Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Сергей Алексеевич Ковалев

Загадки Шестого континента

У ЛЕДЯНОГО ПОРОГА

Бородатый нацистский подводник внимательно рассматривал через цейссовскую оптику спокойные воды моря Уэдделла. Перед ним простирался фантастический мир белых пирамид и гребней Земли Греэма. Новый поворот окуляра — и капитан-лейтенант замер.

При низком солнце ближние ледники поражали интенсивностью новых красок, совершенно неожиданных в белом мире: они то загорались золотом, то густели синевой, то алели с померанцевой нежностью, то струились мрачной чернью. В причудливом ледяном городе было тихо. Только над верхними краями белых исполинов, беспощадно исхлестанных студеными антарктическими ветрами, безмолвно вились снежные флаги.

Глаза моряка с трудом оторвались от пейзажа, достойного кисти Рокуэлла Кента, и, вернувшись на левый борт, остановились в области клубящихся серых облаков. Здесь, за перегибом ледяного барьера, среди мрачных нунатаков[1] и льда, скрывался настоящий оазис, где германскую субмарину ждали с нетерпением. Но кто ждал среди ледяного безмолвия?

Неизвестно, почему в открытой печати никогда не изучалась реальность проекта фашистского рейха по созданию единого пути к источникам сырья в Азии, Африке и Латинской Америки, проложенного… на просторах Тихого и Северного Ледовитого океанов. Лишь в отдельных изданиях 1970-1980-х годов можно было встретить утверждение, что фашистские военные моряки использовали пролив Дрейка или Магелланов пролив для переходов на Тихий океан, в Антарктиду, Аргентину, Бразилию, Патагонию, Огненную Землю и Перу для создания здесь морских баз снабжения. Да, изредка можно было найти упоминания о неком южном маршруте, специально созданном для переходов немецких рейдеров и блокадопрорывателей. Но все эти факты, подчеркиваю, рассматривались лишь как отдельные, совершенно не связанные между собой события.

А ведь бывший командир подлодки U-953 Герберт Вернер в своих послевоенных воспоминаниях прямо сказал, что хорошо знал этот путь, именуемый маршрутом Рио-де-ла-Плата, которым после 27 апреля 1945 года он хотел увести свою субмарину в одну из стран Южной Америки либо — к берегам так называемой Новой Швабии.

Но если существовал такой океанский путь и германские моряки знали о нем, то почему они так долго не обращали внимания на Антарктиду? Ответ напрашивается сам собой. Антарктида — это необыкновенный материк, а вернее — страна вечных льдов, морозов и пурги, по большей части гористая.

Площадь Антарктики более 14 миллионов квадратных километров. По своим размерам Шестой континент превосходит Европу. Практически весь он покрыт мощными массивами льда.

Все другие ледники, существующие на Земле (в том числе и гигантский ледяной щит Гренландии), выглядят карликами по сравнению с антарктическими даже сегодня, когда началось глобальное потепление.

Ото льда здесь свободны лишь гребни и вершины высоких горных хребтов, имеющих большую крутизну (снег здесь постоянно сдувается сильнейшими ветрами).

Природа-мать поставила на пути исследователей полярных областей южного полушария, накоротко соединяющих Атлантику, Тихий и Индийский океаны, три серьезных препятствия.

Во-первых, бескрайние пространства трех океанов, омывающих берега Антарктиды. На пути мореходов в 40-х широтах находится пояс постоянных очень сильных ветров. Штормы здесь — обычное явление, а штормовые волны часто выше пятиэтажного дома.

Во-вторых, за океанским простором находится естественный защитный антарктический пояс, часто состоящий из 70-метровых и выше плавучих морских льдов и айсбергов, окружающих материк. Ледяные исполины надежно сторожат подступы к Шестому континенту.

И в-третьих, от ледяного берегового барьера к Южному полюсу и центральным районам материка протянулась «страна пурги» — безжизненная снежная пустыня, неприметно переходящая в столь же безжизненные высокогорные плато. Здесь царят самые низкие температуры на земном шаре. И причиной тому не только географическое околополюсное положение Антарктиды и большие высоты ледниковой поверхности, но и колоссальное обледенение. Только отдельные участки материка, находящиеся близ восточного побережья, свободны от ледового панциря.

В течение более 30 лет XX века Германия неприметно исследовала южный ледяной континент. И иначе как кошачьим шагом эти исследования назвать сложно. В результате неприметных шагов к 1943 году, по меньшей мере две сотни немецких военных моряков (командиры и штурманы рейдеров, блокадопрорывателей и почти сотни подводных лодок) знали о существовании морских опорных пунктов на маршруте «Рио-де-ла-Плата». А Земля Королевы Мод, Берег Принцессы Астрид, горный район массива Вольтат и Земля Вильгельма II хранят большое количество мемориальных топонимов (наименований, данных в память об исследователях континента), данных тому или иному району участниками германских антарктических экспедиций.

В настоящей книге не преследуется цель подробно рассказать обо всех исследованиях Антарктики. Для этого потребуется не один том исследований. Мы расскажем лишь о районах Антарктиды, непосредственно связанных с присутствием в том или ином виде здесь фашистской Германии. Споры вокруг этого с каждым новым десятилетием только разгораются. Максимально подробно будет рассмотрен вопрос о первичном освоении Антарктиды. Будут представлены районы, которые соседствовали с базами № 211, «Новая Швабия» и «Хорст Вессель» или маршрутом «Рио-де-ла-Плата».

Часть первая. К БЕРЕГАМ ШЕСТОГО КОНТИНЕНТА

Первые тайны Антарктики

Название «Антарктика» можно перевести с греческого как «область, расположенная против Арктики» или «лежащая против севера». Первоначально Антарктидой называли один из берегов южнополярного материка — Землю Эндерби («Антарктида» в переводе с греческого — «принадлежащая, относящаяся к Антарктике»). Позднее это название было перенесено на весь материк. Границу Антарктики обычно проводят по одной из параллелей градусной сетки Земли: 50,55,60-й или по Южному полярному кругу (66.5 градусов южной широты). Единой, принятой всеми границы Антарктики до сих пор нет.

Легенды о существовании огромного южного материка родились в незапамятные времена. Ходили слухи, что это густонаселенный, сказочно богатый край. Не удивительно, что с развитием мореплавания, в пору великих открытий, Антарктиду искало немало предприимчивых мореплавателей. В те годы были открыты Австралия, Новая Зеландия, множество архипелагов и островов. И только ледяной континент остается материком, история которого спорна.

Идея о существовании удивительного континента была высказана еще древними географами. При этом они весьма подробно указывали его границы, но… без ледового покрова.

Есть мнение, что самым первым его изображением на карте стал рисунок Птоломея, который показал обширный южный материк, занимавший все внетропические широты южного полушария.

Еще один источник, подтверждавший, что когда-то над антарктическими пустынями практически до самого Южного полюса не было ледяного покрова, нашли в Стамбуле. После детального изучения этот рисунок был назван картой известного адмирала военного флота Оттоманской империи Пири Рейса (он жил в начале XVI века). Ему вторили известные древние картографы Иоганн Шерер и Оронтеус Финиус, которые в 1515 и в 1531 годах, не только изобразили Антарктиду, но и предположили, что здесь есть свободные ото льда берега, горы и реки. К этим источникам очень доверительно относился Герард Кремер, известный всему миру под именем Меркатор. Позднее эти источники подтвердил еще один известный картограф — действительный член Французской академии наук Филипп Буаше. В 1737 году он опубликовал свою карту Антарктиды и дал точное изображение материка в то время, когда Антарктика была совершенно свободна ото льда. Здесь была представлена подледная топография всего континента, о которой человечество не имело полного представления вплоть до 1958 года.

Основываясь на утраченных ныне источниках, Филипп Буаше изобразил в середине самого южного материка водное пространство, разделяющее его на два субматерика, лежащих к западу и востоку от линии, где теперь показаны Трансантарктические горы. Со временем появился весьма любопытный термин — «Антарктанда».

Интересное подтверждение факта, что когда-то Антарктида имела иную конфигурацию территории свободной ото льда, удалось найти в книге «Земля Королевы Мод», опубликованной в 1974 году известным советским антарктическим исследователем, пять раз зимовавшим в здешних пустынях, Владимира Бардина. Во время зимовки 1961 года в оазисе Ширмахера он нашел мумифицированный труп тюленя. По данным радиоуглеродного анализа кусочков его шкуры и костей удалось установите, что найденный тюлень жил здесь приблизительно 2 200 лет назад. Как это водное ластоногое животное попало в оазис, находящийся в 10 километрах от моря, сложно сказать. Быть может, оазис Ширмахера когда-то был берегом открытого моря?

Не менее интересной стала находка, сделанная в 1970 году американскими исследователями. Ее не случайно назвали великой находкой ископаемых всех времен. В тот день в 750 километрах от Южного полюса, около горы Сириус (Трансантарктические горы), геологи из Института полярных исследователей США обнаружили скелеты и отпечатки позвоночных, живших около 200 миллионов лет назад. Это были останки древних рептилий — цинодонтов и листрозавров. Ранее листрозавра находили только в Южной Африке, Западном Китае или Индостане. И вот нашли в Антарктиде. Это стало еще одним свидетельством существования единого материка, а затем — его раскола на несколько континентов.

Возможно, первой экспедицией, участники которой могли бы увидеть Антарктику, был поход португальской эскадры под командованием адмирала Фернанда де Норонья. Есть мнение, что его корабли подходили к антарктическому острову Южная Георгия. Хотя это могли быть Фолклендские острова или даже Огненная Земля. Так рассказал об увиденном в апреле 1502 года ее участник знаменитый флорентийский астроном Америго Веспучи: «Мы оказались в таких высоких широтах, что Южный полюс находился на 52 градусе над горизонтом… и мы прошли уже 500 лье на юго-восток от бухты Канеа. 7 апреля ночь продолжалась 15 часов… мы увидели новую землю, вдоль которой мы шли 20 лье, и обнаружили, что ее берега скалисты. Мы не нашли там гавани и людей, как я полагаю, из-за холода, который был так силен, что никто из флотилии не мог бороться с ним или переносить его… корабли едва различали друг друга из-за большого волнения и дымки… мы должны были покинуть землю и взяли курс на Португалию».

Изначально Антарктидой, как плацдармом для ведения войн, никто не интересовался. Если бы кто-то об этом подумал, то его признали бы сумасшедшим. Хотя бывали и в приантарктических морях кровопролитные схватки. Особенно, когда в Тихий океан была направлена английская эскадра Фрэнсиса Дрейка. Конечно, тогда этот знаменитый английский исследователь и пират и не думал искать или обследовать Антарктиду: он шел на разбой. Но морская жизнь всегда полна случайностей и неожиданностей. Один из офицеров эскадры Флетчер, писал:

В седьмой день (сентября) сильный шторм помешал нам войти в Южное море… в одном градусе к югу от Магелланова пролива. Из залива, названного нами заливом Разлуки Друзей, нас отогнало на юг от пролива до 57-й с третью параллели, на каковой широте мы и стали на якорь среди островов. За крайним по направлению к Южному полюсу мысом не видно ни материка, ни острова; там Атлантический океан и Южное море встречаются на громадном и свободном пространстве.



Так был открыт ранее безымянный пролив между островом Огненная Земля и Южными Шетландскими островами. Вскоре этот пролив был назван именем Дрейка. О жестокости и бесчинствах капитана «Пеликана» (в походе названном «Золотой Ланью») во время крейсерства у Магелланова пролива и на подходах к приантарктическому проливу до нас дошла весьма скудная информация. Известно лишь, что в устье реки Ла-Плата он захватил португальское судно и из всего экипажа в живых оставил лишь лоцмана Г. да Силву, при помощи которого позже успешно прошел Магеллановым проливом. Но прежде сильнейший шторм раскидал и потопил четыре судна из пяти. Вдоль южно-американского побережья Дрейк спустился почти до 60-й широты, разоряя при этом встречавшиеся ему аргентинские селения. Затем он поднялся вдоль тихоокеанского побережья Чили и Перу, сжигая и разрушая все попадавшиеся встреченные ему поселения.

Вернувшись на Британские острова в 1580 году, Дрейк рассказал, что легендарного южного материка не существует, а потому нет необходимости его захватывать. При этом он как-то даже не задумался, откуда в открытом им проливе берутся ледяные горы — айсберги. Позже, в конце XVIII века, примерно такие же детали в познание ледяного континента южного полушария внес знаменитый английский мореплаватель Джеймс Кук. В конце 1773 года он отправился в океан из Новой Зеландии и приложил огромные усилия, чтобы найти южный материк. В том плавании Кук открыл острова Южная Георгия и Землю Сандвича (Южные Сандвичевы острова), но южного материка не нашел. «Я обошел, — говорит он, — океан южного полушария в высоких широтах и отверг возможность существования материка, который если и может быть обнаружен, то лишь близ полюса, в местах, недоступных для плавания». Тем самым знаменитый английский мореплаватель вольно или невольно положил конец дальнейшим поискам южного материка, который на протяжении двух столетий служил приманкой для крупных морских держав и был излюбленной темой для рассуждений географов всех времен. Он прямо заявил, что «за четырехлетнее плавание в южных водах так и не смог отыскать здесь южный материк. Значит, Антарктиды либо вовсе не существует, либо достичь ее невозможно». После такого заявления иностранные державы перестали посылать экспедиции в южные моря. Таким образом, англичане одержали здесь первую тактическую победу. Лишь в России не отказались от направления сюда своих судов. Русские моряки доказали, что Кук ошибся. Это открытие, как одна из славных страниц в истории русской географической науки, состоя/,ось 16 января 1820 года. В этот день к берегам будущей Земли принцессы Марты (получила это имя только в 1930 году) пришли русские шлюпы: «Восток» — под командованием капитана 2-го ранга Фаддея Беллинсгаузена и «Мирный» — под командованием лейтенанта Михаила Лазарева. Организация этой экспедиции была вызвана экономическими и политическими причинами. К концу XVIII века практически завершилось присоединение к России огромных территорий Сибири, Дальнего Востока и прилегающих к ним земель на Тихом и Северном Ледовитом океанах. Благодаря этому наше государство получило свободный восточный выход в Мировой океан. Однако экономическое развитие новых российских владений тормозилось их отдаленностью, большими трудностями и дороговизной сухопутных сношений с центральными губерниями России. К тому же тогда еще российской Аляске и дальневосточным районам нашей страны постоянно угрожали американские и английские эскадры. Российским кораблям на их пути к Аляске, Алеутским островам и на Дальний Восток приходилось идти в неизведанных водах, огибая с юга Африку. Порой удавалось пройти в Тихий океан через Магелланов пролив или через пролив Дрейка, но это было большой редкостью. Вот почему специальная экспедиция к южной оконечности Южной Америки была насущна нужна России.

Вот выдержки из инструкции командиру 1-й дивизии капитану 2-го ранга Ф. Беллинсгаузену:



Коль скоро наступит удобное время в сем году, отправиться для обозрения острова Георгия… а оттуда — к земле Сандвичевой. Обошел ее с восточной стороны, пустится к югу и, продолжая свои изыскания до отдаленнейшей широты, какой только он может достигнуть, употребит все возможное старание и величайшее усердие для достижения сколь можно ближе к полюсу, отыскивая неизвестные земли, и не оставит сего предприятия иначе, как при непреодолимых препятствиях.

Ежели под первыми меридианами, под коими он спустится к югу, усилия его останутся бесплодными, то он должен возобновить свои покушения под другими, не упуская ни на минуту главную и важную цель, для коей он отправлен будет, повторяя сии покушения ежечасно, как для открытия земель, так и для приближения к южному полюсу.



Но матерые неподвижные льды все же не позволили русским морякам вплотную подойти к берегу. Желанная цель была рядом, всего в нескольких милях, и не покрывай ее ледники, эта земля сама открылась бы российским морякам. Но погребенная подо льдами суша так и осталась незамеченной среди хаоса ледовых нагромождений.

Русские моряки добросовестно отметили все признаки, свидетельствовавшие о близости ледяного материка; как потом выяснилось, они составили точнейшее описание окраины Антарктиды, но ничего более утверждать не могли. Возможно, уверенность, с которой капитан Кук заявил об отсутствии южной земли, сказалась на некоторых сомнениях российских мореплавателей. А может быть причина тому — события, которые заставили задуматься даже самых «просоленных» русских моряков. Первый такой случай (способный заставить иных, но не русских моряков посчитать, что некая сила мешает достичь желанной земли) произошел 14 января 1820 года. В тот день после описания острова Петра I, русские корабли продолжили свой путь на восток. Неожиданно марсовый матрос на шлюпе «Мирный» увидел прямо по курсу льдину, которая всплыла в непосредственной близости от форштевня корабля. Самым удивительным здесь было то, что поблизости не было не одного айсберга, а морская поверхность была гладкой, как зеркало. Согласно записи в шканечном журнале шлюпа «Восток», лишь огромная выдержка и хладнокровие лейтенанта Лазарева и опытность его матросов спасли российский шлюп от неминуемой гибели. По странному стечению обстоятельств, именно с «Мирным» произошло и новое происшествие, о котором морская легенда гласит следующим образом.

При плавании в Южном Ледовитом океане во время очередного сильнейшего снежного шторма от бешеных ударов волн корпус «Мирного» дал течь. Экипаж уже не успевал откачивать забортную воду. Как только шторм чуть-чуть поутих, командир русского отряда принял нелегкое решение: экипаж «Мирного» пересадить на борт флагманского шлюпа, а корабль бросить на волю волн. Внезапно, к удивлению моряков аварийного корабля, постепенно перешедшему в мистический ужас, справа и слева от «Мирного» выросли два столба бледного бело-синего цвета. Затем подобные столбы заняли треть горизонта и как бы разделили оба русских корабля. Этот свет был так обширен, что от непрозрачных предметов падала тень, подобная той, которая образуется на земле, когда солнце внезапно закрывают облака. Очевидцы рассказывали, что матросы на «Мирном» и «Востоке» в этот момент вскричали: «Горит небо уже недалече!» И тут командиру «Мирного» лейтенанту Лазареву сообщили, что течь сама по себе прекратилась. Он тут же доложил по телеграфу на «Восток», что покидать корабль нет необходимости. И, оба шлюпа продолжили плавание. Что это? Правда, или простой вымысел? Сегодня установить истину трудно: в воспоминаниях Ф. Беллинсгаузена, названных «Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавании вокруг света в 1819, 1820 и 1821 годах», о таком событии, но только произошедшем 3 марта 1820 года, упоминается весьма скудно. Но ведь «дыма без огня не бывает». Как бы там ни было, русские моряки героически прошли в антарктические воды и отметили здесь все признаки ледового мыса, которые позже были полностью подтверждены открытием южного материка, который, правда, был найден не сразу.

Повторно русская экспедиция вплотную подошла к антарктическим берегам 21 января 1820 года, а в третий раз — 5 февраля. Близость берега ясно осознавали все русские моряки: над кораблями вилось множество полярных птиц и снежных петрелей (буревестников). Но за ледяными полями по всему горизонту виднелись поля мелкого льда. А еще дальше — самый настоящий ледовый материк с обломанными почти перпендикулярно краями. 16 января 1821 года, после второго пересечения границы Южного полярного круга, русские моряки пошли к Южным Шетландским островам (двумя годами ранее открытым англичанином Уильямом Смитом), где открыли сразу несколько островов, названных в честь памятных сражений Отечественной войны 1812 года: Бородино, Малый Ярославец, Смоленск, Березина, Полоцк. Ведь основная задача экспедиции Беллинсгаузена — Лазарева состояла не только в исследовании антарктических вод, но еще и в «открытии земель для приближения к Южному полюсу». Наконец-то у антарктических пустынь появились законные первооткрыватели!

Эти районы весьма интересовали Россию. Еще не были открыты Суэцкий и Панамский каналы. Русские суда шли к Аляске, огибая с юга Африку и Австралию. В то же время южные части Атлантического, Индийского и Тихого океанов были мало изучены, а в более высоких широтах были просто неизвестны.

Возвращаясь из антарктических вод, русские моряки посетили остров Маккуори, который находится между Новой Зеландией и Антарктикой. И был в том у них свой интерес. Впервые об острове Маккуори Ф. Беллинсгаузен услышал уже во время антарктического плавания, когда находился в австралийском порту Порт-Жаксон (ныне Сидней). Капитан порта Пайпер в беседе сообщил, что десятью годами раньше на острове Маккуори австралийский зверобой Фред Хассельборо видел останки разбитого судна очень древней постройки, но из-за непогоды не смог его внимательно осмотреть. Русские моряки высадились на этом острове, находящемся в южной части Тасмановой котловины, чтобы запастись пресной водой, мясом морских слонов и, как лекарством от цинги, кергеленской капустой. Здесь они встретили большую группу австралийских промышленников, которые с неохотой показали, где лежат обломки древнего корабля. Но — близко не подошли. Не тронутые морским червем останки судна, сильно занесенные песком, отдаленно напоминали древний финикийский корабль или драккар (иногда его называли кнорре) викингов. Может, это один из кораблей, который по приказу фараона Нехо в VI веке до н. э. обогнул Африку, и пошел на поиски Древнего Китая? А может, действительно драккар, на котором воины Лейфа Эрикссона отыскали воспетую в сагах страну Хеллюланд («Страну плоских камней»)?



Корабль был для викингов смыслом жизни и могущества Они о нем всегда заботились и никогда не отдавали его врагам. Свои корабли викинги строили в расчете на плавания под парусом в суровых условиях океана. Это позволило им совершать выдающиеся походы в открытое море в те времена, когда даже более развитые народы (такие как китайцы и арабы) совершали почти исключительно прибрежные плавания. Викинги могли выходить в открытое море и пересекать арктические просторы в любую погоду. Используя хитроумные навигационные приемы, основанные на наблюдении, составлении общих морских карт (лоций), которые наносились на деревянные дощечки, и приблизительном расчете высоты солнца, они бороздили моря Земного шара, которые в некоторых сагах называли «нивой викингов».



Неужели морские странники всегда «плывшие дорогой парусов», практически добрались до австралийских берегов? Конечно, это крайне смелая гипотеза, но она имеет право на жизнь. Ведь русские моряки нашли остов столь необычного судна! И пока никто этот факт не опроверг. Скорее всего безымянные мореходы навсегда остались лежать на дне, близ мрачного берега. И если данное предположение верно, то именно финикийцы или викинги и начали неизвестную войну за Антарктиду. Но, похоже, проиграли этот бой. Океан навсегда сохранил тайну их гибели. Почти столетие антарктические воды числились мирными и почти не знали кровопролитных боев.

Конечно, во время европейских войн здесь были отдельные стычки, захваты торговых судов английскими или германскими крейсерами. Их лишь с большим трудом можно отнести к неизвестной войне за Антарктику. Но были и сознательные попытки завоевать антарктические берега.

Сообщение вышеупомянутого капитана Уильяма Смита об обнаружении островов Новая Южная Шотландия серьезно заинтересовало командование Королевского военного флота Ее Величества. Было немедленно зафрахтовано судно Смита («Вильяме») и под командованием капитана Эдуарда Брансфильда направили его к вновь открытой земле. Замысел был прост: отсюда можно было легко запереть весь пролив Дрейка. А значит, всю юго-западную часть Тихого и Атлантического океанов. Вместе с тем Брансфильд открыл антарктическую землю, где было обнаружено огромное лежбище морских котиков, но ледяного материка так и не нашел. Слух о сказочном богатстве не только сразу же облетел Старый и Новый Свет, но и стал первопричиной многих раздоров между англичанами и американцами. Правда, пока только между зверобоями.

Через два года после русских моряков под предводительством Беллинсгаузена к берегам Антарктиды пришли английские китобои (иногда их называют зверобоями) под командованием сначала капитана Джемса Уэдделла, а затем — капитана Джона Биско. Но они достигли районов, расположенных много севернее ледяного материка, первоначально открытого российскими моряками, в районе Земли Эндерби и Земли Греэма.

В 1838–1839 годах в Антарктику пришли сразу три экспедиции: французская — под началом Жюля Дюмон-Дюрвиля, североамериканская — под началом Чарлза Уилкса и английская — под началом Джемса Кларка Росса. Каждой из них удалось подойти непосредственно к антарктическому континенту и нанести на карту новые участки его береговой черты, получившие название Земли Адели, Земли Уилкса, Земли Виктории.

Французская экспедиция пришла в антарктические воды на двух военных корветах: «Астролябия» и «Усердный». Отряд Дюмон-Дюрвиля в январе 1838 года попытался проникнуть в море Уэдделла, но был остановлен тяжелыми льдами где-то на параллели северной оконечности Земли Греэма. Французам пришлось повернуть на запад, чтобы пройти проливом Дрейка в Тихий океан. Неожиданно для себя они увидели высокий остров, который хорошо просматривался среди ледового поля, отделявшего его от неизвестной суши. Этот остров был назван островом Жуэнвиль, а неизвестная суша — Землей Луи-Филиппа (фактически — северо-восточный выступ Земли Греэма) Но главную задачу похода — найти ледяной материк — экспедиция все же не выполнила. Однако, как опытный военный моряк, Жюль Дюмон-Дюрвиль сразу же оценил значение найденного острова, с которого в ясную погоду просматривалась большая часть пролива Дрейка, и осенью 1841 года, по возвращении во Францию, он подготовил о нем подробную записку. Именно эту записку можно рассматривать как один из первых документов в планировании военного использования Антарктиды, а также как смертный приговор ее автору. По странному стечению обстоятельств через день после предоставления этой записки королю Людовику-Филиппу и бурного ее обсуждения в палате пэров знаменитый французский путешественник при весьма загадочных обстоятельствах погиб в железнодорожной катастрофе близ Версаля. А вскоре записка исчезла, якобы в одном из архивов! В память о смелом путешественнике осталась только коллекция гранитов и гнейсов, которую он собрал у берегов Земли Адели.

Вслед за французской экспедицией на пяти китобойных судах в антарктические воды пришла экспедиция под командованием… капитана североамериканского военного флота Чарлза Уилкса. Однако это плавание оказалось не таким результативным, как бы хотелось его участникам. Несмотря на то что американские китобои прошли вдоль обширного участка южной части Индийского океана, примерно между 100-м и 150-м восточными меридианами, тяжелые льды не пустили их к собственно южному материку. Новая неудача! Да, неудача, но был и положительный результат: на айсбергах нашли образцы континентальных пород — куски песчаников и гранитов. Находки Дюмон-Дюрвиля и Уилкса и стали первыми геологическими данными, подтверждавшими существование Шестого материка. Но последовавшая за ними английская экспедиция Джемса К. Росса крепко поколебала веру в существование Антарктиды.

В декабре 1840 году на двух кораблях, специально приспособленных для плавания во льдах (флагманский «Эребус» и «Террор» под командованием Френсиса Крозье), Росс направился от берегов Тасмании к будущим островам Баллени. Еще находясь в Тасмании, Росс узнал, что Дюмон-Дюрвиль и Уилкс совершили безрезультатные плавания в поисках южного материка, а потому решил искать свою удачу много восточнее. В январе 1841 года удача улыбнулась англичанам, и они высадились на небольшой островок за мысом Адэр, чтобы сделать заявку на новое британское владение. Этим владением стал прибрежный островок Поссешен. Дальнейшему продвижению англичан помешал гигантский ледник, обрывавшийся к морю отвесной стеной высотой в десятки метров. Британские корабли долго шли на восток вдоль этого ледника, но, убедившись в тщетности попыток высадиться на лед, они отвернули на север и ушли на зимовку в Тасманию. При этом английские исследователи доставили домой образцы гранитных пород с вышеуказанного острова, расположенного у Земли Виктории.

После плавания Джемса Росса и странной гибели Жюля Дюмон-Дюрвиля антарктические исследования прекратились почти на полвека. За период с 1845-го по 1873-й год в антарктические воды было совершено всего лишь два плавания. Во время последнего, в 1874 году, английская океанографическая экспедиция под командой Джорджа Стронга Нэрса на судне «Челенджер» сумела проникнуть до 67 градусов 5 минут южной широты.

И только в начале 1890-х годов в антарктические воды началось настоящее паломничество. Первоначально оно было промысловым, а затем научно-исследовательским.

В 1892 году в южные моря пришли четыре китобойных судна из шотландского Данди. Среди них на борту судна «Балена» пришел будущий наиболее заметный исследователь южных приполярных морей Уильям Брюс. Затем, антарктическим летом 1893–1894 годов, сюда пришел промысловый пароход «Ясон» под командованием норвежского капитана Карла Антона Ларсена. При этом он не только занимался промыслом, но еще и, обнаружил первые окаменелости, в том числе куски хвойных деревьев, на острове Симор, расположенном у восточного побережья Земли Греэма.

Затем на судне китобойной экспедиции «Антарктик» под командованием капитана Ларса Кристенсена к берегам Антарктиды пришел норвежский натуралист Карстен Борхгревинк. Здесь, в районе Земли Виктории, он не только зазимовал на берегу, но еще и собрал образцы горных пород. Через пять лет, норвежская экспедиция под руководством Борхгревника, организованная на средства лондонского издателя Ньюнса, на английском же судне «Южный крест» во время зимовки исследовала ледяной барьер Росса.

С 1897 но 1905 год в Антарктике побывало семь научных экспедиций, которые исследовали многие земли и добыли значительное количество ценного научного материала. Более того, в 1901 году была основана специальная международная ассоциация для содействия полярным исследованиям. По ее программе до 1904 года в Антарктике работали две английские экспедиции Роберта Фалкона Скотта и У. Брюса, шведская экспедиция Адольфа Эрика Норденшельда, германская экспедиция Эриха Дригальского и французская экспедиция Жана Шарко. Но практически все они ограничивались изучением прибрежной полосы Антарктиды и не стремились проникнуть в глубь материка.

Необычное антарктическое приключение, которое достойно отдельного рассмотрения, произошло с бельгийским судном «Бельгика», на котором в 1897 году в антарктические моря пришел первый штурман лейтенант Руал Амундсен. В районе Земли Греэма налетел сильный шквал, сопровождаемый градом и снегом. Напряженность ситуации усилилась тем, что вокруг находилось множество крупных айсбергов. Но даже в этих условиях капитан «Бельгики» старался маневрировать так, чтобы прикрываться подветренной стороной этого айсберга от жестоких ударов шквала. Неожиданно океанская волна, словно по мановению волшебной палочки подхватила «Бельгику» и перебросила ее в защищенный бассейн между двумя соседними ледяными исполинами. Только чудесное стечение обстоятельств спасло отважных путешественников от гибели при сжатии этих айсбергов; затем, ловко маневрируя, они вышли на чистую воду. Трудно не назвать это происшествие настоящим морским счастьем. Но вскоре желая укрыться от продолжающихся штормов, «Бельгика» совершенно необдуманно вошла в в трещину в ледяном поле, тянувшуюся в южном направлении. Закономерным итогом этой откровенной ошибки через несколько дней стал дрейф в Южном Ледовитом океане крепко зажатого во льдах бельгийского судна. И все же, перенеся множество великих лишений, едва не погибнув от цынги, экипаж «Бельгики» сумел в 1899 году вернуться домой.

В 1901–1904 годах первая экспедиция Р. Скотта на судне «Дискавери» исследовала шельфовый ледник Росса. Англичане установили, что под влиянием приливных явлений происходит разрушение шельфового льда, а затем произвели санную разведку: Скотт, Шеклтон и Уилсон, двигаясь на юг, — до 82 градусов 17 минут южной широты, а Скотт самостоятельно, двигаясь на запад, до 77 градусов 59 минут южной широты. Они обследована почти 400 километров гористой Земли Виктории и обнаружили здесь слои песчаника и осадочные породы, свидетельствовавшие о том, что когда-то, в далекую эпоху, здесь было море. Вторая партия его экспедиции под руководством Берначчи и Ройдса прошла к юго-востоку от базы на 260 километров и выявила, что ледяной барьер Росса является краем гигантского плоского ледника, простирающегося далеко на юг. Так как он находился на плаву над мелководным морем (мелководную часть моря, окаймляющую сушу, геологи обычно называют «шельфом»), подобные ледники впоследствии стали называться шельфовыми. Этот ледник был назван шельфовым ледником Росса.

В феврале 1904 года из Англии к острову Росса прибыли два парохода — «Морнинг» и «Терра-Нова». При помощи взрывов «Дискавери» был освобожден из двухлетнего ледового плена, экспедиция благополучно вернулась на Британские острова. Этой экспедицией было окончательно установлено, что Южный географический полюс расположен на высокогорном континенте. Скотт уже в первую зимовку попытался достичь его, но убедился, что для преодоления трудностей на более чем 1300-километровом пути нужна более основательная техническая подготовка, и вернулся на судно. Второй экспедицией считается посещение Антарктики германским профессором Э. Дригальским на судне «Гаусс», который, прежде чем пойти на зимовку, оставил исследовательскую группу на острове Кергелен.

За ними, в 1901–1903 годах, на судне «Антарктик» к антарктическим берегам пришла шведская экспедиция О. Норденшельда, которая подробно исследовала ледники и берега Земли Греэма. За первый экспедиционный год она провела исследования моря к востоку от Земли Луи-Филиппа, установила островной характер Земли Росса. Однако судно Норденшельда погибло, и шведские исследователи застряли в глухом углу Антарктиды. Только благодаря счастливой случайности, уже в 1904 году, оставшиеся в живых шведские моряки и исследователи, а также прибывший к ним на помощь спасательный отряд, были доставлены на родину аргентинским военным судном «Уругвай».

Первые океанографические исследования в море Уэдделла провела экспедиция Уильяма Брюса на судне «Скотия» в 1902–1904 годах. Экспедиция открыла Землю Котса и установила метеорологическую станцию на острове Лори. Кроме того, она исправила произведенные Россом в этой части океана промеры глубин.

В 1904–1905 годах Землю Греэма активно исследовали французские полярники под началом Жана Шарко. Первоначально, в январе 1905 года, Шарко на судне «Франсэ» собирался для оказания помощи экспедиции Норденшельда. Когда их опередило аргентинское судно, французы пошли на юг, к Земле Александра I, но не смогли высадиться на сушу и повернули обратно. На обратном пути, в заливе Маргерит, французы открыли Землю Лубе, но из-за аварии были вынуждены тут же вернуться домой.

Эти пять экспедиций, следовавших непрерывно одна за другой в течение первого пятилетия XX века, произвели переворот в изучении Антарктического континента и сыграли самую непосредственную роль в решении многих его проблем. В результате подвижнических, а порой и жертвенных экспедиций, собравших большой и весьма ценный научный материал, почти умолкли голоса скептиков, отрицавших наличие огромных массивов суши в высоких антарктических широтах. Однако многие неясности сохранились. Более того, географы многих стран мира еще долго спорили, находится ли вокруг Южного полюса единый материк или, по крайней мере, два массива суши, разделенных морями Росса и Уэдделла и прилегающими к ним гигантскими шельфовыми ледниками. Но в период с 1907 по 1912 год развернулась международная гонка за достижение Южного полюса сухопутным путем Вот здесь-то и началось реальное завоевание антарктических пустынь. Пока — мирным путем!

В 1908 году англичанин Эрнст Шеклтон безуспешно пытался достичь Южного полюса. Он организовал экспедицию в антарктические воды на китобойном судне «Нимрод», и в январе того же года зазимовал в проливе Мак-Мёрдо, отделяющем остров Росса от материка Весной (в конце октября) вместе с тремя спутниками он вышел в поход к Южному полюсу. Но вместо уже испытанных в арктических условиях собак он взял с собой маньчжурских пони. Однако не рассчитал, что эти обычно выносливые животные нуждаются в немалых по количеству кормах и в отличие от собак не могут питаться мясом своих сородичей. При переходе через шельфовый ледник Росса все пони погибли, и на самом тяжелом участке к северу от 84-й параллели путешественникам пришлось самим впрячься в грузовые сани. Достигнув 88 градусов 23 минут южной широты, находясь менее чем в.180 километрах от главной цели похода, Шеклтон и ею спутники были вынуждены повернуть назад, чтобы вернуться живыми.

Новая французская экспедиция под руководством Жана Шарко, на этот раз на судне «Пуркуа Па», за 1909–1910 годы провела океанографические исследования в море Беллинсгаузена и нанесла на карту некоторые его берега.

Только в 1910 году на Южный полюс, стараясь опередить один другого, одновременно устремились англичанин Роберт Ф. Скотт и норвежец Руал Амундсен. Оба исследователя достигли своей цели.

Годом раньше Руал Амундсен планировал достичь Северного полюса, более того — продрейфовать с полярными течениями через Северный полюс поперек Северного Ледовитого океана Но его опередил Роберт Пири. Тогда Амундсен принял новое решение и на судне «Фрам», который под командой Фритьофа Нансена совсем недавно участвовал в знаменитом арктическом дрейфе, пришел в Антарктику. Свое решение о покорении Южного полюса до последнего момента он держал в секрете даже от собственной команды. Только выйдя в океан, он сообщил об этом своим спутникам и взял курс на юг. 14 января 1911 года норвежцы высадились на берегу Китовой бухты и организовали здесь свою зимнюю базу «Фрамхейм». Вот как рассказал об этом в своих воспоминаниях сам Руал Амундсен:



Моим намерением было завести все — продовольствие и снаряжение — как можно дальше на барьер, чтобы застраховать себя от неприятной возможности отдрейфовать в Тихий океан, в случае если барьеру вздумается телиться.

С вершины, на которой мы теперь находились, была видна на юге юго-восточная и внутренняя части Китовой бухты. Исследовав хорошенько местность и обсудив все возможности, мы решили, что участок для постройки дома нужно искать на небольшой возвышенности, поднимающейся к востоку.

18 января мы начали подвозить материалы для дома, и по мере прибытия их на место плотники возводили дом. Подвозка материала шла быстро, и с той же быстротой рос наш будущий дом. Дело в том, что все части строения были заранее перемечены и разгружались в том же самом порядке, в каком они требовались для постройки.

Несмотря на отменно выбранное место, уже вскоре после постройки дом просто по крышу оказался занесен снегом. На поверхности можно было видеть лишь отдельные трубы. Но этот же снег позволил соединить под снежными ходами наше жилье со вспомогательными сооружениями: складом угля, складом свежего мяса, интендантством, плотницкой, прачечной, кузницей.



Эта бухта была открыта английским полярным исследователем Джоном Россом в 1841 году. К 1911 году она по-прежнему на 20 километров вдавалась в ледник и имела ширину в 16 километров, то есть за 70 лет не претерпела заметных изменений. К тому же она была ближе к Южному полюсу по сравнению с другими антарктическими бухтами. Позднее именно здесь американцы Бэрда создали полярную станцию «Литл-Америка».

При выборе места для основного лагеря и при составлении плана достижения полюса Амундсен талантливо использовал свой полярный опыт работы в обоих земных полушариях. А этот опыт был богат: начиная с 25-летнего возраста он принимал участие в различных экспедициях в Южный Ледовитый океан, в Баффинов залив и к устью реки Мэкензи. Хотя его путь к Южному полюсу и оказался чрезвычайно трудным, но он был короче избранного Шеклтоном и Скоттом. Заблаговременно, между 80-й и 85-й южными параллелями, вдоль всего его пути через каждые 100 километров были оборудованы склады с продовольствием. 14 декабря 1911 года на собаках Амундсен достиг Южного полюса. Точное и подробное планирование похода позволило смягчить трудности и лишения антарктического похода. Более того, много позже созданные Амундсеном склады помогли выжить еще нескольким антарктическим экспедициям.

Большую исследовательскую работу на антарктическом материке провела английская экспедиция Роберта Скотта во время зимовки в Китовой бухте и при подготовке к покорению Южного полюса.

Англичане от залива Мак-Мёрдо планировали дойти до главной цели похода по маршруту Шеклтона с помощью моторных саней, индийских пони и собак. Но тогдашний уровень техники еще не соответствовал трудности экспедиционных задач и непредсказуемости антарктической погоды. Моторные сани пришлось бросить еще в районе Земли Виктории, затем — за 83-й параллелью, когда вышел весь фураж, пришлось перебить лошадей. Вскоре, у 84-й параллели, пришлось отправить в основной лагерь лишних людей и собачьи упряжки. После этого самые сильные полярники во главе с Шеклтоном впряглись в грузовые сани. Их было пятеро: Скотт, врач Эдуард Уилсон, офицеры Лоуренс Отс и Генри Боуэрс и унтер-офицер Эдгар Эванс Последние 250 километров до полюса они прошли уже с чрезмерной затратой сил. Часто приходилось тащить сани по сухому сыпучему снегу, и они проходили тогда в час не более двух километров. Самым горьким для англичан стало 15 января 1912 года, когда они наткнулись на брошенные норвежцами Амундсена сани с черным флагом. Вот как эту находку описал сам Скотт:



Разглядели черную точку впереди… Когда подошли ближе, точка эта оказалась черным флагом, привязанным к полозу саней. Тут же поблизости были видны остатки лагеря, следы саней и лыж… ясные отпечатки собачьих лап, причем многих собак. Норвежцы нас опередили. Они первыми достигли полюса. Мне больно за моих верных товарищей… Конец всем нашим мечтам…



Через два дня англичане достигли Южного полюса Здесь они нашли палатку, три мешка инструментов и записку для капитана Скотта с просьбой доставить ее норвежскому королю. Англичанам не оставалось ничего иного, как, водрузив на полюсе британский флаг, сфотографироваться рядом с ним, отдохнуть и… отправиться назад.

Несмотря на то что на обратном пути имелось 10 промежуточных складов провианта и топлива, все пять английских полярников умерли от голода и холода. В ноябре 1912 года, когда поисковый отряд нашел палатку, частично занесенную снегом, то в ней удалось обнаружить тела только трех человек: Скотта, Уилсона и Боуэрса Так самой настоящей катастрофой закончилась очередная попытка достичь Южного полюса, а пять английских полярников пополнили число жертв неизвестной войны за Антарктику.

В феврале 1956 года американские зимовщики из состава экспедиции «Дипфриз-1», прибывшие к мысу Адер на ледоколе «Эдисто» для создания станции «Мак-Мёрдо», обнаружили остатки домиков экспедиций Борхгревинка и Скотта. До настоящего времени исследователи истории покорения Южного полюса спорят об истинных причинах гибели всей группы капитана Скотта Одни ищут их в ошибках при подготовке и проведении экспедиции, другие — в упадке морального духа и глубоком разочаровании, которое испытали англичане, увидев на полюсе норвежский флаг. Конечно, это крайние точки зрения. Меж тем в подготовленности экспедиции сомневаться крайне сложно. Сам Роберт Скотт в своем последнем письме, ставшем известным в ноябре 1912 года, прямо указал, что «…причины катастрофы — не в недостатках организационного характера». И вряд ли стоит опровергать эти слова. Экспедиция была весьма тщательно продумана: был применен весь арсенал технических и организационных средств, доступных в начале XX века; были созданы промежуточные склады, отряды поддержки сопровождали группы английских исследователей до 88 градусов южной широты. Нехватка керосина, на которую часто ссылаются как на одну из главных причин гибели, ухудшила положение группы Скотта, но не была катастрофической. А вот крайняя изнуренность англичан вполне могла повлиять на катастрофическое окончание экспедиции. Ведь, если судить по найденным на месте гибели группы дневникам, то основной причиной гибели ее участников стала гипоксия. То есть нехватка кислорода в условиях высоко поднятого ледяного плато, приводящая к хорошо всем известной сейчас горной болезни. Безусловно, свою роль сыграли и плохая погода, и рыхлый снег, и недостаток керосина. В любом случае гибель группы Скотта стала второй по многочисленности потерь Великобритании в неизвестной войне за Антарктиду. Подробнее о жертвах этой войны еще будет сказано.

Неприятный осадок в душах зимовщиков Амундсена оставили некие японские зимовщики, которые пришли в Китовую бухту на судне «Кайнан Мару» практически вместе с вернувшимся «Фрамом». В тот день когда норвежская экспедиция покидала свой Фрамхейм, один из судовых офицеров, лейтенант Преструд, был отправлен забрать норвежский флаг, установленный на мысе Манхюэ в виде условного знака для долгожданного «Фрама». Когда Преструд пришел к флагштоку, то неожиданно увидел у палатки, стоявшей тут же, двух японцев, которые спокойно исследовали все ее содержимое. А ведь «Кайнан Мару» исчез от барьера еще 27 января и больше в зоне видимости не появлялся. Заметив, что они обнаружены, японцы не смутились, а, пересыпая свою речь восторженными возгласами о состоянии погоды и льда, сообщили, что в ближайший год они здесь будут жить. Кто были эти японские зимовщики, судя по всему, незаметно отследившие, когда норвежцы будут уходить из Фрамхейма, так и осталось тайной по сей день. Да и подробностей об антарктическом плавании судна «Кайнан Мару» нет.

После достижения магнитного полюса, расположенного на антарктическом континенте, экспедицией Эрнста Шеклтона в 1909 году и достижения южного географического полюса Амундсеном в 1911 году интерес к Антарктике заметно ослаб.

Однако уже в 1911 году Дуглас Моусон на судне «Аврора» через будущее море Дюрвиля пришел к Берегу Георга V. Однако сначала он высадил на остров Маккуори исследовательскую партию под руководством метеоролога Энсуорта, которая основала на острове метеорологическую станцию, а также составила подробную карту окрестностей. Партия проработала на острове почти два года, после чего станция была передана в ведение австралийского бюро погоды. После длительных поисков во время зимовки картограф Блэк и механик Сандел с большим трудом нашли остатки некогда увиденного австралийским зверобоем Фредом Хассельбором разбитого судна древней постройки. Его обломки были столь сильно занесены песком, что лишь точное знание места катастрофы австралийцами позволило их отыскать.

Во время трехлетней зимовки экспедиция Моусона проделала грандиозную исследовательскую работу. А однажды едва не попала в смертельную геологическую катастрофу, которая, к счастью, окончилась для англичан благополучно. Вот как описал это событие в своих воспоминаниях сам Моусон:



30 января 1914 года «Аврора» неспешно шла у мыса Грей. Внезапно, менее чем в 1 кабельтове от судна, с утеса соскользнули массы снега и льда, оторвав часть его поверхности на несколько сот метров. На счастье путешественников, этот отрыв пошел вперед по курсу корабля, а не в обратную сторону. Ведь за несколько секунд в воду упала, может быть, не одна сотня тонн снежно-ледяного массива. Они с глухим грохотом рухнули в море, затем величественно всплыли, распространяя вокруг себя громадные белые массы, которые двинулись навстречу нашему судну в виде расширяющегося поля льда. Главная масса горы то поднималась высоко из воды, то снова ныряла, скрываясь из виду; это повторялось неоднократно, причем все время от нее отламывались куски, делая плывущую гору все меньше и меньше. Когда сотрясение утихло, посреди белых обломков, тянущихся на многие акры, осталась прекрасная голубая гора — словно середина цветка среди опавших лепестков. Это было величественное зрелище при смягченном свете пасмурного дня.



Только после этого английские зимовщики осознали, что они были на волосок от гибели. Ведь даже если бы небольшой по меркам Антарктики кусочек этого массива упал на 200 метров ближе, то «Аврора» из-под него уже никогда бы не поднялась. Но в тот день Моусону явно повезло! 1 февраля 1914 года «Аврора», пробившись через пояс плавучих льдов, вышла на открытую воду Индийского океана и 26 февраля прибыла в австралийский порт Аделаида. По возвращении в Англию Моусон был награжден орденом Британской империи, медалью Королевского географического общества и дворянским званием Грянувшая через полгода Первая мировая война подстегнула интерес англичан к безлюдным морям Антарктиды. Оказалось, что немцы уже давно освоили антарктический пролив Дрейка и пролив Магеллана, и легко гоняют свои эскадры из Атлантики в Тихий океан и обратно. Однако, когда кайзеровская Германия потерпела в войне сокрушительное поражение, они несколько успокоились.

Очередную попытку покорения антарктических пустынь Моусон предпринял в ноябре 1929 года. Он встал во главе британско-австралийско-новозеландской антарктической научной экспедиции (БАНЗАРЭ). Из этой экспедиции до нашего времени дошла лишь информация о том, что в течение недели он провел обследование острова Хед, который находится по соседству с остров Кергелен.

Успех Амундсена, трагическая судьба Скотта, гибель спутников Моусона и вместе с тем большие научные достижения и открытия поддерживали в Англии особый интерес к Антарктиде как загадочной земле с необычными природными условиями, где человеческий характер в конечном счете побеждает любые стихийные силы природы. В те дни и появилось у англичан желание пересечь антарктический континент от моря Уэдделла до моря Росса через Южный полюс. За эту идею и взялся уже известный нам Эрнст Шеклтон, который на судне «Эндьюранс» дрейфовал в море Уэделла 10 месяцев (в 1915–1916 годах). Его план фактически предусматривал организацию двух экспедиций. Одна из них должна была базироваться в проливе Мак-Мёрдо и создавать вспомогательные склады продовольствия и горючего на шельфовом леднике Росса до ледника Бирдмора. Вторая экспедиция должна была выполнить основную задачу: из южной части моря Уэдделла пройти по абсолютно неизведанному пути до Южного полюса и далее, используя склады, созданные первой экспедицией, до моря Росса, то есть совершить трансконтинентальное пересечение Антарктиды. Из прежних спутников Шеклтона изъявили желание участвовать четыре человека: Франк Уайлд, Макинтош, Крин и Читхем Остальные участники были отобраны из более чем 5 000 англичан и шотландцев.

Для антарктического плавания были приобретены два судна: моусоновская «Аврора» и новое судно «Эндьюранс». Первое должно было доставить транспортную партию зимовщиков к заливу Мак-Мёрдо, а второе — основную партию зимовщиков во главе с Шеклтоном в южную часть моря Уэдделла. Более трех недель «Эндьюранс» пробивалась через плавучие льды, и только 10 января 1915 года путешественники, выйдя в открытую прибрежную полынью, увидели высокий заснеженный берег Земли Котса. Но через четверо суток их судно было окружено мощным сплоченным льдом и больше не смогло из него выбраться. Начался вынужденный дрейф. Только в конце 1916 года Шеклтону удалось вывести последнего из своих зимовщиков на Фолклендские острова.

Таким образом, ледяной землей на южном полюсе планеты заинтересовались практически все страны, но более всего — Германия.

Имперские страницы антарктической истории

То, что внешняя разведка во всем мире заблаговременно готовится к изучению будущей вражеской территории или объекта, аксиома! Как и то утверждение, что кадры для своих будущих операций ее руководство заблаговременно готовит среди всех общественных классов в странах, всегда способных стать потенциальным противником. И Германия не стала в том исключением. Причем порой такая подготовка велась, как говорится втемную. А иногда — просто вхолостую.

Не желая бросать ни малейшей тени на безупречную и жертвенную научно-исследовательскую работу известного арктического и антарктического путешественника Руала Амундсена, отметим, что из его же слов следует: полярником ему помогли стать знаменитый доктор Фритьоф Нансен и… германский тайный советник Георг фон Ноймайер. Так, в своих воспоминаниях «Моя жизнь», переизданных в Ленинграде в 1937 году, Амундсен рассказал:



Сильно ободренный свиданием с Нансеном, я немедленно решил приняться за изучение земного магнетизма и методов его наблюдения. Моя экспедиция должна была служить не только чисто географическим, но также и научным целям; иначе к моим планам не отнеслись бы серьезно и мне не удалось бы получить необходимой поддержки. Поэтому я написал директору Британской обсерватории в Кью, прося разрешить мне там заниматься. Но директор не уважил моей просьбы.

Тогда я обратился к помощнику директора метеорологической обсерватории в Осло Акселю С. Стеену. Он дал мне письменную рекомендацию к начальнику «Deutsche Seewarte» в Гамбурге тайному советнику Георгу фон Ноймайеру.

Мои виды на то, чтобы быть принятым такой важной персоной были, откровенно говоря, весьма не блестящи. Но, к моей великой радости, я был принят после короткого ожидания.

Он любезно поздоровался и спросил о цели моего визита. Я с жаром объяснил ему, что хочу сделаться полярным исследователем, что уже приобрел некоторый опыт в течение двухлетней экспедиции в Антарктику (на «Бельгике» — Прим. авт.) и что теперь мне нужно изучить методы магнитных наблюдений, чтобы приобрести основы научных знаний, необходимых для успешного выполнения моих намерений. Старик приветливо слушал меня и наконец воскликнул: «Молодой человек, у вас задумано еще что-то! Говорите всё!»

Я признался ему в своей честолюбивой мечте первым открыть Северо-западный проход. Но он и этим не удовольствовался. «Нет, — воскликнул он, — и это еще не все!» Тогда я сознался, что желаю предпринять исчерпывающие наблюдения для окончательного определения истинного местонахождения Северного магнитного полюса.

Доброта его ко мне в течение последующих месяцев буквально меня подавляла. Будучи холостяком с большими средствами, он обедал в одной из лучших гостиниц города и часто приглашал меня туда. Но старый советник этим не ограничивался, он приглашал меня и на обеды, которые давал приезжим иностранным ученым. Я никогда не забуду, чем обязан этому славному старику, вдохнувшему в меня столько энергии и так много помогавшему мне.

Когда я закончил занятия в Гамбурге, рекомендации Ноймайера, имевшего блестящие связи, открыли мне доступ в обсерватории Вильгельмсгафена и Потсдама.



И это написал не восторженный юнец, а 55-летний ученый, практически прошедший вдоль и поперек Арктику и Антарктику. Меж тем «тайный советник» в соответствии с табелем о рангах, соответствовал чиновнику 3-го класса (из 14 существовавших), то есть приравнивался к гражданскому «товарищу министра» или военному «генерал-лейтенанту». К чему бы одному из высших кайзеровских чинов быть длительно столь любезным и приветливым к простому норвежскому капитану? Только в одном случае: если этот капитан и его будущее судно могли принести реальную пользу Германии в неких плаваниях. И, скорее всего, либо в походе от Гренландии к Аляске, либо в новом плавании в… Антарктиду. Есть иное мнение? Если есть, то вынужден его оспорить! Перед началом Первой мировой войны за открытие Южного полюса Руал Амундсен… получил орден лично из рук Вильгельма II Гогенцоллерна. А знаете, чем известен доктор Георг фон Ноймайер?

Опираясь на данные, полученные в первой германской антарктической экспедиции на корабле «Вальдивия», и теорию вечного льда Ганса Гербигера, о котором еще будет сказано, этот широко известный германский географ выдвинул идею скорейшего изучения «приполярных областей для быстрейшего продвижения немцев вглубь Антарктиды». Ну как? Впечатляет? А ведь именно эту идею через 30 лет активно поддержит пришедший к власти в новом рейхе Адольф Гитлер. Похоже, именно здесь и стоит поискать корни освоения Антарктики нацистами.

Первой откровенный интерес к ледяному континенту проявила Немецкая навигационная компания, которая в 1873 году отправила на Крайний Юг планеты корабль «Гренландия». Так как антарктическое пространство к югу от Новой Зеландии издавна считалось районом внимания и частого пребывания англичан, то в кайзеровской Германии решили направить свои усилия в наименее изученный район — сектор Индийского океана. Поэтому уже в январе следующего года немецкое китобойное судно под командованием капитана Э. Далльмана пришло к Земле Грейэма для ведения промысла.

Однако, первой, в полном смысле этого слова, «германской научной экспедицией» в Антарктиду стала глубоководная экспедиция на вышеупомянутом корабле «Вальдивия», которая под командованием капитана Креча проработала в Антарктике более двух лет. В 1898 году немцы установили, что открытая за 60 лет до этого французским мореплавателем Жаном-Батистом Буве «Южная Земля Буве» является всего лишь небольшим островом. Мы еще вернемся к роли этого острова в антарктическом предполье.

Примерно в это же время идеей, схожей с идеей доктора Ноймайера, загорелись английские географы Клементе Маркхем и Джон Мерей. Их идеи нашли абсолютное понимание у мировой общественности, и в антарктические моря устремились многочисленные экспедиции.

В 1901 году, практически одновременно с экспедициями шведа Адольфа Э. Норденшельда и англичанина Роберта Ф. Скотта, к антарктическим районам отправилась экспедиция на корабле «Гаусс» под руководством профессора Берлинского университета океанолога Эриха фон Дригальского. Во время перехода в антарктические воды германские моряки посетили острова Кергелен и Херд.

Ня Кергелене была оставлена исследовательская партия из четырех человек во главе с доктором Энценшпергером. Кроме руководителя в ее составе были доктор Верт и доктор Люйкен, а также матрос Урбанский. Вероятно, они должны были разместиться в уже приготовленном сооружении. В любом случае работать им пришлось в очень сложных условиях. Но, несмотря на смерть руководителя экспедиции (Энценшпергер через год пребывания на острове умер от цинги), результаты работы этой и последующей группы были весьма плодотворными. Правда, вместо вмерзшего в лед «Гаусса» были задействованы суда «Танглина» и «Штассфурт».

21 февраля 1902 года, когда экспедиционный пароход «Гаусс» находился вблизи Южного полярного полюса, участники экспедиции увидели на юге белую ледяную страну, поднимавшуюся к югу. Ее край представлял собой отвесный ледяной обрыв высотой до 50 метров и находился к востоку от 90-го восточного меридиана. Исследователи решили подойти еще ближе к открытому ледяному материку, названному Землей Вильгельма II (на берегу моря Дейвиса), но судно сначала окружили тяжелые морские льды, а в конце февраля они его окончательно сковали. Зимовка стала неизбежной. Германские исследователи использовали ее для проведения обширной программы научных исследований.

Однажды, в марте 1902 года, на бело-голубом фоне ледников Земли Вильгельма II немцы заметили черное пятно. Дригальский отправился по льду на берег и обнаружил, что это конус потухшего вулкана, одиноко возвышающийся на 370 метров над обтекающими его ледниками. Вулкан был назван горой Гаусса, или Гауссберг. Здесь же был найден выход коренных пород неизвестной руды.

В конце января 1903 года, с наступлением нового антарктического лета, пришли в движение айсберги. Но еще ранней весной участники германской экспедиции посыпали мусором полосу льда перед форштевнем «Гаусса». На этой полосе лед таял заметно быстрее, и в феврале немецкое судно получило возможность двигаться вперед. А 8 февраля ледяное поле, в которое когда-то вмерз «Гаусс», разломало, и германское судно, обретя свободу, направилось на запад.

Через двое суток Эрих фон Дригальский сделал еще одну попытку продвинуться южнее, но «Гаусс» снова на месяца оказался зажатым льдами. Только 16 марта судно окончательно вырвалось из ледового плена и вновь направилось на запад.

Через двое суток Дригальский сделал новую попытку пройти на юг. Но «Гаусс» вновь попал в скопление льдов и айсбергов. Время было позднее, пурга не утихала. Это делало поход среди ледяных гор чрезвычайно опасным 8 апреля 1903 года фон Дригальский приказал направить «Гаусс» на север, и германская экспедиция отправилась домой. На обратном пути германские исследователи составили первое описание острова Хед, находящегося в южной части Индийского океана (об этом острове еще будет рассказано).

В 1912 году в антарктические воды, но уже в море Уэдделла, пришла экспедиция Вильгельма Фильхнера на китобойном судне «Дойчланд» под командованием капитана Вакселя. Она вышла в море почти одновременно с экспедицией Моусона.

Фильхнер шел в экспедицию, будучи твердо уверенным, что моря Уэдделла и Росса соединены между собой проливом и разделяют Антарктику на две части. Для начала своих исследований он выбрал еще не исследованный антарктический район будущей Земли Королевы Мод.

Посетив Буэнос-Айрес и острова Южной Георгии, Фильхнер привел «Дойчланд» в восточную часть моря Уэдделла. Трехмачтовый китобоец обладал хорошей ледовой обшивкой и успешно преодолел широкий пояс плавучих льдов.

30 января 1912 года немцы подошли к неведомой, покрытой льдом суше, западнее уже открытой англичанами Земли Котса. Новый берег они назвали Землей Леопольда — в честь германского принца. Далее они направились на юго-запад и почти уткнулись в высокую ледяную стену, напоминавшую ледник Росса. Фильхнер назвал его ледником Уэдделла, но позднее эта ледяная стена была переименована по имени своего первооткрывателя. Здесь «Дойчланд» был затерт льдами и дрейфовал девять месяцев примерно в том же направлении, что и «Эндьюранс». При этом германские исследователи наблюдали в непосредственной близости отпадение айсбергов от шельфового ледника Фильхнера (его западную часть иногда называют ледником Ласситера).

Позже, проведя разведку побережья, через пролив Дрейка и Магелланов пролив в тихоокеанские воды пришли германские корабли так называемой Китайской эскадры Крейсерской войны (Kreuzergeschwade) под командованием вице-адмирала графа Максимилиана фон Шпее. С началом Первой мировой войны они тут же приступили к патрулированию в Тихом океане и 1 ноября 1914 года одержали безоговорочную победу над английским крейсерским отрядом контр-адмирала сэра Крэдока в сражении у чилийского порта Коронель.

Днем раньше англичане (два броненосных крейсера, один легкий крейсер и один вспомогательный крейсер) перехватили радиосигнал германского легкого крейсера «Лейпциг» и начали погоню за ним. Когда они посчитали, что уже настигли жертву, то выяснилось, что германский крейсер шел не один, а в составе эскадры фон Шпее (2 броненосных крейсера и 3 легких крейсера). Контр-адмирал Крэдок решил атаковать более сильного врага. Он начал бой в более выгодных условиях: солнце слепило глаза германских наводчиков. Но быстро наступившие сумерки уничтожили это преимущество. Британские корабли оказались хорошо различимыми на фоне заходящего солнца, а германские корабли находились в тени. После недолгого боя оба английских броненосных крейсера и вспомогательный были потоплены.

В конце того же года фон Шпее скрытно вернул свою эскадру в Атлантику, пройдя проливом Дрейка. Здесь решил атаковать Порт-Стэнли. Но у Фолклендских островов ее уже ждали английские крейсера вице-адмирала Ф.Э. Стэрди. До настоящего времени остается загадкой, как англичанам удалось заманить эскадру германских крейсеров под орудия своих линейных крейсеров. 8 декабря 1914 года бывшая эскадра Крейсерской войны была уничтожена. Удалось спастись лишь легкому крейсеру «Дрезден».

Магелланов пролив, в отличие от пролива Дрейка, всегда считался самым коротким и самым надежным путем из Атлантики в Тихий океан и обратно. Но он же был и крайне опасным для проходящих здесь кораблей и судов. Это быстро осознали не только разведчики всех стран мира.



Вот показался вдали узкий проход, окаймленный высокими мрачными скалами; казалось, что корвету не проскочить через эту лазейку, похожую скорее на щель, чем на пролив, но вот при внезапном повороте открылся почти перед самым носом широкий проход, блестящей широкою лентою вьющийся среди темных скал, изрытых глубокими, черными трещинами и покрытых приземистым кустарником… Разорванные высокие берега Огненной Земли имели необыкновенно мрачный, дикий характер; при виде этого неприветливого острова невольно рисуешь в своем воображении злых духов, притоном которых, кажется, служит эта бесплодная, грустная земля…



Эту же «неприветливость» оценили и террористы, словно грибы под летним дождем, народившиеся в XX веке. Так, в самой узкой части пролива, у патагонского порта Пунта-Аренас, на глазах у экипажей нескольких иностранных судов взорвался английский корвет «Датерел». Ответственность за взрыв взяли на себя ирландские националисты.

Через три года после этой катастрофы в бухте Игл (здесь же, в проливе) по неизвестным причинам затонуло британское судно «Кордильерра», а затем — британское судно «Дортена». Возможно, маскируясь под ирландских террористов, германская разведка рассчиталась с англичанами за уничтожение эскадры фон Шпее. Но утверждать это мы пока не можем, хотя есть некоторые соображения.

Хотелось бы отметить, что германские командиры боевых кораблей и капитаны судов в 1910-е годы чаще всего использовали именно пролив Дрейка, а не Магелланов пролив. Они считали его более надежным для возвращения в Атлантику из тихоокеанских вод. Более того, несколько легких крейсеров кайзеровского флота, ранее состоявших в эскадре фон Шпее, с началом Первой мировой войны отделившиеся от него для ведения рейдерских действий, также вернулись в Атлантику через антарктические воды. В то же время легкий крейсер «Дрезден» под командованием фрегаттен-капитана Людеке, с началом боевых действий направленный на усиление Китайской эскадры, упорно держался именно районов западного и восточного входов в Магелланов пролив, что скорее всего соответствовало требованиям поставленных перед ним задач. Правда, первоначально, потопив несколько британских судов в Атлантике, «Дрезден» пришел в тихоокеанские воды, прорвавшись сквозь шторм у мыса Горн, но уже 10 сентября бросил якорь в тихоокеанской бухте Оранж (остров Хосте). Почти месяц, до встречи с эскадрой фон Шпее, он находился неподалеку от Магелланова пролива, а 16 октября даже попытался перехватить здесь британский лайнер «Ортега» (капитан Дуглас Киннейр). Но англичане, воспользовались густым туманом, ушли через пролив Нельсона и пролив между островами Королевы Аделаиды. У экипажа «Дрездена» было достаточно времени для изучения берегов Патаганской Кордильеры, в том числе и после ухода в атлантические воды эскадры графа фон Шпее.

Однако особенно интересным стало то, что в составе «дрезденского» экипажа в этом походе участвовал лейтенант кайзеровского флота… Фридрих Вильгельм Канарис, который через два десятилетия встанет во главе разведки Третьего рейха. Более того, после того как в марте 1915 года «Дрезден» в бухте Камберленд (остров Хуан-Фернандес) был затоплен экипажем, а германские моряки — интернированы чилийскими властями, лейтенант Канарис исчез из созданного для них лагеря. Он успешно пересек Кордильеры, в Аргентине раздобыл документы на имя Рида Рососа и столь же успешно вернулся в Германию. Так что глава фашистской разведки информацию о побережье Патагонии и ее возможностях в обеспечении будущих походов нацистских рейдеров в приантарктические воды и для создания здесь тайных баз кригсмарине получил, как говорится, из первых рук.

Поражение кайзеровской Германии в Первой мировой войне на несколько лет остановило «научные походы» германских кораблей в антарктические воды.

Однако уже в 1925 году германские моряки провели очередную экспедицию. На этот раз на два года к берегам Антарктики приходил корабль «Метеор» под командованием Альберта Мерца и под общим руководством капитан-цур-зее Шниса. Официально этот поход был заявлен, как научно-исследовательский, но от разведывательного он практически ничем не отличался. Правда, тщательно продуманная немцами так называемая большая атлантическая (!) экспедиция из-за ряда несчастных случайностей так и не была доведена до конца. Но что это были за несчастные случайности, немецкие документы умалчивают.

Новый перерыв в антарктической исследовательской деятельности немцев длился почти десять лет. Очередной поход в Антарктику германского корабля состоялся в начале 1938 года. Правда, по официальной версии, он закончился морской катастрофой. О последнем плавании «Адмирала Корфангера» будет рассказано подробнее.

Однако, почему же немцы так стремились освоить именно Антарктиду? На этот вопрос несложно ответить, если ознакомиться с ее послевоенной историей. И Вы, уважаемый читатель, очень скоро узнаете о ней. А пока…

В преддверии военного лихолетья

После окончания Первой мировой войны штурм Антарктиды был продолжен. В конце 1921 года Эрнст Шеклтон снова направился в антарктические воды во главе экспедиции на паровой шхуне «Поиск», но не добрался до цели и 5 января 1922 года скоропостижно скончался на острове Южной Георгии. Не хотелось бы на кого-то бросать тень, но известный путешественник никогда не жаловался на здоровье, а тут смерть была крайне скоропостижной. Кому могла помешать своей успешностью экспедиция Шеклтона? Его заместитель Френсис Уайлд, ведя судно в соответствии с планом шефа, побывал к востоку от моря Уэдделла и вдоль ледовой кромки даже попытался подойти к Земле Королевы Мод. Но — безуспешно! Из-за нехватки угля «Поиск» повернул на север и вскоре пришел к Южной Георгии. Но покорение Антарктики на этом не было остановлено. Начиная с конца 1920 годов в более успешном исследовании Антарктиды заметную роль сыграли самолеты различных типов. С их помощью на антарктическом побережье был сделан ряд важных открытий, позволивших в дальнейшем более уверенно осваивать некогда безлюдные ледяные пустыни.

Начало исследованию Шестого континента с воздуха положил Губерт Уилкинс, который прежде потренировался в Арктике, а затем добрался и до Антарктики. Он организовал базу на самом близком к Земле Греэма острове Десепшен (Южные Шетландские острова) и 20 декабря 1928 года совершил первый полет над Землей Греэма. Начиная с середины 1920-х годов интерес к Антарктике вообще и особенно к антарктическому материку как единственному еще не поделенному материку заметно возрос. Ряд стран — Англия. Франция, Норвегия, Чили и Аргентина — стали односторонними актами заявлять претензии на те или иные районы антарктического материка. Правда, Англия начала этот «раздел» Антарктики еще актами 1908 и 1917 годов, когда передала в управлении колонии Фолклендских островов часть Антарктики, противолежащую оконечности Южной Америки. Тогда на это в мире мало кто обратил внимание. Но хорошо известно, что «аппетит приходит во время еды»!

В 1923 году указом английского короля от 30 июля были «переданы» в распоряжение британского доминиона Новой Зеландии антарктические земли, расположенные к югу от параллели 60 градусов южной широты полуостровом Эдуарда VII и до Земли Виктории. Более того, на некоторых иностранных картах эта территория стала называться «колония Росса» или «зависимая Земля Росса».

Через 10 лет королевским указом была объявлена состоявшей под суверенными правами королевы Великобритании и передана в управление британскому доминиону — Австралийскому Союзу огромная область восточной Антарктики южнее 60-й параллели от Берега Принца Улафа до Земли Виктории, за исключением узкого сектора Земли Адели. Таким образом, британцы стали самостоятельно и незаметно делить антарктический континент. Но при этом передавать «ничейные» земли в управление администраций своих же колоний. Однако долго этот дележ не мог оставаться незаметным, тем более что с 1911 по 1935 год в Антарктике было проведено девять больших научных экспедиций с использованием новейших технических средств: автосаней, тракторов, аэростатов и самолетов.

Из числа этих экспедиций начиная с 1928 года две были проведены Североамериканскими Соединенными Штатами под руководством Ричарда Бэрда. Правда, изначально Бэрд преследовал здесь спортивную и рекламную цели, а совсем не исследовательские.

В те дни американская экспедиция на судах «Элинор Болинг» и «Сити-оф-Нью-Йорк», под общим командованием Бэрда, создала в вышеупомянутой бухте Китовой самую первую базу «Литл-Америка» («Литл-Америка-1»).



В первой базе «Литл-Америка» зимовало 42 полярника. Среди них было пять норвежцев и по одному представителю Греции, Чехословакии, Ньюфаундленда и Уэллса. Старейшим по возрасту в лагере был 67-летний норвежец Мартин Ронне. Пищу здесь готовили два раза в сутки: среднеутренний завтрак и поздний послеполуденный ужин. Рабочий день заканчивался после 16 часов. По вечерам проводились занятия Антарктического университета по биологии, аэронавигации, радиотехнике. Раз в неделю демонстрировались кинофильмы.



На борту судов находилось три самолета-моноплана: трехмоторный «Форд» и два одномоторных — «Фоккер» и «Фэрчайлд». Последний был приспособлен для проведения всех видов аэрофотосъемки. Сначала Бэрд совершил большой переход на санях к горам Королевы Мод, где ему удалось исправить наблюдения Амундсена.

Именно на «Форде» 29 ноября 1929 года Ричард Бэрд и достиг Южного полюса. Позднее он запишет: «Путь до полюса, отнявший у Амундсена более двух месяцев, был проделан на самолете в 18 часов 39 минут, причем произведенная аэрофотосъемка захватила несравненно большую площадь и дала гораздо более точные результаты, чем прежняя наземная маршрутная съемка Амундсена». Затем в группе он открыл к востоку и юго-востоку от острова Рузвельта горную антарктическую страну — Землю Мэри Бэрд.

Франция, Норвегия, САСШ, Аргентина и Чили стали заявлять притязания на те или иные части континента и прилегающие к нему острова.

Землю Адели, открытую в 1840 году французом Дюмон-Дурвилем, 27 марта 1924 года французы передали в управление мадагаскарского генерал-губернатора, а 1 апреля 1938 года объявили состоявшей под суверенитетом французской республики.

23 января 1928 года Норвегия включила в число своих владений остров Буве.

23 апреля 1929 года к острову Петра I, открытому веком раньше русскими моряками, пришли норвежские китобои. Следы их пребывания на острове обнаружили в феврале 1948 года американцы из экспедиции «Уиндмилл». Они не поленилась заглянуть на сей явно заброшенный людьми уголок суши и под каменным гурием нашли записку, где было указано, что данный остров присоединен к Королевству Норвегия. Из нее же выяснилось, что эти же норвежские китобои посетили «Ледовый мыс», ставший своеобразным аванпостом новой земли, названной норвежцами Землей Принцессы Марты. Позднее при сличении его координат выяснилось, что именно сюда столетием раньше приходили «Восток» и «Мирный», но русские моряки видели только ледовое поле и, естественно, оставили его безымянным.

В 1929–1931 годах вторая австралийская экспедиция под началом Дугласа Моусона на судне «Дискавери» исследовала антарктическое побережье отчасти с помощью самолетов — от Земли Эндерби до Земли Виктории у моря Росса. Этой экспедиции удалось положить на карту большие участки побережья; и хотя после ее работы и остались неисследованные прорывы береговой линии, все же Моусон доказал, что к югу от Индийского океана, от Земли Вильгельма II до Земли Виктории, простирается сплошная антарктическая суша. Правда, и после возвращения у него остались сомнения относительно других частей антарктической суши, открытых ранее у Индийского океана к западу от Земли Вильгельма II, берега Кемпа и Земли Эндерби. Но победные реляции, появившиеся на страницах английских газет и журналов, привлекли внимание продолжателя теории ледяного мира, предложенной немецким профессором Гансом Гербигером, Ганса Гербигера-младшего, позднее связавшего свою научную деятельность с чрезвычайно засекреченным институтом «Аненэрбе».



Институт «Аненэрбе» («Наследие предков») был создан в 1933 году, почти сразу же после прихода к власти нацистов. Первоначально его официальной задачей было изучение всего, что было связано с историей, культурой, языком и традициями древних германцев.

Но в 1937 году «Аненэрбе», включавший в себя уже почти 50 институтов, был полностью подчинен рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру. С началом деятельности засекреченного института здесь был создан Антарктический отдел, которым руководил Отто Готт, только что опубликовавший свою работу «Антарктические цивилизации» и твердо веривший в существование на ледяном материке высокоразвитой цивилизации антарктов. Или, по крайней мере, следов их существования.

В 1929 году к берегам Антарктиды пришло китобойное судно «Норвегия», на борту которого находился… небольшой гидросамолет. Его летчик Яльмар Рийсер-Ларсен уже в первое антарктическое лето положил начало освоению территории от Земли Эндерби до Земли Королевы Мод. А следующим антарктическим летом он же открыл Берег Принцессы Ранхильды. Позднее выяснилось, что оба открытые участка антарктической суши представляют собой отдельные участки Земли Королевы Мод, западный и восточный.

В 1933 году Бэрд организовал новую экспедицию. Она включала 120 человек и имела четыре самолета, шесть тракторов, 150 собак, провизию и снаряжение на два года. Пробыв в Антарктике два года, члены экспедиции Бэрда в 1935 году возвратились в США. Они исследовали с воздуха площадь в 520 тысяч квадратных километров, которую американцы тут же объявили своей собственностью. Через четыре года Ричард Бэрд возглавил очередную экспедицию в Антарктиду.

Американские исследователи в течение двух лет работали в районах барьера Росса, полуострова Эдуарда VII, Земли Мэри Бэрд и в южной части Земли Греэма. При этом исследовательское судно «Бэр оф Окленд» (до того носившее имя «Бэр» и участвовавшее в спасении экспедиции Грилли), имевшее специальную ледовую обшивку, совершило плавание вдоль малоизученных берегов от моря Росса до бухты Маргерит (Земля Грейма).

На этот раз Бэрд разбил свою группу на два отряда: один базировался на «Литл-Америке», а другой — на вновь организованной базе, на расстоянии почти в 3 000 километров, — у залива Маргерит. На Земле Мэри Бэрд и в приморских районах американцы обнаружили ряд горных хребтов.

В 1933 норвежский танкер «Торсхавн» под командованием Ларса Кристенсена открыл в Индийском океане, к западу от Земли Вильгельма II, Берег Леопольда и Астрид, а на следующее лето далее к западу — Берега Ингрид-Кристенсен и Ларса-Кристинсен. При этом норвежцы высадились у залива Олаф-Прюдс и подняли здесь над вновь открытой территорией норвежский флаг. Но не только американские, английские и норвежские исследователи стали частыми гостями антарктических морей. В 1934–1935 годах здесь впервые появилась японская китобойная экспедиция, а в 1936–1937 годах — первая германская китобойная флотилия. Их появление могло легко служить одним из первых признаков подготовки Германии и Японии к новой мировой войне. Ведь уже в те годы китовый жир во всех странах мира был отнесен к стратегическому сырью. Но вновь разведчики Нового и Старого Света не обратили на это внимания. Или сделали вид, что не обратили. Меж тем именно тогда Адольф Гитлер поставил перед рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером задачу по поиску «труднодоступных мест, расположенных на достаточном удалении от будущего театра военных действий», где бы без помех могли работать нацистские ученые и инженеры над разработкой и испытанием новых образцов вооружения. Прошло два-три года — и вся Европа вздрогнула от взрывов Второй мировой войны.

Антарктида имеет чрезвычайно богатые подледные и подскальные кладовые. Причем как восточная Антарктида, так и западная, а также большинство антарктических островов.

Например, на Южно-Шетландских островах находятся самые значительные кварцепиритовые месторождения, запасы которых оцениваются в несколько тысяч тонн. Здесь же — высококачественный каменный уголь, а также (правда в небольшом количестве) медные руды. Когда-то в горах Земли Виктории, омываемых морем Росса, были обнаружены залежи угля, меди и железа. Мощные пласты бутминозного угля были найдены в районе хребта Земли Королевы Мод, а в горах Земли Мэри Бэрд — руды свинца, меди и молибдена. Но самой интересной для нацистов могла бы стать богатая подземная кладовая с ураном, если бы она была найдена не в начале 1960-х годов, а значительно раньше. Почему же она была бы им столь «интересна»?

Всегда считалось, что создание нового сверхоружия произошло в середине 1940 годов. Меж тем еще в 1938 году различные страны вели разведку урановых залежей. Ведь годом раньше Роберт Оппенгеймер (будущий «отец» атомной бомбы) прямо заявил, что любая страна, намеревающаяся производить оружие, принцип действия которого основан на расщеплении ядра атома, изначально должна серьезно позаботиться о надежных и достаточных источниках необходимого сырья.

Сегодня известно, что первую урановую руду промышленно добыли в 1907 году на месторождениях в португальских провинциях Бейра-Байша и Бейра-Алта. В 1910–1930 годах значительные залежи урана были найдены на африканском континенте (в Бельгийском Конго, Анголе, Намибии) и в Америке (два месторождения в районе канадского Большого Медвежьего озера и одно в американском штате Колорадо). В ближних же европейских «кладовых» (в Германии, Швеции, Португалии, Испании, Чехословакии, Франции и Британии), а также в Южно-Африканском Трансваале руды содержали этот химический элемент, выявленный в виде окисла еще в 1789 году немецким химиком Мартином-Генрихом Клапротом в незначительном количестве. Но так как урановые соли тогда использовали лишь в фотографии да при производстве стекла, всем хватало и европейских месторождений. К тому же бельгийское урановое месторождение Шинколобве, открытое еще в 1915 году, находились далеко в джунглях; на строительство просто приличной дороги туда пришлось бы затратить не менее полутора лет, да и то при условии, если бельгийские колониальные власти дали бы на то свое согласие. Добываемого урана хватало с лихвой даже, когда речь зашла о новом оружии: на американцев работали собственное и канадские месторождения «Лабин-Пойнт» и у озера Контакт, а на немцев — месторождения в Беблингене. Об освоении заморских урановых копей никто в те дни всерьез не думал. Казалось бы проблема с обогащенным ураном серьезно обострилась лишь в первые послевоенные годы. Но так считал обыватель, по вечерам читавший «Правду», «Нью-Йорк тайме» или «Дейли телеграф».

Нацистские физики, невзирая на откровенное пренебрежение Гитлера к новому виду оружия, раньше американских коллег поняли, что урановые источники в Европе не слишком годятся для массового производства атомной бомбы. Это проблему не могло бы решить даже экстренное строительство сразу нескольких обогатительных заводов на территории рейха. В преддверии новой мировой войны рассчитывать лишь на африканские залежи немцам было бы неразумно, тогда-то они и решили присмотреться к Антарктиде.

К столь неординарному решению руководителя атомного проекта нацистов доктора Вернера Гейзенберга подтолкнула коллекция рудных пород из Антарктиды в 1912 году Вильгельмом Фильхнером; привезенная коллекция прямо указала, что в недрах побережья моря Уэдделла (от Антарктического полуострова до Земли Котса) существуют богатейшие запасы высококачественного урана. После длительных уговоров Гитлер «позволил» убедить себя в необходимости отправки в далекую Антарктиду хорошо оснащенной экспедиции. Есть информация, правда требующая проверки, что окончательное согласие на то он дал во время торжественного открытия здания новой рейхсканцелярии.

В 1938 и 1939 годах две германские экспедиции под начальством Альфреда Ритшера прочесали прибрежные районы к западу и востоку от Антарктического полуострова и создали здесь две антарктические базы — «Новая Швабия» и «Хорст Вессель». Самым неожиданным для мирового сообщества стало то, что к началу второй антарктической экспедиции нацистов состоянием собственных позиций в Антарктике внезапно обеспокоились Норвегия и СССР. С Норвегией, казалось бы, все ясно: нацисты стали осваивать именно те территории, над которыми норвежцы уже подняли свой государственный флаг. Но почему германские исследования так обеспокоили советскую сторону?

14 января 1939 года, прежде чем германские исследователи Ритшера повторно увидели первый айсберг в антарктических водах, Норвегия заявила о своем суверенитете над северо-западным сектором Антарктики, который был назван Землей Королевы Мод.

Но через две недели уже советское правительство оспорило это заявление норвежцев и сочло необходимым резервировать свою точку зрения относительно государственной принадлежности территории, открытой русскими мореплавателями. Как вы думаете, какую территорию СССР решил зарезервировать? Да-да, именно… Землю Королевы Мод. Итак, уже три государства-претендента захотели поднять свои флаги над безлюдным ледяным антарктическим берегом. Не странное ли единодушие? При этом следует вспомнить, что из претендентов на данный антарктический сектор союзниками были только фашистская Германия и советская Россия. А Норвегия была всегда настроена проанглийски. Правда, чуть более чем через год Норвегии придется капитулировать под ударами германских дивизий, которые придут, например, в Нарвик, при непосредственном участии Советского Союза. Полное единодушие желаний советской и германской сторон при переделе антарктических пустынь и ледников. Неужели именно на Земле Королевы Мод немцы нашли руду с высоким содержанием урана? Вполне может быть! Но как об этом узнали наши разведчики?

Пока советское правительство направило дипломатические ноты в норвежский и германский МИД, в антарктические воды пришел специальный дизельный авиатранспорт «Швабенланд», с борта которого, несмотря на все протесты норвежского и советского правительств, 20 января 1939 года над ледниками Земли Королевы Мод взлетел первый фашистский гидросамолет. Затем еще один. И еще…

Создавалось впечатление, что трюмы фашистского судна принадлежащего Германскому обществу воздушных сообщений буквально набиты готовыми к взлету самолетами. Меж тем в свое время «Швабенланд» был перестроен из гражданского транспорта и, став плавучей базой для гидросамолетов, чаще других использовался для промежуточной посадки гидросамолетов гражданской авиации, совершавших регулярные рейсы между Германией и Южной Америкой или Африкой. Поэтому его появление в Южной Атлантике было обычным делом. Но на этот раз во время экспедиций фашистский экипаж отменно поработал как у западного, так и у восточного побережий Земли Греэма.

Интенсивности полета самолетов способствовало то, что на корме «Швабенланда» была установлена вращающаяся вкруговую катапульта для выстреливания гидросамолетов и подъемный кран для их возвращения на борт. А германский экипаж не только прекрасно отработан, но еще и по-военному подтянут. Было у немцев и второе подобное судно — «Вестфален», которое также было оборудовано всевозможными средствами для приема гидросамолетов на борт, обслуживания летного состава, снабжения летательных аппаратов бензином. Но о его судьбе и роли в исследовании Антарктики информации отыскать не удалось.

Итак, в январе 1939 года гидросамолеты «Бореас», доставленные «Швабеландом» приступили к аэрофотосъемке Земли Королевы Мод, на ледниках (и под ними. — Прим. авт.) которой была создана «Новая Швабия», в послевоенной литературе названная Землей Новая Швабия. Правда, о «новорожденной» и по прошествии нескольких десятилетий мало что известно. Только в «Очерках по истории географических открытий», выпущенных Иосифом Магидовичем в издательстве «Просвещение» в 1967 году, удалось найти следующее:

В 150–200 км от берега они открыли горную страну, состоявшую из ряда параллельных хребтов высотой до 4 тыс. м; некоторые вершины поднимались над ледником на 1 000-2 000 м, в том числе массив Вольтат на крайнем востоке. Между ним и берегом летчик Ширмахер впервые обнаружил сравнительно низкую холмистую местность, совершенно свободную от снега и льда, со многими озерцами (оазис Ширмахера).



Впервые мне удалось найти фотографию, сделанную во время германской антарктической экспедиции, на которой были изображены горы Нью-Швабеланд, в книге Владимира Лебедева «Антарктика», вышедшей в московском Государственном издательстве географической литературы в 1957 году. Вместе с тем сохранилось местоположение территории «Нью-Швабеланд» (иногда его называли «Нойшвабеланд») на карте, составленной отделом аэрофотосъемки института «Союзморпроект» в период Международного геофизического года 1956–1959 годов, да чрезвычайно скупые воспоминания наших зимовщиков, которым однажды показали заброшенную немецкую подледную базу (при этом не сказали, что это и есть пресловутая нацистская «База 211» или «Новая Швабия»). Имеются, правда, еще два весьма интересных литературных источника о научной деятельности в Антарктиде в 1938–1939 годах, но они до настоящего времени не переведены с немецкого языка. И есть надежда, что вслед за данной книгой увидят белый свет и они.

Вскоре после первого похода к берегам Антарктиды между новым рейхом и Шестым континентом было налажено регулярное сообщение, что позволило в короткие сроки перебросить на Землю Королевы Мод значительное количество рабочих и инженеров на урановые месторождения. Добыча качественного урана началась в начале 1940 года, но… была прекращена через полтора года Это можно понимать двояко: либо к этому времени у Гитлера пропал интерес к созданию необычного оружия, либо английская блокада рейха стала необычайно плотной. Время и архивы когда-нибудь и об этом расскажут.

В то же время, обеспокоенные успехами нацистов, американцы правильно поняли их намерения и в 1939 году направили Ричарда Бэрда в очередную антарктическую экспедицию. Но в противоположную сторону, то есть к берегам моря Росса. Они восстановили на западной оконечности шельфового ледника Росса полярную станцию «Литл-Америка-III» и создали на восточной оконечности того же ледника другую полярную станцию — «Мак-Мёрдо». Начиная с этой специальной экспедиции среди зимовщиков постоянно находились американские военнослужащие под командованием офицеров; впервые в истории освоения Антарктики в печать о ее проведении не просочилось ни слова. Известно лишь, что американцы зимовали в сооружениях третьей полярной станции «Литл-Америка», устроенной на расстоянии 4 миль от края барьера Росса и около 6 миль от первой и второй «Литл-Америк», которые можно было отыскать лишь по верхушкам некогда 60-футовых радиомачт. И еще: в открытый конфликт с фашистами американцы не вступали, а скорее всего вели здесь массированную аэрофоторазведку.

Часть вторая. ГЕРМАНИЯ НАЧАЛА ВОЙНУ ЗА АНТАРКТИКУ

Нацистские самолеты над оазисами

В 1925–1927 годах в антарктических водах работали три германские экспедиции на судне «Метеор». Вероятно, работали успешно, так как уже в конце 1930-х годов Третий рейх активно устремился в Антарктиду. Это устремление было основано на доктрине вечного льда «Вельтайсларе», которую разработал австриец Ганс Гербигер.

Свою теорию он сформулировал следующим образом: «Наши северные предки обрели силу в снегах и во льдах. Вот почему вера в мировой лед — естественное наследие нордического человека».

Именно эту теорию чрезвычайно активно приветствовал его земляк Адольф Шикльгрубер (более известный под именем Адольф Гитлер), особенно после прихода власти в новом рейхе. Ведь Гербигер обращался здесь к национальным чувствам, при этом говорил об особой мировой миссии немцев по расчистке дороги для будущих поколений арийских гигантов. Антарктида лучше всего подходила для создания плацдарма, с которого новые арийцы начнут свой победный марш по старой Европе и варварской Азии. Тем более что научные исследования немецких ученых шли полным ходом.

Руководителем фашистских «научных» антарктических экспедиций был назначен советник Альфред Ритшер, в молодости принимавший участие в арктической экспедиции лейтенанта кайзеровского флота Шредер-Штранца. Нацисты весьма активно приступили к исследованию антарктических пустынь, а по возвращении из экспедиций 1939–1940 годов Ритшер выпустил в Германии книгу с подробным рассказом об итогах и указанием местоположения созданных баз. Естественно, подробности были рассчитаны только на немецкого читателя.

Готовясь к новой мировой войне, Германия вынашивала планы захвата Антарктиды как важного военно-стратегического объекта и возможного источника природного сырья. Ссылаясь на прежние заслуги германских полярных исследователей Дригальского и Фильхнера, немцы сначала решили объявить своей часть антарктических территорий. Гидросамолеты «Швабеланда», по планам «научно-исследовательского управления» руководимого Германом Герингом, провели аэрофотосъемку поверхности Земли Королевы Мод и береговой линии моря Уэдделла, через каждые 15–20 миль полета отмечая марками (специальными стальными вымпелами с фашистской символикой) границы обследованных ледников и делая тем самым заявку на них от имени Третьего рейха. Аэронавигация над Антарктидой — дело весьма сложное. На сотни километров под самолетом простирается однообразная белая равнина, без приметных ориентиров над ней: глазу не за что зацепиться. Темные предметы на снегу или на ледниках — песчинка в безбрежном море белой пустыни, их крайне трудно заметить, когда взор с высоты обнимает огромное белое пространство. На этот раз германским летчикам открылись красивые виды побережья. Обрывы ледяного барьера извивались причудливой линией, граничащей пока еще везде с припаем. Кое-где припай был расчленен летним солнцем, в образовавшихся разводьях стояла совершенно спокойная светло-зеленая вода. Между скоплением айсбергов, толпившихся у языка ледника Фильхнера, вода была темно-синего цвета. Грани и ниши айсбергов точно впитали в себя все оттенки антарктического лета — голубой, фиолетовый, зеленый и синий. Очевидцы сравнивали их с алмазами, оправленными в платину серых вод океана. У побережья виднелось много мелких островов, а в воде — зеленоватых пятен подводных скал.

Будущий рейд Новой Швабии в то время еще был укрыт от захода айсбергов, но опытные воздушные разведчики быстро определили, что здесь плавание «Швабеланда» должно осуществляться с большой осторожностью. И особенно до тех пор, пока не будет составлена подробная карта глубин района.

За 17 дней первого пребывания «Швабеланда» у антарктических берегов, кроме повседневных плановых полетов было выполнено семь аэрофотосъемочных полетов и шесть специальных для детального обследования наиболее примечательных мест. Была обследована и отснята прибрежная зона, лежащая между 11.5 градусами западной долготы и 20 градусами восточной долготы. Самолеты летали через пояс плавучих льдов. По результатам полетов было установлено, что Антарктида почти целиком погребена под мощным слоем льда. Самая высокая ее часть (до 6 000 метров) находится на западе осмотренного района. Центральная часть восточной Антарктиды поднималась до 4 тысяч метров. Остальной ледяной купол опускался до высот порядка 2 000 метров. На расстоянии 150–200 километров от берегового барьера была открыта серия горных хребтов с вершинами до 4 000 метров, при этом хребты простирались параллельно берегу. Особенно величественными были горы черного массива Центральный Вольтат — крайней восточной части обследованной территории: они напоминали гигантские полуразрушенные замки с обширными котловинами между хребтами.

Во время одного из разведывательных полетов к востоку от будущей Новой Швабии немецкий пилот увидел мощную кучевую облачность. Это явление было необычно для Антарктиды: над однородной и холодной снежной поверхностью, характерной для здешних мест, не могли возникнуть сильные восходящие потоки воздуха, образующие подобную облачность. Но профессиональное любопытство взяло верх, и германский летчик направил сюда свою крылатую машину.

Как и прежде, сначала открылся черный великан — Центральный Вольтат. Лед, поступавшие с юга, из центральных районов Антарктиды, обтекал гору, вздымался по ее краям, наползал на скалы, словно силясь преодолеть неожиданное препятствие. Горные отроги расходились, точно щупальца осьминога-мутанта. На одном из щупальцев проявилось заметное темное пятно размером до трех километров. За ним проявилось еще одно такое же темное пятно, но много крупнее. Затем — еще и еще… Над ними и клубились облака.

Позже самые крупные из темных пятен, а вернее — озер, получили собственные звучные названия. Так, самое крупное из них стало Унтер-Зее, поменьше — Обер-Зее и т. д. И все было бы объяснимо, если бы эти озера находились в прибрежных районах. Но Центральный Вольтат надежно отсекал их от береговой черты. Вскоре под крылом гидросамолета исчез снег, по оголившемуся льду заструились многочисленные ручьи и небольшие речки. А уже через несколько минут амфибия летела над темно-коричневыми скалами/среди которых были видны многочисленные озера с поверхностью синего, зеленого и желтого цвета.

Скалистый, практически свободный от снега и льда район простирался примерно на 60 километров, ширина его в отдельных местах достигала 20 километров. В силу большого контраста природы обнаруженного района с окружающей снежной пустыней находка была названа «антарктическим оазисом», или просто оазисом. Позднее было обнаружено еще несколько подобных районов. Самый первый необычный район назвали оазисом Ширмахера, то есть именем летчика, который первым обнаружил это уникальное явление. Позднее удалось обнаружить еще несколько подобных районов. Загадочное происхождение свободных ото льда районов в антарктических пустынях вызвало бурное обсуждение среди участников экспедиции.



Географ Эрнест Герман, изучая фотографии, предположил, что здесь находятся подземные горячие источники, которые растапливают выпадающий снег, подобно тому, как это имеет место в области горячих источников Исландии. Метеоролог экспедиции Герберт Регула высказал более верное предположение о происхождении таких антарктических оазисов: по его мнению, они появились вследствие отступления ледника.



О причинах происхождения таких антарктических районов со временем возникло много самых разнообразных толков. Большинство ученых сошлось во мнении, что оазисы возникли в результате горения залегающих под ними пластов угля. Одним из оснований для такой гипотезы было обнаружение в последующем нескольких незамерзающих озер, над которыми была хорошо заметна паровая шапка.

В трех небольших, свободных ото льда бухтах у шельфовых ледников германские гидропланы совершали посадки. Группы членов экспедиции поднимались на барьер и водружали здесь флаги, объявляя при этом все лежащие близ земли собственностью великого рейха. 31 августа 1939 года между 4 градусами 50 минутами и 16 градусами 30 минутами восточной долготы появился «германский антарктический сектор Новая Швабия».

Однако до начала Второй мировой войны нацисты не слишком спешили официально заявлять о закреплении за собой части Земли Королевы Мод. Это произошло позже, когда Норвегия была оккупирована германскими войсками, а в недрах межледниковых оазисов, были обнаружены месторождения урана и тория, золота и марганца, признаки залежей каменного угля и железных руд, молибдена и графита, слюды и берилла, горного хрусталя, цирконий-ниобиевых и лантан-цериевых руд, а также следы медных руд. Удалось ли немцам начать разработки этих подземных богатств, остается загадкой. Но то, что на судах второй нацистской экспедиции в антарктические воды к берегам Земли Королевы Мод были доставлены специалисты горного дела и разнообразное оборудование для закладки первых шахт, весьма красноречиво говорит о многом.

Уже первые полеты фашистских самолетов-разведчиков показали, что освоить Антарктиду только с помощью авиации не удастся. Высадка и кратковременная работа малочисленных десантных групп, прибывших в антарктические пустыни на авиабортах, вряд ли послужила серьезному освоению этих территорий. Разреженный воздух, чрезвычайно низкие температуры окружающего воздуха, покрытая застругами поверхность ледников — все это показало, что воздушному транспорту, а главное, доставленным на нем людям придется работать в весьма тяжелых условиях.

Суровый антарктический климат на ледяном куполе требовал создания солидных жилищ, рассчитанных на несколько лет и способных обеспечить зимовщикам нормальные условия для работы и жизни. Здесь были не простые полярники, а горнопроходцы, чей удел и в Средней полосе — смертельно опасная работа в глубоких шахтах. После работы они поднимались на поверхность, чтобы отдохнуть. Каждый, кто хоть раз побывал в Антарктиде, с почтением именует ее страной пурги. Правда, в полной мере это название всегда относилось только к береговым, сравнительно теплым районам материка. В Центральной Антарктиде, где температура порой падала до минус 88,3 градуса по Цельсию, обычно господствует штиль. Но людям в «штилевые районы» еще нужно было попасть, а затем (или в первую очередь) требовалось доставить сюда большое количество грузов, порой крайне габаритных. Вот почему главной рабочей силой в Антарктике, с учетом невысоких возможностей тогдашней авиации, мог быть только наземный транспорт. Однако и его еще надо было доставить к континенту. А доставить можно было только через Атлантический океан по так называемому маршруту «Рио-де-ла-Плата». Но, по официальным бумагам, на «Швабеланде» его не было. Или был наземный транспорт? Возможно, что более подробно об этой стороне экспедиций Ритшера еще расскажут обе вышеупомянутые немецкие книги, которые были изданы после их успешного окончания в 1940 и в 1941 годах.

Меж тем если зимой 1938 года океанские перевозки в Антарктиду на гражданских судах были реальны, то с началом Второй мировой войны их пришлось заметно ограничить. А мирные задачи, которые прежде решали здесь германские ученые, пришлось отодвинуть на второй план. Сначала Германии предстояло победить своего извечного врага — Великобританию, а уж затем продолжать проникновение в Антарктиду. Правда, это совсем не помешало нацистам успешно использовать пролив Дрейка для своих операций и, более того, использовать Антарктику как одну из баз своего снабжения.

«Новая Швабия» живет

Когда в США узнали о высокой вероятности существования антарктического урана, контр-адмиралу Бэрду было приказано срочно «застолбить» часть Антарктиды, пока еще не занятую нацистами. Он решил начать с полуострова Земли Греэма. Но лишь американские самолеты появились над будущим Антарктическим полуостровом, выяснилось, что они здесь уже далеко не первые, а полуостров не столь безлюден и бесхозен, как представлялось ранее…

Оказалось, что аргентинцы внимательно следили за деятельностью германских полярников в Антарктиде, в том числе и в заявленных немцами районах, и когда началась война, они сразу же приступили к высадке экспедиций в разные точки ледяного континента. Здесь аргентинские полярники собирали образцы геологических пород и делали пробные бурения на различные глубины, а ученые в аргентинских научно-исследовательских центрах изучали эти породы на предмет присутствия урана, золота, марганца и молибдена. В результате проводимой работы им удалось установить, что кроме Земли Королевы Мод столь же перспективны еще три антарктических района: один — на берегу моря Уэдделла (близ горного массива Земля Котса), другой — на северо-востоке Земли Греэма, а третий — на Земле Эндерби.

При этом процент содержания урана в антарктической руде составил едва ли не 30 процентов, то есть втрое больше, чем в самых богатых в мире месторождениях Бельгийского Конго. Но когда Бэрд решил лично посетить здешние аргентинские станции-базы «Генерал Сан Мартин» и «Генерал Бельграно», ему было сообщено, что полуостров и прилегающая к нему территория от Земли Элсуэрта до Земли Котса стала территорией Республики Аргентины со всеми вытекающими отсюда «последствиями» и обязательствами.

В сторону же Новой Швабии, как и прежде, американцы старались не заглядывать.

Мы же, в отличие от подчиненных адмирала Бэрда, хотя бы заочно, но посетим антарктические владения нацистов.

Впервые открыто о них заговорили сразу же после окончания Второй мировой войны англичане. В Европе только отгремели в бои, а британское Адмиралтейство направило в Германию соответствующих специалистов, которые очень быстро нашли здесь указания на открытие немцами в районе Земли Королевы Мод некой теплой области размером в 105 тысяч квадратных километров, то есть большей, чем остров Тасмания. Дальше — больше! Фантастическая информация постепенно стала просачиваться в американские и английские газеты и журналы.

Представьте себе ровную плиту из снега и льда площадью во многие тысячи квадратных километров, тольциной всего в 150–200 метров. Эта гигантская плита погружена в воду, возвышаясь над поверхностью океана лишь на 10–20 метров. Одним краем она прислонена к берегу и как бы зацеплена за подводные выступы, другим — обрывается в открытое море. На первый взгляд поверхность ледника идеально ровная и безопасная. Но в результате возникающих во льду напряжений здесь образуются большие трещины (часто занесенные на поверхности снегом), где кроются опасные, подстерегающие исследователей ловушки. Временами отдельные части ледяной плиты раскалываются и уплывают в море, образуя гигантские столовые айсберги. Первоначально именно на таком леднике и жили полярники «Базы-211», позже ставшие основателями «Новой Швабии». Неуютно они чувствовали себя на шельфовых ледниках. Среднеполосные весна и лето в Антарктиде — это пора едва ли не ежедневной пурги при сильнейших морозах. Сверху домики быстро заносили метели, а внизу, под полом, в нескольких десятках метров, скрывались бездонные океанские глубины. И не было никаких гарантий, что однажды ледник не расколется и станция, словно неуправляемое судно, не уплывет в море Росса или в Индийский океан. Но это — удел первопроходцев. Через житье на подобных ледовых платформах прошли многие антарктические зимовщики, но практически все станции со временем были брошены и занесены снегом, в том числе и «База-211»: будущие основатели «Новой Швабии» ушли с опасного ледника и обосновались уже на Земле Королевы Мод. Это было очень верное решение.

После окончания Второй мировой войны англичане выпустили в свет так называемую карту Антарктики, на которой были нанесены сразу два шельфовых ледника… Нью-Швабеланд: на нулевом меридиане — Нью-Швабеланд-I, а двенадцатью градусами восточнее — Нью-Швабеланд-II. Оба входили в так называемый шельфовый ледник Беллинсгаузена. В чем же верность решения жителей «Базы-211»?

В первые послевоенные годы к антарктическому материку пришла советская китобойная флотилия «Слава». 20 марта 1948 года ее капитан-директор А.Н. Соляник привел своего флагмана в район точки 69 градусов 10 минут южной широты и 0 градусов 52 минуты западной долготы, то есть несколько севернее, чем точка, которую в 1820 году достигли суда Беллинсгаузена. Но и отсюда наши китобои увидели… не «матерый лед чрезвычайной величины», а большую часть антарктического побережья и горные вершины в глубине континента Выходит, глобальное потепление и таяние антарктических льдов стало хорошо заметным уже к середине XX века. Возможно, именно заметное таяние льдов в пределах так называемого шельфового барьера Беллинсгаузена и заставило жителей «Базы-211» покинуть обжитой лагерь и перебраться на материк. О жителях антарктических баз нацистов практически ничего не известно.

Но во время работы над книгой удалось найти весьма интересную информацию, правда — пока еще требующую серьезной проверки. Судите сами!

Летом 1940 года на юго-западе Польши, близ города Ковары, был создан секретный учебный центр, куда для обучения были отобраны солдаты из частей СС и горного корпуса вермахта. Факт создания такого центра косвенно подтверждается тем, что в том же году формирование новых горнострелковых и горноегерских дивизий вермахта было прекращено. А шесть горных дивизий, уже созданных и укомплектованных уроженцами альпийских горных селений, стали пополнять лучшими солдатами пехотных дивизий вермахта. Но ведь подраставшие в горных селениях призывники поступали для пополнения каких-то подразделений. Зная о знаменитых немецких педантичности и прагматизме, можно смело заявить: уж точно не в пехотные или танковые полки вермахта и не на подлодки кригсмарине.

После окончания обучения ведению боевых операций в суровых условиях Арктики выпускники Коварского центра были вывезены на различных немецких судах-блокадопрорывателях в «неизвестность». И скорее всего — в Антарктиду. Как родилось подобное предположение?

После войны стало известно, что весь набор коварских курсантов 1941 года перед выпуском проходил стажировку в горной бригаде войск СС, воевавшей на Мурманском направлении. Затем бывшие курсанты исчезли все как один. Якобы были отправлены для выполнения неких специальных заданий. Только вот куда? До настоящего времени не ясно. Если они, все до единого, не погибли на фашистских блокадопрорывателях и «не испарились», то, может, действительно отправились в Антарктиду? По крайней мере, известно, что на Мурманском направлении или на Кавказе они больше не появились. Более того, начиная с 1942 года в состав 20-й горной армии, дивизии которой воевали в советском Заполярье и на Кавказе, стали включать обычные пехотные подразделения и даже авиаполевые дивизии вермахта, которые были укомплектованы техническим персоналом люфтваффе Для горных стрелков — ветеранов Нарвика и Крита — это было серьезное уязвление самолюбия: порой доходило до откровенных стычек между горными солдатами и простой пехотой.

В конце Второй мировой войны англичане получили некую информацию о существовании и предполагаемом районе «Базы 211», а скорее всего — «Новой Швабии». Британское Адмиралтейство направило в Германию соответствующих специалистов, которые очень быстро нашли здесь указания на открытие немцами в районе Земли Королевы Мод теплой области размером в 105 тысяч квадратных километров, то есть — большей, чем остров Тасмания. В октябре 1945 года на Фолклендские острова была заброшена специально подготовленная для ведения боевых действий в Антарктике группа британских коммандос, которые должны были принять участие в секретнейшей операции «Tabernal».

К ноябрю 1945-го группа была готова к выполнению задач операции. Начальной точкой похода была избрана некая британская антарктическая база* либо «Халли Бей» (Z), либо оставшаяся безымённой, в 1960-е годы переданная ФРГ и названная «Георг фон Ноймайер». Только они могли находиться в 300 километрах от Новой Швабии, по антарктическим меркам — совсем близко. Подготовка секретной операции проводилась весьма тщательно. И англичане знали, что она связана со смертельным риском.

Ранее, в мае 1945 года, английские зимовщики, прибывшие в Антарктику с неизвестной пока целью, наткнулись на странный тоннель в районе гор Мюлиг-Гоффмана. Разведывательная группа, которая направилась по тоннелю в сторону Земли Новая Швабия, была неожиданно атакована немцами и почти полностью уничтожена Из 13 человек уцелел только один разведчик. Совершенно случайно он набрел на заброшенный склад, заложенный в начале века еще зимовщиками Вильгельма Фильхнера. Повезло ему и в том, что этот склад был заложен не в лед, а в сборном домике, спасавшем, правда, лишь от пронизывающего ветра, но не от дикого мороза. Английский разведчик так хотел выжить, что победил и штормовые ветра, и лютую стужу, и длительное одиночество. Более того, дождался встречи с разведчиками группы «Tabernal»! Он-то и рассказал британским коммандос об огромной подледной пещере, где была обнаружена и погибла его разведгруппа.

Его рассказ был краток. За день английские разведчики прошли по тоннелю более 20 километров и вышли к огромной светлой пещере. Это природное сооружение обогревалось геотермальными водами, но, судя по вкусу воды, было связано с морем. На берегу пещеры имелось шесть причалов, явно для нацистских подлодок, на двух из которых стояли подъемные краны «Демаг». Неподалеку спускались к воде три слипа для схода на воду пузатых летательных аппаратов с черными крестами в белом окаймлении на фюзеляже. Внезапно в пещере сработала аварийная сигнализация: охрана заметила чужаков. Бой был коротким. Практически все англичане, не убитые первыми пулеметными и автоматными очередями, были добиты солдатами в желто-коричневом камуфляже, из-под которого выглядывали черные петлицы со сдвоенными руническими «молниями», то есть в форме спецподразделений СС. Уцелел лишь замыкающий английской разведгруппы.

Выслушав сбивчивый рассказ разведчика, на следующее утро группа «Tabernal» двинулась к тоннелю на снегоходах. Здесь, прямо у входа в тоннель, машины были оставлены под охраной двух коммандос, получивших подробный инструктаж на все случаи развития поисковой операции.

Девять английских солдат с полными рюкзаками вошли в пещерную темноту. Почти трое суток шли они к заветной цели, отыскали пещеру, но во время минирования были обнаружены и вступили в смертельный бой. Из всей группы уцелели лишь трое. Через безымянную антарктическую базу они и вернулись на Фолклендские острова. Может, именно сюда вслед за английскими коммандос зимой 1946 года пришла эскадра все того же контр-адмирала Ричарда Бэрда и здесь понесла значительные потери?

Когда была оставлена эта база нацистами, неясно и поныне. Известно только, что норвежско-британско-шведская экспедиция, работавшая здесь в 1949–1952 годах, не нашла никакой теплой территории. А меж тем в 1974 году для празднования Нового года бельгийские полярники пригласили советских коллег со станции «Новолазаревская» на почти заброшенную антарктическую станцию. Это приглашение было приятно вдвойне, так как почти неделю все зимовщики сидели на своих станциях из-за не стихавшей все эти дни пурги. А здесь — новые встречи и новые люди.

Вот как позже наш полярник В. Бардин описал в своей книге внутренний вид увиденного сооружения:



— Вездеход «снежный кот» внезапно останавливается. Механик Пьер жестом показывает, чтобы мы шли за ним. Снег мягкий, нога проваливается по щиколотку… Пьер указывает на черную четырехугольную дыру в снегу.

Я заглядываю туда. В темноту уходит отвесная металлическая лестница.

— Это люк, — уверенно говорит Миша.

— Глубоко? — спрашиваю я Пьера.

— Пять метров, — показывает он пальцами.

Над люком установлено устройство, очень похожее на виселицу, с помощью которого на блоках опускают и поднимают тяжелый груз.

Когда все спущено вниз, влезаю в люк и я. Вот уже высоко над головой яркое квадратное отверстие. На дне снежного колодца полумрак. В одну сторону идет оледенелый коридор, перекрытия сильно прогнулись и грозят вот-вот рухнуть. С другой стороны — массивная, окантованная металлом дверь. Я открываю ее, и попадаю в комнату, квадратную, освещенную лампой дневного света. Стены, сделанные, очевидно, из какого-то пластика, покрыты коркой льда. На полках вдоль стен сложены узкими стопками плитки шоколада, сахар и другие припасы. Квадратная комната — проходная, дальше, вглубь, ведет другая дверь. За ней коридор, по обе стороны которого расположены крошечные, похожие на вагонные купе отсеки; внутри каждого — две койки, одна над другой, и маленький столик. В центральном отсеке установлена специальная печка-воздуходувка, работающая на жидком топливе. Сейчас ее включили, и теплый воздух начинает отогревать холодные помещения.



Однако оказалось, что в этой книге советской поры рассказано не все о той новогодней встрече. Позднее стало известно, что бельгийцы знали об этой заброшенной базе с середины 1960-х годов. Бельгийские полярники иногда использовали ее, чтобы укрыться от непогоды. В здешних жилых отсеках могли спокойно переждать любую пургу до двух десятков человек.

Тогда, в 1974-м еще до приезда в гости советские полярники узнали, что в составе бельгийской экспедиции работало несколько специалистов из Голландии, которые под руководством заместителя начальника станции Донне как раз неделю назад отправились в район мыса Седова для проведения научных изысканий и едва не погибли во время пурги. Они спаслись неким чудесным образом. Каким, бельгийцы рассказывать не стали. Но во время встречи от внимания наших полярников не ускользнуло, что голландцы имели лица утомленные долгим пребыванием в подснежном царстве. И все встало на свои места.

После того как празднование Нового года на заброшенной станции было закончено, советских полярников пригласили уже на обитаемую бельгийскую станцию «Король Бодуэн». Она также находилась под снегом. Лишь выглядывали наружу печные трубы да имелось три странных павильона на ножках.

По сравнению с только что увиденной данная станция имела совсем иной вид.



Здесь даже в коридорах повсюду свет, тепло, чувствуется жилье.

Проходим в кают-компанию. Это длинная комната с колоннами посредине: они служат подпорками сводов потолка, на который давит многотонная тольца снега.

Под снегом расположен целый ряд помещений: дизельная — энергетическое сердце станции; владение Пьера — радиоцентр; ряд лабораторий, в том числе ионосферная.



Вот здесь-то, под влиянием знаменитого русского напитка, который в зависимости от количества выпитого развязывает языки любому человеку на земле, бельгийцы и проговорились, что первая из показанных ими станций была когда-то… немецкой антарктической станцией.

Но вернемся в годы Второй мировой.

Подготовка спланированной на зиму 1939–1940 года Третьей германской антарктической экспедиции была остановлена, а затем и вовсе свернута: английский Королевский флот блокировал пролив Ла-Манш и Северный проход в Атлантику. Для фашистских транспортных судов путь в Антарктику был закрыт. Теперь к антарктическим берегам могли прорываться только немногочисленные вооруженные рейдеры и подводные лодки, но их походы сложно связать с грузовыми перевозками. Трюмы первых забивались многочисленными запасами для длительного автономного плавания, а вместимость отсеков вторых — была весьма ограниченна. В связи с тем что возможность тайно построить в антарктических оазисах обогатительные заводы пропала, Гитлер быстро охладел к дорогостоящему атомному проекту и запретил пока заниматься здесь какими-либо разработками. Полярники, перебравшиеся с «Базы-211» в Новую Швабию, а также прибывшие сюда в течение 1940 года горняки остались не у дел.

Посмотрев на карту Антарктики, не трудно понять, что в 1974 году советским полярникам показали либо один из рабочих бункеров «Новой Швабии», а скорее всего — заброшенную «Базу-211». И значит, эти базы никак нельзя назвать призрачными. Тем более что база имела совершенно реальное «предполье», через которое и проходил так называемый маршрут «Рио-де-ла-Плата».

Рейдеры нацистов были частыми гостями у островов Кергелен, Буве и Пасхи

Официальные документы о маршруте «Рио-де-ла-Плата», которым шли фашистские суда в Антарктику и подлодки будут рассекречены и опубликованы еще не скоро. Но, собрав и проанализировав всю открытую информацию об этом необычном маршруте, попробуем его «спроектировать». И начнем с обзора океанской акватории, расположенной к югу от «ревущих 40-х широт», без которого этого маршрута не было бы и в помине.

Создание тайных баз в укромных бухтах побережья Африки, Латинской Америки, Восточной Азии и Антарктиды скорее всего было сходно с созданием таковых на полуострове Таймыр, архипелагах Земля Франца-Иосифа и Северная Земля, а также в дельте Лены, о которых было подробно рассказано в моей предыдущей книге «Свастика над Таймыром». Но и сегодня о практической реализации этих планов данных не так уж много. Только в воспоминаниях командиров фашистских подлодок, а также командного состава групп люфтваффе можно отыскать либо косвенные подтверждения, либо туманные намеки на то, что они знали о существовании некоторых островных «волчьих лежек». Ведь эти секретные базы сооружали не за один и не на один день.

Издавна считалось, что военные флоты латиноамериканских стран, более тяготевших к англо- и франкоговорящим странам, благодаря кораблям-стационерам американского и британского флотов надежно контролируют южноатлантическую узкость в районе Бразильской и Ангольской котловин. А правительства этих стран — весьма послушны «старшим братьям». Однако новорожденная Германия с такой постановкой этого вопроса не пожелала согласиться.

«Исследовательские» походы германских кораблей к берегам Латинской Америки, Африки и Юго-Восточной Азии начались практически сразу же после окончания «революционных брожений» в Германии и нового «пробуждения» интереса германской нации к своему военному флоту, то есть с середины 1920-х годов.

Первыми в 1924 году ушли в дальние плавания легкие крейсера «Берлин» (к Азорским и Канарским островам) и «Гамбург» (к берегам Индонезии). На следующий год «Гамбург» ушел к берегам Латинской Америки, а «Берлин» — в более чем годичное плавание в Индийский океан. Во время этих походов немецкие штурманы и назначенные им в помощь военные моряки тщательно зарисовывали все посещаемые острова и берега, а гидрологи использовали каждую стоянку для промера здешних глубин.

Очередной учебный поход германских кораблей состоялся только в 1931 году: в плавание с посещением портов Южных морей и Африки вышел новый учебный (а фактически легкий) крейсер «Эмден». На следующий год уже «Карлсруэ» посетил несколько портов Северной Америки, а также Вест-Индии, Панамы и Гонолулу. В декабре того же 1932-го еще один новый учебный крейсер, «Кельн», вышел в годичный поход к берегам Юго-Восточной Азии и Австралии. Фактически каждый новый германский крейсер в первый же год своей боевой жизни совершал дальний океанский поход. Командиры и экипажи этих кораблей, а также курсанты военно-морского училища и школы унтер-офицеров, подробно изучая иностранные порты и берега, знакомились с районами, где через несколько лет они будут охотиться за судами врагов рейха. Не отставали от них и экипажи гидрографических кораблей.

Статистика конца 1930-х годов показала, что тогда Третий рейх не только интенсивно гонял в походы все свои крейсеры и развивал торговлю со странами Южной Америки.

На южноамериканский континент в те же годы с завидным постоянством прибывали все новые и новые германские «переселенцы». Так, к июню 1940 года в Уругвае проживало 8 000 немцев, а в Бразилии лишь в двух германских колониях (в штатах Риу-Гранди-ду-Сул и Санта-Катарина) — 3 000 человек, для которых Берлин даже потребовал от правительства Жетулиу Варгаса особого статуса и специальных прав. Более того, по всей территории Бразилии — от Сан-Паулу до Риу-Гранди-ду-Сул — были созданы колонии и других выходцев из стран оси — итальянцев и японцев. В отдельных южноамериканских странах активно работали немецкие военные миссии, а в портах Латинской Америки грузилось до 80 фашистских транспортных судов.

До самого начала Второй мировой войны авиалинии между Бразилией и Старым Светом контролировались тремя европейскими авиакомпаниями: французской «Эйр Франс», германской «Кондор» и итальянской «Лати». Их контроль сохранялся долгое время и после начала военных действий. При этом итальянские (до июня 1940 года) и германские самолеты (до декабря 1941 года) даже летали на американском бензине.

Практически до третьего военного года рейх сохранил за собой бразильские воздушные базы в Натале и Жекие, а также морские пункты Масейо в Бразилии и Малабриго в Перу. Тогда же африканский порт Дакар был выбран для подготовки германских частей, готовящихся к высадке в провинции Натал или на островах Фернанду-ди-Норонья (200 миль к северо-востоку от Натала). Эти районы были выбраны не случайно, ведь они располагались всего в шести часах лета для германских бомбардировщиков или транспортников, направленных из Африки к латиноамериканским берегам, что позволяло организовать воздушную блокаду Южной Атлантики даже без дополнительной заправки самолетов.

Предварительная подготовка к операции началась еще в 1938 году, когда рейхсминистр Генрих Гиммлер направил в Дакар специального представителя СД в зарубежной разведывательной службе Вальтера Шелленберга, которому была поставлена задача заполучить документы местных властей о техническом состоянии порта с подтверждающими фотоматериалами. И если бы после падения Франции немцы при сотрудничестве маршала Петэна и адмирала Дарлана успели взять под контроль (а затем удержать) океанский район между мысом Сан-Роке и островами Зеленого Мыса, то они могли бы перерезать атлантические коммуникации, по которым шла внешняя торговля Великобритании. Одновременно это же позволило бы гитлеровцам получить «добровольных» союзников в лице Бразилии, Уругвая и Аргентины, на территории которых можно было бы создать многочисленные базы кригсмарине и люфтваффе для боев в Атлантике. Но главное, немцы естественно охватывали атлантическое побережье США.

Кроме военных интересов у Третьего рейха были в Латинской Америке и экономические интересы. Бразилия обладала огромными запасами железной руды (15 миллионов тонн) и никеля, в котором она могла бы удовлетворять все мировые потребности в течение 200 лет. Кроме того, здесь имелись значительные запасы бериллия и тантала, олова и марганца, столь нужных компонентов для нацистской военной промышленности. Бразилия была и основным поставщиком хлопка для фашистской Германии. А в бассейне Амазонки после 1934 года были найдены обширные нефтеносные земли, чрезвычайно необходимые гитлеровцам.

Вальтер Шелленберг привез действительно весьма ценную разведывательную информацию. Не удивительно, что германские подлодки практически до августа 1942 года (до вступления Бразилии в войну против фашистской Германии) были частыми гостями в устье Амазонки. И все же чрезвычайно важная для Гитлера стратегическая операция не состоялась. Этот провал всех его замыслов был предопределен.

Долгое время противники Третьего рейха не обращали особого внимания на то, что северо-восточная часть Бразилии способна принести смертельную опасность… Британским островам. И только в конце мая 1940 года руководители английской и американской разведки озаботились этой проблемой.

Меж тем самая первая информация о планах Германии по захвату Патагонии появилась в аргентинской печати еще летом 1939 года. Информация была настолько серьезна, что правительство Южно-Африканского Союза направило сюда вооруженный полицейский отряд, а правительство США — создало постоянный комитет для координации обороны Южной Америки. Однако лишь через год американский президент Франклин Д. Рузвельт приказал срочно разработать планы превентивной оккупации французских, английских и голландских владений в Вест-Индии и военной помощи Бразилии. Сюда предполагалось послать до 100 тысяч солдат, причем, 10-тысячный авангард должен был быть переброшен в Бразилию в самое ближайшее время на транспортных самолетах ВВС США. Американский же флот получил приказание в случае необходимости направить к берегам Бразилии сильную оперативную эскадру, состоявшую из четырех линкоров, двух авианосцев, девяти крейсеров и трех дивизионов эскадренных миноносцев. И США успели перехватить стратегическую инициативу. Одновременно, совершенно «неприметно», с июля 1940 года они приступили к превращению Бразилии в мощный приморский укрепленный район.

24 апреля 1941 года в океанском треугольнике: остров Тринидад — мыс Сан-Роке — острова Зеленого Мыса появилось вышеупомянутое американское соединение, через два года развернутое в 4-й флот США. Через полгода на авиабазу Натал прибыла американская эскадрилья гидросамолетов «Каталина», вскоре развернутая в 16-ю авиабригаду морской авиации. С апреля 1942 года американские гидросамолеты уже патрулировали вдоль всего побережья Бразилии. Через два месяца, после создания американской авиабазы на острове Вознесения, воспитанники «папаши Деница» лишились спокойной жизни даже в центре Южной Атлантики. А замыслы гитлеровского генералитета потерпели полный крах. Такой была общая обстановка в океанских районах, составлявших южную часть маршрута «Рио-де-ла-Плата», ведущего фашистские корабли, суда и подлодки в Антарктиду или — в Тихий и Индийский океаны. Рассмотрим же более подробно обещанное их предполье.

Открытая информация о тайных базах кригсмарине в приантарктических районах, в районах Курильских островов, на побережье Африки и Юго-Восточной Азии, как и в арктических районах, всегда была чрезвычайно скупа. Поэтому сегодня мы можем лишь предполагать, где они находились.