— Деймон Корнадоро.
Калиф швырнул сигарету в окно и выскользнул из машины, встав рядом с Браво.
— Есть доказательства?
Бебур кивнул.
— И Картли, и священник убиты одним и тем же способом. Колющий кинжал. Почерк Корнадоро. — Он обернулся к подошедшему товарищу.
— Все чисто, — сказал Дьюра. — Пока.
Браво вздрогнул.
— Вы сказали — колющий кинжал?
Бебур кивнул.
— Да. Это очевидно, поскольку…
— Знаю… Резаная рана, нанесенная предназначенным для колющих ударов кинжалом, выглядит определенным образом. — Именно Картли упомянул об этом, рассказывая Браво о смерти отца Дамаскиноса. Его горло было перерезано необычным способом… убийца орудовал кинжалом, предназначенным для нанесения колотых ран. Так расправляется с жертвами один из наемников рыцарей святого Клемента.
Последний кусочек чудовищной мозаики встал на свое место.
— Это был Корнадоро. — сказал он.
Все трое посмотрели на него вопросительно.
— В смысле? — поинтересовался Калиф.
— Отца Дамаскиноса убила не Дженни Логан, а Корнадоро.
Теперь он убедился окончательно. Дженни говорила правду, с самого начала говорила правду… Браво вспомнил растерянное выражение на ее лице при вести о смерти отца Дамаскиноса. Он так злился на нее, что решил, будто она притворяется, но ее изумление было совершенно искренним. А отец Мосто? Дженни ведь говорила, что ее подставили намеренно… Корнадоро был вполне способен придумать и осуществить подобный план, и он был в Венеции, когда произошло убийство.
— Сыновья Михаила настаивают на немедленном возмездии, — сказал Бебур.
— Они просили нас приехать в магазин для получения дальнейших указаний. — Дьюра взглянул прямо в глаза Браво. — Теперь мы поступим так, как должны. Не вмешивайтесь.
— Корнадоро умен, очень умен, и вам это прекрасно известно, — сказал Браво. — Убить его непросто, вдобавок он знает о наших намерениях. Ваше решение открыто преследовать его — просто-напросто идиотизм.
Дьюра, задетый за живое, кинулся было на Браво, но Бебур шагнул вперед и встал между ними.
Калиф в отчаянии воздел руки.
— Неужели мы и в самом деле должны стать врагами?! — горестно воскликнул он.
— Мы не враги. — Оттеснив напарника подальше от Браво, Бебур посмотрел на Калифа. — Но не стоит путать нашу верность Картли и договоренность с вами. Мы не подчинимся вашим приказам.
— Даже разумным?
— Мы не намерены ждать, пока вы заманите его в мечеть. — Дьюра указал на стену высотного дома с его многочисленными балконами. — Сверху у нас будет хороший обзор.
Калиф кивнул, Браво счел благоразумным не возражать. Решение было принято, жребий брошен.
Глядя на то, как «близнецы» извлекают из машины винтовки, Калиф сплюнул на дорогу.
— Не стоит недооценивать их, Браво.
— Мне все это не нравится. Это эмоциональное решение.
— Нет, мой друг, это деловое решение, — возразил Калиф. — Убив Михаила, Корнадоро перешел недозволенную границу. У сыновей Картли нет выбора. Они защищают свою семью, свои интересы. Расправа над преступником должна быть быстрой и безжалостной. Иначе кружащие поблизости хищники, почуяв слабость, накинутся на них, и в конце концов они потеряют все, чего добился их отец.
Бебур настоял на том, чтобы они с Дьюрой первыми вошли в принадлежащую Калифу квартиру на одиннадцатом этаже. Дьюра прошел мимо Браво без какой-либо враждебности или неприязни, словно и не было недавней импульсивной вспышки гнева. Убедившись, что в квартире все чисто, «близнецы» позволили Калифу и Браво войти, а сами тихо проскользнули на открытую терраску, выходившую на залив: с нее хорошо просматривался подъезд к дому. Браво проводил их взглядом. Несмотря на дерзость и самонадеянность, они продолжали заботиться о его безопасности, и в этом было что-то трогательное.
Посовещавшись с напарником, Дьюра вернулся в комнату и направился к входной двери, собираясь спуститься вниз и встать на страже возле второго, служебного входа в здание. Бебур, оставшись на балконе, поджидал появления грузовика Корнадоро, наблюдая за дорогой через прицел своей винтовки.
Дьюра обернулся, услышав, как Браво позвал его по имени. Браво подошел к нему.
— Я признателен вам за все. — Он протянул вперед правую руку. — Я рад, что вы нас прикрываете.
Дьюра взглянул ему в глаза. Выражение его лица ни на йоту не изменилось, когда он молча сжал руку Браво в своей тяжелой ладони. Браво стиснул его пальцы в ответном пожатии. Словно древние римляне перед кровавой битвой под Эрзурумом или Тебризом.
Калиф провел Браво на кухню.
— Ну что, по пиву? — спросил он, взявшись за дверцу холодильника.
— Издеваетесь?
Калиф рассмеялся. Нажав на потайной рычаг, он толкнул дверцу, и холодильник целиком плавно отъехал в сторону. Перед ними открылась анфилада потайных комнат. Шагнув за Калифом в проем, Браво увидел, что холодильник двигался при помощи шарниров по двум потайным направляющим.
Рабочая часть квартиры, оборудованная ХЕПА-фильтрами,
[54] полностью автономная и герметично изолированная от внешнего мира, выглядела такой же неприветливой и холодной, как служивший потайной дверью холодильник. Тяжелые, плотные шторы на окнах не позволяли проникнуть внутрь ни единому лучу солнечного света. Две стены помещения, в котором они оказались, были полностью, от пола до потолка, заняты электронным оборудованием, по большей части совершенно непонятного назначения. Это было похоже на фантастическую библиотеку двадцать первого века, лишенную книг и вообще каких-либо печатных материалов; одна только информация в чистом виде, незримым, загадочным образом прибывающая с каждой секундой, точно по мановению волшебной палочки.
Калиф уселся в рабочее кресло посреди этого царства электроники. Браво, стоя рядом, вслух зачитывал список частот, присланный Эммой. Выяснилось, что Калиф прослушивал их все. Браво, знавшего теперь, каким способом отец вычислил предателя, это не удивило. Теперь следовало найти внутренний шифр Рюля, укоренившийся, словно паразит, в глубине основной последовательности. Расшифровывать его сейчас смысла не имело, Браво намеревался заняться этим позже. Сейчас он хотел установить, кто перехватывал сообщения на линии Лондон—Вашингтон.
Это оказалось проще, чем он предполагал. Калиф быстро отыскал составленный Декстером файл со списком всех нестандартных шифров. Отец работал именно над ними, это было совершенно очевидно. Однако Калиф тщательно просмотрел всю базу и не нашел ничего, что подтверждало бы успех или неудачу Декстера.
— Позвольте мне взглянуть самому, — нетерпеливо попросил Браво.
Калиф уступил ему место. Браво сел в кресло, пальцы заплясали по клавиатуре. Он снова открыл файл с оригинальными последовательностями, в том виде, в котором Энтони отправлял их из Лондона. Сначала — частотный анализ, чтобы определить, в какой момент вложенный шифр отделяли от закодированного сообщения… Ничего не вышло. Браво задумался.
На его месте отец действовал бы так же. Он попытался бы проанализировать последовательности, использовал бы весь арсенал имеющихся приборов, чтобы понять, кому предназначались вложенные сообщения. И у него тоже ничего не получилось… Браво откинулся на спинку кресла, рассеянно уставившись на стеллажи со сложным оборудованием, — точь-в-точь содержимое рубки космического корабля. Поблескивали панели, мерцали лампочки, как будто на него таращился, подмигивая, бессловесный механический зверь. Нужно вернуться к самому началу… найти неочевидный способ. Способ, который так и не нашел его отец. Заставить механического зверя подать голос…
Есть другой путь, всегда есть другой путь. Застыв, словно изваяние, Браво лихорадочно раздумывал над проблемой. Придется забыть о попытках определить точный момент перехвата сигнала. Это явный тупик. Ему пришло в голову, что, возможно, стоит поискать на других частотах, не используемых орденом. Если уж начинать сначала…
Он попросил Калифа проанализировать сигналы на близких частотах. Калиф выполнил просьбу. Но это ничего не дало. Проклятая механическая зверюга по-прежнему молчала…
Дьюра крадучись двигался к намеченной цели по бетонному нутру «А-Блока». Заряженная винтовка приятно оттягивала руку. Он чувствовал себя прекрасно. Он больше не был прикован к этому американцу. Гора с плеч. Рядом с ним Дьюра чувствовал себя так, словно где-то под кожей у него засела заноза, которую никак не достать. Американец был бойцом; но он не принадлежал их роду, в его жилах текла чужая кровь. Он мог предать их в любую секунду ради любого из многочисленных соблазнов. Ради денег, ради власти, ради господства их культуры. Эта неприкрытая, непомерная алчность в конце концов их самих же и сгубит, в этом Дьюра не сомневался. Но до того, как разразится гром их Апокалипсиса, эта неуемная, всепоглощающая жадность погубит еще многих. Прочь, любой ценой прочь от заразы, которую они распространяют по миру…
Михаил и его сыновья зарабатывали очень большие деньги, но Дьюра не видел в этом ничего плохого. У Картли была вера, была честь, и свое богатство они использовали, чтобы помочь соотечественникам. Они не перебирали одну за другой юных любовниц, не скупали бриллианты от «Тиффани» и «роллс-ройсы».
Американский образ жизни развращал людей и здесь, на Востоке. Как могло быть иначе? Кругом бурлило море яркого пластика, дисков с американскими фильмами и музыкой, кассет с американскими телешоу. Шумное, беспорядочное празднество безудержного потребления. Не то, чтобы ему не нравилось разглядывать в Интернете откровенные клипы с Памелой Андерсон или Пэрис Хилтон в самых непристойных позах… Движущиеся картинки бомбами взрывались в его голове, для этого ошеломляющего ощущения он даже слов не смог бы подобрать, не представляя себе, как это происходит. Но на этом — все. Ему было вполне достаточно крошек от подпорченного американского пирога, чтобы насытить свой аппетит. А вот его брат Гиго, похоже, попытался проглотить пирог целиком. Теперь он жил в роскошной вилле-триплексе на Майами-Бич, под вечно сияющим солнцем Флориды, торгуя наркотиками и «русскими женами».
Гиго сидел на кокаине, его привычка была неудержимой, огромной и устрашающей, как «линкольн-навигатор». Проходя мимо ряда мусорных баков у служебного входа, Дьюра передернулся от отвращения, ненавидя себя за то, что вообще знает о существовании этого «линкольна». Нежеланное, непрошеное знание исподволь засело глубоко в его мозгу. Как видно, он лишь воображает, что его жизни не коснулось разложение…
Он вернулся мыслями к Деймону Корнадоро — подлинному воплощению порока. Американец и то лучше. Впрочем, подумал Дьюра, не исключено, что правильнее было бы пристрелить их обоих. Оба безбожники. Внутри, под обманчивой наружностью, так ли уж велика разница между ними?
Сняв предохранитель, он осторожно потянул на себя металлическую дверь черного хода и вышел на улицу. Стояло жаркое, душное утро; щебетали птицы, жужжали насекомые, шум поднимающихся на холм и съезжающих вниз машин гулко отдавался в бетонных джунглях «A-Блока». К дому подъехала машина, из которой выбралась женщина с ребенком. Женщина была одета в европейскую одежду, но Дьюра все равно решил, что она мусульманка. В руках она держала пакеты с покупками. Ребенок — маленький мальчик — увлеченно облизывал тающее мороженое на палочке. Машина уехала, женщина с ребенком направились к центральном входу. Из дверей вышел мужчина, средних лет, смуглокожий. Прижимая к уху трубку мобильного телефона, он закурил сигарету и двинулся вниз по дороге, остановившись у первого поворота, в пятне солнечного света между тенями деревьев. Вскоре подъехала машина, он открыл дверь и забрался на сиденье. Взревел мотор, между домами заметалось эхо. Машина умчалась прочь.
Стало немного прохладнее; с моря, со стороны Севастополя с его военными кораблями подул свежий ветер. Верхушки подстриженных кипарисов закачались, как тюрбаны кланяющихся имамов. А перед домом тем временем появился настоящий длиннобородый имам, спешащий по дорожке к входу. Рядом торопливо семенила нескладная мусульманка, полностью, от обутых в сандалии ступней до макушки закутанная в традиционную накидку, абайю, и головной платок. Корнадоро вполне способен был осквернить чужую веру, выдав себя за имама. Собственно говоря, подумал Дьюра, это было бы как раз в его стиле.
Вглядываясь в залитые солнцем фигуры, Дьюра пытался получше рассмотреть имама. Но ему мешала женщина, из-за нее он никак не мог увидеть лица служителя.
Охваченный подозрениями, он прижался спиной к двери, вскинул на плечо винтовку. Имам был высоким и широкоплечим — как и Корнадоро. Примерно та же комплекция. Но Дьюра не мог выстрелить, не убедившись в своей правоте. Что, если он ошибается? Убить имама! Неслыханное кощунство. Для сыновей Картли это обернется катастрофой, полным крахом, от этого несчастья они уже не сумеют оправиться. Так что Дьюра ждал, переполняемый беспокойством, держа палец на взведенном курке. Мысленно он уже слышал низкий, шлепающий звук выстрелов, срывающих плоть с костей Корнадоро… Слава богу, ему не придется подходить близко, он не окажется, как Михаил, рядом с этим смертоносным кинжалом.
Имам был уже на расстоянии уверенного выстрела. Он обернулся к женщине, резко сказал ей что-то. Покорно кивнув, она попятилась назад, низко опустив голову. Удачно, — теперь Дьюра видел лицо имама. Он облегченно выдохнул, отпуская курок. Это был не Корнадоро.
Смерив его беглым взглядом, имам с надменным видом прошел в дверь. Дьюра обежал глазами фигуру скользнувшей вслед за имамом мусульманки. Он отвлекся и не успел заметить, как она молниеносным движением извлекла из складок абайи кинжал, зажатый между костяшками указательного и среднего пальцев правой руки, руки чересчур крупной и грубой для женщины.
Дьюра среагировал слишком поздно. Он попытался уйти от удара, но безуспешно — его схватили сзади за руки и ловко скрутили. Имам! Кинжал вошел ему в живот, он низко, утробно закричал. Мусульманка размотала головной платок, и Дьюра увидел горящие глаза Корнадоро.
— Где они? — Легкий поворот запястья, и его пронзила чудовищная боль. — Мне нужна информация. Говори, или твое путешествие в рай будет очень мучительным…
Глава 29
Вглядываясь в белый контур сигнала на зеленом экране, Браво потер пальцами виски. Он чувствовал, как уходят драгоценные минуты, минуты, которые следовало бы потратить на дорогу к Сумеле. Неужели он неправ, неужели снова тупик… Может быть, обвиняя «близнецов» в излишней эмоциональности, он и сам грешил тем же? Нет, он не мог просто так отступиться, точно рядом с ним, незримый, сидел отец, удерживая Браво на месте. Браво слышал его голос… Ты найдешь ответ. Используй свои знания, Браво…
— Прокрутите еще раз запись сигналов на обеих частотах, — попросил он Калифа. — Одновременно. И отключите все остальные приборы.
— Зачем?
— Я хочу прослушать последовательности. Просто прослушать. Понимаете?
Калиф пустил записи с начала. Скрипы, писки, жужжание, — странная, исковерканная электронная мелодия заполнила помещение. Эта какофония напоминала то ли послание на инопланетном языке — долгожданный ответ на сигналы СЕТИ,
[55] — то ли некий аудио-эквивалент немыслимых закорючек, выведенных рукой умственно отсталого ребенка… и ведь оба имели смысл, неважно, что добраться до этого смысла было непросто.
Браво закрыл глаза. Раз электронный зверь молчал, придется обратиться к собственным чувствам, чтобы разрешить эту головоломку. В конце концов, человеческое ухо и днем и ночью распознает звуки, выделяя важную информацию и отфильтровывая бесчисленные помехи.
Браво знал, что постепенно шум исчезнет и обнажится главный мотив. Это была его специальность, или, во всяком случае, то, что он хорошо умел делать. Он умел находить скрытый смысл на страницах древних рукописей и в словах окружающих, он чувствовал ту фальшь, что отличает подделки от подлинных исторических находок, он ощущал запах времени и видел истинные мотивы поступков.
Сидя в этом сверхсовременном бункере, Браво настойчиво пытался отделить зерна от плевел. И вот наконец он услышал мелодию. Он прислушался, представил себе ее математическую структуру, увидел гармонические колебания… вот и ошибка. Явное отклонение.
— Остановите, — воскликнул он. — Здесь… вот на этом месте!
Открыв глаза, он попросил Калифа включить все анализаторы, даже не имеющие на первый взгляд отношения к задаче. Вот оно. Бессловесный зверь проснулся. Их священная электронная корова замычала…
— Зачем мы преследуем Майкла Берио? — спросила Дженни, сидя рядом с Камиллой на переднем сиденье маленького красного автомобильчика — советской пародии на спортивную машину. — Это же ваш человек!
— Его настоящее имя — Деймон Корнадоро. Тебе оно знакомо?
— Боже. — Дженни побледнела. — Наемный убийца рыцарей! Я видела не меньше дюжины его фотографий… правда, все совершенно разные. Господи, как я могла так ошибиться!
— Не вини себя, — сказала Камилла. — Он ведь и меня провел.
Разумеется, Камиллу никто не мог провести. Но в тот самый момент, когда она осознала, что Дженни связывает с Браво не просто интрижка, план пришлось скорректировать. Разделять их и дальше не имело смысла. Нет, она должна привлечь Браво в их команду. Для этого ей понадобится помощь Дженни… и совершенно новая тактика поведения.
Камилла тряхнула головой.
— Ты разбираешься в этом лучше меня… Скажи, этот Корнадоро — он очень опасен?
Дженни бросила на нее нервный взгляд.
— Приблизительно одиннадцать по десятибалльной шкале, скажем так…
— Вот незадача!
— Мы же слышали впереди на дороге хлопки и визг покрышек. А потом…
— Ну да, авария на трассе, нам пришлось немного задержаться, и что?
— Я так понимаю, это была вовсе не авария, — мрачно сказала Дженни. — Мы решили, что у кого-то взорвалась рабочая смесь в глушителе… Ничего подобного.
— Что ты имеешь в виду?
— Полагаю, люди Картли попытались атаковать Корнадоро, организовав засаду. Мы слышали их выстрелы. А Корнадоро развернул грузовик, — тут-то и завизжали шины, — и просто протаранил их машину… Я читала досье. Вполне в его духе.
Камилла задумалась. Завоевать доверие Дженни, вот что было ей необходимо. Сопереживание должно сработать. Но придется быть искренней, иначе Дженни ей не поверит.
— Если, как ты говоришь, Корнадоро был мишенью, логично предположить, что Браво тоже в этом участвовал, — сказала она. Она еще раньше успела хорошенько обдумать линию поведения, пока они осторожно проезжали место аварии, наблюдая за поднявшейся суматохой. Полицейские, словно муравьи, шныряли вокруг двух столкнувшихся перекореженных машин. Камилла вертела шеей так и сяк, пытаясь рассмотреть, есть ли пострадавшие, но тщетно. — Нужно предупредить его, что Корнадоро удалось сбежать, что он по-прежнему у него на хвосте… — Она протянула Дженни свой мобильный телефон. — Позвони ему и скажи.
Дженни даже не шевельнулась.
— Я?
— Да, почему нет?
— Ты знаешь, почему. Я убила его якобы невинного дядю Тони. Он полагает, что я работаю на рыцарей.
— Значит, пришло время показать ему, что на самом деле ты на его стороне. — Камилла ободряюще улыбнулась. — Послушай, дорогая, он не поверил ни одному твоему слову, он сам мне сказал, но теперь… — Она мотнула головой. — Смотри, вон там, впереди, пустой грузовик. Корнадоро уже снаружи. Мужество, Дженни, вот что сейчас требуется. Звони. Номер три.
— Ладно, — кивнула Дженни, принимая телефон из рук Камиллы. Выбрав режим быстрого набора, с бьющимся сердцем она нажала на тройку.
— Камилла?..
Звук его голоса заставил ее вздрогнуть, словно от удара.
— Это Дженни, Браво…
— Дженни, я…
— Нет, пожалуйста, не бросай трубку! — Ее охватил ужас при мысли, что она упустит этот единственный шанс оправдать себя в его глазах. — Послушай, Камилла рядом со мной, мы едем за Корнадоро… — торопливо проговорила она.
— Что?!
Дженни поморщилась, словно от боли, услышав его крик, но упрямо продолжала. Мужество, вот что сейчас требуется.
— Была неудачная засада, мы видели две разбитые машины… не знаю, сколько людей участвовало, но ты, наверное, в курсе…
— Это была затея Картли, не моя, и она с треском провалилась… а Картли мертв — Корнадоро убил его, точно так же, как он убил отца Мосто и отца Дамаскиноса.
Дженни судорожно вздохнула, не в силах выговорить ни слова. Голова у нее закружилась.
— Дженни… я знаю, что дядя Тони был предателем.
— Браво, Браво… — Она наклонилась вперед, оглушенная чувством невероятного, колоссального облегчения. Перед глазами все плыло. — Но как ты…
— Дженни, мне нужно торопиться, правда.
— Постой, Браво, послушай! Корнадоро по-прежнему преследует тебя, он уже вышел из грузовика!
— Где вы находитесь?
— Возле какого-то высотного жилого комплекса. Тут несколько многоэтажных домов.
Синоп-А-Блок…
— Это номер, — сказал Калиф. — Телефонный номер.
Браво, все еще сжимая в ладони трубку, проговорил:
— Корнадоро уже здесь.
— Что же, разбирайся пока, а я пойду переговорю с Бебуром.
Калиф выбрался из бункера.
Браво посмотрел на номер. Это не в Лондоне, и вообще не в Англии. Код страны, затем код города… Он узнал оба. Германия, Мюнхен. В голове зазвенел тревожный колокольчик. Браво охватило какое-то тягостное болезненное оцепенение. Отвратительное предчувствие не отпускало.
Вернулся Калиф, аккуратно задвинув потайную дверь-холодильник.
— Бебур не видел ничего подозрительного, — сказал он, опускаясь в кресло. — Но он позвонит напарнику, предупредит его на всякий случай.
Браво почти не слушал.
— Мне нужен международный код Мюнхена, — сказал он. В Трапезунде коды, разумеется, отличаются от лондонских…
Получив от Калифа ответ, он набрал номер и прижал телефон к уху. В трубке раздался мужской голос, и Браво почувствовал, как пол уплывает из-под ног. Жуткий ночной кошмар стал явью.
Карл Вассерштурм. Энтони передавал закодированную информацию Вассерштурмам. Память у Браво и в самом деле была отменная, так что он тут же вспомнил отрывок их с Камиллой разговора по дороге в Сен-Мало: «Вассерштурмы были в ярости, когда мы разрушили их планы. Джордан боялся, что они начнут тебе мстить. Он провел три дня в Мюнхене и заключил с ними не особенно нужную сделку — только ради того, чтобы успокоить их и немного разрядить обстановку». Что он тогда сказал Камилле? «Не стоило этого делать. Этим людям нельзя доверять». А она рассмеялась и ответила: «Это же Джордан, Браво. Он с самим дьяволом способен заключить сделку, если возникнет необходимость».
Браво недоумевал, как же все это сразу не показалось ему подозрительным. Джордан был достаточно умен, чтобы понимать: иметь дело с Вассерштурмами не стоит ни на каких условиях. Они были нечисты на руку, просто-напросто опасны. Незаконные поставки оружия, вполне возможно, связи с террористами…
— Карл, это Джордан. — Браво заговорил по-немецки, имитируя акцент Джордана, его французское грассирующее «р».
— Почему вы звоните по этому номеру? — спросил Карл своим хриплым мрачноватым голосом. — Мы же договорились, что эта линия используется только… только для передачи информации.
Вот и доказательство. Доказательство связи между Вассерштурмами и Джорданом, во всей своей чудовищной очевидности.
— В этом месяце вы ничего не передавали, не так ли? — угрюмо произнес Браво.
— Вы же знаете, мы работаем как часы. — Карл явно забеспокоился. — Вы получаете информацию спустя какие-то минуты после того, как она доходит до нас, никаких задержек, все, как вы велели. Это не моя вина, клянусь. В этом месяце ничего не приходило.
— Если вы что-то затеяли за моей спиной, Карл…
— Нет, Джордан, нет, что вы! Мы и думать не думали ни о чем подобном. Вы же нам все объяснили, верно? Этот ваш шифр, мне он все равно незнаком, вы предупреждали, что его невозможно взломать, так какой же нам смысл что-то от вас скрывать?
— Никакого смысла, — произнес Браво голосом Джордана, самым что ни на есть мрачным тоном. — Не забывайте об этом, Карл. До связи.
В бессильной ярости он запустил телефоном в стену. Очередное предательство. Немыслимое, чудовищное предательство. Охваченный ужасом, он закрыл ладонями лицо.
Камилла остановила машину позади пустого грузовика Корнадоро. Дженни, подхватив купленный у Картли «витнесс», забралась внутрь, быстро осмотрела кабину. К тому времени, как Камилла к ней присоединилась, Дженни обнаружила кое-что интересное.
Под одним из передних сидений лежал потертый металлический ящичек. Дженни вытащила его и откинула крышку.
— Только посмотри на это, Камилла!
В ящичке тремя аккуратными слоями были уложены накладные брови, усы, бороды, коробочки с цветными контактными линзами и прочее.
— К чему все это? — нарочито удивленно проговорила Камилла, перебирая пальцами накладные носы, подбородки, щеки и уши.
Дженни, схватив телефон, снова и снова нажимала на кнопки.
— Черт, он не отвечает!
Бросив попытки дозвониться до Браво, она сунула телефон в руки Камилле и помчалась к входу в здание.
Камилла прекрасно знала, зачем Корнадоро нужна была эта коробочка. Она не раз видела Деймона в гриме. Он мастерски умел изменять внешность, вот почему у ордена до сих пор не было ни одной его подлинной фотографии. Отложив коробку, она поспешила за Дженни, раздумывая на бегу. Остановить ее прямо сейчас, как тогда, в потайном коридоре церкви Сан-Николо? Нет, это было бы в высшей степени неразумно. Дженни ей необходима, чтобы подобраться как можно ближе к Браво. Что ей сейчас совсем не нужно, так это Деймон Корнадоро, кромсающий людей направо и налево. До этого момента он был полезен, спору нет. Но ситуация на поле боя радикально изменилась. Главнокомандующий, не способный подстроиться под обстоятельства, обречен на поражение…
— У меня есть хороший друг, актер. Я видела раньше такие наборы. Я знаю, чего не хватает в коробке, — выдохнула Камилла, догнав Дженни. — Кажется, я могу примерно представить, как сейчас выглядит Корнадоро.
Камилла была совершенно права, думал Браво, сказав, что Джордан способен заключить сделку с самим дьяволом. Она даже не догадывалась, насколько была права. Джордан вовсе не был обманут Корнадоро. Он намеренно отправил за ними по пятам наемного убийцу. Джордан, его лучший друг, был рыцарем святого Клемента, и не рядовым рыцарем, а лидером, творцом воплощенного им же в жизнь чудовищного плана. Убийство Декстера, атака на Haute Cour, охота за сокровищницей… все это его рук дело.
Браво глухо застонал. В довершение всего он сам несколько лет проработал в «Лузиньон и K°», в корпорации Джордана, усердно трудясь на благо врагов! Что, если, выполняя задания Джордана, он уничтожал фирмы, принадлежавшие членам ордена? О боже, неужели он собственными руками помогал дьяволу?
Он не хотел верить. Он просто не мог поверить в такое. Это было слишком ужасно, слишком чудовищно… немыслимо! Увы, у него были неопровержимые доказательства, и он не мог позволить себе отрицать очевидное — эта ошибка могла стоить ему жизни. Браво тряхнул головой, пытаясь смириться с новой действительностью. Мог ли он воображать, что когда-нибудь столкнется с истиной настолько невероятной, настолько невыносимой?
Как мог существовать на свете человек до такой степени коварный и двуличный? Злейший враг, надевший личину лучшего друга… Браво чувствовал себя так, словно солнце вдруг взошло на западе или воды мирового океана обернулись недвижным камнем. И все же, попытавшись мысленно отстраниться, чтобы оценить открывшуюся взору зловещую картину, он не мог не признать идею Джордана блестящей. Как ни в чем не бывало расположиться лагерем в стане противника, открыто занять самую выгодную позицию, хладнокровно наблюдать за передвижением сил, разрабатывая беспроигрышные маневры!
Вместе с осознанием истины к сердцу подступила тоска настолько пронзительная, что в груди мучительно заныло.
Неожиданно он вздернул голову, охваченный страшным подозрением. Камилла! Что, если ей все известно? Что, если она тоже участвует в осуществлении дьявольского плана? Почему нет? Они с Джорданом близки, она работает в «Лузиньон и K°», ради сына она готова на что угодно — по ее же собственным словам. На что угодно… В том числе на сделку с дьяволом?! Этого Браво пока не знал. Она, похоже, была искренне шокирована, услышав правду о Корнадоро. Но разве он может быть уверен?
Он почувствовал во рту острый, горьковатый привкус паранойи, услышал голос отца, сперва бесконечно далекий, но приближающийся с каждым ударом сердца. «В некоторых случаях паранойя — неотъемлемая часть профессии, качество, которое необходимо доводить до уровня мастерства, — говорил Декстер сыну. — Самое полезное в паранойе то, что неприятностям уже не застать тебя врасплох».
Помнится, тогда совсем еще юный Браво недоумевал, какие же это профессии имеет в виду отец… Теперь ему следует держаться настороже с Камиллой, рассматривать все ее действия под другим углом, пока ее невиновность так или иначе не подтвердится.
Внезапно стены бункера сотряс мощный взрыв. На стальных стеллажах задребезжала электроника. Впечатление было такое, словно снаружи, в квартире, взорвалась бомба. Браво вздрогнул, Калиф вскочил на ноги. Один за другим прогремели три выстрела. В следующую секунду что-то тяжелое ударило по холодильнику с внешней стороны.
Калиф торопливо двинулся вдоль стеллажей, нажимая многочисленные кнопки.
— Нужно стереть информацию с жестких дисков… — пробормотал он, обращаясь больше к самому себе. — Собственно, у меня есть архивные копии, в надежном месте…
Закончив с приборами, он поспешно подошел к одному из окон и отдернул темные шторы. Стекло закрывала панель из толстой фанеры. Калиф нажал на два массивных, грубых металлических рычага, освобождая панель. Браво помог ему, вдвоем они сняли ставни, положили фанеру на пол.
Адем распахнул окно, в помещение ворвался уличный шум и мини-торнадо из бетонной пыли — совсем рядом работал пескоструйный аппарат. Прямо под окном вдоль всего фасада здания тянулся наклонный бетонный выступ, нечто вроде декоративного элемента, узкий настолько, что пройти по нему можно было лишь с величайшей осторожностью. Ошибка означала смерть; одно неловкое движение, и неминуемо падение с высоты одиннадцатого этажа.
Из квартиры все более явственно доносился зловещий шум.
Браво колебался всего секунду, а потом шагнул вслед за Калифом на бетонный уступ. Адем был уже в нескольких шагах от окна, он двигался направо, к углу здания. Браво казалось, что до поворота бесконечно, ужасающе далеко, хотя на самом деле нужно было пройти не больше сотни метров. Куда направлялся Калиф? К другому окну на том же этаже? Но это лишь отсрочит неминуемое…
Браво впился взглядом в Калифа, стараясь, как и он, не смотреть вниз. Сконцентрировавшись, он осторожно переставлял ноги, одну за другой, скользя ладонями по бетону, прижимаясь спиной к стене. Неожиданный порыв ветра, налетевший слева, заставил его остановиться, чтобы не потерять равновесие.
Калиф добрался до угла здания и исчез за поворотом. Собрав все свое мужество, Браво поспешил за ним. Вцепившись пальцами в бетонную кромку стены, он обогнул угол.
Прямо перед ними на бамбуковых подмостках рабочие управлялись с громоздкой пескоструйной машиной. Защитная полиэтиленовая пленка, натянутая вокруг площадки с трех сторон, практически не спасала от пыли, но из-за нее Браво не мог толком разглядеть рабочих. Две расплывчатые фигуры в комбинезонах, очках, масках с фильтрами… Одна из фигур возилась возле стены, держа в руках тяжелый аппарат, медленно, тщательно обрабатывая участок фасада. Второй рабочий перегнулся через веревочные перила, очевидно, крича что-то напарникам внизу. Из-за толстого слоя белой пыли, осевшей на волосы, оба казались седыми стариками.
Калиф добрался до подмостей, рванул пленку на себя, перешагнул через веревки. Ближайший к нему рабочий обернулся, предостерегающе махнул рукой. Калиф не обратил на это ровным счетом никакого внимания. Рабочий отложил аппарат.
Адем, очевидно, пытался что-то объяснить, но генератор грохотал так, что ничего не было слышно. К этому времени Браво тоже выбрался на подмости. Широкая спина Калифа заслоняла от него мастера, с которым он разговаривал. Браво перевел взгляд на второго рабочего, все еще сгибавшегося над краем площадки. Теперь его не заслоняла полиэтиленовая пленка. Браво увидел окровавленные руки… окровавленный рот… перерезанное горло!
Он прыгнул вперед. Рабочий потянулся одной рукой к защитной маске, собираясь стащить ее, чтобы лучше расслышать слова Калифа. Совершенно естественный жест, но Браво знал, что это уловка — убийца хотел привлечь внимание к своему лицу. Другой рукой он молниеносно извлек из кармана комбинезона кинжал.
— Это Корнадоро! — крикнул Браво. — Берегись!
Калиф отпрянул, но Корнадоро уже замахнулся кинжалом, целясь ему в грудь. Лезвие очертило широкую дугу. Извернувшись, Калиф ухватился за веревочное ограждение. Он избежал смертельного удара, но лезвие пропороло ткань его светлой льняной рубашки, оцарапав смуглую кожу. Корнадоро замахнулся второй раз, и его замысел стал очевиден.
Отточенное лезвие рассекло веревку, которая удерживала Калифа на площадке. Потеряв равновесие, он взмахнул руками. Браво метнулся к нему, рухнул на колени, пытаясь поймать напарника за руку, удержать на краю. Поздно. Его пальцы сомкнулись в пустоте. Падая, Калиф успел уцепиться за болтающийся конец веревки и теперь отчаянно раскачивался в воздухе. Далеко внизу Браво увидел две маленькие фигурки, бегущие к зданию. Дженни и Камилла…
Он ухватился за веревку, надеясь вытянуть Калифа наверх. Но Корнадоро снова замахнулся кинжалом, и Браво вынужден был отступить, откатиться от края, теряя единственную возможность спасти Калифа от верной смерти.
Корнадоро выбросил вперед правую ногу и отшвырнул Браво к стене здания. Бамбуковое сооружение качнулось, ударившись о бетон. Браво, опасаясь скатиться в образовавшуюся щель, отчаянно цеплялся за веревки.
Корнадоро ударил его, сгреб за одежду, рывком поднял на ноги. Их лица были теперь совсем близко. Браво чувствовал исходящий от него животный запах, неистовую жажду крови… и что-то еще, придававшее его взгляду жуткую, пугающую невозмутимость. Абсолютное отсутствие страха.
— Я хочу получить сокровищницу. — Хриплый голос царапал по нервам Браво, точно наждачная бумага. — Где она? Она мне нужна. Где она?! — Он встряхнул Браво так, что тот ударился о бетонную стену. — Говори, иначе, клянусь, я порежу тебя на мелкие кусочки! Живого места не оставлю, даже хуже, — когда я закончу, ты будешь молить меня о смерти!
Браво попытался вытащить из-за пояса кинжал Форнарини, но ножны сдвинулись, и теперь он не мог дотянуться до кинжала при всем старании. В любом случае, у него просто не было на это времени. Корнадоро размахивал перед его носом своим ножом, словно серпом, явно намереваясь осуществить угрозу.
Браво заехал ему подошвой ботинка по ступне. Корнадоро дернулся от неожиданной боли, и Браво, воспользовавшись секундным замешательством, схватил его за руку, пережав двумя пальцами, большим и указательным, сухожилие на правом запястье. Кинжал, звякнув, упал к их ногам.
Со звериным рычанием Корнадоро ударил Браво по почкам и тут же — коленом по подбородку. Браво упал на четвереньки, получил кулаком по спине и свалился прямо на пескоструйный аппарат, до сих пор не отключенный от генератора. Только благодаря вибрации он не потерял сознание. Корнадоро наклонился, собираясь нанести еще один сокрушительный удар, и в этот момент Браво, подхватив тяжелую машинку, направил выпускное отверстие на своего мучителя и нажал на кнопку.
Корнадоро взвыл и отшатнулся. Браво поднялся на ноги, шагнул к нему, закрепляя успех. Его противник позволил ему подойти ближе, а потом запросто выбил из его рук тяжелый аппарат и в ту же секунду, схватив Браво одной рукой за шею, надавил на сонную артерию.
Браво вскинул руки, закашлялся, попытался вдохнуть… но чернота уже наваливалась со всех сторон, одно за другим гася все чувства…
Дженни и Камилла одновременно увидели, что происходило наверху, на уровне одиннадцатого этажа. Дженни в отчаянии думала о том, что сбываются ее худшие опасения: Браво в смертельной опасности, а она не успеет его спасти. Слишком далеко. Камиллу тоже охватила паника, что было совершенно ей несвойственно. Как и предсказывал Джордан, Деймон вышел из-под контроля, перешел недопустимую границу. Какого черта он делает там, наверху, зачем он напал на Браво? Неужели вознамерился присвоить сокровищницу и теперь пытается выведать расположение тайника у Браво, полагая, что сумеет силой выбить из него информацию? Идиот…
Плечом к плечу они с Дженни бежали к дому, растерянные, охваченные смятением и страхом. Ни та, ни другая до последнего момента не замечали незнакомца, вынырнувшего из зарослей вдоль дороги. Он прыгнул на Дженни, видимо, разглядев у нее в руках пистолет, подставил ей подножку и резко нагнулся. Дженни не удержалась на ногах и растянулась на асфальте, ударившись правой рукой о бетонный поребрик. Пистолет вылетел из разжавшихся пальцев, заскользил по асфальту.
Камилла остановилась метрах в десяти. Она узнала нападавшего — албанец, боевой рыцарь из личной команды Джордана, — и молниеносно сделала вывод. Джордан здесь и следит за ней и Корнадоро. Неприятное открытие… Сын больше не доверял ей, он хотел сам добраться до сокровищницы. Камилла колебалась, обычная уверенность внезапно покинула ее. Она могла помочь Дженни или спасти Браво… или одно, или другое. Наконец подхватив с асфальта «витнесс», она сорвалась с места и помчалась к дому.
С трудом стряхнув наваливающуюся слабость, Браво собрал все оставшиеся силы и ударил Корнадоро коленом в пах. Ему повезло — он сумел нанести болезненный удар.
Кость вошла в мягкую плоть, Корнадоро взревел от боли и отпустил свою жертву. Примитивная, первобытная часть разума Браво, благодаря которой он все еще был жив, подсказывала, что в одиночку он не справится с Корнадоро, тот убьет его. Без малейших колебаний Браво шагнул в пустоту и полетел вниз.
Этажом ниже он ухватился за талию Калифа, вцепился в него обеими руками, и теперь они раскачивались над пропастью вдвоем. Калиф застонал от увеличившейся вдвое нагрузки на руки и спину. Браво увидел, как Корнадоро упал на колени возле края площадки. Глаза у него слезились, он свирепо мотал головой из стороны в сторону, словно раненый бык. Пересиливая боль, он подобрал свой кинжал и принялся перерезать веревку, — спасательный трос, удерживающий Браво и Калифа от падения с высоты.
— Браво, у меня вывихнуто плечо, мне не добраться до Корнадоро, — крикнул Калиф, — но у тебя еще есть шанс! Хватайся за веревку. Я отпущу ее, а ты лезь наверх.
— Вы с ума сошли? Жертвуете собой ради меня?
— Почему бы и нет? Это моя жизнь. Кроме того, ты бы сделал на моем месте то же самое!
Камилла остановилась. Отсюда было отлично видно подвесную площадку на одиннадцатом этаже, и полиэтилен больше не заслонял от нее Корнадоро. Она опустилась на одно колено и подняла «витнесс», сжимая пистолет обеими руками, чтобы получился устойчивый треугольник. Прицелилась, вдохнула, медленно выдохнула. И спустила курок.
Браво не отпускал Калифа, не позволяя ему разжать руки. Передвинувшись немного выше, он уцепился за веревку и тут же крепко обхватил турка ногами за талию.
— Этот героизм тебя до добра не доведет, — хмуро заметил Калиф, пытаясь высвободиться из захвата.
В этот момент прогремели два выстрела подряд, и сверху на Браво хлынула горячая кровь. Корнадоро вскинулся, упал на спину и покатился по бамбуковым прутьям пола. Браво посмотрел вниз и увидел Камиллу с пистолетом в руках. К ней подбежала Дженни, и вдвоем женщины помчались к подъемнику, удерживающему подмости на высоте.
— Господи Иисусе, — пробормотал Браво, когда площадка дрогнула и начала медленно опускаться.
— Бог милостив, — согласился Калиф.
Мгновением позже мимо пролетело мертвое тело, забрызгав их лица кровью. Деймон Корнадоро начал свое долгое путешествие в ад.
Глава 30
Браво открыл глаза и увидел Дженни.
— Где я?
— В грузовике Корнадоро. — Дженни прижимала к его лбу мокрое полотенце.
— Что случилось?
— Корнадоро мертв. Камилла выстрелила в него, и он упал с площадки.
— Это я видел. — Он шевельнулся, и все мышцы тут же болезненно заныли. — А ты, где ты была?
— Мне пришлось разбираться с человеком Джордана, почему-то напавшим на нас. Камилла сказала, что знает его. Хотя это и звучит дико… Она настояла на том, чтобы убраться оттуда как можно быстрее, причем так, чтобы Джордан ничего не узнал… Поэтому я угнала грузовик, — Дженни лукаво улыбнулась. — Закоротила провода.
Грузовик резко повернул, и их прижало друг к другу.
— Насчет Джордана… Камилла, должно быть, потрясена до глубины души. Не знаю, как она это переживет. Думаю, тебе нужно поговорить с ней, Браво, как только ты сможешь найти в себе силы, — сказала Дженни. — Когда мы опустили площадку, ты потерял сознание… Калиф в больнице, мы заехали туда по дороге. У него вывихнуто плечо, и, возможно, сломана правая рука.
— Камилла за рулем?
Дженни улыбнулась ему.
— Как всегда.
— Куда мы едем?
— В Сумельский монастырь. Калиф сказал, что вы с ним должны были отправиться туда, верно?
Браво закрыл глаза. Предсказание отца из последнего зашифрованного послания сбывалось. Он ехал в Сумелу, и он был не один. Ему показалось, что головоломка, составленная Декстером, становится слишком сложной. Он испытывал мучительную потребность расслабиться, ни о чем не думать, дать наконец отдохнуть измученному мозгу. Проспать бы неделю, нет, две недели подряд, не вставая…
Браво заставил себя стряхнуть неестественную апатию. Он должен был сосредоточиться и привести в порядок мысли. Камилле можно доверять. Если бы она работала на Джордана, то не стала бы стрелять в Корнадоро. Кроме того, судя по всему, Джордан приставил к ней своего шпиона. Тот человек, с которым пришлось схватиться Дженни… Видимо, Джордан готов был рисковать, он поставил на карту все, что имел. Папа умирал, и только Квинтэссенция могла его спасти. Рыцарей поддерживал Ватикан, и стальные тиски все плотнее смыкались вокруг Браво… Близился конец путешествия. Браво расстался с былыми иллюзиями. Джордан сделает все что угодно, лишь бы заполучить сокровищницу ордена и Квинтэссенцию. Теперь он наконец видел истинный узор в безумном переплетении линий Voire Dei. Почти что видел…
Закрыв глаза, он чувствовал, как убаюкивающе раскачивается грузовик.
— Браво, Браво! — В голосе Дженни сквозило беспокойство. — Камилла звонила Калифу. Он сказал ей, что в Мачке есть современная клиника с травма-центром. Больницу построили специально для альпинистов и для тех, кто в любое время года, даже зимой, приезжает сюда и поднимается в горы. Мы могли бы ненадолго остановиться…
— Нет, — сказал Браво, открывая глаза. — Едем в Сумелу.
Их взгляды ненадолго встретились. Дженни кивнула, но Браво видел, что она переживает за него.
Жаль, что рядом не было Калифа. Впрочем, сейчас ему нужно было сделать кое-что, в чем никто не мог ему помочь.
— Дженни…
Она остановила его, приложив ладонь к его щеке.
— Мы можем обо всем поговорить позже.
— Нет уж, я скажу сейчас. Я не доверял тебе, я обвинил тебя в убийстве отца Мосто, когда Корнадоро разыграл эту жуткую комедию. Я все истолковал не так, когда ты пристрелила Рюля. Я совершенно запутался, я просто не мог…
— Энтони всех нас провел, Браво. Ему удалось одурачить даже твоего отца…
Только теперь он заметил темные круги вокруг глаз на ее похудевшем лице, голубоватую сеточку вен на висках, просвечивающую через тонкую полупрозрачную кожу. Но эти признаки неимоверной усталости и перенесенных душевных страданий нисколько не портили ее красоты. Напротив, они лишь позволили Браво увидеть нечто новое, чего раньше не было: в ее глазах светилась несгибаемая, стальная воля. Что-то произошло с Дженни за это недолгое время, пока они были врозь. Скоро, очень скоро он обо всем ее расспросит…
— И еще…
Она провела подушечками пальцев по его губам.
— Неужели ты не можешь на время забыть обо всем этом?
— Нет, я и так слишком долго терпел. Дженни, отец Мосто сказал мне, что у вас с отцом был роман. Я так разозлился, что уже не мог рассуждать трезво. Думаю, это затуманило мой рассудок настолько, что я начал превратно судить обо всех твоих поступках…
— Но, Браво… У меня никогда не было романа с Декстером.
У него зашумело в голове.
— Тогда я ничего не понимаю. Он снимал для тебя квартиру в Лондоне…
— О, так ты знаешь об этом… — Дженни выпрямилась, взгляд стал рассеянным.
Браво взял ее за руку.
— Только не лги мне, Дженни. Скажи мне правду, прошу тебя. Правду!
Дженни кивнула, но никак не могла собраться с духом и начать. Теперь ее взгляд был устремлен в прошлое. Она глубоко вдохнула и выдохнула.
— Правду так правду. Роман у меня был… но не с твоим отцом.
— С кем же тогда?
— С Ронни Кавано. Я забеременела, а он… он заставил меня избавиться от ребенка. Вдобавок он запугал меня, убедил, что если кто-нибудь узнает, с орденом для меня будет покончено… Я была очень молода, совершенно сбита с толку, подавлена. Я сделала все, как он велел, но это почти что убило меня. Твой отец меня вытащил… он был таким добрым, таким понимающим. Сначала я испугалась, что совету все станет известно, и, по выражению Кавано, меня «вышвырнут в один присест». Но Декстер не выдал меня. Мы разговаривали с ним о том, что это значит — потерять ребенка… но я ничего не знала о Джуниоре, пока ты мне не рассказал.
— Он никогда бы не заговорил об этом. В том состоянии, в каком ты тогда была…
— Конечно. Вместо этого он развлекал меня чудесными сказками о феях и эльфах.
— А про эльфа, который умел обращать воду в огонь, он тебе рассказывал?
Дженни кивнула, ее глаза засияли.
— И про фею, которую не позвали на праздник в честь дня летнего солнцестояния…
— …а она в отместку наложила заклятие на нанятых в качестве лампочек светляков, и они все превратились в ос.
Оба тихо рассмеялись.
Дженни вздохнула, отдавшись воспоминаниям.
— Иногда мне становилось совсем худо, и тогда Декстер рассказывал разные смешные истории про говорящих зверей — умных и коварных, добрых и злых… и я начинала смеяться против собственной воли.
— Про зебру, проспорившую свои полоски…
— И про попугая, который был капитаном на пиратском корабле….
— А еще про жадного терьера, который рассорился со всеми своими друзьями…
Дженни снова засмеялась, восторженно, словно дитя. Браво представил, как отец пытался спасти ее, как нянчился с ней, словно с попавшим в беду ребенком. Дженни стала для Декстера приемной дочерью, отношения с ней облегчали боль от утраты Джуниора…
— Мы вместе читали книги… исторические романы, где герои проходили через тяжелейшие испытания, переживали ужасные потери, и все-таки в конце концов торжествовали победу. Я прекрасно понимала, зачем он это делает, — и это помогало. Он так сочувствовал мне, он понимал меня, предугадывал моменты подступающего беспросветного отчаяния… Как я не догадывалась, что он сам прошел через личную трагедию? Он возился со мной целый год, и за это время я полюбила его, что, полагаю, совсем неудивительно… Но я любила его как отца, и он никогда… у него никогда не было на меня никаких таких планов. Наоборот, Декстер был единственным человеком, рядом с которым я чувствовала себя в безопасности. Пока не появился ты.
— А что, если у меня как раз есть на тебя «какие-то такие планы»? — поинтересовался Браво.
Дженни посмотрела ему в глаза, щеки залил румянец.
— Я изменилась. Теперь меня это не пугает.
Стены Сумельского монастыря, вросшего в утесы возле самой вершины отвесного горного кряжа, вздымались в кобальтовое небо, словно неприступная крепость. Особым изяществом и утонченностью постройки не отличались; будучи оплотом веры, Сумела, казалось, была возведена с расчетом на вражеские осады.
— Итак, война развязана, — произнесла Камилла.
— Неужели нет другого пути? — спросил Браво.
— Увы, мой сын сделал свой выбор, — ответила она. — Близится финал, и ставки очень высоки. Сомневаюсь, что он сможет отступить от плана теперь, даже если захочет.
Все трое стояли под тенью древнего акведука, питавшего монастырь свежей водой столетия тому назад. Грузовик они оставили неподалеку — Камилла припарковала его на узенькой кривой улочке рядом со стоянкой автобусов. Автобусы горстями выплевывали туристов с бейджами, бутылками минералки и цифровыми фотокамерами. Никто не заинтересовался странной троицей, но они, зараженные паранойей, подозрительно рассматривали толпу.
Браво обернулся к Камилле.
— Я считал Джордана своим другом. — Он рассказал ей в самых общих словах историю рыцарей святого Клемента и объяснил, что Джордан — один из них. — Как он мог так бессердечно меня обманывать?
— Он превосходный актер, и за это я должна винить себя. — Камилла отвернулась и устремила взгляд на уходящие ввысь мощные несущие арки акведука. — Джордан никогда не видел своего отца, но только сейчас я поняла, как это ожесточило его. Он замкнулся в себе, в своей скорлупе… Но если бы я и рассказала ему, ничего хорошего все равно бы не вышло, ничего, кроме мучительного разочарования. — Она прикусила нижнюю губу. — Бедный Джордан. Нам не дано изменить прошлое, как бы ни хотелось…
— Винить себя за прошлое бессмысленно, — сказал Браво.