В осаде. Пополнение. Проснувшаяся магия?
— Хорошо.
— Сэмми, у тебя полчаса, не больше, — напомнила Рина старшему сыну.
Сэмми кивнул и вышел за дверь вместе с братом, Аллисон и Иоахимом. Синди вынула из сумочки ключи от своего автомобиля и поцеловала Ханну в ножку.
В поселение я вернулся только спустя сутки, впервые за долгое время чувствуя усталость – не физическую, скорее устал мой разум, а не тело. Больно уж выматывающим для моих замороженных нервов было ожидание чего-нибудь плохого, пока я наматывал круги около Подковы, стараясь наследить как можно больше и равномерно по всей немаленькой площади. И при каждом шаге, при каждом удалении от еще незапечатанного черного входа я напряженно прислушивался, боясь услышать тревожный крик: «Вра-а-аг».
— До того хорошенькая девчушка, — заметила она, — прямо так бы ее и съела.
Но, как ни странно, ничего подобного не случилось. Целые сутки прошли спокойно, не было ни малейшего намека на присутствие врага поблизости, и это несмотря на тот факт, что шурды потеряли целых три разведывательных отряда, которые так и не вернулись назад. Как бы то ни было, я был рад передышке, позволившей нам надежно залатать дыру в обороне поселения.
— Не на-а-а-до, не ешь меня-а-а, — насупилась малышка.
— Я шучу, маленькая, — улыбнулась Синди. — Ладно, мне пора. Ой, совсем забыла, — бабушка звонила.
— И что она сказала? — с тревогой спросил Декер.
За прошедшие сутки никто из работавших у входа не сомкнул глаз. Особенно досталось гномам, на которых свалилась вся основная работа по обтесыванию и пригонке толстенной плиты, идеально вставшей на приготовленное место, полностью скрыв признаки прохода. На ее обратной стороне, направленной в бывший рудник, было начертано множество странных гномьих рун, которые, как пояснил Койн, укрепляли и без того крепкий камень, делая его куда более неподатливым для кирок и зубил. Моя помощь пригодилась в самом конце, когда мы сообща начали вдвигать каменную плиту на ее место. Если бы не я, справиться оказалось бы в разы труднее – слишком уж тяжелую дверку вытесали гномы и слишком уж мало места, чтобы развернуться.
Синди хихикнула.
Никакого механизма, позволяющего отпирать и закрывать дверь, не имелось. Гномы попросту не успели. Но сейчас меня это беспокоило в последнюю очередь. Самое главное сделано. Дыра надежно запечатана и для гарантии подперта крупными камнями с обратной стороны. Снаружи уничтожены все следы подчистую, ибо перед тем как закрыться, охотники прочесали каждую пядь, старательно все зачищая. Возможно, кое-где следы все же остались – не так-то просто все скрыть, но около самой гранитной стены не осталось ни следочка, ведущего к черному входу.
— Пап, она просила кое-что передать Рине. Бабушка сказала, что на следующей неделе приедет праздновать День благодарения и привезет для праздничного обеда свою кукурузу, свой фруктовый напиток, свои зеленые бобы и свою тыкву, так что нам не следует тратить деньги на покупку всего вышеперечисленного.
— Это цитата? — поинтересовалась Рина.
Я тяжело шагал сначала по заброшенному руднику, затем шел по коридору и поднимался в пещеру, тем временем забравшиеся на вершину скалы люди с помощью веревок поднимали двух охотников и двух гномов, оставшихся снаружи, чтобы проверить, не выделяется ли поставленная нами гранитная заплатка от окружающего ее камня. Веревки понадобилось много. Вновь, как когда-то, пришлось сплести воедино все имеющиеся запасы веревки, чтобы дотянуться до подножия скалы и поднять четырех воинов наверх.
— Именно. — Синди послала Ханне воздушный поцелуй. Подражая ей, малышка тоже поднесла к пухленьким губкам пальчики и повторила ее жест. Помахав Ханне рукой на прощание, Синди пошла к двери.
Проходя через пещеру, где заблаговременно предупрежденные люди и гномы освободили для меня свободный проход, я поинтересовался у Нилиены, как дела наших раненых, и получил успокаивающий ответ – за прошедшие сутки ухудшения не было. Стефий день и ночь с ними, молится и поит раненых лекарственным отваром. Единственная отрадная новость помимо установленной плиты – смертей не случилось. Значит, хотя бы сегодня мне не услышать горестного плача женщин, провожающих в последний путь своих близких. Уже что-то… но не стоит забывать, что рядом с Подковой обосновался враг, что непременно нападет, вот только знать бы, когда именно…
Впрочем, у меня есть плохонький источник весьма ненадежных сведений, но это лучше, чем ничего.
Декер помолчал немного, а потом в недоумении обратился к жене:
- Рикар! Пленного шурда во двор! Сейчас! – непререкаемым тоном приказал я, на ходу устало кивая сплошь знакомым лицам. Уставший гораздо сильнее меня здоровяк молча кивнул и отстал, жестом позвав к себе одного из воинов.
— У нас тут тоже есть овощи. Ты знаешь, сколько весит одна тыква?
Оказавшись во дворе, миновал конюшню и коровник, бросил взгляд на курятник… будет жаль потерять совсем недавно возведенные постройки. Если шурды займут внутренний двор нашего поселения, они, не задумываясь, сожгут все вокруг.
— Наверное, она вырастила эти овощи в своем саду, — предположила Рина. — Если ей хочется привезти их и если это помогает ей чувствовать себя нужной, пусть везет.
— Ладно, согласен.
Усевшись на поставленный стоймя чурбак, я стащил с головы шлем и подставил грязное лицо прохладным порывам ветра. Надо бы умыться. Про забитые грязью доспехи и тело под ними даже вспоминать не хочется. Но сейчас меня больше волновало никуда не девшееся смутное предчувствие, прямо указывающее, что враг все еще где-то рядом. Помимо предчувствия я располагал и более точными сведениями – пока я находился внизу, ко мне дважды спускались разведчики, сообщавшие, что с вершины полого холма, расположенного прямо перед входом в ущелье, вздымается десяток серых столбов дыма. Не требовалось обладать особо острым разумом для понимания ситуации – враг разбил лагерь у самого входа в наш дом, и, судя по всему, он никуда не торопится.
— И не волнуйся, с ней все в порядке, она бы сообщила нам, будь что не так, — добавила Рина, немного подумав.
Не торопится… не торопится… не торопится… хотя уже сутки прошли после последних действий противника.
— А вот тут ты ошибаешься, — возразил Декер. — Она вполне может сказать, что у нее все хорошо, даже лежа на смертном одре.
- Литас, – задумчиво позвал я.
— Тогда мы, пожалуй, ничего не можем сделать.
- Да, господин?
Декер кивнул, чувствуя одновременно и тревогу, и беспомощность.
- У тебя военного опыта побольше моего будет. Скажи, почему окопавшийся у наших стен враг не атакует? Причина?
— Есть хорошие новости. — Рина, хотя и была расстроена, старалась, чтобы голос ее звучал как можно бодрее. — Сегодня утром звонила жена твоего брата. Рэнди сумел договориться, чтобы его подменили, и они все тоже приедут к нам. Похоже, на следующей неделе у нас тут будет полон дом народу.
- По-всякому бывает, – пожал плечами бывший егерь, со стоном выпрямляя ноги. – Может, измором взять хотят. Ждут, когда оголодаем, отчаемся и сами в атаку бросимся.
— Вот радость-то! — язвительно заметил Декер.
- Тогда ждать им долгонько придется, – фыркнул я, вспомнив о наших припасах в ледниках и на полках в кладовой, а еще и о рыбе в подземном озере и гномьих грибах, по отзывам людей, оказавшихся весьма вкусными. – А еще? Другие причины?
— Но ведь они твои родственники! — Рина сняла пальто и убрала его в шкаф. — Кроме того, я пригласила на обед Мардж. Она сказала, что была бы очень рада прийти, но уже пообещала Скотту Оливеру праздновать День благодарения с ним. Честно говоря, меня это немножко удивило. Короче, я пригласила и его тоже.
- С духом собираются, подготовку ведут, прикидывают, не зря же разведчиков гоняют по перепутью. Штурм осажденного укрепления дело хитрое, господин.
— Почему бы нам не открыть здесь миссию и не начать устраивать обеды с индейкой для всех окрестных жителей?
- Хм… особого выбора у них нет. По их сведениям, к нам ведет только один путь – проход через ущелье и штурм стены. Если только с духом все собраться не могут, твари трусливые. Но учитывая, кто их полководец… нет. И разведка больше не повторялась, хотя было ясно, что первые отряды потерпели неудачу. Дело в другом. Что еще за причины могут быть?
— А что, не такая уж плохая идея. Мы достаточно богаты, чтобы хоть немножко отдавать на благотворительные цели.
- Тогда только одна и остается причина-то, – вздохнул охотник. – Самая плохая причина. Если не атакуют - значит, ждут подкрепления.
— Святая Рина!
- Верно, – глухо отозвался я. Только что Литас озвучил мою собственную мысль, терзавшую меня уже несколько часов кряду.
Жена шутливо шлепнула Декера по плечу.
Шурды могут ждать подкрепления.
— А пока у тебя что-то вроде эйфории, я скажу тебе еще одну вещь: мы получили контрпредложение от владельца дома.
Кто может прийти к ним на подмогу?
— Так быстро?
Еще темные гоблины, костяные пауки, мертвяки, киртрассы, могут притащить метатели… и может прийти по наши души сам Тарис Некромант со своими новыми творениями, молва о которых зазвучала одновременно с проклятым именем «Тарис».
— Видно, у него есть какой-то стимул.
- Помнишь, что проделал старый шурд при последней осаде? – спросил я. – Помнишь, как восстала вся нежить в округе, включая старые костяки лисиц, мышей и прочей мелочи?
— Еще бы, конечно есть. Он нашел кретина, который...
- Такое не забудешь, господин.
— Питер...
- А теперь представь, что может сделать древний некромант, обладающий куда большими познаниями в некромантии… Такой, как принц Тарис, чьи деяния мы до сих пор ощущаем на своей шкуре.
— Он сбавил цену?
- Давно уже представил, – отозвался Литас, зябко передернув плечами. – И не только я. Все слышали рассказы выживших про страшные комки, слепленные из человечьей плоти, перекатывающиеся по улицам и крушащие дома, чтобы добраться до живого мяса… Создатель Милостивый! Если сюда такую штуку забросят…
— Разницу между своей первоначальной ценой и нашим предложением он разделил пополам.
— Все равно это слишком дорого!
- Без «если»! – отрезал я. – Обязательно забросят! Это их козырь, их мерзкий одушевленный живой снаряд, выпущенный из обычного метателя! Я почти уверен, что сумею справиться с такой штукой… но не уверен до конца. К тому же их несколько. Пока я буду разбираться с одним, другой такой мясной шар уже успеет понаделать бед, собрав богатый урожай… Проклятье!
— Питер...
- Уходим вниз? – неправильно и одновременно правильно понял меня Литас.
— Ну ладно, ладно, давай сюда этот чертов контракт, я его подпишу. — Декер вдруг вспомнил, что держит на плечах Ханну. — То есть я хотел сказать, этот ужасный контракт. Как насчет того, чтобы посмотреть видео, Тыковка?
- Едва только враг оживится, все наши женщины, дети и старики должны быть спущены вниз. Это даже не обсуждается, и это давно решено. А вот что делать нам, Литас? Отступить и хорошенько запереться, закупорив все коридоры? Озеро богато на рыбу, еще есть припасы, сможем там долго просидеть, на подземном берегу-то. Сгархи заснули, еды не просят. Или же остаться и сражаться? Что скажешь, Литас? Что говорит твой опыт? Дать бой шурдам, или сберечь воинов и отступить?
Лицо девочки просияло.
- Не показав клыков, даже трусливая лисица в нору не убегает, – пожал плечами охотник, касаясь лежащего на коленях длинного лука. – Кто знает, удастся ли пересидеть в каменном мешке?
— Ой, папа, я так хочу посмотреть «Удивительный мир жуков»! Ты ведь посмотришь его со мной, правда, папочка?
- Удастся, – незамедлительно дал я ответ. – Не зря же мы столько готовились. Но вот что делать дальше? Ну, просидим мы там месяц… или даже год. В подземном мешке, обожаемом только гномами. И? Оставаться там жить навечно? Подземное поселение устраивать и приучаться жить на одной рыбе и грибах, закусывая все это водорослями и запивая водой? А сгархов куда? А дрова для костра откуда брать? Ох…
Декер с трудом подавил страдальческий стон. Ханна уже смотрела этот фильм добрую сотню раз и неизменно приходила в восторг при виде довольно жестоких сцен — муравьи, поедающие мертвых жуков, или мухоловки, хладнокровно расправляющиеся с не ожидавшими нападения жертвами.
— Я приду к тебе через несколько минут, ладно, дорогая? — пообещал он. — Мне нужно поговорить с мамой.
— Хорошо.
— Сними с нее курточку, Питер. Я не хочу, чтобы Ханна парилась.
— Ладно, ладно. — Декер включил видеомагнитофон, снял с дочки курточку, усадил малышку перед телевизором и стал ждать, когда в комнате зазвучит до боли знакомая зловещая музыка. Как только раздались первые звуки, Ханна радостно взвизгнула. Фильм начался.
— Ой, смотри, жук! А вот мно-го-ножка. Смотри, смотри, пап, богомол! Он такой хитрый...
- Я и говорю, господин, все одно клыки показать надо. До сих пор нам это удавалось. Да так клыки показывали-то, что шурды все, как один, окочурились у наших стен!
— Я сейчас вернусь, маленькая.
- Раньше их не вел Риз Мертвящий и сам Тарис Некромант в придачу, – невесело усмехнулся я. – О… ведут… вернее, несут горемычного. На нем хоть одно живое место осталось?
— А вон таракан, папа!
— Замечательно, Ханна. Я подойду буквально через минуту. — Декер вышел на кухню, где Рина заканчивала готовить обед, внося в него последние кулинарные штрихи. — Странный у нас все-таки ребенок.
- И поделом твари! Он двоих своими стрелами зацепил! Одному ладонь насквозь просадил стрелой, да так удачно угодил, гаденыш, что кто знает, как теперь заживет и будет ли ладонь сгибаться! – мрачно буркнул Литас, переводя взгляд на поскуливающего шурда, которого тащили два воина. Позади шел Рикар, явно с трудом удерживаясь от желания дать темному гоблину хорошего пинка.
— Ей нравятся насекомые. Ты должен радоваться, что она не брезглива.
— Я просто в восторге.
Я дождался, пока шурда не бросили на землю в шаге от меня, сохраняя мрачное молчание и давая себя рассмотреть. Исковерканный врожденным уродством темный гоблин не спешил поднимать на меня взгляд, крупно дрожа всем телом. Зато я разглядел его хорошо. И без того страшное лицо покрыто ссадинами и кровоподтеками, одна щека безобразно вздулась, правая рука, похоже, сломана и на скорую руку перевязана. Ноги туго стянуты в коленях…
— У тебя нелады на работе? — спросила Рина, пристально посмотрев на мужа.
- Развяжите ему ноги, пока они не отмерли, – велел я, увидев, что веревка слишком уж туго впивается в кожу.
— Наоборот. Облава прошла успешно. Мы убрали с улиц нехорошего парня, торгующего наркотиками, и это замечательно.
Мой приказ выполнили незамедлительно. Шурду бежать некуда. Даже с оружием в руках он мало что может противопоставить любому из моих воинов.
— А Жанин?
- Взгляни на меня, шурд, – не повышая голоса, приказал я, наклоняясь вперед и опираясь локтями о колени. – Я знаю, что ты ведаешь наш язык. Мне об этом уже сказали. Так вот, я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь на них отвечать. Отвечать в подробностях, с усердием, старательно. Если я увижу, что ты не хочешь отвечать, то я…
- Я буду отвечать! Буду! – вскрикнул шурд. – Рас-скажу вс-се, что знаю, Нагоняющий ужас!
Декер пожал плечами.
Говорил пленник невнятно, присвистывал и шепелявил одновременно, но понять было можно, и, удовлетворенно кивнув, я не спеша начал задавать вопросы, не обращая внимания на подошедших воинов, занимающих места вокруг. Вскоре шурд оказался в плотном кольце враждебно настроенных людей и гномов, что только добавило ему разговорчивости. Прямо-таки огромная разница между первым пленным и вторым. Первый выбрал смерть, а этот явно хотел сохранить свою жизнь любой ценой.
— Пути Господни неисповедимы. Кто я такой, чтобы судить?
— Значит, она так ни за что и не ответит, значит, ей все сойдет с рук?
Беседовал я долго, внимательно слушал ответы и задавал новые вопросы. Позволял спрашивать и остальным собравшимся, понимая, что один я не сумею спросить обо всем важном. Опять же, опыта у моих людей куда больше, в свое время они годами задавали такие вопросы.
— У меня теплится еще маленькая искорка надежды, — сказал Декер. — Баллистическая лаборатория сейчас занимается пистолетом, конфискованным во время облавы. Я хочу знать, не соответствуют ли пули от этого пистолета каким-нибудь из тех, что мы собрали после расстрела в ресторане. Правда, я ничего не жду от этой экспертизы. — Лейтенант немного помолчал. — Я никогда ничего не жду и поэтому редко испытываю разочарование.
И чем больше рассказывал говорливый шурд, тем более мрачной вырисовывалась картина.
Самое главное – ими на самом деле руководил и направлял не кто иной, как Тарис Некромант. Либо же некто, выдающий себя за него. Сам не знаю, почему я так противился мысли о том, что принц древней Империи сумел восстать из своего надежно запечатанного гроба. Хотя я лично успел с ним пообщаться, когда тащил Ильсеру к началу обледенелых ступеней, ведущих в черную воду мертвого озера. Но шурд был твердо уверен в том, что их бог явился к ним, дабы привести темных гоблинов к победе и процветанию. В этом я даже не сомневался – попросту был уверен, что тот, кто их возглавил, попросту использует шурдов в своих целях. Потому как принц Империи – если это действительно он – не мог видеть себя во главе уродливых и жалких темных гоблинов. Нет… у Тариса куда больший размах – он жаждет править если не всем миром, то хотя бы изрядным его куском. Об этом ясно говорило прошлое, достаточно вспомнить последнюю войну.
В кабинет Декера медленно вошла Мардж. Повесив телефонную трубку, он указал ей на стул и протянул газету.
— Она уезжает, — сказал лейтенант.
Вторая отвратительная новость – громадные мясные комы существовали на самом деле, а не только в воспаленном и перепуганном сознании выживших людей из островного поселения. Это были детища самого Тариса, любовно и нежно пестуемые им.
— Простите?
Дальше словоизвержение пленника только увеличивалось и ускорялось. Мы узнали о том, как одна за другой к основному лагерю Тариса прибывали страшные киртрассы, выползающие из всех темных уголков Диких Земель. О наполненных мощной силой странных рисунках на земле, о том, что у бога Тариса лицо все меньше становится похоже на лицо мертвяка, с каждым днем превращаясь в лицо обычного юноши с царственной осанкой.
— Раскрой сегодняшний спортивный раздел. Турнир теннисистов-инвалидов прошел так успешно, что Жанин решила вместе с Уэйдом отправиться в путешествие. — Декер сделал небольшую паузу. — В газете пишут, что Уэйд теперь ее жених. Как, по-твоему, может, мне послать ему открытку?
И о том, как на глазах у всех шурдов Тарис Некромант вырвал из темной бездны душу Риза Мертвящего, вселив его в тело мужчины-пленника из островного поселения. И как в считаные минуты корчащееся в судорогах человеческое тело полностью сменило облик, превратившись в высокого и тощего рыжего мужчину с вечно играющей на губах тонкой насмешливой улыбкой. Мы узнали и о том, как только что новорожденный Риз Мертвящий позабавился с парой человеческих детишек, сотворив с ними такое, что даже больные и жестокие разумы шурдов не могли себе этого представить. И сейчас эта безумная и жестокая рыжеволосая тварь, вынырнувшая из адской бездны, у самого входа в наш дом. Если штурм увенчается успехом и нам не удастся скрыться в подземельях Подковы… тогда проще самолично умертвить наших детей, чтобы они не попали в его руки!
— Только если вы хотите выразить ему соболезнования.
Не забыл шурд рассказать, как Тарис яростно выл и выкрикивал во все горло никому не известное имя Илизель. И что сразу после этого взрыва ярости Тарис приказал Ризу возглавить войско и выдвинуться в эту сторону. Шурд не знал, кому принадлежит имя, а вот я сразу вспомнил о найденном внутри клыкастого огромного черепа старом золотом медальоне с двумя портретами – Тариса Ван Санти и красивой девушки с упоминанием лишь одного его имени без всяких титулов. Получается, убив киртрассу, я спровоцировал Тариса начать мои поиски? Проклятье… я вновь начинаю ощущать себя виноватым во всех бедах моего поселения. Но ощущение вины не помешало мне запомнить очень важный момент – получается, Тарис способен общаться со своими костяными творениями-киртрассами на расстоянии. Как иначе бы он мог узнать о гибели своего детища? Она и сообщила перед смертью, и именно этот странный всплеск силы я тогда и уловил. Еще одна большая проблема…
Декер тихонько засмеялся.
— Так или иначе, ты именно та женщина, которая мне сейчас нужна. Ты ведь придешь к нам во вторник, не так ли?
Про возможное подкрепление, идущее на подмогу Ризу, шурд ничего не знал, зато он подробно описал имеющиеся у рыжего полководца силы на тот момент, когда по его приказу он отправился вместе с разведывательным отрядом и вскоре напоролся на нас.
— Конечно. Что мне принести с собой?
Если верить его словам, в распоряжении Риза имелась только одна киртрасса, неполная сотня шурдов, два десятка мертвяков и около десятка костяных пауков плюс древний имперский метатель с запасом снарядов. Помимо перечисленного были там и обычные гоблины, числом около двадцати, но о их бойцовских качествах с презрением отзывался сам шурд, называя их не больше чем живым мясом.
— Ты приведешь с собой Скотта. Думаю, этого будет достаточно.
Самое главное - это то, чего у Риза не было!
— Пит, что я могу сделать для...
Чудовищных мясных комов не имелось – они все остались с Тарисом в основном лагере.
— Да ладно, я же тебя просто дразню. Принеси каких-нибудь цветов. — Декер посмотрел Мардж прямо в глаза. — Прежде чем ты придешь, я хочу кое-что прояснить. У нас в гостях будет моя мать.
Киртрасса всего одна – было четыре, но после того как мы уничтожили три из них, что были в разведывательных отрядах, осталась всего одна.
— Правда? — улыбнулась Мардж. — Это интересно.
Десяток или чуть меньше костяных пауков. Неполная сотня шурдов. Одна киртрасса. Двадцать гоблинов. Один метатель. Сам Риз.
— И еще мой брат. Так вот, если ты или Скотти скажете хоть слово по поводу каких-либо событий, имевших место в моей молодости, вы поставите себя на грань увольнения.
Взмахнув рукой, я приказал трусливо сжавшемуся в комок шурду умолкнуть и медленно встал, глядя на стену поверх голов собравшихся. Первым нарушил молчание Рикар, так же поднявшийся и мягко проведший рукой по топорищу:
Мардж засмеялась, но затем лицо ее снова стало серьезным. Она швырнула газету обратно на стол.
- Не о том же ли я мыслю, господин, что и вам на ум пришло?
— В чем дело? — спросил Декер.
- Мы должны атаковать Риза, – перевел я горящий взгляд на Рикара. – До того, как к нему придет возможное подкрепление и их силы увеличатся во много раз!
— Это не те новости, которые приятно сообщать людям под праздник, но... Звонили из баллистической лаборатории. Они ничего не нашли.
- И верно, – хищно улыбнулся здоровяк. – Об одном и том же мыслим, господин Корис. Лишь бы эта дрожащая тварь не решилась солгать… а, шурд? – коротко свистнуло лезвие топора и застыло в пальце от горла темного гоблина. – Ты ведь не соврал, шурд?
Декер ударил по столу огромным кулачищем.
— Они не могли все проверить! Прошло слишком мало времени.
- Н-нет! Н-нет! – заверещал тот, прикрывая голову здоровой левой рукой. – Не соврал! Не убивайте! Не убивайте меня-я-я-я…
— Они и не проверяли все — взяли только пару образцов наудачу.
- Замолкни! – рявкнул, я и шурд заткнулся. – Сиди и вспоминай! Поверь мне, шурд, чем больше полезного ты накопаешь в своей всепомнящей голове, тем больше у тебя шансов сохранить свою голову на плечах! А теперь давайте подумаем, как именно нам учинить переполох в стане враг… эх! Как же не вовремя уснули сгархи!
— Пару образцов? Наудачу?
- Уснули у нас – уснули и у них, – произнес Литас, и, чуть подумав, я согласился.
— Пит...
- Тоже верно. Черный сгарх – это страшно. Итак! Как нам это сделать? Лобовая атака отпадает – я не желаю вести людей под проливным ливнем из отравленных стрел. Что скажете?
— Пару образцов? Ты хочешь сказать, они взяли на проверку всего две пули?
- Обдумать все надо! – категорично заявил Рикар, остальные согласно кивнули. – В таком деле спешить никак нельзя, господин! Иначе все там поляжем!
— Может, и больше, чем две.
- Обдумывайте, – коротко бросил я. – Но не забывайте, что к Ризу может прибыть подкрепление. В том лагере, что разбит недалеко от наших стен, есть одна киртрасса, и, судя по всему, она может связываться со своим хозяином. Так что думайте быстро! И еще…
— Мардж, мы собрали на месте преступления не меньше сотни пуль.
Странный треск донесся сверху и заставил меня замолчать и задрать голову в диком испуге, что мы прозевали врагов и они уже взобрались на стену.
— Послушайте, лейтенант, — вздохнула Мардж, — мы со Скоттом и так с ног сбились. Постоянно давили на них, чтобы они действовали побыстрее — впереди ведь целая неделя праздников. Мы сделали все, что от нас зависело.
Тревога оказалась преждевременной. Меня перепугала крупная птица, тяжело летающая кругами над нашим внутренним двором и непрестанно издающая странные щелкающие звуки.
Декер заговорил лишь после того, как досчитал в уме до десяти.
- Что за… - зло выдохнул я.
— Вы отлично поработали. Я сам не сумел бы сделать больше, чем вы.
- Глухарь! – пораженно выпалил Тезка, впервые нарушив молчание. – Глухарь! Здоровый! Еле летит!
— Пит, мы, конечно, можем попытаться еще раз на них нажать. Но я не уверена, что от этого будет толк. Вы ведь знаете, как медленно там у них все тянется.
- Глухарь, – подтвердил Литас, хватаясь за лук. – Мясо! Вот дурак, сам в кухонный горшок просится!
Декер кивнул. Ему было прекрасно известно, что государственные криминалистические лаборатории находятся в плачевном состоянии из-за нехватки как оборудования, так и персонала. По причине такой неукомплектованности они не могли достаточно быстро обрабатывать собранные вещественные доказательства, из-за чего невинные люди гораздо дольше, чем нужно, сидели в камерах предварительного заключения, а преступников нередко выпускали на свободу до суда. Расстрел в ресторане «Эстель» эксперты явно сочли делом далеко не срочным, поскольку это было происшествие двухмесячной давности, а убийцу установили с самого начала, так как он покончил с собой прямо на месте преступления.
- Стой! – рявкнул я и тут же прокричал то же самое, увидев, как из пристройки словно горох высыпали дети и подростки, прихватившие с собой камни и пращи, а кое-кто и луки. – Не стрелять в птицу! Не стрелять!
— У нас есть время, — сказал Декер. — Мы можем подождать, пока они не проверят все, как положено.
- Мясо же, господин! – поразился моему птицелюбию тезка. – Дать улететь?!
— Хорошо, что у нас есть время, потому что для этого им потребуются месяцы, если не годы.
- Да вы на лапу его смотрите! – буркнул я, неотрывно глядя на кружащую над нашими головами большую птицу. – Привязано что-то! Ослепли, что ли? Литас! Пока кружит – не стреляй. Если улететь вздумает, тогда сразу роняй птаху!
Декер выругался себе под нос.
- Не сомневайтесь, господин! – уверил меня охотник, злобно потрясая кулаком гомонящим детям, прямо-таки жаждущим подбить птицу. – Не промахнусь!
— Может, нам следует обратиться в частную лабораторию? — спросил он.
Птица не улетела. Сопровождаемая нашими взглядами птаха сделала еще несколько кругов, тяжело хлопая крыльям и щелкая, а затем внезапно спикировала прямо на толпу вышедших из пристройки людей и буквально плюхнулась на голову тощего нескладного паренька.
— Хотите верьте, хотите нет, но мне пришла в голову та же мысль, и я даже навела кое-какие справки. Это стоит дорого — действительно дорого. У меня просто нет таких денег.
- Стефий! – буркнул Рикар, срываясь на бег.
Декер подумал о своем только что купленном маленьком домике и небольшом участке поросшей лесом земли. Он прекрасно понимал, что, даже если и удастся привести новое жилище в порядок, этот дом все равно как был, так и останется лачугой.
- Просто великолепно! – процедил я. – И как это понять, Литас? Отдельная почта для сотрудников церкви?
— У меня тоже, — вздохнул он.
- Чегось, господин? Ни слова не понял, уж простите!
— Ладно, пора за работу, — пожала плечами Мардж. — Мы сделали, что могли. Все остальное уже не в нашей власти.
Отмахнувшись, я торопливо зашагал к пристройке, Литас зашагал рядом. Сделал несколько шагов, и в этот момент Стефий высоко подпрыгнул и, замахав уже развернутым «глухариным» посланием, возбужденно закричал, чуть ли не приплясывая:
— Но ведь всегда есть надежда на какое-нибудь чудо.
- От святого отца! От отца Флатиса послание! – зажатый у него подмышкой глухарь радостно токовал, полностью соглашаясь со сказанным.
Мардж хмыкнула.
- Та-а-ак… - протянул я. – Литас, глухари летуны хорошие?
— Конечно. Что ж, давайте ждать чуда. Это не будет стоить мне ни цента, я не могу от этого забеременеть, и самое главное — это не грозит мне лишними жировыми отложениями.
- Куда там, господин! Это ж не голубь, вон какую задницу отожрал!
- Просто великолепно, – повторил я. – Просто великолепно… Стефий!
- От святого отца послание! – как заговоренный, твердил послушник отца Флатиса. – От него родимого!
- Стефий!
- Да, господин! – опомнился парнишка.
- Послание личное? – осведомился я. – Или всем нам?
- Вроде как для всех, господин… - взглянул Стефий на трепещущий на ветру лист.
- Так дай его сюда! – Рикар выхватил лист, отвесил раскричавшемуся послушнику звонкий подзатыльник и зашагал обратно ко мне, не забыв проворчать: – Смотри, птицу не упусти, крикливый ты наш! Если улетит – тебя летать заставлю! Крепче держи! Двумя руками!
40
Сидя перед телевизором и наблюдая за организованным сетью универмагов «Мэйсиз» праздничным парадом, Ханна, чье внимание привлек огромный надувной динозавр, из пасти которого поднимался пар от сухого льда, пыталась объяснить всем, кто собрался в комнате, что динозавр не настоящий, но ее тоненький голосок тонул в гуле голосов взрослых. Рина поцеловала дочку в лоб.
«Верно», - мысленно согласился я. Раз птица весточку от отца Флатиса принесла, значит, сможет и обратно отнести. Впрочем, примолкший глухарь не делал попыток вырваться. Сложил крылья и сидел смирно, посматривая по сторонам. Едва только письмо перешло к здоровяку, вокруг Стефия тут же образовалась толпа детишек, так и норовящих погладить птицу по голове или хотя бы дотронуться до перьев. Ну да, глухарь - это не курица, посолидней птица будет, на воле живет. На нашем столе они иногда бывали – в виде жареном и вареном, а вот живьем нет. Учитывая, что детей мы держим взаперти, в четырех стенах, не выпуская за пределы поселения, они сильно соскучились по привольной яркой жизни. А зимой и вовсе скука смертная – в морозное время особенно не погуляешь. От серых будней детей спасают только неисчислимые байки гоблина Горкхи, способного рассказывать их часами, да уроки Аллариссы вместе с редкими книгами, где есть картинки и веселые истории. Есть еще ежедневные упражнения с оружием, но весельем их не назвать, потому как что веселого в монотонном махании палкой?
— Динозавр не настоящий, — настаивала девочка.
— Конечно, не настоящий.
- Господин… - тихий голос Рикара оторвал меня от раздумий, и я отвел взгляд от галдящих детей, к чьим голосам добавился веселый собачий лай. Шум был такой, что того гляди впавшие в спячку сгархи проснутся. Ну и пусть шумят да веселятся. Все лучше радостные крики, чем мертвая тишина.
— Он просто надувной.
- Что там? – вполголоса спросил я, принимая вложенную в тряпичный лоскут бумагу. – Из книги вырвано… Ну-ка…
— Да, милая.
— Он правда не всамделишный.
Рина улыбнулась и потерла виски. В их доме собралось на редкость много народу — родители Питера, его брат Рэнди, жена Рэнди Лурин и трое их детей-школьников, а также — Кларк, семнадцатилетний сын Рэнди от первого брака. Кларк, Сэм и Джейкоб, расположившись на стульях в гостиной, перебрасывали друг другу футбольный мяч. Лурин с детьми собирала в саду апельсины.
Столь долго пропадавший неизвестно где святой отче не стал тратить слова на приветствия, невзирая на столь долгую разлуку с нами. Сообщение было коротким, сухим и лишенным малейших эмоций. Почерк четкий, написано без ошибок и витиеватых изысков.
В столовую вошел Лайл Декер и, остановившись прямо перед телевизором, принялся рассматривать какие-то чертежи. При этом он полностью заслонил своим массивным телом экран, на котором колыхалось изображение поразившего Ханну динозавра.
— Мне не видно, мне не видно, — запищала девочка.
«Перед входом в ущелье расположился стан врага – числом великий, полный нежити. Перекрыли путь к стене. Мы в часе ходьбы от Подковы. Со мной святые братья и несколько милостью Создателя выживших после шурдской расправы поселенцев. Припасы на исходе. Много больных, в их числе и я. Огонь развести не можем, дабы не привлечь внимания богомерзких темных тварей. Без теплого крова долго не продержаться, равно как и не уберечься от врага. Есть ли иной путь попасть в поселение? Птица, принесшая послание, донесет его и обратно, если на то будет воля Создателя. Святой отец Флатис».
Рина осторожно отвела тестя в сторону и спросила:
— Почему бы вам не пойти в патио?
- Спасибо, что поинтересовались, отче, – хмыкнул я, – у нас все хорошо.
— Куда?! — заорал Лайл.
— Пойдемте. — Взяв отца Питера за руку, Рина проводила его через боковую дверь дома в выложенный кирпичом внутренний дворик, где стояли круглый стол, прикрытый от солнца полотняным зонтом, и шесть пластиковых стульев.
- Он не интересовался, – заметил Рикар.
— Сядьте здесь. Тут вам будет спокойно и удобно. Принести вам еще кофе?
- Знаю. Да и не до того им. Святой отец и святые братья… это упоминание дорогого стоит, Рикар. Так, гляди, сообща и развеют меня, признав за нежить поганую.
— Кофе?
- Не допустим! – набычился здоровяк. – Пущай там, за Стеной, по-своему дело делают. А здесь наши порядки! Так что делать будем, господин?
— Ну да, кофе. Я только что заварила целый кофейник.
- А что тут думать? – удивленно воззрился я на него. – Надо вызволять святых братьев из беды. А с ними еще и поселенцы очередные, добрым королем на смерть посланные! Что один король, что другой… сотнями людей губят.
— Чашечку кофе я, пожалуй, выпью.
- Через рудник? – не заинтересовался моими взглядами на монаршую особу Рикар.
— Вот и отлично, — сказала Рина и повернулась, чтобы уйти.
- Нет! – мотнул я головой. – Ту каменную плиту едва-едва на место поставили и только-только все следы замели. Через скалу! Веревку еще не расплели, поди, вот еще раз и сгодится она. Только проверьте тщательно, не перетерлась ли где. А то уроним святого отца ненароком, а он эту случайность за темные происки примет. Поднимать будем с той стороны, где платформа подъемника. И поднимать будем сегодня, да так, чтобы закончить до темноты. Хм… а цвет чернил мне знаком! Вечное перышко отец Флатис не потерял… Рикар, позови-ка Аллариссу, пусть прихватит лист чистой бумаги и перо. Она же и напишет ответ, а то боюсь, если нацарапаю самолично, полыхнет бумага в руках отца Флатиса еще до того, как он ее прочесть сумеет.
— А где Питер? — спросил Лайл.
— Он в сарае с Рэнди.
- Вам бы все шутки шутить, – вздохнул Рикар, с остервенением почесывая заросший подбородок. Повернулся к одному из воинов и рявкнул: – Девчушку нашу ученую да титулованную сюда покличьте! С бумагой и пером! – вновь повернувшись ко мне, здоровяк проворчал: - Вот увидит вас отец Флатис, и начнет изгнание нечисти! А с ним еще и братья монахи… Вот что, господин! Вы к скале и не суйтесь даже, во дворе постойте. Мы сами дождемся гостей и поднимем их. Там же и перекинемся с ними парой словечек, вразумим чуток, чтобы не вздумали за оружие хвататься и молитвы читать. А ежели вы с нами пойдете, то мы и поздороваться не успеем, враз бойня начнется. Сами понимаете…
— Где?
- Понимаю, – согласился я. – Понимаю. Но прятаться от них по углам не буду, в тени хорониться не стану! Нежить я или не нежить – здесь я хозяин! Вражды со святым отцом не ищу, но командовать ему здесь не позволю. Но да – ты предупреди его сразу, так будет лучше.
— В сарае. Хотите, чтобы я его позвала?
- И лучников расставлю в паре мест, – зло буркнул Рикар. – На всякий случай.
— А когда мы поедем смотреть дом?
- Лишнее, – поморщился я, проводя ладонью по оттаявшей щеке.
— Вы имеете в виду новый дом?
- Не лишнее! – отрезал великан. – Руку на вас я никому поднять не позволю, господин! Пусть хоть самый главный друид сюда явится! То бишь священник! Эй! Литас! А ну как подойди, перекинемся парой словечек!
— Ну да, новый дом. — Лайл взмахнул в воздухе чертежами. — Вот этот.
Принявшийся действовать Рикар широким шагом направился к Литасу, держащему лук с наложенной стрелой наготове. Из пристройки выскочила стройная фигурка Аллариссы, несущая письменные принадлежности. Жестом остановив ее в паре шагов от меня, я с глубоким вздохом принялся диктовать послание, адресованное святому отцу Флатису. Девушка прилежно и быстро записывала, используя в качестве подложки книгу в кожаной обложке.
— Я думаю, Питер собирается отвезти вас туда где-нибудь через полчаса.
— Значит, это будет до игры?
Юлить я не стал. Приветствие пропустил. С первых строк дал понять, что мы готовы принять людей, пояснил, с какой стороны надо подойти к высокой гранитной скале, и что надо опасаться в пути разведывательных шурдских отрядов, кружащих вокруг нас, как стервятники. И в самом конце не забыл упомянуть о том, что давно уже превратился в странную ходячую ледышку со страшными щупальцами и ореолом тьмы и ужаса. Скрывать я ничего не буду. Пусть священник примет решение заранее, до того как окажется в поселении.
— Да, до игры. Я знаю, что вы любите футбол.
Закончив говорить, я кивнул на удерживаемого Стефием глухаря, заодно обратив внимание, с какими смешанными чувствами на меня смотрит нескладный послушник. Ну да, он, наверняка, переживает, что как только отец Флатис заявится в гости, здесь сразу начнется бойня между Светом и Тьмой, если выражаться напыщенно и поэтично.
Лайл от души рассмеялся.
Убедившись, что свернутое и перевязанное послание надежно прикрепили к птичьей лапе, я развернулся и зашагал к защитной стене. Там, на ее вершине, я и подожду доброго отца Флатиса. Там и состоится наша первая беседа после долгой разлуки. В воздухе захлопали крылья, над моей головой пролетел набирающий высоту глухарь, спеша доставить послание. Интересно, когда птица выполнит свое поручение, отпустит ее добрый священник, либо же пустит на мясо?
— Какой же День благодарения без индейки и без футбола?
— Вы правы, — улыбнулась Рина, с умилением глядя на чудного старика с озорными голубыми глазами, круглым красным лицом и редкими седыми волосами.
А еще мне почему-то было очень интересно, чем окончится наша схватка со священником из ордена Искореняющих Ересь. Я силен, быстр, в укрепленных магией доспехах, на моей стороне дикая живучесть и набор серых ледяных щупалец. Умирать я не собирался. И если старый священник решит меня уничтожить, я немедленно дам отпор. Сила Создателя обжигает, очень сильно обжигает, заставляет таких, как я, заходиться диким криком, но, думаю, у меня есть шанс добраться до горла отца Флатиса прежде, чем он меня упокоит.
— Я нашел канализационную трубу, — сказал Лайл.
— О, это замечательно, — откликнулась Рина, которой такой резкий переход на другую тему дался не без труда. — Скажите, у нас будут проблемы с ванной?
Он стар, он болен, он измотан долгой дорогой.
— Никаких! — ответил Лайл и снова рассмеялся. — Мы все так быстро сделаем, что вы и оглянуться не успеете.
Рина радостно улыбнулась.
К тому же на моей стороне воины. Те же лучники, готовые спустить тетивы при первом признаке опасности для их господина. Вон как нависший над четырьмя лучниками Рикар что-то яростно им втолковывает, сжимая огромные кулаки. И Стефий… смотрит на спину Рикара с большой тревогой в глазах, отчетливо понимая, кому будут, если что, предназначены стрелы, но не замечая, насколько сильно обуревающие эмоции выдают его.
— Пойду принесу вам кофе.
Отвернувшись, я взглянул в ущелье и со вздохом пробормотал:
— С удовольствием выпью кофе.
- Не делай глупости, старик. И не суди книгу по обложке.
— Я сейчас.
Мимо меня торопливо промчалось несколько человек, несущих тяжелые бухты веревок и длинные шесты с ременными петлями на конце. За ними проследовал десяток облаченных в доспехи воинов с приготовленными к бою арбалетами.
Войдя в кухню через заднюю дверь, Рина обнаружила, что Ида Декер поливает восемнадцатифунтового фаршированного индюка бульоном с приправами. Мать Пита была высокой, худощавой женщиной с коротким венчиком седых волос и удивительно приятным удлиненным, аристократическим лицом с высокими скулами и широко поставленными темно-синими глазами. Ее руки, некогда красивые, давно уже стали костистыми и узловатыми — возраст и мучительный артрит не пощадили их. Губы Иды почти всегда были плотно сжаты. Рина не помнила, чтобы когда-нибудь слышала из ее уст не только слова любви или нежности, но и проявление каких-либо других эмоций. В то же время она знала, что ее свекровь не имеет привычки сплетничать или жаловаться на жизнь.
Мелькнул еще один спешащий силуэт, и я едва успел остановить его грозным окриком.
— Ну, как индюк? — спросила Рина.
- Стефий!
— Годится.
- Д-да, господин?
— Лайл попросил еще кофе.
- Ты останешься здесь, – едва заметно улыбнулся я. – Рядом со мной. Мы встретим отца Флатиса вместе. С распростертыми объятиями.
— Он уже выпил целых три чашки.
- Господин, вы же не думаете, что, ежели что, я на вас… на вас…
— Этот кофе без кофеина.
- На меня кинешься? – спокойно улыбнулся я и качнул головой. – Нет, не думаю и не верю. Зато верю, что, в случае чего, тебе может взбрести в голову глупая мысль прикрыть отца Флатиса собственным телом от стрелы или топора. Ты сильно привязался к нашему священнику, Стефий, всей душой к нему прикипел. Больше всех ждал, когда он вернется.
— Я беспокоюсь не о сердце Лайл а, а о его желудке. Столько кислоты вредно.
- Он мне вторым отцом стал, – буравя взглядом камень стены, выдавил послушник. – Господин… не убивайте отца Флатиса!
— Тогда, может, я сделаю ему травяного чая?
- И не собираюсь. До тех пор, пока он не захочет убить меня.
— Он терпеть не может чай, — фыркнула Ида и махнула рукой. — Ладно, путь пьет кофе. Все-таки сегодня праздник. Рина, вы не проверите, как там пироги в духовке? Если их передержать, они будут совершенно несъедобными, словно резина.