— Допустим, я поверил. Я увидел тень. И что дальше?
Я слегка растерялась, поскольку дальше не обдумывала.
— Разве этого мало?
— Конечно. Зачем мне искать демона, если я не могу его изгнать?
«А я на что?» — хотела сказать я, но смолчала. Альва и сам это понимает, только ему это не нужно. Если я предложу ему свою помощь, он скажет, что Гаухар — его личное дело.
И, в общем-то, будет прав.
— Хорошо, — сказал он, — допустим, мы делаем, как ты предлагаешь. Я отправляюсь в поиск, ты стережешь дорогу... Куда, по-твоему, она приведет?
— Несложно догадаться. Твоя одержимость напрямую связана с башней Полной Луны.
— Намекаешь, что я продал душу демону ради этой башни? — в лоб спросил Альва.
— Я не намекаю, но это вероятно. И логично.
— Я никогда бы так не сделал! — огрызнулся он и отошел в сторону.
Но вскоре вернулся.
— Хорошо, давай попробуем. Только сделаем наоборот. Я дознаватель, а ты — медиум.
Я резко развернулась. В предрассветных сумерках лицо чародея казалось серебряной маской под черным капюшоном.
— Но...
— Не доверяешь мне? — спросил он с усмешкой.
Что ему ответить? «Конечно, не доверяю! Как можно доверять тому, кто раз уже предал?»
Но о каком совместном поиске после этого вообще можно говорить?
— Это моя башня, — сказал Альва. — И мой демон. А в твоем поиске мне отводится роль насадки на крючке. Как же так? Разве это справедливо?
Я продолжала молчать, ругая себя за то, что сама же загнала себя в ловушку. Если я соглашаюсь на предложение Альвы, то фактически отдам свою жизнь в его руки.
А если не соглашусь — значит, все было зря.
— Зачем тебе это? Хочешь сам контролировать ситуацию? Или задумал использовать меня как наживку для Гаухара? — спросила я без обиды, скорее с любопытством.
— Гм, мысль интересная. Но это не главная причина.
— А в чем же главная?
— В башне Полной Луны. Я же неспроста запретил тебе ходить на последний этаж. Не потому, что хотел нечто утаить, а только ради нашей общей безопасности. Нельзя приближаться к Окнам, не имея конкретной цели. Иначе Окна уничтожат тебя. Сведут с ума. Но если ты знаешь, что тебе надо, — ты это получишь. — Он помолчал и добавил: — А теперь такая цель у меня есть.
Над горами показался край солнца. Золотой луч уколол меня в глаз. Темная долина, окутанная утренним туманом, начала понемногу наполняться красками.
— Ладно уж, — ответила я с глубоким вздохом. — Я буду считать твои тени, а ты смотри за мной... И не потеряй мою душу где-нибудь между Окнами!
— Я буду ее беречь, — серьезно пообещал Альва.
Выбрав место поровнее, я села на землю. Выпрямила спину, подобрала под себя ноги, сложила руки на коленях. Альва встал у меня за спиной и положил ладони мне на плечи. Я почувствовала, как он убрал мои волосы с плеч. Мурашки пробежали по спине. Я закрыла глаза. Так бы и сидеть тут. Просто сидеть, пока солнце медленно катится по небу...
Ровное дыхание привычно очищало сознание, выметая из него лишние мысли. Где-то в глубине все же сидела тревога. Она возникла не из страха перед Гаухаром.
Я боялась снова оказаться в башне.
Что делать? Страх может сильно осложнить эксперимент...
Я сама не заметила, что беззвучно напеваю мою песенку. Судя по тому, что Эриза знает ее, она сложена здесь, в Мураби. И тот, кто сочинил ее, знал, о чем поет! И если уж сложил ее — значит, побывал в башне и вернулся живой...
— Пойдем же, мой милый, пойдем же со мной, пойдем же со мной.
К невидимой башне под полной луной, под полной луной...
Отпуская сознание, открыла глаза разума и души, постаралась открыться полностью. Да, в такой ситуации это просто запрещено. Шансы вернуться назад невредимой минимальны. А впрочем, я и так зашла уже дальше некуда. Теперь только вперед.
Как всегда бывает, я не заметила того мгновения, когда душа рассталась с телом. Только исчезли тяжесть и тепло ладоней Альвы на моих плечах. Больше у меня нет тела. Альва ощущает моей кожей, думает моим мозгом, смотрит моими глазами. В центре моего лба — его глаз, и на затылке, и в сердце, и на ладонях. Мы с ним сейчас одно. Я маяк, приманивающий корабли, — он пират, высматривающий добычу.
Я оборачиваюсь, смотрю на него и вижу его тени.
Вот это да! Их целых три!
Одна — обычная с виду, темная, — тянется на запад, к долине Луц. При виде нее меня охватывает странный трепет.
«Альва, нет, только не туда! Это неверный путь. Не нужно тебе туда ходить, поверь мне! Может, там и нет зла, но и нутром чувствую — это дорога в одну сторону. Если пойдешь туда, больше не вернешься...»
Меня трясет, но я не могу разобрать, чья это дрожь. Похоже, Альва чувствует то же самое, что и я. Отворачиваюсь, оставляя темную тень за спиной, где ей и место.
Вторая тень — огненная, язык пламени. Она ведет на восток, к Ронге.
«Та-ак... Это тоже ложный след, я уверена. Тебе туда не надо. Тем более что мы только что пришли оттуда».
— Мне кажется, там что-то не доделано...
«Может быть. Но не сейчас... Вот она, тень, которую мы ищем! Тень Гаухара!»
Третья тень — ледяная борозда, морозная трещина в реальности.
«Вон он куда смылся — к ледникам! На север!»
— Туда, где кончается путь наш земной, ах, путь наш земной.
Где демон таится за каждой стеной, за каждой стеной...
Я смотрю глазами Альвы или он моими? Мы летим над горами, перешагиваем через хребты. След ведет в знакомые места. Вот Беличья гора, усыпанная костями, вот белая башня на ее вершине... Теперь мне ясно, откуда в Мураби белый камень. Его тут нет — просто башня заморожена, покрыта инеем. Только чернеют под крышей четыре стрельчатых Окна. Вспоминаю сон, и меня охватывает ужас.
«Альва, давай закончим... Может, в следующий раз? Да отпусти же меня!!!»
Но воля Альвы ведет меня в башню. Еще миг, и я внутри. Вокруг меня — четыре Окна.
Холодный горный воздух гуляет под сводом башни. Я с опаской смотрю сперва направо, потом налево. Во всех Окнах видно одно и то же: сосновые леса, волнами поднимающиеся к небу холмы, над ними серые горные вершины. Я чувствую облегчение. И легкое разочарование — такой пейзаж можно наблюдать с любого перевала. Но что это там на юге? Всадник?
Одинокий всадник едет по лесной тропинке, удаляясь от башни Полной Луны. На нем посеребренные доспехи и остроконечный шлем с закрывающей лицо серебряной маской. У седла лук и колчан, на поясе булава. Рядом бежит поджарая охотничья собака. Только что рыцарь укрыл в волшебной башне свою невесту, но сам прятаться не собирается. Он хочет сражаться, пусть даже один. Его путь нежит на юг, в сторону моря. Туда, куда пытаются уйти последние остатки армии амира Кабра. Их по пятам преследуют войска Ан-Ясина, переодетые мурабиты. Завоеватель, Ан-Ясин, милостиво отпустил проигравшего врага, на словах даровав ему жизнь. Его не касается, если местные сведут счеты между собой. Род Шатт уничтожен.
Остается только одно — вернуть меч.
Ночь в узкой, сумрачной долине. Рыцарь сидит у костра, глядя в огонь. Шлем лежит рядом, и я вижу лицо Альпы — юное, вдохновенное и решительное. Однажды я видела у него такое выражение. Когда он рассказывал о войне с демонами и ответственности за преступления предков.
Выманивая у меня направление на спецкурс...
Пламя костра вдруг трепещет и гаснет, словно кто-то покрыл его огромной холодной ладонью.
«Ты в самом деле надеешься что-то изменить? Один?»
Рыцарь надевает шлем и поднимается, держа наготове булаву.
«Я могу помочь тебе! Твои родственники не нарушали никаких клятв! Не их вина, что Ахмар успели первыми...»
— Никаких договоров с демонами!
«Так ты ищешь смерти?»
— Я хочу вернуть Альфинур.
«Какое совпадение! Я тоже. Давай ты заберешь его и отдашь мне. А я тебя за это сделаю...»
— Нет! Убирайся, Гаухар!
«Но я не могу допустить, чтобы проклятый меч снова попал в ваши руки! Прости, но ты останешься тут...»
Головешки в костре начинают белеть. Но это не пепел — это иней. Лучики мороза ползут по земле и коре деревьев, по доспехам, по бархату плаща и по человеческой коже...
«Тебе — мороз. Огонь я приберегаю для остальных!»
— И мертвый я буду сражаться с тобой, — доносятся слова из-под маски — такие медленные, будто стали вязкими от холода. — Не будет мне покоя, пока я не верну меч и не прикончу тебя! Клянусь...
Голос обрывается. Рыцарь застывает ледяной статуей среди белой от инея поляны.
Другая статуя, такая же ледяная с виду, смотрит на него сияющим пронзительно-синим глазом. Протягивает руку, толкает его пальцем в грудь. Рыцарь с лязгом падает на замороженную землю. Иней взвивается в воздух, жалит щеки и лоб...
Зажмурившись, я отшатываюсь от южного Окна, словно в меня в самом деле швырнули горсть снега. Напоминаю себе, что мое тело — в дневном переходе от башни, на цветущем лугу, в руках Альвы. Понемногу успокаиваюсь и снова открываю глаза...
За восточным Окном снова вид на горы. Только ледники гораздо ближе. В налетающем ветре чувствуется их дыхание. Спину ласкает тепло жаровни, ноздри щекочет ароматный дым курильницы. Я оглядываюсь и вижу зал, полный людей. Большинство из них мурабиты, и, судя по волнению Альвы, он их узнает. Или это и мое волнение? Я ведь тоже знаю тут кое-кого. Группа рыцарей кастельо, и среди них — Ан-Ясин, будущий великий амир и мой отец. За сто лет он не слишком изменился. Просто перестал стареть. Я всегда считала, что отец превосходит во всем обычных людей, что он нечто большее, чем человек, и теперь лишний раз в этом убедилась. Уж не знаю, как он этого добился, но... Но что он делает?
В руках у него Альфинур! Он передает его какому-то мурабитскому князю!
Тело пронизывает резкая боль, руки холодеют. Небо приобретает нехороший красноватый оттенок. Так что же, Шатт в самом деле вели тайные переговоры с Ан-Ясином? Они действительно были предателями? Их казнили правильно?
Вот теперь я отчетливо ощущаю волнение Альвы. Точнее, его гнев!
«А чего ты злишься? Что твои родичи якшались с врагами? Или что не успели ударить первыми и проиграли?»
Башня вдруг заволакивается желтоватым туманом. Что — ему стыдно? Он хочет отозвать меня?
Нет уж, мы досмотрим до конца!
«Не все так однозначно! Продолжай, Альва! Осталось еще два Окна!»
В западное Окно видна широкая дорога. Я вижу, как по ней плетутся два путника. Оборванный юнец с затравленным взглядом и высокий величественный старик. А, эту историю я знаю! Юный Альва с придворным магом спасаются из захваченной демонами долины Рауда. У мага подозрительно серая кожа и заостренные уши. Альва ничего не замечает — ему слишком страшно. Он остался один и едва избежал смерти, и теперь единственное, чего он хочет, — бежать как можно дальше и забиться в нору как можно глубже. А уж потом придут и стыд, и раскаяние, и жгучее желание мести. Все, что угодно, — за возможность расквитаться с убийцами! С вечными врагами, князьями Ахмар, жалким предателем амиром Кабра, с интриганом и захватчиком Ан-Ясином... С демонами, безнаказанно уничтожающими его землю. Цена не имеет значения, условия договора тоже. Заплатить собой? Да пожалуйста! Где тут подписаться?
— Слабак! — вырвалось у меня.
Совсем не хотела никого оскорблять, и не факт, что на его месте поступила бы иначе...
Но сдержаться не сумела.
Вот теперь я чувствую ярость Альвы в полную силу! Похоже, она вот-вот выйдет из-под контроля! Башня тоже её чувствует: за Окнами начинает разгораться зарево.
— Альва, успокойся!
Свет пульсирует, становясь все ярче. Надо уходить отсюда, с тревогой осознаю я. Но как? Куда? Во всех Окнах — пламя! Багровые тени на полу колышутся, как отсветы пожара. Или блики адской бездны Ронги. Мне вспоминается черная башня... И нарядная женщина с жутким взглядом, одиноко сидевшая в первом ряду. Она смотрит на меня и улыбается. От ее улыбки меня кидает в дрожь.
Они никуда не делись. Они следят, и ждут, и будут мстить!
— Альва, забери меня отсюда!
Мне трудно дышать. Сжимается горло. Боль, словно когтями, терзает спину и плечи. Губы едва шевелятся...
— Там души уходят в волшебные сны, в волшебные сны.
А плоть истлевает во рву у стены под башней Луны...
Волна огня врывается во все Окна одновременно...
Но за миг до того, как она захлестывает башню, я возвращаюсь.
Первым ощущением в теле была боль в плечах. Я распахнула глаза, судорожно вздохнув, дернулась, пытаясь освободиться, — но руки Альвы держали меня как клещами.
— Отпусти, мне больно!
Он только сильнее сжал пальцы. Я схватила его обеими руками за левое предплечье и резко дернула, падая вперед. Альва потерял равновесие и упал вслед за мной, треснувшись головой об землю; а в следующий миг вцепился в меня и увлек за собой. Мы покатились по склону холма. И вот уже я лежу на земле, камни впиваются мне в спину, а прямо перед глазами нависает свирепое бледное лицо с каплями пота на лбу.
— Гаухар?!
Похоже, это был единственный вопрос, способный привести Альву в чувство.
Он разжал захват, вскочил, отвернулся, стискивая кулаки... И вдруг резко развел руки в стороны. Перед ним взметнулся в небо огненный смерч, завился в спираль, как хлыст или змея, а потом ударил по лугу. Невидимая жгучая волна перекатилась через меня и растаяла в травах. Я села, мрачно оглядывая обширный, идеально ровный черный круг, воняющий гарью.
Альва опустил голову и закрыл лицо руками.
— Да не переживай ты так, — подбодрила его я, на всякий случай не приближаясь на расстояние удара. — Осталось еще одно Окно. Вдруг бы мы увидели в нем что-нибудь хорошее? Но как это может быть? Три варианта прошлого существуют одновременно, и все реальны!
— Это работа Окон, — произнес Альва. — Да, три варианта — один хуже другого! Первый — меня убили сто лет назад... Второй — происхожу из рода предателей... Третий — сам, по доброй воле, заключил договор с демоном!
— Ну, на мой взгляд, святой Чучо умер весьма достойно...
— Я думал, что сражаюсь один против всех, и гордился этим. А оказалось, все это время исполнял волю Гаухара и играл по его правилам!
Альва резко обернулся.
— Я теперь даже не знаю, какие решения принимал сам, а какие за меня принимал он!
«А были еще всякие штуки, которые ты совершал, вообще об этом не помня и не сознавая их, — мысленно добавила я. — Например, когда чуть меня не убил...»
Вслух я ничего говорить не стала. Я понятия не имела, чем утешить Альву, тем более что была в душе согласна с каждым его словом.
Альва опустился на землю, подогнув под себя ногу, и уставился на край солнца, который уже поднялся над позолоченными ледниками. Запах горелой травы понемногу рассеивался, сменяясь легким ароматом цветов. «Хорошо, что плащи у нас темные — сажу будет не видно», — подумала я, усаживаясь рядом с магом. Он этого, кажется, вообще не заметил.
— Я давно знал, что во мне есть нечто чуждое и непонятное мне самому... Возможно, дар предвидения, внутренний голос... Обычно он дремал, но иногда просыпался и подсказывал: поступать так или этак; этот человек будет полезен, а от того лучше сразу избавиться... Никакой злобы, никакой ненависти. Просто хладнокровное решение — ему больше не жить...
— Так вот что ты почувствовал, когда увидел меня возле колодца Академии? — усмехнулась я.
— Я сначала сам себе не поверил. Почти ребенок, девчонка из харимы, увешанная побрякушками, ничего не умеющая, — а внутренний голос твердит, что она опасна. Что ж, я привык доверять интуиции. Убивать тебя при ректоре, конечно, не стал, но постарался сделать так, чтобы ты ушла сама. Оскорбил раз, два... А ты атаковала в ответ.
— Я не атаковала! Просто хотела понять, что ты в самом деле обо мне думаешь. Обычный эмпатический зонд, им владеет любая из жен великого амира...
— Потом я догадался. Но в первый миг едва удержался, чтобы не разбить тебе голову. Увы, Пласид это заметил — и тут же предложил тебе заглянуть в колодец. Вода прекрасно вытягивает способности к дальновидению. Что мы и наблюдали. Стоило тебе заглянуть в колодец, как меня охватила паника. Теперь я понимаю — это Гаухар испугался разоблачения. Пришлось тебе мешать, что тоже не прошло без внимания ректора. Я постарался представить мою неприязнь к тебе как обычное высокомерие гранда, но просчитался. Подозреваю, с того дня они и начали за мной следить.
— Мы же потом не общались года три...
— Я тебя умышленно избегал. И в конце концов расслабился. Решил, что опасность миновала и можно забыть о том неприятном случае...
— И тут мэтр Тиего решил провести практикум по боевой магии и принес демона в бутылке...
— Вот именно. Пришлось убить демона, который меня узнал. Точнее, он узнал Гаухара. К счастью, Тиего не хватило знаний и опыта понять, как именно я его спас. Будь на его месте другой, более образованный преподаватель — сразу заинтересовался бы: как скромный учитель истории изгнал демона, да еще таким оригинальным способом? Помнишь, что было еще?
— Конечно. Я уронила камень тебе на голову.
— Еще одно неудачное совпадение. Я попал под твой экспериментальный экзорцизм. Мало того, что ты меня вырубила, так еще спустилась вниз и начала во мне копаться... Но нашла только стену, которую возвел Гаухар, чтобы его никто не обнаружил, да застрявший в ней кусок заклинания... Знаешь, что я тогда реально мог тебя убить?
— Не ты, а Гаухар. Ты-то вовремя остановился.
— Мне было тогда очень скверно.
— Помню, — вздохнула я.
И подумала, что могла бы догадаться обо всем уже тогда. Но не догадалась. Понятно, почему. Потому что не хотела догадываться.
Слишком страшно любить того, кто наполовину демон.
— Дальше, та история с направлением на спецкурс, — продолжал Альва. — Честно скажу, я действовал осознанно. Я был совершенно уверен, что эта мысль пришла в голову мне самому. Но идею с подделкой направления наверняка подсказал Гаухар. Это любимый аргумент демонов — ради благой цели со средствами можно не церемониться. Примитивная ловушка, а все в нее попадают...
— Подозреваю, что после этого за тебя и взялась всерьез амирская разведка.
— Так и было. Я не хотел им зла. Мне нужны были только знания о том, как сражаться с демонами. Чего хотел Гаухар — неизвестно... Слуги амира напали первые. Устроили засаду на кафедре демонологии. Пришлось дать бой. Боюсь, было много лишних жертв... Не помню...
В моей памяти всплыли мерцающие развалины факультета алхимии. Если бы тогда мой мозг хоть ненадолго возобладал бы над эмоциями, я могла бы провести логические цепочки и легко обо всем догадаться. Но нет, я предпочитала самозабвенно страдать!
— Почему ты меня не предупредил? — спросила я с упреком. — Не дал мне знать, что ты жив?
— Ты дочь Ан-Ясина. За тобой могли следить. Тебя могли использовать...
— Я думала, мы доверяем друг другу!
— Мы и доверяем, вопреки всему, — ответил Альва. — Разве за последние дни мы друг другу этого не доказали?
Он протянул мне руку.
— Прости меня!
Как долго я ждала этих слов... Но почему-то не ощутила ни радости, ни торжества. На душе стало совсем тихо. Словно кто-то отпустил слишком долго натянутую струну. Я дождалась, пока она перестанет вибрировать, и ответила совершенно искренне:
— Тебе не за что просить прощения.
ГЛАВА 30. Красный замок, ледяной колодец
— Если мы не вернемся... Или вернемся какими-нибудь не такими...
— О чем разговор! Мы вас все равно дождемся, — ответила Эриза, вытирая руки передником.
Перед ней лежал пласт раскатанного теста, стол был, как снегом, припорошен мукой. Где Эриза добыла муку и яйца, представляло для меня глубокую тайну. Должно быть, упросила Альву телепортировать ей мешок продуктов с рынка в Мадинье.
— Как раз вернетесь, а у меня пирог готов!
— С бельчатиной?
— С апельсинами, конечно!
Я вздохнула и принялась зашнуровывать высокие сапоги.
— Так вот, если мы поднимемся в башню и не вернемся. Спешить не надо, паниковать тоже. Там может иначе идти время: день там — это год здесь, например. Нас может выкинуть где угодно, хоть на ледниках, хоть на побережье. Это я перечисляю хорошие варианты... Но рано или поздно вам надо будет принимать решение. Либо оставаться здесь, либо идти домой. Вы с Хассимом уже достаточно сильные и опытные, чтобы проделать путь по горам самостоятельно...
— Тут ведь какое дело, — рассудительно сказала Эриза. — Мне-то есть куда возвращаться, а ему? В Альсиене его дальше ворот не пустят...
— А в деревне Луц его не примут?
— Сына луны? Закидают со стены камнями!
— Эх...
Я невольно покосилась в сторону открытой двери. Оттуда доносились резкие голоса Альвы и Хассима. Оборотень как всегда спорил и препирался. Хоть и прекрасно понимал, что Альва — не я, и его выходок терпеть не будет. Но склочная натура брала свое.
— Мы будем ждать вас тут, — подытожила Эриза и принялась раскатывать новый комок теста. — Вернетесь — подумаем, что делать дальше.
— Не пускай Хассима в башню, — попросила я вполголоса. — Скажи ему... Скажи, что я заколдовала его так, что, переступив порог библиотеки, он превратится в ужа с колючками. Или в ежа... лысого. Нет — в обычную белку, маленькую такую, с кисточками на ушах и пушистым хвостиком!
Что в библиотеке специально для него стоит ловушка. Невидимые духи подвесят в воздухе и будут лупить подсвечником по голой заднице, пока она не посинеет. Сама придумай.
Эриза горестно вздохнула.
— Если Хассим начнет превращаться, не бойся. Тебя он не тронет.
— А я и не боюсь.
— У него на шее амулет, — Альва дал мне новый самоцвет, я вставила его в оправу. — Чтобы к Хассиму вернулся человеческий облик, просто окликни его по имени...
Эриза прерывисто вздохнула и отерла лицо локтем. На глазах у нее заблестели слезы. Я старательно делала вид, что не замечаю их, чтобы не делать прощание еще более грустным.
— Ты сейчас говоришь так, как будто не собираешься возвращаться, — тоскливо сказала девочка.
— Уж как получится. Но вообще-то собираюсь. Не бросать же тебя тут в такой ненадежной компании...
Сапоги были зашнурованы. Я встала, накинула на плечи плащ, продела руки в прорези, повязала на голову шарф. Приладила за спину ножны с Альфинуром.
— Если мы не вернемся и ты пойдешь меня искать, — не спорь, я знаю, что пойдешь, — то иди сама. Не бери Хассима. Ему не справиться. Потом — может быть, но не сейчас. Башня вывернет его потрохами наружу, сделает с ним такое... Такое, как...
— Как с Альвой, — тихо закончила Эриза.
Мы обменялись понимающими взглядами. Я подошла и поцеловала ее в щеку, стараясь не вымазаться в муке.
— Берегите друг друга.
Голоса на улице стали громче. Я выглянула наружу как раз в тот момент, когда Альва схватил Хассима за шкирку и скинул с крыльца. Хассим кубарем улетел под гору.
— Мы тоже попрощались, — сообщил Альва, заходя в сени и открывая передо мной дверь в башню. — Вот теперь можно идти!
Вид из Окон был самый обычный, на окрестности Беличьей горы. Я тронула Альву за локоть.
— Послушай... Я тут все обдумываю то, что мы видели в том Окне, где Ан-Ясин отдавал твоим родичам Альфинур. Если даже между ними существовал какой-то тайный договор, это не объясняет, откуда появились демоны и какое отношение имеет ко всей этой истории Гаухар.
— Спроси любого крестьянина в Мураби, — пожал плечами чародей. — Тебе ответят: демонов вызвали колдуны Ан-Ясина. Почему мурабиты так внезапно сдали Илиберру? Почему ушли без боя? Почему амир Кабра побежал к морю, а князья Ахмар заперлись в Ронге?
— Гм... То есть против Ясина демоны не выступали?
Альва задумался.
— Не знаю. Но... в самом деле, он ведь тоже бросил Илиберру и убрался за море...
— Значит, демоны выступали против всех?
— На это нам теперь ответит только одно существо — Гаухар.
— А башня поможет нам его найти, — сказала я. — Тоже если пожелает, конечно. Не слишком ли много «если», как тебе кажется?
Из северного Окна веяло холодом и цветами.
Горы отсюда казались гораздо ближе — и выше. Ледники на вершинах можно было рассмотреть в подробностях. За ними в дымке виднелись другие, неизвестные, недостижимые хребты — еще выше, еще суровее...
Ниже раскинулось море зелени. И не поднадоевшие сосны, а лиственные деревья. Стройные столпы тополей, заросли цветущих рододендронов, почти черные магнолии. Кое-где, — глазам не верится! — даже виднелись лохматые кроны пальм. В зелени, до самых гор, куда ни глянь, пестрели черепичные крыши и белели стены домов. Башни, шпили, и крыши, крыши... Огромный город!
А над всем этим поднималась в небо глухая зубчатая стена цвета засохшей крови.
— Что это?
— Красный замок, — ответил Альва. — Цитадель Илиберры.
У меня захватило дух. Так вот она, Илиберра! Легендарная столица царства мурабитов, покоренная моим отцом. Где, если верить Альве, уже лет сто не бывал никто из живых людей.
— Далеко отсюда до башни Полной Луны?
— Порядочно. Долина Рауда на севере, высоко в горах. Благословенное место с очень плодородной землей, укрытое горами от холодных ветров. Но Красный замок стоял на вершине, и там всегда было зябко...
— Хорошо, что я надела плащ!
— Лучше бы тебе туда не ходить, — поколебавшись, сказал Альва. — Я пойду сам...
— Это еще почему?
— Кто знает, что ждет нас за этой стеной?
— Проверим?
Прежде чем Альва успел хоть слово сказать, я перешагнула через низкий подоконник и оказалась на широкой площади перед Красным замком.
Красная стена угрожающе нависала над городом. Налетел ветер, зашуршал сухими листьями...
— Неужели там действительно не осталось ни одного человека? — спросила я, рассматривая панораму города.
— Все заброшено, — подтвердил Альва. — Кто успел, убежали. Что сталось с прочими, лучше даже не гадать.
Краем глаза я заметила, как метнулась рыжая тень. Вскинула руку... и тут же опустила ее. Из кустов выглядывала лисица...
В небе носились ласточки.
— Говорят, эти стены стали красными в ночь после убийства рода Шатт, — произнес Альва. — До того они были белыми. Но это неправда. Красный замок всегда был красным.
— Выглядит он не слишком гостеприимно. Как туда войти?
— Вон ворота, — Альва указал на низкую арку в виде подковы, похожую на нору — единственное черное пятно на ржавом монолите стены. — Нам туда.
Внутри все было иначе.
Как только глаза привыкли к сумраку, со всех сторон из темноты начали проступать чудеса.
Двери в голубых рамках, в изящной путанице узоров...
Залы, которые — если не присматриваться — выглядели так, будто их и не покидали...
Внутренние дворики, где все еще журчала вода в водостоках...
— Когда-то Красный замок считался преддверием рая, — негромко сказал Альва. — Верили, что, живя здесь, можно попасть в рай, даже того не заметив, — однажды проснуться и понять, что ничего не изменилось...
Мы шли дальше, мимо колоннад и мраморных бассейнов с мутно-зеленой водой. Темные лестницы чередовались с воздушными галереями. Синие, зеленые, белые изразцы украшали стены. Под потолком гроздьями прилеплены ласточкины гнёзда. Единственным звуком было эхо наших шагов.
— Похоже, тут никого нет, — сказала я. — Только птицы.
— Лисы, пауки, демоны, — кивнул Альва. — Смотри, эти ласточки нас даже не боятся. Они никогда не видели людей...
Голоса гулко отзывались под сводчатым потолком зала.
Я подняла взгляд и принялась рассматривать каменные пчелиные соты, украшающие своды и капители.
— Символ бесконечности, — сказал Альва.
— Знаю. Уж слишком много тут символов бесконечности. Надо бы с ними поосторожнее.
— Почему? Они продлевают жизнь, обеспечивают долголетие. Смотри, как они хорошо сохранили Красный замок!
— Лучше бы они сохранили его обитателей, — проворчала я.
Спору нет, я ничего не видала прекраснее этого брошенного замка, наполовину состоящего из света, теней и блеска текущей воды. Огромный и помпезный дворец великого амира рядом с ним казался амбаром. И все это было утрачено в одночасье! Теперь я лучше понимала Альву. Чтобы вернуть такое, и душу продать не жалко!
Очередная лестница привела нас в маленький дворик, заросший одичавшим миртом. Я попыталась заглянуть через сквозную каменную резьбу одной из стен.
— Там была женская половина, — объяснил Альва. — Оттуда жена амира могла наблюдать, что происходит во дворе. Или, например, поговорить с родственниками мужского пола. Кстати, есть еще одна версия, почему убили князей Шатт. Якобы причина была в соблазненной главной жене амира Кабра. Амиру несколько раз доносили, что Шатт предатели, но он все никак не мог решиться... Пока Ахмар не принесли ему доказательства ее измены. Этого он уже не смог стерпеть и отдал приказ...
— Ее тоже убили?
— Если вся эта история правдива — конечно, должны были убить. Тут есть один колодец специально для таких случаев...
Мне почему-то стало не по себе. Словно кто-то посмотрел на меня из темноты за мраморными завитками. И проклял одним взглядом...
— Приготовься, — сказал Альва. — Мы пришли.
Я посмотрела туда, куда он указывал. На арку в стене в дальнем конце дворика. Оттуда веяло холодом. Совершенно неиллюзорным.
Кусты мирта, росшие возле стены, поникли, побитые морозом. На траве лежал иней. Подходя, я почувствовала, как у меня немеют руки и лицо. Изо рта вырвался пар. Перед аркой я остановилась, пытаясь разглядеть, что там внутри. Ноги застыли — то ли от холода, то ли от страха. Альва отстранил меня и шагнул за порог. Тут я опомнилась, быстро достала из-за спины Альфинур и вошла в темноту вслед за ним.
Когда глаза привыкли к сумраку, я обнаружила, что мы стоим в обширном восьмиугольном зале. Белый сводчатый потолок невиданной красоты, словно весь в сосульках, — а может, так оно и было. Окна закрыты решетками со сложным плетением, такими плотными, что сквозь них едва сочился свет, расчерчивая пол мелкими золотистыми звездочками. Пол был весь покрыт чем-то вроде белого бархатного ковра. Я даже не сразу поняла, что это. Ни разу в жизни не видела вблизи столько снега! У стен его намело целые сугробы. Под снежным покровом смутно виднелись мягкие очертания — то ли диванные подушки, то ли человеческие тела...
В середине зала находился невысокий восьмиугольный колодец, шагов пяти в поперечнике. Кровь князей Шатт, заполнившая его по края, в сумраке казалась черным льдом. Над колодцем стояло темное облако. Смотреть в ту сторону было жутко — от облака веяло смертоносной стужей. Я знала, что дело не только в холоде. Опасно пристально смотреть на демона, и тем более нельзя разговаривать с ним. Обратился к демону — сделал шаг прочь из нашего мира...
Но мы затем и пришли, а потому я смотрела, не отрываясь. И постепенно из этой черноты возникла фигура, похожая на огромную статую из крови и льда. Чем дольше я вглядывалась, тем более четким становилось видение. На две головы выше любого человека, с широкими, надменно развернутыми плечами, закованными в лед, как в алмазную кольчугу. Сияющий обруч на голове, острые уши, серое лицо, горящие глаза — синий и красный.
— Гаухар! — произнесла я, взялась за рукоятку меча двумя руками и встала покрепче.
— Имахена, — раздался из темного облака низкий голос амира демонов. — Я узнал тебя, дочь Ан-Ясина. Ты принесла мой меч?
Я нервно расхохоталась.
— И твой тоже! Не слишком ли много у этого меча хозяев?
— Это родовой меч князей Шатт! — воскликнул Альва.
— Правду сказал, — хмыкнул демон. — Но не всю. Верно, Тысячекратный Свет — родовое оружие клана Шатт. Это был обычный, никому не интересный меч, пока его не заколдовали чародеи из-за моря — специально для меня.
— Для тебя? — изумилась я. — И кто же это сделал?
— Великий амир, твой отец.
Я только моргнула, не находя слов. Мой отец заключил договор с демоном? — Зачем?!
— Чтобы захватить власть, зачем же еще? В борьбе за власть все средства хороши. Когда в междоусобице мелкие племена кланы не могут победить сами, они призывают на помощь сильных союзников извне. Этот меч был символом тройственного союза. Целью его было свержение амира Кабра и уничтожение рода Ахмар. После чего Шатт должны были принести присягу твоему отцу Ан-Ясину. Однако заговор был раскрыт, Шатт казнены. Меч попал к амиру Кабра, вместе с которым вскоре и пропал в горах... — Гаухар устремил на меня горящий взгляд. — Я должен поблагодарить тебя, дочь Ясина, что ты нашла его и принесла ко мне, Это свидетельствует о том, что наш с ним договор все еще в силе...
— Ты хочешь сказать, — перебил его Альва, — что мои родичи заключили договор не только с врагами царства Мураби, но и с демонами?
— Именно так. Не понимаю, почему тебя это смущает — разве ты не сделал то же самое?
— Да, — протянула я, перебирая в памяти слова Гаухара и сличая с тем, что рассказывал Альва и что мы видели в Окнах. — Какая, однако, грязная история! Зато теперь, по крайней мере, мы точно знаем, за что казнили Шатт...
— Это была не казнь, а подлое убийство! — воскликнул Альва. — Их заманили в ловушку! Пригласили на совет к амиру — якобы для того, чтоб примириться с Ахмар, — и при входе в зал велели сдать оружие, как принято во время подобных переговоров. Но стоило им войти в зал, как Ахмар выхватили свои мечи, и началась резня...
«Их тела бросали в фонтан, пока вода в нем не стала красной...» — вспомнила я рассказ Альвы на заставе.
Но если Ахмар победили, почему они бежали в Ронгу? Почему амир сдал город и погиб в горах? В конце концов, почему мой отец тоже бросил завоеванную страну и сбежал?
«Мураби — царство демонов» — вспомнила я расхожую фразу, которая навязла в зубах еще во время учебы. Не следует ли понимать ее буквально? Демоны, вот кто выиграл ту войну. А люди, к какому бы лагерю они ни принадлежали, стали ее жертвами.
Жертвы...
И тут во мне неожиданно проснулся дипломированный демонолог.
Как известно, лучший способ открыть вход в мир демонов — это человеческое жертвоприношение. Именно так поддерживали связь между мирами в Ронге...
А что может быть эффективнее, чем принести в жертву всю верхушку власти?
Взгляд остановился на блестящей черной поверхности колодца, в памяти зазвучали слова старого Бруха:
«Проклятые порождения кровавого колодца! Вам не удастся растопить лед моей кровью!»
И все стало ясно.
— Вот она, трещина, настоящий проход на ту сторону! — воскликнула я. — Мы думали, он в Ронге, а он тут!