Зуев кивнул и повернулся к Ирине:
- Слышь, подруга, говорят, твой хозяин большой любитель оружия. Где он его прячет?
Та пожала плечами и с таким видом, будто ей задан детский вопрос, ответ на который известен каждому, сказала:
- В гостиной.
Естественно, что мы все тут же переместились в гостиную. Информация об арсенале в доме Колчедана подтвердилась. Вот только оружие оружию рознь. То, которое находилось в гостиной, было предназначено не для защиты и нападения, а для ублажения тщеславия хозяина. Конечно, для кухонных разборок оно бы сгодилось, но являться с ним, скажем, на бандитскую стрелку стал только идиот.
В общем, в гостиной мы обнаружили некое подобие музейной экспозиции по холодному оружию. Вдоль стен под стеклом на красном бархате покоились флотские кортики, казацкие шашки, самурайские мечи, шпаги, рапиры, а так же в единственном числе присутствовали кирасирский палаш и янычарский ятаган. Не думаю, что эти экспонаты имели музейную ценность. Не перевелись еще умельцы, которые могут изготовить и стилизовать под старину что угодно.
Мы не стали долго задерживаться в оружейной комнате. Стало ясно прицепиться к Колчедану не за что. Но раз уж пришли, то решили осмотреть все до конца. Вязов попросил Ирину стать нашим гидом, и она не смогла ему отказать. Сначала \"госпожа референт\" провела нас по другим помещениям дома, где мы смогли оценить, как выглядят широко рекламируемые натяжные потолки, а так же достоинства лучших образцов европейских отделочных материалов и сантехники. Потом спустились в подвал, ознакомились с оборудованием сауны, спортивного зала и биллиардной. Экскурсию продолжили во дворе. По ковровой дорожке прошлись от дома до деревянной русской бани, наскоро осмотрели фруктовый сад и псарню, после чего направились к открытому бассейну с фонтаном посередине. В бассейне мирно сосуществовали небольшие осетры и какие-то красные рыбки, должно быть форель.
- Да, молодец, Тимофей Васильевич, устроил себе быт, как в песне, отметил Виталий.
- Не поняла. Почему? - поинтересовалась Ирина.
- В застойные времена была популярной одна песня, выражающая бытовые чаяния русского народа. Она представляет собой рассказ простого советского дипломата: с кем он живет, дружит, что пьет, ест, курит и тому подобное. И есть в ней такие строчки: \"А что я ем? А ем я осетрину. Простую русскую еду. Простую русскую еду, ловлю ее в своем пруду\", - напел Вязов.
Ирина посмеялась и заметила:
- Красиво жить не запретишь!
- Однако, мне бы очень хотелось кое-кому это запретить! - заявил Виталий.
- Вы предлагаете вернуться к военному коммунизму? - с сарказмом спросила Ирина.
- Нет, я предлагаю вернуться в дом, подписать протокол и распрощаться, - отрезал Вязов.
От обыска остался неприятный осадок. Дело было не в том, что он закончился для нас безрезультатно. И не в зависти к роскоши, которой окружил свой быт Пахомов. В последние годы все мы уже привыкли к социальной несправедливости и к тому, что герои труда едва сводят концы с концами в то время как жулики сорят деньгами. Мы уже убедились в правоте бальзаковских слов, что за каждым большим состоянием стоит преступление и смирились с этим. А особенно паршиво на душе стало от осознания, что грязные колчедановские бабки оказались для кого-то сильнее ментовской чести.
Вскоре после возвращения в райотдел к нам в кабинет заглянул Зуев и сообщил, что когда \"уголки\" малость поучили уму-разуму охранника, который не хотел нас пропускать на территорию особняка Пахомова, тот в оправдание своей ошибки рассказал очень интересную вещь. Оказывается, незадолго до нашего приезда в будку охранников у ворот заглянул Тимофей Васильевич собственной персоной, сказал, что к нему едут менты с обыском и распорядился их не пущать, после чего спешно сел в машину и укатил через запасной выезд. Из этого следовало, что Колчедана кто-то предупредил о наших планах. И этот кто-то мог быть только свой!
РАННИЙ ГОСТЬ - К ХЛОПОТАМ
Кто говорит, что ранний гость к дождю, кто - к письму, а я утверждаю - к хлопотам. Может быть, ходящий в гости по утрам поступает мудро, но почти наверняка он идет по срочному делу, которое потребует от хозяев определенных хлопот.
В понедельник с утра пораньше к нам в гости заявилась Виолетта. Она терпеливо дождалась, пока у нас не закончится оперативка и пока Вязов не вернется от секретаря, и лишь потом смогла излить душу.
- Да что же это такое делается?! - возмущалась она. - Неужели совсем нет управы на наше рыночное начальство?! Оно уже вконец обнаглело. Последние остатки совести потеряло. Стою я вчера вечером, торгую, никого не трогаю. Подходит ко мне Зубарский, а с ним еще три головореза из бандитской крыши. \"Ну, так ты будешь бабки за павильон платить или как?\" - спрашивает. Я ему говорю: \"Подожди немного, нет у меня сейчас денег таких. Перекручусь немного, займу и заплачу\". А он мне объявляет: \"Все, ждать больше не буду! Убирай к чертовой матери свой лоток, я на этом месте новый павильон строить буду\". Ну, слово за слово, поругались мы с ним. А потом он своим гориллам говорит: \"Выкиньте эту лярву с моего рынка вместе со всем ее барахлом! Чтобы духу ее больше здесь не было!\" Один бугай как даст ногой по моему лотку, у меня весь товар на землю попадал. Они по нему потоптались. Потом собрали все в охапку и через забор рынка выкинули. Короче, выгнали меня. А Зубарский стоял, наблюдал и ухмылялся. Ублюдок!
В выражениях Виолетта не стеснялась:
- Гады, подонки, мразь! Нашли жертву, беззащитную женщину. Но я им этого так не оставлю. Особенно этому подлецу Зубарскому. Я ему отомщу. Жестоко отомщу! А вы тоже хороши, менты-защитнички. Ну сделайте что-нибудь с этими козлами!
- Подождите, Виолетта, не орите. Объясните, чего вы хотите? - почти цитатой из Корнея Чуковского задал вопрос Вязов.
- Я хочу жить нормально, - всеобъемлюще ответила Виолетта.
- Понятно, - кивнул Виталий. - Я так полагаю, что нормально тебе мешает жить Зубарский?
- Еще как мешает, - вздохнула женщина. - Достал он меня уже до крайности. Своими руками готова эту гниду задушить. Может, мне киллера для Зубарского нанять? У вас на примете нет какого-нибудь недорого наемного убийцы?
- Никаких проблем. У нас для мокроделов здесь служба по трудоустройству организована. Я скажу компьютерщикам, чтобы они тебе прайс-лист с их расценками подготовили, а ты уже сама сориентируешься кого нанять.
- Я серьезно. Говорят, у вас имеется организация, \"Белая стрела\" называется, которая разных авторитетов ликвидирует. Может быть, вы посодействуете, чтобы она и Зубарского грохнула. Я заплачу, - сказала Виолетта.
- Какой базар! Конечно посодействуем. А, если деньги хорошие предложишь, то мы сами с Игорем Владимировичем возьмемся, - пообещал Вязов. - Подхалтурим в свободное от основной работы время. Завалим Зубарского, и не надо будет головой болеть, как его за решетку отправить.
- Да ну вас! Вам все шуточки, а мне-то что теперь делать. На рынок мне теперь дорога заказана. На покупку павильона нет денег, а лоток мой порушили. Что мне теперь на панель идти?
- На панели тоже имеются свои сложности. Где гарантия, что ты через месяц не придешь к нам снова и не попросишь завались своего сутенера?
- Так что же делать-то?
- Прежде всего, нужно все делать по закону. Противоправные действия имеют обыкновение вызывать цепную реакцию, которую позднее уже невозможно остановить, в результате плохо приходится всем, и правому, и неправому. Итак, что мы можем и должны сделать законным образом в данной ситуации? Это просто-напросто навести порядок на рынке. Сломать систему взимания оброка в виде \"черного нала\". Если нам удастся добиться осуждения Зубарского, то тот, кто придет ему на смену поостережется обкладывать данью торговцев, установит легальные и разумные расценки за аренду. Однако мы одни, без помощи арендаторов ничего не сможем сделать. А вы все элементарно струсили и спасовали перед жуликами. Ты сама подписала Зубарскому договор займа, другие арендаторы отказались от своих первоначальных показаний, что платили ему деньги без оформления приходных ордеров. Тем самым свели к нулю всю нашу работу. Зубарский понял, что уголовное дело в отношении него разваливается, и обнаглел еще больше. Ничто так не развращает, как безнаказанность. Но, выкинув тебя с рынка, Зубарский допустил ошибку. Теперь он не может угрожать лишить тебя места, поскольку это уже свершилось. Так что, милая, выбрось из своей головки разные глупости на счет киллеров, и давай действовать по закону. Только так мы сумеем наказать Зубарского, а ты сможешь вернуться к торговой деятельности. Отправляйся на рынок, пошушукайся там с девчонками, объясни им, что сегодня разгромили твой лоток, а завтра та же участь постигнет их. Постарайся убедить, что нет и не будет для них никакой защиты от беспредела рыночной администрации кроме нас, обэповцев. Но, чтобы мы снова смогли арестовать Зубарского, нам нужно знать когда они понесут ему деньги. Сможешь это выяснить?
Виолетта немного подумала, а потом тряхнула головой и произнесла:
- А чего? Терять-то мне на самом деле теперь нечего. Пойду агитировать девчонок за дружбу с ментами.
Хождение в народ Виолетты закончилось успехом. Не знаю какие аргументы она нашла для убеждения своих товарок проявить гражданскую сознательность, но, возможно, на решение арендаторов повлияло не столько ее красноречие, как наши действия. Многие события быстро распространяются в массах и без участия СМИ. О проведенном нами обыске у Колчедана не писали газеты, не вещали ведущие теленовостей, однако это событие получило большой резонанс. Весть о том, что менты поприжали известнейшего криминального лидера передавалась по старинке из уст в уста, но расходилась довольно быстро. Узнали об этом и на рынке, из чего сделали вывод, что обэповцы серьезно настроены разобраться не только с Зубарским, но и с теми, кто стоит за ним и фактически владеет рынком.
Виолетта привела к нам двух женщин - Аню и Катю. Или, вернее будет сказать, Анну и Екатерину, поскольку дамы хотя еще и не достигли бальзаковского возраста, но тургеневский уже оставили позади. Обе они так же были челночницами. Сами возили товар из Москвы и сами его продавали. Им тоже надоело отдавать Зубарскому львиную долю, добываемой в поте лица, прибыли, поэтому они согласились передать ему деньги под нашим контролем.
Анна позвонила в среду и сообщила, что деньги ей назначено платить завтра в 11 часов. Она рассказала, что к ней подошли два \"кожаных затылка\" из колчедановской братвы, показали спичечный коробок с написанной на нем датой и временем, спросили: \"Все ясно?\" и, получив утвердительный кивок, продефилировали дальше по рынку. К Екатерине они не подходили. Вечером мы привезли Анну к себе в райотдел и тщательно проинструктировали. Переписали номера купюр, предназначенных для передачи Зубарскому и назначили встречу на завтра, непосредственно перед операцией.
В прошлый раз нам довольно легко удалось задержать Зубарского с поличным. Он извлек из того случая урок и постарался застраховать себя от повторения ситуации. Мы уже знали, что на рынке поменяли охрану. С Каминским расторгли договор, а фактически выгнали его, как не справившегося с работой. Пришедший ему на смену отставник из военных первым делом усилил охрану здания администрации рынка. Теперь вместо одного \"секьюрити\" на вахте сидело четверо. Это обстоятельство нас не особо заботило. По закону милицейской физики для преодоления данного препятствия нужно было лишь применить силу воздействия, превышающую силу противодействия. Поэтому на сей раз мы просто взяли с собой шесть милиционеров особого назначения.
В половине 11-го я и Вязов встретились в подъезде одного из домов возле рынка с Анной. Мы помогли ей прикрепить под платье радиомикрофон, еще раз проинструктировали что нужно говорить, благословили и отправили к Зубарскому.
Спецтехника действовала хорошо. Нам в машине отчетливо был слышен разговор Анны с директором рынка:
- Здравствуйте, Семен Маркович, я деньги принесла за аренду. Как договаривались, десять тыщ, копеечка в копеечку.
- Приходи завтра. Сейчас бухгалтера на месте нет.
- Так ты же раньше без бухгалтера принимали.
- А теперь с ним. Все иди, не мешай работать.
- Но почему? Ко мне вчера двое ваших \"быков\" подошли и назначили время на сегодня, на 11 часов.
- Какие быки, какие коровы? О чем ты? У нас здесь не ферма, а рынок! Сказано тебе русским языком: арендная плата сегодня не принимается. Тебя известят, когда можно будет заплатить А теперь топай отсюда, не отнимай время. И без тебя тут забот полон рот.
Однако, сорвалось. Денег Зубарский не взял. Мы дождались Анну, сняли с нее радиомикрофон, дали отбой омоновцам и отбыли восвояси.
Творилась какая-то ерунда. За эту неделю мы трижды выезжали на рынок для проведения операции по задержанию Зубарского с поличным, и трижды она срывалась. Директор рынка брал деньги от торговцев утром, днем и вечером, но как только мы приезжали по его душу, сразу начинал отказываться от приема арендной платы. Причем, и Анна, и Екатерина в один голос твердили, что отказ он сопровождает язвительной усмешкой, словно передавая нам привет - \"Ну что съели?!\" Правда, деньги он отказывался принимать не только от Анны и Екатерины, но и от других арендаторов, однако исключительно в то время, когда мы парились в оперативной машине за оградой рынка в ожидании сигнала.
Сомнений не оставалось. В наши ряды вкралась измена. И от осознания сего факта на душе становилось очень паршиво.
Когда мы узнали, что Колчедан был предупрежден о планировавшемся у него обыске, то решили, что на жуликов \"стучит\" кто-то из \"уголков\", ездивших с нами. Но сейчас стало вполне ясно, что мы зря грешили на честных коллег. На рынок \"уголки\" с нами не ездили. А это значило, что Иуда находился у нас в отделении. Но самое интересное заключалось в том, что состав группы, ездившей на рынок, менялся, постоянными ее членами были только я и Вязов. И единственно мы двое обладали всей полнотой информации: знали когда, куда поедем и зачем.
Факты упрямая вещь. Как бы мы с Вязовым не верили друг другу, в наших отношениях появилась малюсенькая червоточинка. Мы благородно убеждали друг друга, что не сомневаемся во взаимной честности и валили все на происки жуликов, организовавших каким-то образом прослушивание наших разговоров. Сейчас каждый ребенок знает про \"жучки\", а взрослые дяди могут спрятать их где угодно. К примеру, известен такой случай из практики наших спецслужб, когда они нашпиговали подслушивающими устройствами герб Соединенных Штатов, изготовленный пионерами Артека и преподнесенный ими американскому послу на Ялтинской конференции 1945 года. Герб послу очень понравился, он повесил его у себя в рабочем кабинете, а наши контрразведчики 15 лет подслушивали речи американского дипломата, пока Хрущев Н.С. неосторожно не похвастался об этом.
Мы внимательнейшим образом осмотрели весь кабинет, но нашли только пару-тройку тараканов, а вот из электронных насекомых - ни жучков, ни клопов нам не попалось.
Бесконечно делать хорошую мину при плохой игре, мириться с утечкой информации и ждать пока маленькая червоточинка в наших отношениях разрастется до полного уничтожения доверия друг к другу, мы не могли себе позволить. После третьего неудачного выезда на рынок. Виталий первым предпринял попытку откровенно объясниться.
- Игорь, так дальше жить нельзя, - сказал он. - Измена - это как злокачественная опухоль, которую бесполезно лечить, нужно вырезать к чертовой матери пока она не поразила весь организм.
- Согласен, - кивнул я. - Однако прежде чем резать, надо разобраться где нормальные клетки, а где пораженные. Ты можешь стопроцентно поручиться за кого-нибудь, что информацию жуликам слил точно не он?
- Могу! - веско произнес Вязов.
После этого положил ладонь на уголовный кодекс и торжественно поклялся:
- Перед лицом своего товарища я на этой святой для каждого гражданина книге клянусь, что ни на словах, ни в мыслях своих не выдавал жуликам наших милицейских секретов. Да постигнет меня самая суровая кара, если я вру!
Столь ответственно сделанное заявление требовало ответного хода с моей стороны. Соблюдая церемонию, я возложил свою длань на уголовно-процессуальный кодекс и произнес:
- Клянусь, что я не предавал интересов службы БЭП и своих коллег!
- Ну, вот видишь, Игорь, две здоровые клетки - ты да я, мы знаем. А это уже немало. Согласно статьи 35 УК РФ, два человека считаются группой. Во избежание проколов я предлагаю на ближайшее время ограничить круг посвященных в детали работы по рынку только членами нашей группы, тобой и мной. Как это не прискорбно, но, пока не вычислим гада, который нас продал, и не набьем ему морду, придется ввести режим повышенного недоверия. Теперь будем делать как комитетчики: кто бы ни вошел, все бумаги сразу или в сейф, или переворачиваем лицевой стороной вниз. На случай прослушки - в кабинете планы не обсуждаем, только на улице, и никаких лишних базаров по телефону.
Режим повышенного недоверия быстро принес свои плоды. Коллеги сразу обратили внимание на наше суетливое переворачивание бумаг при их появлении и, похоже, обиделись. В милиции никогда не пользовались пониманием и вызывали усмешку потуги фээсбэшников напускать флер секретности на каждый пустяк. Поэтому, когда мы начали действовать подобными методами, это было расценено как противопоставление себя коллективу, где все зижделось на доверии. Верить в то, что у нас в отделении жулики завербовали стукача никто не хотел, очень уж противна была сама мысль об этом. Один лишь Петрович нас понял и поддержал.
- Ребята, - сказал он нам. - Если предатель завелся в моем подразделении, обещаю сделать все, чтобы вывести его на чистую воду. А пока разрешаю вам вести дальнейшую работу на рынке по индивидуальному плану. Освобождаю вас от рассказа о своих планах на оперативке. И вот еще что. Кроме вас двоих, во все детали мероприятий в отношении Зубарского был посвящен только я. Отныне разрешаю не согласовывать свои действия со мной. Чем меньше круг посвященных, тем лучше. Но любую помощь и содействие я вам окажу. В общем, дерзайте, парни. Если сумеете прижать Зубарского, то, возможно, сумеете узнать у него имя той гниды, которая вас сдала.
И все же, несмотря на испорченные отношения с коллективом, режим тотального недоверия себя оправдал. Зубарского на четвертый раз мы взяли. Получив информацию, что передача денег назначена на воскресенье, в райотделе не сказали об этом ни одной живой душе, а, напротив, всем рассказывали будто бы собираемся в выходные на рыбалку. Сами же в воскресенье приехали на базу ОМОН и напрямую договорились об оказании помощи с ребятами, которые уже ездили с нами на рынок.
Все прошло как по маслу. Зубарский на сей раз взял плату за аренду как с Анны, так и с Екатерины. А потом омоновцы в мановение ока проложили нам путь через тела новых охранников, положенных на пол лицом вниз, до дверей кабинета директора. Зубарский был просто в шоке. Он так старательно тихарился, а менты, один хрен, опять зашухарили его малину. Семен Маркович растерялся до такой степени, что даже не смог внятно объяснить появление у него в сейфе, обнаруженных нами денег. Только талдычил, что это провокация, он будет жаловаться. Версия - будто ему подкинули деньги в запертый сейф, не выдерживала никакой критики и отдавала мистикой. Такое поведение директора наталкивало на мысль, что он уверился в невозможности повторного его задержания с поличным, надеясь на своевременное предупреждение о милицейских кознях, плетущихся по отношению к нему.
Мы доставили Зубарского в райотдел и подробно допросили его. Адвокат Зигельбаум, видимо, выехал из города по случаю выходного погожего дня, поэтому его сотовый телефон не отвечал. От привлечения другого адвоката директор рынка отказался, поэтому беседу с ним проводил Вязов с глазу на глаз. Я в это время в другом кабинете допрашивал арендаторов.
Позднее Виталий рассказал, как в ходе допроса пытался выведать у Семена Марковича кто сдал ему нас, а тот усиленно интересовался человеком, настучавшим на него. Их психологический поединок закончился вничью. Ни тот, ни другой своих источников информации не выдали. В конце концов, Вязову эта игра надоела, он вынес постановление о задержании Зубарского на трое суток и препроводил его в камеру.
СВИДАНИЕ С РЕФЕРЕНТОМ
В понедельник утром у нас в кабинете раздался телефонный звонок. Вязов нажал кнопку громкоговорящей связи, и мы услышали:
- Алло. Мне нужен Виталий Иванович.
- Я слушаю, - Виталий отключил громкоговорящую связь и снял трубку.
- Здравствуйте, Виталий Иванович. Это Ирина.
- Здравствуйте. Только уточните, пожалуйста, какая именно Ирина?
- Та, которую вы называли \"госпожа референт\". Теперь вспомнили?
- Теперь вспомнил. Вы по поручению своего шефа звоните?
- Нет, я звоню сама по себе. Мой шеф тут абсолютно не при чем. У меня к вам дело.
- Излагайте.
- Это очень деликатное дело и оно касается вас тоже, поэтому мне бы не хотелось обсуждать его по телефону. Давайте встретимся сегодня вечером, посидим где-нибудь, и я вам все расскажу.
- Давайте встретимся. Только предупреждаю сразу, в ресторан я вас сводить не смогу по причине тяжелого финансового положения, но пивом угощу, если пожелаете.
- Вот и замечательно. Тогда давайте встретимся в пивбаре на углу улиц Волочаевская и Самородная. Там подают мой любимый сорт пива \"Миллер\". Часиков в восемь вас устроит?
- Устроит. До встречи, - сказал Вязов и положил трубку.
После этого он немного помолчал, о чем-то раздумывая, потом поднял глаза на меня и спросил:
- Игорь, у тебя не найдется в займы ста рублей. Пообещал даму угостить пивом \"Миллер\". Черт знает, сколько оно стоит.
- Сотни нет, но полтинник ссужу, - ухмыльнулся я. - Только, Виталий, говорят, криминальные авторитеты очень ревниво относятся к связям своих подружек с ментами. Напьетесь с Ириной пива, в сон потянет, окажетесь в одной постели. А если об этом узнает Колчедан, скандала не миновать.
- Ерунда, - отмахнулся Вязов. - Это чисто деловая встреча. Я уверен, что Колчедан сам и послал ее на свидание со мной.
Следуя неписаным правилам ритуала свиданий, Ирина, как представитель слабого пола, малость опоздала. Виталий предвидел это и запасся газетой. Он так увлекся чтением, что не сразу заметил появление в пивбаре своей дамы.
- Привет! - раздался голос Ирины возле него.
Вязов поспешно поднялся. Подвинул стул женщине, помогая ей сесть.
- В городе такие ужасные пробки.....,- из вежливости объяснила причину своего опоздания Ирина и крутанула на пальце брелок с ключами от автомобиля.
- Ничего. Говорят, чем дольше ожидание встречи, тем она приятнее, улыбнулся Виталий. - Что будем пить?
- Ну вот, ты уже забыл мой любимый сорт пива, - притворно вздохнула женщина. - Будем пить пиво \"Миллер\".
- Я не забыл. Просто некоторые люди за рулем пиво не употребляют. Вот и решил уточнить.
- А я надеялась, что обратно мы уедем вместе, и ты будешь защищать меня от придирчивых гаишников.
Виталий засмеялся, ничего не сказал и отправился к стойке бара за пивом. Когда он вернулся с кружками в одной руке и сушеными креветками в другой, дама сосредоточенно изучала какую-то статью в его газете.
- Ничего себе! Представляешь, Брынцалов включил в избирательный список \"Русской социалистической партии\" под первым номером себя любимого, под вторым - Игоря Брынцалова, под третьим Юрия Брынцалова, под восьмым Татьяну Брынцалову, под десятым - Наталью Брынцалову и под шестнадцатым Александра Брынцалова. Всех своих родственников в думу хочет пристроить, поделилась мнением от прочитанного она.
- Политика - удел богатых людей. Если у человека есть деньги, он может профинансировать избирательную компанию своей жене, если есть большие деньги - то и теще, а если сумасшедшие деньги - то и двоюродному брату тещи первой жены. Надо полагать, у Брынцалова деньги водятся в немалом количестве. Он создал идеальную сферу бизнеса, выпуская одновременно и водку, и лекарства. Если исходить из постулата \"пить - здоровью вредить\", то благодаря его продукции люди сначала подрывают свое здоровье, а потом его поправляют, причем за все платят деньги.
- М-да, интересно, - покачала головой Ирина и вдруг спросила: Виталий, а ты бы хотел стать депутатом?
- А что, у тебя есть контрамарка в Государственную Думу? - с усмешкой ответил вопросом на вопрос Вязов.
- Нет, я серьезно. В Государственную Думу, конечно, мы тебя протолкнуть сразу не сможем, а вот в городскую можно попробовать. А что? Человек ты внешне привлекательный, с положительной биографией, если тебя должным образом раскрутить, соберешь неплохой электорат. Ну, а дальше, когда освоишься в политике, поднатореешь в законотворчестве, может быть, и выдвинем тебя в Госдуму.
- Ирина, а мы - это кто?
- Мы - это организация, в которую входят многие очень и очень влиятельные люди в городе.
- А руководит ею, надо полагать, господин Пахомов?
- Да.
- И зачем же Пахомову, не самому законопослушному представителю общества, благодетельствовать менту, то бишь мне?
- Во-первых, так поступить ему рекомендовала я. Все-таки я же его референт, и должна давать умные советы.
- А ничего пивко. На счет него твой совет попал в точку. А вот на счет меня - вряд ли. Ты же меня совсем не знаешь. Видишь второй раз в жизни.
- А вот и ошибаешься, Виталий. Я о тебе очень многое знаю и вижу тебя не второй раз.
- Да ну?
- Я несколько раз видела тебя с Мариной на презентациях год назад. Завидовала вам страшно. Вы смотрелись потрясающе красивой парой, всегда были веселыми, улыбались, смеялись. И никого не замечали вокруг. Потому ты меня и не запомнил. Для Марины я была мелкой сошкой, хотя она и знача, что я работаю у Пахомова. Она всегда отличалась повышенным самомнением и высокомерием. Слушай, Виталий, а, правда, говорят, что именно ты ее посадил?
- Нет, не я. Но ребята из нашего отделения.
- Ну вот, такую красивую легенду разрушил. Лучше бы я не спрашивала.
- Какую легенду?
- Да так. Просто рассказывали, будто бы она тебя приревновала и пыталась отравить. А ты в отместку раскопал кое-какие из ее делишек и отправил любимую в тюрьму.
- Ерунда. Твой информатор насочинял шекспировских страстей. Все было гораздо банальнее и проще. Правда, был случай, когда она нас с Игорем усыпила посредством клофелина, но любовь и ревность тут ни при чем. Свой срок Маринка получила вполне заслуженно, хотя я и сейчас вспоминаю ее с теплотой. И что ты еще обо мне знаешь?
- Очень многое, Виталий, очень многое. У меня на тебя целое досье имеется.
- Как интересно! И компромат в нем есть?
- Есть кое что.
- Можно подробней?
- Можно. Вот, например, не так давно ты в одном загородном коттедже одного человека застрелил. И якобы скрыл данный факт от всех. Это правда?
- Ирина, а ты не допускаешь, что это такая же легенда, как та, что тебе рассказывали обо мне и Марине.
- Допускаю. И даже допускаю, что в коттедже с твоей стороны была самооборона. Но вот какая загвоздка имеется. Говорят, при этом происшествии присутствовали еще четыре человека. Один из них мертв, а остальные трое утверждают, якобы, с твоей стороны была не самооборона, а хладнокровное убийство. И еще говорят, что в некой банковской ячейке лежат их письменные показания на сей счет и ручка болгарского производства, из которой был произведен выстрел, с твоими отпечатками пальцев.
- Слушай, и, правда, у тебя интересное досье на меня собрано. Нельзя ли на него взглянуть?
- Извини, Виталий, нельзя. Даже при всей моей симпатии к тебе.
- Странная ты женщина, Ирочка. Не пойму я тебя. То ты меня соблазняешь мифическим депутатством, то пугаешь обвинением в мифическом убийстве. Давай начистоту. Что ты, или вернее Колчедан от меня хочет?
- Пустяк. Прекращение уголовного дела в отношении Зубарского. И недопущения в дальнейшем репрессий со стороны ОБЭП к подконтрольным нашей организации структурам.
- Не слишком ли много он хочет от простого опера. Я не могу отвечать за все ОБЭП.
- Естественно. Имеется в виду исключительно содействие нам в пределах твоей компетенции. А со своей стороны мы обещаем принять меры для выдвижения тебя на ближайших выборах кандидатом в городскую Думу. Депутатская неприкосновенность обеспечит тебя защитой от недоброжелателей, если кто-нибудь из них пожелает выдвинуть против тебя обвинения по поводу происшествия в загородном коттедже. Как видишь, мы предлагаем честную игру.
- Да, Ирочка, умеешь ты мужчину заинтриговать. Пожалуй, надо еще пивка взять. Ты как?
- Я за, - кивнула женщина и мощным глотком осушила свою кружку.
Виталий прогулялся до стойки, купил еще пива и пачку сигарет. Вернувшись обратно за столик, он некоторое время помолчал, подумал, потом возобновил разговор.
- Послушай, Ирочка, просвети: зачем Колчедану весь этот сыр-бор разводить вокруг моей персоны? Не проще ли меня вывести из игры каким-либо способом, чем обхаживать, толкать в политику и все такое-прочее?
- Проще - не значит лучше, - назидательно заметила женщина. - Тимофей Васильевич - очень умный и прозорливый человек. Он действительно старается действовать во благо людям и городу. То, что сейчас творится: дикая коррупция во всех эшелонах власти, беззастенчивое разворовывание государственных средств и ресурсов, эпидемия наркомании ему так же отвратительно, как и всем честным людям. Поэтому он душой болеет за наведение порядка в государстве и пытается что-то сделать для этого. Поверь, он не против милиции, а лишь хочет, чтобы она работала более эффективно и получала достойное вознаграждение за свой нелегкий труд, а не подачки в виде взяток.
- Красиво. Просто рекламный ролик какой-то.
- Это не реклама. Это программа действий. И она уже осуществляется. Тимофею Васильевичу удалось объединить многих очень умных и влиятельных людей в нашем городе, которые, как и он, искренне желают перемен к лучшему. Согласованы вопросы финансирования организации со стороны банков и крупных промышленных предприятий, обеспечена поддержка намеченных начинаний во властных структурах. И сейчас первоочередная задача - создание команды единомышленников, которая эти начинания будет проводить в жизнь. А тебе, Виталий, предлагают стать членом данной команды.
- За что же мне такая честь? - развел руками Вязов.
- Один из наших известных олигархов Потанин начал свое восхождение в элиту бизнеса с того, что привлек в свою команду самых умных и квалифицированных специалистов, переманивая их из других организаций высочайшими окладами. Но затраты Потанина быстро окупились. Он стал одним из богатейших людей у нас в стране. Таким образом, хорошая квалифицированная команда - залог будущего успеха. А привлечь тебя на свою сторону Тимофею Васильевичу посоветовала я. Проанализировала собранную на тебя информацию и решила, что твой потенциал значительно выше, нежели должность оперативника ОБЭП. Хотя на первых порах ты можешь быть нам полезен и на своем рабочем месте.
- Знаешь, Ирочка, нечто подобное я уже слышал года полтора назад. Когда я впервые встретился с Мариной, она примерно теми же словами убеждала меня потрудиться на благо ее папаши, вора в законе.
- Да, я в курсе этого и знаю, что ты отказался.
- И знаешь, что Джавдет, ее папахен, мне миллион рублей предлагал?
- Нет, вот об этом я не слышала. Что же ты ему ответил?
- Предложил засунуть свой миллион себе в задницу.
- После чего он организовал покушение на тебя?
- Да. А ты действительно весьма осведомленная на мой счет особа. Но, если так хорошо знаешь мою биографию, как же не поняла, что я не продаюсь и ничьих угроз не боюсь?
- Существует избитая истина, что продаются все, только у каждого своя цена.
- Не обижайся, Ирочка, но существует еще и народная поговорка: \"по себе людей не судят\". Понятно, что ты под Колчедана легла не по любви, а по расчету. Только меня с собой не ровняй и по своим меркам не суди.
- Зря ты так, Виталий. Я ведь тебе искренне симпатизирую. Знаю, что ты очень гордый и уважаю за это. Если хочешь знать, я так и сказала Тимофею Васильевичу: \"Он настолько горд, что отвергнет любые деньги, которые вы ему предложите. Единственное чем вы сможете привлечь его на свою сторону, это увлечь высокой идеей и предложить достойное положение в обществе.
- Перемудрила ты, Ирочка, перемудрила. Нам, ментам, на высокие идеи и положение в обществе наплевать. А Колчедану передай: никаких благодеяний мне от него не нужно, и, если не хочет неприятностей, пусть не пробует меня пугать или шантажировать. Джавдет попытался на меня давить, так я его потом в Голландии достал и посадил. Как бы с господином Пахомовым того же не получилось. Все понятно?
- Да.
- Тогда, Ирочка, допивай пиво и пошли. Отвезу тебя домой, чтобы гаишники ненароком прав не лишили за управление транспортным средством в нетрезвом состоянии.
- Спасибо, не нужно меня отвозить. Доберусь как-нибудь сама.
- Нет проблем. А я думал, что ты меня еще домой пригласишь на рюмку чая. Такой приятный вечер было бы здорово закончить в одной постели.
- Не пошли, Виталий. У тебя денег на меня не хватит.
- Ну, извини. Я думал, ты меня любишь, а ты, как настоящая профессионалка, сразу про деньги.
- Пошел к черту, Вязов!
- Да я не сильно и напрашиваюсь. Ты же меня первая пригласила на свидание.
- Теперь понимаю, что сделала глупость! - заявила Ирина.
Потом чуть помолчала, подумала, махнула рукой и добавила:
- А плевать! Сделаю еще одну.
Достав из сумочки ключи от машины, она бросила их на стол перед Вязовым и сказала:
- Поехали ко мне!
МАМЕД - ПОДЛЫЙ ОТРАВИТЕЛЬ
На следующий день утром Виталий прибыл на работу небритым и невыспавшимся. Он сразу же предупредил:
- Если позвонит Жанна, а меня не будет на месте, скажи, что ночью я был в засаде.
- В \"засаде\", которая от слова \"засаживать\"? - усмехнулся я.
- Какой ты пошлый, Игорь. Ты меня сегодня не доставай, ладно.
- Хорошо, - пожал плечами я.
Вязов с затуманенным взглядом открыл сейф и невидяще уставился в его нутро, надо полагать, все еще находясь под впечатлением ночных страстей. Потом, улыбнувшись чему-то своему, он пришел в себя, закрыл сейф, так ничего из него не достав, и заметил:
- Знаешь, Игорь, я никогда жуликам не завидовал. Ни их деньгам, ни роскошным тачкам, но всегда восхищался их селекционной работой. Где только они умудряются столь классных девчонок подбирать?
- Ты о колчедановской референтше что ли? Ну видел я ее, ничего особенного, - заметил я.
- Внешнее впечатление не всегда соответствует внутреннему содержанию. В постели эта женщина - огнедышащий вулкан, кипящая лава. Огонь, порох, ракета! Ничего подобного в жизни я еще не испытывал.
- Рад за тебя. Ладно, бери ежедневник, пошли на оперативку.
Во второй половине дня из прокуратуры вернулась следователь Вера Феоктистовна, которая вела наше дело в отношении Зубарского. Приехала она чуть не плача. Ей, весьма уважаемой и почитаемой в райотделе женщине предпенсионного возраста, стало весьма обидно от беспардонного наезда прокурора, и она пришла пожалиться к Петровичу.
- Как девчонку сопливую меня отчитал, - рассказывала Вера Феоктистовна. - Ругался словно сапожник. \"Какого хрена, - кричит, - вы опять ко мне с этим делом приперлись! Вы что там, в милиции все такие глупые что ли?! Я вам в прошлый раз русским языком сказал: не дам санкции на арест Зубарского, а вы ко мне снова с тем же самым заявляетесь!\" Я ему пытаюсь объяснить: так, мол, и так, открылись новые обстоятельства преступной деятельности директора рынка. А прокурор меня чуть ли не матом. \"Вы, - говорит, - там у себя в райотделе совсем охренели! Какое право вы имеете возбуждать на Зубарского новое уголовное дело и опять задерживать его, если преступление, которое вы вменяете ему, про-дол-жа-е-мо-е! Понимаете вы это?!\" В общем, прокурор дело у меня забрал. Сказал, что вынесет по нему постановление о прекращении за отсутствием состава преступления, а так же направит письмо в РОВД для проведения в отношении меня и вас, Владимир Петрович, служебного расследования.
- Это почему?!
- Да потому, что не имели мы права возбуждать по Зубарскому несколько дел и трижды задерживать его в порядке ст. 122 УПК. Кстати, хоть ругань и не делает ему чести, но прокурор прав. Я должна была сама раньше разобраться в этом, но поддалась горячей настойчивости ваших сотрудников. Теперь буду с вашими материалами детально разбираться, больше вы мне такой свиньи не подложите.
- Подождите, подождите, Вера Феоктистовна. У нас и в мыслях не было вас поставлять. Давайте разберемся. Разве можно трактовать действия Зубарского, как продолжаемое преступление?
- Не можно, а нужно.
- Предположим, у него имелся умысел получить коммерческий подкуп от пяти коммерсантов. Мы это фиксируем, возбуждаем дело, задерживаем директора рынка. Он возвращается из ИВС на свободу и снова получает коммерческий подкуп. Разве эти действия охватываются общим умыслом?
- Охватывается. Его умысел направлен на получение коммерческого подкупа от арендаторов в принципе. И от скольких из них он его получит, неважно. Нельзя было возбуждать в отношении Зубарского три уголовных дела и трижды применять к нему задержание \"по сотке\". Теперь получилось, что за одно преступление он отсидел 9 суток, что является грубым нарушением законности.
- Ничего не понимаю. А как же тогда, Вера Феоктистовна, наши коллеги из ОУР делают? У них же в систему вошло не позволять выпускать опасных бандитов из СИЗО путем предъявления им обвинений по дополнительным фактам. Судья выпускает бандита из под ареста, а они хлоп тому новое обвинение, и, будьте добры, пожалуйте обратно в камеру. Только так и противодействуют гуманности наших судов, иначе те бы давно уже всех головорезов за деньги повыпускали.
- Не знаю. Вероятно, они им дополнительные обвинения по другим статьям предъявляют. А тут все три дела по 204-й. В общем, на мой взгляд, прокурор прав.
- Ничего себе прав! А нам-то как работать?! Пока Зубарский сидит в камере, все \"быки\" на рынке тоже сидят, поджав хвосты. Только его отпускают, бандиты сразу начинают арендаторов запугивать. А как на счет вопроса о защите свидетелей?
- Это не ко мне, Владимир Петрович. Мое дело - в сроки по всем делам уложиться и до пенсии доработать.
- Ладно, Вера Феоктистовна, не огорчайтесь так, что прокурор вам нагрубил. Я сам ему позвоню и переговорю по делу Зубарского.
Петрович довольно давно руководил районным ОБЭП, и с прокурором находился в приятельских отношениях. Время от времени он по просьбе руководителя надзирающего за милицией органа участвовал в решении его личных проблем, зато потом тот не отказывал ему, если нужно было получить санкцию на арест или обыск. Не так давно, например, наш начальник договаривался с директором кафе, где отмечалась свадьба прокурорской дочери, чтобы закуски отпускались по цене производства, без наценки. Поэтому Петровичу не составило большого труда договориться об аудиенции на следующее утро.
Однако вернулся он из прокуратуры мрачнее тучи. И сразу же вызвал к себе Вязова.
Виталий также вышел от Петровича не в настроении. Когда над твоей головой мылят веревку, тут не до смеха. Прокурор дал понять нашему начальнику, что имеется спущенная с самого верха неофициальная установка Зубарского в обиду ментам не давать. Ничего удивительного в том не было. Зубарский и стоящий за ним Колчедан спонсировали избирательные кампании очень влиятельных лиц города, а теперь, в преддверии грядущих выборов в городскую Думу, те опять рассчитывали заручиться их финансовой поддержкой. Но особенно противно, что разменной монетой в политической игре становился Виталий. Прокурор сказал Петровичу, что ждет от него самого строгого наказания для инициатора незаконного задержания Зубарского, то бишь Вязова.
- Похоже, Виталий, твою фамилию в прокуратуре хорошо запомнили. Она там на всех действует, будто красная тряпка на быка, - заметил наш начальник.
Вязов промолчал и никак не прокомментировал это замечание. Но, мне кажется, я догадался о чем он сразу подумал. Если жулики скинут в прокуратуру компромат в отношении того, как он застрелил человека в загородном коттедже, то там только обрадуются и примут все меры, чтобы сгноить строптивого опера. Виталий сразу поскучнел и наморщил брови, что выдавало сложный мыслительный процесс, происходящий в его голове.
Впрочем, предаться раздумьям в райотделе не дадут, обязательно кто-нибудь прибежит и потребует действий. Так вышло и на сей раз. Едва Петрович удалился к себе, как к нам в кабинет залетел помощник дежурного.
- Привет, парни, - поздоровался он. - Мне сказали, что вы специалисты по алкоголю. Такое дело. Позвонил участковый Фоменко, его народ в опорном пункте осадил. Из-за чего сыр-бор я не понял, но что-то связанное с паленой водкой. Мы машину ему на выручку посылаем. Вы бы съездили тоже, разобрались на месте, как спецы.
Борька был нашим приятелем, поэтому мы без разговоров быстро собрались и отправились ему на подмогу.
Опорный пункт, который Фоменко любовно называл \"мой офис\" находился в подвале девятиэтажной свечки. К его двери вниз вела лестница, закрывающаяся металлической дверью, дабы какой-нибудь несознательный гражданин не вздумал справить на ней нужду. Теперь эта дверь стала непреодолимым препятствием на пути разгневанного народа.
В сущности, этого самого народа было немного, человек десять подвыпивших мужчин и женщин. На массовые беспорядки происходящее не тянуло. Граждане не скандировали лозунги, не трясли плакатами и транспарантами, а лишь просили через зарешеченное оконце на уровне земли выдать им какого-то гада.
- Мамед, подлый трус, выходи! Начальник, кого ты охраняешь?! Отдай нам этого гада, и дело с концом! - выкрикивали они.
Когда мы подъехали, люди прервали переговоры и обступили наш канареечного цвета \"коробок\". Первым из машины выбрался Вязов и обратился к собравшимся:
- Что за шум, а драки нету? Какие проблемы, граждане?
Народ чего-то наперебой ему начал рассказывать.
- Подождите, подождите, граждане. Не все сразу, - поднял руку Виталий.
Он прошелся по массам взглядом и, увидев Профессора, оказавшегося тоже здесь, ткнул в него пальцем.
- Вот вы, гражданин, подойдите ближе. У вас лицо интеллигентное. Объясните толком причину манифестации.
Иванов начал изложение с общих громких фраз:
- Мы требуем справедливости! Хватит травить трудовой народ! К ответу подлых торговцев-убийц!
- Убедительно, но не по существу. Поконкретней, пожалуйста, попросил Вязов.
- Черные дружбана нашего отравили водкой. Мы Ваську похоронили, помянули и решили с Мамедом разобраться. Васька у него водку брал.
- \"Паленкой\" что ли отравился? - уловил суть Виталий.
- Ну да, - кивнул Профессор. - Мамед у нас в районе, возле кинотеатра картошкой торгует. А между делом \"паленкой\" приторговывает. В прошлом году Миша-Хромой у него водки взял и окочурился. А два месяца назад Кольку-Скелета насилу откачали, тоже у Мамеда водкой затарился. Теперь вот Ваську, гад, траванул. Совсем черные оборзели. Из какого только дерьма водку не делают. Ацетон, что ли они вместо спирта добавляют. Вот мы и решили Мамеду накостылять, чтобы совесть имел и отравой не торговал.
- Понятно, - кивнул Вязов. - Только зачем вы у Мамеда водку покупаете, если знаете что она такая паршивая?
- Так ведь дешево!
- Тогда рекомендую пить кефир. Он еще дешевле, но значительно полезнее. И, кстати, с градусами. Ладно, граждане, мы сейчас будем разбираться в опорном пункте с вашим Мамедом, а вы сохраняйте покой и порядок, но не уходите, можете понадобиться в качестве свидетелей.
Вязов подошел к двери опорного пункта, постучал по ней кулаком и крикнул:
- Фоменко! Борис, открой! Это мы!
Через некоторое время дверь со скрипом отворилась, и на пороге возник участковый с пистолетом в руке.
- Привет. Ну, заходите.
Мы с Вязовым прошли внутрь. Борькин \"офис\" ничем не отличался от тысяч таких же скромных опорных пунктов милиции. С обшарпанными стенами, завешанными наглядной агитацией о вреде пьянства и выдержками из закона \"О милиции\". С минимумом мебели - стола и нескольких стульев, которым уже пора было давать медаль \"За безупречную службу\" II степени. Пожалуй, главной достопримечательностью помещения являлась металлическая клетка для особо буйных клиентов. На сей раз единственным экспонатом \"обезьянника\" был средних лет чернявый мужчина, уже известный нам как Мамед.
Фоменко коротко пересказал череду событий. Несколько граждан, предварительно поддав на поминках безвременно усопшего Васьки по прозвищу \"Пузо\", посчитали виновником его гибели азербайджанца по фамилии Мамедов и решили организовать вендетту по-русски. То есть устроить образцово-воспитательный мордобой. Мамеда они нашли на его обычном месте, на минирынке возле кинотеатра и без долгих разговоров приступили к акции возмездия. Азербайджанец, перекувыркнувшись после первого же удара через мешок с картошкой, быстро вскочил на ноги и бросился наутек. Он сумел оторваться от своих нетрезвых преследователей, а, когда на его пути возник опорный пункт, не долго думая, заскочил туда. Фоменко, как честный милиционер, не мог оставить гражданина без защиты государства, поэтому укрыл беглеца у себя и стойко выдерживал осаду, разъяренных неудовлетворенной местью, народных масс, до нашего прибытия.
Остальная подоплека событий для нас с Вязовым секрета не составляла. Так называемые этнические преступные группировки давно осуществили самоопределение по видам деятельности в криминальной сфере. Так получилось, что азербайджанцы сделали производство суррогатной водки своим основным незаконным занятием. Сделав на этой ниве неплохие деньги, они использовали их и на развитие официальной уличной торговли. В последнее время стали заниматься не только реализацией плодов южных садов, но и продажей картошки. Поэтому ничего удивительного в том, что Мамедов торговал и местными корнеплодами, и водкой не было.
Вязов решил зафиксировать события документально. Водрузился на скрипучий стул возле обезьянника и начал брать объяснение с торговца. Мамедов охотно рассказывал, как его били, но о продаже водки говорить не хотел. Однако у нас на руках имелся серьезный козырь.
- Значит, насколько я вас понял, гражданин Мамедов, вы водкой не торговали? - уточнил Виталий.
- Нэт, нэ торговал! - решительно подтвердил азербайджанец.
- Тогда по какому праву вы сидите в клетке? Это место для нарушителей закона. Раз вы ничего не нарушали, то можете быть свободны. Попрошу покинуть помещение!
Вязов повернулся к нам с Борисом и распорядился:
- Товарищ Фоменко, нужно немедленно освободить гражданина Мамедова. Оказывается, он ни в чем не виноват. Игорь Владимирович, а вы, пожалуйста, предупредите людей на улице, чтобы не расходились. Скажите им, что мы сейчас отпустим Мамедова ввиду недоказанности его правонарушения.
В мозгу у азербайджанца начал происходить сложный мыслительный процесс. Итогом его стал неожиданный результат. Он залез рукой во внутренний карман, достал горсть мятых денег и протянул Вязову со словами:
- Можно я у вас тут посыжу?
- Нет! - решительно отрезал Виталий. - Честным людям здесь делать нечего! Выходите на улицу.
Фоменко распахнул дверь клетки и весьма решительно начал вытаскивать за шиворот подозреваемого на свободу. А я, вернувшись с улицы, громко сообщил, что народ и не думал расходиться, а, напротив, терпеливо ожидает нашего решения. Мамедов вцепился в металлические прутья и крикнул:
- Я нэ хочу выходыт!
- Ты пойми, дурила, мы не имеем права тебя здесь оставить, развел руками Вязов. - Вот, если бы ты был в чем-то виноват, тогда другое дело - сиди сколько захочешь.
- Я выноват! Я водку продавал! - чуть ли не рыдая, сознался азербайджанец.
- А ты не наговариваешь на себя? - спросил Виталий.
- Нэт! Аллахом клянус, продавал водку!
Звучало убедительно. Вязов вновь достал лист бумаги и начал записывать признание Мамедова.
Мы с Фоменко едва сдерживались, чтобы не расхохотаться, наблюдая за ними. Мамедов бил себя в грудь и доказывал, что он такой нехороший, торговал самопальной водкой, которую прятал в картошке, а Виталий с видом, будто делает тому большое одолжение, все это записывал. Заминочка получилось, когда они занялись выяснением где гражданин Мамедов эту самую самопальную водку брал. Вязов поставил ультиматум: или азербайджанец сдает цех, или убирается на все четыре стороны. Тот не желал покидать облюбованную клетку и, помявшись, дал адресок, квартиры, где его земляки лили водку.
- Молодец! - похвалил азербайджанца Виталий. - Вот теперь верю, что ты настоящий нарушитель закона. Пристрою я тебя денька на три в ИВС, пока страсти не улягутся. Давай выходи, поехали в райотдел.
- Подождыте. А это нэ опасно? - спросил Мамедов, имея в виду не будут ли его бить возмущенные народные массы, когда мы выйдем из опорного пункта.
- Все нормально. Твоя безопасность гарантирована авторитетом российской милиции, - успокоил Вязов.
И он, и я знали, что сразу после предупреждения о возможной необходимости дачи свидетельских показаний подвыпившие мстители быстро ретировались в неизвестном направлении.
КОНЕЦ АЗЕРБАЙДЖАНСКОГО ЦЕХА
Железо нужно ковать, пока оно горячее, и не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Памятуя о данных рекомендациях народной мудрости, мы не стали откладывать в долгий ящик ликвидацию азеровского подпольного цеха. Отвели незадачливого торговца Мамедова в КВС, а сами вчетвером: Вязов, Бородянский, Кузнецов и я, отправились в гости к его землякам.
Но, подъехав к нужному нам дому, спешить не стали. Сначала определили окна интересующей нас квартиры и установили, что в них открыты форточки. Это обстоятельство чаще свидетельствует не о том, что жильцам не с кем спать, а о том, что они дома. Теперь оставалось еще убедиться в этом, для чего требовалось проникнуть в квартиру. Однако, по опыту мы знали: любые волшебные слова, будь то \"Сим, сим, откройся\" или \"Откройте, милиция!\" дверей нам не отворят. Наши граждане, особенно те, кто не в ладах с законом, не понимают тонкого английского юмора и поговорку жителей туманного Альбиона \"Мой дом - моя крепость\" понимают чересчур буквально. Толстые металлические двери, оснащенные большими гаражными замками, давно уже стали защитой не только от воров, но и от милиции. Именно такой дверью и оберегали свой покой азербайджанцы-бутлегеры. Однако неприступных крепостей не бывает. Просто к каждой нужно найти свой подход. Для приступа у нас не хватало сил и средств, поэтому мы решили проникнуть в квартиру хитростью.
Применили старый испытанный способ. Нашли старшего по дому, вернее старшую, поскольку ею оказалась бодрая пенсионерка, и попросили позвонить азербайджанцам в квартиру под предлогом, что они устроили протечку. Однако кавказцы оказались хитрее и попросту не открыли дверь.
На некоторое время мы растерялись, не зная, что еще предпринять. И тут удивил Бородянский. Он начал раздеваться. Снял ветровку, рубашку. Потом, оставшись в майке, подошел к двери и начал настойчиво барабанить в нее кулаком, одновременно нажимая на кнопку звонка.
Наконец, его настойчивость была вознаграждена. Сначала потемнел глазок двери, а потом из квартиры донесся голос с характерным южным акцентом:
- Зачэм стучыш, чего надо?
- Тебя надо! Ты хрена ли меня я затопил?! Я, блин, ремонт недавно сделал, а теперь все мои старания псу под хвост! Нет, ты выдь, пойдем я тебе покажу, что у меня в квартире творится! С потолка, блин, ручьем льет и обои со стен отваливаются.
- Нычего нэ знаю. Мы никого нэ топыли.
- А кто меня по-твоему затопил?! Папа Римский?! Кроме тебя, ишака гребаного, некому!
Тот, кто говорил из-за двери, видел в глазок только Пашку, стоящего в рваной майке на площадке. Мы прятались за косяком, поэтому подвоха азер не заподозрил, а, когда его обозвали ишаком, забыл об осторожности и решил разобраться с грубым соседом. Клацнули замки, дверь отворилась, и в проеме возникла небритая смуглая морда.
Нам только этого и надо было. Вязов тут же сунул джигиту в ноздри ствол пистолета и, ухватив его за ухо, выволок на площадку. А я ринулся внутрь.
На кухне кайфовали, покуривая травку, еще три гостя нашего города.
- А ну все на пол, живо! - заорал я, поводя стволом табельного \"макарова\" от одного к другому.
Только почему-то хозяева совершенно не отреагировали на мои слова и грозный вид.
- Быстро на пол! Лицом вниз! - снова рявкнул я.
Однако эффект оказался тот же. Азербайджанцы как сидели, так и продолжали сидеть, с любопытством разглядывая меня. Я со злостью вышиб ногой табуретку из-под одного из них. Он шмякнулся копчиком на пол, но ложиться все равно не спешил. Зато двое других поднялись и угрожающе шагнули мне навстречу. К счастью, в этот момент подоспели ребята. Вязов с размаху звезданул рукояткой пистолета одному, а, все еще полураздетый, Бородянский заехал ногой в пах другому. Через мгновение все трое кавказцев, как положено, лежали на полу лицами вниз и с руками на затылках.
Кузнецов привел с площадки четвертого их подельника, который открыл дверь. Тот уже пришел в себя от первоначального испуга и сказал:
- Возмытэ дэнги, все возмытэ, толко нэ убывайтэ.
Тут мы вспомнили, что забыли представиться и сообщить о своей принадлежности к милиции, и поспешили восполнить этот пробел. Задержанные заметно обрадовались, так как сначала почему-то решили, что наша операция является бандитским налетом. Правило Миранды у нас не действует, поэтому мы не стали объяснять им, что они имеют право сохранять молчание, а все сказанное может быть использовано против них в суде. Вместо этого демократично разрешили азербайджанцам сколько угодно лопотать по своему, но только лежа на полу, предупредив: кто встанет - получит в харю. Сами же занялись осмотром квартиры.
Быстро выяснилось, что Мамедов не соврал - \"самопал\" ребята лили в квартире. Едва мы открыли ванную, как оттуда шибануло в нос знакомым сивушным духом. Комнату для гигиены тела кавказцы использовали не по назначению, изготовляя в ней пойло для русского народа.
Водка - не есть догма. Создатель периодической системы элементов Менделеев лишь вывел оптимальное соотношение в ней воды и спирта: 60% на 40%. На самом деле каждый сорт водки имеет собственную рецептуру, в котором очень большое значение имеют добавки, степень и метод очистки. Создать хорошую водку столь же трудно, как хороший парфюм. Однако азербайджанцы не болели головой за рецептуру своей продукции. Тем более, что сами они ее не потребляли, предпочитая анашу. Действовали они просто: затыкали ванну пробкой, выливали канистру со спиртом и разводили его на глазок холодной водой из под крана. Ни о каком соблюдении ГОСТов, естественно, речи не шло.
Нам не понадобилось много времени, чтобы обнаружить все составляющие процесса розлива. Канистры со спиртом хранились на лоджии, пробки и этикетки - в кладовке, а пустая тара в ящиках - прямо в комнате.
Судя по количеству готового продукта, \"суррогат\" кавказцы гнали в сравнительно небольших объемах. Выпускали столько - сколько могли реализовать. Но нам проблемы их системы сбыта были до фонаря. Поэтому мы сначала заставили гостей нашего города перетаскать в дежурный \"рафик\" всю водку, спирт, этикетки и пробки, а потом загрузили туда же и их самих.
Когда вернулись с операции, Мамед отсидел в КВС немногим больше половины своих законных трех часов. Мы подняли его к себе наверх и приобщили к землякам. Наплевав на неписанные правила оперативной работы, всех азербайджанцев собрали в одном кабинете и оставили наедине. Конечно задержанные сразу сообразили кто сдал их цех и на своем языке высказали Мамеду обоснованные претензии. Тот принялся оправдываться. Поведал, как его чуть не линчевала возмущенная общественность. И при этом заразил вирусом владевшего им страха подельников. Кавказцы основательно загрузились и пригорюнились. Теперь их можно было брать тепленькими.
Что мы и сделали. Для начала с короткой речью перед задержанными выступил Вязов:
- Ну что, мальчиши-плохиши, допрыгались?! Буржуинами надеялись стать, за легкой деньгой погнались, а стали убийцами. Да будет вам известно, что от вашей \"огненной воды\" три человека на тот свет переселились! Несколько дней назад вы отравили Василия Пузякина, по прозвищу \"Пузо\", а еще раньше Кольку-Скелета и Мишу-Хромого. Просто серийные убийцы какие-то. Похоже, ребята, что вы здорово вляпались. Хоть у нас теперь мораторий на смертную казнь, но вам не позавидуешь. За тройное, хоть и непредумышленное, убийство припаяют вам столько, что мало не покажется. А если суд посчитает вашу деятельность террористической, направленной на подрыв здоровья русской нации и уничтожение ее генофонда, так и сгниете в тюряге. Кстати, вы случаем не ваххабиты?
- Нэт! Нэт! Нэ ваххабыты! - замотали головами азербайджанцы.
- Интересно получается. На террористов вы, вроде, действительно не похожи, а водку будто специально лили, чтобы от нее люди мерли как мухи. Можете это объяснить?
Азербайджанцы ничего объяснить не могли, но хотели. Пока они морщили лбы и думали, я начал доставать из ящиков изъятую у них в квартире водку и рисовать на этикетках бутылок изображение \"Веселого Роджера\" - череп над перекрещенными костями, как бы в качестве предупреждения: \"Не пей - убьет!\" Видимо мое творчество сильно отвлекало их от мыслительного процесса, поэтому они не придумали ничего лучше, как спросить: