— Давай, — сердито сказалъ онъ.

— Не-не-не, стой! — напарник мгновенно протрезвел без всякой магии. — Не надо! Я уже!

— Сможешь определить, что там было внутри? — спросил он с надеждой в голосе, — Мне почему-то кажется, что это очень важно.

— Какое сильное колдунство… — задумчиво произнесла Агата и уснула.

Ему дали, онъ закурилъ, страшно закашлялся, его стало тянуть какъ бы на рвоту. Отплевавшись нарочно такъ, чтобы никто не видалъ цвтъ отплеваннаго, онъ опять легъ на руку.

Сара на мгновение задумалась.

Мы с Алексом переглянулись и на цыпочках убрались на кухню. Когда маг подобной силы не в себе, результаты его колдовства совершенно непредсказуемы. Ни мне, ни Алексу совершенно не хотелось испытывать судьбу. Тем более что Алекс и один мог пересказать все, что им удалось выведать в клубе.

— Ну, а что старухи наши, — сказалъ всегда веселый Набатовъ. Онъ такъ называлъ женщинъ.

— Попробую, но тебе это очень дорого обойдется… обойдется в ланч! — строго предупредила она и прыснула, не додержав паузы.

— Да пьютъ чай и, говорятъ, намъ пришлютъ, — сказалъ выходившій и только что вернувшійся Крузе.

Про убийство в \"Лемурии\" уже, разумеется, знали. Кого-то новость ужаснула, кого-то расстроила, а кое-кого и обрадовала. Но большинство членов клуба испытывали лишь недоумение, смешанное с обычным любопытством. Аманий относился к особому типу людей, необходимость которых признают все, но никто их не уважает. Могущественные маги относились к нему в лучшем случае снисходительно, в худшем — насмешливо, как к выскочке, занявшему сани явно не по себе. Слабые маги завидовали пронырливости и ненавидели за то, что сумел подняться на недостижимые для них высоты. И первым и вторым, тем не менее, было совершенно непонятно, зачем кому-то понадобилось убивать Амания. Большинство сходилось во мнении, что оборотень просто съехал с катушек. \"А чего еще ждать от дикого зверя?!\"

— Ну, острогъ, — сказалъ онъ, — вонище такая — хуже не было во всю дорогу. Такъ тифомъ и дышемъ.

В этом единодушии Алексу и Агате все же удалось выловить несколько иных версий.

17

Нехлюдовъ разсказалъ то, что онъ видлъ.

Один из магов вскользь высказал мысль, что тот, кто якшается с темными личностями, рано или поздно кончит плохо. Безжалостно пользуясь своим обаянием, Агата разговорила этого мага. Выяснилось, что тот несколько раз видел Амания в баре \"Соки-Воды\" — небольшом заведении, в котором любят собираться обитатели Тени. В отличие от бара \"У кота\", в \"Соках-Водах\" был отдельный зал для тех, кому нужно уединиться и обсудить вопросы, не предназначенные для чужих ушей. Обычно Аманий пренебрегал такими местами, предпочитая заведения выше классом. И в \"Соки-Воды\" он заходил явно только ради встречи с неким неизвестным. Его собеседника маг не смог описать — тот носил искажающий восприятие амулет. На вопрос Агаты с чего маг решил, что речь идет о каких-то темных делах, тот резонно ответил, что маскироваться без причины никто не станет.

Дирк подбросил Сару в Фёркрест-Кампус и сам донес до лаборатории останки корпуса расколовшейся бомбы. Попричитав немного по поводу того, что запрещено проносить на территорию взрывоопасные предметы и их компоненты, заведующий лабораторией Хол, лысеющий бонвиван лет сорока пяти, согласился провести анализ фарфоровой оболочки, но только после рабочего совещания персонала.

— А не повсили насъ и не сошли еще съ ума, тифомъ насъ переморятъ, шопотомъ продолжалъ все свое, также мрачно глядя въ стну, Семеновъ.

\"Вот и еще одно подтверждение в копилку нашей гипотезы. Этот тип заранее знал, что прикончит Амания. Потому и маскировался… что означает — он достаточно известен в Тени, что бы его запомнили\".

— Похоже, наш ланч затянется, — резюмировала Сара. — Куда поедем?

— Небось, всхъ не переморятъ.

— Я знаю одно тихое местечко с великолепным видом на воду, — плутовато улыбаясь, предложил Дирк.

У Алекса тоже состоялся любопытный разговор. Один из старых, хотя и слабых магов уж очень радовался известию. Просто до неприличия. Когда градус неприличия в крови мага явно приблизился к температуре тела, Алекс ненавязчиво присоединился к гуляке и выведал от чего тот так рад. Выяснилось, что пару лет назад Аманий начал постепенно вытеснять с теневого рынка производителей амулетов. Как ни странно, до последнего времени маги создавали амулеты по старинке — индивидуально, под заказ, иногда неделями собирая и настраивая каждый экземпляр. Аманию первому в голову пришла мысль, что среднему заказчику не нужен уникальный амулет за большие деньги. Он охотно купит нечто работающее более-менее надежно, лишь бы быстро и дешево. Постепенно его производство выросло до настоящего завода и доходы кустарей-одиночек сильно упали. Даже самым опытным и искусным пришлось затянуть пояса.

— Нтъ, всхъ, — сердито шепталъ Семеновъ. — Ты смотри, что длается: были Декабристы; какъ Герценъ говорилъ: ихъ извлекли изъ обращенія, вс приподнявшіяся выше толпы головы срубили.

— Тогда умчи меня туда на своем зеленом крокодиле! — со смехом воскликнула Сара, плюхнувшись на переднее сиденье.

— Вдь вернулись.

Дирк вывел машину с парковки, аккуратно объехав показавшийся смутно знакомым черный «кадиллак» с невыключенным мотором. Выехав за пределы комплекса, он миновал южную окраину Сиэтла и у дорожного указателя с надписью «ФАУНТЛЕРОЙ» повернул на запад. У паромной переправы на берегу пролива Паджет Дирк сбросил газ и осторожно въехал по аппарели на палубу автомобильного парома. Припарковав «крайслер» на свободном местечке в ряду других машин, он повернулся к девушке.

Так что имелась своего рода целая армия ненавидевших Амания магов. С одной стороны, среди мастеров амулетов сильных магов почти нет. Но с другой стороны, мастер может изготовить сколько угодно амулетов, запрограммированных на смерть цели. Более того, опытный мастер может сплести из вполне безобидных на первый взгляд амулетов сеть, которая в нужный момент преподнесет жертве неприятнейший сюрприз.

— Да калки нравственные.

— Прошу на выход, леди, нам наверх, — подмигнул Дирк.

— Потомъ нашихъ было больше головъ, опять вс срубили. Еще будетъ больше — опять вс срубятъ. Имъ что? Имъ все равно.

Это тянуло на еще одну самостоятельную версию.

— Нет, постой! — возмутилась Сара, вцепившись ему в запястье. — Ты куда меня тащишь? В паромный буфет, где ничего нет, кроме жидкого кофе и засиженных мухами пирожных? А где обещанный ланч? Я, между прочим, проголодалась!

— Нельзя: некмъ рубить будетъ, когда народъ будетъ просвщенъ.

И все же в обоих случаях мне чего-то не хватало. Не было того почти неуловимого ощущения, нервного напряжения в челюстях, которое, наверное, смогла бы понять охотничья собака. Не было следа…

— Ну-ну, не кипятись, — примирительно улыбнулся Дирк, — Можно, конечно, и в буфет заглянуть, но я совсем другое имел в виду. Пойдем, не пожалеешь.

— Какъ же, дадутъ они теб просвтить народъ, а народъ, такой, какъ теперь, еще хуже ихъ. Вонъ Дмитрій Ивановичъ что разсказывалъ.

— Эх… какую я девушку из-за этого алкаша упустил! — между тем предался воспоминаниям Алекс. — Ноги! Если бы ты только видел эти ноги! А глаза?! Эх…

Они поднялись по трапу на открытую верхнюю палубу и расположились на скамье для пассажиров. Взорам их открылась величественная панорама водной глади, окаймленной на севере смутно темнеющей полоской противоположного берега. Паромная сирена испустила протяжный гудок, и палуба у них под ногами мягко завибрировала. Влекомое дизельными двигателями совокупной мощностью в 2500 лошадиных сил, трехсотдвадцативосьмифутовое судно отвалило от причала и двинулось в путь.

— Не вс это испорченные.

Напарник был в своем репертуаре. Где бы он ни оказался, обязательно встретит \"такую девушку\". Уверен, даже если его забросит в какое-нибудь племя африканских пигмеев или к австралийским аборигенам, его первые слова по возвращении будут: \"Какую я там девушку встретил!\"

День выдался ясный и солнечный, один из тех золотых деньков, ностальгические воспоминания о которых помогают обитателям здешних мест коротать долгие сырые зимы и мириться с тем, что они малость промахнулись с выбором местожительства. В отдалении высились над горизонтом горные массивы Каскада и Олимпии; их блистающие в солнечных лучах заснеженные вершины на фоне небесной лазури, казалось, излучали неземное сияние. Вид на Сиэтл тоже производил немалое впечатление. Небоскребы из стекла и стали, словно стражники в начищенных до зеркального блеска доспехах, окружали главную городскую достопримечательность — Космическую Иглу.[21]

Я выглянул в комнату. Агата свернулась на диване и сладко спала, не ведая, что Паштет счел ее платье удобной подстилкой и кощунственно усеивает творение известного модельера шерстью.

— Нтъ, вс. Не то мы длали. Если бы сначала теперь, я бы не то длалъ. 1-ое Марта мало. Надо было не одного его, а сотни тысячъ, всю эту поганую буржуазію перебить, мерзавцевъ, — шиплъ онъ.³⁴² — Вотъ, говорятъ, выдумали балоны и бомбы душительныя, — вотъ летать и какъ клоповъ ихъ посыпать. О! негодяи.

До острова Вашон — цели их путешествия — паром добрался за каких-то пятнадцать минут. Дирк предупредительно распахнул дверцу автомобиля перед спутницей, и в этот миг взгляд его совершенно случайно скользнул по соседнему ряду машин. Скользнул и замер, споткнувшись о все тот же черный «кадиллак», на который Дирк обратил внимание на стоянке у входа в лабораторный комплекс. Машинально отметив, что движок «кадиллака» и здесь не выключен, он вдруг вспомнил, где увидел его в первый раз. На дороге в Форт-Стивенс!

— Она из тебя муфту сделает, ты это понимаешь?

— Такъ чтожъ ты сдлаешь, когда народъ не готовъ, когда народъ выдастъ насъ же.

— Подожди минутку, я сейчас. Кажется, я заметил кое-кого из знакомых, — предупредил он Сару. — Пойду поздороваюсь и тут же вернусь.

Паштет зевнул и перевернулся на другой бок. Наверное, чтобы меня не видеть.

— Всхъ душить, всхъ, всхъ! — прошиплъ Семеновъ и странно заплакалъ и закашлялся.

— И самое обидное, что такая девушка нашла себе такого снулого карпа!

Въ коридор зашумли. Сторожа принесли дв кровати и самоваръ. Нехлюдовъ выложилъ изъ кармановъ на окно свертки покупокъ, чаю, сахара, табаку и хотлъ уходитъ, но Набатовъ удержалъ его и, выйдя въ коридоръ, сказалъ, что необходимо перевести Семенова въ больницу.

— Карпа? — я повернулся к Алексу.

— Вы понимаете, не для себя, но ему лучше.

— Ну да! Этакая рыбья морда, натуральный карп, да еще так надутый от важности, словно у него недельный запор.

Вышелъ и Крузе.

— Случайно, как зовут его, не спросил? Не Дюволл?

— Я думаю, что ему все равно. Онъ очень плохъ. Какъ бы нынче не кончился.

— Дюволл, — кивнул Алекс. — Тот самый, про которого Ивор рассказывал. А девица, естественно, Алена. Посмотрел на эту пару в реальности — это просто ужасно! Оскорбление всех моих эстетических чувств!

— Хм… странно, неужели Дюволл — член клуба? Послушать Агату, так в \"Лемурию\" принимают только самых богатых и могущественных магов. А Дюволл в баре не смог даже с оборотнем справиться. И когда я в их квартире был, не заметил особого богатства.

Нехлюдовъ пошелъ къ смотрителю и потомъ къ Доктору. Оказалось, что въ больниц нтъ мста. Надо было просить разршенія его помстить въ городскую больницу. Нехлюдовъ похалъ къ Губернатору. У него играли въ три стола въ карты.

— Может, его приняли в счет заслуг отца? — пожал плечами Алекс. — Ивор вроде сказал, тот был крутым магом.

— Ну вотъ это мило, — сказала губернаторша, встрчая Нехлюдова. — Пожалуйте въ дамскій. Мы впятеромъ устроимъ.

— М-да… даже в Тени важно в правильной семье родиться, — хмыкнул я, вспомнив, что рассказывала Рысь. — А не что ты сам из себя представляешь.

Нарядныя дамы улыбались. Богатый мстный образованный купецъ здоровался съ Нехлюдовымъ. Въ столовой стоялъ чай и вазы съ фруктами.

— Да, неприятный тип, — согласился Алекс. — Да и Алена его, если серьезно…

— Я изъ острога, у меня къ вамъ дло, — сказалъ Нехлюдовъ.

— Что, неужели она тебе не понравилась?! — поразился я.

Губернаторъ неохотно вышелъ изъ за стола, запомнивъ, кому сдавать, и выслушалъ Нехлюдова.

— Да нет, врать не буду, шикарная девочка, — Алекс смущенно почесал нос. — Но что-то в ней такое… Вот и Агата тоже сказала, что девушка какая-то странная.

— Чтожъ прикажете длать. Я писалъ, писалъ въ министерство, что мы не можемъ помщать всхъ.

— Ну, естественно. Я лично впервые увидел человека, в котором почти вся кровь — теневая.

— Теперь то позвольте этому несчастному хоть умереть въ поко.

— Ты об Алене? — нахмурился Алекс. — Но в ней вообще нет теневой крови.

— Хорошо, я дамъ разршеніе принять въ городскую. Да вы [1 неразобр.]?

— Ты что-то путаешь. Я мог ошибиться, но Хайша тоже заметила это. Еще сказала, что такими были великие маги прошлого. Только с мозгами, конечно.

— Нтъ. Я самъ поду.

\"Ты знаешь, у некоторых из них тоже иногда была одна извилина, — сообщила богиня. — Просто в те времена отсутствие ума не считалось недостатком. Особенно, если можешь одним словом двигать горы\".

— Что, вы знали его?

— Да, зналъ.

И получивъ разршеніе, Нехлюдовъ похалъ назадъ. Но было поздно.

Когда онъ вернулся, Семеновъ лежалъ навзничь и, очевидно, умиралъ. Лицо его было такое же озлобленное и если онъ что говорилъ, то ругательства. На лиц его чередовались выраженія испуга и злости. Видть это выраженіе злости въ лиц Семенова было особенно больно потому, что это былъ человкъ необыкновенной доброты и самоотверженія.

Не было еще 12 часовъ, когда два сторожа вынесли легкое и начавшее коченть тло Семенова въ ту мертвецкую, гд лежали уже 3 трупа.

* № 91 (рук. № 21).

Придя домой посл этого ужасного посщенія, Нехлюдовъ долго не могъ успокоиться. «Какъ же быть въ самомъ дл, — думалъ Нехлюдовъ, — исправленіе, они говорятъ исправленіе. Про возмездіе, пресченіе говорить нечего. Ни смертную казнь, ни истязаній нельзя уже употреблять. Ну такъ чтоже? Исправленiе. Но какъ?» Онъ вспомнилъ Московскую даму евангелистку, какъ она раздавала евангеліе и утверждала, что сдлала уже много обращеній. Нехлюдовъ вспомнилъ свое впечатлніе отъ Евангелія. Онъ нсколько разъ въ своей жизни принимался читать его. Еще мать его, ребенкомъ, одно время каждый день съ нимъ вмст читала его. И впечатлніе отъ чтенія этаго осталось очень неопредленное и тяжелое, тяжелое тмъ, что находя въ этой книг очень много глубокаго и прекраснаго, — такова была вся Нагорная Проповдь, — рядомъ съ этими прекрасными мыслями онъ находилъ много нелпаго, отталкивающаго, въ особенности по тому значенію, которое придано было этимъ мстамъ церковью.

«Но что значитъ это уваженіе къ этой книг не одной Вры Ивановны, Евангелистки, Московской барыни, но всхъ людей».

** № 92 (рук. №22).

Придя домой посл этого ужаснаго вечера, Нехлюдовъ долго не могъ заснуть.

Мертвое лицо Семенова съ виднющимися зубами, губернаторша въ своемъ шелковомъ плать шанжанъ и пухлыми глянцовитыми руками, и острогъ, мочащіеся в коридор колодники, и мертвецкая, и запахъ тифа и смерти, и, хуже всего, ужасная, озлобленная смерть такого человка, какъ Семеновъ, трогательную исторію котораго онъ зналъ. Вообще за послднее время, особенно дорогой, Нехлюдовъ узналъ этихъ людей, революціонеровъ, къ которымъ онъ, какъ вс люди его круга, питалъ посл 1-го Марта если не отвращеніе, то отдаленіе. Теперь онъ ближе узналъ всю исторію этого движенія и совсмъ иначе понялъ его. Все то, что длалось этими людьми и 1-го Марта и до и посл него, все это было месть за т жестокія, нетолько незаслуженныя страданія, которыя несли эти люди. Были среди нихъ люди слабые, тщеславные, но эти люди были много выше тхъ подлыхъ людей, ихъ враговъ, жандармовъ, сыщиковъ, прокуроровъ, которые ихъ мучали. Большинство же изъ нихъ были люди самой высокой нравственности. Таковы были вс эти 4 человка.

Семеновъ былъ сынъ нажившагося чиновника, который, кончивъ курсъ, пошелъ, бросивъ успокоенную [?], богатую жизнь, въ народъ, чтобы избавить его отъ рабства, былъ рабочимъ на фабрик, взятъ и сидлъ по острогамъ и крпостямъ три года, потомъ сошелся съ революціонерами и былъ сужденъ и приговоренъ къ каторг. Набатовъ былъ крестьянинъ, кончившій курсъ съ золотой медалью и не поладившій въ университет, a поступившій въ рабочіе. Ему было 26 лтъ, и онъ 8 лтъ провелъ въ тюрьмахъ. Вильгельмсонъ былъ офицеромъ. Крузе былъ адвокатъ. У всхъ у нихъ были друзья, братья, сестры, также погибшіе прежде ихъ и также страдавшіе. Началось съ того, что они шли въ народъ, чтобъ просвтить его. Ихъ за это казнили. Они мстили за это. За ихъ месть имъ мстили еще хуже, и вотъ дошло до 1-го Марта, и тогда мстили имъ за прошедшее, и они отвчали тмъ же.

Нехлюдовъ думалъ про все это и, не ложась спать, ходилъ взадъ и впередъ. Мысли его о прошедшемъ этихъ людей перебивались воспоминаніями о томъ, что онъ видлъ нынче и въ острог.

— Ахъ, какой ужасъ, какой ужасъ, — повторялъ онъ, вспоминая³⁴³ въ особенности часто и съ особеннымъ отвращеніемъ то, что видлъ сквозь окно въ послдней камер, и о томъ равнодушномъ и спокойномъ въ зл выраженіи Федорова и хохот всей каторги надъ словами Евангелія.

5-я РЕДАКЦИЯ.

* № 93 (кор. № 27).

Такъ врила и Маслова. Прежде, въ то время, когда она жила въ Панов у старушекъ и любила Нехлюдова, она врила въ добро, но не врила въ церковь. Съ тхъ же поръ какъ она перестала врить въ добро, она не то что стала врить въ церковь, но не стала такъ ршительно отрицать ее, какъ прежде. Теперь, кром того, это было развлеченіе. Такъ было и нынче.

* № 94 (кор. № 27).

Маслова уже много разъ и давно испытала свою неудачу въ этомъ дл. Она много разъ уже и до своихъ родовъ и посл просила и Спасителя, и Царицу Небесную, и Владимирскую, и Николая угодника о томъ, чтобы они сдлали то, что ей хотелось,³⁴⁴ но никогда, о чемъ она просила, ничто не исполнялось.³⁴⁵ Изъ этого она никакъ не выводила того, что прошенія не нужны и не могутъ исполняться, а только сама перестала просить о томъ, что могло совершиться въ этой жизни, а безцльно и безсмысленно поддавалась тому настроенію смутнаго страха, благоговнія и скуки, которое производило на нее богослуженіе.³⁴⁶

Она стояла сначала въ середин толпы за перегородкой и не могла видть никого, кром своихъ товарокъ; когда же причастницы двинулись впередъ и она выдвинулась вмст съ Федосьей, она увидала смотрителя, его жену, надзирателя, фельдшера и занялась рассматриваніемъ шляпокъ и накидокъ этихъ женщинъ. Осмотрвъ ихъ, она увидала и мужичка съ свтлой блой бородкой, Федосьинаго мужа, который весь сіялъ, глядя на жену. Маслова улыбаясь толкнула въ бокъ Феничку, подмигнувъ ей глазомъ.

Когда утомившій всхъ акафистъ кончился и Маслова, поцловавъ обтянутую парчевымъ поручнемъ блую свже вымытую руку священника и крестъ, повернулась назадъ,³⁴⁷ ей стало особенно радостно на душ и оттого, что кончилась утомившая ее служба и можно пойти напиться чаю и, главное, отъ того, что милая Феничка рада и что мужъ ея такой красивый, пріятный малый.

Въ этомъ настроеніи возвращалась Маслова назадъ среди парами шедшихъ женщинъ, когда надзиратель, встртивъ ихъ, громко прокричалъ:

— Маслову и Бирюкову (это была Федосья) въ постительскую.

* № 95 (кор. № 27).

XX.

— Самочувствіе олимпійское, — говорила Вра Ефремовна, какъ всегда испуганно³⁴⁸ глядя своими огромными добрыми круглыми глазами на Нехлюдова и вертя желтой, тонкой, тонкой, жилистой³⁴⁹ шеей, выступающей изъ за жалкихъ смятыхъ и грязныхъ воротничковъ кофточки.³⁵⁰

— Может, это были разные девушки? — пробормотал я скорее для себя, чем для Алекса. То самое чувство охотничьего пса, учуявшего добычу, неожиданно проснулось. — Или это одна, но очень необычная девушка?

\"Вик, по-моему, тебя куда-то не туда повело! Девушка и этот недо-маг связаны с артефактом демона. А смерть Амания связана с его коллекцией. Где имение, а где вода?\"

Нехлюдовъ сталъ спрашивать ее о томъ, какъ она попалась. Отвчая ему, она съ большимъ оживленіемъ стала разсказывать объ ихъ дл. Вся рчь ея была пересыпана иностранными научными словами о пропагандированіи, о дознаніи, о группахъ и секціяхъ и подсекціяхъ, народовольцахъ и еще какихъ то отдлахъ революціонеровъ, которыхъ она была, очевидно, уврена, что вс знали и о которыхъ Нехлюдовъ никогда не слыхивалъ. Она разсказывала ему, очевидно вполн увренная, что³⁵¹ ему очень интересно и пріятно знать вс тайны народовольства, Нехлюдовъ же смотрлъ на ея жалкую шею, на рдкіе спутанные волосы и удивлялся, зачмъ она все это длала и разсказывала. Она жалка была ему, но совсмъ не такъ, какъ былъ жалокъ Меньшовъ, мужикъ, съ своими поблвшими, какъ картофельные ростки, руками и лицомъ, безъ всякой вины съ его стороны сидвшій въ вонючемъ острог. Она жалка была той очевидной путаницей, которая у ней была въ голов. Она, очевидно, считала себя героиней и рисовалась передъ нимъ и этимъ то и была особенно жалка ему. Эту черту рисовки Нехлюдовъ видлъ и въ ней и во всхъ лицахъ, бывшихъ въ комнат. Онъ чувствовалъ, что онъ сталъ галлереей для всхъ этихъ лицъ, и они немножко иначе длали то, что длали, потому что онъ былъ тутъ. Рисовка эта была и въ молодомъ человк въ гутаперчевой куртк, и въ женщин въ арестантскомъ халат, и даже и въ парочк влюбленныхъ. Не было этой черты только въ красавиц съ бараньими глазами и въ черномъ лохматомъ человк съ глубоко сидящими глазами, который говорилъ съ худымъ безбородымъ человкомъ, похожимъ на скопца.

\"Где имение, а где вода? Пока не знаю. Но если я не вижу связи, это не значит, что ее нет\".

\"Надо давно уже бросить это дело с демоном, — проворчала Хайша. — Все равно никаких подвижек нет. Даже Алекс уже не так рвется отомстить, просто ему не хочется терять лицо. Если ты предложишь, он согласится\".

Дло, по которому хотла говорить Вра Ефремовна съ Нехлюдовымъ, состояло, во 1-хъ, въ томъ, чтобы избавить подслдственную товарку отъ нравственныхъ мученій, которымъ ее подвергали жандармы. Ее держали въ одиночк, разстраивали ей нервы посщеніями и потомъ допрашивали, всячески застращивая и обманывая ее. Нехлюдовъ сказалъ, что онъ едва ли что нибудь можетъ тутъ сдлать, но общалъ, записавъ фамилію. Другое же дло шло тоже о товарк, сидящей въ Петропавловк въ Петербург и которая, по словамъ Вры Ефремовны, ни въ чемъ не была виновна, а только была дружна съ замшанной.

\"Думаю, ты ошибаешься. Просто он не показывает, что на самом деле чувствует. Впрочем, если завтрашний визит не даст результатов, я с ним поговорю\".

— Ладно, уже три часа ночи. Даже Женька дрыхнуть завалилась. Надо хоть немного поспать перед завтрашней беготней.

Свою исторію Вра Ефремовна разсказала такъ, что она кончила акушерскіе курсы, сошлась съ партіей Народовольцевъ, прочла капиталъ Маркса и ршила, что она должна работать для революцiи. Сначала шло все хорошо: писали прокламацiи, пропагандировали на фабрик, но потомъ схватили одну и начали всхъ брать. И вотъ ее приговорили къ ссылк.

Мы с Алексом покинули кухню и остановились, разом осознав трагичную истину.

В моей комнате спала Рысь.

Нехлюдовъ спросилъ про двушку съ бараньими глазами. Вра Ефремовна разсказала, что это дочь генерала, давно уже принадлежитъ къ революціонной партіи. Сама мало понимаетъ, но больше по сочувствію къ взятымъ. Всегда помогала, а сама попалась за то, что, перехавъ только наканун, остановилась въ конспиративной квартир. А въ ночь пришли съ обыскомъ, была типографія тайная. Ршили защищаться, потушили огонь и стали уничтожать улики. Полицейскіе ворвались, и тотъ, кто не пускалъ, выстрлилъ и ранилъ смертельно одного. Когда стали допрашивать, кто стрлялъ, она сказала: «Я!» И такъ и осталось. И теперь идетъ въ каторгу.

В комнате Женьки спала Женька.

— Альтруистическая, хорошая личность... — сказала Вра Ефремовна. — Ну-съ, вашу протежэ просили перевести къ намъ?

На диване спали Агата и Паштет.

— Я просилъ, нельзя.

Нам с Алексом не было места в этом царстве Морфея.

— Ну такъ посл, на этап.



Разговоръ ихъ былъ прерванъ смотрителемъ, который, вернувшись въ контору, изъ которой онъ выходилъ, объявилъ, что свиданіе кончилось и надо расходиться. Нехлюдовъ хотлъ встать, но Вра Ефремовна удержала его.

Остров Крит. 1140 год до н. э.



— Погодите еще, не сейчасъ, — сказала она улыбаясь и стала передавать ему еще другой планъ для облегченія участи Масловой: перевести ее въ сидлки въ госпиталь.

— Слава царю!

— Господа, пора, пора, выходите, — говорилъ смотритель.

Кто из придворных выкрикнул эти слова, он не заметил. Сразу десяток глоток подхватили тост. Впрочем, сегодня каждый из прихлебателей успел прокричать славу, а самые рьяные — и не по разу.

Пройдясь прогулочным шагом вдоль выстроившихся в шеренгу разномастных автомобилей, Дирк приблизился к «кадиллаку», в котором сидели двое мужчин с типичной азиатской внешностью, настороженно наблюдавшие за ним. Поравнявшись с дверцей водителя, Дирк внезапно наклонился и сунул голову в открытое боковое окно.

Зря стараются. Ему все равно. Нет, сил он сегодня потратил немного, смерть от истощения ему не угрожает, обычная усталость. Разбойников оказалось всего два десятка. Хотя, с другой стороны, вооружены они были весьма неплохо. Но городская стража вполне могла бы справиться с бандой. Просто ему до волчьего воя наскучило сидеть во дворце и разбираться с бесконечным потоком отчетов, просьб, судебных решений и просто кляуз — последних было особенно много. И когда секретарь донес, что разбойники вновь замечены на опушке ближнего леса, он с облегчением бросил на пол кипу папирусов и приказал готовить колесницу.

Но постители и заключенные все не уходили. Требованія смотрителя только вызывали въ нихъ особенное оживленіе. Многіе встали и, прощаясь, говорили стоя, нкоторые плакали. Особенно трогательна была мать съ сыномъ. Молодой человкъ все вертлъ бумажку, и лицо казалось злымъ — такъ велики были усилія, которыя онъ длалъ, чтобы не заразиться чувствомъ матери. Мать же, прощавшаяся уже съ нимъ совсмъ, лежала на его плеч и рыдала безъ слезъ. Двушка съ бараньими глазами, — Нехлюдовъ невольно слдилъ за ней, — простилась съ высокимъ молодымъ человкомъ, похожимъ на нее, и подошла къ рыдающей матери, обняла ее и что то успокоительно говорила ей. Старикъ въ синихъ очкахъ стоя держалъ за руку свою дочь, кивалъ головой на то, что она говорила. Молодые влюбленные встали и держались за руки, молча глядя другъ другу въ глаза. Нехлюдовъ простился съ Врой Ефремовной и отошелъ къ двери. Высокій молодой человкъ, братъ двушки съ бараньими глазами, которую смотритель называлъ Марьей Павловной, подошелъ къ Нехлюдову.

— Извиняйте, мужики, помогите, ежли сможете. Никак не сыщу, иде на ентой посудине сортир? — обратился он к азиатам, мгновенно войдя в образ неотесанного деревенского провинциала.

Теперь он с раздражением вонзал кинжал в запеченный бараний бок, словно перед ним был чудом уцелевший разбойник. Расправа над бандой вышла короткой и удовлетворения не принесла. Разбойники, стоило им понять, кто выехал против них в одиночку, думали только о спасении своих никчемных жизней. Убивать их было легко и скучно — молнии послушно срывались с пальцев и безошибочно разили сквозь медь и кожу доспехов. Даже мелькнула мысль пощадить нескольких дурней, но мелькнула и забылась. К тому же за расправой наблюдали издалека сбившиеся в толпу горожане. Если сейчас проявить милосердие, его обязательно примут за слабость. А там и до бунта недалеко.

* № 96 (кор. № 27).

Водитель, здоровенный детина с короткой неровной стрижкой, молча качнул головой из стороны в сторону, глядя прямо перед собой и явно избегая встречаться с ним взглядом. Наметанным глазом Дирк сразу засек характерную выпуклость на левой стороне куртки рядом с подмышкой — так носят оружие копы в штатском и профессиональные киллеры. Второй азиат — худощавый, длинноволосый, с модной козлиной бородкой и наполовину выкуренной сигаретой, свисающей из уголка рта, — в отличие от застенчивого громилы вызывающе посмотрел на Питта и оскалил зубы в волчьей усмешке. Между ног у него притулился объемистый кожаный футляр, слишком большой для калькулятора или мобильного телефона.

Почему и в какой момент, любовь подданных сменилась страхом, он так и не смог понять. А ведь он по-прежнему старался для них! Правил мудро и справедливо, налогами сильно не давил, даже от разбойников вот лично защитил! Ан, нет — докладывали соглядатаи, что недовольны им, боятся. И сам царь не слепой и не глухой. Даже сейчас — на пиру, среди приближенных — нет-нет, да и ловил он испуганные и злобные взгляды. Впрочем, плевать!

Все то, что видлъ нынче Нехлюдовъ, было для него совершенно ново. Онъ въ первый разъ увидалъ этотъ міръ людей, про которыхъ онъ зналъ со стороны, къ которымъ испытывалъ чувство недоброжелательства и почти презрнія. Но теперь онъ не только понялъ, но почувствовалъ этотъ міръ. Не столько исторія этой Марьи Павловны съ ея спокойной неженственной красотой, сколько видъ чахоточнаго молодого человка, борющагося съ своимъ чувствомъ къ матери, и это отчаяніе матери, выносившей, выкормившей, вынянчившей этого юношу и видящей его въ арестантскомъ халат чахоточнаго и на вки разлученнаго съ ней. Это было ужасно.

— Ну как, поговорил со знакомым? — спросила Сара.

Царь встал и, не обращая более внимание на пирующих людей, покинул зал. Быстрым шагом миновал коридор и ворвался в свои покои. Галатея обернулась на его шаги, улыбнулась с ничуть не поблекнувшей за прошедшие годы нежностью.

* № 97 (кор. №27).

— Нет, — буркнул он, усаживаясь за баранку, — обознался.

— Ты устал, любимый?

Один длинный и два коротких гудка возвестили пассажирам о первой остановке маршрута. Когда паром пришвартовался в доке, «крайслер» стоял первым в очереди. Покинув палубу, Дирк проехал вдоль длинного, залитого солнцем пирса и вывел машину за пределы пристани.

Пигмалион хотел уже отрицательно покачать головой, но… с другой стороны — почему нет? Он кивнул и развалился на ложе в приятном ожидании. Галатея на мгновение исчезла в соседней комнате и вернулась с испуганной рабыней лет тринадцати. Путем проб и ошибок они пришли, наконец, к выводу, что больше всего жизненной силы давали ритуалы с подростками.

— Да это еще что — эти за [без]письменность, — подхватилъ смягчившійся помощникъ смотрителя, — а то прямо ни за что, бываетъ, сидятъ. Вотъ хоть бы этотъ — прекраснйшій человкъ. Судились съ помщикомъ, съ нихъ убытки присудили. Стали описывать, съ его двора начали, онъ не пустилъ себ въ дворъ, — три года заключенія въ арестантскія роты. Сюда перевели. И прекрасный человкъ, онъ у насъ староста. И много такихъ, — говорилъ смотритель, какъ бы хвастаясь тмъ, что онъ держитъ въ тюрьм много невинныхъ. — Ну а вотъ этотъ молодой, — сказалъ онъ, понизивъ голосъ, когда они встртили двухъ арестантовъ, несшихъ ушатъ съ водой, — этотъ настоящій типъ, эти бдовые, тоже палецъ въ ротъ не клади.

Гала поставила девушку на колени перед ложем и собралась уже произнести первые слова заклинания, когда из арки входа раздался окрик:

Расположенный в нижней оконечности пролива Паджет, остров Вашон представляет собой покрытый смешанным лесом клочок земли площадью в тридцать семь квадратных миль. В минутах пути от загазованных городских кварталов Сиэтла и Такомы, недоступный иному транспорту, кроме водного, остров привлекает множество туристов и отдыхающих своей чудом сохранившейся первозданной природой и какой-то безмятежно патриархальной атмосферой. Немногочисленное население острова составляют по старинке выращивающие малину и клубнику фермеры и, как ни странно, горстка компьютерных специалистов, сбежавших сюда под сень берез и сосен, не выдержав сумасшедшего темпа жизни большого города.

* № 98 (кор. № 27).

— Стойте! Пожалуйста, остановитесь!

Опустив верх, мешающий в полной мере наслаждаться живописным ландшафтом и пьянящими лесными ароматами, Дирк повел машину по единственной островной магистрали, начинающейся сразу от пристани и пересекающей Вашон с севера на юг. Глянув в боковое зеркало, он увидел черный «кадиллак», также покинувший паром и пристроившийся следом за «крайслером». Оба автомобиля разделяло не более полумили. По обеим сторонам дороги изредка мелькали то какие-то вычурные постройки экстравагантной архитектуры и дизайна, то фермерские хозяйства, окруженные купами вековых сосен.

Вернувшись рано утромъ, Нехлюдовъ нашелъ у швейцара зaписку адвоката и два прошенія изъ острога: отъ одного приговореннаго и одного судимаго и письмо отъ содержавшихся въ острог, такъ называемыхъ сектантовъ, съ обвинительнымъ актомъ.

Лион не скрывая неудовольствия посмотрел на ковыляющего к ложу Эгалия. Старый друг сильно сдал за эти годы — растолстел, облысел, стал заметно подволакивать при ходьбе левую ногу и часто хвататься за сердце. Царь же почти не изменился, даже, казалось, помолодел.

— Как здесь чудесно! — счастливо выдохнула Сара, вскинув руки над головой и подставив открытые ладони под упругий, холодящий поток встречного воздуха. Дирк поощрительно улыбнулся. Она вела себя совсем не так, как слишком многие знакомые ему девушки, наотрез отказывавшиеся даже садиться в машину с открытым верхом из боязни растрепать свои дорогостоящие прически и попортить не менее дорогостоящий макияж. Для него же такая езда была чем-то сродни ведению корабля в штормовом море или погружению на только что найденное и никем еще не обследованное затонувшее судно. Риск и приключения — вот что придает жизни неповторимый вкус. А без них она становится пустой и пресной.

— Что ты творишь? — едва справившись с одышкой, воскликнул Эгалий. — Ты что, совсем обезумел?

Умывшись и напившись чаю (кофе былъ такъ дуренъ въ гостиниц, что онъ пересталъ его пить), Нехлюдовъ похалъ къ адвокату, съ тмъ, чтобы оттуда хать въ острогъ, и для этого взялъ съ собой привезенные изъ Панова одинъ томъ Тургенева и одинъ Достоевскаго и карточку Катюши съ тетушками. Онъ хотлъ то и другое дать ей.

Перед указателем с надписью «БЕРТОН» Питт притормозил и свернул с трассы на узкую боковую дорогу, ведущую на восток. Проехав мимо небольшой фермы, он остановил машину у подмостков, соединяющих берег с трехэтажным домом на сваях в викторианском стиле. Возведенный в конце девяностых в качестве летней резиденции газетного магната из Сиэтла и переоборудованный позже в отель, он казался издали сказочным пряничным домиком, лаская взор необыкновенно удачным сочетанием нежных оттенков зеленой и бледно-лиловой красок, идеально гармонирующих с пестрым изобилием ярких цветов. Цветы здесь росли повсюду: на крыльце, на балконах, на подоконниках и даже на крыше; в больших и маленьких глиняных горшках и длинных деревянных цветочных ящиках.

— Только не надо снова читать мне мораль, — отмахнулся Пигмалион. — Я уже слышал твою речь много раз, а нового ты наверняка ничего не придумал.

Адвокатъ, какъ всегда, принялъ его не въ очередь и разговорился объ ихъ общихъ длахъ. Кассаціонная жалоба была написана и послана, но надежды на успхъ было мало, если не будетъ особеннаго ходатайства въ Петербург.

— Здесь так красиво, — восторженно озираясь, проговорила Сара, — Дирк, как ты нашел это место?

— Нет уж, ты выслушай меня! — прохрипел Эгалий. — Когда на Крит напало морское чудище, и ты вышел против него и победил, никто тебя не упрекнул за принесенных в жертву рабов. Ты спасал остров! Когда эти странные волки расплодились по всему западному побережью и держали в ужасе целые города, люди сами пришли к тебе просить о помощи. И даже рабов для жертвоприношения сами привели. Все понимали — это ради блага людей. Но в последнее время ты совсем потерял чувство меры!

— Не худо бы създить и похлопотать въ Сенат, если есть рука, — сказалъ адвокатъ. — Кассаціонная жалоба вышла слабо.³⁵² Мы сдлали все возможное: написали 8 пунктовъ, — улыбаясь, какъ бы съ насмшкой надъ своими пунктами. — Вдь ужъ очень плохъ попался адвокатикъ, не импозантенъ нисколько, — шутилъ адвокатъ. — Судейскіе такъ и не удостоврили того, что предсдателемъ было остановлено чтеніе осмотра. Вы вдь помните, что онъ остановилъ чтеніе...

— Все просто, — улыбнулся тот, — У одного из наших ученых летний домик на острове, он и подкинул мне идею. Хвастал, что нигде во всем штате не готовят королевского лосося лучше, чем здесь. Вот мы с тобой сейчас и проверим, так это или нет.

— Что ты несешь?!

— Какъ же, я очень хорошо помню, потому что былъ очень благодаренъ ему за это, — сказалъ Нехлюдовъ, вспоминая это продолжительное и безсмысленное чтеніе, которое происходило на суд.

Эгалий кивнул на дрожащую рабыню.

Он провел Сару в миленький уютный ресторанчик с обстановкой и дизайном того же периода, занимавший половину нижнего этажа. Почти все столики были свободны, и Дирк усадил спутницу у большого декоративно изукрашенного окна с видом на пролив. Заказав для аперитива бутылку местного сорта шардоне, они некоторое время любовались панорамой, охватывающей, помимо Квартирмейстерской бухты, близлежащий островок Маури и конусообразную вершину Рейнира, действующего вулкана в нескольких десятках миль к юго-востоку от Сиэтла.

— Она ведь тебе не нужна. Ты не так уж сильно потратился, разгоняя кучку вооруженного сброда. Не говоря уж о том, что совершенно не было никакой необходимости делать это при помощи магии! Как и устраивать магическое представление два дня назад. После него эта убила для тебя трех рабынь — ведь так?

— И надо было быть благодарнымъ, потому что это былъ самый тузовый поводъ къ кассаціи.³⁵³ Да только они отпираются — говорятъ, что не помнятъ. И это ужъ который разъ они со мной такія штуки выдлываютъ. Какъ только поводъ къ кассаціи — они не записываютъ въ протоколъ. А потомъ говорятъ: «не помню». А самъ смется. Секретарь — ихъ рабъ. Онъ ждетъ мста слдователя отъ нихъ же, что они велятъ, то и пишетъ или то и не пишетъ. Ну все-таки я это самое и написалъ. Какъ Сенатъ посмотритъ.

— Он напоминает мне о Тетонских горах, — ностальгически вздохнула Сара, вспомнив юные годы и остроконечные горные пики в северо-западной части Вайоминга, — В детстве я обожала лошадей и могла проскакать много миль вдоль берега озера Джексон до самого их подножия.

Пигмалион резко сел, меряя друга взглядом.

* № 99 (кор. № 27).

— Держу пари, что ты обожала не только скачки, но еще и скоростной спуск, — рискнул предположить Дирк.

— И что? Я — если ты не забыл — царь! А эта девка — всего лишь рабыня!

— Точно! — улыбнулась девушка, — Пока выросла, изломала не одну пару лыж. А как ты догадался?

— Да не в ней дело, я за тебя боюсь! — взмолился Эгалий. — Ты сходишь с ума! Ты убиваешь не потому, что это нужно! Ты убиваешь, что бы насладиться…

Встрча эта была пріятна Нехлюдову, показавъ ему то разстояніе, которое само собой установилось между имъ и его прежними знакомыми. Правда, что онъ чувствовалъ себя теперь очень одинокимъ, но это одиночество не тяготило его. Онъ чувствовалъ, что одиночество это содержательно. Иногда ему хотлось сообщить мысли, занимавшія его, кому-нибудь, но такихъ людей не было.³⁵⁴ Была сестра, которой онъ могъ бы высказать все, но ея не было въ город, да и она много перемнилась за послднее время. Понялъ бы вс его неясныя, но важныя мысли вполн только Николенька Иртеневъ, ему бы онъ все сказалъ, но онъ уже давно былъ подъ землей, и милый лобъ его съ шишками надъ глазами и большими взлизами тонкихъ волосъ былъ ужъ вроятно теперь чистымъ черепомъ, думалъ Нехлюдовъ. «Впрочемъ, можетъ быть, это и лучше, что я никому не говорю про это, а ношу все въ себ, — думалъ иногда Нехлюдовъ, — зато нтъ теперь въ моихъ чувствахъ и мысляхъ примси рисовки. Все идетъ внутри меня передъ самимъ мной и передъ Богомъ».

— А там неподалеку от озера есть лыжный курорт, Ущелье Джексона называется. Я на нем отдыхал несколько лет назад, вот и подумал, что тебе он наверняка хорошо известен, — пояснил Дирк.

— А ты пьешь вино только когда испытываешь жажду? — неожиданно спокойно вмешалась в спор Галатея. — Ешь только когда голоден?

— Снег там потрясающий, — мечтательно закатила глаза Сара. — Но ты меня снова удивил! Никогда бы не подумала, что директора департамента НУМА отпустят кататься на лыжах так далеко от моря.

— Люди — не еда! Это… это нельзя даже сравнивать! Это аморально!

А чувствъ и мыслей совершенно новыхъ было много, и онъ никакъ не могъ разобраться въ нихъ. Дло съ Масловой было главнымъ его дломъ, и чувства и мысли, вызванныя судомъ и въ особенности послднимъ свиданіемъ, въ которомъ она показала ему всю тяжесть своей обиды, были основными чувствами и мыслями; но кром того, чмъ больше онъ сближался съ этимъ міромъ заключенныхъ, тмъ настоятельне представлялся ему рядъ вопросовъ, въ которыхъ онъ до сихъ поръ не могъ найти никакихъ разршеній. Все, что онъ для уясненія этихъ вопросовъ читалъ въ послднее время, не удовлетворяло его. Въ книгахъ, которыя онъ читалъ, эти вопросы сводились къ новой школ криминалистовъ, смотрвшихъ на преступниковъ какъ на результатъ среды и наслдственности; для Нехлюдова³⁵⁵ же главный вопросъ состоялъ въ томъ, какимъ образомъ обыкновенные добрые люди могли такъ необыкновенно жестоко и безсмысленно обращаться съ другими людьми. Для Нехлюдова тюрьма и все то, что длалось въ ней, представляло неразршимый вопросъ, на который онъ нигд не могъ найти отвта, но онъ чувствовалъ, что отвтъ этотъ есть и долженъ быть.

— Почему же? Чем человек отличается от барана или коровы? Если морально утолять голод, убивая четвероногих животных, почему аморально убивать ради этого животных двуногих?

— Ничего не поделаешь, — шутливо развел руками Дирк, — иногда и от моря хочется отдохнуть. А вообще-то ты права, только в законный отпуск и можно вырваться куда-нибудь подальше. В пустыню Гоби, например, — усмехнулся он, — Я там еще не бывал. А теперь ты расскажи мне, как получилось, что маленькая деревенская девочка из захолустного Вайоминга стала одним из ведущих специалистов Центра контроля за распространением эпидемических заболеваний?

— Мне жаль, что ты перестал понимать меня, — продолжил Пигмалион. — Это даже больше похоже на предательство. Ты предаешь меня своим осуждением, Эгалий!

* № 100 (кор. № 27).

— Потому и стала, что деревенская и из захолустья. Я выросла на родительском ранчо и, сколько себя помню, постоянно возилась то с заболевшим теленком, то с охромевшей лошадью. Отец считал меня мягкосердечной размазней, а я просто обожала животных, любила с ними общаться и старалась помочь, если им было плохо. В школе я факультативно изучала ветеринарию, потом поступила на ветеринарный факультет, после окончания сменила несколько мест службы, а потом меня пригласили поработать в ЦКЭ, и я согласилась. Теперь я добилась всего, о чем мечтала в детстве. Разъезжаю по всему свету, вожусь с животными, лечу их, если заболеют, да еще и получаю за это приличные деньги, — закончила она с немного смущенной улыбкой.

— Ты и правда обезумел, — произнес Эгалий. — Эта тварь, которую ты создал из скульптуры — она завладела твоим разумом!

Смотритель вышелъ еще боле усталый, чмъ всегда.

Дирк ни на мгновение не усомнился в ее искренности. У Сары было доброе сердце, в котором прочно угнездились любовь и сострадание ко всему живому на земле. Не приведи ее судьба в ЦКЭ, она открыла бы приют для бездомных домашних животных, стала активисткой Гринписа или сельским ветеринарным врачом, не задумываясь о том, будут ей за это платить или нет. Устремленный на него нежный взгляд окрылял Дирка, а чарующая улыбка приводила в состояние, близкое к эйфории. Давненько с ним не случалось ничего подобного.

Пигмалион сорвался со скамьи и мгновенно оказался перед другом. Сгреб его одежды на груди в кулак. Эгалию пришлось встать на цыпочки, чтобы не задохнуться.

— Что прикажете? Я только что изъ конторы. Пожалуйте.³⁵⁶

Возникший у столика официант нарушил идиллическую гармонию, зато притащил заказанные деликатесы. Молодые люди с огромным удовольствием полакомились тающим во рту филе королевского лосося, поджаренного на гриле, и сырниками из свежайшего творога с малиновым вареньем. Покончив с трапезой, они немного погуляли по берегу, держась за руки. Дирк не стал ничего говорить Саре, но держался настороже, незаметно озираясь по сторонам и высматривая, не вертятся ли поблизости те подозрительные типы из черного «кадиллака». Вскоре он засек их автомобиль, припаркованный у въезда в Бертон в нескольких кварталах от ресторана, и позволил себе немного расслабиться.

— Благодарю васъ, но мн хотлось бы видть Маслову и вотъ эту особу.

— Ты забываешься, Эгалий, — прошипел сквозь зубы Пигмалион. — Если тебя так беспокоит судьба этой рабыни, можешь занять ее место!

— Так не хочется уезжать отсюда, — вздохнула Сара, — но никуда не денешься, пора возвращаться. Результаты анализов крови членов экипажа должны быть уже готовы, да и Хол, я думаю, успел обработать твою бомбу.

— Нынче пріемный день, и постительская занята, — сказалъ смотритель.

Он заглянул в глаза друга и тот почувствовал обморочную слабость. Во взгляде Пигмалиона не было ничего от человека, которого Эгалий когда-то знал. Не было там даже жестокости или злости. Только насмешливое равнодушие.

Когда они вернулись к «крайслеру», она порывисто обняла Дирка, поцеловала в щеку и прошептала:

— Мн только передать ей кое что.

— Не на много же хватило твоего милосердия… Убирайся!

— Спасибо за замечательный ланч.

— Да пожалуйста въ гостиную.

— Не стоит требовать от других того, на что не способен сам.

— А это у меня хобби такое: похищать прекрасных женщин средь бела дня и угощать их ланчем, — пошутил Дирк, в свою очередь обнимая и целуя ее, но уже в губы. Она затрепетала в его объятиях и так страстно ответила на поцелуй, что у обоих перехватило дыхание. Острые ноготки Сары судорожно впились ему в спину, но Дирк даже не почувствовал боли.

— Благодарю васъ.

Спокойный жесткий голос, внезапно прозвучавший в комнате, заставил Пигмалиона выпустить бывшего друга и, развернувшись, вызвать в ладонях огненные шары, готовые сорваться в цель. Галатея отбросила в сторону рабыню и приняла стойку кулачного бойца

С трудом оторвавшись друг от друга и немного отдышавшись, они уселись в машину. Проезжая мимо «кадиллака», Дирк повернул голову и скорчил такую зверскую рожу, что оба азиата непроизвольно вздрогнули. Глянув через минуту в зеркальце заднего обзора, он слегка встревожился. Преследователи изменили тактику: быстро развернувшись, они догнали «крайслер» и сели ему на хвост. Сели нагло и бесцеремонно, что не сулило ничего хорошего.

— Что передать, такъ дайте я передамъ, если что не запрещенное.

Тот самый жрец, что предупреждал Пигмалиона когда-то об опасности магии, шагнул из тени на свет. Он совершенно не постарел за прошедшие годы. Все такой же крепкий, жесткий и опасный. И он пришел не один. Из тени выступили, окружая их, еще четыре человека.

Притормозив на выезде на трассу, Дирк снова посмотрел в зеркало и увидел, как сидящий на пассажирском сиденье «кадиллака» нагнулся и что-то достал из кожаного футляра. У Дирка томительно засосало под ложечкой, по спине прошел холодок и побежали мурашки, как уже не раз бывало в минуты смертельной опасности, зато прояснилось в мозгу и обострилась реакция. Ни секунды не колеблясь, он резко вывернул руль вправо и придавил до упора педаль газа. Покрышки жалобно взвизгнули, задымились, но выдержали, и тяжеленная махина «крайслера» выскочила на шоссе и понеслась на север, стремительно наращивая скорость.

— Только вотъ книги, карточку, — сказалъ Нехлюдовъ, доставая изъ кармана карточку, которую онъ привезъ изъ деревни, и подавая книги.

— Это бесполезно, царь.

— Ты что творишь?! С ума сошел?! — испуганно закричала Сара; на вираже ее швырнуло на дверцу, и она больно ударилась локтем.

— Чтожъ, это можно, — сказалъ смотритель, просмотрвъ заглавіе книгъ — это былъ одинъ томъ Тургенева и одинъ Достоевскаго. — А вотъ насчетъ денегъ, такъ я хотлъ просить васъ, князь, не давайте ей денегъ на руки. А то тотъ разъ она посл васъ достала вина и совсмъ неприлично себя вела, такъ что я долженъ былъ принять мры. — Рулады все шли своимъ чередомъ. — Деньги передавайте мн.³⁵⁷

Ответа она не дождалась, потому что в этот момент «кадиллак» тоже выбрался на трассу, взметнув из-под колес россыпь мелкого гравия с обочины, и устремился в погоню по свободной от машин встречной полосе. Алгоритм действий преследователей просчитывался легко: настигнуть старый «крайслер», поравняться с ним и хладнокровно расстрелять в упор.

— Да неужели? — сказалъ Нехлюдовъ.

— На пол! Быстро! — рявкнул Дирк, поймав в боковом зеркальце медленно, но неуклонно сокращающий дистанцию черный седан.

Да, да, и буйная оказалась. Вотъ, если хотите нынче эту особу, — сказалъ смотритель, передавая назадъ Нехлюдову разршеніе Масленникова, — такъ пойдемте.³⁵⁸

И смотритель, взявъ военный картузъ, пошелъ съ Нехлюдовымъ въ контору.

Сара еще не успела осознать, что происходит, но незнакомые властные нотки в голосе Дирка словно подхлестнули ее, и она, беспрекословно подчинившись команде, сползла с сиденья и свернулась калачиком на полу. Дирк покосился на нее, мрачно кивнул, чуть-чуть ослабил нажим на акселератор и оглянулся на мчащийся уже почти вровень с ним «кадиллак». Длинноволосый азиат, торжествующе скалясь, с подчеркнутой неторопливостью опустил боковое стекло, выставил в окно вороненый ствол пистолета-пулемета «Ингрэм Мак-10» и навел его на голову Дирка.

Стрелок выглядел моложе него, но быстротой реакции определенно уступал. Дирк выжал тормоза на долю секунды раньше, чем тот нажал на спусковой крючок. Седан вырвался вперед, и очередь прошла над капотом «крайслера», не поцарапав даже краски. В ноздрях защипало от запаха горелой резины, но старый конь не испортил борозды, прочно упершись в гудрон ведущими колесами. Дирк не сводил глаз с машины киллеров, выжидая, как они отреагируют на его трюк. Как он и предполагал, те избрали самый простой, но и самый предсказуемый путь. Загорелись тормозные огни «кадиллака», и в тот же миг нажатием кнопки Дирк переключил автоматическую трансмиссию на вторую скорость и снова выжал до отказа акселератор.

То, что ему сказалъ смотритель про Маслову, въ первую минуту ужаснуло Нехлюдова, но тотчасъ же онъ объяснилъ себ этотъ поступокъ Масловой. Не могла она спокойно перенести того, что она должна была переиспытать въ это послднее ихъ свиданіе, когда она съ негодованіемъ отвергла его позднее раскаяніе. То, что онъ узналъ про ея пьянство, только усилило его жалость къ ней, теперь особенно ясную, когда онъ побывалъ въ Панов, увидалъ ея тетку и живо представилъ себ все то, что она переживала, когда лежала рожающая и больная у этой ужасной старухи. Онъ надялся, что карточка ея и его и книги, тоже читанныя тогда, живо напомнютъ ей то время и нравственно поддержать ее, и потому онъ просилъ смотрителя непремнно передать ей и то и другое. «Какая страшная разница, — думалъ онъ, идя за вздыхающимъ смотрителемъ по каменной лстниц, ведшей въ контору, — между тмъ, чего требуешь отъ себя по отношенію къ человку, съ которымъ хочешь быть только справедливъ, передъ которымъ хочешь быть правъ самъ для себя, и между тмъ чего требуешь отъ себя по отношенію человка, котораго любишь. Какъ только полюбишь человка, то входишь въ его душу, въ его задушевную жизнь и видишь, какъ много требуетъ эта жизнь (столько же, какъ и своя), и хочешь удовлетворить всмъ этимъ требованіямъ.

Глава одиннадцатая

В глотки спаренных крайслеровских карбюраторов хлынул поток высокооктанового бензина. Ненасытное чрево мотора объемом в 392 кубических дюйма[22] благодарно чавкнуло и грозно рявкнуло на всех своих лошадок, коих в его подчинении насчитывалось аж триста восемьдесят штук. Табун сорвался с места и тут же перешел в карьер, убедительно подтвердив тем самым, что «крайслер ЗОО-D» заслуженно считался в пятьдесят восьмом самым быстрым и мощным автомобилем массового производства в стране. Как будто стряхнув полвека со своих хвостовых стабилизаторов, разом помолодевший ветеран угрожающе взревел и попер вперед разъяренным носорогом.

Не полюби я ее той любовью и жалостью, которою я люблю ее теперь, то, что она напилась, было бы только поводомъ къ отдаленію отъ нея. А люблю я, жалю ее, и мн только еще больше жалко ее, потому что я знаю теперь и вмст съ ней переживаю все то, что она пережила, отвергнувъ меня». Такъ думалъ Нехлюдовъ, входя въ контору и ожидая не найти тамъ никого и потомъ увидать мало интересующую его Вру Богодуховскую.

Когда человек желает убить тигра, это называют спортом, охотой; когда же тигр желает убить человека, это называют свирепостью, зверством.

* № 101 (кор. № 27).

Бернард Шоу



— А еще я вотъ о чемъ хотлъ поговорить съ вами, — заговорилъ Нехлюдовъ. — Мн говорили, что въ дтской больниц здсь очень больныхъ много, и нуждаются въ сидлкахъ. Такъ не пошли ли бы вы, если бы попросить?

В это утро я особенно отчетливо чувствовал свой возраст.

— Чтожъ это? За ребятами горшки выносить? — мотнувъ головой, сказала она. — Нтъ, ужъ это кого другаго.

То есть, я хочу сказать, меня рано списывать в отставку, не так уж и много мне на самом деле лет. Ну, типа, руки-ноги и прочие детали организма еще не требуют регулярных визитов к врачам.

— Да вдь все таки лучше, и польза, — сказалъ Нехлюдовъ грустно.

Но сон на полу, к сожалению, дается уже не так легко, как в студенческие годы.

Она тотчасъ же замтила, какъ подйствовало на него ея замчаніе и какъ огорчило его, и съ женской чуткостью, чтобы смягчить дурное впечатлніе, тотчасъ же прибавила:

Вчера… точнее, уже сегодня ночью, обнаружив, что все спальные места заняты прекрасными дамами, мы с Алексом разыграли на спичках мое кресло. Я вытащил короткую спичку, и напарник со злорадной ухмылкой занял мое место в моей же, наглец, излюбленной позе — полулежа, закинув ноги на стол. А я бросил на пол старое одеяло и устроился на нем на пару с чжуполуном, решившим не бросать хозяина в тяжелый момент жизни. Солидарность Ми-ми стоила мне пары синяков, которые я набил об его панцирь, ворочаясь во сне.

— Вотъ насчетъ вина вы говорите, такъ это точно, я теперь не буду больше пить его. Это такъ.

— Вотъ это хорошо, — сказалъ обрадованный Нехлюдовъ.

Небольшим утешением поутру мне послужили стоны и проклятия Алекса, проспавшего всю ночь в одной позе и теперь безуспешно пытавшегося выбраться из кресла. Примерно такие же — разве что более изысканные — стоны и проклятия раздавались с дивана. Агата проснулась и обнаружила что, во-первых, похмелье совершенно не поддается магическому исцелению и, во-вторых, что за ночь ее дорогущее платье превратилось черти во что. Мало того, что тончайшая материя безжалостно измялась, а кое-где и лопнула по швам, так еще Паштет оставил на ней столько шерсти, словно за ночь полностью облысел.

* № 102 (кор. № 27).

Женька еще спала, а Рысь — наоборот — встала раньше всех и даже сварила кофе для всей страждущей компании.

Кофе немного прочистил мне мозги. Во всяком случае, я сумел распределить роли в предстоящем расследовании. Алексу предстояло следить за домом Дюволла. Раз вчера вечером маг посетил \"Лемурию\" с женой, ночевал он, скорее всего, дома. Но я надеялся, что утром долг вновь призовет его на службу — чем бы он в Совете ни занимался. Когда Дюволл покинет квартиру, Алекс должен будет позвонить Алене и условиться о встрече, тем более, что и повод был — руку-то из слоновой кости мы ей так и не вернули. Конечно, теперь это был не артефакт, а действительно \"миленькая безделушка\", но Алена этого наверняка не заметит. К тому же уверен, максимум через пять минут разговора Алена и думать забудет об артефакте. В этом я полагался на врожденную магию инкубов. Барышня выболтает Алексу все, что знает. Но вот только много ли она знает? Вряд ли она сама в курсе своей способности менять состав крови.

Въ Масловой, ему казалось, начинала происходить внутренняя перемна,³⁵⁹ и эта мысль несказанно радовала его. Новая обстановка и, главное, трудъ съ дтьми, онъ надялся, будетъ имть благотворное вліяніе. Но все это было совсмъ не такъ. Съ тхъ поръ, какъ она все высказала ему и отвергла его, она въ своемъ сознаніи стала выше его. Она покорилась ему. Она согласилась поступить въ больницу только потому, что онъ хотлъ этаго, но ей дло въ больниц продолжало казаться унизительнымъ и противнымъ. Никто изъ дтей не интересовалъ ее. Она такъ была занята своими мыслями и чувствами, что не обращала на нихъ вниманія и только длала то, что ей указывали докторъ и фельдшеръ. И ей было нехорошо въ больниц, даже хуже, чмъ камер. Хуже было отъ того, что не было товарокъ, къ которымъ она привыкла, въ особенности Федосьи, которую она любила, и, главное, отъ того, что сидлка, зная, кто она была, презрительно чуждалась ея; мущины же, фельдшеръ и сторожъ, тоже потому, что знали, кто она была, также презрительно, какъ т чуждались, искали съ ней сближенія.

Впрочем, других идей у меня пока не было. То есть, я имею в виду, еще одна мысль была, но Агата наотрез отказалась соблазнять Дюволла, заявив, что ее и без того мутит. К тому же, ведьму ждали неотложные дела в Совете. Допивая кофе, она рассказала, что к бесчинствам оборотней добавилась еще одна напасть — новообращенные маги, которые начинают творить чудеса, иногда прямо на улице, перед толпой. С одной стороны, это порождает ненужные слухи, с другой — самих магов приходиться в экстренном порядке отлавливать и спасать. Что осложняется частым нежеланием этих магов быть спасенными. Несколько новоявленных чудотворцев уже умерло от истощения сил. От всего этого (а так же, думаю, от вида безнадежно испорченного платья) Агата пребывала в желчном расположении духа.

А въ это послднее время ей особенно противно стало заискиваніе мущинъ. Это самое хотла она сказать Нехлюдову, но она не нашла словъ, въ которыхъ бы хорошо было сказать это. Ей теперь было почти все все равно: даже вопросъ о томъ, пересмотрятъ ли ея дло и оправдаютъ ли ее, потерялъ для нея большую долю своего интереса. Ей теперь было важно только одно: быть въ его глазахъ великодушной — великодушне его и вмст съ тмъ быть такою, какою онъ хотлъ чтобы она была.³⁶⁰

— Я бы на твоем месте не особо рассчитывала на успех Алекса, — проворчала она, открывая проход на теневую тропу. — Ваш любимый метод разведки через постель уже давал сбой.

Въ вечеръ того дня когда Нехлюдовъ, узжая въ Петербургъ, простился съ ней въ больниц, она вечеромъ посл дежурства, оставшись одна въ каморк, гд они жили вдвоемъ съ сидлкой, въ первый разъ посл того, какъ онъ прислалъ ей ее, развернула бумагу, въ которой была завернута фотографiя тетушекъ, ее и Нехлюдова, и долго неподвижно смотрла на нее, лаская взоромъ всякую подробность и лицъ, и одеждъ, и ступенекъ балкона, и куста, который вышелъ на фотографіи. Когда товарка ея вошла въ комнатку, Маслова даже не замтила ее.

— Уж не ревнуешь ли ты? — ехидно поинтересовался я. — Не беспокойся, сердце Алекса навсегда принадлежит одной женщине. Правда, не тебе.

— Любовниковъ разсматриваете?

— Паяц… мне-то все рано. Просто Алексу с этой дамочкой не тягаться.

— Да, любовниковъ, — отвчала Маслова и пошла на свою смну.

— Шутишь?! Я общался с этой Аленой. Она же просто глупая кукла.

* №103 (кор. №27).

— Да неужели? — иронично изогнула бровь Агата и ступила на теневую тропу. Обернувшись, добавила. — Красивой женщине легко убедить мужчину, что она дурочка. Мужчины сами рады поверить в это. Тебе не кажется, что Ивор вряд ли взял бы в ученицы дурочку?

— Алена была ученицей Ивора?! — поразился я. — Что за бред?!

По всмъ преданіямъ и даннымъ возвращеніе его къ власти было невозможно. А между тмъ онъ приходилъ въ восхищеніе, когда къ Пасх получалъ разршеніе пристегнуть еще новую блестящую игрушку на свой мундиръ, былъ въ отчаяніи, когда другіе получали бирюльку, считающуюся старше, чмъ та, какую онъ получилъ, и не переставая старался пользоваться всякимъ случаемъ общенія съ сильными міра и въ особенности съ царской фамиліей и царемъ и въ извстной мр достигалъ этого. Вслдствіи этого³⁶¹ у графа Ивана Михайловича были большія связи.

— Была. Когда Себастьян погиб, она от пережитого шока потеряла способности к магии и сильно поглупела. Во всяком случае, так принято считать…

* № 104 (кор. № 27).

Агата исчезла.

Я пожал плечами. Возможно, Алена и не такая дурочка, какой хочет казаться. Но перед чарами Алекса все равны — и глупые, и умные.

Обязанность его въ крпости состояла въ томъ, чтобы содержать въ казематахъ, въ одиночныхъ заключеніяхъ, политическихъ преступниковъ и преступницъ, т. е. людей, желавшихъ³⁶² измнить существующій порядокъ вещей не для личныхъ цлей, но для улучшенія, по ихъ мннію, положенія всего народа.

* № 105 (кор. № 27).

Себе я поручил поговорить с бывшим телохранителем Таксиста. Может, ничего нового он и не скажет, но этот вопрос надо закрыть. Рысь отправилась со мной.

* * *

Я привык к тому, что теневые облики домов постепенно трансформируются их обитателями. Чем старше здание, тем гротескнее выглядит его тень. У новостроек теневые облики почти всегда неинтересные — то же, что и в реальности с незначительными отпечатками личностей строителей. Но Ирам Чигурия жил в доме, недавно построенном в одном из старых районов Москвы — на месте снесенной пятиэтажки. В Тени это выглядело творением скульптора-сюрреалиста. От старой пятиэтажки остался призрачный теневой облик, вычурный, можно даже сказать — изящный, но проломленный в центре прагматичным бруском нового дома. Посреди сгрудившихся причудливых теней домов середины прошлого века он был так же к месту, как новенький кирпич в витрине с фарфоровыми статуэтками восемнадцатого века.

Был в этой принудительной эклектике и плюс. Два теневых облика совместились, и мы свободно проникли в подъезд новостройки через пролом в стене дома-призрака. Я не знал, как Чигурия отнесется к незваным гостям, и решил не предупреждать его звонком с домофона. Как и звонком в дверь. Все равно тип замка был мне знаком, понадобилось где-то полминуты, что бы его открыть.

Владиміръ Васильевичъ очень обстоятельно, ни разу не взглянувъ на Нехлюдова, своимъ тонкимъ голосомъ доложилъ касаціонную жалобу и обратился къ Селенину. Селенинъ всталъ и очень опредленно высказался въ пользу касаціи, даже преступивъ предлы вденія Сената, т. е. коснувшись самаго существа дла. Фонаринъ попросилъ слова и по пунктамъ сталъ защищать жалобу³⁶³. Его выслушали и потомъ сенаторы стали совщаться. Предсдательствующій все время молчалъ. Бе стоялъ за касацію. Владиміръ Васильевичъ сдержаннораздраженно возражалъ своимъ тонкимъ голосомъ, очевидно недовольный не столько результатомъ перваго дла, сколько тмъ, что онъ догадался по тону Селенина (имвшаго репутацію особеннаго ригориста, chevalier sans peur et sans reproche),³⁶⁴ что онъ знаетъ про его отношенія съ страхованіемъ. Предсд[ательствующій] сталъ, по своему всегдашнему человконенавистничеству, на сторону Вольфа. Все дло ршалось голосомъ Сковородина. И этотъ голосъ сталъ на сторону отказа, преимущественно потому, что не любилъ аристократовъ, съ которыми онъ не былъ знакомъ. Тхъ, съ которыми онъ былъ знакомъ, онъ особенно любилъ, стараясь быть съ ними какъ можно боле фамильяренъ, а незнакомыхъ аристократовъ не любилъ. Теперь же за касацію были два аристократа — одинъ Нехлюдовъ, котораго онъ совсмъ не зналъ, а другой Селенинъ, котораго онъ зналъ, но который постоянно держалъ себя на почтительномъ отъ него отдаленіи. И потому естественно, желая быть имъ обоимъ непріятнымъ, онъ примкнулъ къ мннію Вольфа, и въ касаціонной жалоб было отказано.