– Боюсь, мы стоим в самом начале, – признался Снейдер.

Хоровитц указал на выход.

– Там ждет машина бернской уголовной полиции, которая отвезет нас к квартире этой акушерки.

Снейдер застегнул свой пиджак на все пуговицы.

– Вы нашли Вивиану Кронер?

Хоровитц помотал головой.

– Она исчезла четыре дня назад.

Снейдер шумно втянул воздух.

– Тогда она уже мертва.

Снаружи стоял приспособленный для инвалидов черный внедорожник с тонированными боковыми стеклами. Задняя дверь была открыта, из кузова на землю спускался металлический пандус. Пространство вокруг автомобиля было ограждено красными конусами, которые стояли полукругом.

– Мне потребуется ваша помощь, моя дорогая, – сказал Хоровитц.

Сабина подтолкнула его в кузов машины и зафиксировала на полу колеса инвалидной коляски.

Как только Снейдер и она сели в автомобиль, водитель тут же стартовал.

– Я задаюсь вопросом… – начал Снейдер, и тут его и Сабинин телефоны одновременно зажужжали. Они оба получили отчет криминалистов с места преступления на участке Януса. Правда, отчет был не особо содержательным. В коттедже старого Януса были обнаружены два следа взлома, но никаких отпечатков пальцев, кроме его собственных и персонала, не нашли. В отличие от цеха, в котором кислота разъела Вальтера Граймса, где они обнаружили хотя бы улики, указывающие на монахиню.

Снейдер убрал телефон.

– Это нам не поможет. Что означали слова старого Януса о детях? Я задаюсь вопросом, что происходило с детьми, если монахини в монастыре беременели? – Он повернулся к Хоровитцу.

– Может, им делали аборт, – предположил он. – Акушерка должна знать, как с этим справлялись.

– Или они рожали детей, как в случае с нашей монахиней, – размышляла вслух Сабина. – И потом тех убивали… или продавали.

Всю оставшуюся дорогу они молчали, пока не доехали до Берна и не остановились в зоне запрета стоянки прямо перед старинным домом рядом с рекой Аре.

Над входом на улице развевался швейцарский флаг, а под разноцветными оконными ставнями висели цветочные ящики, пышная растительность которых колыхалась на ветру. Район был старым, но совсем не дешевым. Отсюда открывался хороший вид на Аре, и можно было наблюдать, как река плотной петлей обвивала старый центр города, который мостами соединялся с другой частью Берна.

Так как в доме не было лифта, водитель внедорожника и Снейдер с трудом подняли Хоровитца в инвалидной коляске по узкой винтовой лестнице на четвертый этаж. Там их уже ждали начальник комиссариата Рюти и его коллеги из оперативно-сыскного отдела полиции Берна.

Снейдер взглянул на вырванный из деревянной рамы дверной замок.

– Это были сотрудники уголовной полиции?

– Они никогда так не действуют. – Хоровитц помотал головой. – Очевидно, кто-то силой проник в квартиру.

– И за четыре дня этого никто не заметил? – спросил Снейдер.

– На верхнем этаже живет только Вивиана Кронер. Квартира напротив пустует, – объяснил Рюти.

– Вы это проверили?

– Да.

Снейдер осмотрел место взлома, не прикасаясь к нему, затем нахмурился.

– Этот почерк отличается от других, – пробормотал Снейдер. – Без сомнения, Вивиана Кронер была похищена четыре дня назад нашей монашкой или ее сообщником, в существование которого я верю как никогда. Ворота лакокрасочной фабрики аккуратно вскрыли отмычкой, как и дверь бунгало старого Януса. Но эту открыли с применением силы, возможно, даже выбили ногой, а ведь здесь даже нет замка с предохранителем. Почему? Схема изменилась. – Он оторвал вгляд от двери и поднял глаза. – Пойдемте дальше.

Они вошли в прихожую двухкомнатной квартиры. Очевидно, здесь шла борьба. Две картины висели криво, обувь была раскидана по полу, а в одном месте на обоях на уровне головы засохла кровь с прилипшими волосками. Там в стене даже осталась небольшая вмятина.

Снейдер указал на это место.

– Исследуйте брызги и сравните с кровью Вивианы Кронер.

Рюти поднял руку.

– А где мне взять кровь Вивианы?..

– О господи! Спросите соседей, кто у нее врач, и найдите его. У нас мало времени. Он должен выдать вам ее документы. А если здесь не хватит для пробы, у нас еще остается анализ ДНК. Посмотрите в ванной, там вы наверняка найдете…

– …Щетку с волосами. – Рюти кивнул. – Я еще хорошо помню вас и ваши милые манеры, – раздраженно сказал он. – Тогда вы были в Берне из-за той истории со сказками.

Снейдер не любил, когда ему напоминали о том деле. Он внимательно посмотрел на рыжего парня с оттопыренными ушами.

– Я не забываю ни одного лица, но в этом случае с удовольствием сделаю исключение.

– Не старайтесь меня запугать, – спокойно ответил Рюти. – Собаки, которые лают, не кусаются.

Ой! – Сабина покосилась на Снейдера. – Грубая ошибка!

– Избавьте меня от ваших деревенских мудростей, – огрызнулся Снейдер. – Не в каждом тихом омуте водятся черти, за твердой оболочкой не обязательно скрывается мягкая сердцевина, а лающие собаки тоже иногда кусаются. – Он оскалил зубы. – А теперь за работу.

Рюти глубоко вдохнул.

– Куда сначала?

Снейдер бросил взгляд на одну дверь.

– Полагаю, там кухня.

Рюти кивнул.

– Идите туда, чтобы расширить кругозор. Может, найдете там чашку крепкого ванильного чая.

Ворча, Рюти развернулся.

– Все такой же сумасшедший, – пробурчал он, протискиваясь мимо Сабины.

– Нет, не сумасшедший, – вздохнула она. – Просто его реальность немного отличается от нашей.

После того как Рюти исчез на кухне, Сабина глубоко вздохнула.

– Я бы хотела один раз – хотя бы один раз! – начать работать на месте преступления без того, чтобы вы оскорбили всех коллег.

– Пока что я не всех оскорбил – но это еще может случиться.

Затем они вошли в гостиную. Это была определенно квартира религиозной женщины: обстановка состояла из распятий, статуй Иисуса, вязаных салфеток, ящиков для рассады, керамических фигурок, толстых ковров, потертого дивана и лампового телевизора. Самым современным был стационарный телефон с автоответчиком, на котором мигала красная лампочка. Рядом стояла рамка с фотографией, на которой была изображена пожилая дама в соломенной шляпе, солнечных очках и цветной блузке. За спиной виднелись туристический автобус, скалы Гибралтара и пальмы, гнущиеся на ветру. Вероятно, фотокарточка из отпуска. Возможно, это была акушерка. На ее лице и тыльной стороне руки, которой она придерживала шляпу, можно было отчетливо разглядеть ожоги.

Верхний листок отрывного календаря на стене был четырехдневной давности, и телевизионная программа, лежавшая на журнальном столике, была раскрыта на странице за среду 10 мая.

Все сходится.

Коллеги Рюти ни к чему не прикасались, Хоровитц убедил их оставить все в первозданном состоянии до прихода Снейдера. Тот, как всегда, должен был прочувствовать атмосферу места преступления, пока та еще сохранилась.

– Как вам удалось так быстро добиться разрешения на наше официальное участие в расследовании? – шепнула Сабина Хоровитцу. – Все-таки вы сами уже на пенсии, и обычно у нас нет полномочий за границей.

– Скажем так, – пробормотал Хоровитц, – у бернского прокурора передо мной должок.

– Тишина! – Снейдер закрыл глаза и сделал глубокий вдох, так что на висках выступили вены. Держа в одной руке косячок, он понюхал его, не зажигая, и снова открыл глаза. – О’кей, можете обыскивать квартиру. Нам нужны улики, указывающие на Цитглогге.

Прежде чем полицейские пришли в движение, Снейдер посмотрел на автоответчик и щелкнул пальцами.

– Перчатку!

Один из коллег протянул ему латексную перчатку, которую Снейдер тут же натянул на руку. Затем подошел к автоответчику и нажал на кнопку. Два новых сообщения.

Сначала Снейдер включил последнее, которое было записано этим утром. Сабина услышала свой жестяной, немного искаженный голос.

«Говорит Сабина Немез из немецкого БКА в Висбадене…» – затем последовали номер телефона и просьба срочно перезвонить.

Снейдер включил второе сообщение.

«Если кто-то будет меня искать…» – раздался испуганный дрожащий женский голос из динамика.

Снейдер поднял руку, и все полицейские тут же замолчали и застыли на месте.

«…восемнадцать часов… – Пауза. – …я могу сообщить вам лишь это: воскресенье, восемнадцать часов. – Затем тон изменился. – Я…»

Она хотела что-то крикнуть в трубку, но у нее вырвали телефон из руки. В тот же момент связь прервалась.

Снейдер прослушал сообщение еще раз, затем взглянул на дисплей.

– Похититель заставил ее оставить нам сообщение на собственном автоответчике. Но этому звонку два с половиной дня – значит, он был сделан незадолго до того, как монахиня сдалась нам. Полагаю, сообщение было записано сразу после похищения на магнитофон или кассету и проиграно после этого звонка. Можем не утруждаться и не отслеживать данные. – Он посмотрел на наручные часы. – Сегодня воскресенье, сейчас 17:21.

– У нас чуть меньше сорока минут, – отозвался Рюти из кухни. – Но для чего?

– Цитглогге, – задумчиво пробормотал Хоровитц, затем поднял глаза. – Каждое воскресенье в восемнадцать часов там заводят часовой механизм.

– Только раз в неделю? – спросил Снейдер.

– Пока идут реставрационные работы, да, – добавил Рюти. – Сейчас как раз проводят капитальный ремонт большого движущего механизма.

– И что тогда происходит?

– Петух кукарекает, башенные часы бьют, и из эркера появляются фигуры вооруженных медведей, которые движутся по кругу под музыку, – объяснил Рюти.

Снейдер огляделся.

– Далеко отсюда до Цитглогге?

– Если поедем быстро, двадцать минут, – ответил один из полицейских, который слышал разговор.

– Хорошо, тогда отвезите нас как можно быстрее к пешеходной зоне! – крикнул Снейдер полицейским. – А вы, – приказал он Рюти, – направьте туда еще одну полицейскую машину и скорую помощь. И организуйте кого-нибудь из администрации города, кто обеспечит нам доступ к часовой башне. – Он хотел уже покинуть квартиру, но Хоровитц схватил его за предплечье. – Все-таки хочешь с нами?

– Поверь мне, я бы с удовольствием. – Хоровитц сунул руку под пиджак, где оказалась кожаная кобура. Вытащил малокалиберный пистолет и протянул его Снейдеру.

– Зачем он мне?

– Возьми, это мое личное оружие. И поторопись!

Глава 30

Они тут же выехали, но, несмотря на мигалки, сирену и рисковую езду, из-за вечерних пробок добрались до пешеходной зоны в центре только в 17:45.

Другая полицейская машина и карета скорой помощи уже стояли перед часовой башней. Так же и мужчина в сером костюме с папкой в руке, который выглядел как представитель городской администрации.

Снейдер тут же выпрыгнул из автомобиля и, пока выходила Сабина, уже раздал первые приказы:

– Перекройте эту часть улицы. Вверху и внизу. Узкой части должно хватить для пешеходов. И организуйте коридор, чтобы скорая помощь при необходимости могла сразу проехать. – Снейдер посмотрел наверх на часовую башню. – Если в здании находятся туристы, немедленно выведите их оттуда.

– Не нужно. Там никого нет, – ответил мужчина из администрации.

– Подвал имеется?

– Под башней? Нет. Только канализационный канал.

– Хорошо, откройте нам ворота к башне.

Тем временем Сабина внимательнее изучила часовую башню. Средневековое здание, которое, по сути, стояло на четырех массивных колоннах, потому что в центре находились арочные проходы высотой около пяти метров. Под старинной крутой крышей из красной черепицы красовались огромные часы. На западном фасаде можно было видеть солнце и месяц, которые венчали часовые стрелки, и три фигуры выше человеческого роста, нарисованные на стене: рыцаря с мечом и нимбом, согнутого красного дьявола и обнаженную деву.

Сабина пробежала под аркой к началу пешеходной зоны и увидела на другом фасаде астролябию, которая с несколькими циферблатами и шкалами выглядела еще более вычурной. Через двенадцать минут из проема рядом появятся фигуры на вращающейся платформе. Неудивительно, что бернцы так гордятся своей Цитглогге.

Снейдер встал рядом с Сабиной.

– Вы поднимитесь с полицейским наверх, в часовую башню. Я спущусь с коллегой в канализационный канал. – Он взглянул на часы. – Еще десять минут.

Сабина хотела уже бежать, но Снейдер остановил ее и сунул в руку пистолет Хоровитца.

– Возьмите!

– Он дал его вам! – запротестовала Сабина.

– А я хочу, чтобы вы его взяли. Поторопитесь.

Сабина взяла пистолет и побежала к воротам. К этому времени мужчина из городской администрации уже открыл замок тяжелой, окованной железом деревянной двери, которая находилась под аркой. Сабина помогла ему отворить ее. Изнутри через щель дохнуло холодом и спертым воздухом.

Сабина повернулась к швейцарскому полицейскому, который должен был ее сопровождать.

– У вас есть карманный фонарик?

Он кивнул и снял с пояса небольшой фонарь-палку. Тем временем Сабина проверила магазин оружия. Шесть патронов. Она дозарядила пистолет и бросилась внутрь.

– Пойдемте! Мы поднимемся наверх.

Мужчина побежал за ней следом. В свете фонаря они проследовали по коридору, который уперся в винтовую лестницу. Сводчатый потолок был низким, пахло известью. Снаружи свет проникал лишь через два щелевидных смотровых окна. Быстро поднимаясь наверх, Сабина вкратце объяснила полицейскому, в чем дело. И вот они уже оказались перед массивной деревянной дверью с навесным замком, которая вела в тот отсек, где находился часовой механизм.

– У вас есть ключ? – крикнула Сабина.

– Момент… – он зазвенел связкой ключей, – сотрудник городской администрации дал мне их все.

– Забудьте, – сказала Сабина, когда свет фонарика упал на замок. Кто-то взломал его, предположительно, ломом.

Сабина локтем нажала на ручку и приоткрыла дверь плечом. В помещении было темно, пахло деревом. Она услышала мощное тиканье часового механизма и щелканье шестеренок. Хотела уже сделать первый шаг внутрь, но невольно помедлила. Слишком живо еще было воспоминание об их стремительном вторжении в висбаденский фабричный цех, которое привело к смерти Вальтера Граймса.

– В чем дело? – спросил полицейский.

Сабина взяла у него из руки фонарик и посветила сначала на дверную раму, затем внутрь помещения. Никаких проволок, никаких ловушек. Она сделала первый шаг в сторону устрашающих, цепляющихся друг за друга шестерней и увидела обратную сторону циферблата огромной часовой астролябии с крупной 12-часовой шкалой. Все вокруг них пребывало в постоянном движении, словно они находились в корпусе огромных напольных часов. Испытывая легкое головокружение, она взглянула наверх, где располагался трос для колокола.

Сабина снова посмотрела вниз. Рядом с часовым механизмом находился эркер с фигурами. Через проем в стене проникало немного света – то самое окно, через которое снаружи можно было наблюдать фигуры. На поворотной платформе стояли скульптуры и ожидали своего выхода. Они были размером с невысокого человека и имели форму вооруженных медведей и лошадей, хотя Сабина могла разглядеть против света только их силуэты. Но что-то ее смущало.

Сабина подошла ближе, посмотрела вниз – и тут увидела. Одна из фигур была сломана, другая свернута в сторону. Между ними на полу стоял человек, словно пытаясь проползти между фигурами.

Сабина посветила фонариком. Это была седая женщина. Опустив голову, она стояла на коленях на поворотной платформе, которая должна была прийти в движение в любой момент.

– Там кто-то есть! – возбужденно закричал полицейский и уже хотел побежать туда, но Сабина его остановила.

– Подождите! – Она быстро осветила пол перед ними. Никаких растяжек или проволок. Только отпечатки ботинок на пыльном дубовом полу.

Затем Сабина снова посветила в сторону женщины. В узком белом платье та стояла на коленях на поворотной платформе. За руки и за ноги она была привязана колючей проволокой к жестяным фигурам, так что практически не могла двигаться. Засохшая черная кровь, которая стекла у нее по рукам и ногам, блестела на свету. К тому же во рту у женщины был кляп. Ее голова с длинными седыми волосами безжизненно повисла вниз.

Вероятно, она уже продолжительное время находилась в этом положении, потому что здесь заметно пахло фекалиями и мочой. Если жара в мансарде еще не убила ее и женщина просто была без сознания, то это сделает часовой механизм, как только фигуры придут в движение. Потому что после полукруга женщина застрянет в проеме. И тогда мотор – он достаточно мощный – сломает ей шею, а голова размозжится о стену.

Сабина обратилась к полицейскому:

– У вас есть номер телефона мужчины из администрации?

Полицейский кивнул.

– Позвоните ему. Он должен немедленно остановить часовой механизм. При необходимости отключить электропитание, разъединить цепи или снять маятники.

– Понял. – Мужчина тут же вытащил телефон.

– А потом свяжитесь по рации с вашим коллегой, который спустился со Снейдером в канализацию. Скажите ему, что мы нашли женщину.

Пока полицейский, оставшись в темноте, разговаривал по телефону на швейцарском диалекте, которого Сабина не понимала, сама она направилась к фигурам. Положила фонарик на пол и осторожно приподняла голову женщины. В ужасе Сабина уставилась в ее лицо. Это была акушерка, что нетрудно было установить по ожогам, которые жутко изуродовали ее лицо. Сабина проверила у женщины пульс. Каким-то чудом она была еще жива.

Сабина осторожно развязала кожаный ремешок на затылке; с силой надавив женщине на щеки, разжала ей челюсти и вытащила изо рта слишком большой пластиковый шарик. Женщина тут же очнулась, и слюна, кровь и рвотные массы хлынули на пол.

Женщина закашлялась и стала ловить ртом воздух.

– Вы в безопасности, – сказала Сабина.

– Воды… – прохрипела женщина.

– Да, скоро будет, – ответила Сабина. – Вы Вивиана Кронер?

Словно в подтверждение женщина застонала.

Пока полицейский на заднем плане говорил все быстрее, Сабина попыталась ослабить колючую проволоку на руках и ногах женщины, чтобы та смогла хотя бы изменить неудобную позу и повернуть тело и голову в сторону так, чтобы ее не раздавило. Но проволока была намотана так крепко, что Сабина только два раза глубоко порезалась, так ничего и не достигнув. К тому же нельзя было отыскать начало и конец проволоки, и потому невозможно размотать плетение.

Сабина взяла фонарик и осмотрелась. Конечно, плоскогубцы здесь не лежали. Только красно-желтый флюгер с гербом Берна.

– У вас есть плоскогубцы? – крикнула она в другой конец помещения.

– Что? – Полицейский убрал телефон от уха. – Плоскогубцы? Нет.

Проклятье! Сабина вытащила пистолет из-за пояса. В этот раз она не будет медлить.

– Не пугайтесь, – шепнула Сабина. – И не двигайтесь. Вы поняли?

Женщина кивнула.

Сабина взвела курок, прицелилась в проволоку и выстрелила. От звука разрыва, треска, жужжания и пронзительного визга железа было больно ушам.

Женщина все смело выдержала и только один раз вздрогнула.

– Что вы там делаете? – крикнул полицейский.

Сабина проигнорировала его и выстрелила еще. На этот раз пуля все-таки попала в проволоку и рикошетом царапнула женщине предплечье. Она вскрикнула, но Сабина смогла теперь разогнуть колючую проволоку и освободить ей одну руку. По кисти женщины текла кровь.

– Что вы делаете? – снова закричал полицейский.

В этот момент прокукарекал механический петух, и сидящий сверху в нише паяц ударил в два висящих над ним колокола. Затем раздался первый удар, часовой механизм пришел в движение, и начался бой башенных часов.

Сабина, которая одним коленом стояла на подвижной поворотной платформе, заскользила в сторону.

– Остановите часовой механизм! – крикнула она.

– Они занимаются. Но это не так просто.

– Неужели нет аварийного отключения?

– На главном маятнике в качестве груза висит мортирное ядро весом в три центнера. Требуется время, чтобы оно остановилось.

Женщина вскрикнула и повернулась вместе с остальными фигурами в сторону проема.

Сабина прицелилась и выстрелила в колючую проволоку на другой руке. Некоторые стренги разошлись. Но когда Сабина хотела схватиться за них и оттянуть проволоку в сторону, платформа так сильно дернулась, что Сабина ободрала себе кожу на пальцах.

Проклятье!

Пистолет тут не поможет. Она вскочила, схватила флюгер и всадила металлический наконечник между деревянным полом и поворотной платформой. Раздался треск и визг. Конец палки ударил Сабину по ладоням, но она еще сильнее вцепилась в нее и навалилась всем телом в противовес.

Рычаг сработал, вращение остановилось. Шестерни мощного часового механизма на мгновение застыли, но грозили в любой момент дернуться и снова прийти в движение.

– Помогите мне! – прохрипела Сабина.

Полицейский прервал телефонный разговор и бросился к ней. Но прежде чем он добежал до нее, шестерня со щелчком попала в следующее углубление, палка выскочила из рук Сабины и ударилась о стену.

Платформа начала поворачиваться, и Сабина в отчаянии снова схватилась за пистолет и взвела курок.

– Я не провела ни одного аборта, – неожиданно закричала женщина. – Ни разу!

– Что? – сбитая с толку Сабина уставилась на женщину, которая пыталась откинуть волосы с лица окровавленной рукой. С каждой секундой проем в стене приближался. Сабина хотела выстрелить по проволоке, но женщина продолжала говорить.

– Я не подпольная повитуха-убийца, а акушерка, – прохрипела она. – Я помогла родиться всем детям.

– Вы имеете в виду монастырь урсулинок в Бруггтале? – спросила Сабина.

– Да, я согрешила, – в панике заверещала женщина и обратила взгляд наверх. – Мне очень жаль.

– Что вы сделали? – крикнула Сабина. – Вы потом убили этих детей?

– Убила? – Во взгляде Вивианы Кронер читалось изумление. – Я ведь должна была помочь им родиться здоровыми. – Она повернула голову. – Помогите мне!

Затем Сабина услышала только жуткий хруст и треск.

Глава 31

– Мы нашли женщину…

Снейдер услышал сообщение коллеги по рации и тут же развернулся.

Он не стал слушать дальше, а побежал обратно вдоль канала и по лестнице выбрался из канализации.

В следующий момент раздался бой колокола. 18 часов! Вскоре прозвучал выстрел. Пока Снейдер искал на первом этаже лестницу, ведущую на верхний этаж часовой башни, с улицы послышались испуганные вскрики людей.

Он решил не терять времени и не подниматься наверх, а вместо этого выбежал через деревянные ворота на улицу. За полицейской заградительной лентой собралась толпа. Сюда подходило все больше зевак. Все головы были подняты вверх.

Снейдер подошел к заграждению и тоже взглянул наверх. Часовой механизм пришел в движение, но на вращающейся платформе находились не только скульптуры-животные, но и согнутая, прикрученная колючей проволокой человеческая фигура, которая застряла в проеме. Ее голова безжизненно повисла и при каждой попытке платформы провернуться дальше билась о стену. Каждый раз толпа вскрикивала.

– Остановите наконец часовой механизм и спустите труп! – крикнул Снейдер и отвернулся.

Бригада скорой помощи уже исчезла в здании, когда часы в конце концов остановились.

Через несколько минут подъехали третья и четвертая полицейские машины, и теперь на месте было достаточно сотрудников, чтобы сдержать толпу людей. В окне эркера Снейдер разглядел, как врач скорой помощи и его помощники освобождали женщину от проволоки.

Краем глаза он заметил, что какой-то мужчина пробирался через толпу зевак к заграждению.

– Меня зовут Сезар Дюран, я пишу для…

– Проваливайте отсюда! – буркнул Снейдер, не оборачиваясь.

– Я пишу для газеты «Бернер цайтунг», – настаивал мужчина со швейцарско-французским акцентом. – Что?..

Теперь Снейдер развернулся. У мужчины было угловатое лицо, золотистые волосы и рыжеватая борода.

– Я сказал, чтобы вы убирались! – Снейдер собирался уже отвернуться.

– Что произошло там наверху?

Мужчина был глухим? Снейдер оскалился:

– А теперь слушайте меня внимательно, вы, аллергик на интеллект! От вас здесь столько же помощи, как от песочницы в Сахаре. – Он поднял руку, чтобы перебить уже намечавшийся следующий вопрос. – Еще одно слово, и я вас арестую.

Снейдер развернулся, игнорируя реакцию других людей. Стоя посреди усиливающейся суматохи, он минут пять неподвижно смотрел наверх, затем вытряхнул из коробочки косяк и зажег его. Сделал несколько глубоких затяжек, потом увидел, как из башни вышла Немез, огляделась, словно ища кого-то взглядом, заметила Снейдера и направилась к нему. Ее руки были перевязаны белыми бинтами.

Обычно он обязательно хотел осмотреть место преступления первым, до того как туда зайдут другие, но и отсюда снизу он уже увидел достаточно. Стоять точно на этом месте и смотреть вверх на Цитглогге! Именно эту картинку монахиня хотела показать ему, другим следователям и жителям Берна. Окровавленная женщина в колючей проволоке с раздробленным телом. Выставленная на обозрение жарким весенним вечером перед сотнями прохожих в пешеходной зоне Берна. Тем самым она осквернила символ города и передала Снейдеру послание.

С каждым ударом у тебя выходит время!

– Криминалисты могут осмотреть место преступления, – сказал он Немез, подошедшей к нему. – Я достаточно…

– Женщина еще жива! – тяжело переводя дыхание, сказала Сабина.

– Что? – Снейдер огляделся, желая убедиться, что репортера нет поблизости. Затем он приставил ладонь козырьком ко лбу, защищаясь от вечернего солнца, и взглянул на башню, но через проем было трудно рассмотреть, что происходило внутри.

– Вивиана Кронер жива, – повторила Немез. – Перелом плеча и ключицы, половина лица раздроблена и, вероятно, поврежден нижний шейный отдел позвоночника, но она жива.

Шейный отдел позвоночника? Поврежден? Тогда в лучшем случае она парализована, в худшем – ей осталось недолго. Снейдер вынул косяк изо рта и, бросив на землю, раздавил ногой.

– Я должен поговорить с этой женщиной.

Немез схватила его за локоть и помотала головой.

– Врач пытается ее стабилизировать. В настоящий момент в университетской клинике как раз готовят зал для внеплановой операции.

– Поэтому я должен поговорить с ней сейчас!

– Это невозможно, – отрезала Немез. – У нее остановилось дыхание. Врач обезболил ее, интубировал и ввел в искусственную кому. Если она переживет рентген, КТ и операцию, тогда мы сможем с ней поговорить.

– Niet goed![18]– Снейдер сжал руку в кулак. Он знал, насколько невелики у них шансы. Если уже отказало дыхание, вероятно, сломан первый или второй шейный позвонок.

– Но я говорила с женщиной, – сказала Немез. – Это означает, она мне кое-что сообщила. Очевидно, она знала, что умрет, и хотела облегчить душу.

Приподняв от любопытства бровь, Снейдер смотрел на нее.

– И? Дальше!

Немез слово в слово повторила то, что сказала ей акушерка.

Теперь все стало еще более запутанным и непонятным, чем раньше.

– Дети должны были родиться здоровыми? – повторил он. – И она действительно говорила о монастыре в Бруггтале?

– Она не оставила сомнений, что речь шла именно о нем.

В этот момент деревянные ворота открылись, и санитары вывезли женщину. Она лежала на вакуумном матрасе в жестком медицинском воротнике и многочисленными трубками и проводами была подключена к капельницам и приборам. Затем она исчезла в карете скорой помощи. Двери захлопнулись, и, проехав по выделенному коридору в пешеходной зоне, машина с мигалкой и сиреной помчалась по вечерним пробкам.

Снейдер проводил ее взглядом.

– Хорошая работа. – Он знал, как неуместно это прозвучало ввиду почти удавшегося убийства, но они сделали все, что могли.

– Спасибо, но все равно будут проводить расследование, потому что я ранила женщину из пистолета.

Снейдер помотал головой.

– Не будут, я об этом позабочусь.

– Как вы это устроите?

– Без нас у города Берна был бы труп. К тому же вы нужны мне в Висбадене – дееспособная и готовая к работе. Расследование только началось. – Он оглядел ее. – Как ваши руки?

– Только царапины и порезы.

В этот момент у пешеходной зоны остановился внедорожник уголовной полиции, который забрал их из аэропорта. Хоровитц в инвалидной коляске съехал по пандусу и в несколько крепких махов руками подъехал к ним.

– Я слышал, вы нашли женщину.

Немез кивнула и без комментариев вернула Хоровитцу оружие. Он понюхал ствол, затем проверил магазин.

– Вы ранены?

– Ерунда.

– Исчезнем отсюда, – предложил Снейдер. – Здесь полно репортеров.

Хоровитц кивнул.

– У нас есть еще минут десять, чтобы спокойно поговорить, затем прокуратура возьмет нас в оборот, и начнется бумажная волокита. – Он кивнул на один из ресторанов на противоположной стороне улицы. – Туда!

Почти все посетители высыпали наружу, чтобы выяснить причину заграждений на улице и такого скопления полицейских машин, и ресторан был практически пуст. Они расположились в нише и могли через окно наблюдать за происходящим.

– Ты не хочешь взглянуть на место преступления? – спросил Хоровитц. – Минут пять у тебя еще есть, потом я сомневаюсь, что они тебя…

– Нет, – пробурчал Снейдер.

К ним подошел молодой официант. Немез заказала воду, Хоровитц горячий шоколад с большим количеством молока и меда, а Снейдер сначала долго смотрел на парня.

– У вас есть ванильный чай? – наконец спросил он.

– Сожалею, но нет.

– Тогда стакан томатного сока с перцем, солью, табаско и водкой.

Официант улыбнулся.

– К сожалению, этого у нас тоже нет.

Снейдер вздохнул.

– Тогда чашку кофе, или этого у вас тоже нет?

Официант кивнул.

– Со взбитыми сливками?

Снейдер оперся локтями о стол и подался вперед. Немез хотела что-то сказать, но он не позволил:

– Не сейчас! – Затем обратился к официанту: – Вы вообще имеете представление, для чего нужны взбитые сливки?

Официант растерянно уставился на Снейдера.

– Я… э-э-э…

– Ну же, это был не риторический вопрос. Вы можете открыть рот и ответить.

– Нет, я не знаю, – неуверенно произнес парень. – Чтобы улучшить вкус кофе?

– Какая чушь! – воскликнул Снейдер. – Взбитые сливки нужны для того, чтобы кофе дольше оставался горячим и не так быстро остывал на поверхности.

– Хорошо, как скажете. – Официант посмотрел на Немез, ища помощи. – Так вам со взбитыми сливками?

– Я, видимо, ослышался! – повысил голос Снейдер. – Надеюсь, вы сумеете сделать кофе, который останется горячим и без взбитых сливок?

– Я попытаюсь.

– Только смотрите, чтобы этот кофе не выглядел жалкой попыткой. – Снейдер откинулся назад. – А теперь идите, у нас много дел.

Официант исчез на кухне.

Всегда одно и то же, – казалось, говорил взгляд Немез. Она перегнулась через стол.

– Этот парень не виноват, что мы, вероятно, потеряем свидетельницу, – прошептала она. – К тому же похоже, что он работает здесь временно, возможно, чтобы платить за учебу.

– Тогда ему нужно было учиться быстрее. – Снейдер щелкнул суставами пальцев. – Мы теперь можем поговорить?

– Да, – буркнула Немез.

– Хорошо. – Снейдер огляделся, чтобы убедиться, что им никто не помешает. – Очевидно, дети – это ключ ко всему. Сексуальное насилие над монашками было лишь началом, вступлением, вершиной айсберга, славным приработком Вальтера Граймса и старого Януса, с которого все началось. Но на самом деле за этим скрывается гораздо больше.

– Но что? – спросил Хоровитц.

– Торговля людьми? – предположила Немез.

Снейдер, словно в подтверждение, указал на нее пальцем.

– Например.

– Или торговля органами, – высказал идею Хоровитц.

Теперь Снейдер указал на него.

– А вот сейчас мы подходим ближе к делу. Или же речь шла о товаре для радикального круга педофилов, – добавил он, – или же просто о детях для черного рынка усыновления.

– Для всего этого нужны крепкие и здоровые дети, – размышляла вслух Немез и повторила Хоровитцу последние слова акушерки.

Официант принес поднос с водой, какао и чашкой кофе, которая так дымилась, что он с трудом мог прикоснуться к ней.

– Надеюсь, вы довольны, – сказал он, поставив напитки на стол.

Снейдер прогнорировал его и, после того как официант снова ушел, задумчиво сидел какое-то время, помешивая ложкой кофе и уставившись на поднимающийся пар. Тут ему в голову пришла странная мысль. Временной паттерн!

– Когда три месяца назад наша монахиня нанесла на свое тело татуировки с подсказками, она должна была спланировать все до последней детали, например, эту операцию на Цитглогге. – Он поднял глаза. – Сколько еще продлятся ремонтные работы?

– До конца месяца, – ответил Хоровитц.

– Затем башенные часы снова будут бить каждый день?