Харпер Л. Вудс
Что охотится в тени
Harper L. Woods
WHAT HUNTS INSIDE THE SHADOWS
All rights reserved.
No part of this book may be reproduced in any form or by any electronic or mechanical means, including information storage and retrieval systems, without written permission from the author, except for the use of brief quotations in a book review.
© 2022 by Harper L. Woods & Adelaide Forrest.
© Map design by Abigail M. Hair
© Е. Бойченко, перевод на русский, 2023
© ООО «Издательство АСТ», 2023
Для тех, кто вынужден отправиться в путь…
О книге «Что охотится в тени»
Однажды я влюбилась в человека, который меня обманул.
Неделя за неделей он был рядом со мной и, играя словами, рассказывал красивую полуправду. Он очаровал меня. Мягко соблазнил. Постепенно он проник в самые потаенные уголки моей души. Поглотил мой разум и тело и в конце концов забрал сердце. Но истинная сущность Кэлума настолько ужасна, что он, ни минуты не сомневаясь, поставит меня на колени и сломает.
Потом я узнала правду. Правду о том, кто он на самом деле.
«Калдрис», – шепчет ветер Нотрека. Легенда, о которой мы говорим только шепотом, за закрытыми дверями, из страха снова навлечь на себя его гнев. Его намерения – тайна, его желания – непристойны. Он стремится приковать меня к себе на целую вечность. Под охраной Дикой Охоты он снова ведет нас туда, где все началось: деревня Мистфел – там находится граница, где когда-то мерцала на ветру Завеса.
Теперь там таится еще один секрет, который может изменить все.
Стражи Тумана поклялись, что не дадут нам пересечь границу Альвхейма и ступить на землю фейри, даже если невинным придется заплатить за это своими жизнями. Им приказано восстановить мерцающий барьер у Мистфела, но это будет дорого стоить – гораздо дороже, чем было озвучено ранее. Совсем недавно жители Нортрека обвинили меня в падении Завесы.
Теперь они хотят, чтобы я заплатила цену, которую требует магия.
ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА
Эта книга предназначена для читателей старше 18 лет. В тексте содержатся грубые ругательства, сцены насилия и откровенные сцены с элементами темного фэнтези. Это вторая книга трилогии с открытой концовкой.
Глоссарий
Альвхейм: мир фейри.
Ведьмы: бессмертные существа, обладающие силами, связанными со стихиями и небесными телами. Существуют ведьмы теней, ведьмы луны, ведьмы природы, ведьмы воды и т. д.
Верховный жрец/жрица: главные жрец и жрица, которые утверждают, что разговаривают с Отцом и Матерью и передают людям их послания.
Виникулум: метка фейри на теле человека, представляет собой чернильный завиток цвета двора фейри, нанесшего ее. Располагается на руке и тянется до плеча или груди.
Дикая Охота: армия фейри-призраков из двора Теней, которым поручено выслеживать и ловить людей с меткой фейри, чтобы доставить их к таким же меченым в Альвхейм. Они также ведут охоту на всех, кого можно считать врагами фейри.
Древние боги: самые могущественные представители расы фейри, известной как сидхе. Чаще всего это потомки Первородных.
Завеса: магическая граница, отделяющая Нотрек, мир людей, от Альвхейма, мира фейри.
Жрец/Жрица: мужчины и женщины, которые стоят во главе храмов и служат Новым богам (Отцу и Матери), исполняя их волю.
Инеберн-Сити: столица мира людей, сверкающий город золота.
Калфолс: Разрушенный город. Его когда-то построили в честь бога Мертвых, который и разгромил его во время войны между фейри и людьми.
Королевская гвардия: армия, которая действует от имени короля Нотрека и следит за тем, чтобы люди в королевстве вели мирную жизнь и подчинялись воле короля.
Мистфел: деревня, расположенная у Завесы, на границе с Альвхеймом. Служит точкой перехода между мирами, когда проход открыт.
Новые боги: Отец и Мать. Люди стали им поклоняться, когда узнали правду о том, что Древние боги на самом деле были не богами, а фейри. Отец и Мать определяют, куда отправится душа после истинной смерти в конце цикла из тринадцати жизней – в Вальхаллу, Фолькванг или Хельхейм.
Нотрек: мир людей.
Первородные: первые существа из всех сотворенных. По своей природе они не имеют человеческого облика, хотя могут принимать его по тем или иным причинам. Они просто олицетворяют то, чем являются.
Сидхе: человекоподобные фейри, которые не принадлежат к первым поколениям и менее могущественны, чем Древние боги. Они обладают магической силой, но гораздо более ограниченной, чем магия их древних собратьев.
Сопротивление: тайное сообщество, проживающее в катакомбах Полых гор (а также в других местах Нотрека), которое борется против правил королевства и живет как заблагорассудится. Они также противостоят фейри и предлагают защиту меченым (людям с меткой фейри) и другим беглецам, спасающимся от Королевской гвардии или Стражи Тумана.
Стража Тумана: отдельная армия, единственная цель которой – защита Завесы от повреждения и борьба с фейри, если Завеса падет.
Иерархия богов и фейри
ПЕРВОРОДНЫЕ
Хаос: первородное существо Пустоты, существовавшее до сотворения.
Ильта: первородное существо ночи.
Эдрус: первородное существо тьмы.
Зейн: первородное существо неба.
Диэлль: первородное существо дня.
Убель: первородное существо, ответственное за тюрьму в Тартаре – бездне.
Брин: первородное существо природы.
Ошун: первородное существо моря.
Кевин Дж. Андерсон
Гервин: первородное существо любви.
Скрытая Империя
Эрвина: первородное существо морских тварей.
1. МАРГАРЕТ КОЛИКОС
С безопасной орбиты высоко над газовым гигантом Маргарет наблюдала сквозь иллюминатор за раскинувшимися далеко внизу облаками и ураганами, покрывающими целые континенты. Ей было любопытно, сколько времени с начала эксперимента потребуется для того, чтобы вспыхнула вся планета.
Темпест: первородное существо бурь.
Онсьер представлял собой шар, по размерам в пять раз превосходящий Юпитер, и состоящий из водорода и других газов. Спутники, окружавшие газовый гигант, походили на выводок щенков, толкающихся возле своей матери. Из них наибольший интерес вызывали четыре крупных скопления льда и камней – Джек, Бен, Джордж и Кристофер, названные так в честь первых четырех Великих Королей Земной Лиги Ганзы. Если сегодняшний эксперимент удастся, то эти спутники преобразуются в колонии, похожие на Землю.
Пери: первородное существо гор.
Если «Факел Кликиссов» потерпит фиаско, успешная карьера Маргарет угаснет вместе с ним. Но она выживет. Будучи ксеноархеологами, они с мужем, Луисом Коликосом, привыкли работать в тревожной неопределенности.
Сауда: первородное существо ядов.
В день подготовки к эксперименту смотровая палуба оказалась забитой учеными, инженерами и политическими наблюдателями. Хотя Маргарет не имела никакого отношения к непосредственному осуществлению задачи, ей все равно пришлось явиться сюда. Празднование. Потребовалось сделать из этого события впечатляющее зрелище. В конце концов, это именно она нашла в развалинах устройство чужаков.
Анке: первородное существо принуждения.
Маргарет Коликос закинула за ухо прядь подернутых сединой каштановых волос и, осмотрев палубу, заметила Луиса – улыбающегося, будто юноша. Они были женаты уже несколько десятилетий и всегда работали вместе. Маргарет давно не видела мужа в официальном костюме. Она могла себе представить, как веселит его всеобщее возбуждение, и улыбнулась.
Марат: первородное существо света.
Она предпочитала наблюдать за людьми, а не разговаривать с ними. Луис как-то пошутил, сказав, что его жена увлеклась археологией чужих планет, потому что это исключало возможность общения с объектами, которые онаисследует.
С набившейся под ногти грязью, раскопав изрядное количество артефактов, Маргарет и Луис Коликосы прошли через множество миров, покинутых насекомоподобной расой кликиссов, в поисках намеков на причины исчезновения их цивилизации. Чужая империя оставила после себя только призрачные города и странных роботов, похожих на жуков. Но в памяти роботов не осталось никакой полезной информации об их создателях. В мрачных руинах на Коррибасе чета Коликосов обнаружила и расшифровала удивительную технологию зажигания планет, которую они назвали «Факел Кликиссов».
Эйлам: первородное существо времени.
Отфильтрованный воздух на смотровой палубе был наэлектризован взволнованным ожиданием. Приглашенные чиновники, переговариваясь между собой, столпились у смотровых окон. Никогда еще человечество не пыталось создать собственное солнце. Последствия и коммерческие возможности такого эксперимента обещали быть грандиозными.
Мойры: первородные существа судьбы.
Президент Бэзил Венсеслас заметил, что Маргарет стоит в одиночестве. Когда мимо него проезжал невысокий обслуживающий механизм с бокалами дорогого искрящегося шампанского на подносе, могущественный президент Земной Лиги Ганзы ухватил два прессованных полимерных бокала и, сияющий и гордый, подошел к ней.
Ахимот: первородное существо обреченности.
– Осталось меньше часа.
ОСНОВНЫЕ ДРЕВНИЕ БОГИ
Маргарет покорно взяла бокал и из вежливости сделала глоток. Регенерированный воздух смотровой палубы искажал запах и вкус, поэтому вполне можно было обойтись и более дешевым шампанским.
Адерин: богиня Урожая и королева двора Осени.
– Я буду очень рада, когда все это закончится, господин президент. Я предпочитаю проводить время в пустых мирах, прислушиваясь к шепоту давно умерших цивилизаций. А здесь, на мой вкус, слишком много людей.
Аластор: король двора Зимы и муж Твайлы до ее смерти.
Джонаб: бог Смены Времен Года. Убит во время первой войны фейри.
На другой стороне палубы она заметила молча сидящего в одиночестве зеленого священника. Человек с изумрудной кожей присутствовал здесь для того, чтобы в случае непредвиденной ситуации мгновенно обеспечить станцию телепатической связью. Поодаль зависли семь кораблей-наблюдателей Звездного флота – официальная делегация илдиранцев, приветливой гуманоидной расы, которая помогла человечеству расселиться среди звезд. Празднично украшенные крейсеры илдиранцев заняли позиции для того, чтобы понаблюдать за впечатляющим экспериментом.
Калдрис: бог Мертвых.
– Прекрасно вас понимаю, – сказал президент. – Я сам предпочитаю оставаться в тени.
Кало: бог Зверей и король двора Осени.
Маб: королева двора Теней. Известна в основном как королева Воздуха и Тьмы. Сестра Рейгана.
Венсеслас был неординарным человеком, он относился к тому типу людей, которые с каждым прожитым годом становятся все более привлекательными и рассудительными, словно предпочитая общение с людьми заботам о своем здоровье. Он отхлебнул шампанское, но сделал это так осторожно, что, казалось, даже не замочил губ.
Рейган: бог Солнца и король двора Лета. Законный король двора Благих.
Сефтис: бог Преисподней и король двора Теней.
– Ждать всегда очень трудно, правда? Вы, наверное, не привыкли работать при таком жестком расписании.
Твайла: богиня Луны и королева двора Зимы. Законная королева двора Неблагих.
Тиам: бог Юности и король двора Весны.
В ответ Маргарет вежливо усмехнулась.
Шена: богиня Флоры и королева двора Весны.
– Археологию, в отличие от бизнеса, нельзя подгонять.
Маргарет очень хотелось бы просто вернуться к своей работе.
Пролог
Президент легонько притронулся своим бокалом с шампанским к бокалу Маргарет – этакий легкий поцелуй двух кристаллов.
КАЛДРИС
Душа моя раскололась пополам. Одну половину поглотила растекающаяся по венам паника – страх, который, как я знал, по сути принадлежал не мне, а ей. Другой половиной, которая, собственно, и была моим существом, я ощущал призрачные нежные прикосновения к своей коже, которых наконец дождался после мучительных столетий надежд и ожиданий.
– Вы и ваш муж являетесь той инвестицией, которая обязательно окупится для Лиги Ганзы.
Ею же владел ужас, которого она никогда не испытывала, который с каждым шагом толкал ее все дальше. Этот ослепляющий страх укрепил существующую между нами связь, мешая мне как следует разглядеть ее. Мне надо было выследить ее, найти и предложить убежище, в котором она так нуждалась. Но из-за охватившей ее паники я не мог использовать нашу связь. Я все кружил на одном месте, пытаясь внедриться в ее реальность, чтобы закрепиться там и сориентироваться. Но из ее сознания мне удалось выудить только быстро мелькавшие деревья и ее запах, витающий в окружающем меня воздухе.
Ксеноархеологи давно уже финансировались Ганзой – но та технология зажигания планет, которую они с Луисом открыли, принесет намного больше, чем весь объединенный археологический бюджет.
Уловив боковым зрением призрачные образы леса, я на мгновение остановился, чтобы обнаружить хоть какие-нибудь признаки, которые могли бы мне помочь напасть на ее след. Подготовиться к тому, что может ждать меня, когда я найду дорогу к своей половине, нуждавшейся в моей защите.
Работая в холодных пустынях Коррибаса, копаясь среди идеографических знаков, написанных на стенах руин кликиссов, Маргарет сумела вывести соответствие точных координат нейтронных звезд и пульсаров, рассеянных по Рукаву Спирали, с картами, разработанными Ганзой.
За века, что разделяли нас, деревня Мистфел совсем не изменилась. Судя по маячившим на горизонте очертаниям, обновлялись только постройки поместий и казарм, в которых размещалась Стража Тумана. А сама деревня за столетия, прошедшие с тех пор, как я в последний раз пересекал границу, даже пришла в упадок – как будто разрыв в доходах между богатыми союзниками короны и обездоленными в наше отсутствие увеличился еще больше.
Это единственное соответствие привело к внезапному прорыву: сравнив координаты нейтронных звезд на рисунках кликиссов с известными звездными скоплениями, она смогла рассчитать и восстановить старые карты. Таким образом она определила, что кликиссы исчезли пять тысяч лет назад. Используя координаты и диаграммы как ключ и прибавив к этому информацию, полученную из других археологических находок, Луис со своей инженерной командой расшифровал математические заметки кликиссов – что, в свою очередь, позволило им выяснить базовые принципы работы «Факела».
Хотел бы я сказать, что это обычная человеческая традиция, когда одни страдают в нищете, а другие обладают богатством, превышающим их потребности, но, к сожалению, это касается и нас. Именно эта беда объединяла наши расы. В другой день и в другое время я бы, возможно, посочувствовал жителям Мистфела, но в этой деревне чуть не погибла моя половина. Это была адская дыра, повергнутая в прах клоака, которой нечего предложить паре бога – паре принца богов.
Взгляд серых глаз президента стал жестким, деловым.
Сквозь границу просачивался туман, цепляясь за землю, из которой были созданы люди, и прикрывая грязь, в которой они жили. Я шел по вымощенной камнями главной улице поселка, удаляясь от садов, где сильнее всего чувствовал присутствие своей половины.
– Вот что я могу вам пообещать, Маргарет: если «Факел Кликиссов» будет действовать так, как мы того ожидаем, можете выбирать для себя любое место, любую планету, которую вы бы хотели изучать. А я лично прослежу, чтобы вы получили необходимое для этого финансирование.
Из теней между домами вышел мужчина, в воздухе повис запах железа, когда он направил на меня свой меч, намереваясь пронзить мне сердце. И я подумал, что вот это все – напрасная, пустая трата времени. Нашего времени. Времени, которое мы могли бы провести вместе.
Маргарет чокнулась с ним бокалом в ответном тосте.
Целые столетия прошли впустую, потому что нас разделила эта Завеса, проклятая богами. Но терпение мое иссякло.
– Ловлю вас на слове, господин президент. На самом деле мы с Луисом, похоже, уже сделали свой выбор.
Еще не тронутый призрачный мир Райндик Ко, полный тайн, девственных территорий, неописанных руин… Но сначала им надо плясать этот ритуальный танец и выслушать похвальные речи от общественности – после того, как они зажгут газовый мир, находящийся сейчас у них под ногами.
Я прижал мужчину к стене одного из ветхих строений на главной улице и сомкнул у него на горле пальцы. Он выронил меч, который, лязгнув, упал на камни, и этот звук эхом разнесся в тишине.
Маргарет подошла к Луису и взяла его под руку, в то время как он пытался завязать разговор с зеленым священником, терпеливо ожидающим возле горшочка с побегом вселенского дерева.
Она никак не могла дождаться конца эксперимента. Пустые древние города вызывали в ней намного большее волнение, чем попытка зажечь целую планету.
Большинство людей попрятались в домах, отказавшись от веселья, которое явно должно было перерасти в большой пир. На площади у фонтана были расставлены длинные столы в ожидании блюд с едой для празднования. Самайн наступил и прошел, но люди, вероятно, давно отказались от традиций, которыми так дорожили, когда королевство Нотрек было под нашим управлением.
Большинство Стражей Тумана отступили в защищенную железом крепость, прихватив с собой нового лорда деревни, но оставив умирать свой народ, бросив людей на растерзание тем фейри, которые находились совсем рядом и готовы были сбежать в Нотрек до того, как Маб получит контроль над границей.
2. БЭЗИЛ ВЕНСЕСЛАС
Мы были в ярости. Мы горели желанием. Мы вожделели того, что веками скрывали от нас, и мы уничтожили бы любого, кто посмеет встать у нас на пути.
Бэзил Венсеслас тихо и скромно пробирался сквозь собравшееся общество. Он улыбался, когда это было необходимо, отпускал шутки, когда этого от него ожидали, и откладывал в голове мелкие детали. Посторонним он демонстрировал только невинные обрывки своих сокровенных мыслей и запутанных планов. Земная Ганзейская Лига могла положиться на своего президента.
– Где она? – рыкнул я, приставив меч к его боку.
Это был хорошо сохранившийся пожилой мужчина, возраст которого было трудно определить, даже если внимательно присмотреться. Эффективные геронтологические процедуры использованием передовых достижений в области комплексной клеточной технологии, позволяли ему постоянно сохранять гибкость и здоровье. Опрятный и импозантный, он носил безупречные костюмы, которые стоили больше, чем некоторые семьи зарабатывали в год – но тщеславием Бэзил Венсеслас не страдал. Хотя все на смотровой палубе прекрасно знали, что именно он здесь главный, президент Ганзейской Лиги умудрялся оставаться в тени.
Мужчина дернулся и потянулся руками к моим запястьям, как будто надеялся, что ему удастся освободиться от хватки.
Когда слишком ретивая чаровница из отдела новостей, блистая махагоновым оттенком кожи, попыталась взять у него интервью относительно «Факела Кликиссов», Венсеслас переадресовал ее вместе со всей обеспечивающей запись командой к главному научному руководителю эксперимента – после чего тут же затерялся в толпе.
– Кто?
Наблюдая. Примечая. Обдумывая.
Голос с хрипом вырывался у него из горла, растягиваясь, зависая между нами отдельными звуками, пока у меня за спиной бушевала битва. Люди сражались – слишком глупые, чтобы понять: мне потребуется лишь мгновение, и я уничтожу их всех, если пожелаю.
Он взглянул на огромный шар, затянутый коричневато-желтыми облаками, благодаря которым Онсьер походил на плохо перемешанный персиковый сироп. В этой системе не имелось обитаемых планет, а газовая смесь Онсьера совершенно не подходила для получения экти – экзотического аллотропного водорода, который использовался в качестве топлива в двигателях звездолетов илдиранцев. Этот одинокий газовый гигант был прекрасным объектом для испытания еще не опробованного «Факела Кликиссов».
– Женщина, – прорычал я, ненавидя себя за то, что не могу описать ее внешность.
Научный руководитель эксперимента Джеральд Серизава вежливо и увлеченно рассказывал о готовящемся испытании, а команда журналистов не давала ему покоя. Неподалеку техники возились с оборудованием. Венсеслас пробежал глазами по индикаторам контрольной панели, мысленно расшифровав их показания. Все шло по графику.
Свою половину я мог чувствовать и ощущать. Говорить о том, что существовало внутри нее, только о ее душе, но не о сосуде, в котором она существовала. Этот человек, вероятно, видел мою половину каждый день. Он знал цвет ее глаз и волос, знал, как она улыбается. А мне такое счастье еще только предстояло.
Доктор Серизава был абсолютно лыс, но являлось ли это последствием косметического выбора, генетической предрасположенности или какой-нибудь экзотической болезни, президент Венсеслас не знал. Стройный и энергичный, Серизава постоянно жестикулировал, будто общался в равной степени руками и голосом.
– Она была на грани смерти, когда пала Завеса, но я знаю, что она все еще жива. Я чувствую ее свет. Где она?
Впрочем, каждые несколько минут он замечал свою жестикуляцию и неподвижно складывал руки перед собой.
По нашей с нею невидимой связи меня окатила новая волна паники, вибрируя в беспорядочном потоке. Это мешало сосредоточиться, мне было трудно определить, куда она ушла и насколько далеко успела убежать за то время, которое понадобилось, чтобы пробиться сквозь Туман.
По крайней мере, она все еще дышала.
– Газовые гиганты – такие, например, как Юпитер в нашей полной Солнечной системе – находятся на своеобразном «гравитационном склоне», по которому могут скатиться в состояние звезды. Любое космическое тело, масса которого находится в промежутке между тринадцатью и сотней масс Юпитера, сжигает в своей оболочке дейтерий и за счет этого начинает светиться.
– Девчонка Барлоу? – спросил он, глядя туда, где когда-то качалась на ветру Завеса.
Серизава назидательно ткнул пальцем в сторону темнокожей девицы из новостей, которая незадолго до этого подкатывалась к Венсесласу.
Земля под ней была выжжена, трава на окраинах садов почернела и была покрыта пятнами магии, которую я использовал в отчаянии, чтобы прорваться сквозь Завесу, чтобы добраться до нее, чтобы спасти ее от смерти.
– Благодаря восстановленной технологии Кликиссов мы можем подтолкнуть газовый гигант, подобный Онсьеру, за тот предел массы, после которого в его веществе вспыхивает ядерная реакция, которая превратит этот огромный топливный шар в новое солнце…
– Ее как раз хотели принести в жертву Завесе. Так эта гребаная девка взяла и коснулась ее. Тут все и рухнуло.
– Пожалуйста, объясните нашей аудитории, откуда берется увеличение массы, – перебила его женщина.
Барлоу.
Я чувствовал ее, когда она была с другой стороны – так близко, но при этом так далеко. Возможно, наши миры разделял глубокий канал с водой, по обе стороны от которого качались две половины Завесы. Но магия границы создавала ощущение, будто она была совсем рядом – сразу за Завесой. Казалось, что стоит мне протянуть сквозь нее руку, как я сразу заполучу ее в свои объятия.
Серизава улыбнулся, придя в восторг оттого, что у него потребовали новых объяснений. Венсеслас чуть скривил рот от удовольствия. Какая удача, что этот лысый доктор оказался таким любителем публичных выступлений!
– Куда она пошла? – спросил я, чувствуя ее на расстоянии.
Она была уже слишком далеко, и на мгновение я подумал, не забрал ли ее кто-нибудь. Ее могли погрузить на лошадь и увезти как можно дальше от меня. В спешке я бросил Азру с Холтом и другими членами Дикой Охоты, чтобы переправиться через пролив на гребной лодке, а не ждать, пока к отплытию снарядят корабль.
– Видите ли, «Факел Кликиссов» закрепит два конца пространственно-временного тоннеля шириной в десять километров… – Было ясно, что его слушатели плохо представляют себе механику пространственно-временного континуума и трудности создания столь большого разрыва в пространстве-времени. – Мы откроем один конец тоннеля около сверхплотной нейтронной звезды, а другой конец направим к поверхности Онсьера. Вы не успеете и глазом моргнуть, как часть вещества из нейтронной звезды переместится в наш газовый шар. Получив такое прибавление в массе, газовый гигант разрушится, вспыхнет и засияет. Эти свет и тепло сделают крупные спутники пригодными для обитания.
В конце главной улицы деревни уже полыхал пожар. Посреди битвы вспыхнули и запылали деревянные постройки. Я не хотел этого. Не хотел возобновления войны.
Один из операторов направил видеокамеру на белые пятна, сверкающие на орбите вокруг газовой планеты, а Серизава продолжил свои пояснения.
– Хватит! – крикнул я, взывая к фейри.
Увы, новое солнце будет светить всего лишь сто тысяч лет. Но этого времени вполне хватит для того, чтобы превратить эти четыре спутника в продуктивные колонии Ганзы. По нашим понятиям, это почти что вечность.
Какой бы яростной ни была вражда между нашими народами за десять лет войны, что предшествовала Завесе, эти люди прожили слишком мало, чтобы помнить об этом. С помощью насилия мы могли добиться только одного – возобновить войну, которая была прервана несколько столетий назад.
Венсеслас незаметно кивнул. Мышление недальновидное, но полезное. Однако теперь, когда Земля вышла на качественно иной уровень межгалактических отношений, настоящие провидцы должны оперировать совсем другой временной шкалой. История человечества – это всего лишь тоненькая ниточка в этом обширном полотне.
– Как скажешь, Калдрис, – пробормотал один из фейри, бросив на землю факел.
– Таким образом, «Факел Кликиссов» откроет для Ганзы множество новых возможностей по созданию мест обитания для все возрастающего населения Земли.
Интересно, как будет воспринято такое объяснение? Оно, конечно же, было всего лишь частью ответа – но Венсеслас видел наблюдающие за происходящим огромные, кричаще разукрашенные крейсера илдиранцев, и это напомнило ему о настоящих причинах подобной экстравагантной демонстрации.
Он погасил пламя, а я снова обратил внимание на человека, которого прижимал к стене дома.
«Факел Кликиссов» надо было опробовать вовсе не из-за того, что имелась такая уж острая потребность в дополнительном жизненном пространстве. Существовало достаточно подходящих миров, где бы могли обосноваться люди. Нет, это скорее был политический жест. Ганзе требовалось продемонстрировать чужакам силу и возможности расы людей.
– Калдрис? – прохрипел он, выпучив от ужаса глаза, когда увидел корону, что сияла у меня на голове, сливаясь с моими серебристыми волосами.
Сто восемьдесят три года назад Империя Илдирана спасла земные космические корабли первого поколения от бесцельного блуждания по космосу. Илдиранцы предложили людям свои быстрые двигатели и приняли Землю в галактическое сообщество. Люди привыкли относиться к Империи Илдирана как к благожелательному союзнику, но президент Ганзейской Лиги Бэзил Венсеслас смотрел на этот союз как на временный.
А потом его взгляд скользнул вниз, к моему лицу и к мечу, привязанному у меня за спиной.
Древняя цивилизация, отягощенная бременем исторических ритуалов, находилась в состоянии застоя и была совершенно лишена свежих идей. Именно люди модернизировали технологию илдиранских двигателей. Энергичные колонисты и предприниматели, в том числе всякий сброд вроде космических цыган, очень быстро заполнили социальные и коммерческие ниши старого Илдирана, и таким образом человечество всего за несколько поколений крепко вросло в систему Империи.
– Эта женщина – моя половина. Моя пара, – сказал я, склонив голову набок, и рассказал ему правду, которую немногие имели честь знать.
Ганза развивалась и постепенно обретала политический вес, в то время как дряхлеющий союзник Земли угасал. Бэзил Венсеслас был уверен, что человечество скоро попросит Империю подвинуться. После демонстрации «Факела Кликиссов» возможности земного человечества должны произвести большое впечатление на илдиранцев, что в будущем удержит их от соблазна испытать человеческую отвагу. До сих пор Империя не проявляла никаких признаков агрессии, но президент не верил до конца в альтруистические мотивы добродушного поведения изнеженных соседей-илдиранцев. Лучше постоянно напоминать им о возможностях человеческих технологий – и делать это следует тонко и ненавязчиво.
Но моя тайна скоро умрет вместе с ним.
Ожидая начала эксперимента, Венсеслас в задумчивости взял еще один бокал шампанского.
– Думаю, ты догадываешься, как далеко я зайду, чтобы найти ее.
Я пронзил его ледяным взглядом. Мужчина сглотнул, его нижняя губа задрожала, когда он понял, кто его удерживает. У кого в руках его жизнь. Я провел пальцами по его коже, предупреждающе вонзив острый кончик черного ногтя ему в шею.
3. АДАР КОРИ\'НХ
– Она пошла в лес, – наконец выдохнул он. – А куда потом… я не знаю.
С капитанского мостика своего флагманского крейсера за человеческим безрассудством наблюдал Адар Кори\'нх, верховный адмирал Звездного флота илдиранцев.
– За ней следили? – спросил я, сжав ему для верности горло.
Хотя результат этого необдуманного эксперимента существенно повлияет на будущие отношения между Империей илдиранцев и Земной Ганзейской Лигой, Адар привел сюда только септиму – группу из семи боевых кораблей. Мудрец-Император посоветовал ему не проявлять слишком большого интереса к этому событию. Ни один илдиранец не должен показать, что на него произвела впечатление какая-либо акция этих выскочек.
Его меч валялся у ног на земле. Он выронил его, когда я, развернувшись, прижал его к стене после того, как он посмел вступить в борьбу с неизбежным. Его предки поклонялись мне как своему богу. И этому была причина.
Но даже в этом случае Кори\'нх украсил корабли, демонстрируя свою гордость ими. Он нарисовал магические знаки на корпусе и добавил ослепительные светящиеся полосы в качестве опознавательных знаков. Его крейсеры выглядели как пестрые глубоководные твари, приготовившиеся к схватке за власть над стаей. Звездный флот илдиранцев понимал толк в торжествах и парадах намного лучше людей.
Он был не более чем червь, ожидающий возвращения в землю. Жизнь и сила людей были ничем по сравнению с жизнью и силой фейри.
Президент Ганзы пригласил Кори\'нха полюбоваться на искусственное зажжение газового гиганта со смотровой палубы. Но вместо этого Адар предпочел остаться здесь и невозмутимо наблюдать за происходящим с мостика своего флагманского корабля. Пока. Когда эксперимент вступит в решающую стадию, адмирал прибудет на корабль землян – с должной задержкой, соответствующей политическому ритуалу.
– За ней отправили в погоню Стражей Тумана, – сказал он.
Как и все важные чины в Звездном флоте, Кори\'нх был воином и аристократом. Его узкое гладкое лицо имело человеческие черты, поскольку представители высшей илдиранской расы внешне напоминали людей. Но несмотря на физическое сходство, илдиранцы резко отличались от землян и душевным складом, и образом мыслей.
– Черт, – выругался я, наклонив голову, и выпустил его горло.
Кожа Кори\'нха имела сероватый оттенок: голову украшал пышный чуб, зачесанный назад – поверх короны, символизировавшей его ранг. Мундир адмирала представлял собой строгую тунику из чередующихся серых и голубых чешуек, перехваченную на поясе ремнем.
На окраинах Нотрека собрались тени, образовав пустоту, с которой я слишком хорошо свыкся за столетия, проведенные рядом с королевой. Я перехватил свой меч, вонзил его в бок мужчины и быстро вытащил. Он захрипел и опустил руки, пытаясь зажать рану, будто у него могло хватить сил, чтобы удержать внутри жизнь, сочившуюся из тела прямо на каменную дорожку у нас под ногами.
Демонстрируя незначительность этой миссии, он не надел свои многочисленные воинские награды – впрочем, люди вряд ли обратят внимание на эту тонкость, когда встретятся с ним лицом к лицу.
Тело у него обвисло и съехало вниз по стене, когда я отпустил его горло. Я смотрел на него сверху вниз. На лице у него было написано: он считает себя обманутым.
– Я же рассказал тебе то, что ты хотел знать, – прохрипел он, склонив голову набок, так как она стала слишком тяжелой. – Ты действительно бог Мертвых.
Он наблюдал за суетливой научной активностью со смесью любопытства и озадаченности. Хотя последние два столетия илдиранцы тесно сотрудничали с юной расой, они все еще продолжали считать людей слишком нетерпеливыми и не умеющими вести себя должным образом. В понимании илдиранцев человечество представляло собой детей, подопечных, легко перенимающих чужие навыки и обычаи. Возможно, земной расе требуется богоподобный всемогущий лидер – такой, как Мудрец-Император. Золотая эра Империи илдиранцев тянется уже целое тысячелетие. Человечество могло бы многому научиться у древних рас, если бы постаралось использовать уже существующий опыт вместо того, чтобы делать собственные ошибки.
Я присел перед ним на корточки и, глядя прямо в глаза, похлопал по плечу.
Кори\'нх не мог понять, почему эта нахальная и чересчур честолюбивая раса так стремится создать новые миры для расселения по земному образцу. К чему все эти хлопоты по созданию нового солнца из газового гиганта? Зачем приспосабливать для обитания несколько спутников с суровой природой, когда вокруг так много прекрасных миров, которые по всем стандартам никак нельзя считать достаточно заселенными? Похоже, люди собираются проникнуть повсюду.
– В смерти ты обретешь покой, которого больше нет в этом месте. В Пустоте ты поймешь, что есть судьбы гораздо хуже смерти, – ответил я, наблюдая, как закрываются его глаза.
Глядя на передний обзорный экран своего флагмана, Адар вздохнул. Одноразовые планеты и одноразовые звезды – как все это похоже на землян! Но он не должен был пропустить это событие, даже если бы Мудрец-Император и позабыл дать ему свои рекомендации.
Когда его душа покинула тело, оставив только шелуху, я обратил свой взор на призрачную пустоту на краю садов. Медленно встав, я повернул туда, где королева Воздуха и Тьмы готовилась ступить на землю мира людей – впервые за несколько столетий.
В былые времена Звездный флот сражался с ужасными и таинственными Шана Рей: военные силы потребовались и для борьбы с восставшими отступниками-илдиранцами две тысячи лет назад, во время кровопролитной Гражданской войны. Но с тех пор флот существовал в основном для демонстрации силы: правда, иногда он использовался при спасательных операциях или для каких-нибудь гражданских миссий.
Тени расступились, открыв проход для Маб, и она шагнула вперед со всей смертоносной грацией женщины – королевской особы, практикующей свою жестокость и оттачивающей ее, как оттачивают самый острый клинок, за бесчисленные столетия своей жизни.
При отсутствии внешних врагов и межпланетных столкновений с участием Империи, Кори\'нх делал свою карьеру, руководя парадами и показательными маневрами. У него был слишком маленький опыт боевых действий и тактики – если не считать того, что он читал в Саге. Но это совсем другое дело.
Ее платье было собрано вверху у горла, откуда тонкая ткань ниспадала на тело, образуя замочную скважину у нее на груди, плотно облегая талию, пока ткань, темная как ночь, не становилась темно-красной. Словно она окунула ее края в кровь своих бесчисленных жертв. Создавалось впечатление, будто за ней по траве тянутся кровавые пятна, когда она обратила свой бдительный взор на хаос, творившийся в Мистфеле.
Мудрец-Император отправил его на Онсьер в качестве своего официального представителя, и адмирал подчинился приказу своего бога и вождя. Благодаря неуловимой телепатической связи со всеми подданными, Мудрец-Император будет наблюдать за этим событием глазами Кори\'нха.
Она глубоко вдохнула и улыбнулась, поскольку страдания вокруг придавали ей силы. Ее губы темно-красного цвета приоткрылись, обнажив белоснежные зубы, и взгляд темных глаз проник сквозь сады и обратился ко мне. Она сделала шаг вперед, подняла руку, расправляя складки на платье, в ожидании меня.
Я тоже шагнул вперед, призвал тени и позволил им отнести меня к ней. Они обернулись вокруг меня, поймав в ловушку своей пустоты, и я покинул деревню Мистфел. Призрачные руки ее слуг с тихим шорохом скользнули по моей коже, когда я шагнул сквозь Мир Теней, и, оказавшись перед ней, опустился на колени.
Однако так или иначе, эта смелая попытка людей будет интересным дополнением к илдиранскому историческому эпосу – «Саге Семи Солнц». Этот день – а возможно, и имя Кори\'нха – войдет в историю и легенды. Никто из илдиранцев не может надеяться на большее.
Склонив голову, я взял ее руку в свою прежде, чем она успела подать ее в нужном положении, и прикоснулся губами к задней стороне кольца на ее среднем пальце. В центре кольца сверкал единственный блестящий черный турмалин, гармонировавший с колоннами из этого же камня, вделанными в золотую основу ее короны. В центре короны, прямо надо лбом, сиял драгоценный камень тьмы, идеально угнездившийся в ее волосах.
4. СТАРЫЙ КОРОЛЬ ФРЕДЕРИК
Прóклятая корона. Камень, превративший Маб из дочери короля двора Лета в королеву Воздуха и Тьмы.
Больше всего мне хотелось разбить его и вонзить осколки ей в глаза.
На Земле, окруженный роскошью Дворца Шепота, старый король Фредерик покорно исполнял свою роль. Бэзил Венсеслас передал ему свои рекомендации – а великий монарх Ганзы знал место. Фредерик делал именно то, что ему было сказано.
– Встань, дитя мое, – сказала она, медленно вытягивая руку из моей хватки.
Вокруг него дворцовые чиновники подписывали документы, составляли директивы, рассылали королевские приказы и милости. Стороннему наблюдателю Дворец Шепота должен был продемонстрировать важную деятельную суету, осуществляющуюся очень профессионально и по всем правилам.
Я встал, заставив себя убрать ненависть с лица, прячась под маской безразличия, чтобы укрыться от жестокости, которую она применила бы ко мне, если бы узнала о ненависти. Если бы она считала, что может добиться реакции в ответ на свою ненависть, свою горечь и свою боль, она бы обращалась со мной гораздо хуже, а не просто использовала меня в качестве оружия.
Облачившись в тяжелые официальные одежды и надев легкую корону, украшенную голографическими призмами, Фредерик ожидал в Тронном зале сообщения с Онсьера. Он принял ванну и надушился, многочисленные кольца на пальцах были отполированы до ослепительного блеска. Кожу умастили лосьонами и маслами, волосы были безупречны – каждая прядь лежала на своем месте.
– Слушаюсь, моя королева, – пробормотал я, встречая ее злобный взгляд.
Избранный благодаря своему внешнему виду, харизме и ораторским способностям, Фредерик тем не менее знал основы земной монархии лучше, чем самый прилежный студент гражданского права. Опасаясь в будущем ослабления своей политической власти на столь обширной галактической территории, Ганза решила создать видимую руководящую фигуру, которая будет объявлять приказы и выпускать законы. Населению для приложения своей лояльности нужна конкретная личность, потому что вряд ли кто-то захочет сражаться не на жизнь, а на смерть, либо клясться на крови ради туманных корпоративных идеалов. Для того чтобы придать коммерческому правительству лицо и сердце, много лет назад был создан королевский двор вместе с тщательно лелеемым королем.
Когда она снисходительно похлопала меня по щеке, ее темные глаза блестели – жесткие и неумолимые, как камень.
– Для тебя есть работа, и ее нужно выполнить.
Как и пять его предшественников, король Фредерик существовал для того, чтобы на него смотрели и уважали. Его двор был наполнен великолепными одеждами, драгоценными камнями, редкими тканями и гобеленами, произведениями искусства, ювелирными украшениями и скульптурами. Он раздавал ордена, руководил празднованиями и поддерживал в людях счастливое чувство того, что они получают свою часть от могущества Ганзы. У Фредерика было все, что ему могло понадобиться или чего бы он захотел… за исключением независимости и свободы.
Бэзил Венсеслас как-то сказал ему:
1
– У людей есть традиция – перекладывать тяжесть принятия решений на плечи какой-нибудь харизматической фигуры. Таким образом, они заставляют других брать на себя ответственность и могут обвинять в своих трудностях верхние слои иерархии… – При этом Венсеслас указал на короля, который благодаря пышности одеяния и обилию украшений был сильно стеснен в движениях. – Если ты улавливаешь логику моей мысли, то понимаешь, что любое общество, имея в распоряжении достаточно времени и возможность выбора, обязательно придет к монархии.
КАЛДРИС
Проведя сорок шесть лет на троне, Фредерик уже с трудом мог вспомнить свои молодые годы и настоящее имя. За время своего царствования он видел значительные перемены, произошедшие в Лиге Ганзы, но немногие из них были непосредственно связаны с его деяниями. А теперь он уже ощущал тяжесть своего возраста.
Колени у Эстреллы задрожали, ноги подкосились, и она осела на землю, скользя спиной по стене, пока не опустилась на зазубренные камни. Подтянув ноги к груди и слегка подавшись вперед, она коснулась подбородком коленей, обхватила их руками и потрясенно уставилась на царившие вокруг последствия бойни. Взгляд ее зеленых глаз стал чужим, отстраненным. Медленно осматривая поле битвы, которую я устроил, чтобы спасти ей жизнь, она проигнорировала причины, чтобы сосредоточиться на конечном результате. Превратив меня в злодея ее романа, хотя мне всего лишь хотелось стать для нее всем.
Король слышал плеск фонтанов, гул дирижаблей, рев постоянно прибывающей толпы, собравшейся внизу на королевской площади в ожидании, когда он обратится к народу со своего любимого балкона для речей. Патриарх Согласия уже призвал толпу к традиционному молитвенному ритуалу, но даже после того как люди подчинилась его словам, особо ретивые граждане продолжали проталкиваться вперед, в надежде увидеть хоть краем глаза своего великолепного монарха. Фредерику хотелось бы как можно дольше оставаться внутри дворца.
Когда она увидела изувеченные тела Стражей Тумана, которые поднимались сразу же, как только их трупы касались земли, ее бронзовая кожа стала практически белой на фоне чернильно-черных волос. Она уставилась на дыру, образовавшуюся там, где должно было быть сердце, глаза у нее остекленели, а пухлая нижняя губа задрожала. И внутри меня вдруг что-то треснуло, сломалось, едва я увидел, как у нее на лице отразилась скорбь, когда она пыталась осознать развернувшуюся перед ней картину.
Она взвешивала все мои признания, оценивая все, чего прежде не видела – не хотела замечать, обвиняя себя в том, что верила мне так безоглядно.
Построенное в ранний период земной экспансии, гигантское церемониальное сооружение заставляло посетителей терять дар речи от благоговейного трепета. Отсюда оно и получило свое название – Дворец Шепота. Постоянно освещенные купола и своды были сделаны из стеклянных панелей, пересеченных титановыми ребрами. Место для дворца было выбрано на западном побережье Северной Америки, где почти всегда стоит прекрасная солнечная погода и где когда-то была южная Калифорния. Дворец по своим размерам превосходил любое другое здание на Земле, на его территории вполне могло разместиться десять Версалей. Позже, когда Ганза столкнулась с ошеломляющей в своей грандиозности архитектурой Империи илдиранцев, Дворец Шепота был расширен – просто для того, чтобы не отставать. Но сейчас окружающая красота не занимала Фредерика, так как он с нетерпением ждал сообщения от Венсесласа с далекого Онсьера.
Ее взгляд перемещался с одной группы мертвецов на другую. Ожившие мертвецы окружали людей с метками фейри, позволяя им удобно устроиться в кругу, пока из них по капле вытекало желание драться.
– Важные события не свершаются в одно мгновение, – сказал он, как бы в чем-то убеждая сам себя. – Сегодня мы повернем историю в новое русло.
Присев перед ней на корточки, я попросил, чтобы она внимательно посмотрела на меня – на меня, а не на последствия моей ярости, – и увидела перед собой мужчину, который делает и будет делать все, чтобы защитить ее. Чтобы наконец разглядела меня – без иллюзий, с которыми она просто продолжила бы блуждать во тьме.
Придворный церемониймейстер позвонил в гонг из илдиранского кристаллического сплава. В ответ на этот звук король широко, но отечески улыбнулся, лицо его приобрело добродушное выражение, говорившее о теплоте и доверии.
Мы встретились взглядами, и между нами вновь образовалась связующая дуга. Вокруг не было ничего, кроме нас двоих. Мир снаружи существовал за пределами созданного нами тихого убежища. Даже мои чары не могли ослабить магию, которая, казалось, пульсировала в воздухе, а руки Судеб плели нити так, чтобы соединить нас, как нам всегда было суждено.
Под затухающий гул гонга он зашагал по королевской дорожке к богато украшенному балкону для выступлений. Против обыкновения, король взглянул в сверхчистое кристаллическое зеркало, установленное в алькове. Ему удалось поймать свое отражение: не до конца скрытая усталость в глазах, несколько новых морщин, которые заметны только ему. Как долго еще Венсеслас позволит ему играть эту роль, сколько времени потребуется на то, чтобы его «поступь зрелого мужа» перешла ту грань, за которой она превратится в старческое шарканье? Может быть, Ганза в скором времени позволит ему уйти в отставку.
С момента моего создания, с того самого момента, как я пришел в этот мир и сделал свой первый вдох, она все еще была в Пустоте – между жизнью и смертью.
В ожидании собственного рождения. В ожидании того, чтобы стать моей.
Огромные солнечные двери распахнулись, король приостановился, глубоко вздохнул и расправил плечи.
Она отвела глаза так же резко, как перед этим взглянула на меня, и магическая связь между нами разорвалась – будто ветку сломали. Но она все еще существовала, хотя и скрытая, просто ждала момента, когда моя человеческая пара вернется ко мне, но у меня уже не было сомнений, что моя половина каким-то образом нашла способ закрыть для меня свой разум.
Я приблизился к ней на полшага, наблюдая, как она пытается еще сильнее вжаться в стену. Мне очень хотелось дать ей больше пространства – обеспечить надежную гавань, в которой она так нуждалась, где она могла бы привыкнуть и смириться с новой реальностью, и это желание боролось во мне с желанием просто заключить ее в свои объятия и показать, что меня не нужно бояться.
Посол Отема, зеленая священница с покрытой лесами планеты Терок, стояла рядом с доходящим ей до плеч отростком вселенского дерева растущим в разукрашенном горшке. Посредством чувствительной, охватывающей все миры сети телепатической связи она могла мгновенно установить контакт с далекой технической смотровой палубой.
Она влюбилась в Кэлума, и по ужасу, отражавшемуся у нее на лице, я понял, что она думает, что он мертв – погиб. Проиграл монстру, которым я себя показал.
Король резко один раз хлопнул в ладоши.
– Это я, детка, – сказал я, снова протягивая ей руку. – Я – все еще я.
– Время пришло. Мы должны передать сообщение о том, что я, король Фредерик, даю свое разрешение начать чудесный эксперимент. Передайте им, чтобы с моего благословения начали работу.
Мне очень хотелось поставить ее на ноги, поднять с земли, которая была запятнана смертями людей, гибелью целого города за столетия до ее рождения. Привести ее во дворец, который всегда должен был быть ее домом. Купать в роскоши, которую я мог ей предоставить.
Отема отвесила официальный поклон. Лицо священницы покрывало множество татуировок, свидетельствующих об ее статусе, а зеленая кожа была такой обветренной, что женщина казалась похожей на какое-то шишковатое растение. Отема и Венсеслас не раз сталкивались лбами в жарких спорах, но короля Фредерика к этим диспутам не подпускали.
– Это должно меня утешить? Я даже не знаю тебя, – отрезала она, повернув голову в сторону.
Священница обхватила своими узловатыми пальцами чешуйчатый ствол вселенского дерева и закрыла глаза, посылая свою мысль через телепатическую связь деревьев своему коллеге на Онсьере.
Она отказалась дать мне благословение своих глаз, отказалась смотреть на меня, сделала все, что было в ее силах, чтобы не встречаться со мной взглядом.
5. БЕНЕТО ТЕРОК
Она знала не хуже меня, что пульсировавшую между нами магическую связь отрицать невозможно, что она никогда и никуда не исчезнет и даже не уменьшится. Когда она окинула взглядом ближайший к ней скелет, я подумал, не впервые ли моя половина видит такую смерть и разложение.
Когда Бенето выпустил из рук маленькое вселенское деревцо, среди гостей на Онсьере пробежал шепоток. Он погладил деревце, успокаивая отросток и одновременно успокаиваясь сам.
Нам обоим повезло, что трупы, которые я оставлял за собой, не разлагались, как обычно разлагаются тела за столетия, прошедшие с тех пор, как я сровнял с землей Калфолс. Как богу Мертвых, мне нужны были тела, чтобы оживлять их. Поэтому после битв, в которых я навлекаю смерть на своих врагов, я предаю трупы земле. Для армии мне нужны слуги, которые не думают, а просто исполняют приказы, и потому тела моих жертв будут храниться до тех пор, пока я не покину этот мир.
– Король Фредерик прислал свое благословение, – объявил он собравшимся. – Мы можем продолжать.
– Ты знаешь меня так же хорошо, как себя, звезда моя. Сердце, что бьется в твоей груди, принадлежит мне. Душа, обитающая в твоем теле, принадлежит мне дольше, чем ты живешь, – сказал я, сохраняя мягкость и нежность в голосе, и сделал еще полшага к ней. – Все, что ты чувствовала, реально. Все, что ты будешь продолжать чувствовать ко мне, реально. Ты была создана, чтобы быть моей.
Тяжелыми каплями дождя раздались аплодисменты. Операторы развернули свои видеокамеры в сторону газового гиганта, словно ожидая, что сразу же после команды короля с ним что-нибудь произойдет.
Эстрелла опустила глаза, уставившись на мои ноги, внимательно следя за тем, как осторожно я сокращаю дистанцию, которую она сохраняла между нами в своей безумной потребности сбежать от моей правды. Она взглянула на них всего на мгновение, упершись взглядом, и я остановился.
Доктор Серизава поспешил к своим техникам.
Ее паника была ощутима, тело дергалось, будто она была животным, загнанным в угол, отчаянно жаждавшим вырваться и сбежать. Внезапно она встала на четвереньки и нырнула между костями ног ближайшего скелета, вынырнув с другой стороны образованного ими защитного круга. Он потянулся к ней костями рук, но она быстро проскользнула мимо, его движения были слишком вялыми, чтобы успеть ее поймать.
– Эстрелла! – крикнул я, вскакивая на ноги и следуя за ней.
По сигналу с орбиты были задействованы концы пространственно-временного тоннеля. Яркий свет ударил внутрь космического тела, пробиваясь глубоко вниз, – туда, где должно было скрываться окончание тоннеля. Зонды-торпеды, изготовленные по древним чертежам кликиссов, исчезли в слое облаков, не оставив на их поверхности даже ряби.
Вырвавшись из круга, она остановилась на четвереньках посреди дороги и изо всех сил пыталась сориентироваться. Казалось, она не могла встать на ноги. Это открытие шокировало ее. Тело у нее сделалось вялым, пока мозг пытался обработать все, что она умышленно игнорировала в погоне за счастьем, которого так отчаянно желала. Кто-то вроде Эстреллы или кто-то вроде меня, никогда не знавший ни радости, ни даже просто удовлетворения, готов на все, чтобы сохранить его, если оно вдруг обнаружилось. На все. Даже на то, чтобы игнорировать полуправду.
Бенето наблюдал за процессом, отмечая каждую мельчайшую деталь, передавая ее при помощи молитвы горящему любопытством взволнованному от нетерпения вселенскому лесу. Хотя он и был вторым сыном правящего семейства Терока, его задача здесь, на Онсьере, была довольно проста: пользуясь вселенским лесом, немедленно посылать все новости о честолюбивом эксперименте. Это было намного быстрее, чем связываться при помощи стандартных электромагнитных средств коммуникации – даже со скоростью света они могли идти до ближайших аванпостов Ганзы долгие месяцы, а то и годы.
Оттолкнув один из искалеченных скелетов с дороги, я подкрался к тому месту, где она повернулась ко мне лицом. Отскочив назад на руках, скользя ногами по пропитанной кровью земле, она отпрянула от меня, когда я встал рядом, возвышаясь над ней. Глядя на нее сверху вниз, я изобразил на лице нежность, стараясь показать всю любовь, которую чувствовал к ней, а не ярость, вызванную ее отказом смотреть на меня и бегством.
Используя телепатическую связь между деревьями любой зеленый священник мог установить контакт с другим священником, невзирая на его местоположение. Каждое отдельное деревце было олицетворением всего вселенского леса, частичкой общего целого. Что знало одно деревце, знали и все остальные, и зеленые священники могли в любой момент по своему желанию обратиться к этому информационному хранилищу. Этот эффект также мог использоваться и для мгновенной связи.
В воздухе все равно пульсировал ее страх, и я грудью чувствовал его биение, когда она смотрела на меня. Ее пальцы судорожно сжимались, сгребая пыль на земле, а пухлая нижняя губа дрожала так, что мне захотелось успокоить ее, прижавшись к ней ртом. Я жаждал дать ей утешение, которое может и готова дать ее половина, если только она примет меня в свое сердце, если только впустит меня в свой разум и признает, что в ней существует другая половина ее души.
– Мин астерен, – инстинктивно произнес я на древнем языке.
Пока зрители наблюдали, как конечная станция пространственно-временного тоннеля исчезает в облаках Онсьера, Бенето вновь прикоснулся к дереву. Он начал погружать свое сознание внутрь древесного ствола, и делал это до тех пор, пока его мысли не всплыли на другом конце вселенского леса, у него дома. Когда глаза священника вновь сфокусировались и он вернулся мыслью на смотровую палубу, то заметил, как за ним выжидательно наблюдает президент Венсеслас.
Мне нечего было скрывать, и я мог называть ее своей звездой, говоря на родном языке, даже если и нечасто его использовал.
Бенето постарался сохранить на своем лице спокойствие и достоинство. Покрытые татуировкой черты его лица отличались приятностью и благородством. На глазах были следы складок эпикантуса, что придавало им миндалевидную форму.