— Я просидела в больнице всю ночь напролет! А ты где был?

— Непохоже, что ее недавно открывали. В бардачке лежат документы и страховой полис настоящего владельца. И тебе понравится то, что осталось на переднем сиденье, — он натянул перчатки и открыл дверь со стороны водителя. — Портативный GPS.

Над всею этою картиной, которая казалась тяжелым сновидением и едва ли когда-нибудь могла быть создана фантазией Кало или Брейгеля, господствовала группа офицеров.

— Почему всегда именно ты находишь интересные вещи?

Цивилизация как будто ушла на три века назад, и вернулась эпоха полного варварства.

Он раскрыл было рот, чтобы ответить, но лишь зло махнул рукой. Ему все равно не преодолеть этой ее упрямой отчужденности! Дарелл подошел к окну и посмотрел вниз, на тихую и безлюдную Аннаполис, залитую воскресным солнцем. «Наверное, во всем мире нет другого города, который бы так вымирал по воскресным дням, как Вашингтон, — подумал Дарелл. — Видимо, не существует таких вселенских потрясений, которые могли бы в этот день хоть как-то потревожить многочисленные посольства, да и само огромное здание Государственного департамента». Он хорошо знал, что все, кто собрался на это совещание, прибыли сюда поодиночке и незаметно, и ни у одною жителя соседних домов не возникло ни малейшего подозрения о том, что здесь в действительности происходит. Закурив сигарету, Дарелл вновь хотел заговорить с Сидони, но опять осекся — какой смысл теперь о чем-то спорить! Быстрым, тревожным шагом он поднялся на третий этаж. Узел связи был полон народу. Из аналитического отдела доносился треск телетайпов и деловой гул компьютеров. Здесь готовились еженедельные сводки для Объединенного комитета начальников штабов вооруженных сил США. Совещание проводилось в кабинете Макфи. Дарелл на ходу кивнул Алексу — мускулистому охраннику около входа — и вошел в кабинет.

— Предполагаю, это совсем новенький прибор, потому что в него введены всего два адреса. Оба в Бостоне.

— Однако пора покончить с этим, — продолжал полковник, — время уходит, нам следовало бы уже быть далеко: мы поступили очень неосторожно, углубившись в горы на такое расстояние без подкрепления.

Фред Халькомб, коренастый мужчина средних лет, сидел а кресле Макфи и попыхивал коротенькой трубкой. Вид у него был чрезвычайно обеспокоенный. Халькомб отвечал за подготовку еженедельных сводок-отчетов о международной обстановке, которые он писал на основе сотен самых различных донесений со всех уголков света. Наконец он оторвался от своих глубоких размышлений и взглянул на вошедшего Дарелла.

— Где?

— Разве вы действительно станете сечь их, господин полковник? — робко спросил поручик.

— Доброе утро, Сэм! — сказал он, кивая в знак приветствия. — Ну, как ты?

— Обычно, как человек, которого подстрелили! Все уже собрались?

— Первый — квартира в Роксбери Кроссинг, принадлежащая Лу Ингерсоллу.

— Фердаммт! Не воображаете ли вы, что я для одного удовольствия вашего выставил их вам напоказ? — возразил полковник, нахмурив брови.

— Ну, разумеется, все! Сэм, мне очень жаль, что это случилось с Дэйдри…. — В тоне и манерах Фреда чувствовалась непривычная сдержанность. — Познакомься… — И он представил ему остальных. Макгрегор, сотрудник ФБР при Государственном департаменте, генерал Джексон из Пентагона и еще тихий человек небольшого роста, представитель Белого дома. Дарелла охватило мрачное предчувствие — для такого рода совещания должна быть очень серьезная причина. По их взглядам он понял, что здесь что-то не так. Атмосфера в комнате была тяжелой и напряженной. На него посматривали с любопытством и отчужденностью, которую он испытал уже при встрече с Сидони Осборн.

Джейн с удивлением уставилась на него:

— Жаль будет исполосовать кровавыми чертами это упругое и красивое тело такого дивного розового цвета, — заметил капитан Шимельман со вздохом сожаления.

Наконец Халькомб, выстукав свою трубку и откашлявшись, произнес:

— Это случайно не детектив Лу Ингерсолл?

— Вы глупец, капитан, — грубо остановил его полковник, — бросьте чувствительность, мы здесь на войне, эти люди наши враги, они не хотели нам покориться и подняли нас на смех, нужен страшный пример, от которого ужасом объяло бы этих мятежных горцев.

— Сэм! Сегодня ночью до нас дошли очень важные новости. Поскольку Макфи поручил это дело тебе, мы пригласили тебя послушать, о чем здесь говорится.

— Он самый. По этому адресу он числится в базе данных.

— Справедливо, господин полковник, простите, я говорил необдуманно, — смиренно ответил капитан.

— Да, это дело поручено мне, и я не слагаю с себя ответственности за него.

— Когда он уволился из убойного? Шестнадцать, семнадцать лет назад?

— Но ведь тебе рекомендовано отдохнуть с недельку и подлечиться…

Полковник презрительно пожал плечами и обратился к старику, который не думал отирать кровь, струившуюся из его раны.

— Шестнадцать. Никак не могу с ним связаться. Я позвонил его дочери, и она говорит, что Лу отправился на север, чтобы недельку порыбачить. Там, где он находится, может не быть мобильной связи. Или он выключил свой телефон, чтобы не отвлекаться.

— Это уже мне решать! В чем, собственно, дело?

— Подойдите, — приказал полковник. Анабаптист тихо подошел.

— А что насчет второго адреса в GPS?

— Если говорить напрямую, то ваш запрос на доктора Теджи нас серьезно озадачил, — сказал Макгрегор. — Мы рассчитывали, что это дело у нас хорошо прикрыто. Не следовало давать в руки противников возможность нажить пропагандистский капитал на очередном исчезновении еще одного нашего ведущего ученого. — Этот Макгрегор был человеком высокого роста, худощавого телосложения, с приятным мягким голосом и загорелым лицом. — Доктор Теджи исчез из своей лаборатории уже более двух месяцев назад.

— Это студия, здесь, в Чайнатауне. Называется «Академия боевых искусств „Дракон и Звезды“». Тамошний автоответчик сообщил, что они открываются в полдень, — Фрост взглянул на часы. — То есть, десять минут назад.

— Я согласен, — грубо сказал полковник, — отсрочить казнь этих девушек, даже готов помиловать их, но предупреждаю, помилование зависит от одного вас, вы держите в своих руках жизнь их и смерть, вы можете спасти их, если хотите.

Дарелл кивнул в знак понимания.

— Что мне сделать для этого? — с живостью вскричал старик.

— И вы до сих пор не смогли напасть на его след?

— Точно вы не знаете! Откажитесь от мнимого своего неведения, не настаивайте на том, чтоб обманывать меня, — словом, сообщите мне те сведения, которые я неоднократно от вас требовал, говорите, я слушаю вас.

Глава седьмая

— Мы предполагаем, что он вернулся обратно к себе, в Венгрию. В Будапеште у него остались жена и сын. Его сотрудники показывают, что в последнее время он сильно беспокоился о своей семье. После известных выступлений в Венгрии он уже ни о чем другом ни говорить ни думать не мог. Мы с достаточной долей уверенности полагаем, что ему каким-то образом удалось попасть к родным для того, чтобы затем вывезти их сюда. Странно только то, что он до сих пор еще нигде не появился! Если он в Будапеште, то ему пока удается неплохо скрываться от властей. И если Корвут прибыл сюда действительно с целью захватить его, то совершенно очевидно, что их секретные службы понятия не имеют о том, что доктор Теджи пропал из США. Ироническая ситуация, не правда ли?

— Увы, — ответил старик, в отчаянии ломая руки, — вы требуете от меня того, чего я исполнить не могу, я ничего не знаю, могу вас уверить. Неужели вы думаете, что я давно бы не ответил вам, если б мне что-нибудь было известно? Беру Бога в свидетели, что удовлетворить вас мое искреннейшее желание.

Академия боевых искусств «Дракон и Звезды» расположилась на втором этаже кирпичного здания на Харрисон-авеню, и пока Джейн и Фрост поднимались по узкой лестнице, то слышали песнопения, кряхтение, топот ног и уже из раздевалки почуяли запах пота. Внутри студии с десяток учеников в черных кимоно двигались с такой сосредоточенностью, что ни один из них, казалось, не заметил вторжения двух детективов. За исключением выцветших постеров с изображениями боевых искусств, это была абсолютно пустая комната с голыми стенами и обшарпанным деревянным полом. С минуту Джейн и Фрост незамеченными стояли у двери, наблюдая, как группа прыгает и отрабатывает удары ногами.

— Все то же упорство во лжи! — вскричал с раздражением полковник. — Хорошо же, пусть вся гнусность этой казни падет на вас одних, вы хотите ее, вы меня вынуждаете оставаться неумолимым.

Внезапно молодая азиатка вышла из боевой стойки и приказала:

— Ваши доводы о том, что доктор Теджи находится в Будапеште, вполне убедительны.

Он взмахнул саблей и крикнул палачам:

— Продолжайте тренировку! — Затем она пересекла комнату, направляясь к двум посетителям. Она была грациозной, словно танцовщица, кожа блестела от пота, но, несмотря на свои упражнения, девушка не выглядела запыхавшейся. — Могу я помочь вам? — спросила она.

— Делайте свое дело!

Прутья свистнули и как ножом резнули девушек по обнаженной груди.

В ответ Макгрегор только пожал плечами.

Страшный крик исторгла у них боль. Вопли ужаса и отчаяния поднялись в толпе. Мужчины, женщины и дети бросились не противиться этому возмутительному истязанию, беднягам этого не пришло бы в голову, но собою заслонить несчастных.

Пруссаки не поняли, или, вернее, прикинулись, будто не понимают этого невольного изъявления всеобщего негодования.

— Но это всего лишь наше предположение. Мы нашли его след в Мексике, в Гаване, потом на одном из греческих грузовых судов, следовавших в Афины. Далее след, к сожалению, обрывается. Должен вам откровенно сказать, мы очень заинтересованы в его возвращении. Его сотрудники самостоятельно попытались завершить лабораторные испытания на его экспериментальном оборудовании по использованию энергии водородной реакции в промышленных целях, но у них ничего не получилось. Ничего не получилось и ничего не получится до тех пор, пока к руководству исследованиями не вернется сам доктор Теджи. Или пока его кто-то не вернет!

— Пли! — скомандовал полковник.

Дарелл в ответ спокойно произнес:

Дула ружей опустились вновь, и раздался страшный залп.

— Это вполне можно организовать. По крайней мере, на какое-то время нам не придется беспокоиться о Корвуте. Только бы он не заподозрил, что доктора Теджи нет в университетской лаборатории…

— Мы уже об этом позаботились, Сэм, — ответил Халькомб. Он явно нервничал. — Но здесь существует еще один момент, который ты должен учитывать. — Он обвел взглядом присутствующих, затем схватил свою трубку, бессмысленно повертел ее в руках, потом решительно отложил в сторону. — Вчера по этому самому вопросу Дикинсон Макфи вылетел в Европу! То есть по поводу доктора Теджи. Тогда мы, конечно, не знали, что Теджи является целью миссии Корвута. Теперь же эти два факта нужно увязывать. Макфи в Вене будет работать по выяснению местонахождения Теджи. Если удастся его найти, то он попытается уговорить его вернуться. И по возможности поможет ему забрать жену и сына из Будапешта.

Вместо того чтоб бежать, крестьяне теснее прижались один к другому и, взмахнув шляпами в воздухе, вскричали в один голос:

— Почему он не направил для этого кого-нибудь другого? — спросил Дарелл. — Чтобы в такое время самому лезть на поле боя — это на Макфи не похоже!

Халькомб в ответ только развел руками.

— Да здравствует Франция!

— Пли! — опять скомандовал полковник. Вторично грянул залп.

— Кроме того, в Вене он хотел прощупать тот канал, по которому Корвуту и его людям удалось проскочить через нашу систему проверки. Он посчитал, что это слишком деликатное дело, чтобы поручать его кому-нибудь другому. Он планировал сначала лично ознакомиться с ситуацией в Вене, а уже потом прозондировать вопрос о докторе Теджи в Будапеште. — Халькомб снова нервно откашлялся. — Когда ты вчера вечером доложил о настоящей цели миссии Корвута, то я попытался связаться по телефону с Лондоном, чтобы проконсультироваться с генералом Макфи. Но к тому времени он уже сделал пересадку и вылетел в Вену. По крайней мере, меня так проинформировал Уотерман, наш представитель в Лондоне. Не более часа назад я связался с Веной, но мне сообщили, что сразу по прибытии Макфи отправился в сторону венгерской границы. Послё этого о нем никаких сведений не поступало.

В полузатемненном пространстве комнаты повисла гнетущая тишина. Дарелл почувствовал, как взоры всех присутствующих сконцентрировались на нем. Тогда он в свою очередь пристально посмотрел на каждого из них. В его взгляде сквозило явное раздражение и даже злость в ответ на ту идиотски-странную манеру, с которой они воспринимали его. Он был уверен, что это связано с ранением Дэйдри. Они, видимо, считали его за это каким-то ущербным… От мрачных мыслей его отвлек Халькомб, который вновь громко откашлялся.

— Да здравствует Франция! — снова воскликнули крестьяне в порыве восторженной преданности, призывающей смерть.

— Сэм! Теперь наступает твой раунд игры. Ведь Макфи оставил тебя за старшего и предоставил полную свободу действий. Он сам мне сказал об этом. Я, в общем-то, не сторонник такого рода поручений… Мы — единая команда и должны действовать заодно. Кроме того, вчера ты получил ранение, да и Дэйдри… Короче говоря, если ты захочешь, чтобы дело было перепоручено кому-то другому, мы примем это с пониманием. Ты же сможешь отдохнуть…

Так продолжалось залп за залпом, вслед за каждым крики «Да здравствует Франция!» постепенно становились слабее.

— Нет! — резко и однозначно ответил ему Дарелл.

После пятого залпа настала мертвая тишина.

— Но, Сэм, ты не должен принимать на себя всю ответственность за это дело.

Все население деревни было истреблено[6].

— Нет, именно всю! Я хочу добраться до Корвута сам!

— Ага! — вскричал полковник, поднося к губам сигару, которую не переставал курить во все время этого жестокого побоища. — Гнездо ехидн, кажется, раздавлено, в живых не осталось ни единой.

— К сожалению, ты сам уже ничего не сможешь сделать. В калифорнийскую лабораторию мы отправили своего человека, который внешне очень похож на доктора Теджи. Место соответствующим образом обставлено, люди находятся в постоянной готовности. Теперь нужно всего-навсего дождаться, пока этот Корвут появится там.

Вдруг человек, или, вернее, кровавый призрак без человеческого образа, поднялся из груды тел, стал перед полковником и, брызнув ему в лицо несколькими каплями крови, струившейся из его ран, произнес могильным голосом:

— Каин! Будь заклеймен как первый убийца! Каин, проклинаю тебя! Проклинаю… убийцу женщин, детей и старцев!

— А если он вдруг решит вернуться в Будапешт?

Полковник протянул руку к седельным чушкам, но не успел взять пистолета, как раненый уже упал навзничь; он был мертв прежде, чем коснулся земли.

— Но ведь он не знает, что доктор Теджи пропал.

— Господа, — холодно сказал полковник офицерам, отирая забрызганный кровью лоб, — нам здесь нечего делать более, надо поджечь эти хижины и двинуться в путь.

— Он может об этом узнать или же догадаться. Его ни в коем случае нельзя недооценивать! — Дарелл встал из-за стола. Его глаза потемнели от злости. — Как хорошо известно, это дело поручено мне, и с ним буду разбираться именно я! Причем так, как посчитаю нужным. Эта девушка, Илона, все еще наверху?

Приказание было исполнено тотчас, и вскоре несчастная деревня изображала собою один громадный костер; после населения истреблялись жилища, пруссаки действовали сообразно своей неумолимой системе.

— Да. Но ей ничего не известно об исчезновении доктора Теджи. Мы ее уже допросили. Вполне вероятно, что она искренне хочет выйти из игры. Хотя в этом нет еще полной уверенности.

Спустя двадцать минут колонна, впереди которой ехали фургоны и телеги с добычею, выходила из деревни по дороге, лежавшей к прусскому лагерю.

— Ну и хорошо. У нас есть время это выяснить, — спокойно ответил Дарелл. — Я намереваюсь отправиться в Вену. Если Макфи пропал, значит, он споткнулся на чем-то очень серьезном! Я согласен с вами, что мы можем позволить Беле Корвуту поноситься по Калифорнии в поисках доктора Теджи. Но это не продлится слишком долго. Корвут не дурак и в два счета поймет, что к чему. Иными словами, времени у нас — четыре-пять дней. Ну, в самом лучшем случае — неделя! Я же прямо сейчас отправляюсь на поиски Макфи и Теджи.

Позади себя неприятель оставил смерть и развалины как несомненные признаки своего прохода.

Никто не проронил больше ни слова. На угрюмых лицах, обращенных к нему, он читал явное неодобрение и даже некоторое недоумение. Но для него это ровным счетом ничего не значило. Макфи перед вылетом в Европу распорядился вполне определенно. В рамках предоставленных ему полномочий Дарелл мог действовать по своему усмотрению.

Одиннадцать часов пробило на отдаленной колокольне в ту минуту, когда последний прусский солдат скрылся из виду за склоном горы.

Сделав неопределенный жест руками, Халькомб произнес:

— Сэм! Но ты не совсем для этого…

— Я все равно возьмусь за это дело!

— А эта девушка?..

— Я возьму ее с собой, так как венгерский язык я знаю не очень хорошо. Кроме того, она неплохо ориентируется в Будапеште. Илона — наш главный козырь в поисках доктора Теджи. Все нужно провернуть как можно быстрее. До того, как Корвут возьмет след и бросится в обратную сторону. Я понимаю, что участие девушки несет с собой определенный риск. Это так! Но, поскольку я беру операцию всецело на себя, то у вас не должно возникать возражений по этому поводу. — Дарелл уже повернулся к двери, чтобы выйти, но обернулся и, обратившись к Халькомбу, сказал:

— Фред! Я был бы тебе очень признателен, если бы ты связался со Стратегическим авиационным командованием и узнал, как мне можно добраться до Европы на каком-нибудь реактивном самолете.

Глава 9

Перед уходом ему еще минут двадцать пришлось доказывать свою правоту, прежде чем остальные согласились с его решением. Затем последовали длительные телефонные переговоры с Государственным департаментом. Тому тихому человеку, представителю Белого дома, тоже пришлось куда-то названивать. Он около пяти минут разговаривал вкрадчивым голосом с одной очень важной персоной. Наконец он повесил телефонную трубку и тихо кивнул головой в знак одобрения. Только после этого Дарелл поднялся на верхний этаж в маленькую комнатку к Илоне. И хотя дело еще не было окончательно решено, он все же решил переговорить с девушкой. В комнатке стоял большой шкаф, набитый снизу доверху разной одеждой, мужской и женской. Он попросил ее подобрать себе что-нибудь не очень броское и подождать, пока он за ней вернется.

— Неужели ты так доверяешь мне? — тихо спросила его Илона.

— Абсолютно, если ты согласишься поехать со мной в Будапешт, — ответил Дарелл. — Я надеюсь, ты понимаешь, что если тебя там схватят, то последствия для тебя окажутся гораздо более плачевными, чем для меня!

— Я не собираюсь отрицать, что я этого очень и очень боюсь. Я ведь так надеялась, что смогу остаться здесь, в Соединенных Штатах.

— Если все обернется благополучно, мы обязательно вернемся. Вместе вернемся сюда!

— А если не обернется?..

В ответ Дарелл лишь пожал плечами. Он внимательно наблюдал за ней. Она выглядела хорошо отдохнувшей и спокойной. В ярком утреннем свете ее личико было утонченным и нежным. Дарелл мельком отметил, что ее несколько широковатый рот дисгармонирует с выразительными карими глазами. Сначала она вела себя непринужденно и весело. Но когда он сказал ей, чего от нее хочет, ее глаза вновь потемнели, а лицо стало напряженным.

— Все зависит только от твоего желания, Илона, — сказал Дарелл. — Пожалуйста, не думай, что я пытаюсь оказать на тебя давление! Это совсем не так. Ты должна понимать, как глубоко я верю в тебя, верю в твою приверженность свободе и демократии, если предлагаю отправиться туда вместе со мной! Ведь моя жизнь будет тогда во многом зависеть от тебя. — Дарелл слегка улыбнулся и продолжил: — Я, к сожалению, не умею произносить длинные речи… Ты мне просто очень нужна, Илона! Ты можешь мне оказать там неоценимую помощь. Но если ты вдруг сочтешь, что это слишком опасно для тебя, то ты, разумеется, вольна оставаться здесь.

— И меня тогда посадят в тюрьму?

— Нет! Я не думаю… Конечно, тебе придется побыть под усиленной охраной некоторое время, пока будет проводиться соответствующее расследование и определенные инстанции не придут к заключению, что за твоим желанием остаться в Соединенных Штатах не стоит враждебных целей.

— Но я действительно хочу просто остаться здесь! — произнесла она тихим голосом. — Ты говоришь, что мы обязательно сюда вернемся, если я смогу тебе помочь? Если ты мне обещаешь взять меня обратно…

— Я это тебе обещаю! — твердо произнес Дарелл.

— В таком случае, я готова…

Дарелл мог лишь догадываться, чего стоило для девушки это решение. Он дал ей слишком мало времени на размышление. Какие бы мотивы ею ни двигали, она буквально лезла вместе с ним в пасть к смерти. Ему очень хотелось бы узнать о ней побольше, понять, что она за человек. Ведь вполне возможно, что ее поведение могло прикрывать совсем иные намерения. Но в его работе никогда нельзя быть полностью хоть в чем-то уверенным. И тем не менее, он очень нуждался в ее помощи. Ему одному вряд ли удастся справиться с этим делом. Да и времени практически нет.

Только после этого Дарелл смог отправиться в больницу. Он припарковал машину на автостоянке и вошел в приемное отделение. Больничные коридоры были наполнены той же воскресной тишиной и спокойствием, которые царили в городе. В ответ на его просьбу навестить Дэйдри Пэджет медсестра приемного отделения бросила на него взгляд, полный недовольства и подозрительности. Она уже раскрыла было рот, чтобы возразить, но, увидев его решительный взгляд, лишь пожала плечами, написала что-то на карточке и протянула ее ему. На четвертый этаж он поднялся на лифте.

Когда он свернул в коридор, ведущий к палате Дэйдри, он увидел, как оттуда вышел Арт Гринвальд с женой Розали. Арт был электронщиком и работал с Дареллом не первый год. Когда-то давно Дареллу случилось здорово помочь ему да и его родному брату, проходившему по делу Стеллы Марни. С тех пор они стали неразлучными друзьями.

— Сэм! Э-э, подожди минуточку… — начал Арт. Сейчас он выглядел смущенным, растерянным и всячески искал взглядами поддержки супруги. — А Дэйдри знает, что ты собираешься к ней зайти?

— Она знает меня достаточно хорошо, чтобы догадываться о моем визите.

— Знаешь, Сэм, она сейчас явно не в духе… Понимаешь, она считает, что ты… что ты ее бросил в беде, что ли… — Затем он в еще большем замешательстве добавил: — Может, тебе следует подождать денек-другой?

— Я не могу ждать, — ответил Дарелл. — Я скоро уезжаю из страны и не знаю, когда вернусь, если вообще смогу вернуться!

— Сэм, ну, пожалуйста… — пролепетала Розали. — Пощади хоть свое самолюбие…

— Я просто должен с ней переговорить!

Дарелл решительно вошел в палату и тихо прикрыл за собой дверь. Когда он увидел бледное лицо Дэйдри, ее неподвижное тело на больничной койке, внутри него все содрогнулось. Его розы были уже доставлены, и она не отказалась от них. Дэйдри лежала под капельницей. Около ее кровати стоял большой кислородный баллон. Дарелл прошел по палате и встал так, чтобы она могла его видеть. За его спиной через окно виднелся небольшой парк, который тянулся вдоль всего здания больницы.

— Привет, Ди! Как ты себя чувствуешь?

Она посмотрела на него так, будто он был совершенно незнакомый ей человек.

Пододвинув стул поближе к кровати, он спросил:

— Можно я присяду?

Взгляд ее глаз был тяжелым и сумрачным.

— Как хочешь… — прошептали ее губы.

— Ди, разве ты не хочешь попытаться меня понять?

— Я уже все поняла!

— А я так не считаю! Ты, наверное, теперь думаешь, что я тебя не люблю. Но я тебя очень люблю. Гораздо сильнее, чем умею это выразить словами! — Дарелл коснулся ее руки, но она отвела ее в сторону и отвернулась от него так, что теперь ее лица уже не было видно. На фоне стерильной белизны подушки ее черные волосы лоснились и казались необычно мягкими. — Ты обязательно поправишься! Не нужно ни о чем тревожиться… Меня беспокоит только то, что ты думаешь обо мне плохо. Для меня нет ничего дороже и важнее тебя. И ты прекрасно это знаешь!

— Нет! Это неправда. И это ты доказал прошлой ночью, — с трудом проговорила она.

— Мне тогда ничего другого не оставалось, — беспомощно пробормотал он. — Послушай меня! Не нужно сейчас ни о чем думать, кроме скорейшего выздоровления. Ты только не бросай меня, пожалуйста! Ди, я сейчас вынужден уехать за границу. Я постараюсь вернуться примерно через неделю. Я это говорю тебе для того, чтобы ты знала, почему я не смогу тебя навещать.

— Не стоит беспокоиться, — сказала Дэйдри. — Теперь уже ничего нельзя изменить.

— Нет, дорогая, можно! И я обязательно добьюсь этого!

Она медленно покачала головой. В этот момент дверь палаты открылась и на пороге появилась дежурная медсестра. С выжидающе-вкрадчивым выражением она уставилась на Дарелла. По пути в больницу он подобрал с десяток самых различных аргументов, с помощью которых надеялся убедить Дэйдри. Но он так и не воспользовался ни одним из них. Ее ум, ее сердце оказались закрытыми для него. В ее взоре было что-то окончательное и бесповоротное. И это возводило между ними такую преграду, которую его гордость не позволяла преодолеть. Дарелл медленно поднялся со стула.

— Пожелай мне, по крайней мере, удачи.

— Ну разумеется…

Ей было все абсолютно безразлично! Она даже не поинтересовалась, куда он собирается ехать, чем будет заниматься. Дэйдри явно не хотела больше его видеть.

Вернувшись домой, он быстро переоделся. Теперь на нем был европейского покроя костюм, с которого были спороты все фирменные знаки, английские рубашка и галстук, а также черные ботинки советского производства. Он договорился, чтобы его машину потом поставили в гараж. Затем он плотно зашторил окна в комнате и вымыл посуду, оставшуюся после завтрака. Делал он все это быстро, стараясь не думать и не вспоминать лица Дэйдри, которое он видел перед уходом из больницы. Потом Дарелл связался по телефону с Сандерсом и узнал, что в половине пятого из Флориды в Германию будет вылетать бомбардировщик Стратегического авиационного командования. До Флориды их доставит самолет военно-транспортной авиации, который уже ожидает в вашингтонском аэропорту. От этого сообщения он внутренне сосредоточился. Быстро закончив необходимые приготовления, он вызвал такси и поспешил на Аннаполис-20 за Илоной. Со всеми организационными вопросами он справлялся так же легко, как с самой обычной работой по дому.

Илона была полностью готова и уже ждала его. Личико ее было бледным и грустным. Покинув свое убежище на Аннаполис-20, она тихо последовала за Дареллом и не проронила ни слова ни в такси, ни на аэродроме. Оделась она так же, как и при первой их встрече: твидовая юбка, свитер, замшевый берет с какой-то металлической брошкой и удобные коричневые полуботинки. В руках он держала маленький чемоданчик. Во время полета Дарелл проверил его содержимое и обнаружил там только хлопчатобумажное нательное белье. Что-либо сделанное из нейлона могло обернуться для них за «железным занавесом» настоящей катастрофой.

— Тебе не придется беспокоиться за меня, — сказала Илона, — я хорошо знаю, как следует поступать.

Затем Дарелл коротко объяснил ей, что он собирается предпринимать: разыскать доктора Теджи и Макфи и, кроме того, попытаться найти того изменника, который окопался в посольстве США в Вене и в Комитете по вопросам беженцев. Молча выслушав его, Илона странно, с обреченностью покачала головой.

— Ты абсолютно не представляешь себе, что сейчас происходит в Венгрии…

— Ты очень боишься возвращаться туда?

— Мы из управления полиции Бостона. Я детектив Джейн Риццоли, а это детектив Фрост. Мы хотели бы поговорить с владельцем этой студии.

— Да, я очень боюсь этого, так как они меня обязательно убьют.

— Ты имеешь в виду АВО?

— Да. Они не успокоятся, пока не увидят меня мертвой, как только узнают, что я стала предательницей.

— Я могу увидеть ваши документы? — Просьба была резкой и совсем не тем, чего Джейн могла ожидать от кого-то, выглядящего как ученица средней школы. В то время как девушка изучала удостоверение Джейн, Джейн изучала девушку. Возможно, она не так молода, как изначально показалось. Около двадцати лет; судя по произношению, американская китаянка с татуировкой тигра на левом предплечье. Со своими короткими торчащими волосами и угрюмым взглядом, она походила на азиатскую версию девушки-гота, маленькую, но опасную.

Дарелл резко одернул ее:

— Ты не должна думать о себе как о предателе! Напротив, все, что ты сейчас делаешь, — это только для блага Венгрии, для свободы и независимости твоего народа!

Девушка вернула удостоверения.

— Это мало что изменяет в моем положении… — ответила девушка.

— Илона, я хочу твоей помощи и поддержки только на добровольной основе. В противном случае я буду вынужден вернуть тебя в Вашингтон! Там ты будешь в полной безопасности.

— Вижу, вы из убойного. Зачем вы здесь?

Низко склонив голову, она произнесла:

— Мистер Дарелл, безопасного места для меня теперь не сыскать и во всем мире…

— Сначала я бы хотела узнать, как вас зовут, — произнесла Джейн, вынимая записную книжку.

— Слушай, зови меня просто Сэм, ладно? — пытаясь переменить разговор, предложил Дарелл.

— Белла Ли. Я преподаю в начальном и среднем классах.

— Хорошо, Сэм. — Еле заметно улыбнувшись, она спросила: — Мы можем стать друзьями?

— Ваши ученики невероятны, — Фрост до сих пор с восхищением смотрел на то, как прыгает и кружится группа.

— Я надеюсь, что мы уже ими становимся.

— Мисс Пэджет… Я слышала, как о ней говорили… Она поправилась?

— Это средний класс. Они репетируют демонстрацию боевых искусств для выступления в Нью-Йорке в следующем месяце. Сейчас они используют движения леопарда.

— Думаю, что да…

— Леопарда?

— Ты ведь ее любишь, не так ли?

— Это одна из древних техник животных Северного Китая. Леопард полагается на скорость и агрессию, которую вы и видите в этом упражнении. Каждая техника животного — отражение природы этого существа. Змея хитрая и скользкая. Аист отличается спокойствием и равновесием. Обезьяна быстрая и умная. Студенты выбирают, какое животное больше всего соответствует их собственной личности, и изучают этот стиль.

— Да, люблю, — коротко ответил Дарелл.

Фрост засмеялся:

— Извини меня, Сэм.

— Это похоже на то, что показывают в фильмах про кунг-фу.

Самолет Стратегического авиационного командования вооруженных сил США уже ждал их в аэропорту Флориды. Пересадка из самолета в самолет заняла не более десяти минут. У Илоны даже не было времени выразить свое восхищение палящим солнцем и пальмами, со всех сторон окружавшими аэродром. На борту бомбардировщика был лишь его экипаж — три молодых парня, которые постоянно шутливо подкалывали друг друга и говорили с бруклинским акцентом. К пассажирам летчики отнеслись со свойственной военным сдержанностью. Дарелл и Илона расположились в небольшом отсеке в хвостовой части самолета, где было несколько откидных сидений и маленький столик. Второй пилот принес им термос с кофе и сэндвичи. Хотя его глаза горели любопытством, но от вопросов он воздержался. На всем протяжении полета над океаном их больше никто ни разу не побеспокоил.

Его замечание было встречено ледяным взглядом.

Самолет плавно скользил по облакам над необъятными просторами Атлантики. Они направлялись на одну из авиабаз США в Испании. С той огромной высоты, на которой они летели, казалось, что самолет практически не движется. Сидя в своем кресле, Дарелл рассуждал о том, что сейчас неизмеримо возрастает ответственность каждого человека за все, что происходит вокруг него. Никто не может чувствовать себя в полной безопасности, пока хотя бы даже в самом отдаленном уголке этого тесного земного шара правит зло. Мир изменился. Теперь даже самый слабый крик о помощи не останется незамеченным. Теперь уже никто не отвернется от ужасов тюрем тоталитарных режимов, будто это его не касается. Теперь даже тихие заводи Бэй Пич Руж, окруженные старыми великанами-кипарисами, не менее опасны, чем любой город в Центральной Европе, где вовсю кипят людские страсти и идет ожесточенная борьба. Дарелл чувствовал, что девушка, сидящая около него, прекрасно все это осознает. Ему казалось, что и Дэйдри догадывалась о том, что невозможно отказаться от той цели, которой он посвятил всю свою жизнь.

— Надлежащее название этого искусства — ушу, и оно было изобретено тысячи лет назад. То, что вы видели в этих фильмах — дерьмовая голливудская подделка. — Она замолчала, когда ее класс закончил свои упражнения и, замерев, смотрел на нее, ожидая дальнейших инструкций. — Возьмите мечи. Практикуйте спарринг, — приказала она, и ученики направились к стойке с оружием, где расположились их деревянные мечи для тренировок.

На этой скрытой, незаметной войне теней значение и маленьких побед и маленьких поражений было ничуть не меньшим, чем на полях великих сражений древности.

— Мы можем поговорить с владельцем? — спросила Джейн.

Сейчас ему нужно было получше разобраться в своей спутнице. Это был тот самый случай, когда он шел на риск, доверяя свою жизнь другому человеку. Он осознавал, что без этой девушки задание вряд ли могло быть успешно выполнено. И ему в первую очередь хотелось выяснить, как глубоко коренится в ней страх, насколько сильно подорвана ее уверенность в себе.

— Сифу Фэнг в задней комнате, занимается с частным учеником.

— Тебе не стоит беспокоиться обо мне, — в конце концов произнесла она. — Ты можешь полностью положиться на меня, несмотря на то, что нас ждет смерть, если не хуже. Все равно… Я даже рада, что возвращаюсь! Я венгерка и хочу быть полезной своему народу. Сейчас слишком многие из нас бегут из страны, беспокоясь за свою жизнь. Одни спасаются от невыносимых условий коммунистического режима, другие потому, что потеряли надежду на лучшее. Я проявила малодушие, захотев остаться в США. К счастью, все обернулось как нельзя лучше… Мне даже кажется, что произошло именно так, как я и хотела. Вернуться на родину и сражаться… Сражаться в Венгрии, в своем городе, на его разоренных улицах, которые я так люблю!

— Как пишется это имя? Вы сказали Ши…

— Как же ты оказалась в АВО?

— Сифу это не имя, — ответила Белла, — это китайское слово, означающее «мастер» или «учитель». Знак уважения.

Уставившись невидящим взором в свои крепко сжатые кулачки, Илона сказала:

— Тогда можем ли мы поговорить с мастером? — Джейн взорвалась, раздраженная отношением девушки. — Это не светский визит, мисс Ли. Это официальное дело.

— Ты, наверное, догадываешься о той жизни, которой мы жили раньше. Мне сейчас двадцать восемь. За всю свою жизнь мне ни разу не приходилось сталкиваться со свободной жизнью, которой всегда жил ты. К тому же на мне лежало проклятье моей фамилии — Андреши. Это фамилия известного в Венгрии дворянского рода. С некоторого времени она превратилась в проклятье на нашей земле… После первой мировой войны это семейство было тесно связано с правящей верхушкой, а затем активно помогало установлению фашистского режима Хорти и тесно сотрудничало с нацистами, когда они оккупировали Страну. После прихода к власти коммунистов человеку с такой фамилией остаться в живых было практически невозможно. Хотя наша семья имела к этой фамилии не совсем прямое отношение, но это уже никого не интересовало. Для Андреши в Венгрии не было ни работы, ни крыши над головой, ничего! Нам не позволяли ни уехать, ни остаться там, где мы до этого жили. Я очень хорошо помню, как все это происходило с моим отцом. Несмотря на то, что он никак не провинился, его скоро отправили в трудовые батальоны АВО. Там его и убили… Это, в свою очередь, убило мою маму. Я была тогда совсем еще ребенком, и они, наверное, думали, что я ничего в этом не смыслю. — Илона как-то неопределенно и безразлично пожала плечами. — Моя кровь по их стандартам была подпорчена! Поначалу они следили за мной, как за экзотическим зверьком. Как будто двенадцатилетний ребенок мог быть чем-то для них опасен! Но в конце концов, ты знаешь, я стала примерным коммунистом. Я рано изучила труды Маркса и Ленина и могла поспорить по многим теоретическим вопросам. Сначала я работала на машиностроительном заводе в Чепеле. Это промышленный район Будапешта. Там-то на меня и обратили внимание. Хотя они ко мне всегда присматривались с особым пристрастием. Я была передовой коммунисткой и хорошо разбиралась в марксистской диалектике. Благодаря этому мне разрешили поступить в Будапештский университет. Тогда мне очень хотелось работать в газете «Сабад Неп». — Девушка улыбнулась с иронией и сказала: — в переводе ее название означает «Свободный народ».

Белла обдумывала ее требование. Студенты начали спарринг-тренировку, и в комнате раздалось клацанье деревянных мечей.

— А как расшифровывается АВО? — спросил Дарелл.

— Минутку, — наконец произнесла она. Девушка постучала в дверь, ради приличия выждала немного, прежде чем открыть ее, и объявила: — Сифу, здесь двое полицейских хотят увидеться с тобой.

— Аллам Веделми Оцтаг. — Голос Илоны теперь звучал с каким-то надрывом. — Перед лицом этой организации ни у кого не остается никакого выбора… В университете, где я изучала журналистику, мне предложили стать информатором. Ты понимаешь, АВО стремится использовать для своих целей всех и вся. В ее организации существуют так называемые контролеры — для осуществления связи между отдельными агентами и информаторами, с одной стороны, и официальными органами АВО — с другой. Контролерами могут быть самые разные люди — от владельцев ночных клубов и магазинов до обычных официантов. В категорию агентов входили те люди, которые по фальшивым документам проникали на заводы или в издательства и тайком следили за деятельностью персонала. Информаторами, как и я, в основном являются женщины — домохозяйки, работницы, проститутки и так далее. Когда они стали требовать от меня следить за моими товарищами, я изо всех сил сопротивлялась. Отказывалась… но меня в конце концов приперли к стене, заявив, что в противном случае пострадают мои же товарищи! Я вынуждена была согласиться. Я пыталась было писать очень коротенькие или полностью выдуманные донесения, которые не могли бы принести никому вреда. Но меня вызвали и сообщили, что теперь ко мне из нашей группы приставлен человек, который будет следить уже только за моими действиями. Я голову себе сломала, думая о том, кто же это может быть?! Вся моя жизнь с того времени пропиталась подозрительностью и ненавистью. И все же я стремилась делать все от меня зависящее, чтобы нанести поменьше вреда кому бы то ни было. Был даже один момент, когда я хотела покончить жизнь самоубийством. Но меня вновь вызвали и предупредили, что если я еще хоть раз попытаюсь таким способом выйти из игры, то все мои друзья окажутся в трудовых лагерях. Выхода не было… Никакого выхода!

Они платили мне деньги. Они платили и платят деньги всем, требуя всякий раз при этом расписываться в соответствующих ведомостях. С течением времени ко всему начинаешь привыкать… Постепенно, незаметно для себя, пока в конечном итоге не становишься таким же безжалостным и жестоким, как и все остальные.

— Впусти их, — ответил голос. Женский.

Дарелл прикурил сигарету и протянул ее Илоне. Девушка не глядя взяла ее и несколько приглушенным голосом продолжила:

В отличие от гибкой молодой Беллы Ли, китаянка, поднявшаяся со своего стула, чтобы поприветствовать их, двигалась медленно, словно боролась с болями в суставах, хотя ей было не больше пятидесяти. Средний возраст едва проявился на ее лице, а в длинных черных волосах было всего несколько серебряных прядок. Она взглянула на них с достоинством императрицы. Хотя она была ниже Джейн, царственная поза, казалось, делала ее гораздо выше. Рядом с ней стоял маленький белокурый мальчик лет шести, одетый в кимоно и сжимающий в руках деревянный посох, почти одной высоты с ним самим.

— После окончания университета я поступила на работу в газету «Сабад Неп». Там я вступила в «Кружок Петефи» — группу писателей и разных интеллектуалов, которые, собственно, впоследствии и организовали октябрьское восстание. Я и здесь продолжала шпионить для АВО. К тому времени я уже знала довольно многое о методах его работы — о тюремных казематах, об ужасающих одиночках и жестокости охранников… Большинство агентов организации были тем самым дерьмом, которое сначала служило режиму Хорти, а потом, во времена нацистской оккупации, — гестапо. Красных это обстоятельство ничуть не смущало. Эти люди были жестокими и умели наводить страх — то есть обладали необходимыми качествами. Разумеется, многие из высшего руководства, например, Бела Корвут, являются убежденными коммунистами и людьми совсем не глупыми. Они получают большие деньги и живут в роскоши. Если, например, рабочий на заводе зарабатывает за месяц около восьмисот форинтов, то они получают от десяти до двенадцати тысяч! У меня тогда не было выбора… Я стала одной из них. У меня не было ни малейшей надежды выбраться из той ямы, в которую я угодила! Так было вплоть до того самого октября… Тогда я своими глазами увидела, что чувствуют и чего хотят многие тысячи и тысячи моих соотечественников. Но в их борьбе я оказалась по другую сторону баррикад! — На какое-то мгновение все ее тело передернула судорога. — Я видела ту ненависть, которую испытывает народ к АВО. Казалось, что вокруг меня плещется целое море черного, поглощающего меня яда! Нас и ненавидели и боялись.

— Я Ирис Фэнг, — сказала женщина. — Чем могу вам помочь? — Ее акцент подсказал Джейн, что женщина родилась не в Америке.

— Детектив Риццоли и детектив Фрост, — произнесла Джейн. Она бросила взгляд на маленького мальчика, который смотрел на нее без малейшего страха. — Ваш ученик может выйти? Нам нужно поговорить наедине, мэм.

Когда все это началось, я находилась в одном из домов на улице Ваци. Я видела собственными глазами кровавое побоище около радиоцентра. Видела выступление Имре Надя на Парламентской площади, которое не произвело на людей никакого эффекта. Видела, как скинули с постамента бронзовую статую Сталина. Я также видела, как наши мальчишки бросались на русские танки с кулаками, с обрезками водопроводных труб и бутылками с зажигательной смесью. Со всех сторон скандировали: «Рузкик ки! Рузких ки!» — то есть «Русские, вон отсюда!» Мой город, после того как в него вошли советские танковые части, превратился в развалины. Чтобы как-то скрыться от всего этого ужаса, я попыталась бежать…

Ирис кивнула.

Хотя во время выступлений некоторые члены АВО и были убиты, но большинству все же удалось уцелеть. На моих глазах на Кортарсасакской площади рассвирепевшая толпа буквально растерзала несколько человек из АВО! В этой давке и меня чуть не растоптали… К счастью, меня тогда никто не распознал. Когда же я пришла в сознание в больнице, то к тому времени все уже кончилось. По улицам носились советские танки… Танки, самолеты и пушки были брошены против народа, у которого в руках не было ничего, чтобы защититься! Сражаться было бессмысленно. А что могла сделать я в этой ситуации? Через некоторое время меня навестил Корвут. Я вновь начала работать в АВО. Затем мне была, по его собственному выражению, оказана высокая честь, — мы вместе отправились в Америку.

Дарелл выглянул в маленький круглый иллюминатор, за которым простиралось необъятное черное небо, сплошь усыпанное сияющими звездами. В темноте не было видно ни океана, ни земли, ничего реального. Он вновь посмотрел на девушку. Ее напряженный взгляд был полон горечи и безысходности.

— Белла, отведи Адама в другую комнату, где он подождет мать.

— Ты мне веришь? — шепотом спросила она. — Ты, наверное, думаешь, что я лишь пытаюсь оправдаться за свое сотрудничество с секретной службой?

— Не беспокойся, я полностью тебе верю, — твердо произнес Дарелл.

— Но Сифу, — запротестовал мальчик, — я хочу показать вам, как я тренируюсь с обезьяньим посохом!

— Тебе, видимо, уже не раз приходилось слушать подобные истории. Истории, полные оправданий, покаяний и самобичеваний… Но я сказала чистую правду — от начала и до конца!

— Илона, как ты думаешь, что с тобой будет, если ты вдруг попадешься им?

Ирис улыбнулась ему.

Ее лицо еще больше побледнело.

— В Решке есть одна тюрьма. Там в свое время приводились в исполнение смертные приговоры. Я думаю, что и сейчас там происходит то же самое…

— Покажешь на следующей неделе, Адам, — сказала она, ласково взъерошив пальцами его волосы. — Обезьяны также должны обучаться терпению. А теперь иди. — Улыбка оставалась на ее губах, пока Белла выводила мальчика из комнаты.

— Но ведь ты еще можешь отказаться и вернуться обратно, — сказал Дарелл.

— Иными словами, ты мне не доверяешь?

— Этот парнишка изучает боевые искусства? — спросил Фрост.

— Доверяю.

— У него есть талант и страсть. Я не трачу силы на всех подряд. — Улыбка исчезла с лица Ирис, пока она рассматривала своих посетителей неприветливым взглядом. Ее глаза остановились на Джейн, словно она решила для себя, какой из двух посетителей имеет значение. — Зачем полиции приходить в мою студию?

Глава 10

Илона проспала всю оставшуюся часть пути до приземления на военной авиабазе США в Испании. Уже светало. На востоке, у самого края земли, заалела бледно-розовая полоска света. По взлетно-посадочной полосе аэродрома дул сильный холодный ветер. Мысли Дарелла вновь и вновь возвращались к Дэйдри, к ее бесповоротной решимости отказаться от него. Он осознавал, что эти раздумья, не связанные с задачами операции, рассеивают внимание, и изо всех сил пытался отогнать их от себя. В конце концов Дарелл пришел к заключению, что если уж Дэйдри не захотела его понять, то сейчас с этим ничего не поделаешь. Сейчас же нужно думать о дне сегодняшнем и завтрашнем, а не вчерашнем!

— Мы из отдела по расследованию убийств, — ответила Джейн. — Нам нужно задать вам несколько вопросов о том, что произошло в Чайнатауне прошлой ночью.

— Полагаю, они будут о мертвой женщине на крыше?

В оперативном отделе Дарелла встретил полковник Смит, который передал ему все необходимые документы, подготовленные на основе данных о Дарелле и Илоне, поступивших по закодированной системе связи из Вашингтона. Прежде чем на аэродром прибыла вызванная для них машина, они успели принять душ и позавтракать в офисе Смита. Через час они уже ожидали в гражданском аэропорту своего рейса на Цюрих. В Вене заранее знали об их прибытии. Когда уже далеко за полдень их самолет приземлился в аэропорту назначения, их встречал Роджер Вьюман — сотрудник посольства США.

— Так вы уже в курсе.

Во время полета внутреннее напряжение Илоны постепенно спало, и теперь она казалась совсем спокойной. Перед приземлением в Цюрихе она попросила:

— Все говорят об этом. Это небольшой район, и как в любой китайской деревне, здесь есть свои сплетники и кумушки. Они говорят, что ее горло было разрезано, а руку сбросили с крыши. И утверждают, что у нее было оружие.

— Не мог бы ты сделать одно одолжение? Нельзя ли нам добраться из аэропорта до города, не пользуясь общественным транспортом? В Вене находится еще немало беженцев из Венгрии, меня может кто-то узнать, и дело будет загублено в самом начале.

Дарелл понимающе кивнул и сказал:

Кем бы они не были, эти люди знали чертовски много, подумала Джейн.

— Ладно, посмотрим, что на это нам скажет Вьюман.

— Эти истории правдивы? — спросила Ирис.

В регистрационном зале аэропорта они предъявили документы, полученные от полковника Смита. По новому паспорту Дарелл был Яношем Дероши, инженером электровозостроительного завода в Чепеле. В документах Илоны была сохранена ее настоящая фамилия. В графе «место работы» у нее стояло: издательство газеты «Сабад Неп», орган компартии, город Будапешт.

— Мы не можем рассказывать об этом, — ответила Джейн.

Роджер Вьюман встретил их сразу посте таможенного досмотра. Сам он был родом из Небраски. Высокий блондин лет тридцати-тридцати трех. От светло-голубых глаз по его открытому улыбающемуся лицу разбегались косые лучики морщин. Рукопожатие его было крепким и уверенным. Вьюман занимал должность секретаря посольства. Мягкими, но решительными манерами он напоминал профессиональных дипломатических работников.

— Но именно поэтому вы здесь, не так ли? Чтобы поговорить об этом? — спокойно произнесла Ирис.

— Вы наверняка оба сильно проголодались с дороги. Я уже заказал обед на троих в ресторане «Виктория». Вам, конечно, не терпится поскорее узнать что-нибудь о Макфи? Но об этом чуть попозже… А пока давайте пройдем вот туда!

С мгновение они рассматривали друг друга, и Джейн вдруг поняла: не я одна ищу информацию.

— Нам бы не хотелось ехать прямо в город… Мы с Илоной считаем, что в данной ситуации это было бы не совсем благоразумным.

— Да-а? — озадаченно произнес Вьюман и взглянул на девушку с приветливым недоумением. Секунду подумав, он слегка нахмурился и сказал:

— У нас есть фотографии, которые хотелось бы вам показать, — проговорила она.

— Вполне вероятно, что тут вы правы, дитя мое! Еще вчера венграм удалось опознать здесь одного сотрудника АВО. Так что же вы предлагаете?

— Желательно выбраться куда-нибудь поближе к границе. Ну, скажем, в Айзенштадт. Можете вы нас туда довезти?

— Есть причина, по которой вы спрашиваете именно меня? — уточнила Ирис.

— Ну, разумеется, могу! Причем в два счета! Вы хотели бы там оказаться уже сегодня вечером?

— Да, если это возможно, — ответил ему Дарелл.

— К сожалению, тут есть кое-какие трудности… Насколько мне известно, там идет настоящая террористическая война… Ну да ладно! Поехали.

На улице около входа в здание аэропорта стоял его маленький «Тополино» — итальянская малолитражка, более широко известная по прозвищу «Мышонок». Прошло некоторое время, прежде чем Вьюман втиснулся наконец в свое авто. Его медлительность, характерная для жителей среднего запада США, начинала все больше и больше раздражать Дарелла. Вьюман же всю дорогу не спеша рассказывал о своей работе, о своих возможностях в продвижении по службе. Он считал, что его обошли в предоставлении целого ряда тепленьких местечек потому лишь, что он из малоизвестной семьи и ему никто не оказывает протекции. Хотя он и говорил об этом в шутливом тоне, Дарелл отчетливо чувствовал, что за его словами кроется глубокое разочарование и затаенная обида.

— Мы опрашиваем много народа в этом районе.

Сейчас они на полной скорости мчались к восточной границе по широкому бетонному автобану, далеко огибающему городские окраины Вены. Дарелл коснулся вопроса об исчезновении Макфи лишь после того, как они достаточно далеко отъехали от аэропорта.

— Но я впервые слышу о каких-либо фотографиях. И думаю, что я бы знала об этом.

— Я лично доставил твоего шефа прямо до границы в Айзенштадте, той самой, к которой мы сейчас и направляемся, — ответил ему Вьюман. — Макфи попросил меня помочь ему отыскать возникшую-де в системе нашей проверки лазейку. Я на это дело це-елый день потратил, роясь в личных делах наших сотрудников! Видишь ли, нам пришлось нанять на работу очень многих венгров в качестве переводчиков, да и австрийцев тоже… Распоряжение на увеличение квот для беженцев пришло внезапно, и времени на доскональную проверку у нас не было. Мы были застигнуты врасплох! Ведь тогда по сравнению с другими западноевропейскими странами мы принимали значительно меньше беженцев. Я уверен, что именно в той вот спешке мы что-то и не досмотрели. Я перевернул все их дела, но так ничего и не нашел в ответ на его запрос.

— Сначала нам нужно показать Вам фото. Тогда и поговорим о том, почему показываем их именно вам. — Джейн посмотрела на Фроста.

— Когда ты видел Макфи в последний раз? — спросил его Дарелл.

— Да в той самой гостинице. Он собирался денек-другой поизучать округу, прежде чем идти через границу. Я настоятельно советовал ему даже и не пытаться этого делать! Ситуация в Венгрии после введения русских войск стала чрезвычайно напряженной. Но он остался непреклонен и попросил предоставить ему надежного проводника. Что я и сделал. Потом я вернулся в Вену. Это как раз и была наша последняя встреча.

— И что, с тех пор он ни разу не вышел на связь?

— Сожалею, что вам придется увидеть это, мэм, — извинился он. — Это может немного вывести вас из равновесия. Может быть, вам лучше для начала сесть?

— Ни разу! Смешной он малый! Молчаливый такой… Честно говоря, я даже не знаю, кто и что ему вдруг там понадобились!

— А тебе этого вовсе и не обязательно знать, — с некоторым вызовом в голосе произнес Дарелл.

Его спокойный уважительный тон, казалось, растопил немного льда в глазах женщины, и она кивнула.

— Сегодня я чувствую себя немного усталой. Пожалуй, я присяду, спасибо.

На открытом добродушном лице Роджера Вьюмана произошла еле заметная перемена. Было ли это лишь проявлением обиды на грубоватый выпад? Немного помолчав, Вьюман продолжил:

— Я пытался разыскать проводника, который с ним был, его зовут Тибор Забо. Энергичный парень! Но он тоже пропал с концами. У меня создалось впечатление, что Макфи только и ждет момента, когда я уйду, чтобы кинуться к границе. — Низко наклонившись над рулем машины, Вьюман быстро взглянул назад, на Илону: — Если вы собираетесь последовать на ту сторону за Макфи, то я могу предложить вам другого проводника.

Фрост мгновенно придвинул стул поближе, и Ирис опустилась на него с вздохом облегчения, который дал им понять, насколько она благодарна за этот жест. Только тогда Фрост достал цифровой снимок, который Маура отправила по электронной почте из морга. Хотя рана жертвы была благоразумно прикрыта простыней, бледность лица, обвисшая челюсть и наполовину раскрытые глаза не оставляли сомнений, что это было фото покойницы.

— Нам он не нужен, — спокойно ответила девушка.

— А вы венгерка?

Молча, Ирис с минуту рассматривала снимок, выражение ее лица оставалось неизменным.

— Какая тебе разница, кто она! — резко оборвал его Дарелл.

В этом Вьюмане было нечто раздражающее. Хотя, возможно, это шло от его собственной взвинченности, он никогда раньше не ощущал такого внутреннего напряжения. И все же непроизвольное чувство враждебности к этому человеку не покидало Дарелла.

— Мэм? — спросил Фрост. — Вы узнаете ее?

— Если вы собираетесь за Макфи через границу, то лучше всего воспользоваться маршрутом Тибора Забо. Он ходил по пути на Гьёр — это где-то в шести милях от Будапешта — и останавливался на одной из окрестных ферм. На той ферме живет его дядюшка — Геза Хегедус. Если Макфи пошел вместе с ним, то они на ночь должны были остановиться именно там.

— Она красива, не так ли? — сказала Ирис и подняла глаза. — Но я ее не знаю.