— Одни были из его собственного архива, другие он украл из официальных полицейских досье. Пирс довольно давно стал вором. Это его слова, а не мои. Он часто воровал в магазинах, забирал ювелирные изделия, деньги и наркотики с места преступления, общался с уголовниками и проститутками.

— Он сам это рассказал?

— Постепенно, в течение длительного времени.

— Исповедовался, — уточнил я.

— Я не священник, но он пытался спасти свою душу.

— И спас?

Берт пожал плечами:

— Насколько мне известно, молитвы не входят в репертуар психиатра. Однако я делал все, что мог. — Он посмотрел на Уилли Бернса. — Как ты себя сегодня чувствуешь, Билл?

— Очень хорошо, — ответил Бернс. — Учитывая мое положение. — Он повернул голову. — С гор дует приятный ветерок, вы его чувствуете? Шелест листьев напоминает звон струн мандолины. Как в венецианских гондолах.

Я прислушался. Однако не заметил движения в кронах деревьев.

— Да, очень красиво, — сказал Берт.

— Знаете, меня мучает жажда, — сказал Уилли Бернс. — Могу я что-нибудь выпить?

— Конечно, — ответил Берт.



Я покатил Бернса обратно к дому. Передняя комната оказалась полупустой — диван возле окна и два ярко-зеленых складных кресла. Два торшера в углах комнаты. На оштукатуренных стенах репродукции из журналов, вставленные в рамки. Кресла стояли так, чтобы можно было провезти инвалидное кресло, и резиновые колеса оставили серые следы, ведущие в заднюю комнату. Ручки на двери не было.

Такая дверь легко раскрывается от простого толчка.

Кухня располагалась справа: сосновые шкафчики, металлический кухонный стол, плита на две горелки, на которой стоял чайник с медным дном. Берт вытащил бутылку минеральной воды с лимоном из белого холодильника, с некоторым трудом откупорил ее и протянул Уилли Бернсу. Тот схватил бутылку двумя руками и сразу же выпил половину, его кадык поднимался и опускался при каждом глотке. Потом он прижал стекло к лицу, покатал по коже и блаженно вздохнул.

— Спасибо, доктор.

— Всегда рад помочь, Билл, — ответил Берт и повернулся ко мне. — Ты можешь присесть.

Я устроился в складном кресле. В доме пахло чипсами и жареным перцем. Над плитой висели связки лука и красного стручкового перца. Я заметил и другие мелочи: баночки с сушеными бобами, чечевицей и спагетти. Здесь явно готовил любитель вкусно поесть.

— Значит, вы не представляете, как «Книга убийств» попала ко мне?

Берт покачал головой:

— Я не знал, что ты имеешь к этому отношение, до тех пор, пока Мардж не рассказала мне о вашем с Майло визите. Тогда я впервые услышал о нераскрытом убийстве. — Он собрался присесть в другое складное кресло, но в последний момент передумал. — Давай выйдем на свежий воздух. Ты подождешь нас немного, Билл?

— Я в порядке, — ответил Бернс.

— Мы будем рядом с домом.

— Оттуда открывается прекрасный вид.



Мы встали в тени деревьев.

— Биллу осталось совсем немного. Разрушена нервная система, диабет, проблемы с циркуляцией крови, гипертония. Мои возможности ограничены, а в больницу он ехать отказывается. На самом деле ему уже никто не может помочь. Его здоровье окончательно подорвано.

Берт замолчал, чтобы поправить смявшийся пурпурный лацкан.

— В свои сорок три года он настоящий старик.

— Сколько вы за ним ухаживаете? — спросил я.

— Довольно долго.

— Около двадцати лет?

Берт ничего не ответил. Мы сделали небольшой круг и вернулись на прежнее место. В лесу царила тишина. До нас не доносились звуки музыки, которую слышал Уилли Бернс.

— Как вы с ним познакомились? — спросил я.

— В окснардской больнице.

— Там же, где встретились со Швинном? Берт удивленно на меня посмотрел.

— Я только что побывал у Мардж, — пояснил я.

— Ах вот оно что! — Истинный психиатр… — Ну, ты не ошибся. Пирс попал туда не случайно. Он довольно долго разыскивал Билла. Не слишком успешно. И не особенно настойчиво, поскольку привычка к амфетаминам сильно ограничивала его возможности. Периодически у него наступали прояснения, он убеждал себя, что продолжает быть детективом, продвигался в расследовании, но потом наркотик брал вверх, и Пирс исчезал из виду. Каким-то образом — вероятно, при помощи прежних контактов — ему удалось узнать, что Бернс перебрался на побережье. Швинн знал, что Бернс нуждается в медицинской помощи, и в конце концов нашел больницу, где лечился Билл, но уже после того, как его оттуда выписали. Однако Швинн старался заходить в больницу, всякий раз придумывая себе новые заболевания. Врачи решили, что он страдает ипохондрией.

— Он хотел добраться до истории болезни Бернса. Берт кивнул:

— Сотрудники больницы думали, что имеют дело с обычным наркоманом, который пытается украсть наркотики. Однако выяснилось, что он действительно болен. Невропатолог предложил сделать анализы и обнаружил у Швинна склонность к судорогам — легкую форму эпилепсии, кое-какие вторичные симптомы как следствие употребления наркотиков. Ему прописали противосудорожные препараты, но особого успеха не добились. Несколько раз Пирса на короткое время укладывали в больницу, но в те периоды я там не работал. Однажды на парковочной стоянке у него случился серьезный припадок, его привезли в больницу — так мы познакомились. Ну а потом одно последовало за другим.

— Уилли Бернс нуждался в медицинском уходе из-за того, что пострадал во время пожара?

Берт вздохнул:

— Ты не растерял своего мастерства, Алекс.

— Речь идет о пожаре в Уоттсе, на Сто пятьдесят шестой улице. В таком районе черному спрятаться легко. А вот белые лица там режут глаз. Полицейскому детективу по имени Лестер Поулсен поручили охранять Бернса и Кэролайн Коссак. Однажды ночью его застрелили, а дом подожгли, чтобы скрыть следы преступления. Убит высокопоставленный полицейский, но полицейское управление Лос-Анджелеса замяло дело. Вам не кажется это странным, Берт?

Он ничего не ответил, и я продолжал:

— Весьма вероятно, что Поулсена прикончили люди, посланные убить Кэролайн и Уилли. И они же чуть раньше отправили на тот свет человека по имени Борис Немеров, занимавшегося освобождением арестованных под залог. Он вам рассказывал?

Берт кивнул:

— Когда я начал его лечить, Билл считал себя виновным в смерти Немерова. Он хотел дать показания — рассказать обо всем, что видел, но в этом случае ему грозила смертельная опасность.

— Что он рассказал о нападении?

— Билл обратился к Немерову за помощью, поскольку Борис был всегда добр к нему. Они договорились о встрече, но Немерова выследили, убили и засунули в багажник машины. Билл прятался поблизости и все видел. Он сразу понял, что его обвинят в смерти Немерова.

— Но почему Бернсу вообще предложили полицейскую охрану?

— У него имелись связи в полицейском департаменте. Он работал осведомителем.

— Однако после убийства Поулсена и Немерова департамент перестал его защищать.

— Департамент, Алекс. Но не друзья.

— Дом подожгли, но Бернсу и Кэролайн удалось спастись. Они сильно пострадали?

— Она даже не была ранена, а он получил серьезные ожоги. Однако Билл обратился к врачу только через несколько месяцев. Ноги у него сгорели до самых сухожилий, началось серьезное заражение, а к тому моменту, когда за него взялись врачи, гангрена. Обе ноги пришлось немедленно ампутировать, но сепсис распространился на длинные кости, и потребовалась вторичная ампутация. Запах чувствуется даже сейчас. Во время пожара пострадал костный мозг.

В больнице работают первоклассные хирурги, им удалось сохранить половину одной бедренной кости и треть другой. Однако сильно пострадали еще и легкие, а также трахея и пищевод. У Билла возникли фиброзные опухоли. Чтобы отсечь поврежденные ткани, потребовались дополнительные операции. Речь идет о нескольких годах, Алекс. Он переносил все молча. Я сидел с ним рядом, когда он испытывал ужасные страдания. Я до сих пор не понимаю, как он мог терпеть такую боль.

— Он потерял зрение во время пожара?

— Нет, из-за диабета. Он заболел довольно давно, но диагноз ему поставили с опозданием. К тому же из-за пристрастия к наркотикам он полюбил сладкое.

— А повреждение нервной системы вызвано героином?

— Ему не повезло — попался некачественный наркотик. Билл купил его в день пожара. Ускользнул от Поулсена, прошел квартал и встретился со своим поставщиком. Именно из-за этого им удалось выследить Поулсена — вот почему Билл чувствует себя виноватым.

— Но как ему удалось сбежать на обожженных ногах?

— Они украли машину. Девушка села за руль. Они сумели выбраться из города, выехали на шоссе номер один, а потом спрятали машину в отдаленном каньоне, в горах за Малибу. Ночью Кэролайн пробиралась в поселок и добывала еду на помойках. Она пыталась ухаживать за Биллом, но ноги не заживали, а боль была такой сильной, что он использовал последний пакетик с героином. Билл потерял сознание и не приходил в себя в течение двух суток. Кэролайн продолжала о нем заботиться, кормила травой и листьями, поила водой из ближайшего ручья, что еще больше усилило заражение. Когда я в первый раз увидел Билла в палате для обожженных, он весил девяносто восемь фунтов. У него не было никаких шансов. Выздоровление Билла — настоящее чудо.

— И вы стали его врачом, — сказал я. — И врачом Швинна. В конце концов они познакомились. Это произошло случайно?

— Я выслушал историю Билла, потом Пирса. Постепенно мне удалось сообразить, каким образом связаны между собой эти люди. Конечно, я не стал им рассказывать друг о друге — Пирс все еще считал себя детективом. Посмотри на Билла. Прошло время — после долгих переговоров, — и Билл согласился встретиться с Пирсом. Разговор получился нелегким, но… постепенно они смирились с тем, что их судьбы переплелись.

Точно так же Берт поступил со Швинном и Мардж. Великий психиатр. Специалист по подаркам.

— Вы дождались момента, когда стало ясно, что Бернсу не стоит бояться Швинна, — сказал я. — Иными словами, узнали подробности убийства Джейни Инголлс. Но вы все пришли к выводу, что продолжать расследование нет нужды. И вы стали частью их сговора. Вот почему вы принесли мне свои извинения.

— Алекс, — сказал он, — некоторые решения… жизнь этих людей разрушена. Я не видел другого способа…

— Однако Швинн посчитал, что тайну следует раскрыть. Вы знаете, почему он был так взволнован в последние недели перед смертью? Почему отослал «Книгу убийств»?

— Я много раз задавал ему этот вопрос, но он всякий раз отвечал, что скоро умрет и должен обрести покой.

— Он был болен?

— Я не смог поставить диагноз, но Пирс жаловался на слабость. Говорил, у него сильно трясутся руки, он не может сосредоточиться. За месяц до смерти у него начались мучительные головные боли. В такой ситуации самым очевидным диагнозом является опухоль мозга, и я направил Пирса в клинику, чтобы ему сделали магнитный резонанс. Он ничего не показал, но невропатолог обнаружил на энцефалограмме отклонения. Ты же знаешь, что такое исследование дает очень приблизительные результаты, которые почти невозможно интерпретировать. Однако кровоснабжение не было нарушено. Я подумал, что, возможно, это последствия приема амфетаминов. Пирс уже несколько лет не притрагивался к наркотикам, но кто знает? Затем, за неделю до смерти, он потерял сознание.

— А Мардж знала?

— Пирс потребовал, чтобы я никому не рассказывал о его болезни. Он даже прятал лекарство от головной боли в закрытой коробочке в темной комнате, где проявлял фотографии. Я пытался убедить его ничего не скрывать от Мардж, но Пирс оставался непреклонным. Их отношения были построены весьма своеобразно, Алекс. Каждый разговаривал со мной, а я служил переводчиком. Мардж оказалось идеальной женщиной для Швинна — упрямой, независимой, имевшей собственные тайны. Он тоже мог быть невероятно упрямым. Наверное, именно по этой причине он был хорошим детективом.

— Как вы считаете, ночные страхи имели неврологический характер, или его преследовали мысли о незаконченном расследовании?

— Возможно, и то, и другое, — ответил Берт. — Во время вскрытия не удалось обнаружить никаких серьезных нарушений, но это еще ничего не значит. Мне приходилось видеть мозговую ткань, напоминающую швейцарский сыр, а потом оказывалось, что умерший прекрасно соображал. Бывали случаи, когда кора головного мозга находилась в идеальном состоянии, а с неврологической точки зрения пациент просто распадался на части. Реальность часто отрицает логику. Разве не по этой причине мы оба стали врачевателями души?

— Значит, вы именно так воспринимаете нашу профессию?

— Так оно и есть, сынок. Алекс, я сожалею, что многое скрыл от тебя. В тот момент мне казалось, что я поступаю правильно. Но девушка… убийца до сих пор на свободе. — Его глаза наполнились слезами. — Ты пытаешься исцелять, а становишься соучастником преступления.

Я положил руку на узкое мягкое плечо. Берт улыбнулся:

— Исцеляющее прикосновение?

— Дружба, — ответил я.

— Циники используют это слово, чтобы принизить нашу работу. Иногда я размышляю о том, какое направление приняла моя жизнь…

Мы медленно зашагали обратно.

— А как общались между собой Швинн и Бернс? — спросил я.

— Когда стало ясно, что Пирсу можно доверять, я привел его сюда. Они начали разговаривать. Пирс начал помогать Бернсу. Приезжал, приводил в порядок дом, гулял с ним.

— А теперь, когда Пирс умер, Бернс остался единственным живым свидетелем убийства Инголлс.

Берт молча смотрел себе под ноги.

— Вы называете его Билл. А как теперь его фамилия?

— А это важно?

— Рано или поздно все тайное становится явным, Берт.

— Неужели? — осведомился Берт, сложив руки за спиной. Вскоре он свернул к открытой площадке перед домом. — Да, наверное, ты прав. Алекс, я знаю, тебе необходимо с ним поговорить, но Биллу и в самом деле осталось совсем мало. К тому же, как и большинство бывших наркоманов, он слишком сурово себя судит.

— Я буду об этом помнить.

— Не сомневаюсь.

— Во время нашего предыдущего разговора вы заметили, что героиновые наркоманы не прибегают к насилию. Вы пытались увести меня от Бернса, а также Кэролайн Коссак, заявив, что женщины редко принимают участие в сексуальных убийствах. Все правильно, но как получилось, что они стали свидетелями убийства?

— Билл появился на месте преступления уже после того, как девушка умерла, но он видел, что с ней сделали.

— А Кэролайн была с ним?

Он ответил после коротких колебаний:

— Да. На вечеринке они были вместе. Ей разрешили участвовать в вечеринке, поскольку Билл за ней приглядывал.

— Приглядывал?

— Следил за ее поведением. Братья Коссак платили ему за это.

— Продавец наркотиков приглядывает за младшей сестрой, у которой замечены отклонения в психике? — удивился я.

Берт кивнул.

— Значит, она вместе с Бернсом таскалась за братьями и их приятелями, и они случайно оказались на месте преступления. Убийцы их заметили и испугались. У Кэролайн были неврологические проблемы — а чего ждать от наркоманки? Но вместо того чтобы убрать Кэролайн, ее отправили в «Школу успеха». Вероятно, несмотря на участие в убийстве, Коссаки не могли просто взять и прикончить младшую сестру. Они бы разобрались с Бернсом, но тот спрятался в гетто, а богатым белым парням найти его там совсем не просто. Бернс испугался, но попытался сорвать большой куш, начал рисковать, и его арестовали.

Однако ему удалось выйти под залог благодаря связям в полицейском управлении и доброй воле Бориса Немерова. После чего Бернс исчез. Но через несколько месяцев появился вновь — получил работу в «Школе успеха», чтобы иметь возможность видеться с Кэролайн. Братья нашли Билла и решили его устранить. А Бернс их опередил. Он в очередной раз скрылся из виду, но поддерживал связь с Кэролайн. Кончилось тем, что он помог ей выбраться из «Школы успеха», и они спрятались в Уоттсе. Ну, как я излагаю?

— На пять с плюсом, Алекс. Как всегда.

— Однако я вижу нестыковку, Берт. Зачем Бернс рисковал, устроившись на работу в «Школу успеха»? Зачем поставил на кон свою жизнь?

Берт улыбнулся:

— Иррациональное поведение, не так ли? Вот что я имел в виду, когда говорил, что люди не подчиняются законам логики.

— Почему он так поступил, Берт?

— Все очень просто, Алекс. Он ее любил. И любит до сих пор.

— Вы употребили настоящее время, Берт? Они все еще вместе? И где же она?

— Да, они не расставались. И ты ее встречал.



Анри в последний раз взглянул на почти растаявшую восковую свечу и протянул руку Джин-Рут. Она смотрела на него бесконечно глубокими карими глазами. Ее мягкие теплые пальцы коснулись грубой мужской ладони. Ведьмак крепко сжал руку и притянул к себе.

Мы вернулись в дом. В передней комнате было пусто, задняя дверь оставалась закрытой. Берт распахнул ее, и я вошел в желтую крошечную спальню.

Сбоку располагалась маленькая ванная комната. В углу рядом друг с другом устроились две односпальные кровати, накрытые тонкими белыми простынями. На зеленом туалетном столике сидел игрушечный медведь. Кресло на колесиках стояло в ногах одной из кроватей, на нем сидел Билл, держа в руке почти пустую бутылку с минеральной водой, а другой сжимал белые пальцы коренастой женщины в свободной синей футболке и серых штанах.

Она смотрела вниз, и при моем появлении оба даже не пошевелились. У нее было одутловатое, покрытое угрями лицо, похожее на сырое тесто — плоский нос почти касался верхней губы. Выцветшие каштановые волосы, в которых серебрилась седина, собраны в короткий хвост.

– Закрой глаза. Что бы ни случилось, крепко держись за меня. Приземление не всегда бывает удачным.

Эйми, кухарка из «Небесного кафе». Она приготовила мне блинчики, удвоила порцию, не взяв дополнительной платы, и практически все время молчала.

Мэриан Первейенс владела кафе до того, как оно перешло к Эйми Бейкер.

Он делает людям подарки.

На прощание парень улыбнулся Эмме. Сильный порыв ветра распахнул незакрытое до конца окно. Анри и Джин-Рут растворились, оставив после себя лишь догорающую свечу.

— Не знал, что вы владеете рестораном, доктор Гаррисон. Берт покраснел так, что его лицо почти слилось с пурпурным костюмом.

— Я решил стать инвестором и купил несколько местных заведений.

— В том числе и землю, на которой стоит этот дом, — заметил я. — Вы даже пересадили сюда агавы.

Оставшись одна, Чейз с волнением посматривала на часы. Они показывали без пятнадцати восемь. Осталось сто восемьдесят минут. Дом потихоньку остывал, становилось совсем холодно. На улице слышались крики и ругань. Тишина давила. Казалось, что с момента перемещения Брэйдена и Джин-Рут прошла вечность, но их не было всего полчаса. Эмме мерещилось, что она слышит чей-то шепот в соседней комнате. Подойдя ближе к двери, Чейз прислушалась. Это были женские голоса. В помещении подозрительно потеплело.

Он покачал головой:

— Это произошло много лет назад. Ты будешь поражен, когда узнаешь, как выросла рыночная стоимость земли.



— Можно подумать, вы что-нибудь продаете.

— Ну… просто еще не пришло время.

– Я прошу тебя, она… Она обязательно приедет после моей смерти. Приюти моего ребенка. Я знаю, как для тебя это тяжело, но молю… – до боли знакомый высокий голос прервался всхлипами. – Ты должна выполнить предсказание, а Эмма – выжить. Если она останется с тобой в доме в тот вечер… Ты знаешь последствия.

— Конечно, — сказал я и обнаружил, что обнимаю старика.

– Элла, я не смогу… Она одна из них, ей легче умереть сейчас, чем пережить испытания! Ты знаешь, какие они будут? Готова ее на это толкнуть?

Эйми повернулась ко мне и сказала:

– Если она не пойдет в этот дом, она погибнет! Морин, я знаю, что делаю. Город ждет ее.

— Вы хороший.

— О ком ты говоришь, малышка? — спросил Билл.

– Зачем же ты уезжаешь? Это погибель!

— Про обоих, — сказала она. — Все хорошие. Весь мир хороший.

– Так должно быть, я не буду противиться судьбе. И тебе не советую, – охрипший от рыданий голос женщины прозвучал холодно и сухо.



– Он уже меня проклял, я не буду подчиняться этой метке! Пусть подавится. Но обещаю, что выполню твою просьбу. А теперь уходи. Скоро хозяева вернутся, я должна успеть приготовить им ужин.

ГЛАВА 39

– Морин, спасибо тебе, спасибо!

Детектив Крейг Боск тихонько скулил. На лице блестели следы рвоты.



— Я скоро вернусь, — сказал Майло. — Не вздумай никуда уходить.

Боск с ужасом смотрел, как Майло собирает фотографии и наркотики и выходит из дома. Майло отнес все, что лежало в тайнике, в «поларис», запер в багажнике и подъехал на машине к самому дому Боска. Когда он вернулся, детектив даже не пошевелился.

Как только голоса исчезли, Чейз почувствовала могильный холод. Она очнулась на диване, кто-то тряс ее за плечо.

Майло освободил лодыжки Боска и поставил его на ноги. Он продолжал прижимать дуло пистолета к его спине, стараясь контролировать все движения. Хотя его противник потерял часть уверенности в себе, он оставался молодым спортивным человеком, к тому же охваченным отчаянием. Когда Майло взял его за предплечье, то почувствовал железные мышцы.



— Что теперь? — спросил Боск.

– Эмма? – Алан встревоженно смотрел.

— А теперь немного покатаемся.

Боск обмяк, и Майло с трудом удерживал его в вертикальном положении. Возможно, это уловка… нет, Боск по-настоящему напуган. Воздух вдруг наполнился вонью. Майло посадил Боска на диван, сохраняя каменное выражение, но ему стало стыдно. Во что он ввязался?

– Прости, я… – голова раскалывалась от боли. – Морин… Я слышала ее голос за стеной, она говорила с моей мамой…

– Значит, город хотел, чтобы ты это услышала, – Крейг выругался и помог подняться Эмме на ноги. – У нас полминуты на перемещение.

— Перестань, — взмолился Боск. — Я все рассказал. Оставь меня.

– Там травы Джин-Рут, она просила… – Чейз не договорила, ведьмак схватил ручку чемодана, а затем сильно прижал ведьму к себе.

— За кого ты меня держишь, Крейг?

Перемещение далось тяжело. Ноги подкашивались, но Алан помог ей не упасть.

— Ты умный. Ты должен быть умным, — ответил Боск.

Их окружал густой лес. Прохладная, но все еще довольно теплая погода согревала последними лучами заката. Алый свет озарял просветы между деревьями и бликами, отражался от мокрых опавших листьев. Крейг все еще крепко прижимал Эмму.

– Ты в порядке? – его темные глаза с волнением осматривали испуганное ее лицо.

— Именно.

– Более или менее. Голова сильно кружится. Мы прибыли не туда, куда нужно, верно?

— Не может быть, чтобы ты все это серьезно, безумие какое-то.

– Мы на окраине, – ведьмак отпустил спутницу и огляделся. – Доберемся пешком.

Боск был охвачен ужасом, поскольку представил себе самое худшее, ведь он не знал, что такое совесть, а теперь, когда они поменялись ролями…

На самом деле Майло не мог решить, что ему делать с идиотом. Но не собирался его успокаивать.

Он прижал руку к груди и откашлялся. Алану не хватало воздуха, перемещения забрали остатки магии.

Жутким монотонным голосом Майло проговорил:

– А если отмотать на пару дней назад? Мы бы могли остаться в доме? – Чейз старалась успеть за его быстрыми шагами.

— У меня нет выбора, Крейг.

— Господи, — пролепетал Боск. — Мы же работаем в одной команде. Послушай, мы оба здесь чужие.

– Мы бы встретились сами с собой и изменили прошлое. Оно на то и прошлое, чтобы оставаться в наших воспоминаниях.

— В самом деле?

– Алан? – Эмма прикусила губу. Ее тревожило состояние ведьмака.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. Ну, ты чужой… сам знаешь почему. Но я тебя не осуждаю, живи и давай жить другим. Даже когда другие тебя порочили, я всегда вставал на твою защиту. Посмотрите, говорил я, сколько он раскрывает преступлений, кому какое дело, чем он занимается потом… я постоянно повторял, что главное — работа. Ты делаешь свое дело, приятель. Я тебя уважаю. Я слышал разговоры о том, что тебя следует повысить, у тебя есть будущее, приятель, постарайся его не испортить. Тебе это не сойдет с рук. Зачем влезать в такое дерьмо?

– Пустяки, – кашель продолжался еще несколько минут, но Крейг не сбавлял темп.

— Ты сам меня втянул, — сказал Майло.

Вниз вела извилистая дорога. Спускаться мешали корни деревьев, плетущихся паутиной вдоль склона. Совсем скоро начали виднеться знакомые улочки: серые и пустынные. Вскоре под ногами оказалась брусчатка. Внезапно руку Чейз сильно обожгло. Тонкая красная нить обвивала ее запястье и поднималась выше, уродуя кожу.

— Перестань, что я такого сделал? Выполнил парочку приказов, сыграл несколько ролей? Ладно, я был не прав, извини, но ничего страшного не произошло, просто я хотел… даже дерьмовый слух относительно СПИДа. Это не моя идея. Я возражал. Требовалось только… ну, ты знаешь.

— Обратить мое внимание.

Алан сосредоточенно оглядывался, пока не заметил силуэт. Это была невысокая женщина. Ведьмак собрался и начал читать заклинание. С незнакомки слетел капюшон, обнажая изувеченное порезами лицо. Женщина вскрикнула и исчезла.

— Именно…

– Дай руку. Эмма!

— Ну, теперь результат достигнут. Вставай, Крейг. Майло взмахнул пистолетом, чтобы придать своему приказу убедительность.

Крейг оттянул ее рукав. Нежная кожа покрылась извилистым порезом, из которого сочилась кровь. Он открыл чемодан сестры в поиске зелья, но тот был наполнен лишь мешочками с травами.

Вот только что он будет делать, если Боск подчинится? Пока они дойдут до «полариса», их наверняка кто-нибудь заметит. Даже в этом районе Лос-Анджелеса, где люди попадаются не чаще, чем на фотографиях Швинна.

— Пожалуйста, — умолял Боск. — Не делай этого, мы оба…

– Фелоны, проклятые…

— Чужие, да, ты уже говорил. А почему ты чужой, Крейг?

— Я артист. Меня интересуют совсем другие вещи, я не такой, как эти идиоты из департамента.

— Кинематограф? — уточнил Майло.

Алан осторожно прижал Чейз за талию к себе, и они снова переместились. На этот раз в дом верховного мага. Просторная гостиная встретила их теплом и громким смехом Джин-Рут. Красивый, мелодичный звук прервался, как только она заметила, как из рукава Эммы капает кровь.

— Драма и театр. И еще я снимался в телефильме несколько лет назад. «Бабушки-зомби». Играл роль патрульного-хиппи. А до этого снимался в рекламе железной дороги. И еще я рисую. Мне нравится искусство, приятель. Пока идиоты из департамента разъезжают на «харлеях», качаются в спортивных залах и пьют пиво, я хожу в музеи. Я собираю классическую музыку — позапрошлым летом летал в Австрию, на фестиваль в Зальцбурге. Моцарт, Бетховен и другая настоящая музыка. Понимаешь, что я хочу сказать? Все дело в том, что я двигаюсь в сторону содружества любителей искусства, откуда пришел ты.

— Я художник.

— Да, в некотором смысле. Без людей твоего сообщества искусство умрет. Это будет затраханный мир, приятель, одумайся, не делай этого. Не делай глупостей, мы оба достойные люди, нам есть для чего жить.

– Что случилось? – целительница посмотрела на бледного, как мел, брата. Он дрожащими руками посадил свою спутницу в кресло.

— Оба?

– Фелон, она начала рисовать ей метку… – его голос оборвался, Алан схватился за сердце и исчез.

— Конечно, — сказал Боск, в голосе которого послышалось облегчение. — Ну сам подумай: нас обоих ждет много приятных вещей.

— Похоже, ты прошел курс ведения переговоров с террористами, захватившими заложников.

– Анри, положи ее на кровать, я сейчас, – не было времени переживать, и Джин-Рут побежала на кухню, прихватив с собой чемодан с травами.

Боск неуверенно улыбнулся:

Она, как никто другой, знала о проклятых изгоях – ведьмаках, которые не справились со своим знаком Норда, попавших в плен к сущностям острова, но не потерявших свою жизнь. Они питались другими магами, накладывая на них ядовитую метку смерти, которая высасывала всю энергию до последней капли. После этого тело жертвы попадало на алтарь, где прислужники терзали его и уродовали, заставляя страдать, призывая этим потерю контроля над собой и позволяя очередной сущности заселить душу.

— Ты меня унижаешь, но я говорю с тобой откровенно. Ладно, я понимаю. Я играл с тобой в игры, у тебя есть все основания. Но сейчас я честен с тобой, как никто другой.

Майло подошел к дивану сбоку и взял Боска за ворот футболки.

Брэйден дрожащими руками поднял Эмму и отнес в комнату. Положив на кровать, он бережно стянул с нее свитер и разорвал рукав кофты, освобождая рану от ткани. Его шершавые пальцы мягко коснулись светлых волос. Анри надеялся, что все обойдется: проклятая успела нарисовать лишь начало символа, яд не смертелен. Он осторожно коснулся губами холодной щеки.

— Вставай, или я прострелю тебе коленную чашечку. Улыбка Боска исчезла, как камешек в трещине айсберга.

Дж. М. Хьюитт

– Держись, все будет в порядке.

— Ты выведешь меня на улицу, и я начну кричать…

— Значит, умрешь с криком на устах. Майло заставил Боска встать и повел к двери.

Брэйден не мог смотреть на искаженное болью лицо… Внутри все сжималось от напряжения и переживаний. Он достал из кармана амулет и пошел на кухню помочь Джин-Рут, оставив за собой открытую дверь.

— Я тебя уважаю, приятель, — ты ловко сменил колеса. Я думал, мне известны все уловки, но ты обвел меня вокруг пальца, признаю. Вот только ты кое-чего не знаешь.

Ведьма кипятила воду, кидала в нее в разных пропорциях нарезанные травы. Она вытирала слезы рукавом, стараясь собраться, но ничего не получалось. Запах табака заставил ее посмотреть на дверной проем. Джин-Рут надеялась, что там будет ее брат, верховный маг или Ани, но в нем стоял Анри. Встревоженный, задумчивый. Он посмотрел на заплаканную целительницу и подошел к ней ближе. Тяжелые руки легли на хрупкие плечи.

— Я очень многого не знаю, Крейг, — заявил Майло. Он решил, что Боск пытается выиграть время — еще один трюк в переговорах с террористами. Боск не понимал, что Майло его отпустит — рано или поздно. Что еще ему оставалось? Вопрос только — когда и где. А в награду Боск будет его ненавидеть и сделает все, что в его силах, чтобы отомстить. Если учесть, какое высокое положение занимает Боск в полицейском департаменте, он сумеет сделать Майло много мерзостей.

– Не переживай, все выйдет. Нам нужно оттянуть время, а к ночи вернется Тодор. Он знает, что делать.

Да, у него серьезные проблемы — все обстоит именно так, как еще совсем недавно глумливо утверждал Боск. Но что еще можно сделать? Продолжать танцевать, когда другие дергают за веревочки?

– Да, з-зелье б-будет готово ч-через десять минут. Жаль, кровь н-не остановить, – она говорила, заикаясь, почти шепотом. – Но Алан…

Майло снова подтолкнул Боска к двери.

– Я найду его. Если к завтрашнему полудню мы не вернемся, скажи Тодору, что нужна помощь.

— Нет, я о том, что тебе следует узнать прямо сейчас. Ради твоего собственного блага.

— О чем ты?

Брэйден крепко обнял Джин-Рут и растворился, оставив пустоту в том месте, где он только что стоял.

— Сначала ты должен меня отпустить.

— Да, конечно.

— Я серьезно, приятель. Мне нечего терять, поэтому ты можешь делать со мной все, что тебе заблагорассудится, но я буду молчать. Зачем мне расставаться с последним козырем? Давай, облегчи жизнь нам обоим, и я расскажу тебе, как спасти задницу твоего дружка. А потом мы оба забудем о наших расхождениях.

Ведьма старалась ни о чем не думать. Она знала, что его внимание к ней ничего не значит. Но влюбленные никогда не теряют надежды, довольствуясь самым малым.

— Моего друга? — сказал Майло.

Рик? Боск украл машину Рика. До сих пор Майло удавалось не впутывать в свои дела Рика.

Джин-Рут вошла в комнату к Чейз, стараясь контролировать свои эмоции. Выжав марлю, она осторожно промыла рану, а затем из пипетки начала капать зелье на руку пострадавшей. Эмма очнулась от жжения. Крик вырвался из ее уст, но сильная боль дурманила разум, и Чейз вновь потеряла сознание.

Он сильно ткнул пистолетом в спину Боска. Боск вскрикнул, но голос его оставался спокойным:

— Я говорю о твоем дружке-психиатре, Делавэре. Ты поменял машину, а он — нет. Все еще ездит на своем зеленом «кадиллаке». Несколько дней назад я поставил на него следящее устройство, которое связано со спутником, и теперь точно знаю, где находится этот тип. Информация поступает в компьютер, мне известен каждый его шаг. Должен тебе сказать, он повел себя как дурак. Он предупредил тебя, что собирается импровизировать?

– Потерпи, я не могу тебя вылечить, пока не промою яд, – Джин-Рут набрала еще зелья и сосредоточенно продолжила свою работу.

— Куда он направился? Долгое молчание.

Ее бледная кожа ярко контрастировала с темными волосами, а все еще красные глаза внимательно всматривались в раненую поверхность. Очень сложно причинять страдания другим, даже если делаешь это во благо.

Майло надавил сильнее, левой рукой схватив Боска за горло.

— Ничего не выйдет, — прошипел Боск. — Ты можешь прострелить мне спину, сделать со мной все, что угодно, но я не расстанусь со своей козырной картой. И вот еще что. Самое главное: не мне одному известно, где он находится. Об этом знают очень плохие парни. Мы планировали позвонить им — анонимно, естественно. Мы подставили твоего дружка, приятель. В наши планы не входило, чтобы он пострадал, просто мы его использовали, чтобы всех собрать. Свести воедино, понимаешь?

Идеальная деревня

Мы все отлично рассчитали, ты тоже должен был там оказаться. Вот почему я сидел сегодня возле твоего дома. Я должен был еще раз попытаться поставить маячок на твою машину, чтобы контролировать и твои действия. А потом тебе тоже позвонили бы. Чтобы у тебя появилась мотивация. Но тебя не оказалось дома, и я решил заехать позднее.

© J. M. Hewitt, 2024

— Чепуха, — возразил Майло. — Ты собирался провести ночь дома, ты и думать забыл о работе.

© Е. Л. Бутенко, перевод, 2025

Глава 10

— Это ты говоришь чепуху! Я ночной человек, проклятый Бэтмен-Дракула, оживаю после того, как садится солнце. План был превосходный, вот только ты все испортил — не вовремя поменял машину, а теперь Делавэр остался один, и если ты хочешь ему помочь, у тебя не остается выбора — да и времени тоже.

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025

Майло резко развернул Боска, отодвинул на расстояние вытянутой руки и навел пистолет на его гениталии.

Издательство Азбука®

Тающая свеча

— Ну, давай, — сказал Боск. — Делай свое черное дело. А я сохраню свое достоинство.

* * *

И он дерзко посмотрел Майло в глаза.

Искренне.

Эмма проснулась от навязчивой ноющей боли. Пару мгновений она оглядывалась и не могла понять, где находится. Поднявшись с мягкой двуспальной кровати, Чейз направилась к двери.

Доусону Далласу и Эмме Роуз
Если это слово можно использовать в применении к такому ублюдку.





Комната была обставлена дорогой мебелью, скорее всего, антикварной. Спускаться не пришлось – за дверью сразу располагалась гостиная. Она оказалась просторной и светлой. Сквозь занавески в комнату пробивались солнечные лучи, а с кухни доносился запах свежей выпечки.

1. Вивасия – сейчас

ГЛАВА 40

– Проснулась? Садись, побудь со мной здесь, а то совсем скучно, – Джин-Рут приветливо улыбнулась. – Как твоя рука?

— Да, Эйми, мир хорош, — сказал Берт. — Как насчет того, чтобы сходить в кафе и испечь что-нибудь вкусненькое?

Дети появляются утром в среду.

Эйми улыбнулась, поцеловала Билла в лоб и неспешно вышла из комнаты, даже не взглянув в мою сторону.