— Бывает, — осторожно ответил я.
— Что же ты не рассказывал?
— А это важно?
— Конечно!
Я вздохнул, сел на диван, откинулся на спинку и закрыл глаза:
— Ну тогда слушай. Это началось, когда я впервые впал в спячку…
Рассказ вышел долгий. Сначала тот, первый случай, когда мне снилось, что я валяюсь на ворохе листьев в неизвестном лесу. Потом второй — когда Анхель сломал мою печать восьмилистника. Я тогда выпал из реальности, и мне снилось, как наглый аптекарь в том же самом лесу пытался выбить мне клык. И третий, самый запоминающийся, — когда в яви меня едва не загрыз Моралес, а во сне — снова в том же лесу пытались захватить и поделить светские и духовные власти (если таковыми можно считать чародейку). Именно тогда я впервые заподозрил, что снова и снова возвращаться во сне в одно и то же место — это неспроста.
Грег выслушал меня, не перебивая, с явным интересом. Я со смехом рассказал, как гонял княжескую дружину из Уважека по лесам и горам, припекая им пятки, и спросил:
— Ну? Что скажешь?
— Ничего себе! Своеобразное место ты выбрал для гнезда!
Теперь пришел мой черед удивляться:
— Так это что, у меня есть гнездо? Во сне?!
— Нет, в другом мире.
— Ты хочешь сказать, тот мир реально существует? Он не плод моего воображения?
— Конечно. Разве я не говорил тебе, что полет через космос — самый неудобный и долгий способ перемещения между мирами? Зачем медленно ползти через самый низший слой материи, если можно странствовать со скоростью мысли? Есть множество других путей. Странствовать в сновидениях — самый простой, удобный, обычный, можно даже сказать банальный способ. Только из людей очень мало кто способен им пользоваться, а среди драконов — почти все, надо только научиться. Когда ты впервые впал в спячку, не снилось ли тебе, что ты бродишь из мира в мир, словно что-то ищешь?
— Да! Откуда ты знаешь?!
— Если у молодого дракона нет гнезда в родном мире, а потребность в нем есть, то он начинает его искать. Для спячки дракону нужно самое защищенное место из возможных. Если твоя драконья сущность чувствует, что место небезопасно, ты начинаешь поиск. Иногда ищешь очень долго, годами. Иногда сразу — как повезет. Пока не наткнешься на что-то подходящее.
— Тоже мне, безопасное место! — хмыкнул я. — Какой-то проходной двор! То зуб выбить пытаются, то зачаровать и отрезать хвост, то вообще чуть лошадьми не затоптали…
— Ты сам его выбрал. Значит, тебе оно подходит. Ты его исследовал?
— Знаешь, как-то не до того было… А вот скажи, почему я попадал туда всего трижды, а не каждый раз, как засыпаю?
— Видимо, те три раза тебе особенно требовалась подпитка, — предположил Грег. — Вспомни — в первый раз ты был донельзя измотан тренировками, во второй — покалечен при падении, в третий — пережил сильнейший шок… Ладно. Ты уже нашел себе гнездо. И ничего с этим не поделать.
— А почему я понимаю язык людей того мира?
— Для драконов языкового барьера не существует.
— Чего только о себе не узнаешь! — довольно заметил я. — Оказывается, я еще и полиглот.
— Алекс, шутки шутками, а новость мне не очень нравится. Если б ты раньше рассказал! Я бы попытался подыскать тебе гнездо в этом мире или в любом другом…
— А получилось бы? Разве дракон не сам…
— С Валенком получилось… Теперь уже поздно — твое гнездо там, ты с ним сроднился. Надо бы тебе побольше узнать о том мире…
Я пожал плечами. Средневековый мир Уважека казался красивым, уютным и мирным. И слегка игрушечным. Замки, драконы, рыцари… Может, потому я его себе и выбрал — в детстве не наигрался…
— Так что мне с Кромом-то делать? — сменил я тему. — Как помочь ему? Хотя бы как его найти?
— Странный вопрос. Вспомни полет еще раз, в деталях, — посоветовал Грег и отключился.
Я положил телефон на стол, выключил настольную лампу, лег и натянул на себя одеяло. Я вполне мог поспать еще часа три, и лучше было бы потратить их на нормальный сон, чем на попытки вспомнить детали. Детали! Можно подумать, я не вспоминал! Там и деталей-то никаких не было — только вспышки в темноте, проблески и бессвязные выкрики. Вот если бы как-то затормозить и прокрутить покадрово…
Затормозить! Я балда! Точнее — я дракон!
Драконья память не знает мелочей, все для нее одинаково важно. Сортировка информации на существенную и нет идет уже на уровне сознания. Если у людей память — темный чулан, набитый вперемешку ценными вещами и старым барахлом, то у драконов — пещера, где сияет, блестит и переливается каждая золотая монетка, каждый драгоценный камушек. И все их хозяин помнит наперечет.
Кром в самом деле спасался бегством. Его преследовали три… Но кто или что — я так и не понял. Честно говоря, больше всего это напоминало три крылатые ракеты. Когда я попытался догнать Крома, две «боеголовки» продолжили погоню, а одна развернулась и вырубила меня. Как именно — этот момент в сознании, похоже, просто выгорел. Ну, по крайней мере, я хоть немного отвлек внимание на себя.
Лес, где я очнулся, был какой-то дикой и сырой чащей. Больше о нем ничего драконья память не запечатлела. А вот дальше началось интересное. В тот момент, когда раздался звонок мобильника, возникла еще какая-то связь, помимо собственно телефонной. И я начал получать информацию напрямую — с того момента, когда Кром почему-то обратился в человека и бросился бежать, заканчивая его… смертью?!
Я видел, как Кром перешел с бега на быстрый неровный шаг, как глубоко вздохнул, успокаивая дыхание. Над ним, почти смыкаясь крышами, громоздились темные дома. Извилистая, мощенная битым кирпичом улица вилась между стенами. Время было явно совсем позднее, за полночь: ставни закрыты, в окнах не горел свет, фонари у дверей давно погашены.
Кром на миг приостановился, вслушиваясь. Явно с тревогой взглянул в небо. Потом наклонил голову и коснулся висков ладонями. Тьма всколыхнулась, словно тронутая ветром занавеска, и бесшумная, невидимая и неосязаемая волна разошлась прозрачным кругом, делая таким же прозрачным все, через что проходила. Стены домов, их спящих обитателей… Нет, уже не спящих. Позади, там, где он только что пробегал, повсюду просыпались люди, подходили к окнам, открывали ставни, с опаской выглядывая на улицу.
Что их разбудило?
Кром перевел дух и опять взглянул вверх. Я проследил за его взглядом и ничего там не увидел. Пустое черное небо. Только высится над городом белый замок на скале. Да на шпиле ратуши сияет в лунном свете флюгер в виде серебряной розы…
Розы?! Да это же мой Уважек!
Пока я совершал это открытие, Кром, не увидев погони и не замечая никакой другой опасности, успокоился. Он поправил висевший на плече чехол с бандурой и сбавил шаг. Я вдруг в легком шоке обнаружил, что вроде как слышу его мысли. Кажется, Кром собирался где-то спрятаться до тех пор, пока… Пока что?
Теперь он шагал спящими проулками, пытаясь высмотреть себе наиболее безопасное убежище. Учитывая, что города он совсем не знал, это было проблематично. Мысленно ругал мостовые — и как горожане тут ходят? Если бы не драконье зрение, давно бы переломал ноги. Ну и ботинки, конечно, выручают. Хорошие ботинки. Куплены пять лет назад в магазине «Универсальный солдат», и сносу им нет: толстая кожа, высокая шнуровка, металлические заклепки, прошитые нейлоновой нитью, непромокаемые…
Я невольно улыбнулся — мысли были характерные. Жадность к сокровищам — национальная черта зеленых драконов. Когда-то Кром хвастался мне, что преодолел все слабости своей расы, но, видно, все же не смог их победить полностью. Зато, похоже, максимально сузил круг сокровищ до ботинок и музыкального инструмента — на этот раз лютни. Остальные вещи выкинул во время погони. Я почувствовал досаду Крома. Все нажитое непосильным трудом — спальник, палатку, непромокаемую куртку, утварь! Надежные вещи, с которыми прошел не одну сотню километров, служившие ему не один десяток лет! Только с лютней не смог расстаться. Подумать только, всего месяц, как ее раздобыл, а привязался сильнее, чем к банджо…
Я снова ухмыльнулся, на этот раз смущенно: в сознании Крома промелькнул очень знакомый образ. Некий молодой, на всю голову стукнутый дракон, который решил потренироваться на нем в боевых искусствах, но сумел только по-дурацки сгубить драгоценное банджо. Давно Кром так не злился, как в тот день! Гаденыш довел его до белого каления, едва не вынудил нарушить многолетние обеты…
Чтобы успокоиться, Кром представил свою новую лютню, ее геометрически изящные, безупречные обводы, благородный певучий голос. За прошедший век это был его третий музыкальный инструмент. Круглая цифра. Счастливая. Этому должно было повезти больше, чем двум предыдущим.
Вот и правильно, одобрил я. Самообладание — наше все! И гаденышем меня обзывать совершенно необязательно…
Улица неожиданно закончилась глухим тупиком. Кром остановился, задумчиво оглядываясь. Он считал, что весьма удачно укрылся от преследователей в человеческом городе, и очень надеялся, что они его потеряли. Он боялся их, понял я. Даже не их, а того, что будет дальше, если они его поймают. Тот миг, когда он запаниковал и послал в пространство отчаянный зов о помощи… На меня нахлынуло его чувство глубокой обиды. В этих горах, оказывается, было полно зеленых лесных драконов… И вместо того, чтобы помочь сородичу, они тоже попытались напасть.
Кром горько усмехнулся. Он чувствовал враждебность этого мира. Кто бы мог подумать, что местные драконы ополчатся против него, и единственное более-менее безопасное место для него здесь — человеческий город? «Разве я против вас, братья? Наоборот, я хочу вас спасти. Да-да, и вас тоже. То, что я увидел, проследив за стальными драконами, должны узнать все. Это касается каждого… Надо действовать немедленно — иначе смерть всем. Сначала людям, потом драконам. Теперь главное — найти подходящую дорогу… Проложу путь, первым делом извещу Северо-Западный круг…» Вдруг в воздухе что-то тихо свистнуло. Кром дернулся, провел рукой по щеке, и глаза его широко распахнулись — желтые, как у кота. В щеке торчала игла. В конце улицы, перекрывая выход из тупика, возникла молодая медноволосая женщина в синем платье. От нее пахло цветочным воском и сырыми грибами.
В руке она держала маленькую деревянную дудочку.
— Попался, отступник! — улыбаясь, сказала она.
— Что тебе надо? — напряженно спросил Кром.
— Ну и наглость! — ничуть не испугавшись, заявила Виллемина. — Цинично нарушив Закон, дракон влетает прямо в город, разгуливает тут в ложном обличье и считает, что его никто не заметил!
— Прочь с дороги, ведьма! Не то…
— Что? Плюнешь в меня огнем? На то я здесь и посажена — защищать людей от таких, как ты!
Кром выругался сквозь зубы. Взмахнул руками, собираясь превратиться и взлететь… и обнаружил, что попался. Неизвестными чарами он был заперт в человеческом облике, пойман им, как силками. Несколько мгновений он боролся с незримой паутиной, но только сильнее запутывался в ней.
— Лучше не сопротивляйся, — сказала Виллемина. — Слышишь, подмога идет? Могут и покалечить сгоряча!
Теперь и я это услышал — нестройный топот, лязг металла и тяжелое дыхание преследователей, почуял жар огня и запах смолы. В переулке замелькали огни факелов. Похоже, Кром сильно переоценил свою незаметность. Целая толпа охотников: стражники, сочувствующие горожане…
— Кром! — заорал я неожиданно для себя. — Что встал?! Превращайся и улетай!
Зеленый замер, пытаясь обнаружить источник ценных советов. Потом он, видимо, сообразил, что происходит, или вспомнил мой голос. На его лице возникло выражение досады, чтобы не сказать разочарования. На помощь с моей стороны он явно не надеялся.
Толпа увидела беглеца и разразилась торжествующими воплями.
Кром стиснул зубы и шагнул навстречу Виллемине с таким трудом, будто воздух стал вязким. Колдунья снова поднесла дудочку к губам, не спуская с дракона глаз. Красивые глаза, сосредоточенный, вдумчивый взгляд — и ни малейшей вражды в нем. Скорее, сочувствие.
— Первый шип останавливает превращение, — певуче сообщила она. — Второй вызывает паралич. Третий — смерть дракону!
— Найди Чудова-Юдова! — неожиданно выкрикнул Кром в пространство. — Скажи ему…
В воздухе свистнул второй шип. Воздух сгустился и потяжелел, словно с небес внезапно выплеснулось ведро липкого киселя. Кром споткнулся и упал. В следующее мгновение несколько копий пригвоздили его к земле. Я метнулся к нему…
…и проснулся от трезвона мобильника. Все еще мысленно пребывая в Уважеке, я схватил его со стола, попутно свалившись с дивана на пол, и зашипел от злости — всего лишь сработал будильник.
Как не вовремя, чтоб его черт побрал!
Я быстро открыл список вызовов. Вот последний вызов — незнакомый номер. Номер Крома, чей же еще? Позвонил на него — абонент трубку не взял. Меня это не удивляло. Удивляло другое — как он там возник.
«А что такого? — подумал я, поднимаясь с пола. — Если есть след, то носитель не имеет значения. Как там Валенок сказал: связь на расстоянии уже изобрели — мобильник называется!» Чем телефон хуже крови на отравленных шипах, электронного письма или запаха миндаля? След может быть любым, в том числе и информационным! Почему бы дракону не использовать мобильник в магических целях…
Мобильник…
Коммуникатор Анхеля!!!
Глава 6
ПРЕДЛОЖЕНИЕ, ОТ КОТОРОГО НЕВОЗМОЖНО ОТКАЗАТЬСЯ
Поисковый амулет, который я купил у Анхеля, состоял из двух частей. Живую, которая сдохла по окончании поиска, я выкинул там же в лесу. А про вторую — коммуникатор с GPS — совершенно забыл, и вот почему. После нашего побоища со стальными драконами Грег сразу же полюбопытствовал, куда я дел коммуникатор, и попросил показать ему. Как я теперь понимаю — хотел устроить «поиск на вещь» в обратную сторону. Однако как бы не так.
— Вещь сего мира, — сказал он разочарованно, повертев коммуникатор в руках. — В любом магазине… Хотя… Остроумное решение. Железо почти невосприимчиво к магии. С огромным трудом поддается чарам, все остаточные следы пропадают мгновенно.
— И что мне с ним дальше делать?
— Да что хочешь. Хоть сам пользуйся, хоть продай…
Продавать коммуникатор я поленился. Собирался купить зарядное устройство, но в итоге закинул дорогую игрушку в ящик стола — авось пригодится.
Вот и пригодилась!
Порывшись в ящике со всяким железом, я нашел подходящий переходник, поставил коммуникатор заряжаться от компьютера и, не удержавшись, сразу включил его. Вскоре с мелодичным звуком ожил экран. Раздался щелчок, и на мониторе высветилось Багровое Око. Красный глаз с вертикальным зрачком, глядящий прямо на меня.
Я вздрогнул и едва не уронил телефон. Потом расхохотался. Однако, странный выбор. Анхель не был похож на любителя сказок.
— Большой Брат смотрит на тебя! — процитировал я с немного нервным смехом, рассматривая зловещее красное буркало. Барышень им хорошо пугать, наверное…
А интересно, может, я не заметил в этом телефоне что-нибудь еще? Фотки, клипы? Компромат?
Я улегся на диван, закинул ноги на его спинку и принялся изучать коммуникатор. Но увы — ни клипов, ни фоток с компроматом в нем не оказалось, и даже контакт-лист был девственно-чист. Пустой, как из магазина, — вероятно, оно так и было.
Я несколько минут размышлял, как лучше сделать. Потом выбрал опцию «голосовой набор» и произнес:
— Анхель!
Вгляделся в экран — и широко ухмыльнулся. На мониторе проступали цифры!
Похоже, я успешно освоил методики Желтого клана по поиску информации с любых носителей. Спасибо тебе, Орка!
Мгновение я помедлил, неуверенный, что поступаю правильно… Но пальцы уже сами прикоснулись к сенсорному экрану, отправляя вызов анонимному абоненту.
Прозвучало не меньше дюжины гудков, а трубку никто не брал. Я уже начал опасаться, что рано обрадовался… Наконец из динамика раздалось сдержанное:
— Слушаю.
— Анхель! Доброе утро! Извините за ранний звонок…
— Алексей?!
В слегка дребезжащем голосе травника слышалось неподдельное удивление. А еще, мне почудилось, — испуг…
— Он самый. Из Черного клана.
— Кто дал тебе мой номер?
— У меня свои методы поиска, — сказал я гордо. — Мы вас искали…
— И как я понимаю, первым нашел ты? Поздравляю. Не знаю, как тебе это удалось. Коммуникатор был совершенно инертным…
— Если хотите, я потом расскажу. Нам нужно встретиться и поговорить…
— Нам? — ответил Анхель холодно. — Я переехал. Навсегда покинул ваш мир. И надеюсь никогда туда не возвращаться. Черный лорд ищет меня? Это его проблемы. Пусть ищет хоть до конца времен. Мне с ним беседовать не о чем!
— Погодите, — перебил я травника, поняв, что неудачно начал беседу. — Грег ничего не знает о том, что я вас нашел. Это моя личная инициатива. И искал я вас не по его поручению, а по своей воле.
— Зачем?
— Мне нужно…
Я лихорадочно задумался, что б такое соврать. Какие аргументы привести, чтобы Анхель немедленно не бросил трубку, чем заинтересовать его… Потом понял, что Анхель мгновенно раскусит любое вранье. Небось он и мысли мои читает… И я сказал, подбирая слова, чтобы не соврать даже в мелочи:
— Когда мы с вами последний раз виделись, вы предложили мне пойти к вам в ученики. Я над этим думал… очень серьезно. Но прежде я хочу получить ответы на кое-какие вопросы. Лично мне, не клану. От них будут зависеть наши дальнейшие отношения.
Анхель скептически хмыкнул:
— Думаешь, ты мне настолько нужен?
— Вам решать. Мне больше предложить нечего.
— Ты уверен, что нечего? — спросил он так, что у меня мороз пробежал по коже. Но я ответил, невольно копируя его тон:
— Мы это обсудим. Я пока ничего не буду говорить Грегу.
— Ладно, — буркнул он. — Я перезвоню.
Выключив коммуникатор, я несколько минут сидел сияя и упиваясь успехом. Йес! Я вышел на Анхеля! Сам! Он говорил со мной! Что-то из этого выйдет?
Потом, внезапно ощутив глубокий упадок сил, рухнул на диван и сразу уснул, крепко и без сновидений.
Анхель перезвонил вечером того же дня. С предложением встретиться. У меня аж в животе похолодело от волнения.
— Когда? Где?
— Ну чтобы не отвлекать тебя от работы… Допустим, в ближайшую субботу, с утра. Прогулка может выйти долгой.
— Прогулка?
— Я иду собирать лекарственные растения. Присоединяйся. Проведу урок по фармацевтике. Наверняка Черный ничего тебе о травах не рассказывал. Это не его специализация. Не хочешь заполнить пробел в образовании?
Я удивленно промолчал. О чем он? Какие лекарственные растения в конце октября?!
— Заодно познакомлю с лесными драконами, — продолжал Анхель. — Еще кое с кем…
— Мне надо подумать.
— Конечно, — тут же согласился Анхель. — Только думай сам. А не коллегиально.
Я рассердился. Это что же, он намекает, что я сейчас побегу докладывать Грегу? Что я без воспитателя ни единого решения принять не могу?
— Не бойся, — сказал он насмешливо. — Я тебя не трону, даю слово. Отпущу обратно целым и невредимым. Если, конечно, сам захочешь уйти.
— Я не боюсь!
Я в самом деле не боялся. Скорее, чувствовал себя дʼАртаньяном, которого кардинал Ришелье пригласил на партию в шахматы.
Пойти — опасно.
Не пойти — невозможно!
Любопытство разбирало просто нечеловеческое. Готов был хоть прямо сейчас срываться и лететь — куда? Все равно! Меня переполняла энергия и азарт.
Но что скажет Грег?
Что-что? Можно даже не сомневаться…
— Ты еще не забыл, где я живу?
— Как раз недавно случайно пролетал мимо, — сказал я небрежно. — Знаете, ваш дом куда-то исчез.
— Как это исчез? — захохотал Анхель. — Не говори глупостей. Ты, наверно, промахнулся мимо улицы или крышу перепутал!
Я напряг память и назвал точный адрес:
— И вашего дома там нет!
— А я говорю есть, — невозмутимо ответил Анхель. — Поспорим?
«Может, еще на деньги?» — мысленно съязвил я.
Ясное дело, если он захочет — дом там появится. А потом исчезнет. Для такого крутого мага, как Анхель, это пара пустяков.
— Встретимся у калитки в девять утра, — сказал он.
Я промолчал. Молчание, как известно, знак согласия.
Да, Грегу я решил ничего не говорить. Он же сам сказал: «Потом все рассказывай, ничего не утаивай…» Потом — а не заранее!
По правде, я ужасно боялся, что Грег запретит мне эту вылазку.
…
В субботу утром я выпорхнул с балкона в студеное лазурное небо и взял курс на запад, вдоль побережья Финского залива. Все сомнения я старательно гнал прочь. Летом я уже побывал в руках у Анхеля, напоминал я себе. Свалился прямо на его дом. И что, он причинил мне вред? Нет — подобрал, вылечил, отпустил. Правда, взломал печать Восьмилистника и всласть покопался в мозгах, не обращая внимания на мои слабые возражения… Да и вторая наша встреча была неоднозначной. С одной стороны, травник мне очень помог — только благодаря его поисковому амулету я сумел найти Ваську. Но с другой стороны — если бы не Драганка, плата за этот амулет могла бы оказаться чересчур высокой…
И еще — он ненавидел Грега. И даже не скрывал этого.
Здравый смысл подсказывал, что следует держаться от Анхеля подальше, потому что как противник он безмерно круче меня, а стать ему другом — значит стать врагом своему лорду. Но разбиравшие меня любопытство и азарт разведчика были сильнее.
Интересно, что будет делать Анхель? Опять станет переманивать в ученики? Или собирается заманить меня в какую-нибудь ловушку? Что ж, пусть попробует!
На всякий случай я подстраховался: оставил на столе записку. Если я не вернусь, очень скоро Валенок с Ники примутся меня искать, а где я живу, они знают.
Конечно, дом снова был на месте. Как он это делает, как?!
Теперь у меня не осталось никаких сомнений. Даже если бы кто-то ухитрился подделать эти острые клюквенно-красные башни, замысловатые медные флюгеры и ослепительно-синие витражи, то еще оставался Вурдалак. На этот раз он спал мордой вперед в своей будке размером с гараж — неизвестное науке серое мохнатое существо, с которым я не хотел бы встретиться один на один даже с гранатометом в руках.
Двор купался в летней зелени.
Ведущую к дому дорожку подметала бабища в красном сарафане, очень похожая на ту, которая выпроводила нас с Грегом. Но другая.
Знает ли тетка, что где-то в параллельном мире у нее есть двойник?
Интересно, где Драганка? Я вдруг осознал, что по ней соскучился.
Я перешел через мостик и позвонил у калитки. Вурдалак повернулся ко мне и сладко зевнул, распахнув пасть почти на сто восемьдесят градусов. Я с трудом удержался от рывка обратно на дорогу.
Со двора послышался успокаивающий голос Анхеля. Лязгнула цепь, раздалось преданное повизгивание, и калитка открылась.
Я на всякий случай попятился. Но Анхель и сам не собирался приглашать меня внутрь. Через секунду он вышел на мостик и кивнул мне. В дождевике и высоких резиновых сапогах, с потрепанной сумкой на боку, он выглядел как самый обычный пенсионер-грибник. Окинув меня взглядом, травник одобрительно кивнул:
— Вижу, в лесу бывал, знаешь, как правильно одеваться.
Я пожал плечами. Мне случалось и жить в лесу по нескольку дней, когда мы с друзьями сплавлялись по Вуоксе на байдарках или ездили ловить рыбу на Ладогу.
— Куда летим за травами?
— Не летим, а идем, — уточнил Анхель.
Оказалось, что он собирается вести меня в ближайший лесок, начинавшийся прямо за поселком. Странно… И превращаться он почему-то не пожелал… Я пригляделся к нему — травник выглядел не бодрым. Бледный, худой, взгляд затравленный… Что с ним случилось? И на дракона-то не похож!
Кстати, в драконьем облике я не видел травника ни разу. А вдруг он никакой не дракон? С чего я решил, что он дракон? Со слов Грега? Драганка так сказала? Ну мало ли что она сказала. Всему верить, знаете ли…
Мы уже уходили, когда что-то заставило меня оглянуться. Та-ак! И где красочный домик, утопающий в зелени? Старая дача, голый сад. Пустая будка у калитки. Тетка в ватнике, меланхолично скребущая веерными граблями усыпанную листьями дорожку…
Через поселок мы шли добрых полчаса. Потом перешли шоссе, снова тащились мимо бесконечных дач. Наконец поселок закончился, сменившись чахлым сырым лесом. Я поглядывал по сторонам с удивлением. Вдоль дороги валялись битые бутылки и прочий хлам, да и сам лес явно служил местным жителям бесплатной помойкой. Не говоря уж о том, что никаких трав тут и в помине не было. Но травник вел себя как ни в чем не бывало — шагал себе и говорил, говорил… Я старался слушать и запоминать, но голос травника был до того бесцветный и монотонный, что от него хотелось заснуть на ходу. Рассказывал Анхель вещи в принципе нужные, но скучные — как сушить и хранить заготовленные травы. Об этом я мог бы прочитать в любом справочнике. Идти по ухабистой грунтовке через лес надоело. Наконец я не выдержал и спросил:
— Куда мы идем? Долго еще?
— Уже недалеко осталось, — травник указал куда-то за деревья и зачастил: — Тут недалеко спортивный аэродром. За ним — неплохой лесок. А больше тут нормального леса нигде нет. Это надо в область ехать — а тут все повырубили. Коттеджи строят, на каждом свободном пятачке — как грибы… А лесок этот славный. Туда все местные за грибами ходят, ну и мы полезных травок поищем…
Я с изумлением слушал эту стариковскую болтовню. Что стряслось с Анхелем за последний месяц? Почему он так сдал?
Но тут наконец стало светлее, лес впереди поредел и расступился. Еще десяток шагов — и перед нами раскинулся обширный луг. Ветер трепал метелки сухих трав, наполняя пространство печальным шорохом. По небу бежали облака. Дорога повернула налево и закончилась перед шлагбаумом. Дальше виднелись какие-то белые постройки, плакат на растяжках, рекламирующий местный аэроклуб, пара самолетных ангаров… И пестрые спортивные самолетики — штуки четыре — как игрушечные, стояли рядком вдоль дороги. В небе кружил еще один самолет, набирая высоту и, видимо, готовясь выбрасывать парашютистов.
— Пришли, — сказал Анхель. — Осталось только луг перейти — а там и лесок!
Я бросил взгляд в небо. Набиравший высоту самолетик болтался достаточно далеко от нас. С другой стороны леса из-за деревьев вынырнул серебристый планер и бесшумно заскользил по воздуху в нашу сторону.
— На голову нам не свалится? — спросил я на всякий случай.
Анхель заверил, что взлетные полосы остались левее, а к нам на голову свалятся разве что парашютисты.
Планер быстро приближался. В небе нарастал тонкий свист. Я решил подождать, пока аппарат приземлится, а уж потом идти через поле. Но Анхель взглянул на него с беспокойством.
— Давай прыгай! Не тяни время!
— Куда?
— А вот канавка!
В самом деле, в густой траве передо мной виднелась бровка канавы. На дне поблескивала бурая жижа.
— А обойти никак нельзя?
— Прыгай! — взвизгнул Анхель и вдруг сильно толкнул меня в спину. Я взмахнул руками и потерял равновесие. Подошвы заскользили по бровке вниз. Я исхитрился все-таки оттолкнуться и прыгнуть на другую сторону, где и приземлился на все четыре конечности. Хорошо хоть в воду не угодил!
— Вы что де…
Я поднялся, повернулся, собираясь высказать травнику все, что о нем думаю, — и осекся на полуслове. Анхель стоял на той стороне, бледнея с каждым мгновением. Вот он стал весь белый как мертвец… А собственно, почему как? Плоть растеклась киселем, заклубилась молочным туманом и растаяла под резким аэродромным ветром. На потрескавшийся асфальт с глухим стуком упали пожелтевшие кости.
— Ку-ку! — раздалось сзади.
Я резко обернулся и увидел за спиной Анхеля — на этот раз настоящего. Выглядел он в точности как его мертвый двойник, даже одет был так же. Но этот властный вид и зеленые с золотинкой глаза я бы ни с кем не перепутал…
— Вовремя, — сказал он. — Ты знал, что за тобой следили?
— Нет… Кто?
Анхель улыбнулся:
— Те, с кем лучше не связываться ни тебе, ни мне.
Я спохватился, что не слышу больше ни далекого рокота самолетика, ни свиста крыльев снижающегося планера. Поглядел вверх — небо было совершенно пустым. Куда они все делись? Оглянулся — и понял, что пропали не только самолеты. Переменилось все. Аэродрома тоже больше не было. Ни ангаров, ни дороги, по которой мы пришли. Позади нас были только деревья. И впереди — тоже деревья. Мы находились на огромном лугу, со всех сторон окруженном лесом.
Вокруг раскинулось благоухающее разнотравье. Колокольчики, гвоздики, лютики, ромашки, иван-чай, еще какие-то, названий которых я не знал. На бровке канавы краснели ягоды земляники. Я нагнулся, сорвал ягодку и бросил в рот. Она была душистая и сладкая, как ей и положено.
— Значит, меня сюда привел покойный травник. Настоящий, которого убила Стоножка? А вы что же?
— Я не мог рисковать собой, — развел руками Анхель. — Сказал же: в вашем мире больше не появлюсь.
— Боитесь? — спросил я. — Грега?
Анхель посмотрел вниз.
Я тоже опустил взгляд и застыл: прямо у меня под ногами в траве неторопливо текло чье-то блестящее ярко-зеленое туловище.
— Не двигайся, — прошептал Анхель и наклонился, протягивая руку.
Существо, извиваясь, быстро влезло на плечо Анхеля и улеглось там, как на ветке. Это был дракончик, зеленый как молодая трава. Длиной он был с варана и в целом похож на гибкую ящерицу с прозрачными крыльями, только взгляд у него был вполне разумный и любопытный, как у ребенка.
— Я не боюсь, — сказал Анхель. — Просто мне больше нравится здесь, чем там. Признайся, для этого есть основания.
— Что это за место? — спросил я, тоже шепотом.
— Славное, мирное. Безопасное. Волшебное, если хочешь. Я этот мир давно знаю, и меня тут знают. Кстати, искать его бесполезно. Так своему хозяину и передай. Лети, малыш! — Анхель повернулся к лесу и подкинул дракончика в небо. Тот зашипел, хлопнул крыльями и вскоре скрылся из виду.
— А почему…
Анхель коснулся пальцем губ.
— Тсс… Вопросы потом. Сперва погуляем. А потом, я обещал тебе урок по лекарственным травам.
Глава 7
ЛЕС ЭВЕРН
Стоило нам войти под сень леса, как окружающее пространство снова изменилось. Вместо солнца, ветра и шелеста трав — зеленоватый сумрак и тишина.
Я шагал вслед за Анхелем по лесной тропе и гадал: как это я ухитрился так незаметно перейти в другой мир? Переход был таким легким и естественным, что это впечатляло куда сильнее любых ритуалов. Я, наверно, на всю жизнь запомнил, как Грег с Ники водили нас на некий темный и пустой перекресток между мирами для встречи с Мертвым богом, как реальность превратилась в голограмму и исчезла, и насколько это было жутко и неприятно. Не заметить такой переход было невозможно. В мир Уважека я перемещался во сне, и он до сих пор остался для меня наполовину сновидением… А тут — дали пинка, перескочил канавку, и все! В чем разгадка? Анхель не колдовал, никаких печатей, вроде Розы Ветров, я у него тоже не заметил… Я хотел завести об этом разговор, но вспомнил о просьбе молчать. Ладно, потом.
Анхель оглянулся и добродушно улыбнулся. Похоже, он прекрасно знал, о чем я думаю.
Темные стволы поднимались со всех сторон, как колонны; где-то в вышине ветер качал зеленые кроны. Мох глушил наши шаги, вокруг порхали полупрозрачные мотыльки. И не только. Когда глаза привыкли к полумраку, я понял, что нас окружают орды необыкновенных существ. Мимолетное движение тут, резкий шелест там, водянистый проблеск в траве, радужная вспышка в подлеске… Лес просто кишел ими. Зеленые большеглазые ящерицы покачивались в ветвях, выглядывая из листвы; другие, с прозрачными радужными крыльями, резко вспархивали из травы и исчезали в листве; третьи, напоминающие гребнистых змей, ныряли в мох…
— Что это за существа? — спросил я шепотом у Анхеля.
— Лесные драконы. Непохожи на привычных тебе, правда?
— Это уж точно!
— В основном зеленые. Но не только. Здешние драконы гораздо дальше ушли от людей, чем ты можешь представить. Большинство из них не принимало человеческий облик с самого превращения.
— Почему?
— Как почему? Они рады, что избавились от него. Когда бабочка вылупляется из кокона, разве она его бережет? Нет, забывает о нем мгновенно…
— Оно и видно. Эти радужные ящерицы, откровенно говоря, даже не выглядят разумными существами… У них мозги-то есть?
— Некто сказал: «Мне все равно, что вы обо мне думаете, — процитировал Анхель. — Я о вас вообще не думаю». Драконы леса Эверн — гармоничные существа. Они живут в согласии с собой и миром. Они не разрываются между двумя формами существования, страдая в обеих, но не в состоянии окончательно отбросить человеческое прошлое… Посмотри на них — они счастливы…
— Очень за них рад. Но лично я не собираюсь «отбрасывать человеческое прошлое». У меня в нем еще остались такие вещи, которые просто так не отбросишь, — заявил я, подумав о Ваське.
Лицо Анхеля стало строгим и печальным.
— Не повторяй снова той же ошибки, — сказал он. — Когда ты к чему-то привязываешься — приобретаешь слабое место. Беда, если о нем узнает враг!
— Значит, надо прятать лучше, — возразил я. — Нельзя жить совсем без привязанностей — рехнешься!
Травник покачал головой:
— Некоторые вещи не спрячешь. Вот я говорю тебе правильные вещи, а сам тоже полюбил… этот мир. И что мне теперь с этим делать?
Я хмыкнул:
— Не думаю, что любовь к целому миру вам чем-то грозит.
— Еще как грозит, — покачал головой Анхель. — Но есть выход. Если у тебя есть слабое место, которое не скроешь, и ты не в силах от него отказаться, можно попытаться превратить слабое место в сильное!
— Как?
— Ищи способы. Они есть, поверь моему опыту. Я бы тебе рассказал, но тогда они, хе-хе-хе, снова станут слабыми… Все может стать оружием! Все что угодно!
Я уставился на него в изумлении. Что я слышу?
— Этот мир выглядит прекрасным и беспечным, — продолжал он. — Но ты даже не представляешь, как он может быть опасен, если его правильно организовать. Если бы ты был моим врагом, ты не прожил бы в этом лесу и минуты…
Я невольно огляделся. Анхель возвел взгляд к небу:
— А облака! Посмотри на эти облака… Знаешь ли ты, что они тоже могут быть смертоносными?
Я вспомнил про замок Лигейи и кивнул.
— Но самое лучшее оружие, — Анхель понизил голос, словно выдавая некую тайну, — это наши собственные дети! Потому что такое оружие не просто будет сражаться за нас, но сделает это с радостью…
— На что это вы намекаете? — напрягся я.
— Скажу в свое время. Но сперва я хочу кое-что тебе показать.
Мы петляли, забираясь все глубже в удивительный лес. Половину деревьев я просто не узнавал. Пестрые луговые цветы сменились лесными, походившими на белые звездочки в темно-изумрудной тени. Звериная тропа, которой вел меня Анхель, вилась между стволами, постепенно спускаясь вниз. Мы пробрались через черно-рыжий, высотой по пояс, папоротник; потом заросли папоротника сменились ярко-зеленым мхом, и тропа снова побежала вверх. Не будь я драконом, давно бы потерял направление, да и теперь не был уверен, что смогу вернуться. Точнее, что мне дадут это сделать!
Время от времени по зеленой поверхности мха бесшумно проскальзывали темные крылатые тени. Я быстро поднимал голову, видел над собой только небо или сомкнутые кроны, но прекрасно знал, что тени мне не мерещатся. Нас пасли. Причем уже не те большеглазые малютки, которые прятались в листве возле опушки, а полноценные зверюги, размером не меньше Крома, — а на что был способен Кром, я знал хорошо!
«Куда это меня ведут? — с подозрением думал я. — Тут же полно драконов! И чем дальше, тем больше. В смысле — все крупнее…»
Угрозы я пока не чувствовал. Однако знал — за нами наблюдают. Как, бывало, в детстве: идешь через «чужой» район, а за спиной молча шагают — сначала двое… потом трое… потом десять… И вроде ничего плохого не делают, но…
Зачем это Анхель меня сюда завел? Странно, что-то он замолчал и не рассказывает о травах — хотя всякой ботвы вокруг хоть косой коси…
— Ну что, не начать ли нам урок? — нарушил тишину Анхель, останавливаясь.
Он наклонился, небрежно сорвал растущий у края тропы лохматый черный цветок на длинном стебле и повернулся ко мне.
— Ложный волчец, — сказал он, расправляя лепестки. — Растение не такое уж редкое, но занятное. Что ты о нем знаешь?
— Ничего, — буркнул я. — Впервые вижу.
Цветок меня в данный момент мало интересовал. Гораздо сильнее заботил дракон размером с истребитель, только что промелькнувший в листве и буквально растворившийся в воздухе, стоило мне на него взглянуть.
— Бутон состоит из четырех черных лепестков, а также изрядного количества тычинок… Пыльца его обладает рядом полезных свойств. Например, раздражает слизистые.
Неожиданно Анхель дунул на бутон, и вся полезная пыльца, облачком взлетев над цветом, переместилась мне на лицо. Я моргнул, чихнул и с матюгами принялся тереть глаза. Такое зверское жжение я испытывал только один раз — когда в Зеленкино пытался распылить в лицо Грегу перцовый баллончик в тесном закрытом помещении.
— А есть истинный волчец, — как ни в чем не бывало продолжал Анхель, пока я сморкался и отплевывался. — Внешне от ложного не отличается ничем — только его пыльца не разъедает, а усыпляет. Навечно. Даже дракона. Расслабься, Алексей. Если бы не я, ты бы не прошел и дюжины шагов по этому лесу. Со мной ты в безопасности… Только не сморкайся в тот лист, а то останешься совсем без кожи! На вот этот, он снимет боль и отек…
— Зачем вы это сделали?!
— Чтобы ты не расслаблялся. Ты слишком доверчивый, Алексей. Так ты долго не проживешь. Даже если тебя будет прикрывать наставник. Это очень серьезный вопрос, потому что ученик — это тоже слабое место…
— Ученик? — Я вытер слезы и сопли гладким, влажным на ощупь круглым листом. — Вообще-то мой учитель — Грег.
Анхель поморщился:
— Странно. Столько доверия, которым ты готов одарить кого попало, но в то же время именно мне ты почему-то не доверяешь. Все еще обижен из-за того, что я сломал твою печать Восьмилистника?
«И не только», — подумал я, а вслух сказал:
— Не люблю насилие.
— Вот что я тебе скажу. Если ты снова разобьешь голову и начнешь умирать, я не постесняюсь никакого насилия, чтобы тебе помочь. Торжественно тебе это обещаю. В остальных случаях твоя голова мне неинтересна. Ну как — полегчало?
Я кивнул. Однако про себя подумал, что эта «торжественная клятва» не столько гарантирует мне медицинское обслуживание, сколько демонстрирует, что со мной могут сделать что угодно, и без всякого моего согласия.
Мы отправились дальше. Становилось все темнее. Я решил, что уже вечереет, но нет — просто кроны деревьев окончательно переплелись, сводом сомкнувшись над нашими головами. Тропа вывела на ровную круглую поляну, посреди которой лежал замшелый гранитный валун в человеческий рост высотой. Такие ледниковые камни я много раз видел в Карелии. Я хотел идти дальше, но Анхель молча остановился на краю поляны и поднял руку.
«Стой и смотри», — пришел внятный мысленный приказ.
Несколько секунд было тихо. Потом послышался тихий шорох и скрежет. Я затаил дыхание: валун пошевелился! Затем сбоку камня появилось что-то вроде иллюминаторов. Два черных блестящих окна смотрели на меня…