Юноша с кожей цвета светлого янтаря вдохнул — Бейсн увидел, как расширилась его грудь, — и закричал. Или загудел. Ни сам полковник, ни кто-либо из его солдат не мог бы определенно сказать, что это был за звук. Но через миг после того, как он раздался, и Бейсн, и остальные, все девяносто восемь человек (звук был настолько мощным, что, казалось, накрыл весь остров), забыли, что в руках у них — оружие. Все они разом повернулись и, не жалея ног, раздирая одежду и собственную кожу, ринулись через заросли к самому безопасному месту, какое подсказал им ум. К базе. А звук мчался следом, подобно огромному зверю, чьи когти вот-вот вонзятся в затылок.
Пока солдаты Бейсна, вернее, уже не солдаты, а толпа обезумевших от ужаса людей, продирались к вершине Козьего Танца, чудовищный звук обогнал их и обрушился на оставшихся на базе.
Часовые на сторожевых вышках рухнули на дощатые настилы, свернувшись в комок. Охрана у казарм юркнула внутрь бараков, а спавшие внутри проснулись и, выпрыгнув из постелей, забились под нижние нары, как перепуганные щенки. На всей территории базы мужчины — солдаты, повара, слуги — падали на землю, забивались в самые невероятные щели молча или подвывая от Ужаса, который никто из них не мог, да и не пытался опознать.
Только управляемые компьютером пулеметы продолжали размеренно поворачиваться на турелях, выискивая черными хоботами невидимую цель.
Рихард Веерховен, занятый проверкой систем запуска ракет (ежедневная процедура), вдруг почувствовал, как его пробирает дрожь. Это было странно, так как он лишь полчаса назад проглотил очередную пару капсул и сейчас должен был быть абсолютно спокоен и сосредоточен. Вздохнув, он полез в ящик стола. Придется увеличивать дозу. Жаль, но этого следовало ожидать. Случайно взгляд его упал на один из боковых мониторов.
— Что, черт возьми, происходит? — воскликнул лейтенант, оборачиваясь к своему оператору.
Ого! МТанна, субтильный чернокожий юноша-зулус двадцати двух лет, уроженец Кейптауна, стучал зубами, уцепившись в поручни кресла.
— Эй, парень, что с тобой? — рявкнул Веерховен.
— М-м с-страшно, с-сэр! — заикаясь, пробормотал МТанна.
Лицо его посерело.
Веерховен взглянул на место охранника и тотчас вспомнил, что отправил капрала обедать.
А на базе между тем творилось что-то невероятное.
На одном из экранов Веерховен увидел солдата, на четвереньках, как крыса, выскочившего из-за угла барака. Автомат, болтавшийся сбоку, мешал ему, солдат стряхнул его с плеча и так же, на карачках, преодолел еще футов десять и полез под крыльцо, приподнятое на коротких сваях. Брошенный автомат, блестя вороненым металлом, остался сиротливо лежать в пыли перед зданием.
Веерховен выругался и переключился на «картинку» ворот.
Часовых на сторожевых вышках не было!
«Если что-то пойдет… не так, не строй из себя героя лейтенант! Беги!» — вспомнил Веерховен слова полковника. Старый пес чуял беду!
«Нет, — подумал Рихард. — Бежать еще рано! Тактически преждевременно!»
Косой взгляд в сторону оператора. МТанна через силу выдавил подобие улыбки. Этот-то чего трясется?
Веерховен «пробежался» по периметру ограждения.
Полоса чиста. Пулеметы — в порядке. Если враг как-то ухитрился проникнуть на территорию, то КЦ, безусловно, самое безопасное место! Выждем!
Каждый из радиопередатчиков, которым пользовались на острове, был снабжен постоянно действующим «маячком», работающим на «плавающей» частоте. «Маячок» передавал сигнал, который опознавательные системы компьютера расшифровывали как «свой». Но действовал маячок лишь в радиусе ста футов. Поэтому, согласно инструктажу, первым к базе подходил капрал с радиопередатчиком. Но в этом паническом бегстве капралы остались позади.
Три человека выскочили на расчищенную полосу и припустили к воротам. Они были немедленно опознаны как «чужие», и после полусекундной выдержки, достаточной, чтобы остановить команду, ожили пулеметы на точке 2.
Веерховен узнал «своих», нажать на клавишу уже не успел. Три груды окровавленного мяса уже валялись в двадцати шагах от ворот, когда Веерховен блокировал систему. Грызя ногти, лейтенант наблюдал, как обезумевшая толпа вваливается в ворота и, подобно тараканам, разбегается в разные стороны.
— Хох! — пробормотал лейтенант и, выделив на большом экране «окно», затребовал информацию из бунгало.
Вид распластавшегося на полу Еджава Вулбари доставил ему некоторое удовольствие. Но и только. — Подключи-ка звук! — велел он МТанне.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Куто Тенгу Туруме понимал, чем рискует, выполняя приказ Вулбари. Но вызвать немилость Шейха ему было еще страшнее, чем попасть в лапы псов Генерала. Конечно, Туруме мог бы попросту скрыться, но этим навлек бы позор на собственную семью.
Стиснув зубы, достопочтенный чиновник Куто Туруме прошел через вращающиеся двери земельного департамента и, не ответив на вежливое приветствие лифтера, поднялся к себе на четвертый этаж. Была среда. А в среду Туруме не обязан торчать внизу в приемной.
«Может, и обойдется!» — подбодрил он себя, открывая ключом дверь собственного кабинета.
Куто Туруме не был трусом.
Войдя, чиновник задержался, чтобы ополоснуть лицо.
И потому не сразу заметил расположившихся на балконе двоих мужчин.
Вытерев лицо бумажным полотенцем, Туруме бросил мокрый комок в корзину, повернулся и увидел мужчину, шагнувшего в комнату. Указательным пальцем мужчина поманил к себе чиновника.
Лучше бы он направил на Куто Туруме пистолет!
Тогда бы оставалась надежда: бросься Туруме бежать — и его убьют. Просто убьют. Прямо здесь и сейчас. Но человек не собирался стрелять. И не держал в руках оружия, хотя, конечно, был вооружен. Человек просто поманил пальцем, и Туруме пришлось ухватиться за стену, чтобы не упасть.
— Кое-кто хочет поговорить с тобой, сын мой! — негромко произнес человек, чье имя было так же хорошо известно, как и имя Господина Президента.
— Будь умницей, Куто, и с тобой обойдутся как подобает! Но если будешь вести себя плохо, сам дух Кпанде удивится тому, что я с тобой сделаю!
Возникший откуда-то сбоку громила ухватил Туруме за руку повыше локтя и поволок из кабинета. С такой легкостью, словно и не весил Куто Туруме больше двухсот фунтов.
На сей раз лифтер не стал улыбаться бывшему чиновнику земельного департамента.
Куто Тенту Туруме понимал, чем рискует, выполняя приказ Вулбари. Но вызвать немилость Шейха было еще страшнее, чем попасть в лапы псов Генерала. Конечно, Туруме мог бы удрать, но тогда платить придется семье!
Стиснув зубы, достопочтенный чиновник Туруме перешагнул порог, вернее, прошел через вращающиеся
— Подключи звук! — приказал Веерховен, и из динамиков вырвался царивший наверху шум. Вопли, стоны, бормотание десятков голосов. Дезорганизованная толпа металась по территории, словно орда помешанных. И на весь этот бедлам звуков накладывался сверху какой-то гул, низкий, однотонный, раздражающий уши.
— Фильтр! — велел лейтенант, и компьютер вычленит помеху. Гул исчез. Но всеобщее помешательство осталось.
МТанна вскочил.
— Сидеть) — рявкнул Веерховен, и оператор упал в кресло.
Что бы там ни происходило, стены Центра защищают их от этого сумасшествия.
Мельком увидел Рихард в толпе лицо полковника.
Единственное белое лицо. Такое же исступленное.
Веерховен догадывался о том, что могло довести до подобного состояния его командира. Лейтенанту стало совсем скверно. Но он взял себя в руки и переключился на телекамеру, расположенную так, чтобы можно было видеть пространство перед воротами. Еще минута зрелища превратившейся в сумасшедший дом базы — и никакие психотропы не обеспечат Рихарду хладнокровия.
— Будем ждать! — сказал он. Не столько МТанне, сколько себе самому.
Будь воздухозаборники Центра оборудованы специальными химическими фильтрами, Веерховен мог бы предположить, что применен какой-то газ. Но воздух внизу ничем, кроме влажности, температуры и количества пыли, не отличался от того, что наверху. Да он и не думал всерьез о каком-то газе. Слишком хорошо помнил лейтенант «ОСТАНОВИСЬ!», пригвоздившее его к месту.
Рихард повернул кресло: посмотреть, чем занят его оператор. МТанна по-прежнему потел от страха. Но старательно таращился в экраны мониторов. Выполнял обязанности. Веерховен подумал о таблетках, лежащих в ящике стола. Но кто, черт возьми, знает, как они подействуют на чернокожего?
Когда лейтенант повернулся к экрану, то обнаружил нечто новое.
На расчищенной полосе, перед воротами, стоял человек.
Веерховен дал среднее увеличение. Ну и ну! Совершенно голый, мужчина (уж это вне всякого сомнения!), белый (хотя с довольно странным загаром), прекрасного сложения, красивый, как Антиной.
Пару секунд человек разглядывал стены базы, а потом двинулся к воротам. Походка у него была странная: на почти прямых ногах, вприпрыжку, словно бы он отталкивался от земли одними пальцами ног. В правой руке у человека была короткая бамбуковая палка. В левой — ничего.
Голый человек прошел половину расстояния до ворот не спешил.
«Пулеметы? — подумал Рихард. — Почему они не стреляют?»
И вспомнил, что сам заблокировал их. Стоит ему сейчас пару раз нажать клавишу «мышки»…
Человек остановился около трупа одного из солдат, оглядел его с интересом (Веерховен хорошо видел выражение лица пришельца), потом перевел взгляд на распахнутые ворота, набрал в грудь воздух и издал долгий крик.
Веерховен ничего не услышал, хотя микрофоны были подключены. Зато его снова пробрала дрожь. А зубы МТанны громко застучали. Веерховен почувствовал нечто вроде щекотки под кожей.
Человек продолжал кричать. Рихард перенес изображение на второй экран, а на первый вывел общий вид базы.
Толпы на плацу больше не было. Не было людей и между казармами. Все они сбились в плотную массу у восточной стены. Противоположной к воротам.
Веерховен вздохнул… Вернул первое изображение на большой экран и обозначил контуром голову и грудь пришельца. Ему не хотелось убивать этого человека! Но что поделаешь!
Активировав огневые точки слева и справа от ворот он выдал: «Исполнять!»
Человек исчез за миг до того, как динамики донесли захлебывающийся треск выстрелов. Исчез и появился шагов на десять левее. А пулеметы замолчали.
«Неисправность! — сообщил компьютер. — Сделано четырнадцать выстрелов!»
Веерховен мотнул головой, словно отгоняя наваждение. Впрочем, он не слишком удивился, если честно. Ну неисправность. Ну вышли из строя сразу два пулемета — вероятность чего равна попаданию метеорита в крышу бундесвера. Ну пропал человек и появился в другом месте!
Рихард укусил себя за указательный палец, поскреб короткий светлый «ежик* на затылке… Ап!
Ну конечно! «Память!»
Найдя в записи то самое место, Рихард вывел максимальное замедление и запустил эпизод.
Прошла команда на начало огня. Через пять сотых секунды после этого (значит, уже после первого выстрела) человек пригнулся (очень быстро, хотя запись шла при восьмидесятикратном замедлении), отпрыгнул в сторону (компьютер выдал: «Потеря цели». Веерховен не мог прочесть сообщения в первый раз потому что оно находилось на экране двенадцать сотых секунды) и поднес к губам свою бамбуковую палку. На экране возникла помеха (0,2 сек.) и практически сразу же после восстановления изображения — сообщение о неисправности.
Бамбуковая трубка была по-прежнему у рта человека, и он медленно, очень медленно отрывал ее от губ.
Веерховен снял замедление — и человек с обычной скоростью опустил вниз руку. Лицо у пришельца было сосредоточенное, даже нахмуренное.
Голый человек вошел в ворота. Веерховен смотрел, как он идет своей подпрыгивающей походкой по пустому плацу, перешагивает через брошенное оружие, огибает хозблок и склад боеприпасов, проходит мимо входа в казарму (там, где должен стоять часовой, валяется перевернутая каска с оторванным ремешком), сворачивает направо и направляется прямо ко входу в резиденцию Вулбари. Ее тоже никто не охраняет (Веерховен знает, где те, кто должен охранять Хозяина), пришелец беспрепятственно поднимается по ступенькам и входит внутрь.
Рихард поспешно переключился на другой канал и увидел, как золотокожий юноша пересекает гостиную (полный разгром!), минует еще две комнаты и исчезает из контролируемой зоны.
Лейтенант откинулся на спинку кресла и расслабился. Вернее, постарался расслабиться. Он определенно знал: голый человек возьмет то, что ему нужно (кто сможет помешать?), и уйдет. И никого не станет убивать. Но все равно это было страшно!
— Я знаю тебя! — прошептала Флоренс. — Ты — Сэллери Дейн!
Искрящиеся глаза сына Древней оглядели девушку. Первую девушку из Детей Дыма, которую он видел воочию, а не глазами памяти. Внешне она многим уступала Древним. И Время уже коснулось ее лица и фигуры, хотя девушка была совсем молода… Но было в ней и то, чего Тот-Кто-Пришел не встреч») у Древних. Например, там, где у коэоногих жила память о десятках, сотнях ушедших в мир Темной Луны, у человеческого существа хранилось нечто собственное, личное, принадлежащее только ей. Индивидуальность? Душа? Нет, эти слова не были точными. И что самое странное, даже он не мог определить точного смысла.
Взгляд Того-Кто-Пришел опустился ниже. АНК искал нечто, компенсирующее в этом существе ту безупречную красоту Древних, которая ушла. АНК оценил гибкость талии, линии бедер, полускрытые (не от него, конечно!) мешковатыми, безобразной расцветки шортами (АНК взглянул на девушку глазами Сэллери Дейна, но нашел это скучным), гладкие колени, такие же гладкие, цвета темного меда, голени, лодыжки, перехваченные ремнями сандалий, ступни, заканчивающиеся пятью короткими пальчиками. Вид этих пальчиков вызвал у сына Древней нечто схожее с тем, что испытывает мужчина, глядя на ручку младенца. И Тот-Кто-Пришел вдруг осознал, почему Древние были Древними. Стоящая перед ним была существом неизмеримо более юным, чем его подруги.
— Нет, — мягко играя голосом ответил АНК. — Я не Сэллери Дейн. Сэллери Дейн мертв.
И тут же совершил открытие, потрясшее его куда больше, чем чувства, вызванные внешностью девушки. Тот-Кто-Пришел обнаружил, что голос его не властен над этим человеческим существом.
Голос АНКА шокировал Фло. Минуту назад она жадно разглядывала стоящего перед ней юного бога, восхищаясь его безупречной красотой. АНК казался ей юным Роханом, доведенным до совершенства. Мысленно пытаясь представить превращение, которое претерпел Сэллери Дейн (как он выглядел раньше, Фло знала по фотографиям), она и помыслить не могла о подобном. Ей представлялся Геракл, а появился юный Феб. Или, может быть, Асклепий? Была в чертах юноши мягкость, не свойственная Стрелометателю, каким его представляли мифы.
Юноша был невысок, лишь на пару дюймов выше самой Фло, Но безукоризненная осанка и властная сила, которая исходила от него, заставляли воспринимать его более высоким, чем на самом деле. Гладкая, без единого дефекта кожа была покрыта загаром, более светлым, чем у Фло. И каждый мускул отчетливо прорисовывался под ней. Сила, но не, мощь.
Нагота не шокировала Фло. Разумеется. Но немного удивила. После одетых в форму вооруженных мужчин странно было видеть голого и безоружного. Вид же гениталий всегда оставлял ее равнодушной — лицо намного интересней. И голос. Фло с замиранием сердца ждала, когда человек заговорит…
И была потрясена. Девушка не сразу поняла, в чем дело. А когда поняла, смысл сказанного тут же отошел на второй план. Голос был чудесен. Он был глубок и полон обертонов. Он был — как органная музыка. Но голос был — чужим?
—Ты не человек! — вырвалось у Фло раньше, чем она сообразила: подобное лучше держать при себе.
Юноша улыбнулся. Широко, добродушно, открыто. Зубы у него были белые, крупные, ровные. Словно из фарфора.
— Да, — согласился он. — Я не человек! Хотя Сэллери Дейн был моим отцом. Но матерью моей была…
— Рожденная-В-Радость! — не удержавшись, выпалила Фло. — Рожденная-В-Радость! Я знаю!
АНК попытался проникнуть в ее мысли… И опять потерпел неудачу. Впрочем, вся гамма эмоций немедленно отражалась на лице девушки.
«Boт сюрприз для Госпожи!» — подумал сын Древней.
Впрочем, догадаться об источнике ее знаний тоже было нетрудно.
«Дневник!»
— Ты прочла дневник Сэллери?
Фло кивнула.
— Это хорошо! — одобрил АНК. Больше он не старался воздействовать на Фло. — Значит, тебе нетрудно будет принять то, что увидишь! Ты пойдешь со мной?
— Да»
Фло не спросила — куда. «Хуже не будет!» — подумала девушка, вспомнив лошадиное лицо военного.
Веерховен изучал гостиную резиденции Вулбари. Впечатление она производила удручающее. Стеклянная стена-окно была разбита. Рядом валялись обломки некогда внушительного кресла (Еджав Вулбари любил добротную старую английскую мебель), стол был опрокинут, а шкаф с книгами рухнул, разметав содержимое по ковру. Но более всего впечатлило Рихарда разбитое стекло. Потому что он знал: прежнее по приказу Бейсна было заменено на специальное, выдерживающее автоматную очередь, выпущенную с двадцати шагов.
Желтокожего пришельца все еще не было. Он пребывал где-то в недрах пристройки. Движимый любопытством, Веерховен вызвал запись того, что происходило в гостиной минут пятнадцать назад.
Он увидел, как дюжина людей: Раххам, слуги, охранники, мечутся, словно ошпаренные, из угла в угол. Один лишь —человек стоял неподвижно, прижимая к вискам черные ладони. Шейх Еджав Вулбари.
Один из охранников, здоровенный детина без малого семи футов ростом, схватил тяжелое кресло и обрушил на стеклянную стену. От кресла отскочило что-то, упало охраннику на ногу. Он завопил (Рихард видел, как он разинул рот), но продолжал колошматить креслом в стекло. Без всякого результата.
Веерховен не мог объяснить его действия ничем, кроме помешательства. Желающие покинуть дом вполне могли сделать это через дверь.
Высокая фигура Еджава Вулбари пришла в движение. В руке шейха появился пистолет размером со свиную ногу. Настоящий монстр! Широко расставив ноги, Вулбари поднял пистолет двумя руками и начал стрелять. Трижды, как определил Веерховен по тому, как подпрыгивал пистолета ладонях Вулбари. Все три пули угодили в стекло. Почти одна в одну (Рихард и не думал, что шейх так хорошо стреляет!). Две срикошетировали, оставив на стекле мутное пятно. После третьего попадания стекло треснуло: сеть сверкающих линий (солнце било прямо в прозрачную стену) разбежалось во все стороны. Здоровяк-телохранитель немедленно обрушился на стекло со своим креслом, и через пару секунд прозрачная преграда рухнула. Осела вниз и распалась на множество осколков. Через секунду комната опустела.
Веерховен «перешагнул» в текущее время и просвистел кусочек из увертюры к «Тангейзеру». Ума не приложить, в чем смысл сцены, которую он увидел! Однако размышлял Рихард недолго. В гостиной появились двое: пришелец и девушка. Та, которую лейтенант обнаружил вчера. Разговаривая, как давние и хорошие знакомые, они вышли наружу. Тем же путем, что и — восемнадцатью минутами ранее — Вулбари со товарищи. Девушка осторожно прошла по осколкам, стараясь не поранить обутые в сандалии ноги. Желтокожий юноша прошагал по ним своей пританцовывающей походкой (О! Веерховен наконец вспомнил, где он видел нечто подобное: матадор!) — по россыпи фальшивых драгоценностей — босиком, как по мягкой траве.
Удивительная пара, беседуя, пересекла плац и без помех окинула территорию базы. Компьютер сообщил, что подлежащий контролю объект может быть поражен с четырнадцатой и семнадцатой точек.
— Заткнись! — пробормотал лейтенант.
Он дождался минуты, когда золотистая спина юноши и узкая, одетая в форменную рубашку спина девушки потеряются в зарослях, и вызвал общий вид базы.
Толпа вновь распределилась по всей территории и бурлила внутри огражденной зоны, как суп в котле. Рихард выделил на экране «окно» и взял план покрупнее — через камеру, установленную у входа в казарму.
Лица, попадавшие в поле зрения телекамеры, были удивительно похожи. Лица дебилов.
— МТанна, ты как? — спросил Веерховен.
— Да, сэр, — слабым голосом отозвался оператор.
— Внешние системы?
— Ничего, сэр! — ответил африканец чуть бодрее.
— Продолжай наблюдение! — приказал Веерховен. — Готовность А. Возможно атака!
«Пусть займется делом!» — решил Рихард. Разумеется, никакой атаки он не ожидал. Все неприятности коренятся здесь, на острове!
Итак, если не считать МТанны, он — единственный нормальный человек на базе. Следует поблагодарить Бога и ждать. Здесь, под землей, ему ничего не угрожает, а то, что происходит наверху, рано или поздно закончится. Уже одно то, что парни не палят друг в друга, — радует.
Лейтенант был бы менее оптимистичен, если бы знал солдаты просто забыли, как пользоваться оружием.
Почти две сотни людей — внутри относительно небольшого пространства, отделенного от мира забором из вкопанных в землю бетонных плит. И открытые ворота, в которые никто из них не решается выйти.
Веерховен вспомнил, как выглядит Козий Танец с вертолета: зеленая кудрявая голова, вынырнувшая из аквамариновых вод.
А их база — плешь на макушке этой головы. Рихард упустил момент, когда беспорядочное движение человеческой массы начало организовываться. Перемещение людей приняло центробежный характер. А чуть позже из ворот базы, как из треснувшей миски, протек человеческий ручей — вереница из курчавых голов и круглых, сверкающих на солнце касок — и покатился вниз, по еле заметной в яркой зелени тропе.
Вниз, к месту, где океан узким синим языком проник в зеленую массу, образовав крохотный фьорд. Там, у причала, застыли роскошная яхта Еджава Вулбари и небольшой военный катер.
Через системы наблюдения, «опекающие» причал, Рихард увидел деловито бегущих вниз солдат. Белое лицо Бейсна, неправдоподобно сосредоточенное, выражением похожее на личико младенца, выковыривающего глаз у плюшевого мишки, было вторым в этой муравьиной цепочке.
Тяжелые ботинки топали по пирсу. Несколько человек, как обезьяны, по тросам вскарабкались на борт яхты, которую прилив поднял на несколько футов вверх. Узкие сходни с белыми нитками канатов-перил сползли вниз. Тотчас наверх устремились люди. Они бегом поднимались наверх и рассредоточивались по палубе. Действовали все так слаженно, словно не одам раз тренировались.
Но в остальном эти люди мало напоминали обученный военный отряд. Хорошо, если каждый четвертый сохранил оружие. А значительная часть даже не была одета как следует. Вероятно, так выглядели бы спасающиеся с тонущего корабля. Толпа на пирсе начала уменьшаться: сверху больше никто не спускался. Странно, но ни один не сел на катер. Хотя даже большая яхта Вулбари была маловата для такого количества людей. «Но до континента довезет!» — с легкой завистью подумал Веерховен.
Хотя предложи ему сейчас присоединиться к компании, Рихард бы отказался. Лучше уж здесь, чем на одном корабле с двумя сотнями психов!
Последний из солдат взобрался на палубу, и синий дымок поднялся над кормой яхты: кто-то запустил двигатели.
Белоснежный корпус отодвинулся от причала. Сходни, которые никто не потрудился поднять, сорвались вниз и, ударившись о край пирса, шлепнулись в воду. Швартовые концы натянулись струнами и, обрубленные, отлетели на деревянный настил пирса. Яхта сдала немного назад, будто готовясь к прыжку, и двинулась к выходу из маленькой гавани, быстро прибавляя ход. Тот, кто стоял у ее штурвала, был не слишком осторожен: белоснежный округлый борт едва не задел корму военного катера, заплясавшего на поднятой волне. Яхта круто развернулась и выскочила на открытое пространство.
Веерховен видел, как белая, высокая, огражденная поручнями корма быстро удаляется от острова. Один— единственный человек стоял на ней, глядя на покинутый Козий Танец.
Еджав Вулбари.
В правом углу монитора высветилась скорость объекта — 12,и чуть позже — 12,3; 12,8… Чуть пониже — расстояние. Эти данные также менялись каждые две секунды.
Рихард откинулся в кресле. Почему-то он почувствовал облегчение.
— МТанна! Не спи! — сказал Веерховен и закрыл глаза.
— Не сплю! — отозвался оператор.
Резкий звук-зуммер ударил по нервам лейтенанта, заставив подскочить на месте.
Он опоздал!
Там, где секунду назад белело уплывающее судно, из воды поднимался толстый кипящий водяной столб.
А в правом верхнем углу, там, где раньше пульсировали данные об объекте, красным шрифтом мигало сообщение: время и номер запуска. А чуть ниже — дополнительная информация: «Цель поражена!»
— О черт! — проговорил Веерховен и, развернувшись, уставился на МТанну.
Тот поднял большой палец. Его черное лицо сияло.
— О черт! — повторил лейтенант и заблокировал пульт оператора. Он мог сделать это полчаса назад. Он должен был это сделать!
— Дерьмо! — выругался он по-английски.
Белый столб, вознесший ввысь обломки яхты, и то, что осталось от двух сотен людей, медленно опадали, окрашиваясь в черное. Лейтенант посмотрел на датчик: яхта успела отойти на милю с четвертью.
Веерховен выдвинул второй ящик стола. Там лежал его пистолет. «Парабеллум»-06/29, калибр 9 мм, длина ствола — 150 мм. Очень хороший пистолет. Рихард крепко сжал холодную рукоять. Ему очень хотелось выстрелить. Все равно куда. В висок, в МТанну, в этот чертов экран! Большим пальцем он передвинул предохранитель. Ладонь была мокрой. Не только ладонь: он весь покрылся липким холодным потом.
МТанна перестал улыбаться.
Огромным усилием воли Веерховен взял себя в руки. И положил пистолет обратно. Вдруг ужасно захотелось есть. В верхнем ящике должен быть шоколад! Лейтенант задвинул второй ящик, выдвинул первый. Взгляд его скользнул по пластиковым колбам с таблетками. В голове что-то шевельнулось… Но мысль ускользнула раньше, чем Рихард ухватил ее за хвост. Бог с ней!
Пошарив рукой за коробкой с дискетами, он нащупал двухсотграммовую плитку шоколада. Содрав черную с золотом обертку, Рихард почувствовал, как рот наполняется слюной.
Откусывая твердый горьковатый шоколад, он одновременно сканировал территорию базы, надеясь, что хоть кто-то остался. Увы! Кроме него и МТанны, не осталось никого.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Оставшись в одиночестве, Рохан некоторое время сидел на траве, бездумно глядя, как среди ветвей перепархивают птицы и шныряют тощие обезьяны размером с кошку, с длимыми закрученными хвостами. И птицы, и обезьяны держались от человек» на почтительном расстоянии.
«Значит, с Фло будет все в порядке! — подумал Рохан, поерзав на траве. Сидеть было колко, а плавки ему так и не вернули. — А вот как Джибс с Тарарафе?»
Конечно, АНК обещал, что им будет хорошо. Но что есть хорошо, с точки зрения Пана?
Это был вопрос одновременно философский и практический. При других обстоятельствах Рохан непременно и с удовольствием поразмышлял бы об этом. При других обстоятельствах.
«Вон идет золотой и голый, пьяный радостью бог!»
Надо же как точно!
Если им, четверым, удастся удрать с острова…
Нет, Рохану не хочется покидать Козий Танец! Совсем не хочется! Теперь, когда АНК разберется с солдатами… А он разберется? Словно в ответ на эту мысль прогремела автоматная очередь. Потом еще одна. Совсем близко.
Рохан вскочил на ноги. Но тут же снова сел. Глупо нарваться на шальную пулю. Умно было бы укрыться…
Рохан посмотрел на черную дыру. Нет, туда ему совсем не хотелось! «АНК сказал: все будет в порядке», — успокоил он сам себя.
Прошло еще с четверть часа. Рохан успокоился. И тут снова до него донеслась стрельба. Сверху, с макушки острова.
— Пулемет! — раздался рядом знакомый голос.
Рохан повернулся и увидел Джибса. А чуть поодаль — масаи.
— Да, — кивнул американец. — Тяжелый пулемет! Как дела, мой мальчик? Ты в порядке?
— Угу! — Рохан расплылся в улыбке, и его лицо стало совершенно мальчишеским. — А ты. Дин?
— О! Я провел превосходную ночь! — Американец подмигнул и прищелкнул языком.
Тарарафе за его спиной сделал отгоняющий жест, но ни Джибс, ни Рохан этого не заметили.
— Как вы выбрались? — спросил Рохан.
— Выбрались, — сказал Джибс. — Вот он нас вывел! — Большим пальцем американец ткнул через плечо в сторону Тарарафе. — Наши подружки, похоже, днем спят!
Что у тебя?
— Непростая история, — ответил Рохан. — Я нашел брата!
— Вот как?
— Сына дяди Сэллери!
— Значит, у него здесь была женщина?
— Не совсем. Мать моего брата — одна из этих… фей!
— Занятно! — пробормотал Джибс. — Может, и мне посчастливится… И что же твой брат? Где он?
— Ушел за Фло! Сказал, что знает, где она, и приведет сюда!
— Если у твоего брата есть способности козоногих девушек, у него может получиться, — кивнул Джибс.
— Эти девушки, их называют Древние, вышколены у него, как горничные в хорошем отеле! — Рохан засмеялся. — Думаю, он способен на многое!
Молодой человек не стад говорить о Пане. Он опасался, что ему не поверят. Пусть АНК сам покажет себя.
Рохан ошибался. После этой ночи Джибс был готов поверить хоть в самого Зевса. И Тарарафе тоже. Но по совершенно другой причине. Участь похищенных солдат наводила на самые дурные мысли. Ни один из троих не спешил откровенничать.
— Выйдем-ка на берег! — предложил Джибс. — Я не прочь взглянуть на наш кораблик!
«АНК найдет меня! — подумал Рохан. — Где бы я ни был!»
Сам он вряд ли решится на экскурсию по острову. Перспектива встречи со вчерашними автоматчиками радовала его не больше, чем селедку встреча с барракудой.
Но в компании с Джибсом и масаи он был готов идти куда угодно.
Шагов через пятьсот дорогу преградило небольшое ущелье с мелководной речушкой. Тарарафе с легкостью спрыгнул вниз. Похоже, нога его больше не тревожила.
Рохан и Джибс прыгать не стали, а спустились по склону, держась за петли лиан. Ущелье было футов десять глубиной, с ровным песчаным дном и каменными стенами, в изломах которых росли пучки травы. Листья пальм, росших вдоль ущелья, свисали вниз, как огромные зеленые уши. Вода в речушке была пресная, с железистым привкусом, и довольно холодная. Глубина — по колено.
Ветви деревьев переплетались над головой, образуя свод, почти непроницаемый для солнечных лучей.
Тарарафе внимательно разглядывал следы, оставленные обитателями острова. Среди них не было ни одного животного крупнее лисы. Изредка попадались аккуратные отпечатки раздвоенных копыт. Все трое знали, кому они принадлежат.
Дорогу преградили ветви упавшего дерева. На почерневшем, обросшем мхом стволе сидела пара занятых друг другом обезьян. Людей они заметили слишком поздно, когда шедший первым Джибс был уже шагах в десяти. С диким верещанием зверьки помчались вверх и исчезли в зелени.
Джибс и масаи переглянулись. Похоже, двуногие были на острове самыми опасными хищниками.
Воздух в ущелье был свеж, а влажный песок приятно холодил ступни. Рохан оглянулся и увидел аккуратные отпечатки собственных ног, уходящие назад и исчезающие за поворотом ущелья. След человека.
Джибс поднял руку: тихо!
Рохан прислушался и уловил некий зудящий звук.
— Двигатель! — сказал Тарарафе и поднял длинную руку, указывая направление. — Там!
Цепляясь за лианы, Джибс полез наверх, остальные — за ним.
На краю ущелья американец еще раз прислушался, поточнее определяя направление. Теперь звук был слышен совершенно отчетливо.
— Вперед! — слегка задыхаясь, бросил Джибс и рысцой припустил вниз по отлогому склону.
Минут через пять они вышли из леса на высокий скалистый берег.
Как раз вовремя, чтобы увидеть выходящую из-за мыса белоснежную яхту Вулбари.
Рохан прищурился и прикрыл ладонью глаза от солнца.
Палуба яхты была битком набита людьми.
— Бегут! — ухмыльнулся Тарарафе.
— Это — он? — Джибс повернулся к Рохану.
Молодой человек пожал плечами.
— Твой брат? — спросил масаи.
Только теперь Рохан заметил, какой у африканца мрачный вид.
— Скорее всего.
— Неплохо! — одобрил Джибс. — Там их не меньше сотни! Упаковать и спровадить сотню головорезов, как девчушек из воскресной школы! — добавил он по-английски. — Мне нравится!
Белая яхта быстро скользила по синей воде.
— Моя интуиция говорит: он спровадил всех! — сказал Джибс.
Американец уже проникся к АНКУ дружескими чувствами. Заочно. Тем более, тот тоже внук Рохана Дейна.
— Разве что остались парни, которых прошлой ночью прихватили газеленогие девочки!
— Нет! — сказал Тарарафе.
Что-то в его голосе заставило американца взглянуть на масаи.
Тарарафе отрицательно покачал головой, отвечая на невысказанный вопрос:
— Потом!
Джибс кивнул и вновь посмотрел на яхту.
— Хорошо идет! — сказал он.
Рохан исподтишка разглядывал обоих друзей. Да, масаи был чем-то здорово расстроен. В противовес жизнерадостному настроению Дина. Хотя рана охотника, полученная ночью, затянулась с невероятной быстротой. На бедре остался только розовый выпуклый шрам.
«Не обошлось без Древних!» — с теплотой подумал Рохан. Что же африканец так мрачен?
Большой красный мотылек опустился на загорелое плечо Джибса. Американец дунул на него, но мотылек остался, усидел, крепко вцепившись лапками в кожу человека.
Дин засмеялся.
— Парусник! — сказал он. И вдруг переменился в лице.
Рохан увидел нечто, быстро несущееся над морем, оставляющее за собой белесую полосу тумана.
Мигом позже он услышал резкий свист. Странный предмет прочертил белую полосу, коснувшуюся ставшей совсем маленькой яхты. Рохан увидел вспышку, а затем — водяной горб, встающий там, где раньше был корабль. И красноватое пламя в его основании. Яхта отошла довольно далеко, и водяной столб казался не выше наперстка. Через секунду приглушенный звук взрыва Достиг острова. Он был похож на раскат грома.
Рохан не сразу понял, что произошло.
— Зачем? — пробормотал Джибс растерянно.
Бурун опал. Маленькой белоснежной игрушки больше не было на синей поверхности океана.
— Что это было? Ракета? — почему-то шепотом спросил Рохан.
— Угадал! — Джибс теперь был так же мрачен, как и Тарарафе.
— Выходит, на острове кто-то остался? Из солдат?
— Не обязательно! — Джибс покачал головой. —Запуск мог быть и автоматическим… Ракета такого класса…
— Может быть, кто-то все-таки остался и…
Тарарафе кашлянул.
В десяти шагах, пересекаемый полосками тени от широкого пальмового листа, стоял АНК. Справа от него, радостно улыбаясь, — Флоренс. Она не видела взрыва яхты. И Рохан, увидев девушку, сразу же забыл о взрыве. Он лишь теперь начал понимать, как много значит для него Флоренс Тейт.
АНК сделал шаг назад. Миг — и его не стало. Даже Тарарафе.стоявший в нескольких футах.не успел увидеть, как он ушел. Только темные полоски тени на траве, движущиеся влево-вправо в такт колебаниям толстого треугольного стебля
— Мы лишние. Тара! — тихо сказал Джибс.
Чернокожий кивнул, и оба исчезли в чаще. Но ушли не в ту сторону, куда направился АНК.
— Что же ты скажешь мне, охотник? — спросил американец, когда они ушли достаточно далеко.
— Плохое место, Рангно! Плохие существа! Смерть! — Масаи ударил себя кулаком в грудь.
— Мы живы! — напомнил Джибс. —И я не думаю, что могущественный брат Рохана причастен к смерти тех на яхте!
— Ты красиво говоришь! — сказал масаи. — Красиво и правильно. Значит, это ложь!
— Охотник! — Джибс отвернулся, сделал несколько шагов и резким ударом ладони обрубил ветку в три пальца толщиной.
— Они еще никого не убили! — бросил он, поворачиваясь к Тарарафе.
Масаи смотрел на друга не мигая, крепко сжав челюсти.
— Нет?
— Тот солдат! — Тарарафе выпрямился, мышцы его шеи напряглись.
— Что с ним случилось?
— Его съели! — лаконично сказал Тарарафе.
— С тобой все в порядке? — спросил Рохан, с беспокойством оглядывая свою подругу. — Тебе не сделали ничего дурного?
— Нет, что ты! — Девушка рассмеялась. — Меня всего лишь похитили, держали под замком и посулили отдать на растерзание черным каннибалам, если я не соглашусь сотрудничать!
— Сотрудничать? — воскликнул пораженный Рохан. — В чем?
— В охоте на тебя, милый! Если ты не против, давай спустимся к морю и искупаемся! Я чувствую себя ужасно грязной! Выкупаемся, и я расскажу тебе все, что захочешь!
Не дожидаясь ответа, она прыгнула вниз, на присыпанную песком площадку, а оттуда, ловко перемахивая с камня на камень, — на крохотный песчаный пляж.
Рохан последовал за ней, но намного осторожней.
Пляж был шагов двадцать длиной и на треть прикрыт от солнца кроной растущего над обрывом дерева.
Ствол дерева толщиной с туловище Рохана, покрытый гладкой красной корой, выгнулся и навис над краем берега, цепляясь за трещины узловатыми бурыми корнями. Там, где тень оканчивалась, песок был раскален настолько, что в нем можно было печь яйца.
Рохан поспешно шагнул в прибой, чтобы остудить обожженные пятки.
Фло мигом сбросила с себя одежду и, разбежавшись, нырнула в теплую воду.
— Эй! — запоздало крикнул Рохан. — Как насчет акул?
Флоренс вынырнула, встав коленями на песок, повернулась к берегу. Намокшие волосы облепили ее голову, и голова на тонкой шейке выглядела такой трогательно беззащитной, что у Рохана защемило в горле.
— Долго ты будешь так стоять? — крикнула девушка.
— Ты больше не боишься акул? — спросил Рохан.
Солнечные лучи обжигали ему спину и затылок. Но это было даже приятно.
— Тут мелко! — ответила Фло.
— А знаешь ли ты, глупая женщина, что именно на мелководье ты для нее наиболее аппетитна? Знаешь ли ты, что говорит статистика?
— Не знаю и знать не хочу! — Фло ударила руками по воде и окатила Рохана фонтаном сверкающих брызг.
— Ну ладно! — заявил он грозно и нырнул.
На пронизанном солнцем мелководье, в прозрачной, как хрусталь, воде, видна была каждая крохотная рыбешка, не то что плывущий человек.