— А что потом? Выберемся отсюда, построим космические корабли и умчимся в будущее без калданов и богинь, в неведомое, непознаваемое будущее?

Она наградила меня долгим, пронизывающим взглядом темных глаз. И сказала:

— Тут вам решать, мистер Зед. Ильва не лишит вас этого права. Дело за вами и только за вами.

Я сказал:

— Ты о чем?

Она ответила:

— Где-то есть вселенная, где Сара жива, а вы — нет, где она изнывает по вас так же, как вы совершенно явно — по ней. Хотите, можно отыскать это пространство-время, это «где-то», «когда-то»…

— Но только если звездолеты никогда не полетят.

Она сказала:

— Да.

Я задумался всего на мгновение: долго ли проживу и сколько мне доведется увидеть?




Перевела с английского Катерина АЛЕКСАНДРОВА
© William Barton. The Sea of Dreams. 2009. Печатается с разрешения автора.
Повесть впервые опубликована в журнале «Asimov\'s SF» в 2009 году.


ВИДЕОДРОМ

Интервью

Александр БАЧИЛО, Игорь ТКАЧЕНКО

«ИДЕЙ ХВАТИТ НА КАЖДОГО ЗРИТЕЛЯ»



Одним из главных событий осеннего телесезона стал отечественный фантастический сериал «Башня», показанный каналом ТВ3. Придумали идею и написали сценарий хорошо известные читателям журнала «Если» фантасты Александр Бачило и Игорь Ткаченко. Мы попросили писателей рассказать о том, как все начиналось, и в очередной раз убедились, насколько могут разниться взгляды на конечный «продукт» — даже в таком сложившемся творческом тандеме.



— Что же все-таки было раньше: яйцо или курица? Сериал возник из идеи такой вот Башни или, наоборот, сначала вам предложили идею цикла?

Игорь Ткаченко: Однажды весной 2008 года, в час небывало жаркого заката, мы вместе с Александром оказались у меня дома — решили составить заявки. Это такое действо, которым мы занимаемся чрезвычайно редко, примерно раз в два года. На одной-двух страницах излагаем идеи фильмов, сценарии которых нам было бы интересно написать. Потом эти заявки рассылаются знакомым компаниям, и следующие пару лет мы, матерясь и проклиная тот день, когда писали заявки, работаем над сценариями. Так было и в этот раз. Пришел А.Бачило, хмуро уселся в кресло: «Ну что?». Вопрос, понятное дело, требовал ответа, мысль моя заметалась по совершенно пустой черепной коробке в поисках выхода. Но его не было: Поэтому я честно признался: «Вот представь, попал куда-то, а выхода нет. Например, в какое-то высокое здание, Не сам попал, а с друзьями. Или не с друзьями, а просто еще с несколькими людьми. Вот! Несколько людей попадают в высотное здание и не могут оттуда выбраться! А?».

Вот так все и началось. Полторы странички текста о людях, оказавшихся в высотном здании, из которого они не могут выбраться, К нашему великому удивлению, заявка понравилась сразу нескольким компаниям, но канал ТВ3 оказался самым резвым, и договор на сценарий мы заключили в мгновение ока.

Потом мы долго придумывали, что это за люди и почему они не могут выбраться из здания, которое мы сразу окрестили Башней. Затем к работе подключился Иван Вырыпаев, приглашенный режиссером фильма, — и мы выкинули на свалку все, что придумали раньше. И начали придумывать заново. Так продолжалось около года. А потом Иван Вырыпаев уехал ставить спектакль куда-то за границу и вместо себя порекомендовал Дениса Нейманда, с которым мы и продолжили работу.

Александр Бачило: Сначала появилась идея истории о небольшой группе людей, запертой в ограниченном пространстве, откуда они не могут выйти. Мы рассматривали разные варианты — от маленького городка до отеля в горах. Башня как место действия показалась нам наиболее точным воплощением идеи.



— Как два таких веселых человека, экс-КВНщика, экс-ОСПшника, и прочая, и прочая, смогли создать такое мрачное и жесткое телеполотно? Не тяжеловато ли было?

А.Б.: У нас в анамнезе не только КВН, ситкомы и детские книги. В первую очередь, мы писатели-фантасты. Почитайте «Академонгородок» А.Бачило или политические детективы с элементами мистики И.Ткаченко. Веселого там мало.

И.Т.: Вообще-то, мы парни мрачные. Если шутим, то с каменным лицом. Так страшнее получается… Во время работы над сценарием «Башни» мы стали еще мрачнее, потому что пришлось задуматься (кстати, нам 100 лет на двоих) о смысле жизни, предопределенности судьбы, свободном выборе и прочих невеселых вещах. Работать было тяжело…



— Понятно, что многие зрители найдут предшественников «Башни». Тут и Lost, и многие фильмы классического жанра haunted house, и Стивен Кинг с «Сиянием» и «Лангольерами», и Мартин Гарднер с его топологической фантастикой… Ну, а есть ли истинный вдохновитель?

И.Т.: Конечно, мы видели все эти «Кубы», «Пилы», «Неизвестные лица», «Парадоксы», «Лангольеры», «Вспомни, что будет», и прочая, и прочая… Но все время где-то внутри зудело: не так! нужно по-другому!

Вот по-другому мы и постарались сделать. А что до того, кто вдохновлял… Можете верить или нет, но все те же — Булгаков и Гоголь! По-моему, самые большие мистики и философы в российской литературе.

А.Б.: Конкретного источника нет, Мы писали «Башню» совершенно самостоятельно. В основе сценария нет чьей-либо книги, фильма или сериала. Но, разумеется, нас вдохновляло все мировое наследие книжной и кинематографической фантастики. Оно же и мешало.



— Совпала ли получившаяся «картинка» с ожиданиями авторов? Насколько телеверсия близка вашему первоначальному образу? И уж совсем начистоту: не вызывают ли отторжения режиссерские решения?

А.Б.: Если и была у нас собственная картинка в воображении, она трансформировалась, стоило посмотреть первые серии фильма. Теперь мы невольно представляем героев и место действия такими, каковы они на экране.

Возможно, видение некоторых сцен у нас не совпадает с режиссерским, но если сценарист уверен, что он способен снять фильм лучше режиссера, то пусть берется и снимает. Я лично считаю, что каждый должен заниматься своим делом. Мы, надеюсь, достаточно профессионально написали сценарий и передали его режиссеру, который, надеемся, достаточно профессионально снял кино.

И.Т.: Мы не планировали помещать Башню в центре Москвы. В сценарии просто город, просто здание… Привязка к месту — заслуга режиссера и продюсеров. Но они молодцы, появился дополнительный смысл, которого мы, честно говоря, не вкладывали.



— Насколько актеры попали в задуманный образ? Не мешали ли «звезды» остальным? Кто больше всех понравился?

И.Т.: Отличный вопрос! Ясное дело, когда пишешь, представляешь своего героя: как он ходит, как говорит, как, в конце концов, он дергает щекой! Но наступает момент, когда появляются режиссер и продюсер, которые читают твой сценарий и видят героев по-другому! Я считаю, что нам повезло. И режиссер, и продюсер увидели героев почти на сто процентов нашими глазами. У меня поначалу вызывали сомнение два героя — Максим и Юля. Но Юлю играет великолепная актриса, которая авторские сомнения разнесла вдребезги. Что касается Максима… Актер — большая умница, он все верно делает, даже больше. Но лично мне он виделся немного другим, чуть более мачо, чуть более Казанова…

А.Б.: На наш взгляд, каждый из актеров создал запоминающийся и яркий образ. И звезды никого не затмили, у каждого героя — своя ария. Другое дело, что арии, исполненные звездами, вероятно, запомнятся лучше.



— Все-таки какой это жанр: НФ или фэнтези?

И.Т.: А это важно? Есть истории, рассказанные хорошо, есть истории, рассказанные плохо. Мы поведали свою историю так, как смогли. Жанр — всего лишь инструмент, которым автор пользуется для того, чтобы донести до читателя или зрителя свою мысль. Впрочем, любую историю можно рассказать в любом жанре. Например, «Ромео и Джульетта» могут быть отличным ситкомом!

А.Б.: Наши герои по очереди примеряют разные версии происходящего и вынуждены отбрасывать их одну за другой. Получается, что в сериале есть все: научная фантастика, мистика, эзотерика, даже фэнтези. А по сути-то он про самопознание человека.



— В классических сериалах такого рода почти всегда присутствует антагонист. У вас же все герои — нормальные люди, со своими достоинствами и недостатками, одинаково остро проявляющимися в критической ситуации. Так и задумывалось?

И.Т.: Антагонист — это хорошо! Антагонист полезен и нужен. Но что делать, когда ты сам себе антагонист? Когда нет у тебя врагов, кроме самого себя? Попробуйте шире раскрыть глаза — и увидите, что ежедневно, ежечасно мы боремся не с внешней угрозой, а с самим собой. Эта борьба начинается с момента рождения и кончается… Нет, она и после смерти не кончается.

А.Б.: У каждого из героев есть собственный скелет в шкафу. Трудно кого-то из них назвать однозначно положительным персонажем. Просто потому что в реальной жизни людей вот так запросто не разведешь по полюсам, как это делают в кино.



— А насколько серьезно повлияло на сюжет мнение продюсеров, маркетологов или фокус-группы?

А.Б.: В битвах с редакторами и продюсерами нам пришлось сменить несколько вариантов концепции сериала. Например, один из редакторов интересовался, в первую очередь, кто на ком женится, а не этим «вашим саспенсом и прочей мистикой», Но нам удалось отстоять свое видение и свою концепцию, где мистика, фантастика и человеческие отношения присутствуют в должной пропорции.

И.Т.: Никак не влияло, потому что не было ни фокус-групп, ни маркетологов. Вообще, ситуация у нас была уникальная. Нам дали карт-бланш. Пишите, придумывайте, мы снимем! О таком отношении можно только мечтать.



— Главная беда телепоказов — реклама. Когда вы делали сценарий, «резервировали» места, где вместо страданий героев будут возникать сникерсы и памперсы?

А.Б.: Нет, специальным учетом мест под рекламу мы не занимались, хотя в других проектах этого иногда требуют от сценаристов. Но производственная группа «Башни» настолько мощная и квалифицированная, что способна избавить вдохновенных творцов от хозяйственных забот.

И.Т.: Конечно, нет. Сценарий — это не фильм. И у режиссера, и у продюсера есть свое понимание того, как история должна быть рассказана. Сценарий для них — всего лишь отправная точка. Во время просмотра для нас самих было неожиданностью — как переставляются эпизоды, рвутся сцены и обозначаются акценты.



— Когда-то давно Аркадий Стругацкий на вопрос из зала: «Как вы пишете вдвоем?» — произнес: «На этот вопрос я, пожалуй, отвечу, но на вопрос, есть ли жизнь на Марсе, отвечать не буду». С тех пор я задаю этот вопрос всем писателям…

А.Б.: По-разному пишем, Иногда это похоже на пение дуэтом, иногда — на скандал в коммунальной квартире… Технически же наше соавторство выглядит примерно так: сперва обсуждаем концепцию, сюжет, какие-то ключевые сцены, потом разбредаемся по углам, где каждый пишет свою часть сценария. Затем пытаемся срастить написанное, снова переделываем, спорим.

И.Т.: Иногда сидим вместе и вместе пишем каждую реплику героев. Иногда оговариваем общее направление сюжета и потом пишем какие-то куски самостоятельно. Никакой тайной технологии тут нет. Секрет в другом: мы — с перерывами — пишем вместе уже 25 лет и за это время ни разу не поссорились! Почему? А вот это и есть наш секрет.



— Завершена 16 серия, все нити сведены, все акценты расставлены. О чем будет второй сезон? Хватает ли сценарных идей?

А.Б.: Идей у нас даже слишком много, хватит на каждого зрителя! Впрочем, все они, как обычно, взаимоисключающие. Чем кончатся попытки сложить их в единую, связную историю, мы сами пока не знаем.

И.Т.: Идей хватает. А этот сериал для нас — уникальная возможность высказаться. Но дадут ли нам такую возможность, не знаю.



— Есть ли у сериала перспективы в иностранном телевещании?

А.Б.: Официальный прокат — это забота продюсеров канала и производящей компании. Однако уже сейчас с сайта фильма и торрент-трекеров сериал качают в обеих Америках, Европе и других частях света, где имеет хождение русский язык.

И.Т.: По-моему, сериал слишком русский. Это ведь только нам свойственно искать причину всего в себе… Кстати, нас упрекали, что «Башня» очень похожа на американский сериал «Unknown Persons». Так вот, уникальная ситуация: в разных частях планеты разные сценаристы одновременно придумали удивительно похожее начало истории. Наши продюсеры общались с продюсерами «Unknown Persons»: поговорили, удивились и разошлись делать каждый свою работу. Очень похожая завязка истории и очень разное разрешение ситуации. Я бы сказал, что это два принципиально разных подхода к изложению истории — русский и американский.

Поэтому, насколько близок будет зарубежному зрителю наш метод, полюбит ли он наш фильм, судить не берусь.



Беседовал Дмитрий БАЙКАЛОВ

Рецензии

СКАЙЛАЙН

(SKYLINE)



Производство компаний Black Monday Film Services, Hydraulx и Relativity Media (США), 2010.

Режиссеры Колин Штраус и Грег Штраус.

В ролях: Эрик Бальфур, Скотти Томпсон, Дэвид Зайас, Дональд Фэйсон, Бриттани Дэниэл, Кристал Рид, Нил Хопкинс. 1 ч. 30 мин.



«От создателей спецэффектов фильма «2012» — гласила одна из фраз, призванных подогреть интерес к кинокартине. Прямо сказать, не самый удачный рекламный ход. Нет, в «2012» со спецэффектами все было прекрасно, но, что греха таить, яркие взрывы, вспышки и падающие небоскребы не имеют никакого отношения к драматургии. Ну, а знание того, что в режиссерских креслах опять братья Штраус, снявшие, например, глупый и никому не нужный «Чужой против Хищника: Реквием», лишь усиливало сомнения. Как выяснилось, создателям удалось превзойти самих себя. То есть снять фильм, который оказался еще хуже их последней ленты.

После просмотра «Скайлайна» сразу закрадывается подозрение: а был ли у фильма хоть какой-то сценарий? Или все съемки проходили на скорую руку, а пресные диалоги и неизобретательные сцены придумывались на ходу? Сюжет картины способен уместиться в одном предложении. На американский мегаполис напали пришельцы, зомбировали почти всех жителей, а уцелевших потихоньку дожимают, несмотря на их отчаянное сопротивление. Все это безобразие напоминает среднестатистическую компьютерную игру, где герои должны добраться из пункта «А» в пункт «Б», попутно уничтожив кучу мелких тварей и несколько монстров побольше.

В «Скайлайне» нет ни одного момента, который даже с натяжкой можно назвать оригинальным. Летающие тарелки жгут город голубыми лучами, как в «Дне независимости». Злобные пришельцы с кучей электрических щупальцев смахивают на охотников из «Матрицы». А похищение персонажей подсмотрено в «Войне миров». При этом герои, которые вполне могли бы вытянуть картину своими переживаниями и поступками, получились совершенно безликими. Первые двадцать минут фильма, когда не происходит вообще ничего, они себя никак не проявляют, А потом только и делают, что паникуют да бегают с криками от здания к зданию.

Очевидно, все десять миллионов долларов бюджета ушли на красочные спецэффекты, На внятный сценарий и актеров денег не хватило. А ведь впереди продолжение…



Степан Кайманов



МЕГАМОЗГ

(MEGAMIND)



Производство компаний DreamWorks Animation и Paramount Pictures (США), 2010.

Режиссер Том МакГрат.

Роли озвучивали: Уилл Феррелл, Брэд Питт, Тина Феи, Джона Хилл, Дэвид Кросс, Джастин Теру и др. 1 ч. 35 мин.



Мегамозг — обаятельный синеголовый злодей-неудачник, много лет пытающийся захватить власть в мегаполисе Метросити и уничтожить непобедимого супергероя по имени Мачомэн. Но когда Мегамозгу это наконец-то удается, он вдруг понимает, что без равного противника ему решительно нечего делать. Никто на него не охотится, никто не пытается его поймать, чтобы посадить в тюрьму. Поэтому, не успев толком насладиться победой, Мегамозг решает собственными руками сотворить нового супергероя. Но тот не очень-то хочет снимать кошек с дерева, переводить бабушек через дорогу и спасать похищенных девушек…

С первых же минут «Мегамозг» приятно удивляет. Создание мультфильма как будто поручили лучшим авторам криминальных комедий вроде «Карты, деньги, два ствола». Герой с выпученными от страха глазами падает с небоскреба, пытаясь поймать какой-то неведомый прибор. И уже в падении начинает вспоминать, почему с ним это стряслось.

Несмотря на вышедший ранее мультфильм «Гадкий, я», обыгрывающий схожую тематику, «Мегамозг» не выглядит блекло. Прежде всего, благодаря проработанному и интересному сценарию. Сценарий нового мультфильма, по сравнению с появившимся одновременно «Скайлайном», выглядит вершиной драматургии, Ничего лишнего: все — от диалогов до антуража — работает на атмосферу анимационной ленты. Также заслуживает всемерного одобрения внимание создателей к деталям: костюмы героев, их тайные убежища, гаджеты выполнены со вкусом и любовью. И конечно, не стоит забывать про юмор. Шутки действительно удачны, а ситуации, в которых оказываются герои, по-настоящему смешны.

Мультфильм понравится как детям, так и взрослым. Первые придут в восторг от вида и действий милых персонажей, вторые — от серьезной звуковой дорожки, аллюзий и сюжетных перипетий. В ленте нет никаких раздражающих моментов, зато достоинства можно перечислять долго.



Степан Кайманов



НОСФЕРАТУ. УЖАС НОЧИ



Производство кинокомпании «СТВ» (Россия), 2010.

Режиссер Владимир Мариничев.

В ролях: Владимир Мариничев, Михаил Хрусталев, Анатолий Петров, Роман Бурлаков и др. 1 ч. 15 мин.



Начать с того, что Стокер был мертв, когда на экраны российских кинотеатров вышел новый мультипликационный фильм режиссера, сценариста, бывшего сотрудника уголовного розыска Владимира Мариничева. И за Брэма можно только порадоваться: он не видел новую интерпретацию своего известного романа.

В Трансильванию к графу Дракуле приезжает Джонатан. Но слишком долго плести интригу вокруг того, что и так ясно из названия, смысла нет. Кровосос, своим внешним обликом явно обязанный Мурнау и его фильму почти девяностолетней давности «Носферату, симфония ужаса», опаивает молодого клерка и впрыскивает ему что-то из шприца — по-видимому, собственную кровь. И теперь все, чего хочет юноша, щеки которого еще недавно озарял приятный румянец (разумеется, в воображении зрителя: на экране картинка очень скудная), — это стать профессиональным кровопивцем. Дракула же мечтает отомстить за то, что триста лет назад его несправедливо обвинили в поджоге Лондона. И единственно возможный ответный шаг — геноцид. Так два главных героя отправляются в Лондон, чтобы уничтожить всех его обитателей. Там их ждет встреча с профессором Ван Хельсингом, полицией Скотланд-Ярда и прекрасной Миной.

Пожалуй, единственное достоинство картины — саундтрек. Есть какой-то приятный резонанс между тем, что происходит на экране, и звуком, доносящимся из колонок. Но после второго такого «клипа» начинаешь понимать, что это не прием режиссера, а просто непрофессиональный, некачественный мультфильм. И ничего нового в этом произведении нет. Танцующих зубастиков мы видели у Романа Полански в «Бале вампиров», поющих — в «Королеве проклятых» (экранизации книг Энн Райс). Артхаусные, томные, непонятные дети ночи — это «Голод» Тони Скотта с прекрасной Катрин Денев и загадочным Дэвидом Боуи.

А «Ужас ночи», скорее, похож не на мультфильм, а на какой-то допотопный квест с отвратительной графикой да еще и лишенный опции управления. И после просмотра остается только один вопрос: «Господа, я не понял, а где кино-то?».



Анастасия Шутова

Экранизация

ВЕК ТРИФФИДОВ

Книга Джона Уиндема «День триффидов», увидевшая свет в 1951 году, впервые была издана на русском языке в 1966-м и стала едва ли не откровением. Перевод был сделан Аркадием Стругацким, что придавало произведению особое очарование. И когда пошли слухи, что «День триффидов» экранизирован, оставалось только завидовать миру капитала… Сегодня экранизаций культового романа уже три, и крупнейшая кинокомпания мира неожиданно заявила о готовности приступить к четвертой. Попытаемся вместе с писателем-фантастом разобраться, что же нам, зрителям, предъявили предыдущие?



Чем, собственно, впечатлял роман?

Во-первых, это был редкий для отечественного книжного рынка тех времен роман-постапокалипсис. Во-вторых, эта книга рассказывала о воссоздании человеческого социума без каких-либо признаков торжества идей марксизма-ленинизма (что в те времена казалось просто невозможным) и представляла читателю картину, как создаются и лопаются утопические социальные идеи. И в-третьих, Уиндему удалось попасть в гармонию с популярными мотивами из «Робинзона Крузо». Помните: мы зачитывались описанием того, как Робинзон добывает с затопленного корабля всякую утварь, которая может пригодиться в жизни вне цивилизации — топорики, мешки муки, ножи, как он подбирает несчастных голодных собак… Эта тема в другом «оформлении», но столь же ярко проходит через весь роман Уиндема.

Однако, несмотря на все конспирологические (триффиды появились из некоей страны, самолеты которой несут на крыльях красные звезды), социальные и экономические изюминки, роман в первую очередь повествует о том, как будет выживать простой человек — не супермен или харизматический вождь — в новом мире.

* * *

Первая попытка экранизации была осуществлена в Великобритании в 1962 году режиссерами Стивом Секели и Фредди Фрэнсисом. По непонятным причинам Уиндем не имел никакого отношения к написанию сценария, над которым работали Бернард Гордон и Филип Йордан.

Завязка фильма практически идентична авторской: госпиталь, метеориты, истерика ослепших людей, паника, разбой и распад общества. Однако в отличие от оригинала главный герой здесь хоть и Билл Мейсен, но не биолог, а моряк.

Скорее всего, режиссеры рассчитывали создать фильм, который затронет души англичан, всего лишь пару десятилетий назад переживших ужасы немецких бомбардировок. Ослепшие люди пытаются бежать на поездах, кораблях и самолетах, которые падают, переворачиваются и тонут. Города горят. А вместо гитлеровцев в Лондон врываются толпы триффидов…

В это время на далеком острове в домике у маяка живут двое ученых, муж и жена. О всемирной катастрофе они узнают только потому, что перестало работать радио. И тут на остров нападают триффиды. Весь фильм, перебивками, показывают эту семью ученых, которая, с одной стороны, ищет средство, как уморить триффидов, а с другой — сама воюет с монстрами.

Главный герой, подобрав по пути зрячую девочку лет десяти и путешествуя по Англии в поисках пристанища, находит виллу некоей мадам Кристины Дюррант, которая с группой слепых и зрячих пытается создать коммуну. Но после прихода бандитов и нашествия тварей удается спастись только главному герою, девочке и мадам Дюррант.

А в это время ученый-ихтиолог находит средство против триффидов: оказывается на них надо побрызгать водой. Причем даже не святой, а просто морской. И триффиды тут же растворяются, превращаясь в гадкую зеленую жижу. Немедленно приплывает лодка, посланная колонией зрячих, куда прибился и главный герой, и отвозит ихтиолога в убежище, где собрались почти все герои фильма.

Ну что сказать… Если сравнивать фильм с фантастическим кино того времени, то, наверное, он неплох…

Вторая попытка была предпринята режиссером Кеном Хэннамом в 1981 году также в Великобритании. Эта экранизация в шести сериях, снятая силами телеканала ВВС, наверное, ближе всего к оригиналу. Создатели сериала отнеслись к тексту автора очень бережно. В спокойной и неспешной манере зрителю демонстрируют добротную иллюстрацию книги, используя доступные на тот момент средства. Даже триффиды здесь реалистичны и именно таковы, как их мог представить себе читатель. Фильм смотрится легко, зрителей не испытывают провалами в сценарии и немотивированными поступками героев.

Картина появилась в 1981 году, видимо, не случайно. Противостояние с Империей Зла, как назвали СССР, достигло пика, и страх апокалипсиса способствовал популярности сериала.

* * *

Прошли годы. Империя Зла исчезла, мир вышел из гипотетического ядерного пике и оказался во временах политкорректности, парникового эффекта и компьютерной анимации. И в 2009 году в Великобритании появился двухсерийный телефильм «День триффидов» режиссера Ника Копуса по сценарию Патрика Харбинсона.

В глухих застенках томятся триффиды, которых люди перегоняют на биотопливо, Вокруг плантаций выстроен многоуровневый контроль: компьютеры, камеры наблюдения и тому подобное… Но не все люди доброй воли могут стерпеть такое издевательство над угнетенными растениями. Некая тайная организация стремится освободить триффидов. Пытаясь остановить одного из борцов за свободу, главный герой, доктор Билл Мейсен, получает ядом в глаз и оказывается на больничной койке.

А далее на Солнце происходит вспышка, и все слепнут. В Лондоне — содом и гоморра. Главный герой знает, что надо немедленно ехать на ферму триффидов и проследить, чтобы те не сбежали, Но, как выясняется в дальнейшем, триффиды-мужчины (это находка режиссера) улизнули, а если выпустить сексуально изголодавшихся «самцов» на волю, то контролировать рождаемость, вернее их семенование, невозможно.

Билл стремится в свой дом и по пути попадает в некий монастырь, где всем руководит Кристина Дюррант (Ванесса Редгрейв). Монастырь живет в равновесии с природой. Там не жгут электричество, не обижают триффидов и даже кормят их теми, кто не поладил с настоятельницей. Тоже вариант построения социума в условиях всемирной катастрофы… Возмущенный герой наводит порядок в монастыре и следует дальше.

Главный зрячий злодей Торренс хочет построить новое общество, где бы он стал господином, а слепые — рабами. А Билл Мейсен тем временем находит колонию детей, которые были единственными, кто догадался носить очки для защиты от триффидов (в этом фильме монстр поражает исключительно глаза). Старший в этой колонии — отец Билла. К тому же много лет назад мать героя перед смертью открыла сыну тайну, как можно бороться с триффидами: необходимо надеть африканскую маску, а в глаза закапать их же яд…

Но не так все печально. В будущем году Warner Brothers планирует начать съемки полнометражного фильма, режиссером которого, вероятнее всего, станет Сэм Рэйми, снявший «Человека-паука».

Так что День триффидов для нас еще наступит. Будем надеяться, что только на экране.



Сергей СЛЮСАРЕНКО

Премьера

ИГРА В КЛАССИКУ



Предлагаем вашему вниманию традиционный для январского номера обзор российских кинопремьер грядущего полугодия. Напоминаем, что даты выхода фильмов на отечественный экран могут изменяться — информация о них берется по состоянию на конец ноября 2010 года.

Как начнешь год, так его и проведешь — это утверждение вполне может коснуться и кинопроката, Начать нам прокатчики предлагают с самой что ни на есть классики. Британо-венгерскую игровую трехмерную постановку знаменитой сказки «Щелкунчик и крысиный король 3D» (Nutcracker in 3D) осуществит не менее знаменитый российский режиссер Андрон Кончаловский, получивший на создание картины 90-миллионный бюджет. Музыку к ленте написал Эдуард Артемьев. Продолжит январский репертуар еще одна киноверсия великой книги — «Путешествия Гулливера» (Gulliver\'s Travels) Роба Леттермана с Джеком Блэком в главной роли. Чуть дальше — в Средние века — отправит зрителя мистика-историческая картина «Время ведьм 3D» (Season of the Witch): чума, инквизиция, рыцари, Николас Кейдж, Рон Перлман и настоящая ведьма создадут весьма гнетущую атмосферу в зале. Таинственный доктор, знающий даты будущей смерти каждого человека, станет сюжетообразующим элементом психологической драмы «Заложник смерти» (Afterwards). В жанре хоррор все больший сегмент захватывают неприкаянные души убиенных детей или же общение детей с какими-нибудь потусторонними силами — об этом и гонконгский «Глаз ребенка» (Child\'s Eye), американский «Астрал» (Insidious), испанский «Скелеты Железного острова» (Hierro), а также римейк киношной архаики «Не бойся темноты» (Don\'t Be Afraid of the Dark). Впрочем, и здравствующим детям будет что посмотреть, хотя итальянская анимационная история о дружбе маленького мальчика с людоедом «Орландо 3D» (Orlando) все-таки вызывает некоторые сомнения — нужно ли это детишкам. А вот российская мультирежиссерская сказочная лента из трех новелл «Сказка. Есть» (Skazka XXI) подобных мыслей не вызывает. Сразу понятен и электорат российской молодежной комедии «Поцелуй сквозь стену» — о молодом человеке, научившемся проходить сквозь… ну вы догадались…

Репертуар февраля не так богат, как хотелось бы: ведь когда еще сходить в теплый кинотеатр, как не во время зимней стужи. Поклонники творчества Виктора Пелевина уже, пожалуй, потеряли веру в то, что они смогут увидеть экранизацию культового романа «Поколение «Пи» (Wow! Generation P). но в феврале (или в апреле) ее вроде бы опять обещают… Супергерои в кинематографе неистребимы: это докажет очередной опус на тему — «Зеленый шершень» (The Green Hornet). Тема клонирования не только популярна, но и банальна — о несчастной жизни клонов поведает драма «Не отпускай меня» (Never Let Me Go). Порадуют мультики: сказочную классику «Муми-тролли и комета» (Moomins and the Comet Chase) представят финские аниматоры (хотя вряд ли их герои получатся столь же обаятельными, как созданные замечательной художницей Евгенией Стерлиговой). Еще одна версия классики, но уж очень нетривиальная, оригинальная, расскажет о шекспировской любви в момент жестокой войны садовых и домашних гномов — «Гномео и Джульетта 3D» (Gnomeo and Juliet), с песнями и продюсированием от Элтона Джона. Еще одна модная тема будет задействована в детективе «Дилан Дог: Хроники вампиров» (Dylan Dog: Dead of Night). Инопланетяне устраивают охоту за девятью соотечественниками, осевшими на Земле. Троих уже нашли. Спасется ли четвертый, расскажет лента «Я — четвертый» (I Am Number Four), продюсерами которой выступили Майкл Бэй и Стивен Спилберг.

Особенно богатым на мультфильмы станет март. О тараканьей жизни поведает отечественный «Кукарача 3D», к теме похищения инопланетянами обратится лента «Тайна Красной планеты» (Mars Needs Moms!), о судьбе странного домашнего питомца «Ранга» (Rango) расскажет знаменитый режиссер Гор Вербински, об истории зебры-изгнанницы поведает фильм «Кумба 3D» (Khumba), а о банде неудачников, решивших похитить перо Ганса Христиана Андерсена, — «Банда Ольсена» (Olsen Banden pa de bonede gulve). Российский кинематограф будет представлен двумя игровыми киносказками: взрослые посмеются над триквелом «Любовь-морковь 3», детишки поужасаются на премьере ленты «Волшебный кубок Роррима Бо», повествующей о том, как в старшую пионервожатую детского лагеря вселился дух древней ведьмы. Взводу бравых морских пехотинцев предстоит отразить «Инопланетное вторжение: Битва за Лос-Анджелес» (Battle: Los Angeles), а британские фанаты фантастики, приехав в Америку на конвент, наоборот, с инопланетянами подружатся — в ленте «Пол: Секретный материальчик» (Paul). Могущественная служба под названием «Меняющие реальность» (The Adjustment Bureau) зачем-то начнет мешать американскому конгрессмену встречаться с понравившейся девушкой. В мир романтической любви и жесткой виртуальности окунет зрителя французская драма «Черные небеса» (L\'autre monde), а в фильме-катастрофе «Последнее чувство» (The Last Word) самих чувств будет мало — ведь жители начнут их лишаться. Достанется и классике — в своеобразном готическом прочтении сказки «Красная шапочка» (Red Riding Hood). Жанр мистической фэнтези будет представлен лентой «Запрещенный прием» (Sucker Punch), мистического триллера — фильмом «Области тьмы» (The Dark Fields).

В этом году апрель скуден на фантастику. Стоит отметить разве что квадриквел «Крик 4» (Scream 4) и эпик о войне богов за Асгард «Тор» (Thor). Но событием месяца станет опять-таки новое прочтение классики. Уже третья киноверсия знаменитого рассказа Джона Кэмпбелла «Кто там?» о твари-метаморфе, захватившей полярную станцию, будет носить прежнее название «Нечто» (The Thing). Обе предыдущие экранизации стали киноклассикой.

Последний месяц весны, май, прокатчики обычно берегут под одну-две знаковых премьеры, раскидывая «мелочь» по другим месяцам. Главное событие — четвертая часть диснеевской саги «Пираты Карибского моря: На странных берегах» (Pirates of the Caribbean: On Stranger Tides). Это самая фантастичная часть цикла, ведь в ее основу положен классический фэнтези-роман Тима Пауэрса «На странных волнах». Разбавят премьеру фэнтези о пастыре, вмешавшемся в войну людей и вампиров «Пастырь» (Priest), сказка о ленивом принце «Ваше Величество» (Your Highness) и сиквел боевого мультика «Кунг-фу Панда 2» (Kung Fu Panda: The Kaboom of Doom).

Июнь также считается временем крупных премьер. Очередная часть комикс-саги «Люди Икс: Первый класс» (X-Men: First Class) поведает о школе для начинающих иксменов, Суперменская тема продолжится в ленте «Зеленый фонарь» (Green Lantern), где летчик-испытатель станет почти всемогущим, когда найдет зеленое кольцо-фонарь в разбитом звездолете. Фильм «Восстание обезьян» (Rise of the Apes) станет приквелом ко всей многолетней истории о Планете Обезьян и расскажет о том, откуда взялись сверхразумные приматы. Детишек в начале каникул порадует сиквел пиксаровской истории о разумных машинках — «Тачки 2» (Cars 2).



Дмитрий БАЙКАЛОВ

СЕРГЕЙ СИНЯКИН

СМЕРТЬ В ТИХОМ ПАРКЕ

Иллюстрация Николая ПАНИНА



1.

Вечером, возвратившись с работы, он уходил гулять в Парк. Шорох влажной зеленой листвы успокаивал, в воздухе пахло пряными травами, сквозь заросли пробивались испуганные огоньки оленьих глаз. Иногда на тропинку перед Измайловым выбегал пыхтящий ежик. Поначалу еж, сталкиваясь с человеком, пугался, сворачивался в круглый колючий шарик, но постепенно начал понимать, что неторопливо идущий человек с тросточкой в руках не представляет для него никакой опасности. Теперь они просто обходили друг друга: ежик шел своей дорогой, а человек — своей.

Более всего Измайлов любил гулять по Парку после дождя, когда обострялись все лесные запахи. В воздухе сладко пахло прелой листвой, нарождающимися грибами, лесными цветами, и в эти ароматы вплетался запах сырости, скрытого меж деревьев болотного озерца, где среди ряски и широких глянцевых листьев кувшинок плавали забавные лягушки, топырящие в стороны перепончатые лапки и нагло разглядывающие человека.

Посидев на скамье около заросшего озерца, Измайлов отправлялся в сосновую рощу кормить беспокойно цокающих белок. Белки к лакомствам привыкли быстро — заметив Андрея, они принимались забавно верещать на разные голоса, спускались ниже, выхватывая из рук очищенные орехи и черные сухарики, а некоторые, самые отважные, садились к нему на плечи, зорко следя за тем, чтобы подруги не перехватили угощение, которое они считали своей собственностью.

Завершив прогулку, Измайлов отправлялся спать. Без этих прогулок он просто не выдержал бы ритма жизни. Прогулки давали ему заряд на весь следующий день. А силы, особенно душевные, Измайлову были просто необходимы. Ему исполнилось шестьдесят лет, и он был основателем империи «Трикстер», которая изготавливала и продавала разнообразные детские игрушки, начиная с пластмассовых кубиков и заканчивая сложнейшими многобайтовыми компьютерными игрушками. В империю Измайлова входили мощное конструкторское бюро, разрабатывающее новинки, компьютерный центр, осуществляющий сложнейшие расчеты по многомерной графике, десятки фабрик по всему миру, где изготавливались игрушки, и склады во всех столицах мира. Содержание империи требовало значительных расходов, но прибыль была еще большей.

Несмотря на финансовое благополучие, Андрей Измайлов не был счастлив.

Семья у него не сложилась, два предыдущих брака оказались неудачными, а когда он все-таки нашел свою половину, заводить детей было поздно. При мысли о том, что его империя достанется каким-то дальним родственникам, которые не приложили к ее финансовому благополучию ни малейшего усилия, настроение Андрея портилось. Он навел справки: основным его наследником был племянник Вячеслав, неудачник по жизни, дважды уже отсидевший в тюрьме за какие-то кражи, но так ничего и не понявший.

В число возможных наследников его состояния входила двоюродная сестра Ангелина. Она была моложе Измайлова на двадцать пять лет и производила впечатление расчетливой хищницы. Два раза Ангелина просила у Андрея денег. Измайлов ей не отказывал, памятуя о том, что слово «нет» чаще плодит врагов. Да и суммы, которые называла Ангелина, были незначительными. В браке кузина была неудачливой. Первый муж — русский — ее нещадно бил; второй — англичанин — оказался пресным и скучным; третий — хитроумный и бессовестный араб из Сирии — ободрал ее, как липку, даже все вещи вывез из квартиры, которую Измайлов им купил. С арабом Измайлов, конечно, разобрался: дал команду своей службе безопасности, и крепкие ребята к нарушителю брачных соглашений приложили руку. Не до смерти, конечно, а так, чтобы уже никогда не смог к чужому лап загребущих протянуть. А все украденное арабом оставили ему в качестве компенсации за увечье. Тяжело ведь безруким на свете жить!

И все-таки не были эти двое настоящими наследниками, при них империя Измайлова неизбежно пошла бы ко дну, а это Андрея бесило больше всего. Не для того он ее возводил!

Некоторые надежды он возлагал на двоюродного племянника Александра, который закончил Пермский университет, работал в родном городе инженером на одной из многочисленных фабрик металлоигрушек, входящих в империю «Трикстер», и, если судить по докладам начальника службы безопасности Нефедова, зарекомендовал себя крепким хозяйственником и неплохим конструктором. По крайней мере «Блуждающий пес» был разработан именно по его идее и принес Измайлову солидную прибыль.

И все-таки старик колебался.

Впрочем, почему старик? Человеку именно столько лет, на сколько он себя чувствует. А самочувствие Измайлова позволяло ему лично руководить империей, держать в кулаке совет директоров и шустрых реализаторов. И благодарить за хорошее самочувствие надо было именно Парк.

Вот и сегодня он шел по одной из заветных тропинок, с наслаждением вдыхая густой свежий воздух и вслушиваясь в щебет птиц. Земля пружинила под ногами, среди зеленой травы проглядывали бледно-розовые цветы земляники. А кое-где уже показывали красно-белые бока медленно вызревающие ягоды. Слева от тропинки высился конической грудой огромный муравейник. Измайлов любил останавливаться около него, совать длинную травину в глубину муравейника и ждать, когда ее обкусают обитатели. У муравьиной кислоты был запах детства.

Он вышел к пруду.

На той стороне бродила в поисках лягушек большущая цапля. Заметив человека, она замерла на месте, стоя на одной ноге, потом, сообразив, что человек не улетит, собралась сама — взмахнула огромными крыльями, тяжело поднялась в воздух и плавно заскользила над окружающими пруд кустами.

Измайлов сел на скамейку.

Сбоку от него по длинной тонкой ветке куста ползла улитка. Некоторое время Андрей наблюдал за ней. Улитка останавливалась, словно собиралась с силами, и продолжала путь, оставляя на коричневой кожице влажный след. «Упрямая», — одобрительно подумал Измайлов. Его длинная дорога к успеху походила на пройденный улиткой путь. Всю жизнь он полз, подобно этой улитке, навстречу успеху, довольствуясь малым и ожидая большого. И вот, когда он достиг вершины, оказалось, что усилия потрачены напрасно. Никому, кроме него самого, пройденный путь не был нужен. Да, он на вершине. А вокруг толпятся шакалы, которым нужны лишь деньги. Ради этого они, не задумываясь, разрушат все, что он создавал долгие годы.

«Надо поговорить с Александром, — подумал старик. — И не стоит затягивать с этим. Время не ждет».

Так звали героя его любимого романа Джека Лондона. Вообще-то его звали Харнишем, а кличку он заработал за то, что спешил жить. Измайлову очень хотелось походить на Харниша, но по жизни получилось не так: не надо было рисковать жизнью, не надо было обмораживать щеки и душу, следовало неторопливо покупать одно предприятие за другим, поштучно подбирать специалистов, закладывая основы будущей империи. Если и приходилось чем рисковать, так это деньгами.

И мечты о кругосветном путешествии остались мечтами.

В юности Измайлов надеялся, что станет богатым и объедет весь мир. Когда он разбогател, оказалось, что ехать некуда — мир везде был похож на Сходню: многоэтажки офисов и жилых домов, купола и прямоугольники промышленных предприятий, закольцованные в бетонные туннели реки с многочисленными очистными сооружениями, призванными избавить речные воды от промышленных ядов, которыми их отравил человек. И свалки, свалки, свалки… Не зря кто-то сказал, что мир — это большая помойка. Слава богу, к тому времени Измайлов уже был достаточно богат, чтобы позволить себе этот Парк…

От подобных мыслей настроение Измайлова испортилось. Да и без того надо было идти — на западе небо потемнело от низко нависающих туч, блеснули молнии, и ветер принес раскатистый треск грома. Попасть под дождь не хотелось. И он заторопился.

Возвращался он все по той же тропе. Остановившись у муравейника, он некоторое время с улыбкой смотрел, как муравьи суетятся, торопливо закрывая входы и готовясь к дождю.

Он был слишком увлечен насекомыми, чей труд так напоминал человеческий, поэтому не сразу заметил вмятины на травянистом грунте тропы, а когда заметил, даже надел очки, чтобы внимательнее разглядеть странный след.

След был крупным и отчетливым.

Измайлов почти ничего не знал о повадках диких животных. Откуда? Последний зоопарк исчез еще до того, как он стал подростком. Обрывочные знания, полученные из книг, не давали возможности сделать окончательный вывод, но, судя по отпечатку на траве, след принадлежал большой кошке. В первый раз Измайлов пожалел, что привык полагаться на специалистов.

2.

— Не может быть, босс! — сказал инженер Маккрейн. — Все делалось по вашему проекту. Кто бы осмелился изменить ваши планы. Вам показалось, ручаюсь. Вы же знаете, Парк — дорогое удовольствие.

Некоторое время Измайлов внимательно смотрел ему в лицо, постукивая карандашом по столу.

Лицо Маккрейна оставалось спокойным.

— И все-таки, — сказал Измайлов, — я хочу, чтобы ты еще раз просмотрел всю документацию на Парк. Мне не нужны сюрпризы.

— Я могу считать это отдельным заданием? — спросил инженер. Измайлов усмехнулся.

— Задание, — кивнул он. — Причем срочное и хорошо оплачиваемое. Брось все и займись этим немедленно. Скажешь Зотову, что это мое указание.

Маккрейн был хорошим инженером, Измайлов сам нашел его в Ирландии во время Второй европейской депрессии, когда многие хорошие специалисты потеряли работу. Ее просто не было, поэтому Маккрейн был готов поехать к черту на рога, а не то что в жиреющую на глазах Россию, которую многие недолюбливали. А что еще оставалось делать ирландцу, обремененному многодетной семьей? Но в России Маккрейн, к своему удивлению, быстро прижился и теперь, пожалуй, если бы ему предложили перебраться в Страсбург или Марсель, он бы крепко подумал. Измайлов платил ему щедро — хватало и на содержание семьи в Голуане и на девочек в Москве. Подобное отношение к людям было принципом Измайлова: человек, который добросовестно работает на империю, должен получать в соответствии с вложенным трудом. Как говорили раньше: от каждого — по способностям, каждому — по труду.

Проводив инженера взглядом, Измайлов вызвал секретаршу.

Он уже вышел из того возраста, когда в помощницы берут длинноногую красотку с коровьими глазами и чувственным ртом. Секретарше было около сорока, но в ней чувствовался стиль: костюм от Абрамова, по которому сходила с ума Европа, прическа модельного агентства «Дидилай» и соответствующая косметика — неяркая, но дорогая и качественная, такая продается лишь в фирменных японских бутиках и стоит кучу денег. «Интересно, сколько я ей плачу? — неожиданно подумал Измайлов. — Неужели ей хватает на все это барахло? Или бабонька подрабатывает? Надо бы поинтересоваться, какую сумму она у меня получает, и велеть Нефедову, чтобы пригляделся к ней».

Вслух он сказал лишь дежурное:

— Ну, что там у нас сегодня?

День оказался не очень загруженным — предстояла встреча с представителями Сибирского торгового дома по вопросам поставок «Красоток Мини» в восточные регионы России. Сибиряки просили скидку в три процента, упирая на объемы закупок, но Измайлов накануне долго совещался с работниками отдела реализации, и они пришли к единому мнению, что скидка не может превышать два с половиной процента. На переговоры Измайлов шел с твердо обозначенной позицией. Подобные вопросы Андрей Измайлов привык решать сам, ему нравилась сама атмосфера торга, спора, в котором тебя стараются переиграть, используя все накопленные человеческим опытом психологические приемы.

На вторую половину дня Измайлову назначил встречу губернатор области. Сомневаться не приходилось: глава станет просить денег, как будто ему не хватает налоговых отчислений. Может, и в самом деле не хватает — аппетиты, как известно, растут во время еды. Экономический отдел подготовил Измайлову справку: за последние два года область приняла законопроекты, позволившие империи сэкономить почти сто десять миллионов рублей. «Потребует половину», — подумал Измайлов. Разумеется, никто таких денег областному администратору давать не собирался, на листочке была выведена цифра, которую экономисты обозначили как предельную, пренебрегать советами специалистов Измайлов никогда не стал бы, но и губернатора обижать не хотелось — достойный человек, принимает достойные решения. И не забывает тех, кто в него на выборах вложился. Мысленно Измайлов уже выстроил предстоящую встречу в областной администрации. Поэтому он только махнул рукой, показывая секретарю, что на этом вопросе останавливаться не стоит. А затем сказал:

— Вызовите из Перми Александра Крачко… Или нет, это будет слишком долго, дайте указание послать за ним мой самолет.

Секретарша промолчала, но посмотрела на босса удивленно. Измайлову было наплевать, что она думает. Разумеется, в империи знали о его близких, степени их родства, а главное, как относится шеф к тому или иному родственнику.

— Когда записать его на прием? — поинтересовалась секретарша, обретая обычный невозмутимый вид.

— Я сам его встречу, — отрезал Измайлов. — Пусть держат со мной связь и сообщат, когда будут возвращаться.

Решение он принял спонтанно, еще не понимая, зачем ему понадобился племянник, поэтому немного досадовал на себя за неожиданный порыв. А с другой стороны, надо же когда-то принимать решение!

— И еще одно, — сказал он хмуро, прежде чем секретарша поднялась из кресла. — Пригласите ко мне Нефедова.

— У вас двадцать пять минут до встречи с сибиряками, — предупредила помощница.

Двадцать пять минут!

Измайлов едва не фыркнул. Кто-кто, а он-то умел ценить время!

На беседу с начальником службы безопасности у него ушло ровно восемь минут.

Служба безопасности «Трикстера» не даром ела свой хлеб — информация, полученная от ее начальника, заставляла смотреть на многие, казалось, устоявшиеся и привычные вещи совершенно иначе.

3.

За ночь в Парке прошел дождь.

Пахло свежей землей и травой, дикие ароматы леса будили инстинкты.

Серебряные капли висели на паутине, натянутой расторопным пауком прямо через тропинку. Паутина выглядела красиво, крупные капли казались драгоценными камнями, оправленными в ажурное потемневшее серебро. Андрею Измайлову не хотелось рвать паутину, созданную кропотливым трудом, поэтому он заставил себя наклониться, пропуская паутину над головой. Капля дождя упала на голову, заставив хозяина Парка вздрогнуть и поежиться.

Небо было чистым, над молодой березовой рощей горела полоска зари, она была похожа на паутину, в которой красно светился шарик заходящего солнца.

Три года назад, давая указание спроектировать Парк, он оговорил важное условие: в Парке не должно быть крупных зверей, тем более хищников. Парк создавался как место отдохновения, а не как зверинец. Несколько косуль, птицы, лягушки, улитки, мелкие рыбешки, зайцы и ежи, некоторые насекомые, только, упаси боже, не комары.

Глава империи «Трикстер», тяжело опираясь на трость, поднялся на вершину небольшого пологого холма, поросшего степными травами. Среди зелени желтели ирисы и львиный зев, с холма открывался вид на ровное пространство, откуда доносилось тревожное посвистывание сусликов.

День прошел не зря — переговоры с Сибирским торговым домом закончились подписанием выгодного договора, разговор с губернатором оказался менее болезненным и неприятным, чем ожидал Измайлов. Те два миллиона, которые просил губернатор для работ по сносу Второго квартала городка, Измайлов давно уже решил выделить — империи не хватало производственных площадей.

Завтра ожидался приезд племянника Александра. Пора было решаться. Измайлов давно уже подумывал о новом завещании, теперь час настал. Это только кажется, что возраст ничего не значит, что ты еще крепок и протянешь не один десяток лет. Пора было уходить на покой, оставаясь, конечно, при этом председателем Наблюдательного совета корпорации, способным влиять на ключевые решения. Измайлову хотелось подержать племянника подле себя, присмотреться к нему, возможно, научить некоторым своим приемам, которые позволили создать корпорацию, определить степень его подготовленности к плаванию в неспокойном океане бизнеса. Были и еще некоторые соображения, заставляющие Измайлова спешить.

Что ж, если все пройдет, как он задумал, можно будет удалиться от дел и отдать все свое внимание совершенствованию Парка. Это пока Парк занимал всего несколько десятков гектаров, планы Измайлова простирались дальше — Парк замысливался как жемчужина империи. Пока он был доступен лишь ему одному, но Андрей не сомневался: люди будут охотно платить деньги за возможность побродить по росистой траве или ощутить себя удачливым рыболовом у богатого рыбой озера.

Все игрушки, производимые империей «Трикстер», не стоили маленького участка Парка.

Люди утратили дикую природу, а Измайлов был способен вернуть им первозданный мир. Каждый город должен иметь свой парк, открытый для всех.

Размышляя об этом, старик дошел до водопада, некоторое время постоял в мраморной ротонде, любуясь радугой, вспыхивающей среди струй воды.

За подобное зрелище обязательно станут платить. И за коршуна, парящего в небесной синеве, — тоже.

Измайлов вдруг подумал, что тем самым он уподобится Создателю, правда, инженеры и конструкторы его не годились на роль ангелов. «Как там было сказано? — с улыбкой подумал Измайлов. — Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водою… И сказал Бог: да прорастит земля зелень, траву, сеющую семя, дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле. И стало так».

С улыбкой на губах он стоял в ротонде, глядя на кусочек воссозданного мира, и вспоминал: «И сказал Бог: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею, по тверди небесной.

И сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, по роду их, и всякую птицу пернатую по роду ее. И увидел Бог, что это хорошо».

Это и в самом деле должно было выглядеть хорошо, просто великолепно все это должно было выглядеть. Мысленно он представил себе отары овец на зеленых лугах, щебечущих синиц в березовых рощах, курлычащие клинья журавлей, улетающих в неведомые дали, застланные синим туманом закатов и рассветов. Потом он вообразил петухов, поющих на ограде из жердей близ потемневшего бревенчатого дома, и увидел, что это действительно хорошо.

В задумчивости он спустился с холма, неторопливо ступая и при каждом шаге тяжело опираясь на трость. Тропинка вилась меж пахучих смородиновых кустов, где среди зеленых изразцовых листов уже наливались красные кисти ягод, кисло-сладко лопающихся во рту при легком нажиме языка.

Он был слишком занят своими мечтами, а потому не заметил, как некоторое время шаловливый вечерний ветер теребил пучок жестких рыжих волос, повисших на сломанной ветке, а потом подхватил его и унес к низким разлапистым облакам, готовящимся поутру спуститься вниз и блуждать среди деревьев голубоватым и загадочным туманом, похожим на дым осенних костров.

4.

Племянник произвел на него хорошее впечатление.

Александру Крачко было тридцать лет, и за время работы он успел утвердить себя в корпорации. У него были вьющиеся светлые волосы и открытое лицо, костюм молодежного покроя подчеркивал достоинства спортивной фигуры. Измайлов вдруг подумал, что племянник его, должно быть, нравится женщинам, и вскоре это подтвердилось внимательным и призывным взглядом проходящей мимо столика брюнетки.

Они сидели в маленьком ресторанчике под названием «У Семеныча». Здесь подавали прекрасное жаркое, сочное мясо невозможно было отличить от естественного, а рыбу и моллюсков для морской пасты сюда ежедневно доставляли самолетом. Измайлов любил это местечко: ресторан напоминал ему заведения, которые он посещал в юности, а вышколенная прислуга давно уже знала его вкусы. Даже не хотелось думать о том, что на кухне каждое блюдо, поданное к столу, проверяется службой безопасности. Хотелось пить французское вино и наслаждаться жарким.

— Я думаю, Александр, вы понимаете, о чем пойдет речь, — сказал он, поднимая бокал и внимательно разглядывая молодого человека.

— Хочется думать, что я не ошибаюсь, — сказал Крачко.

Неопределенность ответа понравилась Измайлову. Похоже, родственник умел выбирать линию поведения.

— Я уже стар, — решительно сказал он. — Мне хочется удалиться от дел. Но на кого оставить «Трикстер»? Это мое детище, я посвятил ему всю жизнь и не могу довериться случайному человеку. Вы меня понимаете?

— Вы хотите довериться мне, — спокойно сказал молодой человек.

— Мне нравится, что вы без ложной скромности оцениваете свои способности, — улыбнулся Измайлов. — Вы угадали, я действительно решил вручить вам судьбу империи. Разумеется… — предостерегающе поднял он руку, — разумеется, я не хочу оставить вас без своей поддержки, все-таки за жизнь я накопил определенный опыт, который, смею надеяться, окажется небесполезным еще долгие годы. Сам я войду в Наблюдательный совет, поэтому не думайте, что я позволю развалить свое детище неосторожными действиями.

На губах собеседника промелькнула усмешка.

«Мальчик считает, что может обойтись без моих наставлений, — понял Измайлов. — Самоуверенность — не лучшее качество для предпринимателя. Она мешает видеть главное».

Однако вслух он ничего не сказал.

— Ваше решение бесповоротно? — спросил Крачко.

— Бесповоротных решений не бывает, — хмуро отозвался Измайлов. — Взвесьте все, оцените трезво свои возможности. Я хочу знать, справитесь ли вы с той задачей, которую я намерен возложить на вас. Даю вам неделю, за это время вы должны подготовить для меня основные тезисы того, что предпримете, заняв место главного управляющего нашей империей. И не забудьте: за вами будет не только производство, но и финансовые возможности «Трикстера» и поддерживающих его банков. Если вы пожелаете получить дополнительную информацию, обратитесь в службу безопасности, я дал Нефедову соответствующую команду.

— Я понял, — сказал Крачко.

В молчании они закончили ужин. Измайлов не терпел пустой или, как ее еще именуют, светской болтовни. Вести диалог можно лишь о вещах одинаково важных и интересных каждому собеседнику, иные разговоры не стоят и ломаного гроша.

Несколько раз за вечер Измайлов ловил на себе испытующие взгляды племянника, словно тот хотел его о чем-то спросить. Старый предприниматель был готов к любому вопросу, но кандидат в «императоры» молчал. Что ж, эта сдержанность тоже говорила в его пользу.

Во второй половине дня у Измайлова опять были деловые встречи.

В беседах с людьми он без труда угадывал расставленные ему ловушки и легко избегал их, с радостным оживлением, так несвойственным ему последнее время, отмечая досаду противной стороны. Он знал, что в деловом мире его называют Седым Лисом, и не возражал — кличка довольно точно отражала его натуру: столкнувшись с чужим коварством, он не вспыхивал в порыве негодования, а исподволь делал все, чтобы обратить чью-то хитрость на пользу своей корпорации. Скажем так: если его партнеры играли в шашки, то он играл в покер, блефуя при необходимости, и никогда не спешил выложить перед соперником полученную комбинацию карт.

Вечером он вызвал к себе Маккрейна.

— Я проверил факты, — доложил инженер. — Все соответствует документации. Неожиданности исключены. Это усталость, босс. Она зачастую оборачивается излишней подозрительностью. Вам надо хорошенько отдохнуть.

— В таких советах я не нуждаюсь, — холодно сказал Измайлов, помолчал немного, а затем с ледяным любопытством поинтересовался: — Вы, кажется, решили вскружить голову моей ветреной родственнице?

Маккрейн побледнел, затем бледность его щек сменилась багровым румянцем.

— Я забыл о шпионах, — с некоторым смущением сказал он. — Случайная встреча, босс, это не моя вина. Вернее, не только моя. Вам это неприятно? Обещаю, что подобное больше не повторится.

— Я бы не возражал, Грегори, — равнодушно сказал старик, — но, кажется, у вас в Ирландии семья? Вы ведь не собираетесь оставить своих ребятишек?

Маккрейн, смущенно потупясь, поднял обе руки.

— Сдаюсь, босс, — сказал он. — Вы меня пристыдили.

— Вернемся к Парку, — кивком соглашаясь с инженером, продолжил Измайлов. — Значит, я могу не опасаться неожиданностей?

— По крайней мере, я ничего неожиданного не обнаружил, — развел руками Маккрейн. — Хотите, чтобы я отдал документацию в наш научный центр?

— Не стоит, — качнул головой Измайлов. — Не хочется, чтобы каждый сопляк считал, что я уже выжил из ума. Я доверяю вашему чутью, Грегори.

5.

В ручье играли серебристые мальки.

Они кружили в прозрачной воде над разноцветной галькой, суетливо метались у берега, всплывали, чтобы схватить на поверхности что-то съедобное, но невидимое простому глазу, и тогда по водной глади расплывались бесчисленные круги.

А в темной глубине изредка проносились большие стремительные силуэты, на мгновение вспыхивали крутые сильные тела и гасли, уходя еще глубже, куда не доставали лучи солнца. Ручей был глубок, как маленькая речка, на галечном мелководье перекатов вода с журчанием набирала скорость, чтобы через несколько десятков метров потерять ее и остановиться в омуте, покрытом глянцево-зелеными крупными листьями кувшинок, над которыми резными кулачками желтели цветки.

Если сесть на камень и не шевелиться, можно было увидеть, как набирается смелости и осторожно выползает из-под камня рак. Рак был молодой, недавно отлинявший и оттого с веселым зеленовато-голубым панцирем. Рак удивленно таращил черные бусинки глаз, выдвигал их на длинных стебельках, словно хотел обозреть себя целиком.

Можно было искупаться, а потом по мелководью перейти на другой берег, где в зарослях орешника свила крошечное гнездо малиновка и где сейчас лежало несколько маленьких крапчатых яичек.

Парк пока еще был не слишком большим, но уже велась работа по его расширению — сложная, кропотливая, требующая усилий многих специалистов самого разного профиля. Измайлов предвкушал: однажды он обогнет ближайший лесок, и ему вдруг откроется предгорье — зеленая прохладная равнина, где бродят красивые кони. И хорошо бы поместить дальше горный массив с одной или двумя снежными вершинами.

Когда придет время, можно будет переселиться сюда навсегда. Стать бессмертным обитателем Парка.