы посещали загон туукали. Тахст! Мы на месте.

Пищевые брикеты, кубики и еще какие-то странные предметы, наваленные на знакомую круглую площадку лифта, на взгляд Джорджа, ничем не отличались от всех прочих брикетов и кубиков, но один только их запах и вкус едва не заставил обычно сдержанную Скви упасть в обморок.

— Йокиль! — воскликнула она и буквально рухнула на сложенные конечности, раздувшись больше обычного. — Как я скучала по нему.

— Но ведь день только что наступил, — проворчал Джордж. — Тебе и правда требуется костыль?

— Я ничего не сломала, — ответила Скви. — Или я неправильно поняла твою метафору?

— Это не имеет значения. — Собственные кишки Джорджа урчали уже давно и очень красноречиво. — Я бы и сам с удовольствием перекусил.

— Конечно. Я возьму с собой столько, сколько смогу унести. — Она метнула на Джорджа проницательный взгляд серебристых глаз. — Если, конечно, мне не удастся убедить тебя в том, что едой в первую очередь надо снабдить самого незаменимого члена…

— Нет, — тихо, но твердо гавкнул Джордж.

— Я нисколько не удивлена, ибо предчувствовала такую примитивную и некультурную реакцию. — Нагрузив несколько щупалец множеством кубиков, Скви направилась в обратный путь.

Им потребовалось совсем немного времени, чтобы добраться до лифта, снабжавшего участок Сьерра-Невады, где обитал Уокер. Городские трущобы, где приютился Джордж, находились рядом. Не желая делать следующий шаг, прежде чем тюремщики забудут о кровавом происшествии, случившемся в загоне туукали, Скви и пес уселись на пол коридора, чтобы поесть. Откусывая кусочки от пищевого кубика, Скви внимательно осматривала коридор. Время от времени в обоих направлениях проходили занятые какими-то делами автоматы. Как обычно, они не обращали ни малейшего внимания на к\'эрему и чавкающего пса.

Активно поедая корм, Джордж одновременно испытывал муки совести. Где-то наверху, над их головой, среди карусели индивидуальных загонов, тревога снедает Марка и Браука, терзаемых страхом — не случилось ли чего с их маленькими товарищами. Хуже того, чтобы поддержать иллюзию раздора, который они разыграли, чтобы отвлечь и запутать виленджи, им теперь придется избегать друг друга, они отныне не смогут найти утешение в общении и беседах. Если они начнут снова встречаться, это может встревожить или по меньшей мере вызвать подозрение у наблюдательных виленджи, которые, вероятно, удивятся тому, как существо, на глазах которого другое существо съело его друзей, может и дальше водить дружбу со злодеем. Это означало, что Брауку придется остаться в его загоне, а Уокеру вернуться в свой. В наказание Браука наверняка запрут в его обиталище на все обозримое будущее. Правда, едва ли этот великан будет возражать. Он уже привык к неволе.

Но все же интересно, думал Джордж, как он отреагирует на этот раз и что станет делать, если ему удастся освободиться. Хотя он и не был особенно близко знаком с туукали, Джордж подозревал, что склонность к всепрощению не является доминирующей чертой Браука. Пес очень надеялся, что ему удастся воочию в этом убедиться.

Глава 11

Подавляя вполне естественное желание скорее пробраться к пищевым лифтам друзей, доставляющим им ежедневное пропитание, чтобы сказать им словечко о том, что они живы, Джордж, так же как и его спутница, начали внимательно осматривать пространство под загонами.

— Говорить ничего нельзя, — предостерегла Скви, когда Джордж предложил ей шепнуть Марку и Брауку, что они целы и невредимы, — ибо мы не можем полагаться на случай. Нас не может, конечно, обнаружить ни одно расположенное над землей следящее устройство, но наши слова может услышать любой имеющий уши. Пока мы не дождемся удобного момента, нашим друзьям придется потерпеть.

Джорджу оставалось только кивнуть. К\'эрему была права. Не стоило рисковать всем, чего они пока достигли, только ради того, чтобы успокоить Марка, терзающегося неизвестностью в своем загоне. Пес хорошо понимал, что осторожность к\'эрему вполне обоснованна.

Но, несмотря на общество Скви, на ее просвещающие, хотя порой и язвительные слова, Джордж испытывал растущее чувство одиночества.

Осматривая пространство под большим загоном, они начали путь от его предполагаемого центра и двинулись к периферии по раскручивающейся спирали. Несмотря на то что перемещавшиеся по пространству подвижные автоматы либо не замечали их присутствия, либо задерживались возле них очень ненадолго, беглецы решили не полагаться на случай и каждый раз, встречаясь с таким автоматом, застывали на месте и старались по возможности спрятаться.

Делать это было нетрудно. Подпол большого загона и индивидуальных экосистем представлял собой джунгли трубопроводов, сервомеханизмов, транспортеров, систем жизнеобеспечения, оптических и проводных трансмиссий и многого, многого другого. Было здесь и оборудование для приготовления индивидуальных пищевых брикетов и жидкостей для выходцев с самых разнообразных планет. Скви начала рассказывать о технологических тонкостях синтеза продуктов питания. Большую часть этого рассказа Джордж благополучно пропустил мимо ушей. К их положению это не имело непосредственного отношения; к тому же все научные познания Джорджа ограничивались умением рыться в помойках в поисках съестного, а сейчас его больше интересовало, как найти кнопку или выключатель, щелкнув которым можно было вырубить защитные поля, державшие взаперти его друзей.

Невнимание к ее лекции не на шутку разозлило к\'эрему.

— Учитывая, что твоих извилин вполне достаточно для понимания этих вещей, как ты сможешь подняться над своим полным невежеством, если не хочешь приложить ни малейших усилий для самоусовершенствования?

— Я очень хочу усовершенствоваться, — сказал Джордж, когда они приблизились к сравнительно хорошо освещенной зоне. Они сразу заметили, что потолок стал намного выше. — Дайте мне скребок, и я, пожалуй, даже соглашусь принять ванну.

Скви разочарованно фыркнула:

— Это физическое усовершенствование ровным счетом ничего не значит.

— Разве? — Пес выразительно посмотрел на драгоценности, обильно украшавшие тело Скви. — Тогда почему ты не избавишься от всего этого ювелирного хлама, которым ты себя увешала? Ты выглядишь как ходячая гаражная распродажа.

Скви обиженно надулась:

— Это не хлам. Это даже нельзя назвать ювелирными украшениями. Гус\'та — это подтверждение моей неповторимой индивидуальности; набор этих знаков очень важен для каждого к\'эрему.

— Угу, как кнопки «голосуй за…», за исключением того, что под всеми кнопками написано: «Голосуй за меня».

— Не вижу никакой глубинной мысли за этим бессвязным примитивным бредом.

— Считаешь это примитивным бредом. Ты просто не видела меня. Когда я нахожу выброшенную кем-то кость… — Джордж резко навострил уши. — Впереди очень светло. Ты не думаешь, что нам надо повернуть назад?

От язвительности Скви не осталось и следа. Она принялась внимательно всматриваться в высившийся над ними проход. Он был выше и шире всех предыдущих и, кроме того, ярко освещен.

— Сейчас мы находимся на самом краю замкнутого полем круга. Может быть, мы даже вышли за его пределы. — С этими словами Скви скользнула в сторону и оказалась под прикрытием свисавшей с потолка металлокерамической конструкции. Джордж последовал за ней, мысленно восхищаясь ее способностью менять направление движения, сохраняя прежнее положение туловища.

Как выяснилось, спрятались они очень вовремя.

— Я слышу какой-то звук, — шепнул Джордж.

Движение щупалец показало Джорджу, что Скви тоже его слышит.

Их было двое: высокие, кожа на обрамленных присосками верхних и нижних ластах играет оттенками от пурпурного до голубого. Один одет в такой же оловянного цвета костюм, как тот, в который был одет похитивший Джорджа виленджи. Другой был одет в не виданный Джорджем раньше наряд — в темно-оранжевую куртку, к которой какими-то липучками были прикреплены различные инструменты.

Из своего укрытия беглецы во все глаза смотрели на виленджи, идущих по проходу. Дойдя до ничем не примечательного слепого конца коридора, они на мгновение остановились, а затем в стене открылось отверстие, в которое они вошли. Отверстие закрылось, и снова стала видна сплошная металлическая стена.

— Здесь нам придется действовать с большей осторожностью, — сказала Скви, выбираясь из укрытия. — Мы покинули зону машин и перешли в обитаемую часть корабля.

Выйдя из убежища, Джордж решил держаться ближе к к\'эрему.

— Ты все еще думаешь, что нам удастся отключить защитное поле? Если мы войдем в пункт управления, то не наткнемся на кого-нибудь из виленджи?

Она бросила на пса снисходительно-терпеливый взгляд:

— Несмотря на большие размеры корабля, я не думаю, что на нем много виленджи. Технические функции при межзвездных путешествиях — это задача машин, и они выполняют эти функции без благонамеренного вмешательства неуклюжих и медлительных живых существ. Кроме того, учитывая, что этот рейс преследует преступные, незаконные цели, я думаю, что численность экипажа очень невелика. Когда они столкнутся с нештатной ситуацией, которую мы, как я надеюсь, сумеем устроить, им придется заново налаживать свои механизмы, и это, вероятно, будет нам на руку. — Она шагнула в освещенный коридор.

Джордж инстинктивно попятился:

— Эй, ты куда?

Продолжая двигаться вперед на своих щупальцах, она всем телом обернулась к Джорджу:

— Мы ничего не добьемся, если будем прятаться в тени. Мы ищем место, где можно действовать, а не прятаться. Для доступа к важным механизмам мы должны найти нужный элемент управления и либо сломать, либо взломать его.

Выбежав из темноты, пес быстро догнал Скви. Она передвигалась ловко, но не слишком быстро. Насколько он знал к\'эрему, Джордж не ожидал от нее такой смелости. Впрочем, эти инопланетяне полны неожиданных сюрпризов.

Им потребовались несколько дней поисков, перемежавшихся отступлениями в машинное отделение, где можно было спрятаться от неожиданно появлявшихся виленджи, прежде чем Скви вдруг издала странный звук — смесь писка и шипения. Позже Джордж узнал, что так к\'эрему выражают крайнюю степень удивления.

Они стояли перед какой-то штукой, похожей на результат столкновения яркой неоновой рекламы с грузовиком, полным светящихся рождественских елок. Во время странствий по машинному отделению и коридорам они уже натыкались на такие изделия, правда, те были малы, размером не больше почтового ящика, а в этот контейнер вполне могли войти два виленджи. К тому же ни один механизм до сих пор не вызывал такого волнения у Скви.

— Что это? — почтительно спросил Джордж.

Глаза Скви слегка выпятились из орбит.

— Это блок управления. Очень важный. Если нам повезет, то, вероятно, его мы и ищем. — Она двинулась к блоку.

— Подожди. — Пес нервно осмотрелся по сторонам. — Что, если он оснащен системой тревожной сигнализации или еще чем-нибудь в таком же роде?

— Зачем его чем-то оснащать? — ответила к\'эрему, не оглянувшись. — На какой случай нужна тревожная сигнализация? На случай появления сбежавших пленников? Но здесь нет ни одного сбежавшего пленника. Посторожи, пока я займусь делом.

Приготовившись дать деру при первых признаках опасности, Джордж проводил Скви до входа в светящийся блок управления. В воздухе почувствовалось какое-то сотрясение, когда Скви вошла внутрь, но этим все и ограничилось. Оказавшись внутри контейнера, Скви углубилась в изучение светящихся элементов управления и линий соединения узлов.

Ей не пришлось напоминать Джорджу о необходимости проявлять бдительность. Он сделал это автоматически, повинуясь врожденному инстинкту, а Скви с головой погрузилась в работу. Вся эта сложнейшая система обеспечивала комфортные условия не только для здоровья и выживания пленников в их загонах, но и для самих виленджи.

Если бы Джорджа спросили, сколько времени он ждал Скви, он едва бы смог ответить. Но наконец она окликнула пса.

— Кажется, я смогла найти интересную цепь. Я не стану тебе это объяснять, ибо твой маленький мозг не способен усвоить все ее сложности, да тебе и не надо всего этого знать. Достаточно сказать, что я, наверное, смогу это активировать.

— И что тогда произойдет? — нетерпеливо осведомился Джордж.

Щупальца, которые Скви не использовала для стояния, возмущенно взметнулись вверх.

— Если все пойдет как нужно, то наступит хаос. — Она слегка раздулась, потом тело ее опало. — Теперь мы должны найти выход наверх.

— Что, если мы воспользуемся системой вентиляции или чем-нибудь в этом роде? — спросил Джордж, труся легкой рысцой рядом со Скви.

— Я бы посоветовала тебе воспользоваться своим — пусть и недоразвитым — мозгом. — Она нетерпеливо рыскала глазами, внимательно оглядывая коридор, чтобы вовремя заметить возможное появление виленджи. — Мы с тобой, может быть, и пролезем по узким трубам, но этого не смогут сделать ожидающие нас наверху друзья. Мы должны разыскать такой путь, который был бы пригоден для них обоих — больше для огромного туукали, чем для твоего двуногого.

В этот момент перед ними возникла мнимо сплошная стена, в которой находилась невидимая дверь, работу которой они недавно наблюдали. Когда они приблизились к стене, в ней появилось отверстие достаточное для того, чтобы пропустить виленджи. Если туукали развернется боком и пригнется, то и он сможет пройти сквозь него. Скви и Джордж вернулись назад, и «дверь» тотчас закрылась.

— Этого достаточно. — Скви положила щупальце на голову Джорджа. Щупальце было холоднее, чем человеческая ладонь, но Джордж не стал его стряхивать. — Теперь все зависит от тебя. Выйдя отсюда, сразу свернешь налево. Сделаешь несколько шагов и окажешься в инспекционном коридоре, опоясывающем кольцо индивидуальных загонов. Найдешь наших друзей и приведешь их сюда.

— К чему? — дерзко спросил Джордж. — И что дальше? Мы будем вместе прятаться от виленджи?

— Это будет начало, — призналась к\'эрему, — но если нам повезет, то последствия будут самыми благоприятными.

Проводив Скви назад, до блока управления, нервно вывалив язык, пес кивнул:

— Я сейчас выйду из клетки. Но откуда я узнаю, что надо бежать? Ты махнешь мне или как?

— Ты сам поймешь, — ободряюще сказала Скви. — Только не дай виленджи себя поймать. — Она махнула щупальцем в сторону лабиринта механизмов. — Мысль о том, что мне придется провести остаток жизни одной среди этих машин, не кажется мне слишком привлекательной.