— Поверьте, после продажи алмаза у вас будет достаточно денег, чтобы жить на Земле припеваючи. Что касается Марса, то его ожидают большие перемены. Как только в БМК поймут, что здесь все-таки можно сделать большие деньги… Пройдет совсем немного времени, и вы не узнаете Марс!

— Мне кажется, на местную пивоваренную промышленность не повлияет никакая алмазная лихорадка. — Мэри улыбнулась. — Ведь шахтеры пьют пиво, правда? В любом месте, где люди зарабатывают большие деньги, им необходимо как-то их тратить.

— Это верно, — со вздохом согласился Де Вит.

— Только подумайте, какие возможности откроются передо мной! — с воодушевлением продолжала Мэри. — Мне больше не придется пользоваться отслужившим свой срок оборудованием и материалами со свалки компании. Вот смотрите… — Остановившись у прозрачной секции Трубы, она жестом указала на протянувшуюся до горизонта красную песчаную пустыню. — Вся эта земля — ничья. За время моего здесь пребывания я могла бы уже тысячу раз купить ее за бесценок или просто объявить своей, но что бы я стала с ней делать? Ведь кроме земли мне понадобились бы свет, вода, тепло и визиопанели, а они — в руках проклятой компании!

— Но с деньгами…

Мэри решительно кивнула.

— Когда у меня появятся деньги, все будет по-другому, — твердо сказала она.

Блестящие перспективы настолько захватили Мэри, что она все больше ускоряла шаг, и Де Вит, пытавшийся не отставать, с непривычки совершенно запыхался. Запрыгнув в шлюз, Мэри сорвала с лица кислородную маску, швырнула на пол и, с торжествующим видом оглядев ожидавших ее возвращения домашних и друзей (им она показалась похожей на римского триумфатора, который вернулся с поля битвы и теперь готовится совершить ритуальное возлияние в ознаменование одержанной победы), воскликнула:

— Поздравьте меня скорее! Я — самая богатая женщина Марса!

— Значит, ты все-таки поставила на Манко, — с упреком заметила Роуэн.

— А вот и нет, — сказала Мэри и ткнула пальцем в Де Вита, который как раз показался из шлюза. — Знаете, кто этот джентльмен? Позвольте представить вам мистера Элифалета Де Вита, моего доброго друга из Амстердама. — Она многозначительно подмигнула. — Должна сообщить вам по секрету, это не человек, а настоящий бриллиант. Самый настоящий неограненный алмаз! И он привез вашей матери очень, очень добрые вести.

На несколько мгновений под куполом воцарилась потрясенная тишина, потом Мона запрыгала на месте и захлопала в ладоши.

— Бриллиантбриллиантбриллиантбриллиантбриллиантбриллиант!!!

— А сколько денег нам за него дадут? — тотчас осведомилась практичная Роуэн.

— Я точно не знаю… — Мэри покосилась на адвоката. — Сначала нужно подписать соответствующие бумаги и найти покупателя, но я уверена: денег будет достаточно, чтобы все мы стали обеспеченными людьми.

— Весьма вероятно, — подтвердил Де Вит, с трудом переводя дух.

— Ур-ра! Наконец-то мы перестанем быть БЕДНЫМИ! — завопила Мона, продолжая скакать.

— Моя поздравлять, мама, — сказал Манко.

— Поздравляю! — присоединился к нему Чиринг.

Мистер Мортон неуверенно хихикнул.

— Означает ли это, что вы намерены… покинуть Марс? — спросил он. — Как же мы будем без вас?

— Я никуда не собираюсь, — заверила его Мэри, и мистер Мортон сразу приободрился.

— Это прекрасно, мэм, просто прекрасно! Меня, знаете ли, никто не ждет там, Внизу, и возвращаться мне совершенно некуда. Другое дело — Марс. Он стал для меня единственным местом, где я действительно чувствую себя…

— Мы правда никуда не уедем? — сдавленным голосом переспросила Элис. — Ты это хочешь сказать, мама? Неужели ты СНОВА хочешь сломать мне жизнь?!

И, круто повернувшись, она бросилась прочь. Ее спальная антресоль находилась под самым потолком; добраться туда можно было только по веревочной лестнице, поэтому удалиться в спальню, чтобы, хлопнув дверью, упасть на кровать и разразиться гневными рыданиями, Элис не смогла бы при всем желании. Вместо этого она забилась в самый темный угол за бродильными чанами и заплакала громко и яростно.

— …чувствую себя как дома, — закончил мистер Мортон.



Элис могла плакать сколько угодно, но она оказалась в меньшинстве.

Роуэн сразу решила остаться на Марсе.

Мона колебалась, пока ей не сказали, что в настоящее время на Земле на десять девушек приходится даже меньше одного юноши (если точнее, то ноль целых восемьдесят одна сотая). После этого она твердо решила связать свое будущее с Красной планетой.

Чиринг тоже не собирался никуда лететь. Благодаря его «Депешам с Марса» число подписчиков «Катманду пост» (которую, кстати, возглавлял муж его сестры) увеличилось вдвое. Кроме того, серия разоблачительных марсианских статей Чиринга была основным претендентом на высшую награду Союза журналистов Непала.

Манко не хотел возвращаться потому, что не мог оставить труд всей своей жизни, а перевозить его было весьма затруднительно. Небольшой грот в трех километрах от «Королевы» он оборудовал под часовню, главной святыней которой стала собственноручно отлитая им из камня копия статуи Пресвятой Девы Гваделупской в натуральную величину. Статую обрамляли розы из красной марсианской пыли, замешанной вместо воды на крови Манко. Работа была еще не закончена, однако уже сейчас его творение внушало благоговение и мистический ужас.

Эри, когда ее спросили, хочет ли она отправиться на Землю, пришла в такое смятение, что ее глазной телескопический протез беспорядочно выдвигался вперед и убирался обратно в течение добрых пяти минут. Лишь по прошествии этого времени Эри сумела взять себя в руки и пробормотать, что никуда не поедет. Почему — уточнить не пожелала. Несколько позднее она выпила на кухне полбутылки виски «Блэк лейбл» и свалилась без чувств за бункером для солода.

— Как видишь, мы остаемся, — сказала Мэри, и в ее голосе прозвучало мрачное торжество.

— Что ж, удачи тебе, красавица, — ответил Кирпич, поднося к губам утреннюю кружку лагера «Арес». — Ты разворошила осиное гнездо, и теперь тебе придется ждать последствий. Надеюсь, ты готова иметь дело с компанией, потому что это действительно заставит их поволноваться. И еще я надеюсь, что твоему голландцу можно доверять.

— А вот и он, — негромко подсказал Чиринг, поднимая голову от пивного крана, который в тот момент ремонтировал. Мэри и Кирпич поглядели вверх и увидели, что мистер Де Вит быстро спускается по канату с антресолей. Достигнув пола, адвокат подвязал канат со сноровкой настоящего аборигена, но тут же принял уже знакомый им вид Неопытного Туриста. У Мэри даже создалось впечатление, что он нарочно притворяется, словно не совсем им доверяет, но, возможно, она ошибалась.

Слегка ссутулившись, Де Вит пристально смотрел сквозь царивший в «Королеве» полумрак.

— Доброе утро, мистер. Как спалось? — приветливо окликнула его Мэри.

— Благодарю, хорошо, — ответил Де Вит. — Я только хотел узнать, где, гм-м… где здесь можно отдать в стирку кое-что из вещей?

— Увы, сэр, у нас нет таких прачечных, как на Земле, — объяснила Мэри. — На Марсе слишком мало воды, поэтому мы не стираем белье, а… Словом, это что-то вроде сухой чистки. Оставьте ваши вещи на кровати, немного позднее я пришлю за ними одну из моих девочек.

— Она слегка откашлялась. — Познакомьтесь, пожалуйста, это мой друг мистер Кирпи. Он и есть тот самый колоритный местный персонаж, который продал мне алмаз. Разве не так, дорогой?

— Истинная правда, — не моргнув глазом, подтвердил Кирпич. — Рад познакомиться, приятель.

— Взаимно. — Мистер Де Вит извлек из-под куртки компьютер. — Не согласились бы вы рассказать, как это произошло? Мне нужно ваше официальное заявление.

— Разумеется, — отозвался Кирпич, пинком придвигая Де Виту барный табурет. — Садись, и мы поговорим.

Пока Де Вит усаживался и настраивал компьютер, Мэри нацедила ему пинту баха, а затем оставила мужчин одних. Она деловито сражалась с песком, когда в шлюз ворвался Манко. Увидев Мэри, он бросился к ней. Лицо индейца было по обыкновению бесстрастным, но в черных глазах горели гневные искры.

— Я хотеть что-то тебе показать, мама, — заявил он.



— Я пойти заменить испорченный воздушный замок на шлюз, как ты велеть, — объяснял Манко. — И заглянуть внутрь. Теперь менять не надо — нет смысл.

Мэри молча смотрела на свой надел. И раньше это было безрадостное зрелище, теперь же ее участок являл собой картину разрушения и заброшенности. Примерно на середине участка кто-то взломал прозрачную визиопанель. Свирепые марсианские ветры расширили брешь и нанесли внутрь красной пыли и песка, который длинными ровными барханами засыпал то, что осталось от ее ячменя, замерзшего и поникшего. Хуже того, во многих местах ячмень был безжалостно вытоптан, ибо тот, кто проделал дыру в стене, накопал по всему ее участку глубоких ям — аккуратных прямых траншей или неровных, разбросанных без всякой системы шурфов. Повсюду на красной глине отпечатались следы башмаков.

Мэри открыла рот и произнесла нечто, идущее из самой глубины души.

— Ты думать, это люди компания? — спросил Манко.

— Вряд ли, — ответила Мэри. — Ведь они пока ничего не знают о бриллианте, не так ли? Нет, я уверена, что здесь поработали члены клана Морриганов.

— Ты сообщить о них компания?

Мэри покачала головой.

— БМК будет просто в восторге, когда услышит о происшествии. Я даже знаю, что мне скажут. «Вы говорите, что стали жертвой вандализма, мисс Гриффит? Ну а чего же вы ожидали от криминального окружения, которое сами выпестовали в своей «Королеве»! Убирайтесь-ка отсюда, мисс Гриффит, хватит вам торговать вашим мерзким пивом и распространять языческие суеверия. Оставьте Марс порядочным людям», — вот что они скажут, Манко.

— И еще они спросить, кто здесь копать и зачем, — мрачно добавил Манко.

— Да-да, пожалуй, ты прав. — Мэри почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. — Вот что, поговорю-ка я еще раз с Де Витом.

— А мне что делать?

— Попробуй заклеить визиопанель лентой для герметизации воздуховодов, — посоветовала Мэри. — А потом выведи мини-трактор, все эти ямы необходимо запахать как можно скорее.

— Трактор надо новый воздушный фильтр, мама.

— Попробуй надеть на трубу старый носок. Уверяю тебя — сработает не хуже, — сказала Мэри и сердито зашагала по Трубе прочь.

Манко еще раз оглядел погубленное поле и вздохнул. Потом, мысленно попросив Пресвятую Деву помочь и пообещав Ей еще одну замешанную на крови розу, он вытолкнул из гаража мини-трактор и, присев возле него на корточки, стал осматривать двигатель.

Кирпич и мистер Де Вит по-прежнему сидели там, где их оставила Мэри. Погонщик потчевал адвоката сногсшибательными историями о своих полярных экспедициях за льдом и замороженным углекислым газом. Де Вит слушал его, открыв рот.

Войдя в зал, Мэри решительно двинулась в их сторону, собираясь как можно скорее переговорить с адвокатом, но на половине пути ее перехватила Роуэн.

— Мам, мистер Кочевелу просит тебя на пару слов.

— Кочевелу?! — воскликнула Мэри, и ее глаза полыхнули яростным огнем, как у василиска. Оглядевшись, она заметила старшину клана Морриганов за столиком в его любимом темном уголке. Встретившись с хозяйкой взглядом, Кочевелу, до этого лишь нервно потиравший пальцы, сделал такое движение, словно собирался укрыться под столом.

— Похоже, вы только что вернулись со своего участка, Мэри, дорогая, — проговорил он, льстиво улыбаясь. — Об этом-то я и хотел с вами поговорить.

— Не смейте называть меня дорогой! — отрезала она.

— Ну-ну, не волнуйтесь. Я понимаю, вы сердитесь, и для этого у вас есть все основания. Когда я узнал, что произошло, то отколотил этих ублюдков своими собственными кулаками. «Ничтожные, вороватые свиньи! — сказал я. — Неужто вы не ведаете, что такое стыд? Мы все живем в холодном, суровом краю, так разве не должны мы держаться друг друга, как подобает истинным кельтам? Да англичане просто умрут со смеху, когда узнают, что вы натворили!», — вот что я сказал этим негодяям, дорогая Мэри…

— Все это хорошо, мистер Кочевелу, но ведь это только слова, — холодно перебила владелица таверны. — У вас есть какие-то конкретные предложения?

— Разумеется, дорогая, разумеется, — отозвался Кочевелу, принимая обиженный вид. — Я как раз собирался поговорить с вами о подобающей компенсации, но решил, что должен прежде извиниться. Впрочем, вы и сами понимаете: молодые парни, отчаянные головы, к тому же всегда найдется кто-то, кто завидует чужому богатству…

— Кстати, хотелось бы узнать, от кого они узнали о моем богатстве? — снова перебила Мэри.

— Я думаю, ваша Мона проболталась нашему Девэйну, — объяснил Кочевелу. — А может быть, известия распространились по Трубам каким-то иным путем. Хорошие новости расходятся быстро, не так ли? Нам-то с вами хорошо известно: на Марсе мало что можно сохранить в тайне. Впрочем, сейчас дело не в этом, нам надо решить другую проблему. — Он поднялся. — Я уполномочен официально сообщить вам, мисс Гриффит: клан Морриганов проголосовал за то, чтобы незамедлительно изгнать всех виновных, дабы впредь…

— Мне-то какая от этого польза? — фыркнула Мэри.

— Мы решили передать вам поле Финна, освободив от дальнейших выплат. Отныне эта земля находится в полной вашей собственности, дражайшая Мэри.

— Так-то лучше. — Мэри немного успокоилась.

— Я уверен, что мы найдем и другие способы компенсировать причиненный ущерб, — добавил Кочевелу, наливая Мэри бокал ее собственного виски «Блэк лейбл». — Я мог бы, например, прислать рабочих, которые бы все вам поправили. Что вы скажете насчет новых визиопанелей? Наконец, мы могли бы бесплатно заборонить и удобрить вашу плантацию.

— Не сомневаюсь — вы были бы рады снова запустить своих мальчиков на мой участок, чтобы они могли как следует там покопаться, — проворчала Мэри, поднося бокал к губам.

— Нет-нет, как я уже сказал, виновных решено изгнать из клана, — затараторил Кочевелу. — Их отправят на Землю первым же рейсом.

— В самом деле? — Мэри так удивилась, что поставила бокал на стол, не отпив ни глотка. — Откуда у вас деньги?

Кочевелу скорчил неопределенную гримасу.

— Скажем, неожиданное наследство… По-моему, звучит вполне правдоподобно, — сказал Кочевелу и… с трудом увернулся от бокала, летевшего ему в голову.

— Ах ты шакал! — выкрикнула Мэри. — Камни! Блестящие красные камешки, зашитые в подкладку!.. Я угадала?! Отвечай, грязная скотина!..

— Если б вы только вышли за меня замуж, все это не имело бы значения, — промолвил Кочевелу неожиданно жалобным голосом. Выбравшись из-за стола, он бочком-бочком двинулся к входному шлюзу, стараясь сохранить максимум достоинства. — Вы и я — вместе мы могли бы править Марсом, не так ли?

Не дожидаясь ответа, Кочевелу натянул на лицо кислородную маску и выскользнул из купола. Мэри едва не швырнула ему вслед и бутылку, но сдержалась, чувствуя, что все ее постояльцы, а также Де Вит и Кирпич наблюдают безобразную сцену.

— Мистер Де Вит, — сказала она так спокойно, как только смогла. — Могу я поговорить с вами наедине?



— События развиваются даже быстрее, чем я предполагал, — задумчиво проговорил адвокат, когда Мэри ввела его в курс дела.

— Вы ожидали чего-то подобного? — удивилась Мэри.

— Разумеется, — ответил Де Вит, досадливо теребя бороду. — Вы когда-нибудь слышали о калифорнийской «золотой лихорадке» 1849 года? Не знаю, изучали ли вы американскую историю…

— Золото было открыто у лесопилки Саттера в Северной Калифорнии в 1848 году, — отчеканила Мэри.

— Вы совершенно правы. А известно ли вам, что случилось с самим Саттером? Старатели уничтожили все его хозяйство. В конце концов он разорился, пошел по миру…

— Я не пойду по миру, — отрезала женщина. — Если даже мне придется поставить у моего поля охрану!

— Слишком поздно, — грустно констатировал Де Вит. — Тайна раскрыта. Теперь все марсианские поселенцы начнут ковыряться в своей земле, и рано или поздно на рынок поступят другие марсианские алмазы. Цены пойдут вниз, но людей, которые устремятся на Марс, чтобы разбогатеть, это вряд ли остановит. В ближайшее время здесь начнется самое настоящее столпотворение…

И он был прав.



В течение предыдущих пяти лет ракеты-челноки прибывали на Марс с Земли всего раз в квартал. Они могли бы прилетать и чаще — технические достижения последних двух десятилетий позволяли значительно сократить время путешествия от одной планеты до другой. Но никто не хотел тратить деньги впустую.

Перемены начинались медленно, исподволь, и поначалу были почти незаметны. Случалось, издалека вдруг донесется гром двигателей челнока, идущего на посадку вне привычного расписания, да забредет в «Королеву» в неурочный час незнакомец в новеньком термокостюме. Кроме того, по вечерам под прозрачным куполом штаб-квартиры БМК вспыхивало больше огней, чем обычно, но это было все или почти все.

Потом перемены стали происходить чуть ли не каждый день.

Ракеты прибывали теперь в любой час дня и ночи. Это были не только массивные, выкрашенные в зеленый цвет транспорты БМК, но и самые разные суда конкурировавших друг с другом компаний-перевозчиков, и в баре «Королевы» постоянно появлялись многочисленные группы новичков. Они страдали от холода и вызванной низкой гравитацией «морской болезни», они шатались и падали без чувств, непривычные ни к марсианскому воздуху, ни к марсианскому пиву, но были не в силах обойтись ни без того, ни без другого.

Пришельцы-новички роились повсюду. Тот самый «дух первопроходцев», о котором Чиринг столько писал и говорил в своих марсианских репортажах, настойчиво толкал их Наружу, и они выходили из куполов, замерзая в своих дешевых термокостюмах, проваливаясь в зыбучие пески, сбиваясь с дороги во время песчаных бурь. Местным жителям ежедневно приходилось спасать одного-двух «чечако», заблудившихся в красной пустыне, причем нередко какой-нибудь предприимчивый кельт требовал со спасенных плату («Совсем немного, сэр, просто за кислород и за горючее — ведь мы так долго вас искали!»). Еще одной доходной статьей бизнеса стало собирание потерянного или брошенного горе-старателями оборудования и инвентаря, которые буквально усеивали окрестности Поселения. Довольно скоро полка за барной стойкой в таверне Мэри превратилась в настоящий музей, в выставку самых невероятных, курьезных предметов, которые новички притаскивали с Земли. Среди экспонатов были, к примеру, «вечный» электронный календарь, рассчитанный на триста шестьдесят пять дней, пара хоккейных коньков, приз за первое место в бальных танцах и стеклянный «снежный шар», внутри которого находился макет мемориального обелиска «Астория», штат Орегон.

— Не понимаю, почему вы советовали мне уезжать, — сказала Мэри Де Виту, усевшемуся на табурет перед барной стойкой. — Еще никогда мы не торговали так успешно.

Де Вит мрачно покачал головой, глядя на голографический экран своего портативного компьютера.

— Удачный момент, удачное стечение обстоятельств, — бросил он и одним глотком осушил кружку лагера «Арес».

— Позволь мне налить тебе еще, дорогой, — промурлыкала Элис, забирая пустую кружку, и Мэри пристально посмотрела на дочь. Когда адвокат неожиданно сделал Элис предложение, все обитатели «Королевы» (кроме, разумеется, самой Элис) были изрядно удивлены. Мэри могла объяснить происшедшее только тем, что в свое время именно Элис забрала в стирку грязное белье Де Вита, после чего начала доставлять постояльцу чистые носки и кальсоны в самый что ни на есть неурочный час. Так, одно за другим, дело дошло до помолвки, и ничего удивительного здесь не было, потому что именно таким образом пишется история человечества хоть на Земле, хоть на Марсе.

Увидев, что Де Вит с улыбкой взял из рук Элис новую кружку, Мэри только пожала плечами. Она уже готова была незаметно удалиться, когда из кухонного закутка донесся страшный грохот.

Прибыв на место катастрофы, Мэри увидела Эри, которая скрючилась в углу и, обхватив себя руками за плечи, раскачивалась из стороны в сторону. Она не издавала ни звука, лицо ее казалось белым как мел. На полу в луже воды валялся самый большой чайник Мэри; драгоценная влага с легким шипением впитывалась в воздушную пыль.

— В чем дело? — строго спросила Мэри.

Эри повернулась к ней.

— Они идут, — прошептала она. — Гора горит.

Мэри испытала приступ смутного беспокойства, но постаралась взять себя в руки.

— Твое пророчество немного запоздало, — сказала она. — Все окрестности буквально кишат новичками — приезжими с Земли. Может быть, тебе показалось… ты видишь что-нибудь в воде? Но там ничего нет и быть не может, кроме красной пыли… Давай-ка вставай…

В этот момент из зала тоже донесся треск — правда, не такой громкий, следом раздались какие-то пронзительные крики. Круто повернувшись, Мэри увидела, как Де Вит неуклюже подпрыгивает на месте, воздев над головой костлявые кулаки.

— Есть! — выкрикнул он. — Есть покупатель!

— Сколько?! — тут же спросила Мэри.

— Два миллиона кельтских фунтов, — ответил Де Вит, жадно хватая ртом воздух. — Его хочет приобрести концерн «Мицубиси». С самого начала наш маркетинговый отдел работал именно в этом направлении, я только не был уверен… В общем, я взял на себя смелость рекомендовать «Полиесу» принять это предложение. Надеюсь, вы не возражаете, мисс Гриффит? Ведь больше никто никогда не получит за марсианский алмаз таких денег.

— Не получит? — Уверенность, прозвучавшая в голосе адвоката, удивила Мэри. — Но почему?

— Видите ли… — Де Вит откашлялся, словно ему в горло попала пыль, потом сделал глоток пива из кружки и, очевидно, собравшись с духом, продолжил: — Столь высокая цена вашего камня объясняется, в основном, тем, что он был первым — самым первым алмазом с Марса. Кроме того, у него довольно интересная история — тут уж наши маркетологи постарались. Наконец, как я и говорил, момент оказался весьма и весьма удачный; сейчас любая реклама способна только повредить рынку. Камни, украденные с вашего поля, пойдут в продажу по вздутым ценам, понимаете? И теперь каждый будет думать, что на марсианских алмазах можно сколотить состояние.

— А разве это не так?

— Нет, потому что… — Мистер Де Вит неопределенно махнул рукой. — Знаете, почему ювелиры называют бриллианты вечными? Потому что избавиться от них порой очень и очень трудно. Именно по этой причине ни один дилер ни за что не примет назад проданный камень. Чтобы найти покупателя для «Большого Мицубиси», потребовался труд всех подразделений «Полиеса», и все равно это можно считать удачей, почти чудом. Нам крупно повезло, и я сомневаюсь, что в ближайшем будущем подобное повторится. — Наклонившись вперед, Де Вит положил руки на плечи Мэри. — Если хотите, я дам вам один очень хороший совет. Отложите некоторую часть на ваши непосредственные нужды, а остальное поместите в банк под приличный процент или понемногу инвестируйте в надежные проекты.

— Я знаю, что можно предпринять! — послышался с дальнего конца стойки чей-то радостный голос.

Обернувшись, Мэри и Де Вит увидели Кирпича, который, запрокинув голову, допивал пиво. Вытерев губы ладонью, он изрек:

— У тебя под боком этот дурацкий вулкан Монс Олимпус, Мэри. Нужно только пробить достаточно глубокую шахту, чтобы добраться до слоя магмы — и дело в шляпе! Ты сможешь построить собственную энергостанцию и здорово досадить компании, а попутно заработать целую кучу денег.

— Добраться до слоя магмы? — задумчиво повторила Мэри.

— Ну да! Когда наступила Эпоха Термояда, о старой доброй геотермальной энергии все забыли. Термоядерный синтез действительно обходится намного дешевле, но только не на Марсе. Нет, Мэри, серьезно — это может сработать!.. В свое время компания тоже подумывала о чем-то подобном, но ее эксперты оказались настолько тупоголовыми, что дело так и не сдвинулось с места. — От волнения Кирпич даже вскочил. — Для начала понадобится только буровой станок с водяной промывкой. Затем нужно будет проложить трубы и построить саму станцию, но ведь теперь ты можешь себе это позволить? А когда энергостанция будет готова, у тебя хватит энергии и тепла, чтобы выращивать столько ячменя, сколько ты захочешь. Ты не только обеспечишь свои нужды, но и сможешь продавать ячмень другим поселенцам.

— Мне кажется, это реально… — медленно проговорила Мэри и посмотрела на Де Вита. — Пожалуй, я сумею это сделать. А вы что скажете? Можно что-нибудь заработать на геотермальной энергии?

Де Вит вздохнул.

— Да, можно, и очень много. Особенно если за дело возьметесь вы, Мэри.



Труднее всего было раздобыть буровой станок.

Кочевелу неуверенно покосился сначала на Мону, сидевшую у него на одном колене, потом на Роуэн, которая утвердилась на другом, запустив пальчики в его всклокоченную бороду.

— Ну, пожалуйста, мистер Кочевелу, миленький!.. — проворковала Мона.

Мэри наклонилась вперед и снова наполнила его бокал, пристально глядя Кочевелу в глаза.

— Помните, вы говорили, что вдвоем мы могли бы править Марсом? — сказала она. — Что ж, я предлагаю вам конкретный план. По-моему, он ничем не хуже любого другого. Давайте объединим наши усилия, как мы всегда делали в трудную минуту.

— Вы и вправду приобрели этот вулкан? — пораженно спросил Кочевелу. — Всю эту гигантскую гору?

— Ни один закон не запрещает мне заявить права на любой участок марсианской территории, покуда у меня есть деньги, чтобы оплатить регистрационный сбор. А деньги у меня есть, ведь я — самая богатая женщина Марса, — ответила Мэри. — И ни в одном законе, даже ни в одном примечании к закону, напечатанном самым мелким шрифтом, ни словечка не сказано о том, что я обязана сообщать об этом БМК. Мой адвокат и без пяти минут зять мистер Де Вит обратился с соответствующим заявлением в поселенческое бюро Трех миров, и ответ был — да, вот вам, мисс Гриффит, ваша собственность, берите, владейте, и желаем удачи. Сейчас, конечно, эти чинуши хихикают в кулачок — они наверняка уверены, что я спятила, но меня это не беспокоит. Пройдет какое-то время, и они сами увидят, зачем понадобился вулкан полоумной вдове!

— Но… — Кочевелу сделал небольшую паузу, чтобы глотнуть виски. Это была роковая ошибка. Мэри отодвинула Мону и сама уселась к нему на колени. При этом ее гипнотический взгляд и ее внушительная грудь оказались совсем рядом, и Кочевелу почувствовал, что у него в голове все плывет.

— Подумай как следует, дорогой! — добавила Мэри. — Вспомни, как нас грабили и унижали, заставляя питаться крохами со стола компании, в то время как англичане получали все самое лучшее. Но разве, в конце концов, нам не удалось обернуть все трудности себе на пользу? Так будет и сейчас. Твои мастерские и твои крепкие парни плюс мои деньги — этого достаточно, чтобы мы сумели добиться своего. И холодный Марс, и ненавистная компания еще узнают, на что способен союз наших любящих сердец.

— Наших любящих сердец?.. — повторил Кочевелу и растерянно улыбнулся.



— Кочевелу готов. Она его заполучила!.. — радостным шепотом сообщил Чиринг собравшимся в кухне болельщикам. Мортон издал торжествующий вопль, но Манко и Эри, бросившись на него, зажали ему рот.

Чиринг снова приник к замочной скважине.

— Они пожимают друг другу руки, — сказал он. — А вот Кочевелу поцеловал Мэри. И она не дала ему по морде! Она говорит… что-то о «Кельтских энергетических сетях».

— Это начало нового мира! — прошептал Мортон. — На Марсе никогда не было настоящих денег — даже в лучшие дни это была нищая провинция, захолустье, но теперь… Теперь все пойдет по другому! Быть может, у нас даже появятся центры искусств!

— Я думать, мы иметь очень, очень больше, — сказал Манко.

— Мэри и Кочевелу могут даже основать новое Поселение! — заметил Чиринг, оторвавшись от замочной скважины. — Вот это будет репортаж так репортаж!

— Культура! — провозгласил Мортон, и глаза его засверкали. — К нам будут приезжать лучшие артисты!

— Если покупать много визиопанель и водяной насос, мы быть независимые ни от кого, — рассудительно заметил Манко. Его лицо внезапно побледнело. — И я смочь выращивать настоящие розы!

— Обязательно, обязательно сможешь, — подтвердил Чиринг, выхватывая блокнот и начиная что-то лихорадочно черкать. — «Интервью с местными жителями: «Что значат деньги для новых марсиан!» — заявил он. — Это будет заглавие моей статьи. Я подпишу ее «НМ», «Новый марсианин» — довольно оригинальный ход… Итак, Мортон мечтает о центрах искусств, а Манко хотел бы развивать садоводство… и цветоводство. — Он повернулся к Эри. — А ты? Что ты надеешься получить от всего этого?

— Более надежное убежище, — ответила Эри и навострила уши, прислушиваясь к реву двигателей очередной идущей на посадку ракеты.



На Земле и Луне автомобили давно объявили вне закона, но прокатиться на машине по Марсу все еще было возможно.

Правда, к автомобильной прогулке требовалась серьезная подготовка. Сначала надевалось теплое белье и трико из овечьей шерсти, затем — костюм из вспененной термоизолирующей пленки и наконец — обычный стеганый комбинезон. Кроме того, необходимы были высокие башмаки с гетрами и пристегивающиеся к манжетам краги. Те, кто был побогаче, щеголяли в похожих на аквариум шлемах, выглядевших, впрочем, несколько старомодно. Мэри и ее друзья обходились плотным капюшоном и подсоединенной к кислородному баллону маской, а остававшиеся открытыми участки кожи смазывали кухонной сажей, смешанной с блокировавшим ультрафиолетовые лучи кремом от загара.

Только экипировавшись подобным образом, человек мог сесть за руль дребезжащего «КельтиКара» — закрытой самоходной повозки на толстых резиновых колесах, развивавшей скорость до восьми километров в час. Как средство передвижения «КельтиКар» не был ни удобным, ни особенно практичным, поскольку большую часть пути водитель и пассажиры чувствовали себя подобно горошинам внутри футбольного мяча, накачанного к тому же парами метана. Тем не менее подобная езда была предпочтительнее и полетов «с ветерком» на антигравитационных машинах, и пешей ходьбы.

В особенности, если идти пешком нужно было вверх по склону Монс Олимпус.

Изо всех сил вцепившись в защитный брус в крыше автомобиля, Мэри размышляла о том, что погода для вылазки, пожалуй, самая подходящая. Ясное небо приобрело цвет персиков со сливками, и только позади нависли над низким горизонтом темно-багровые штормовые облака. Впереди простирался склон Монс Олимпус; не особенно крутой, он казался практически бесконечным, и такой же бесконечной была дорога — извилистая и узкая полоса каменистой почвы, расчищенной от обломков скал и самых крупных булыжников.

— Осторожно, яма! — подсказала Мэри.

Кочевелу возмущенно фыркнул (из-под его плотно пригнанной к лицу маски выбилось кудрявое облачко пара), однако послушно свернул, огибая особенно глубокую выбоину в дороге, и снова направил громыхающий «КельтиКар» к вершине.

Когда они наконец добрались до строительной площадки, парни Кочевелу трудились в поте лица (о том, что «КельтиКар» выехал в их сторону, они узнали часа полтора назад, так как со склона вулкана просматривалась чуть не половина Марса). Возле бурового станка громоздилась куча вынутого гравия и тщательно соскобленная с буров замерзшая грязевая пульпа — результаты утренней работы. От ржавых водоводов поднимались струйки пара, который, остывая, на глазах превращался в сверкающие снеговые кристаллы.

— Смотреть, мама! — с гордостью воскликнул Манко. — Тепло и вода!

— Вижу, вижу, — проворчала Мэри, выбираясь из кабины. — Кто бы мог подумать, что обычная грязь может выглядеть так… красиво? Прямо смотришь, и сердце радуется! А мы привезли вам подарок. Бросайте копать, все на разгрузку!

Матлот и его товарищи, которые стояли вокруг, живописно опершись на лопаты, со вздохами и проклятьями принялись расстегивать пряжки ремней и пружинных растяжек, удерживавших на грузовой платформе огромный ящик. Ящик был так тяжел, что, происходи дело на Земле, он раздавил бы «КельтиКар» в два счета. Даже на Марсе с его пониженной силой тяжести колеса машины едва выдерживали нагрузку, однако как только парни Кочевелу подхватили ящик на плечи (при этом они напоминали муравьев, которые тащат дохлого сверчка), колеса сразу выпрямились, с облегчением скрипнув рессорами.

На ящике все еще можно было разобрать логотип корпорации «Альтернатива Трех миров», хотя за время путешествия привязные ремни измяли и изрезали вспененную пластмассовую упаковку, а пронзительный ветер сорвал и унес вдаль товарную этикетку.

— Это, наверное, насос и все остальное? — предположил Падрейг и прищурился сквозь защитные очки.

— И насос, и лебедка, и все необходимое, кроме труб, по которым наше горячее жидкое золото потечет к нам в долину, — объяснил Кочевелу.

— Кстати, трубы мы тоже заказали, — с гордостью добавила Мэри. — И оплатили! А еще с нами приехал мистер Мортон — наш лучший специалист по каменному литью. Он построит здание насосной станции.

Мистер Мортон, согнувшийся в три погибели в задней кабине, с трудом выбрался наружу и запрыгал, разминая затекшие ноги. Переговорное устройство в его маске было сломано, поэтому он ограничился тем, что махнул в знак приветствия рукой, и тут же отправился осматривать котлован, вырытый Манко под фундамент.

— И последнее, — сказала Мэри, вытаскивая из кабины сплющившуюся от долгого пребывания под сиденьем коробку. — Чудесные сэндвичи с ветчиной для всех. А если сумеете собрать и установить насос до темноты, то к ужину каждый бесплатно получит по две пинты моего лучшего пива!

— А где инструкция? — спросил Матлот. Он никак не мог отдышаться после разгрузки.

— Там, внутри, — ответила Мэри. — Меня заверили, что к насосу прилагается подробная голографическая видеоинструкция на пяти языках по сборке и установке насоса. Если инструкции нет, мы немедленно свяжемся с производителем, но я сомневаюсь, что такая необходимость возникнет. Эти насосы производит весьма уважаемая фирма.

— Взгляни, какой прекрасный вид, дорогая! Ты не находишь? — мечтательно проговорил Кочевелу, разглядывая раскинувшееся внизу вулканическое плато Тарсис. — Это Поселение… Скоро оно будет у наших ног! Так и хочется сравнить его с пьяницей, который только и ждет, чтобы его раздели и обобрали!

Мэри тоже посмотрела вниз и вздрогнула. С этой высоты купол Базы казался маленьким и жалким, даже вместе с новой пристройкой. Сеть труб походила на клубок тонких блестящих червей, а ее собственный дом и вовсе выглядел затерявшимся на равнине комком грязи. Расширенный и перестроенный в соответствии с требованиями последнего времени космопорт своим розоватым бетонным покрытием напоминал забытый кем-то носовой платок, тогда как раньше он походил на почтовую марку. Пустыню, насколько хватало глаз, покрывали темные точки размером не больше макового зерна. Это были надгробья — каменные пирамиды над трупами несчастных старателей, ибо перевозкой замороженных тел на Землю заниматься никто не хотел.

Панорама выглядела угнетающе, но Мэри с вызовом вздернула подбородок.

— Совсем скоро здесь зазеленеют наши поля, — сказала она. — В наших домах появится паровое отопление. Мы даже сможем каждый день принимать горячую ванну!

На Марсе горячая ванна считалась роскошью почти святотатственной. Кочевелу даже поперхнулся, но справился с собой и обнял Мэри за плечи. Некоторое время они неподвижно стояли на высоком утесе и взволнованные до глубины души тесно прижимались друг к другу. Крошечную фигурку, двигавшуюся к ним от «Королевы», Мэри и Кочевелу заметили почти одновременно.

— Кто это может быть? — проговорила Мэри, освобождаясь из объятий Кочевелу и пристально вглядываясь вдаль. — Неужели Де Вит?..

Это был он.

К тому времени, когда они подъехали к нему на «КельтиКаре», адвокат шагал уже не так бодро, а его выпученные от напряжения глаза, казалось, вот-вот выскочат не только из орбит, но и из окуляров кислородной маски. Несмотря на это, вид у адвоката был самый решительный.

— ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? — требовательно спросила Мэри, до отказа повернув регулятор громкости своего переговорного устройства. — ЧТО-НИБУДЬ С ЭЛИС?

Тяжело опершись о переднее крыло «КельтиКара», Де Вит отрицательно покачал головой. Он тоже повернул регулятор на маске и пропыхтел:

— А-АДВОКАТ…

— ДА, — раздраженно бросила Мэри. — Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ АДВОКАТ. И ЧТО С ТОГО?

— ЕЩЕ О-ОДИН АДВОКАТ. ТАМ. — Де Вит махнул рукой, указывая на купол «Королевы».

Мэри прикусила губу.

— НЕ ХОТИТЕ ЛИ ВЫ СКАЗАТЬ… — Она убавила громкость, не желая предавать дурные новости огласке. — Чей это адвокат? Компании?

Мистер Де Вит устало кивнул и вскарабкался на заднее сиденье машины.

— Этого только не хватало! — проворчал Кочевелу. — Неужели ты не сумел его выставить? Ведь ты тоже юрист!..

— Я сделал все, что мог, — просипел Де Вит. — Сегодня же я подготовлю и пошлю самый решительный протест в соответствующие инстанции, но сначала вы должны расписаться в получении… документов.

— Каких документов?.. — Мэри выругалась. — A-а, ладно. Скоро сама узнаю. — Наклонившись вперед, она переключила передачу на «нейтралку», чтобы сберечь горючее, и увлекаемый собственным весом «КельтиКар» резво покатился под уклон. К концу пути он развил поистине невероятную скорость, и Де Вит вдруг поймал себя на том, что читает молитву.

Как бы там ни было, вниз они прибыли практически без ущерба для людей и механизмов (если не считать колонии лишайников на стене воздушного шлюза, которую «КельтиКар», тормозя, зацепил подножкой), однако они могли и не торопиться. Во всяком случае, никакой пользы столь поспешное возвращение им не принесло. Вместо Ходжеса — адвоката из Поселения, которого Мэри изучила настолько хорошо, что могла поставить на место одним взглядом, их поджидал самый настоящий поверенный из Лондона. Он был одет в безупречный воздухонепроницаемый термоансамбль, несомненно, приобретенный на Бонд-стрит, и белую форменную кепку с козырьком. С достоинством усевшись на самый краешек одной из каменных скамей, он с недоверчивым видом слушал, как Де Вит, в котором нелегко было признать штатного юрисконсульта фирмы «Полиес» (к этому времени он превратился уже в настоящего аборигена, постоянно сутулящегося, с ног до головы запорошенного красной пылью, с сиплым голосом и бородой, забитой смесью песка и жирного крема для лица), объясняет Мэри ситуацию. Ситуация, по его словам, была следующей.

Принимая во внимание, что на протяжении последних пяти земных календарных лет деятельность Британской марсианской компании ежегодно приводит к уменьшению доходности вложенных акционерами капиталов в среднем на тринадцать процентов от минимального расчетного уровня;

а также принимая во внимание, что Совету директоров компании стало известно о существовании неучтенных ранее источников возможного дохода в области разведки и добычи минеральных ресурсов;

учитывая содержание первоначальных условий поселенчества и предоставления надела, перечисленных в Контракте поселенца, в частности — Основного уложения о землепользовании, согласно которому аренда всех распределяемых и распределенных сельскохозяйственных земель должна быть поставлена в жесткую зависимость от их успешного использования с целью повышения общественного благосостояния жителей Марса и обеспечения дохода акционеров компании;

и, в частности, тот факт, что в упомянутом Контракте особо оговорена возможность аннулирования договоров арендаторов, если таковой шаг будет признан выгодным для акционеров компании, причем право отчуждения собственности за компенсацию находится в компетенции Совета директоров;

Британская марсианская компания уведомляет уважаемую мисс Мэри Гриффит, что выданное ей ранее разрешение на пользование земельным участком (надел) площадью 20 (двадцать) акров аннулируется.

В течение тридцати календарных земных суток упомянутой мисс Гриффит будет вручено уведомление о выселении за пределы территорий, находящихся под управлением администрации Поселения. Мисс Гриффит имеет право обжаловать данное решение в установленном порядке в указанный срок.

— …Чем я в данный момент и занят, — закончил Де Вит и взял со стола официальный планшет с текстом. — Вот уведомление. Заверьте, пожалуйста.

— Мисс Гриффит не умеет читать? — поинтересовался лондонский адвокат, подавляя зевок.

Мэри презрительно изогнула губы.

— Десять лет в Снодонском университете что-нибудь да значат, не так ли? — отрезала она и, пробежав глазами текст, с силой приложила в указанном месте большой палец. — Вот, пожалуйста — возьмите и засуньте себе… словом, туда, куда вы засовываете подобные документы. — С этими словами она протянула планшет адвокату. Тот молча взял его и убрал в герметичный кейс.

— Вот незадача так незадача… — заметил Кочевелу, наливая себе порцию виски. — Пойду-ка я домой, вот только немного промочу горло.

— Вы, случайно, живете не в поселке Морриганов? — осведомился лондонский поверенный, смерив Кочевелу холодным рыбьим взглядом.

— Именно там, — неприязненно ответил Кочевелу.

— Что ж, в таком случае не могли бы вы проводить меня к нынешнему старшине клана?

— Это он и есть, — вставила Мэри.

— Ага… — Адвокат снова полез в кейс и вынул оттуда другой планшет. — Моррис Кочевелу? В таком случае позвольте зачитать вам постановление Совета директоров компании. Вам настоятельно рекомендуется…

— Это что — то же самое?! — перебил Кочевелу, с угрозой подняв над головой сжатые кулаки, каждый из которых походил на ржавое пушечное ядро.

— Если в двух словах, сэр, то да. Ваш клан выселяют, — спокойно ответил адвокат, продемонстрировав редкостное присутствие духа. — Может быть, вы тоже хотите обжаловать решение Совета директоров?

— А может быть, ты хочешь прогуляться Снаружи, маленький, вшивый…

— Да, мистер Кочевелу тоже будет подавать апелляцию, — твердо сказала Мэри. Выхватив у адвоката второй планшет, она взяла Кочевелу за руку и крепко прижала к пластику его толстый, черный от въевшейся сажи палец.

— Ну вот и все. А теперь убирайтесь!

— И передай своим хозяевам, ты, вонючий пожиратель сои, что они нажили себе крупные неприятности! — проревел Кочевелу вслед адвокату и швырнул в него пивной кружкой. Кружка ударилась о замок шлюза и разбилась на тысячу розоватых кусочков.

— Мы сожжем их купол вместе с ними! — продолжал разоряться Кочевелу, топая ногами, как запертый в стойле бык. — Мы загоним наших коров и свиней в их стерильные туннели и дадим им нюхнуть метана!

— Ничего подобного, — твердо возразила Мэри. — Мы разорим их судебными исками, не так ли, мистер Де Вит?

— Оба плана хороши, но, боюсь, ничего не выйдет, — ответил тот, устало опускаясь на табурет. — Компания уже нашла новых арендаторов, которые станут обрабатывать вашу землю. Создается Марсианский сельскохозяйственный кооператив, куда войдут люди, гм-м… более достойные звания первых колонистов Марса. Саму. Британскую марсианскую тоже реорганизуют. Впрочем, управлять всем будет все тот же Совет директоров, только уже с Земли. — Де Вит вздохнул. — Я же предупреждал вас: грядут большие перемены!

— Презренные трусы! — проворчал Кочевелу. — Ну как, скажите на милость, бороться с врагом, который чуть что — и уже растаял в воздухе, словно пар?!

— Тогда какой смысл подавать апелляции? — спросила Мэри.

— Это поможет выиграть время, — объяснил Де Вит, обратив к Мэри изможденное, серое от усталости лицо. Вышедшая из кухни Элис поставила перед ним чашку свежезаваренного чая и принялась массировать его поникшие плечи.

— Теперь, — негромко сказал она, — мы все можем вернуться домой, на Землю.

— Мой дом здесь, — возразила Мэри.

— А мой — нет! — с вызовом ответила дочь. — Да и Элиф не прочь вернуться в свой родной Амстердам. Ведь он торчал здесь столько времени только потому, что хотел тебе помочь. Нет, мама, мы полетим на Землю, что бы ты ни говорила, да и тебе — если ты хочешь увидеть своего внука или внучку — придется отправиться с нами.

— Не надо так говорить с матерью, Элис, — сказал Де Вит, пряча лицо в ладонях.

Мэри холодно посмотрела на дочь.

— Значит, ты готова играть по правилам компании? — осведомилась она.

— Я ни во что не собираюсь играть, просто я…

— Что ж, можешь лететь на Землю. Уезжай и будь счастлива, если сумеешь… Ни ты, ни кто-либо другой не заставят меня делать то, чего я не хочу. — Она произнесла эти слова совсем тихо, но таким тоном, что горячий чай в чашке перед Де Витом едва не покрылся льдом.

Де Вит негромко застонал.

— А мне-то что делать? — проговорил Кочевелу, только начиная постигать истинные размеры обрушившейся на него катастрофы. — Клан будет голосовать. Три вотума недоверия старшине клана — и у клана появится новый старшина!

— Постарайся их убедить, — посоветовала Мэри. — Расскажи им, как славно мы заживем на склоне Монс Олимпуса в… в…

— …В Марсе-2, — подсказал Де Вит, глядя в свою чашку.

3. Светлый город на холме

Кочевелу все же пережил голосование и остался старшиной. Это была первая хорошая новость. Вторая заключалась в том, что «Кельтские Энергетические Сети» завершили строительство насосной станции и даже ввели ее в действие. Подробная голографическая инструкция по сборке и установке насоса на самом деле была на пяти языках, но на каких!.. Телугу, суахили, пушту, малайском и хакка![21] К счастью, большинство пациентов психиатрической клиники, в которой вырос мистер Мортон, разговаривали Именно на суахили, и он знал этот язык достаточно хорошо, чтобы разобраться в инструкции.

Разумеется, заказанные трубы еще не прибыли с Земли, поэтому транспортировать куда-либо воду, тепло и пар было нельзя, зато мистер Мортон выстроил для насосной станции изящный храмик в нео-готическом стиле, который по его замыслу должен был служить архитектурным прототипом Мемориального кабаре имени Эдгара Аллана По. Закончив с этим делом, Мортон принялся проектировать бульвар Променад и Площадь Искусств в деловом центре будущего города.



— Все дело в чересчур сильной ответной реакции, — мрачно вещал Кирпич, лелея в руках кружку с пивом. — Здесь, на Марсе, собралось слишком много нестабильных элементов, чтобы БМК могла с ними справиться. Поэтому компания решила просто выставить со своей территории всех, на кого нельзя положиться, а на их место поселить специально отобранные, проверенные кадры. Кстати, кто-нибудь уже видел парней из этого нового Марсианского сельскохозяйственного кооператива?

— Я не видела, — ответила Мэри и, подняв голову, оглядела зал «Королевы». Сегодня было занято только три кабинета, да у стойки бара сидели трое посетителей — не слишком много для вечера пятницы. — Ко мне они не заходят, — добавила она едко. — Очевидно, компания подбирает непьющих поселенцев.

— Они действительно не употребляют алкоголь, — подтвердил Кирпич. — Выпивку им заменяет хоровое исполнение хвалебных гимнов Аграрному Социализму. Бритоголовые зануды — вот кто они такие!

— Какой ужас! — заметила Мэри. — Стало быть, они совсем не пьют? Даже пиво? А как насчет женщин? Может, они дали монашеский обет?

— О, нет. — Кирпич содрогнулся. — У них есть жены, но они тоже бреют головы. И серьезно увлекаются политикой.

— Следовательно, и они вряд ли заглянут ко мне, чтобы просто поболтать, — задумчиво произнесла Мэри. — Ну а как твои дела при новом режиме? Надеюсь, на твою работу никто не покушается?

Кирпич широко ухмыльнулся.

— Компания может отправить на Землю всех, но Погонщики Льда ей по-прежнему требуются. Кроме того, у нас создан профсоюз Биполярных Тружеников. Если компания попытается в чем-то ущемить наши права, мы направим на их купол с дюжину шестидесятитонных глыб и сравняем мерзавцев с землей. То есть с Марсом.

Мэри кивнула. Она знала, что сравнять с Марсом было еще хуже, чем сравнять с Луной.

— Думаю, компания сто раз подумает, прежде чем с вами связываться, — сказала она.

— Знаешь, я почти жалею об этом. — Кирпич подмигнул. — Хорошая драка мне всегда по душе.

Представляя эту приятную перспективу, Кирпич не спеша допил пиво и, кивнув на прощание, удалился, слегка замешкавшись перед шлюзом, чтобы натянуть маску. Не успел шлюз закрыться за ним, как в «Королеву» вошли двое. Остановившись на пороге, они сняли маски и принялись оглядываться по сторонам. Их взгляды с одобрением задержались на алькове со статуей Небесной Владычицы, затем двинулись дальше и заметно посуровели, остановившись на пяти бродильных чанах, видневшихся в глубине купола. К этому моменту Мэри успела разглядеть, что перед ней женщины. Одна была постарше, другая помоложе, но у обеих были фигуры, напоминающие своей формой грушу, и Мэри невольно задумалась, какого дьявола они делают на Марсе.

— Добрый вечер, леди, — обратилась она к новоприбывшим. — Чем могу служить? Может быть, вы заблудились?

— Отнюдь, — отозвалась старшая. — Напротив, мне кажется — мы прибыли именно туда, куда нужно.

С этими словами она решительно зашагала к бару; ее спутница не отставала. В полумраке за спиной Мэри кто-то сдавленно вскрикнул, затем послышался грохот упавшей сковороды.

— Вы, вероятно, Мэри Гриффит, — сказала старшая. — Меня зовут мать Гленда, а это… — она кивком указала на младшую, — мать Уиллоу. Мы обе из миссионерской организации Ефесской церкви.

— В самом деле? Как мило! — проворковала Мэри. — Значит, вы прибыли с визитом с Луны?

— Не с визитом, — поправила мать Гленда. — Мы прибыли, чтобы остаться, если Ей так будет угодно.

— Благословенно имя Небесной Матери. — Мэри опустила глаза. Когда она смотрела на розовощекое, приветливо улыбающееся лицо матери Гленды, ей отчего-то становилось не по себе. Должно быть, все дело в глазах, в которых читались непреклонность и фанатизм.

— Церковь считает, что пора принести свет веры в этот заброшенный мир, погрязший в суеверии и пороке, — вступила мать Уиллоу. У нее был довольно приятный высокий голос, хотя с непривычки к марсианскому воздуху она немного задыхалась. — Особенно нас тревожит судьба тех несчастных, которые приехали сюда в поисках богатства.

Вряд ли здесь найдется достаточно красных алмазов, чтобы хватило на всех; следовательно, эти люди будут остро нуждаться в духовном утешении, когда погоня за мирскими сокровищами окончится ничем. И потом, Марс — это Марс.

— Ну и что? — Мэри не совсем поняла последние слова.

— С мифологической точки зрения, Марс — и божество, и планета — символизирует собой мужскую брутальность, — пояснила мать Гленда.

— Ага, — кивнула Мэри.

— Кроме того, члены Марсианского сельскохозяйственного кооператива — сплошь атеисты, — серьезно добавила мать Уиллоу. — Для нас это своего рода вызов. Мы были очень рады узнать, что на Марсе уже живет одна из Дочерей. А когда нам стало известно, что вы, мисс Гриффит, стали жертвой олигархического произвола, мы были возмущены до глубины души.

— Я бы не назвала себя жертвой, — заметила Мэри с легкой улыбкой. — Своим врагам я платила той же монетой, и вот результат: я по-прежнему здесь.

— Хороший ответ, — кивнула мать Гленда. — Должна сказать откровенно, дочь моя: святая Мать-Церковь с большим вниманием следила за вашей борьбой.

— Вот как? — Мэри почему-то не очень понравилось, как прозвучала эта фраза.

— Именно так, — подтвердила мать Уиллоу. — И поэтому первое, что мы хотим сделать, это предложить вам нашу поддержку. Святая Мать-Церковь поможет вам опротестовать незаконное и несправедливое решение о выселении. Как вы, вероятно, знаете, наши юридические и финансовые возможности практически не ограничены, а наши журналисты будут только рады поведать миру вашу историю. Небесная Владычица заботится о своих избранных, и паче всего о тех, кто пострадал ради Ее имени!

У Мэри перехватило горло. Она вспомнила инцидент с найденной на Луне статуей Артемиды Ефесской, который едва не разорил Британскую лунную. Судебное разбирательство вылилось в миллионы фунтов отступного плюс гигантские территории, занятые к тому же ценными объектами недвижимости. Похоже, Ефесская церковь вознамерилась повторить свой успех и на Марсе…

— О, какая интересная мысль! — мечтательно проговорила она. — Думаю, лучшего плана просто не придумать! Присаживайтесь, пожалуйста, и позвольте предложить вам по бокалу моего лучшего э-э-э… чаю.

Все жители Трех миров прекрасно знали историю о том, как на заре колонизации Луны ревностная ефесянка по имени Лавендер Драгонсбейн обнаружила в одном из кратеров статую Богини из чистого серебра. Британская лунная компания заявила, что находка на самом деле представляла собой глыбу никелевой руды, отдаленно напоминающую своей формой женское тело. «Статуя» попала на исследование сначала к археологам, но вскоре ею заинтересовались и другие организации (включая МИ5). Исследования продолжались довольно долго, и в конце концов статуя — или не статуя — таинственно исчезла при перевозке из одной экспертной лаборатории в другую.

Разразился грандиозный скандал.

Ефесская церковь подала на Британскую лунную в суд; БЛК ответила тем же. Лавендер Драгонсбейн своевременно пережила божественное откровение, в котором ей явилась сама Артемида Ефесская. Богиня велела Лавендер выстроить святилище на том месте, где было найдено ее серебряное изваяние. БЛК немедленно заявила, что статуя была намеренно помещена сторонниками церкви в указанном кратере, считавшемся весьма перспективным объектом недвижимости.

Сделав это заявление, БЛК допустила грубый просчет, так как, назвав находку «статуей», она тем самым опровергла собственные же ранние заявления, согласно которым в спорном кратере была обнаружена всего лишь глыба руды необычной формы. Совет по объединению Трех миров присудил победу по очкам Ефесской церкви, которая к настоящему моменту владела половиной Луны.

— …Вы, дочь моя, могли бы стать нашей новой Лавендер Драгонсбейн, — закончила мать Уиллоу, отставив в сторону свой чай.